Читать книгу: «Сердце Серафима», страница 19
Глава 43
Холод. Это единственное, что ощущала Веста после смерти Ригеля. Её брат и при жизни был холодным человеком, и после себя оставил лишь ледяную пустоту. Никаких ответов, никаких прощальных слов. Всю жизнь Веста думала, что ничто не может ранить её сильнее, чем смерть родителей, но ошиблась. Потеря брата оказалась в сто раз больнее. В какой-то степени потому, что в этом была частично виновата Калис. И, нет, Веста не могла её ненавидеть. Ей всё также хотелось обнять подругу и плакать на её плече, как в детстве, но теперь каждый раз перед глазами вставала картинка, где Калис обнимает тощую девочку с двумя косами. Где она прикладывает руку к стеклу камеры, чтобы поддержать подростка. А затем воображение Весты рисовало ей момент, когда одержимая с жёлтыми глазами протыкает мечом насквозь её брата, наблюдая как алая кровь выливается на снег. Нет, блондинка не могла не злиться на Калис, видя каждый день во сне горящие глаза и узор трещин на коже. С поддержкой Калис, возможно, было бы проще пережить потерю, но наследница Даррин сбежала прямо из больницы, оставив Весту совсем одну в холодном мёртвом Дворце Стихий, который с тех пор, будто всегда был под напряжением.
Так теперь, к тому же, единственная выжившая Кимрей оказалась вовсе не Кимрей, а Даррин. Девушка до сих пор не могла в это поверить, но у Калис не было причин лгать. Из-за правды о её происхождении всё могло сильно ухудшиться, поэтому Веста не торопилась с принятием каких-либо решений. Дни и ночи напролёт она плакала, впитывая слёзы в чёрную ткань перчаток. Однако от этого, в противовес внутреннему холоду, изуродованные ладони девушки всё больше начинали гореть. Ожоги уже давно зажили, но Веста всё равно чувствовала, будто вновь держит в руках раскалённые обугленные поленья. Она поняла, как может унять эту боль, спустя три дня на похоронах Ригеля.
Траурная процессия медленно двигалась вдоль белой стены, которую быстро и не особо качественно восстановили после побега одержимых. Толпа шла в сторону склепа, где покоились все предыдущие члены совета, и даже некоторые другие правители Вельмии. Генерала провожали в последний путь почти три сотни человек в чёрном. И большую часть из них составляли военные, а также личная команда телохранителей Волховых. Эти люди прибыли во дворец сразу после пропажи Калис и её матери. Они маскировались под обычных военных: носили ту же изумрудную форму. Однако Веста всё же смогла их вычислить: они всегда находились ближе всего к семье министра экономики, не носили огнестрельного оружия, и однажды у одного из них Веста увидела нечеловеческие розовые глаза. С тех пор она знала, что под военной формой скрываются татуировки наёмников, но делала вид, что ничего не замечает. Меж тем её руки под перчатками горели всё сильнее и сильнее.
Она шла вместе с Волховыми и другими людьми из Дворца. Леви иногда обеспокоенно косился на неё, но девушку так трясло от злости и горя, что он тут же в страхе отворачивался. Из-за тёмных очков, прячущих заплаканные глаза, Веста очень плохо видела и постоянно спотыкалась. Когда это произошло в очередной раз, над её ухом внезапно раздался голос Тео.
– Надо было надеть нормальные очки.
Девушка не подняла глаз на опечатанного. Её пронзило внезапное желание сомкнуть пальцы на шее парня и душить его, пока не упадёт замертво. Не столько за то, что не спас её брата, сколько за то, кем он являлся. Пусть он никогда в жизни и не выпускал демона, его мерзкая натура всё равно была противна Весте.
– Не твоё дело, змеёныш. Держись от меня подальше, – от злости девушка назвала Тео прозвищем, которое ему дал Ригель.
Парень промолчал, но продолжил идти рядом, видимо, чтобы не дать Весте грохнуться на землю. Вскоре блондинка перестала злиться в пустую.
– Была бы моя воля, я бы шла сейчас с закрытыми глазами. К чёрту всех этих плачущих людей вокруг! Они не знали Ригеля. Они видели в нём героя и убийцу, который за десяток лет истребил семьдесят процентов одержимых в стране. Но никто не знал его настоящего. Он тоже умел любить, просто ему даже не представилась такая возможность.
Веста вспомнила, как брат извинялся перед ней после того, как она сожгла свои руки. Как его голова лежала на её коленях. Слёзы вновь потекли по её щекам. Если бы у неё было хорошее зрение, она бы увидела, что глаза Тео тоже покраснели. Но ей казалось, что опечатанному плевать на смерть генерала. Она ведь знала, как часто Тео доставалось от Ригеля. И не могла представить, что тот, кого брат ненавидел и избивал, тоже может скучать по нему.
