Читать книгу: «Сердце Серафима», страница 22
Глава 51
Помимо поисков Весты и заботы о Евгении и Ольге, Калис размышляла о том ритуале, что помог ей исцелить Элиаса. Спустя несколько бессонных ночей и усиленного изучения девушка пришла к выводу, что его можно использовать и на людях. Если одна половина одержимых будет отдавать демоническую энергию, а другая забирать, то они уравновесят друг друга, и человеческое тело сможет выдержать Исцеление.
Желая проверить свою теорию, Калис в одиночку отправилась в ближайшее поселение одержимых. По началу поселенцы отнеслись к чужачке настороженно, но когда Калис доказала одержимым, что она такая же, как они (выпустив четырёхрукого и распугав деревенский скот), деревенские перестали волноваться, и согласились поучаствовать в эксперименте, в обмен на некоторую материальную помощь.
Вначале эксперимент проводили с растениями и животными, и спустя несколько месяцев в круг встала Ольга. Калис чувствовала волнение матери, когда держала её за руку, да и сама была на нервах, но желание спасти маму от болезни пересилило страх. Пришло время шагнуть вперёд. И это действительно сработало – почувствовав на себе Исцеление, Ольга осталась в полном порядке, здоровее чем раньше и в неописуемом восторге от ритуала. Даже прослезилась в итоге.
Калис решила не останавливаться на достигнутом и продолжить изучать энергию асуров. Всё больше и больше людей исцелялось, благодаря новому ритуалу. Реализовывать это было непросто, а говорить о масштабном применении технологии было слишком рано, но новый совет способствовал изучению этой области, привлекал всё больше исследователей.
Но одному человеку ритуал не смог помочь – Евгению Фролову. Калис проводила Исцеление с разным количеством людей, договаривалась с несколькими поселениями одержимых, но старосты деревень в один голос с медиками сказали, что мозг учёного умер. Калис отказывалась принимать это. Они с Ольгой по очереди сидели возле кровати мужчины, слушая звуки аппарата жизнеобеспечения. Глядя на посеревшее лицо учёного, Калис мечтала, чтобы случилось чудо, и он открыл глаза. Тогда она смогла бы наконец сказать ему то, что не успела. Что ей безумно жаль, что она ненавидела его, и что из-за неё он так сильно пострадал. Что то, что он для неё сделал бесценно, и никогда она не сможет отплатить ему за заботу. Она бы сказала, что он всегда был для неё отцом, хоть она этого и не осознавала. Ей так и не удалось до конца понять этого таинственного невероятного человека. И уже никогда не удастся.
В конце концов Калис смирилась с тем, что Евгения больше нет. Они с Ольгой дали согласие на отключение аппарата, поддерживающего в нём жизнь. Решили отпустить.
В день прощания, Калис ещё раз поблагодарила Евгения за заботу. За Элиаса, Гила и Марику, за Арло, за деревню соловьёв и за дом за городом. За то, что он опечатал её, пусть даже против воли, за то, что поставил её жизнь выше всего остального, выше собственного спасения. Больничную палату залило вечерним солнцем. И как раз в тот момент, когда новая правительница вытирала слёзы, в дверном проёме появился чей-то силуэт.
На входе стоял Элиас. Его медовые глаза блестели и щурились от закатного солнца. Из-за его спины шагнули Гил с Марикой. Вся троица судя по всему была смущена трагическим моментом, но радостная улыбка Калис позволила им расслабиться. Все похитители по очереди бросились обнимать девушку. Марика зашептала на ухо, что очень скучала. Даже Гил выглядел не таким суровым, как обычно. Его волосы были вновь выкрашены в синий, а щербатая улыбка делала его по-детски милым.
Больше всего Калис удивило появление Элиаса.
– Ты здоров? Я боялась, что больше тебя не увижу.
– Не стоило волноваться. Я ещё долго буду тебя раздражать, принцесса. Или правильней теперь говорить «королева»? – сказал кудрявый парень и обнял растроганную девушку, приподняв её над полом.
– Не говори так! – сказала Калис и всхлипнула, не в силах сдержать слёзы.
– Ну что ты, я знаю, что мои объятия не помогают тебе справляться с эмоциями, но всё равно, не плачь.
Парень осторожно погладил Калис по голове тёплой рукой. Девушка наконец взяла себя в руки, и нехотя высвободилась из тёплых объятий.
– Почему вы вернулись?
– Мы пришли к тебе, – ответила Мар.
– В глуши скука смертная, а мы там всё равно не местные, – поддержал Гил.
Калис покосилась на Элиаса.
