Читать книгу: «Основа», страница 3

Мне захотелось пожаловаться на всё это чуткому Диме. Он терпеливо выслушал и зачем-то устроил настоящий допрос: что, как, откуда и куда. Позже, когда мы уже были в городе и каждый поехал на свой склад, попрощавшись с ним по рации, в ответ я услышал что-то невнятное, вроде «ладно, созвонимся» и не придал этому никакого значения. «Что ж, ладно, так ладно», – подумал я.

Спустя несколько минут чуть не угодил в аварию: ехал во второй полосе, а с крайней правой меня подрезал отчаянно прорывавшийся вперёд «хундай». В последний момент заметил легковушку в переднем подкатном зеркале и успел-таки среагировать. Ему же невдомёк, что у большегруза там мёртвая зона, и водитель грузовика с высоты своей кабины не видит маленькую машинку! Такое «хрестоматийное» ДТП обычно случается при толкотне в пробках. Обходится без пострадавших, ущерб от столкновения минимальный, но время и нервы теряешь.

На выгрузке меня действительно ждали и всё прошло быстро: сразу поставили под рампу, документов тоже долго ожидать не пришлось, так что вскоре я оказался в Москве. Там такой оперативности не было, и мне как раз представилась возможность «отдохнуть днём», точнее, уже вечером. Дважды звонил Дима. Первый раз он спросил, как обстановка и, когда узнал, брякнул, что не может разговаривать и повесил трубку, а вот второй…

– Слушай, в чём дело? Просто я немного поспать пытаюсь, понимаешь?

– Да я тут стою рядом с тобой, у территории. Загрузился на Краснодар, – ошарашил он меня, – стартовать одному, или пойдём вместе?

– Жду документы. Надеюсь, скоро выдадут, – ответил ему после небольшой паузы, – пойдём, если меня дождёшься.

– Окей.

Где-то в одиннадцать выехал за ворота. Увидев белый «Аргоси», встал рядом, вылез из «Актроса» и направился к Диме, который тоже вышел из машины.

– Ведь специально же взял на Краснодар, чтобы со мной поехать!

– А ты не рад? Тогда извини.

– Да я очень рад, но… Из-за чего?

– Хочу научиться сочинять хайку. Вдруг пригодится?

Трудно было понять, так ли на самом деле. Я покачал головой и произнёс:

Две дороги сойдутся

Гармонично,

Как три строки.

Он восхищённо развёл руками и сказал:

– Ну что, полетели?

– Полетели!

5

Слегка коснувшись МКАДа, мы вышли на М4. О, родная М4! Ты словно великая русская река: берёшь своё начало у Чёрного моря – от Новороссийска, где являешься лишь узким прибрежным серпантином, далее твоё течение набирает силу после поворота на Джубгу, и наконец ты предстаёшь перед нами во всей красе после Краснодара. Отсчёт километров ведётся от устья: от Москвы, в которую ты впадаешь на пересечении Кольцевой автодороги и Липецкой улицы.

Сколько времени провёл я с тобой, перевозя грузы как из своего региона на юг, так и из южных городов в столицу! Всё-таки эта работа меняет сознание человека, который однажды погрузившись в неё, ощутил, что она ему нравится. Несмотря на то, что иногда ты её ненавидишь, и возникает огромное желание закончив рейс, никогда больше не заниматься этим проклятым рулекручением, в то же самое время ты понимаешь, что решиться бросить дальнобой – очень трудно, всё равно что слезть с иглы. Вот так и проводишь жизнь в нескончаемом парадоксе: находясь в дороге, хочешь побыстрее вернуться домой, воссоединиться с близкими, однако, восстановив силы у родного очага, вновь грезишь о том, как мчишься куда-то по любимой трассе, стремясь догнать закатное солнце.

