Читать книгу: «Сердце Серафима», страница 21

Глава 48

Часом ранее:

Когда Весту забрали из её комнаты для синхронизации с Серафимом, Тео собирался пойти вслед за ней. Но в коридоре сестра генерала внезапно остановилась и пару секунд смотрела в никуда, а затем повернулась к Тео и заговорила так серьёзно, будто от этого зависело всё на свете:

– Тео, я хочу отдать тебе приказ. И ты должен выполнить его, несмотря ни на что.

Помощник нахмурил сероватые брови.

– Всё, что попросишь. Я готов.

– Что бы ни случилось, оставайся здесь. Не ходи за мной туда, куда меня уведут, – серые глаза Весты смотрели так сурово, что в этом взгляде опечатанный помощник на секунду увидел Ригеля.

– Почему? Я не понимаю. А если я понадоблюсь?

– Я сказала, выполни приказ, несмотря ни на что, – девушка ткнула Тео в плечо пальцем в перчатке, – И ещё… это будет последний приказ. Ты можешь быть свободен. Иди, куда хочешь, живи. Можешь считать, что долг моему брату выплачен, или почему там ещё ты здесь ошиваешься. Тебе ясно?

В голосе девушки звенела неприязнь, но там было и кое-что другое. Чувства, которые Тео не мог распознать. Он невольно сгорбился и потёр татуировку на запястье. Затем всё-таки кивнул в знак согласия. Весте этого было достаточно. Она развернулась и быстро ушла вслед за человеком в изумрудном. Бывший помощник генерала остался стоять в пустом белом коридоре.

Он не сразу понял, зачем Веста приказала остаться здесь. А, когда понял, его зелёные глаза расширились от удивления. Веста захотела уберечь его. Она знала, что её ведут к Серафиму и приказала опечатанному помощнику не ходить за ней, чтобы робот случайно не почувствовал его энергию. Одного Тео не понимал, почему она назвала этот приказ последним?

Парень топтался в коридоре, нервно дёргая серёжку в левом ухе. Он хотел бы, чтобы всё было проще. Чтобы он мог спокойно покинуть дворец, начать жизнь с чистого листа. Но он не чувствовал, что для него есть путь к свободе. После смерти генерала он потерял опору, без которой не мог существовать.

– Я могу. Могу научиться жить по-другому. На свободе можно стать другим человеком, так ведь? – Тео ходил из угла в угол, убеждая себя уйти из дворца прямо сейчас.

Он уже настроился, собрал в рюкзак свои вещи и почти шагнул к выходу в город, но внезапный грохот остановил его. Дворец Стихий пошатнулся, люстры закачались на потолках.

Тео знал, что это означает. Он однажды видел, как робот выходит из-под контроля, и тогда сердце Серафима чуть не погибла. Он не хотел такой участи для Весты. И знал, что Ригель этого бы не позволил. Пусть Тео и поклялся служить Весте, но в первую очередь он слушался генерала. Всегда. Скинув с плеча рюкзак, парень развернулся и побежал вдоль коридора к выходу во внутренний двор. Добраться туда было проблематично. Дворец погрузился в хаос, люди бежали в разные стороны. Тео пытался узнать, что произошло с Серафимом, но никто толком не мог ответить.

Повернув в очередной коридор, парень столкнулся с Волховыми. Михаил и Фелиция были так напуганы, будто увидели самого дьявола. Они даже не заметили опечатанного парня, продолжая кричать и таращить друг на друга покрасневшие глаза.

– Наш сын! Сынок! Пусти меня к нему! – завывала Фелиция. Её руки тряслись, она судорожно пыталась схватить мужа за воротник.

– Ты рехнулась?! Уже поздно, надо бежать!

Михаил кричал в ответ, и пытался удержать запястье жены.

Тео не понимал, что у них произошло, но он знал, что генерал Кимрей и его сестра одобрили бы его желание убить Волховых сейчас, пока они беззащитны. Они, ничего не соображающие от страха, даже не успеют позвать на помощь. Родители Ригеля и Весты будут отомщены. Опечатанный помощник смотрел на обезумевших от горя супругов взглядом хищника, выслеживающего добычу.

Эта идея показалась Тео очень заманчивой, и он двинулся в сторону министра экономики и его жены, вынимая пистолет из кобуры. Но подойти ближе не успел. Волховых внезапно окружили люди в изумрудном. Тео быстро спрятался за белоснежной колонной и прислушался к происходящему в коридоре.