– Это Волховы во всём виноваты. Теперь я наконец это понял. Они наняли утэр, чтобы убить босса.
Веста посмотрела на Тео, поразившись его догадливости. Фелиция и Михаил не убивали Ригеля, но все несчастья, что происходили во Дворце были их заслугой. Тео продолжил:
– Мы должны отомстить.
– Нет, я должна отомстить. А ты можешь валить из дворца на все четыре стороны.
– Я не уйду. Теперь мой долг – служить тебе.
– Не, не, не. Мне такого счастья не надо. Это Риг давал обещание отцу, а меня это не касается!
Ещё не хватало, чтоб этот возле меня увивался – подумала девушка.
– Меня не волнует обещание. Я обязан защищать тебя. Можешь считать, что я перешёл тебе по наследству.
– Оу, вот только я – не наследница Кимреев. Но ты это и так знал, верно?
Парень вздрогнул от неожиданности, а затем кивнул. Он знал почти все тайны Ригеля. Однако это его не убедило. Змеёныш схватил девушку за руку, его зелёные глаза наполнились мольбой.
– Ты сестра босса, остальное для меня не важно. Прошу, позволь мне служить тебе. Клянусь, клянусь, я буду полезен, мне ведь нет больше места в мире, кроме этого. Я принадлежу тебе!
Блондинка испуганно выдернула руку.
– Тише ты! Чёрт с тобой. Хочешь – служи. Только не трогай меня больше.
После этих слов помощник успокоился и перестал донимать свою новую госпожу. А Веста лишь хмыкнула про себя: Надо же, то он меня в упор не замечает, то говорит, что принадлежит мне. Ладно, может и впрямь на что-то сгодится.
В склепе Веста, прощаясь, погладила деревянную крышку гроба. Она представляла, как гладит по плечу брата, провожая его в тот, «другой мир», где его уже ждут мама и папа. Весте и самой хотелось пойти туда за ним. Но ей нельзя. Хотя бы пока у власти стоят убийцы. Девушка смотрела на спокойные лица Михаила и Фелиции и понимала, что только когда её руки сомкнутся на их шеях и навсегда перекроют кислород, тогда боль наконец утихнет. И изуродованные ладони перестанут гореть огнём.
***
В субботний вечер традиционный ужин так и не отменили. Волховы сидели во главе стола, улыбаясь натянутой улыбкой то одним знакомым, то другим. Они специально не отменили мероприятие, чтобы показать, что у них всё под контролем. Они намеревались как можно дольше лгать людям об Ольге и Калис. Фелиция старательно пускала повсюду слухи, что обе женщины Даррин тяжело больны, поэтому не выходят в свет. И всё же тревога витала повсюду, в банкетном зале стояла такая тяжёлая атмосфера, что людям едва хватало воздуха. Солдаты в изумрудном дежурили возле входа и возле террасы, готовые в любой момент заступиться за министра экономики и его семью.
Фелиция внешне изо всех сил выдавливала из себя спокойствие, но тревога пульсировала и в её голове. Она беспокоилась за сына. В столице стало очень неспокойно: люди пока что не заходили дальше забастовок, но Фелиция чувствовала, что ещё немного, и кто-то пойдёт на крайние меры, как только почуют, что власть ослабла. И самое страшное, что эти люди вряд ли пощадят Леви. Мальчишка ещё совсем юн – чувствует себя бессмертным, постоянно сбегает из дворца и не знает, как материнское сердце каждый раз сжимается от страха. Жена Михаила в промежутках между глотками вина и разговорами то и дело поглядывала на пустой стул, где должен был сидеть сын.
– Дорогая, мне кажется нам всё-таки стоило объявить на этой неделе дресс-код чёрный. Гхм. В честь траура по генералу.
Михаил зашептал на ухо жене, отвлекая её от разговора.
– Нет. Пусть всё как можно скорее вернётся в нормальное русло. Дворец и так слишком много пережил.
Мужчина кивнул словам жены, поправляя зелёный манжет на рубахе.
На вечере присутствовали не все. Наследник Волховых опять ушёл куда-то из дворца, а Веста по-прежнему не выходила из комнаты – её появления никто и не ждал. Все уже закончили трапезничать и принялись расслабленно болтать, когда дверь в зал вдруг распахнулась.
Веста вошла так, будто это не она опоздала, а все пришли раньше времени. И самое главное – она была не в белом.
А в красном.