Дима пока перешёл в режим молчания. Я тоже не был настроен на разговоры и врубил погромче радио с попсой. Мы решили пройти этой ночью как можно больше, ехать почти до упора. Почти – потому что необходимо оставлять некоторый запас своей прочности. Иначе, когда он исчерпывается, начинаются самые настоящие глюки: деревья перебегают дорогу, разметка сплетается в причудливые образы, асфальт уходит в небо. Один коллега рассказывал мне, как он, находясь в подобном состоянии, даже будто сбил женщину: услышал удар, увидел, куда она отлетела, но остановившись, осмотрев машину и всё вокруг, понял, что на самом деле ничего не было. Или же ты вообще начинаешь спать с открытыми глазами: так и уходят на встречку – в лобовое столкновение. Нет, надо, надо отдыхать, а то и до беды недалеко…

Тёмное время суток в начале июля проходит быстро, представляя собой некую перемычку между закатом и рассветом: на наших глазах луна уступила место солнцу, залившему магистраль при рождении нового дня. Яркие лучи слева, от которых прячешь лицо за шторкой, совершенно безмятежное небо, просторы, ограниченные лишь деревьями где-то на горизонте и дорога, уходящая в утренний туман. Мы летели без остановки, притормаживая практически до оной исключительно на пунктах оплаты: пикнет транспондер, подтверждая автоматическое списание денег за проезд, загорится зелёный, откроется шлагбаум – и вновь разгон до крейсерской скорости. Примерно в семь уже были в Лосево, ещё через полчаса прошли Павловск. Небесное светило уже вовсю начало припекать, стала накатывать усталость, и мы решили сделать паузу, чтобы хоть ненадолго вздремнуть – на стоянке при АЗС перед Дядиным. Перед тем, как вырубиться, написал в своём блокноте:

Молчит в канале

Рассветное солнце —

Сам себе желаю светлого пути.

Конечно, отдохнуть как следует не удалось, но всё-таки мы подвосстановили силы и вновь двинулись в путь. Вскоре оправдались мои опасения насчёт «морячков»: миновав Миллерово, где-то ближе к Каменск-Шахтинскому упёрлись в пробку. Ночью-то они ездить не любят, и можно мчать на всех парах, а вот днём… Вообще, пусть они порой и раздражают, в целом никакого негатива к ним не испытываю. Другое дело – «обочечники». Вот этих гадов я искренне ненавижу! Пока все стоят и ждут в своей полосе, они подло объезжают справа, поднимая облако пыли (а стёкла-то из-за жары опущены), и дальше где-нибудь опять вклиниваются в поток, тем самым дополнительно усиливая затор. Самые лютые отморози, особенно на джипах, даже гоняют по полям вдоль трассы, если есть такая возможность. Иногда терпение наше иссякает и тогда мы просто кроем обочину: фура большая, мимо неё не пролезешь – ползите наравне с остальными!

Обстановка сложилась следующая: толкаться можно долго, меж тем пора бы уже и перекусить, а совсем рядом известное нам обоим кафе со стоянкой. Кормили там хорошо, насчёт туалета и душа тоже всё нормально. Пожалуй, единственный недостаток – отсутствие асфальтового покрытия. Благо, хоть без ям. Приняли решение посетить это место: переведём дух, подкрепимся, а там, глядишь, и пробка рассосётся – полетим дальше. Свернули с М4 и тут же оказались на грунтовой парковке.

Поставив свои машины, мы направились в общепит. Взгляд Димы задержался на «Вольво» с кабиной цвета серебристый металлик, причём рассмотрев её, он чуть приободрился. Войдя в кафе, он оглянулся вокруг, безуспешно поискал что-то глазами и достал телефон. Тут от рукомойника отошла невысокая стройная блондинка лет сорока шести, которую прежде не было заметно за двумя мужиками, ожидавшими своей очереди. Дмитрий расплылся в улыбке и шагнул ей навстречу.

– Привет! – обрадовалась женщина.

– Привет! Давненько же мы не виделись.

– Угу… – пару раз кивнула блондинка.