Подошедшие люди не были солдатами. У них даже не было при себе оружия. Группа утэр обступила Волховых, полностью закрыв их от внешнего мира. Они были недовольны. Один из наёмников, судя по всему, главный, рыча, спрашивал у Михаила что-то про Серафима. Волховы долго отпирались и торговались, а затем от главного наёмника прозвучала фраза «всё кончено». Больше утэры не говорили с Волховыми. Они стали обсуждать друг с другом план действий:

– Договору всё равно конец. Они бесполезны. Предлагаю просто выкинуть их за стену, пусть бунтовщики разорвут их в клочья, – предложил один из наёмников.

– Нет, люди могут сжалиться. Мы могли бы отдать их Серафиму, но тогда можем сами погибнуть. Придётся запачкать руки. Это будет проще всего.

Люди в изумрудном приняли решение, не моргнув и глазом. Те, кому они раньше служили, стали для них бесполезны, и, судя по всему, сильно надоели. С абсолютным хладнокровием на лицах утэры обернулись к своим бывшим нанимателям. Затем их круг стал сжиматься. Они обступали Волховых всё плотнее и плотнее. Визг Фелиции пронёсся по коридорам дворца.

Тео не видел, что утэры сделали с Волховыми, и предпочёл даже не смотреть на их мёртвые тела. Кто-то сделал за него работу, и хорошо. Пусть так. Жалости к этим людям парень не испытывал, но и не порадовался их смерти. Он просто дождался, пока коридор опустеет, а затем вышел из своего укрытия и продолжил путь в сторону Серафима. Парень ещё не знал, чем он сможет помочь Весте, но понял это, когда посмотрел в окно на происходящее во внутреннем дворе.

Спиной к нему стояли Калис Даррин и кучка одержимых, которых она привела с собой во дворец. Среди них Тео мгновенно узнал девчонку с двумя косичками, убившую генерала. Раздумывать даже не пришлось. Парень вылез из окна и бесшумно зашагал к ничего не подозревающим одержимым. За годы служения генералу Тео в совершенстве овладел навыком оставаться незаметным, будто тень. И теперь он воспользовался этим по полной. Пистолет был снят с предохранителя.

Бах. Выстрел прогремел.

– Чёрт! – Тео не ожидал, что один из одержимых среагирует настолько быстро. Кудрявый высокий парень заслонил собой девчонку и не дал свершиться мести.

Момент был упущен. Демон-богомол бросился на Тео с яростью настоящего убийцы. Вскоре к нему присоединилась одержимая девочка, из спины которой вырос демон с кошачьим хвостом. Тео пытался защищаться, как мог, но пули отскакивали от тела богомола, а когти второго демона вот-вот могли дотянуться до его горла. У Тео не было времени посмотреть на происходящее с Серафимом, он пытался спасти свою жизнь, убегая и прячась за статуями в саду.В тот момент, когда меч одержимого мальчика процарапал его щёку, Тео понял, что совершил ошибку. Опечатанный парень подписал себе смертный приговор тем выстрелом.

У Тео не было ни малейшего шанса против двух одержимых. Даже несмотря на то, что Марика непрерывно лила слёзы и оглядывалась на раненого Элиаса. Асур Гила ещё в самом начале сражения проткнул ногу Тео насквозь своей острой лапой, и теперь опечатанный парень, хромая, пытался убежать. Но демон Марики ловко преградил ему путь. Одержимая девочка могла бы быстро покончить с врагом, но почему-то замешкалась, вытирая от слёз жёлтые глаза. Возможно из-за этой заминки «змеёныш» генерала вдруг почувствовал желание жить. И это желание побудило его разум впервые за всю жизнь отторгнуть печать.

С телом Тео начали происходить жуткие метаморфозы. Зелёные глаза затянулись красной дымкой, и от них же поползли алые трещины. Тео сам плохо осознавал происходящее с ним. Он просто не мог остановить разрушение печати.

Затем двор ненадолго осветила красная вспышка. Все, кто в этот момент повернули головы в сторону Тео, увидели самое страшное зрелище в своей жизни. Тело Тео начало корчиться от боли, а из его глаз потекли кровавые слёзы. Затем из его спины медленно появился демон, но вместо того, чтобы защитить своего хозяина, он в ту же секунду распорол когтями его живот. Преданные зелёные глаза парня закрылись, а асур вернулся в его мёртвое изуродованное тело. Веста, смотревшая в тот момент глазами Серафима, так и не увидела, что произошло с помощником её брата. Она была уверена, что он в безопасности, на пол пути к свободе за пределами Дворца Стихий.

