Читать книгу: «Основа», страница 4

Мы не стали менять свои планы из-за случившегося. Дима открыл дверь «Фреда», но вместо того, чтобы зайти, вдруг немного пригнулся, тяжело задышал и опёрся на трап. Я спросил его за самочувствие и предложил помочь, но он выпрямился и решительно сказал, что всё в порядке и ничего не нужно.

– Вот из-за таких тварей нас и принимают за быдло. Грязная, вонючая, матерящаяся, стремящаяся трахнуть всё, что движется, субстанция! – гневно плюнул он на пыльный грунт стоянки.

Мне оставалось только кивнуть в знак согласия…

6

Я ещё не раз пересекался с Дашей на дорогах. Мы и сейчас рады пообщаться, иногда созваниваясь. Даже как-то встретились уже после моего ухода из дальнобоя: подъехал к ней на легковой, пока она ожидала выгрузку в Москве. Всё то же самое – могу сказать и о своей дружбе с Санычем.

Ну а в тот вечер настроение, как ни крути, было испорчено: практически молча все дошли до Ростова и пожелали друг другу удачи, после чего они свернули на стоянку перед Северным обходом, а мы с Димой продолжили движение дальше.

Некоторую часть ночи провёл на парковке при складах. «Он скоро тоже приедет куда ему надо. Утром – выгрузят. Его, вроде, тоже: он звонил, спрашивал. Хорошо, когда можно поспать нормально…» – поток мыслей усталого водителя.

Начался новый день. Спозаранку меня выгрузили: без каких-либо проблем, и документы отдали быстро. Насчёт следующей загрузки логист попросила пока подождать. Сразу за ней позвонил Дима. Он тоже выгрузился и находился на Восточном обходе Краснодара, что недалеко – я тут же выехал к нему и вскоре был на месте.

С самого утра установилась жаркая погода. Да, мы были на юге, где это вполне естественно, но в тот день на улице стояла не просто жара, а изнурительная, тяжёлая духота, предвещающая ливень, который никак не мог собраться. Мне немного давило на голову, а Димка от таких метеоусловий чувствовал себя совсем неважно. Ожидая ясности с продолжением рейса, устроили перекус в кабине «Актроса».

Дождь наконец ливанул: сильный, но скоротечный. Тучи начали уходить, и мы разглядели на небе красивую разноцветную окружность.

– Верните радугу детям, суки! – проворчал хмурый Дима.

– Ты… про ЛГБТ?

– Ну да. Опять пишут про них в новостях – только сегодня видел. Вон Европу совсем уже испоганили: всё под них подстраивается! Хотя они, по сути, – всего лишь орудие в руках тех, кто стремится держать мир под своим контролем. На передний план выставляют самых упоротых и крикливых, давая им возможность продвигать и навязывать всем свою повестку. Пока в обществе идёт вражда между этими… нетрадиционными и нормальными, оно будет меньше занято политическими вопросами и проблемами экономики – как говорится, «разделяй и властвуй!» Я не считаю, что тех же геев надо отлавливать и в кутузку сажать: как бы там ни было, они тоже люди и имеют право на личную жизнь, пусть и такую извращённую. Но маршировать по площадям, сочетаться браком, усыновлять детей и утверждать свои порядки – вот это уж хрен им!

– А я бы их всех прижал как следует, не давая никаких прав. Иногда насмотришься, что у них там творится и думаешь: всё-таки в какой хорошей стране мы живём.

– Надеюсь, что и Запад, который дал миру очень много прекрасного, когда-нибудь отряхнётся от толерастии.

– Ну, за истинные ценности?! – поднял я кружку с чуть тёпленьким зелёным чаем.

– За истинные ценности!

На том и завершили обсуждение темы. Позвонила логист и рассказала о новом задании. Предстояли не самые приятные дела: загрузка картошкой прямо с поля где-то в районе Тимашевска и выгрузка на рынке в Саратове. Дмитрию снова удалось синхронизироваться со мной, причём на сей раз у нас совпадало всё, кроме саратовского места назначения: у него значился РЦ, то есть распределительный центр.

