Читать книгу: «До встречи в книжном»

Информация от издательства

Авторы:

ALES, Оксана Багрий, Василий Ракша, Анви Рид, Саша Степанова, Владимир Торин, Екатерина Шабнова, Евгения Штольц

До встречи в книжном / ALES, Оксана Багрий, Василий Ракша, Анви Рид [и др.]. – Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. – (Романы МИФ. Прекрасные мгновения жизни).

ISBN 978-5-00214-080-0

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Текст. Екатерина Шабнова, Саша Степанова, Анви Рид, Оксана Багрий, Василий Ракша, Владимир Торин, Евгения Штольц, ALES, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Екатерина Шабнова. Не зная куда, не ведая что

Дом в конце Сиреневой улицы пустовал так давно, что тропинки к нему заросли, а местные жители забыли, какого цвета были его стены. Над обнявшими его кустами сирени высилась покатая крыша, темнеющая под напором дождей, из зелени торчал когда-то ярко-красный, а теперь покрывшийся ржавчиной и выцветший в ужасную рыжину почтовый ящик.

Когда однажды в июне дом стал сиреневым, люди не сразу это заметили. Уже после, когда над дверью появилась вывеска, а из окон полился свет, они поняли, что сирень отцвела, а заросли ее поредели и обнажили настоящие стены.

Конечно, они были сиреневыми, как иначе? Где еще могла поселиться ведьма, как не в сиреневом доме на Сиреневой улице, окруженной кустами сирени?

Некоторые сомневались, что «ведьма» была уместным термином – кое-кто из верхних палат Ведовского Содружества считал это слово пережитком прошлого, приносившим больше проблем, чем порядка. Но Содружество их из года в год оставалось Ведовским, и ведьм всё так же называли ведьмами, хотя теперь их не закидывали камнями и не выгоняли из города. Теперь им выдавали сверкающие удостоверения с печатью и разрешения на магическую деятельность в выбранной сфере. А иногда – если очень везло – еще и собственный транспорт.

Ведьма – проводник Несдержанных Сил, кудесница, чаровница, обладательница ключей от Мироздания, как ни назови, – оказалась в Неназываевске очень кстати.

Вера Сергеевна не знала правильного этикета. Если бы в сиреневый дом въехали обычные соседи, она бы принесла им на новоселье что-нибудь ненужное из своего гаража – выкидывать вещи она не любила и вместо этого отправляла их на покой. Галка называла это изгнанием, но Вера Сергеевна старалась не думать о Галке и изгнании в одном предложении. Она и так слишком много думала о Галке, которая приходила из школы и тут же запиралась в комнате. Может, в этом и была настоящая проблема: на родительских собраниях большинство не считало это такой уж проблемой. Некоторые расценивали это как благословение, потому что их отпрыски редко запирались в комнатах для того, чтобы окунуться с головой в очередную книжку. Хотя Вера Сергеевна более чем уверена: живи Галка под одной крышей с кем-нибудь из тех, кто махал рукой и говорил «подождать», они бы уже давно забили тревогу.

И не то чтобы Вера Сергеевна ничего не предпринимала. Однажды в пятницу она возвестила, что их с дочерью ждет Серьезный Разговор – не только с большой буквы «Р», но и с не менее большой буквы «С». Галка внимательно выслушала ее, а потом подвинула стоявший на полке Грааль и уткнулась обратно в книгу. Вера Сергеевна вздохнула и покосилась на лежавший в Граале сильмарилл – иногда Галка использовала его как ночник. В такие дни Вере Сергеевне снились рассерженные гномы и не менее рассерженные эльфы, и утром она не помнила ни тех ни других, но просыпалась уставшей от бесконечных споров и абсолютно выжатой. Разговоры с Галкой ни к чему не приводили, и, когда она в очередной раз пропустила ужин, Вера Сергеевна обратилась к врачу.

Тот померил ей давление, послушал дыхание, дал несколько направлений на анализы, а неделю спустя пожал плечами. С психологом вышло не лучше: когда приятная женщина с уверенным видом посоветовала Вере Сергеевне пару книг на тему – от видного ученого, которому доверяла, – та поднялась и сразу же вышла. В одном Вера Сергеевна была уверена на все сто процентов: книги не были решением. Книги были проблемой.