Глава 49

Серафим уничтожил всех асуров, что сдерживали его, а затем с видом напившегося крови вампира опустил голову и уставился на разбитую садовую плитку. Там вперемешку с мёртвыми телами валялись обломки фонтана и белоснежных статуй, которым в детстве наследники Дворца Стихий придумывали имена. Серафим не мог различить лица статуй – для него они были такие же одинаковые, как и каменные обломки дворца. Вдоволь насмотревшись на разрушенный двор, стальной монстр поднял голову, и внезапно подпрыгнул в воздух, заставив стёкла в окнах задрожать. Пара взмахов крыльями, и Серафим приземлился возле того места, откуда сильнее всего исходил запах демонической энергии – возле коридора, по которому вереницей пытались сбежать одержимые.

Калис никогда раньше не видела полный размах крыльев Серафима, он оказался настолько огромным, что от одного взмаха её тёмные волосы взметнулись в воздух. Наследница оторвала заплаканные глаза от кровоточащей раны Элиаса, и увидела, как робот-убийца приземлился возле того самого коридора. Перед глазами сразу же замелькали конопатые лица семьи Делани, добрая улыбка Елены и фиолетовые глазки маленькой Пенелопы. Задыхаясь от ужаса, Калис закричала.

– Не надо!!! – девушка кричала настолько громко, будто хотела докричаться не до человека в наушнике, а до той, другой Весты, которую она любила.

Но робота уже нельзя было остановить. С той самой секунды, как сердцем Серафима стала Веста, всё будто было предрешено. Серафим лишь выполнял свою задачу – оружие для убийства демонов убивало демонов. Огромная нога обрушилась на дворцовый коридор и раздавила прочные стены и крышу. Путь для соловьёв оказался перекрыт.

Вероятно, кто-то уже погиб, раздавленный бронированной ступнёй, а остальные оказались в ловушке в полной власти Серафима. Люди начали выпрыгивать из окон и выпускать своих асуров, защищая свои семьи. Испуганные крики было слышно даже на другой стороне двора. Убивший десятки демонов, Серафим стал слишком силён. Переполненный энергией, он был способен убить хоть целую сотню асуров, но почему-то медлил, то ли обдумывая свои действия, то ли наблюдая, как одержимые носятся у него под ногами, как муравьи. Менхо бросился на помощь к своей семье. Гил продолжал разбираться с Тео, всё больше загоняя того в угол. С каждой секундой обстановка становилась всё ужаснее.

Для Калис всё происходящее было, как в тумане. Она бросила попытки достучаться до Весты и полностью поддалась разгорающемуся внутри огню. Кровь в её теле начинала закипать, снег вокруг растаял. Девушка прекрасно знала, что это значит, но не пыталась остановить разрушение печати. Ей было плевать, убьёт ли её асур, когда вновь появится на свет, или нет. Пусть или убьёт, или поможет остановить бойню. Подумав об этом, Калис уже с неким наслаждением ощутила расползающиеся по телу алые узоры. Затем четырёхрукий огромный демон появился из её спины. Это произошло также быстро, как в первый раз.

Асур вытянулся в полный рост и уставился на свою хозяйку чёрными впадинами глаз. Он будто здоровался с наследницей. Калис не понадобилось даже спрашивать. Она сразу поняла, что четырёхрукий её сейчас не тронет. Сигналы, которые приходили к нему от разума Калис были так сильны, что он смог лишь подчиниться. Подгоняемый мыслями хозяйки, демон понёсся в сторону Серафима.

Из-за того, что Калис практически не умела управлять асуром мысленно, ей пришлось бежать вместе с ним. Красный гигант повторял за ней каждое движение, словно тень. И всё же сражаться таким образом было затруднительно, поэтому пришлось на бегу осваивать умение управлять асуром с расстояния. Усилием воли Калис отдавала ему приказы: поднять одну руку, поднять другую. Это чем-то напоминало синхронизацию с Серафимом, но было куда проще. Естественней. Для одержимой девушки управлять асуром было всё равно, что дышать. Существо слушалось, и вскоре Калис стала ощущать его тело своим собственным.