Длинное алое платье с разрезом до бедра идеально облегало её миниатюрную фигуру. Светлые волосы гладким полотном укрывали голые плечи, а чёрные перчатки до логтя переливались алым бисером, будто на них попали сверкающие капли крови. В общем-то весь её образ символизировал вовсе не огонь, а скорее кровь.
Зал затих, наблюдая за вошедшей. У присутствующих аж перехватило дыхание – её появление было не просто неожиданностью, оно было настоящим перформансом. Первым делом Волховы подумали, что девушка таким образом выражает протест (может на фоне стресса от потери брата). Но, когда она приблизилась, её бесцветные глаза сказали совсем другое. Высокие каблуки стучали по полу, словно копыта дьявола. И в этой походке не было эмоций – в ней была одна лишь решимость. Тогда все потихоньку стали понимать, что к чему. За столами зашептались. Тем временем девушка подошла прямиком к столику Михаила и Фелиции.
– Ка… как это понимать? – министр экономики ошалело затряс усами.
– Именно так и понимать.
На лице Весты появилась жутковатая мёртвая улыбка, которую обычно видели на лице другого человека – Ригеля Кимрея.
– Мой брат скрывал моё происхождение. Но его больше нет, поэтому я решила открыться и присоединиться к совету.
Веста бесцеремонно передвинула стул и села возле Волховых на место, принадлежащее Ольге Даррин.
– Что за чушь? Мы никак не проверим то, что ты нас не обманываешь! – брови Фелиции сошлись на переносице.
– Вообще-то проверить можно, – блондинка игриво постучала пальцами по столу. – Я не могу пойти по стопам Кимреев и стать новым генералом, но зато могу стать новым сердцем для Серафима. Разве вам не это нужно?
Веста попала в точку. Глаза Волховых на секунду загорелись. Конечно, им срочно было необходимо столь мощное оружие, но от сестры покойного генерала исходила странная аура угрозы. Она была всего лишь хрупкой девушкой, присевшей рядом с матёрый волками, и всё-таки последние события ясно показали на что способны хрупкие девушки, получившие титаническую силу Серафима.
– Эмм. А как же твоя разработка, связанная с Исцелением? – спросил Михаил.
– Она требует времени. А времени у нас нет, верно я говорю? Да, вы можете мне не доверять, ну тогда сядьте и ждите, когда придут одержимые или революционеры и прикончат вас. В любом случае, если я действительно дочь Никонта, то я для вас самый ценный ресурс.
– У нас есть Калис.
– Даже, если бы она у вас была, она никогда бы больше добровольно не залезла в робота, а запихни вы её туда, прожила бы совсем не долго.
Веста перешла на шёпот, немного растягивая каждое слово. Фелиция и Михаил тем временем уже сдались. Отчаяние заставило их поспешно согласиться, не оценив реальную силу Весты.
– Ладно, но, будь уверена, мы больше не будем церемониться, если вдруг начнёшь что-то вытворять.
Фелиция прошипела согласие, и губы Весты растянулись в искусственной улыбке.
– Не волнуйтесь. Я – не Калис.
Глава 44
Следующим утром голова Калис всё ещё была в тумане. Вчерашний внезапный поцелуй с Элиасом перепутал девушке все мысли, но она усиленно делала вид, что ничего не произошло. Забот сейчас у всех было выше крыши, и не время витать в облаках. Но, тем не менее, каждый раз, когда кудрявый парень оказывался рядом, наследница теряла голову и еле сдерживала желание прикоснуться к золотистой коже.
Позавтракав, ребята собрались обратно в дом. Калис нужно было убедиться, что с мамой всё в порядке, да и Гил с Марикой наверняка заждались. Переступив порог дома Евгения, ребята услышали голоса, доносящиеся из спальни, а затем звонкий смех Марики. Близнецы сидели на стульях возле кровати Ольги и были очень увлечены её рассказом. Заметив вошедших, все трое повернули головы. При виде щербатых улыбок подростков и спокойного лица матери, на душе у Калис мгновенно посветлело. Наследница почему-то не ожидала, что для Ольги разговор с одержимыми не вызовет проблем. Хотя, чему здесь удивляться? Всё-таки она была замужем за одержимым.
– Мам, как ты? – спросила Калис.
– Всё хорошо, родная. В больнице меня обкололи лекарствами, и они наконец-то подействовали, так что в ближайшие дни я не умру.
Лицо женщины и правда выглядело посвежевшим. Казалось, даже вечная каменная маска сменилась на простую человеческую мимику. Они ещё немного поболтали о том, что произошло в их отсутствие. Ольга извинилась за свою грубость перед Элиасом и Менхо. Затем ребята оставили её отдыхать, а сами вышли в гостиную.