Наконец она отважилась на отчаянный шаг: зашла в комнату Галки, пока та была в школе, и собрала все книги, до которых только смогла дотянуться. В старый ларь в коридоре под замок отправились все: и сказки, и приключения, и энциклопедии, по которым Галка училась плести гобелены, и те истории, в которых она пропадала чаще всего, – на их обложки Вера Сергеевна не могла смотреть без содрогания.

Если бы Вера Сергеевна подождала всего пару дней – до того момента, как развернется над сиреневым домом в конце улицы вывеска с надписью «Книжная ведьма», – Галка, возможно, не пропала бы. А сама Вера Сергеевна не оказалась на низеньком крыльце перед – вот удивление! – сиреневой дверью, на которой висела усыпанная блестками табличка: «Открыто».

* * *

Дорога в книжный мир была простой.

Впервые Алина попала туда, когда ей было восемь: она сидела на деревянной скамейке в палисаднике и болтала ногами, а через мгновение оказалась на берегу моря, в котором плескался преогромнейший и туговатый на ухо Морской Змей. И может, все дело было в том, что то лето выдалось чересчур жарким, а может, в ссоре с бабушкой, от которой Алина и пряталась в палисаднике, но домой она вернулась загорелой, с солью на платье и тайной в сердце. Сложно было посчитать, сколько раз она соскальзывала в книги: большинство из тех, что читала, Алина узнала до последнего камушка и до первой звезды. Когда к ней пришли из Ведовского Содружества, она не удивилась. Не удивилась и ее бабушка – что стало для Алины сюрпризом.

И вот она наконец отучилась в академии, получила лицензию на ведовскую деятельность (а также свою первую подержанную метлу) и отправилась в путешествие по миру, о котором знала гораздо меньше, но который был все же неизбежно больше, чем те, чьи тропы она исходила вдоль и поперек. В книжном мире ничего не происходило просто так. Мир за пределами так приятно пахнущих чернилами страниц полнился хаосом, опасностью и удивлениями. Алина никогда не думала, что остановится: метла носила ее от одного края земли до другого и она ныряла в новые книги, и встречалась с новыми людьми, и узнавала все больше о мире и все больше о себе.

И когда она в очередной раз заглянула в свое странствующее сердце, то увидела, что оно готово пустить корни. Тогда Алина обменяла первую букву своего имени на заброшенный дом на Сиреневой улице и принялась приводить его в порядок.

Лина не жалела слов. Лина не жалела и дел тоже: борьба с сиренью была для той, что дралась с армиями Белой Колдуньи и удушающей тоской серости книжных столиц, почти развлечением.

Она подровняла кусты и вытерла всю пыль, повесила новые полки и передвинула шкафы, расставила книги – целое море книг, которые успела собрать за путешествие длиной в треть жизни, – и принялась ждать.

* * *

Вера Сергеевна задержалась у почтового ящика: алая откинутая крышка обнажила ржавое нутро – и от одного его вида по коже пробежали мурашки. Пальцы ее, длинные, усеянные кольцами, сжимали книгу, которая лежала на так и не заправленной Галкиной кровати. Сильмарилл пропал, как пропадало все, что Галка притаскивала с собой, когда возвращалась: серебряные башмачки, которые были ей малы, и старинные платья не по размеру, и несколько несуществующих в этом мире книг (в них она не могла проникнуть, как ни пыталась). Вера Сергеевна старалась держаться от них подальше, но иногда проходилась тряпкой по запылившейся фигурке Древнего, которую Галка использовала как пресс-папье, или по разбросанным по столу стеклянным цветам, каждый из которых должен был принести удачу на контрольной. Галка не могла выносить их дальше своей комнаты, и Вера Сергеевна вздохнула с облегчением, узнав об этом. Она спала бы спокойнее, если бы Галка никогда не научилась нырять в книги и никогда не получила письмо из Ведовского Содружества.