Асур с разбегу напрыгнул на Серафима, отчего робот чуть отшатнулся. И всё же четырёхрукому не удалось оттолкнуть противника. Тем не менее, Веста явно не ожидала появления столь огромного соперника, так ещё и красного цвета. По началу она даже не поняла, откуда он взялся, но затем посмотрела вниз и увидела знакомый силуэт с растрёпанными волосами. Ей не требовалось даже различать лицо, чтобы понять кто это. Однако в данный момент силуэт Калис полыхал красным огнём. Её глаза были направлены прямо в центр груди Серафима.

– Ты решила умереть, раз разрушила печать? – спросила в наушник Веста, параллельно пытаясь сдёрнуть четырёхрукого с ноги Серафима.

Калис промолчала. Её сознание полностью сосредоточилось на том, чтобы вырвать дверцу в груди робота и достать оттуда его сердце.

– Почему они тебе дороже, чем я?! И что, что ты тоже одержимая? Мы с тобой были неразлучны с детства, а их ты знаешь всего пару месяцев! – в голосе блондинки неожиданно прорезалась искренняя ревность. – Ты знаешь, что я не хочу убивать тебя, но, если продолжишь лезть, Серафим раздавит эту красную тварь!

В подтверждение робот отбросил асура на несколько метров. Другие соловьи, видя поддержку Калис, также ринулись в бой, облепив Серафима со всех сторон. Четырёхрукий поднялся с земли и продолжил нападать на гиганта.

Серафим не мог вечно сдерживать силу, чтобы не навредить Калис. И вскоре его терпение подошло к концу.

– Ну, хватит. Ты меня достала! – прорычала в наушник Веста.

Серафим начал расправлять крылья. Осознав, что сейчас случится, Калис, не долго думая, рванула вперёд, подпрыгнула и вцепилась в костлявую спину четырёхрукого, который в свою очередь плотно прижался к ноге Серафима. Остальные асуры наоборот посыпались в разные стороны. Робот взмыл в воздух. Следом за ним поднялось облако пыли и снега. Всё выше и выше. Серафим дёргал ногой, пытаясь избавиться от лишнего груза, а четырёхрукий тем временем не останавливался ни на секунду, полз наверх и уклонялся от бронированных рук прямо налету.

– Теперь выбора нет. Давай, сбрось меня, дай мне умереть! – крикнула в наушник Калис, а потом вдруг нервно рассмеялась, но этот смех утонул в шуме ветра.

– Если ты вытащишь меня отсюда, мы обе разобьёмся. Что ж, пожалуй, выберу спасти хотя бы себя, – ответила Веста.

Рука робота вновь попыталась отцепить асура, который уже забрался на уровень груди. У Калис было лишь одно преимущество – она знала слабые места Серафима. Поэтому, когда его рука уже почти оторвала одну из шести конечностей, асур внезапно просунул свободную руку в щель между бронёй в районе запястья и, с силой впившись когтями в плоть, вырвал оттуда клочок проводов. Кисть Серафима тут же безвольно повисла, а в наушнике раздался жалобный стон Весты.

Воспользовавшись ситуацией, четырёхрукий вместе с Калис перебрался за спину Серафима, где достать труднее всего и нанёс несколько мощных ударов прямо по голове робота. Серафим задёргался в воздухе, теряя высоту, а Калис добилась чего хотела. Слегка погнув стальную пластину, служащую бронёй на голове, асур поддел её, а затем рванул на себя всеми четырьмя руками. Броня отлетела, обнажив перед глазами Калис ярко-алую кровавую плоть. Теперь Серафим выглядел как человек, с лица которого сорвали кожу, отчего болезненные крики Весты показались ещё ужаснее.

Четырёхрукий пробил плоть и всунул в голову Серафима руку по локоть.

– А теперь снижайся, если не хочешь умереть не отомстив. Ты прекрасно знаешь, что будет, если я вырву пару проводов из этой области, – озвучила угрозу Калис.

Веста продолжала выть от боли, то ли давя на жалость, то ли и впрямь страдая. Но всё же постепенно Серафим стал опускаться.

Когда до земли оставалось несколько метров, Калис это сделала. Рванула руку на себя, и вместе с ней асур вырвал окровавленные провода-сосуды из головы Серафима. Робот полетел вниз. С ужасным грохотом, он ударился спиной, оставляя под собой вмятину в земле. Четырёхрукий успел спрыгнуть до удара о землю и приземлился, сгруппировавшись так, чтобы Калис не пострадала.