– Может расскажете зачем Гил перекрасился в чёрный и куда он ходил? – первым делом поинтересовалась Калис.
– Он ходил в логово утэр. Покрасился, чтобы не сильно выделяться.
– Чего?! – Калис едва не упала со стула, – Зачем вы туда его отправили?
Элиас тут же вмешался и попытался сгладить углы.
– Мы не отправляли. Он сам предложил. Ему не впервой, да и по татуировке его впустили. Это может показаться безумным, но, как оказалось, здание, где расположилось логово наёмников напрямую связано подземным тоннелем с Дворцом Стихий.
Глаза Калис округлились и метнулись в сторону Гила, вальяжно развалившегося в кресле. Чёрные волосы подчеркнули острые скулы подростка и сделали его чуточку старше. Он расслабленно пояснил слова Элиаса.
– Да. Я сам до последнего думал, что это миф, но, когда узнал, что вся организация принадлежит Волховым, понял, что это может быть правдой. А затем госпожа Ольга любезно подтвердила мои догадки. Леди, ты не думай, что мы никчёмные деревенщины. У нас остались здесь полезные связи, – мальчик подмигнул наследнице. – Я проник на главную базу и выяснил где находится тайный проход. А также узнал, когда в штабе никого не будет. Послезавтра во дворце состоится какое-то событие, и все наёмники будут находится возле Волховых. Это даст нам шанс проникнуть во Дворец.
Калис попыталась вспомнить о предстоящих событиях, но в голову ничего не пришло.
– В общем, наш план таков. В воскресенье ты выступишь перед народом и СМИ. Надеюсь, что это вынудит министра экономики отказаться от власти добровольно. Однако, если нет, то Рассвет начнёт наступление. И в это время, пока все будут отвлечены на восстание, мы проникнем во дворец и освободим тех, кто остался в тюрьме.
На минуту повисла тишина.
– Ладно. Пусть будет так. И всё же не стоило ребёнка посылать в логово убийц, – сердито буркнула наследница.
– А вот это обидно. – Гил надул губы, а Марика засмеялась.
Калис пришлось просто принять этот безумный, но единственный план. На самом деле, если бы у неё была возможность, она пошла бы в одиночку решать все проблемы: вытаскивать из тюрьмы соловьёв, свергать Волховых, разбираться с Серафимом. Лишь бы не втягивать ребят и не подвергать их опасности. Но, как ни крути, ей пришлось признать свою слабость. В одиночку наследница не смогла бы сделать абсолютно ничего. От этого осознания в сердце у Калис почему-то потеплело. Она смотрела на лица окружающих её людей и ощущала домашний уют, будто ей выпал шанс один на миллион, и судьба свела её с верными друзьями. Их присутствие рядом значительно придало сил.
Оставшийся день Калис провела, готовясь к предстоящему выступлению. Она старательно продумывала каждое слово, которое скажет, а у самой от волнения потели ладони. Элиас иногда подходил и осторожно брал её за руку, будто хотел разделить с ней переживания. На следующее утро всё та же троица – Калис, Элиас и Менхо с зарёй отправились в город. К счастью погода выдалась отличная: солнце грело по-весеннему, а блестящий снег ослеплял. Ребята специально вышли рано, чтобы не встретить никого по пути. Они быстро добрались до места, о котором говорил Леви. Это был старый стадион с потускневшими от времени трибунами и заржавевшим забором вокруг. Про себя Калис задумалась о том, как вообще они заманят в это место хоть кого-то, но углубляться в сомнения не стала. Они завернули за забор и оказались возле небольшого двухэтажного здания с обшарпанной штукатуркой. Дверь им вновь открыл Леви. Наследники тут же начали суетливо обсуждать детали выступления и подготовку, а братья Делани в свою очередь, скучая, разлеглись на диване.
Когда Калис вновь вышла из серого дома, стадион было не узнать. Народу на нём собралось даже больше, чем в день Золотых Костров. Повсюду мелькали какие-то вспышки, а по периметру были расставлены огромные экраны. Но самое главное – возле трибун собрали большущую сцену. Именно за эту постройку прошмыгнули Леви и Калис, натянув капюшоны. Следом за ними прокрались Элиас и Менхо. Они внимательно озирались по сторонам, будто ожидая, что вот-вот из-за угла появятся толпы изумрудных солдат с автоматами. Калис однозначно не ожидала такого огромного количества людей. И чем больше она прислушивалась к многоголосью, тем сильнее становилась паника.
– Эй, эй. Ты ведь часто выступала перед публикой. Чего боишься? – дёрнул её за рукав Леви. – Ты же всеобщая любимица.