– Витя, знакомься: Даша. Между прочим, наша коллега… и просто прекрасный человек!

Как выяснилось, дальнобойщица только что остановилась поесть. Мы определились со столиком и начали заказывать себе еду. В этот момент зашёл мужчина: пятьдесят четыре года, усы шеврон и короткие волосы с проседью. Пришёл уже мой черёд улыбнуться:

– Здорово, Саныч!

– Ух ты! Здравствуй-здравствуй. А ты где встал-то? Что-то я тебя не приметил.

Короче, теперь надо было накрывать на четверых…

Саныч – опытнейший водитель: сел за руль грузовика тогда, когда я ещё даже не появился на свет. Особенно ценю в нём выдержку и спокойствие, с которыми он встречает трудности: где другой вовсю разорётся, этот степенно выдаст своё видение ситуации. Да и вообще, мужик хороший. Как-то раз помог мне с ремонтом тягача – так и подружились.

Даша в самом деле оказалась очень интересной личностью. Человек с высшим искусствоведческим образованием, когда-то преподавала в школе. В рейсе, во время отдыха на стоянке, – рисует портреты, дома играет на фортепьяно. Кроме грузовика и легковой, ездит ещё и на мотоцикле-спортбайке. В общем, сочетание фантастическое, хотя чему удивляться, раз нас познакомил Дима: неординарные люди притягиваются друг к другу. На возникший у меня вопрос о сочетании дальнобоя с семейной жизнью она ответила, что такое занятие как раз и возможно лишь из-за того, что детей нет, а супруг умер. «Да, дорога лечит… А может, просто приглушает боль», – подумал я и, заметив проступившую тоску в её глазах, решил перевести разговор на тему прекрасного пола в нашей профессии: пусть банально, зато отвлечёт от грустных мыслей.

– А вот Саныч не одобряет женщин в дальнобое.

– Чего это не одобряю?! Молодцы, но работа всё же тяжёлая. Даже несмотря на то, что сейчас и грузовики комфортные, лёгкие в управлении, и инфраструктура дорожная развитая более-менее стала. Ну не женское это дело всё-таки.

– Да мы нормально со всем справляемся, – немного завелась Даша, и поведала о времени, когда Крым уже вернулся в родную гавань, но ещё не был возведён величественный Крымский мост, – вот, например, переправа через Керченский пролив. Там есть один паром, на который надо задним ходом заезжать. С мужиков семь потов сошло, а я загнала туда свою фуру легко и непринуждённо. А ещё задают разные вопросы, вроде: «Как же ты колесо менять будешь?» С помощью домкрата и балонника, как иначе?! Правда, часто находятся добрые люди, которые с радостью помогут и сами всё сделают…

– Вот вы этим и пользуетесь, хитренькие, – ухмыльнулся Саныч, – эксплуатируете нас.

– Ко всему следует относиться индивидуально и непредвзято… – задумчиво произнёс Дима.

– О-оо, Димка опять в философию пошёл, – вставила Даша.

– Ко всему, что привносят в наш мир разные страны, явления, люди, – продолжал он, – от них нужно принимать близкое тебе и отторгать чуждое: выбирать, чему же позволить войти в твою собственную вселенную. А иначе всё делится на чёрное и белое, разрывая тебя между полярностей: так не выжить. Во всяком случае, душевной гармонии – точно не видать. И мы, дальнобои, ведь тоже все разные. Если человек дальнобойщик, это значит лишь то, что он умеет водить грузовик.

– И то – относительно, – добавил Саныч, – порой и среди нашего брата такие «наездники» встречаются.

– Нас вообще хотят в будущем беспилотными фурами заменить, – напомнил общеизвестную и грустную вещь Дима, – их уже даже тестируют на трассах: они сами разгоняются, сами тормозят, по разметке ездят – водитель сидит в кабине почти как дежурный у эскалатора в метро.

– Саныч, расскажи какую-нибудь байку от старого дальнобоя, – предложил я, – что-нибудь про людей, а не про роботов.