Как только пыль осела, асур забрался на грудь распластавшегося робота, и, приложив немного усилий, вырвал дверцу. Затем осторожно достал оттуда обездвиженное тело Весты. Она была без сознания, и к тому же парализована. Блондинка выглядела болезненно, будто не спала несколько недель. Бледные губы делали её похожей на мертвеца. Четырёхрукий бережно уложил её на грудь робота, будто она была бумажной куклой. Глядя на неё, Калис не верила, что всё это время слышала в наушнике её голос, это просто не могла быть добрая, весёлая Веста. По щекам Калис покатились горячие слёзы. Девушка осторожно потрогала шею сестры, проверяя пульс. Убедившись, что всё нормально, наследница вновь доверила Весту четырёхрукому. Асур осторожно перенёс её тело в неразрушенный коридор дворца. Несмотря на то, что вероятнее всего Веста не сможет двигаться ближайшие пару часов, Калис всё же перестраховалась и связала ей руки за спиной шнурком из своего ботинка. Затем осторожно провела рукой по светлым волосам.

– Я скоро вернусь за тобой.

Глава 50

Выйдя во внутренний двор, Калис быстро перевела взгляд на то место, где лежал раненый Элиас. Вокруг него сформировался многослойный хоровод из одержимых. Соловьи проводили Исцеление. Только вот свет узоров на телах одержимых то загорался, то гас, как поломанная гирлянда. Калис подбежала к ним, и тут же столкнулась со скорбными лицами. Дрожа от волнения, она пролезла сквозь толпу и добралась до Марики. Девочка стояла с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на ритуале, но было видно, каких усилий ей стоит сдерживать слёзы.

– Что происходит? – спросила Калис, прикасаясь к плечу девочки и включаясь в процесс обмена энергией.

– Исцеление не помогает. Он потерял слишком много крови, и нашей энергии не хватает.

Слова Марики больно обожгли наследницу. Она отдёрнула ладони, а затем двинулась глубже в центр толпы. Этого не может быть. Прошло ведь совсем немного времени – Калис трясла головой в надежде прогнать воспоминания о кровавых пятнах на снегу.

Элиас лежал с закрытыми глазами, окружённый своей семьёй. К свободным участкам кожи прикасались семь пар рук. Большая семья Делани отказывалась сдаваться, продолжая удерживать его на грани между жизнью и смертью. Калис подошла вплотную, чтобы видеть его лицо. Кудрявые волосы, отросшие с момента их знакомства, разметались по снегу, придавая парню слишком уж юный вид. Такая светлая юность не должна сталкиваться со смертью. Но Элиас умирал. Его дыхание становилось всё более прерывистым, возле губ уже засохла тёмная кровь. Дрожащей рукой Калис прикоснулась к веснушчатой щеке, на которой мерцали белые узоры. Белый свет тут же окрасился в красный. Калис знала, что один человек не поможет Исцелению, но всё равно на что-то надеялась. Ей хотелось, чтобы Элиас открыл глаза, чтобы вновь хитро прищурился и назвал её принцессой. Но золотистая кожа становилась с каждой секундой лишь бледнее.

Когда вокруг послышались детские всхлипы, Калис вдруг резко подняла взгляд на Елену. Несчастная женщина заметила, что наследница собирается что-то сказать, и тоже посмотрела на неё.

– Если у нас будет больше энергии, мы ведь сможем спасти его?

– Наверное да, – ответила мать умирающего.

– Тогда, возможно, я знаю, как ему помочь. Но это может быть опасно, мне надо поговорить с Милен. Она здесь?

– Она где-то в толпе. Нет времени, говори всем.

Калис поняла, что Елена права. Времени и впрямь не было. Наследница встала, и постаралась сказать так громко, чтобы все её услышали.

– Я думаю есть один способ помочь Элиасу. Но нам придётся для этого сделать то, что мы никогда не делали, – девушка старалась унять дрожь в голосе, сделать его уверенным, – нашей энергии недостаточно, значит надо найти где-то ещё. Серафим – это огромный резервуар с демонической энергией. Мы можем попробовать забрать её у него.

Выслушав предложение Калис, многие засомневались. Соловьи попросту не верили, что такое возможно. Калис объяснила в подробностях, как это должно произойти, но не было доказательств, что это безопасно для остальных одержимых, как и не было гарантий, что это поможет. И всё же многие поддержали наследницу. В первую очередь Елена, её дети, Марика и Гил. Решающим стало слово Милен.