– Я не выступала с призывом к революции.
Развить эту тему наследникам не удалось. Со сцены уже начал звучать чей-то чужой голос. Он то шутил, то поднимал болезненные для народа темы, подготавливая публику к теме собрания.
– Мы с вами уже неоднократно пытались привлечь к себе внимание Дворца Стихий. Но нас не услышали. Голос народа ничего не значит для сильных мира сего. Но сегодня перед вами выступит человек, чей голос не сможет игнорировать даже совет Дворца. Потому что этот человек сам родом оттуда.
Калис буквально вытолкнули на середину сцены, а затем тёмно-синяя ткань, разъехалась в стороны, словно театральный занавес, и фигуру наследницы в тёмно-синем платье осветили прожекторы.
– Поприветствуйте! Калис Даррин! – громко объявил бородатый ведущий на сцене.
Стадион загудел, сотни глаз и десятки камер направились на наследницу, которая стояла, словно ангел, спустившийся с небес. Её круглые голубые глаза испуганно вытаращились на огромные экраны, на каждом их которых было её собственное лицо. Калис охватил ступор. За кулисами на неё уже шипел Леви и подбадривающе смотрел Элиас, но она продолжала переминаться с ноги на ногу. Положение спас ведущий, вовремя задавший свой вопрос.
– Госпожа наследница, вы действительно пришли сегодня, чтобы выступить перед всей страной и раскрыть тёмную правду о Дворце Стихий?
Калис медленно перевела взгляд на ведущего и наконец сделала шаг в сторону микрофона, овладев одеревеневшими ногами.
– Да. Всё так.
Публика притихла, внимая девушке, будто та была богиней, а не человеком.
– Сегодня я стою здесь…не потому, что могу предложить вам решение всех ваших проблем. А потому что я готова рассказать о своих. Дворец Стихий – это мой дом. И, к сожалению, он погряз во лжи, жестокости и жадности. Я хочу рассказать правду, потому что хочу спасти свой дом…
Голос наследницы звенел, как колокольчик, но слова, что она произносила, были сухими и горькими. Калис не стала разыгрывать спектакль, а вместо этого рассказывала всё, как было по-настоящему. Начиная с изобретения Серафима, про убийство родителей Весты и покушение на Ригеля. Про лабиринты из тюрем под дворцом, в которых планируют держать одержимых, как скот. Про то, что человеческая жизнь стала цениться настолько низко, что люди истребили почти всех одержимых в стране, и даже похитили целую деревню невинных. Единственное, о чём наследница умолчала, так это про то, что она сама, как и её отец, одержима демоном. Пусть эти люди и созрели, чтобы желать прекращения войны, к такому они всё-таки не были готовы. И Калис прекрасно это понимала. Завершила речь девушка тем, что убедительно рассказала про альтернативное лечение от болезни – ритуал Исцеления, а также про прибор, придуманный Вестой. В толпе сразу зашушукались, обсуждая неожиданное решение.
– Напоследок, хочу сказать вот что. Через несколько часов запись моего выступления разлетится по всей стране. А вскоре и весь мир узнает, что у власти сидят преступники. Я прошу от лица всей Ороглеи и всей страны Михаила и Фелицию немедленно оставить свои должности и отойти от власти. Всё уже кончено. Если вы откажитесь сдаваться добровольно, то мы прибегнем к крайним мерам.
«Да!» – завопили в толпе. Публика воинственно завыла, поднимая в воздух плакаты. Эффект определённо был произведён. Теперь в Калис видели не только сердце Серафима, но и нечто большее. Оставалось молиться, чтобы всё не оказалось напрасным.
Наследница спустилась со сцены и тут же попала в окружение папарацци. Со всех сторон ей тыкали в лицо камерами, не давая пройти. Ещё чуть-чуть, и её бы разорвали на части, но тут чья-то сильная рука отгородила её от навязчивых интервьюеров. Элиас закрыл её своим телом и решительно повёл прочь, расталкивая толпу. Он был по-настоящему раздражён повышенным вниманием к Калис. Он так торопился забрать её, что даже не побоялся показывать лицо публике. Когда один из самых наглых журналистов умудрился сцапать наследницу за запястье, глаза Элиаса побелели и загорелись на долю секунды. Этого хватило, чтобы испуганный человек бросился прочь.
– А ну отвалили все! – прорычал одержимый.
Наконец они освободились и забежали в серое здание. Там Калис выдохнула и обняла Элиаса. Они стояли так ещё какое-то время, слушая крики толпы.А затем вся команда революционеров покинула стадион. Миссия была выполнена.
