Ульяна Соболева

непредсказуемым. Но я была готова к этому. Боль научила меня быть сильнее. А сила – это единственное, что может помочь выжить в этом золотом аду.

Сейчас меня выкручивало ментально. И его запреты будоражили. Он сам себя «связывал» мысленно. Запрещал себе. Интересно, когда он сорвётся, как это будет? Я хотела увидеть зверя. Адреналин просто

отняли такую возможность. И все тело начало наполняться страшной дикой тоской. Я трепыхалась на вытянутой мощной руке в перчатке, продолжая смотреть в жуткие глаза с жидкой магмой внутри, она раскачивалась волнами вокруг расширенного зрачка, в котором мое отражение походило на птицу, бьющуюся в силках. Он что-то сказал низким рокочущим голосом. У меня все еще гудело и пульсировало в висках… Похититель позволил моргнуть и выдохнуть, всхлипнуть от облегчения и, приоткрыв рот, смотреть на всадника, боясь даже моргнуть. Меня сковало оцепенением, как сковывает жертву перед удавом, и ощущение будто тело кольцами обматывает и сжимает сильнее и сильнее. Со свистом втягивая воздух, я смотрела в золотую бездну собственной смерти. Адская красота рас

быть, чтоб не повесилась или вены не вскрыла. – Но она бы и не сделала этого. У нее цель была…Она горела ею. Как будто последний смысл в жизни у человека. Сидела вон там, – кивнул головой на угол, – курила много и говорила, говорила. То сама с собой, то с тобой. Я не мешал. Я слушал. А еще… я ее записал. Не знаю почему, может предвидел, что рано или поздно ты меня найдешь и правду знать захочешь. Мы слушали ее вместе, я, закрыв лицо руками, а он, откинувшись на спинку стула. Никто не торопился извлечь пулю с его плеча и перевязать. Есть вещи, которые не прощают, и я пока не решил останется он в живых или отправится обратно в свою безымянную могилу. Нет, я не слышал ее слов. Да и зачем. Все, что она сделала я уже знал. Я слушал только голос…в нем снова была она, моя Ксана. Ее нежность, ее любовь, ее страсть. То, что связывало нас с ней всегда, с самой первой встречи и то, что я потерял. Ее любовь. Самое ценное из всего, что у меня было. – Пусть простить меня невозможно, пусть. Я знаю, сколько боли я тебе причинила. Видела ее в твоих глазах, слышала в твоем голосе, но я не могла поступить иначе…Не могла… Выключил запись. Какое-то время смотрел перед

Еще одно слово, и мыло жрать будешь кусками! – Я вырасту