Мы отправились за грузом. Погода не улучшилась, наше самочувствие – тоже. Когда пора было покидать М4, уходя с крайней правой полосы на съезд, шедший впереди меня Дима вдруг затупил и чуть не проехал прямо: резко рванул в последний момент, уже по разметке.

– Чего это ты? – спросил у него по рации.

– Нехорошо мне… Можно даже сказать, плохо…

– Давай остановимся: вон, за знаком на обочине.

– Не-не… Не надо, сейчас пройдёт… У меня такое бывает иногда. Со здоровьем есть проблемы. И они угрожают моим планам на будущее…

– Знаешь, – чуть погодя ответил я, – пусть мне неизвестно, какие именно у тебя проблемы, но в целом наше самочувствие – штука довольно необъективная. Как давно знакомая дорога: несмотря на то, что ты изучил её всю, вплоть до тех стыков асфальта, которые нужно проезжать помедленнее, чтобы на башку с полочек не падали вещи, – каждый раз она может быть разной. Потому что мы сами её такой делаем: своим восприятием, своим настроением, состоянием своей души. И наше здоровье тоже во многом зависит от того, как мы сами привыкли себя видеть, а ведь между тем, мы сильнее, чем нам кажется. Болеет тот, кто хочет болеть.

А вообще, ты слишком сильно концентрируешься на своих недостатках и зачастую напрочь игнорируешь свои достоинства. В курсе, как это называется?

– Конечно: эффект Даннинга-Крюгера. Надеялся удивить меня знанием психологических терминов?

– Да не особо.

– А всё же… Как ни странно, я никогда должным образом не задумывался над тем, что ты сказал. Спасибо.

Кажется, ему стало получше.

Вскоре добрались до места загрузки. Благо, здесь не было дождя: мы спокойно заехали по грунтовке на поле. Остальное совсем не радовало. Сразу стало ясно, что сегодня отсюда уже не уедем: проходит трактор с копалкой, после него работники вразвалочку, не торопясь собирают, упаковывают в сетчатые мешки… «Завтра, после обеда, отпустим. Может быть…» – пробормотал бригадир, похоже, озвучив самый оптимистичный сценарий.

Всегда, когда берёшься за перевозку овощей от фермеров, готовишься к трудностям и, как правило, не обманываешься. В полвосьмого рабочий день у сборщиков кончился, за ними приехал автобус – их забрали, а мы остались ночевать в поле. Картошка – на сотни метров вокруг, и где-то вдали – лесопосадки. Ни умывальника, ни туалета, вообще ничего. Даже интернет тянул еле-еле: сиди, любуйся закатным солнцем на вечернем безоблачном небе. Ближайшая приличная стоянка со всеми удобствами далеко: уезжать туда, а потом возвращаться – не вариант. В принципе, представлялось возможным дойти пешком до посёлка, но путь тоже неблизкий, да и особо ни к чему: ещё оставался запас еды и воды, а кроме того, что-то мы подустали за день.

Жаль, что у нас не было микроволновок. СВЧ-печь в кабине это же самая настоящая роскошь. Очень с ней удобно, если хочется быстро и вкусно сообразить поесть, не заморачиваясь с готовкой: вытащил какой полуфабрикат из холодильника (уж он-то должен быть в нормальной машине), разогрел – и готово! Впрочем, у меня имелась портативная газовая плитка, а у Дмитрия – мультиварка, так что с задачей по приготовлению ужина мы успешно справились. Поели, выпили чаю в «Аргоси», затем я посмотрел у себя на ноутбуке заранее скачанный фильм, лёг спать и мгновенно отрубился.

Второй день прошёл в том же духе: жара, пыль и сборщики, которые руководствуются принципом «кто понял жизнь, тот больше не спешит». Кроме того, ещё и уехали раньше! Хорошо хоть, что в наших прицепах осталось уже немного пустого места, примерно по три-четыре метра: завтра точно отправимся.