– Ну… – задумался он на несколько секунд, – было это ещё в восьмидесятые с моим другом. Отправился он в дальний рейс, на какой-то завод, и по дороге случилась серьёзная поломка. Дотащили его до ближайшей базы, встали на ремонт, и он пошёл на почту, чтобы отправить телеграммы: предупредить о задержке. Написал три сообщения: на завод, на свою базу и жене – чтобы не переживала. Значит, отправил… Закончил рейс, вернулся на базу, и видит, что при встрече с ним все тихонько похихикивают. А в чём дело, никак понять не может. Потом выяснил: оказалось, что на работу пришла телеграмма, предназначенная жене, где в конце он добавил подпись для неё. Уж неизвестно, сам ли он перепутал или на почте кто, но ещё долго у всех не сходило с уст: «Целую, Вася».

От этой незатейливой, но доброй истории мы развеселились. У нас с Димой появилось по одному новому другу, а у Саныча с Дашей – даже по два. Так что когда я вспоминаю тот день, он ассоциируется у меня с чем-то приятным, несмотря ни на отсутствие нормального отдыха до наших посиделок, ни на произошедший после них инцидент.

Тем временем пробка уже рассеялась – можно было продолжать путь. Приближался вечер, но все мы решили выдвинуться. Я планировал ночью остановиться у выгрузки, благо там имелась парковка: можно отдохнуть до утра, притом гарантированно успевая. У Димы времени больше, но он шёл вместе со мной. Саныч выгружался следующим днём в Таганроге, а Даша – в Ростове-на-Дону. Они могли остаться до завтра, но взялись проводить нас. Мы пошли по машинам, и на стоянке к Даше пристал какой-то ханурик.

Тощий, трясущийся, с искривлённой рожей, в грязной джинсовой жилетке и мятых штанах – неопрятный тип явно был в неадекватном состоянии и почему-то принял Дашу за плечевую. Из его невнятной речи понять удалось лишь то, что он дальнобойщик и хочет воспользоваться её услугами. Её ответ, что она тоже водитель грузовика и вовсе не является женщиной лёгкого поведения, конечно же, прошёл мимо ушей: хам продолжал гнуть своё и начал распускать руки, не давая ей забраться в тягач.

Ближе всех оказался Дима. Мы с Санычем, заметив, что происходит, тоже подтягивались.

– Слушай, друг, не плечевая она вообще и, между прочим, наша коллега, – донеслось до нас стремление пробудить проблески сознания у придурка.

– А-аа, у тебя она, значит! Ну отпусти её ко мне ненадолго, чё, жалко что ли? – хмырь опять потянулся к Даше, но был одёрнут Дмитрием. Тогда, уставившись на него глазами, муть которых наполнилась злобой, неадекват выхватил нож.

Мы были уже в нескольких метрах от них, у прицепа. Неадекват стоял к нам спиной, а Дима – лицом.

– Эй! Вы же мужики, вас же двое – сделайте с ним что-нибудь! – обратился он к нам с таким видом, будто сам мужиком ни в коем разе не являлся.

Мы на секунду опешили от такого, а хмырь повернул голову в нашу сторону – чего и требовалось. Рука с ножом тут же была зафиксирована, прижата к кабине. Ханурик стал бороться, и неизвестно, чем бы всё закончилось, но через пару мгновений я схватил утырка за другую руку, а Саныч дал ему под дых. Выбив нож и скрутив подонка, уложили его мордой в землю.

Полиция приехала быстро. Связанный ханурик так и лежал, пока не забрали: то жалобно просил открыть какие-то двери, то звал какую-то Лизу, Лизоньку-сучку. Менты заглянули в его кабину, ожидая найти наркоту, но обнаружили лишь две бутылки водки, полный бардак и немытую картошку везде, где возможно её положить. «С головой не в порядке конкретно, да ещё выпил крепко – вот кукушка и улетела», – вынесли они свой вердикт.