– Ну, было приятно пожить в моей многолюдной семье, но детские крики по утрам как-то поднадоели. Да и вообще…
Никто так и не узнал, что Элиас имел ввиду под этим вообще, но, сказав это, кудрявый парень немного покраснел.
Закончив приветствие, ребята сели вокруг кровати Евгения. Для них он тоже играл не последнюю роль в жизни, и они все смотрели на его осунувшееся лицо с уважением и горечью. Марика плакала, держа за руку Калис, а Калис находила в этом утешение. С каждой секундой ей становилось легче.
Вскоре она смогла отпустить Евгения. Они услышали звук выключения аппарата, затем Калис обняла Ольгу и простояла так ещё какое-то время, пытаясь принять чувство утраты.
Следующие дни были полны забот. Калис обсуждала с советом новый проект, который позволил бы людям наладить отношения с одержимыми. Калис хотела заключить мир с многочисленными поселениями в Янтарных горах и других местах. На удивление, совет полностью поддержал её идею. Конечно, пока было трудно сказать, приведёт ли сотрудничество людей и одержимых к чему-то хорошему или нет, но, в любом случае, момент для изменений настал.
Прошли похороны Евгения. Элиас помогал восстанавливать лаборатории. Гил с Марикой тоже просились работать, но Калис не пускала их, настаивая, чтобы подростки шли учиться. Они упрямились. Постепенно жизнь вошла в ритм, и Калис привыкла каждый вечер приходить в комнату Марики, болтать с ней перед сном, и объяснять Гилу, что во дворце не стоит вызывать асура из-за того, что охранник не разрешил рисовать на стенах.
Элиас несколько раз присоединялся к Калис, когда она ужинала с матерью, и спрашивал у Ольги, отдаст ли она свою дочь за него замуж. Ольга от этого выходила из себя и начинала забавно ворчать. Калис тоже сначала злилась, но вскоре поняла, что в его подколах скрывается истина. Вероятно, Ольга тоже это понимала, оттого и хмурилась. Как-то раз, когда Калис с Элиасом вдвоём сидели ночью в одном из пустующих залов дворца, Калис не выдержала и сказала:
– Слушай, если тебе так нравится шутить про нашу свадьбу, то я готова терпеть это хоть всю жизнь. Но, если ты не шутишь, то я согласна стать твоей женой хоть сию секунду. Понимаю, что всё это довольно сложно для нас обоих, но рядом с тобой я чувствую, что принадлежу себе. И тебе.
В глазах парня на миг блеснул огонёк.
– Я никогда не шутил.
Затем Калис почувствовала губы Элиаса на своей шее и ключицах. Он и впрямь не шутил, иначе навряд ли остался бы здесь так надолго.
Наступила весна. По традиции, в начале марта, люди поминали умерших. Потому что лишь подарив спокойствие покойным, можно было радоваться зарождению новой жизни. Посидев с утра за столом с мамой и ребятами, Калис пошла в склеп Дворца Стихий. Туда, где покоились все прошлые члены совета.
Девушка зажгла свечу каждому, кого когда-то знала, и тем, о ком слышала из рассказов. Затем достала из кармана аккуратно сложенный лист бумаги. Развернула его и перечитала написанное ещё раз. По итогу, так и не решила подписать внизу своё имя. Тот, кому оно предназначалось, поймёт это и без подписи.
В письме была лишь пара предложений.
Возвращайся, ты нужна мне. Я по-прежнему тебя люблю.
Калис заново свернула письмо и осторожно подоткнула его сзади столика со свечами для Ригеля Кимрея. Если не подходить близко, то письмо нельзя было заметить, но тот, кто будет стоять там долго, обязательно обратит внимание.
Калис знала, что Веста придёт туда. Пусть не сегодня, но, когда-нибудь обязательно. Тогда, когда наконец сможет простить саму себя. Калис будет ждать этого хоть всю жизнь.
Девушка ещё раз простилась с покойными и вышла из тёмного помещения. На следующий день, совет принял решение поручить Калис переговоры с представителями разных племён одержимых. Девушке предстояло очень долгое и захватывающее путешествие. Элиас, Гил и Марика, разумеется, собрались вместе с ней. Они попрощались с Ольгой, а затем сели на поезд в сторону Янтарных гор.
Подростки взволнованно обсуждали как их примут Вороны, Лисы и другие загадочные одержимые, живущие глубоко в горах, сколько тайн они поведают. А Калис просто смотрела в окно. Когда там начали появляться горы, девушка глядела на их медовые вершины, залитые весенним солнцем, и не могла отвести взгляд. Впрочем, когда она его отводила, то в глазах Элиаса встречала всё тот же золотой огонь, который наполнял свободой всё вокруг.