Под вечер решили сходить-таки в посёлок: взять там в магазине хлебушка, воды, чего-нибудь ещё, да и вдобавок потому, что надоело тупо торчать без дела на одном месте.

Поход оказался успешным: мы купили всё, что нужно и отправились обратно. Проходя мимо мусорки на выезде из посёлка, я заметил, что на земле у контейнера лежат стопки эротических журналов, и, скептически ухмыльнувшись, показал на них Диме. Он ответил подобной усмешкой.

– Знаешь, что меня всегда удивляло? Когда такие журналы читают женатые. Ну, то есть не обязательно со штампом в паспорте, а по факту. Ведь если ты соединяешь свою жизнь с женщиной, значит, она для тебя самая лучшая – какой же тогда интерес до всех остальных? А если так не считаешь, то, стало быть, не любишь её. Но тогда зачем быть с ней вместе? – сказал я.

Дима бросил на меня взгляд, полный восхищения. Немного погодя, он начал:

– Ты всё-таки хочешь знать, какова моя точка зрения на любовь? Ну ладно…

Каждый стремится найти некий фундамент для того, чтобы воздвигнуть на нём своё душевное благополучие и тем самым обрести гармонию. Для одних это карьера, для других – деньги, кто-то посвящает себя служению отечеству или выбирает какое-то другое дело, а некоторые вообще пытаются собрать набор по принципу «всего понемногу». Для меня же основой может быть только любовь. Любовь к женщине. Только на этом я могу построить своё счастье: чего бы я ни делал и каких бы успехов ни достигал – без той самой мне никогда не будет хорошо. Напротив, если она будет со мной, то в моей душе словно взовьётся костёр: один раз разжёг, и греешься всю жизнь, переживая любые холода. Конечно, надо постоянно следить за пламенем, подбрасывать в него топливо, во что бы то ни стало не давая огню погаснуть. Порой это становится очень напряжённым и трудным занятием, тем не менее, сосредоточиться на нём одном – прежде всего остального – проще, чем рассеивать внимание на множестве факторов, составляющих бытие.

Она для меня не просто самая лучшая: во всём мире нет и в принципе не может быть ничего прекраснее её. И я совершенно искренне считаю, что она – смысл существования Вселенной. Да-да, именно так: тринадцать целых и восемь десятых миллиардов лет прошли только для того, чтобы появилась она и прожила свою жизнь счастливо.

Это абсолютный индивидуализм, проявляющийся в полную силу лишь после слияния меня и моей любимой в единое целое: мне одному-то ничего особо и не нужно, но если я становлюсь частью нас, – тогда мне уже нужен весь мир. И мы будем стараться делать его лучше, например, вместе занимаясь благотворительностью: он же для нас не только игровая площадка, но и среда обитания. Намного приятнее лицезреть, как всё вокруг замечательно, когда ощущаешь, что приложил к процветанию свою руку.

Правда, несмотря на то, что я делаю добрые дела, у меня нет большой симпатии к человечеству – из-за того, что люди, увы, пока ещё ужасно далеки от совершенства (за исключением той самой женщины, разумеется). Среди прочего, мне не нравятся принципы построения иерархии в нашем социуме – нужно, чтобы восторжествовала иная доктрина. Взаимная любовь, помноженная на мудрость и интеллект: вот каким должен быть признак принадлежности к классу господ. Жаль, что ты не читаешь книг, а то мне сразу приходят на ум такие пары, как Говард Рорк и Доминик Франкон из «Источника» Айн Рэнд, или Мастер и Маргарита из одноимённого романа Булгакова – в качестве примеров тех, кто должен относиться к высшей страте, к волшебникам. Остальным же, не обладающим магией, нет ходу в избранный круг. И безразлично, кем является человек: министром, бизнесменом с состоянием в несколько миллиардов долларов, всемирно известной суперзвездой, нобелевским лауреатом, начальником отдела продаж, сантехником, кассиром в супермаркете или водителем грузовика. Как видишь, здесь нет цели перехватить управление обществом: пусть сильные мира сего, помешанные на всевозможных должностях, продолжают заниматься этим, только бы они не мешали нашей свободе. Для них власть ради самой власти важнее состояния того, чем они верховодят, хоть они и обеспечивают своей деятельностью некую стабильность системы. Мы же вполне удовлетворимся скромной ролью бенефициаров, обладающих возможностью надавать правителям по рогам в случае, если населению станут навязывать курс на какую-то дичь и беспредел. Замечу также, что немногочисленность, присущая элите, при таком порядке сохраняется, поскольку настоящая любовь – зверь краснокнижный, встречается крайне редко: немногие действительно стремятся любить – большинству нужно нечто другое, скажем, номинальный успех в личной жизни с обязательной фиксацией своих достижений.