– Я даю добро! Давайте попытаемся! – крикнула откуда-то из толпы староста, и все споры сразу же прекратились.

Подхватив бледного Элиаса, вся многочисленная толпа одержимых двинулась в сторону Серафима. Калис шла впереди и чувствовала, что соловьи верят ей и надеяться, но всё равно не могла подавить дрожь в коленках. Подойдя вплотную к руке робота, одержимые сделали перестроение. Часть людей сформировала круг вокруг Калис, а другая часть вокруг Элиаса. Обе группы соединились между собой. Связующим звеном встали Гил и Менхо. Когда люди доверительно положили ладони на плечи Калис, наследница присела на корточки и коснулась оголённой плоти на запястье робота. Затем громко скомандовала, так, чтобы все её услышали.

– Те, кто стоят вокруг меня должны выпустить асуров!

И сразу после своих слов, девушка закрыла глаза и из её спины появился четырёхрукий. Он осторожно перешагнул через толпу людей и встал за круг. Примеру наследницы последовали и остальные. Та половина, что окружала Элиаса осталась в том же положении, как и при классическом Исцелении.

Первое время ничего не происходило, отчего сердце Калис затрепетало в груди. Она боялась, что ритуал не сработает. Но потом необычное построение вдруг начало светиться ярче. Мерцание прекратилось, уступив место равномерному цветному свечению. От красной плоти робота в тело Калис хлынул огромный поток энергии. Наследница почувствовала, как алый узор полыхает от её переизбытка. Кровь, казалось, текла по венам со скоростью света. Она вытягивала демонические силы из Серафима, и эти силы распределялись между соловьями, а затем перетекали в тело Элиаса. Сам по себе подобный ритуал был открытием, способным перевернуть мир. Наследница не видела, помогает ли это Элиасу, но молилась, чтобы это было так. Она не собиралась останавливаться, пока не вытянет из робота всё до последней капли.

Наконец, спустя полчаса, поток энергии стал уменьшаться, а затем совсем прекратился. Построение разомкнулось, свет погас. Соловьи смотрели на Калис с восхищением, и даже расступились, чтобы она могла пройти к Элиасу.

Ещё издалека девушка увидела, что он по-прежнему лежит, не шевелясь. Но когда она подошла ближе, то поняла, что смертельная бледность пропала с его лица, а дыхание стало спокойным. Улыбающаяся Елена оттянула ворот рубахи сына, показывая Калис полностью затянувшуюся рану. Подхватывая радость своей матери, рыжие дети бросились обнимать Калис. Пенелопа прилипла к её ноге, а остальные наперебой пытались взять её за руку и что-то сказать. Радость распростронилась на всех соловьёв, толпа зашумела. Но беспокойство всё ещё не оставило наследницу.

– Почему он не просыпается?

Елена осторожно погладила старшего сына по русым кудряшкам.

– Рана была серьёзной. А ритуал был подобен удару молнии. Возможно, понадобятся месяцы на окончательное исцеление. И я молюсь, чтобы он смог восстановиться. Боюсь, нам придётся забрать его с собой в деревню и провести ещё не один обряд Исцеления.

– Но, но всё ведь будет хорошо?

– Да, благодаря тебе, смерть ему уже не грозит, – женщина выпрямилась и обняла Калис, – Спасибо.

Наследница почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, а затем посмотрела наверх. Солнце начало садиться. Это означало, что стену вот-вот взорвут.

– Пора уходить! – крикнула наследница, а затем побежала в тот коридор, где оставила Весту.

Девушка взлетела по белым ступенькам, и замерла в удивлении. Блондинки не было. Вместо неё на полу лежал тот самый шнурок, которым были связаны руки Весты.

Следом за Калис наверх поднялся Менхо.

– Пойдём, выход свободен.

Немного поколебавшись, девушка сказала:

– Прости, Менхо, я должна остаться. Тут есть незаконченные дела.

Наследница посмотрела на рыжего парня грустными глазами.

– Передай привет Элиасу, когда очнётся, хорошо?

– Передашь ему сама. Как закончишь тут, приезжай к нам.

Слова Менхо звучали немного по-детски. Он даже стал слегка похож на Пенелопу.

– Мой асур может убить меня в любой момент. Могу не успеть передать привет.

– Нет. Это не твой случай. Я слышал, как ты пообещала Арло, что этого не произойдёт, так сдержи слово.

Наследница улыбнулась, стараясь не дать слезе вновь скатиться по щеке.

– Ты прав. Спасибо тебе за всё.

Калис осторожно обняла рыжего парня. Но объятия получились немного горькими.

А затем он ушёл, и увёл за собой всех одержимых, включая Гила и Марику. Вскоре они сели на поезд и доехали до Янтарных гор. Больше никто не представлял для них угрозу.

Калис осталась во Дворце Стихий. Стена была разрушена, Рассвет вошёл внутрь дворца, когда от совета Стихий по большому счёту ничего не осталось. Больше некому было мстить, некого винить.

Нужно было срочно решать, как наводить порядок в Вельмии, и Калис волей-неволей участвовала в этом. Девушка больше не чувствовала, что это её долг, но помогала по собственному желанию. Потому что во дворце оставался Евгений, потому что нужно было обеспечить лечением маму, и потому что Веста бесследно исчезла. Что тогда произошло, так и осталось загадкой для Калис. Единственная зацепка была в том, что после битвы с Серафимом, тело Леви так и не было найдено. Это позволяло Калис надеяться, что наследник Волховых выжил и, освободив Весту, забрал её с собой. И вот теперь эта безумная парочка скрывается где-то неподалёку, или же находится в бегах. Но главное – они делят одиночество друг друга. Калис искала сестру повсюду, но Веста не хотела быть найденной, и была достаточно умна, чтобы не дать себя обнаружить.

Когда во дворец вернулась Ольга, было решено похоронить Фелицию и Михаила в склепе для членов совета. Хоть Волховы и стали убийцами, но по сути Калис от них ничем не отличалась, как любой другой человек, который волей или неволей ввязывался в дела власти. Волховы пытались помочь своей стране и пошли ради этого по тёмному пути. И тем не менее, они не заслужили того, что с ними произошло. Калис искренне желала, чтобы их души нашли упокоение.

Затем несколько недель в столице продолжался хаос. Рассвет мира изо всех сил старался взять всё под контроль. Калис пришлось часто выступать на публике и перед камерами, чтобы люди сохраняли спокойствие и знали, что Дворец Стихий не бросит их в трудный период. Но сама наследница не была спокойна. Она каждый день ждала, что асур появится из её тела и растерзает её. Или просто высосет все жизненные силы. Но ничего подобного не происходило. Напротив, когда девушка оставалась одна в просторном помещении, она призывала четырёхрукого и чувствовала себя при этом сильной и абсолютно полноценной. Мысленно она общалась с гигантским демоном, и знала, что он её слышит и понимает. Постепенно, девушка стала верить, что они с четырёхруким одно целое, и он не причинит ей зла.

Он ощущал её человеческую усталость, наваливающуюся тяжёлым одеялом. Она чувствовала его древнюю, дикую тоску по просторам, где он мог вытянуться во весь рост, закрыв собой небо. И Калис всё чаще вспоминала деревню соловьёв. Её волновала судьба Элиаса и Гила с Марикой. Она видела их во сне и по-настоящему скучала. Сердце подсказывало, что они ещё обязательно встретятся. Вот бы поскорее закончился этот бардак во дворце. Я уеду в Янтарные горы подальше от всего этого. Заведу там пасеку, и Ороглея больше никогда меня не увидит.

Но время шло, и наследница всё больше погружалась в круговорот дел. Всеобщим голосованием было принято решение назначить новый совет для правления Вельмией. Но на этот раз члены совета не будут передавать свои полномочия по наследству. Династии Дворца Стихий окончательно прекратили существовать. Практически вся Вельмия хотела видеть в новом совете Калис. Она стала своеобразным мостиком доверия между Рассветом мира и народом. Ради всеобщего благополучия Калис включили в состав нового совета, другими членами которого стали трое представителей Рассвета: Артур, Алия и мужчина с золотыми волосами по имени Лавр.

Артур уверенно говорил, что правительницей Калис будет лишь для публики, и только если сама того захочет. И всё же Калис знала, как никто другой, что остаться в стороне у неё уже никогда не получится. Девушку это устроило, ведь теперь независимо ни от чего она чувствовала, что принадлежит самой себе. Чувствовала, что обладает силой, которая всегда поможет отвоевать то, что ей дорого.