Кстати, тут возникает вопрос, что же такое любовь? Думаю, мы никогда не узнаем её истинной сущности, и это к лучшему. Без сомнения, она существует не для того, чтобы обеспечивать продолжение рода. Так, некоторые до конца своих дней хранят верность однажды избранному человеку, даже когда тот человек уже мёртв. А если у пары не было детей, то не заводя новых отношений, любящий тем самым отказывается от воспроизведения потомства. Иногда мне кажется, что она сама по себе является некой странной формой жизни, чем-то вроде вируса, единственная цель которого – выжить: любой ценой, всеми правдами-неправдами, порой крутясь, как уж на сковородке. Но всё же я больше склоняюсь к мысли что любовь – это вера сродни религиозной. Сразу бросается в глаза определённое сходство: те, кто по-настоящему доверяют себя богу, хранят в душе веру несмотря ни на что, готовы умирать за свои убеждения, не способны таить на него глубокой обиды и считают, что за всеми жизненными трудностями стоят испытания, которые он посылает для того, чтобы пройдя через них, получилось стать лучше.

Однако, поклонение что богу, что дьяволу – мне не подходит: не приемлю над собой власти ни того, ни другого, предпочитая дистанцироваться от них. Религия не способна успокоить мою душу – я настоящий атеист, но вместе с тем искренне верующий, только вера у меня своя, другая. И, как бы странно это ни звучало, похоже, что я вообще сектант. Но всякие мерзкие организации, о которых рассказывают в криминальной хронике, здесь совершенно ни при чём. Секта должна состоять из двух человек: я и моя супруга. Вовсе не нужно проводить каких-то тайных обрядов, писать свою библию или делать иконы из фотографий: суть – в самом взгляде на мир, в единстве двух людей. Именно двух, никто другой не принимается. Вообразив себе написанную художником картину моей семьи, на которой мы изображены вместе с детьми, я бы так и назвал полотно: «Мы и наши дети». Пусть они самые близкие к нам и самые любимые нами люди, но всё же они – не мы, поскольку не являются с нами единым целым и не представляют собой наш выбор друг друга.

При размышлениях об этом выборе мне подчас вспоминается тёмная сторона любви, ведь ей я служу так же, как и светлой, потому что любовь – единственное явление, принимаемое мною целиком, как есть. В целом она побуждает нас становиться лучше, но иногда из-за неё творятся злые дела и совершаются самые жестокие поступки. Вот, допустим, ввиду сложившихся обстоятельств… какого-то стихийного бедствия, женщине необходимо принять решение: два родных человека – муж и ребёнок – в смертельной опасности и она может спасти только одного из них. По-настоящему страшный выбор. Предположим, она решила сохранить жизнь супругу. Не знаю, что разнесёт про них молва, но для меня они – святые. Признаюсь, отчасти пример связан с моим собственным детством: отец, когда мне не хотелось учиться плавать, привёл аргумент, что если вдруг мы с мамой, тоже не умеющей держаться на воде, вместе начнём тонуть, то он будет спасать меня, а не её. Я тогда не стал ничего возражать, но до глубины души разочаровался в нём. Вот если бы он сказал, что ради своей любимой позволит мне сдохнуть, то вызвал бы у меня безграничный восторг!