Может, это стало последней каплей, а вовсе не убранные книги. Вера Сергеевна спрятала письмо туда же, в старый ларь, который Галка, конечно, легко вскрыла. Она ничего не сказала матери – оставила после себя раскрытую книжку и распечатанное письмо.

Галка не вернулась к ужину. Не вернулась и к полуночи – Вера Сергеевна сидела в темноте кухни в прожженном давным-давно халате и отельных тапочках, которые никак не могла поменять на нормальные. Сидела и ждала, когда дочь, взъерошенная и все еще полная энергии после очередного приключения, пройдет на цыпочках к холодильнику, осветит яркой полоской открытой двери пол и начнет делать бутерброды.

Утром, после подгоревшего кофе и безвкусных тостов, Вера Сергеевна с превеликой осторожностью подняла книгу с кровати дочери и пошла в сторону сиреневого дома и той, от кого старалась держаться подальше.

Если бы у нее спросили, она бы ответила, что у нее аллергия на ведьм. Застарелая и неизлечимая. Но Веру Сергеевну никто не спрашивал.

Городу нравилось, что у него появилась ведьма. Сирень отцвела, но у дорожки зеленели свежепосаженные клумбы, и солнце щедро заливало дом расплавленным золотом, и табличка «Открыто» сияла почти дразняще, по-ребячески. Вера Сергеевна сделала глубокий вдох, прижала книгу к груди – меж ребер похолодело – и толкнула дверь.

* * *

Женщина напомнила Лине бабушку.

Внешне они были почти полными противоположностями: бабушка Лины была высокой и широкоплечей, седые волосы коротко подстригала, губы красила ярко-фиолетовым и всегда держалась уверенно. Вошедшая чем-то походила на добрых фей из сказок: круглая и низенькая, закованная в броню платья с цветочками; она оказалась внутри и замерла у входа, будто растеряв весь свой пыл.

– И этого хватит? – с сомнением протянул нескладный подросток, махнув тонкой книжицей в темном переплете, на котором красовался ключ.

Люди приходили к книжным ведьмам с самыми разными просьбами: кто-то не обращал внимания на приставку «книжная» и отправлялся сюда за травами, свечами или советом; кто-то относился к «книжной» части серьезнее и надолго зависал между полками, надеясь отыскать с помощью Лины книгу, способную изменить всю жизнь.

Лина была хорошей ведьмой – не самой лучшей, но все же довольно хорошей – и потому знала, что прежде всего все зависело от самих людей. Книга могла быть дорогой или подспорьем, могла быть вокзалом или комнатой отдыха, могла даже быть домом – вторым или третьим, и никогда единственным. Но люди делали первый шаг. Люди понимали, на что опираться. Люди выбирали убежище, или страсть, или тень – а Лина улыбалась едва заметно, прячась за форменной шляпой.

Строго говоря, ведьмы Содружества не обязаны были носить форму вне собраний. Но Лине нравилась тяжесть шляпы и то, что та всегда могла придать ей загадочный вид.

В случае с подростком, который забежал к книжной ведьме за советом – а за каким именно, и сам толком не знал, – загадочность только помогала. Лина подвела его к высоким стеллажам и позволила самому выбрать книгу. Он взял пустой дневник, сам того не зная – как иначе.

– По паре страничек в день, – проговорила Лина с уверенностью выписывающего рецепт доктора и улыбнулась, стараясь не показывать своих чересчур больших зубов.

Подросток кивнул, глядя куда-то ей за плечо – должно быть, уже витал в облаках. Он откроет книгу только дома и не вернется, грозя судебными взысканиями за плохую работу. Люди всегда получали в сиреневом доме то, в чем нуждались больше всего.

Женщина в цветочном платье сделала шаг в сторону, пропуская спешащего подростка, и подняла на Лину взгляд.

Она подошла к стойке в несколько удивительно длинных шагов и положила на деревянную поверхность книжку, которую прижимала к груди. С мягкой потрепанной обложки на Лину смотрели затерянные далеко во льдах монстры.

– Моя дочь… – выдохнула незнакомка. – Достаньте ее оттуда.

* * *

Вера Сергеевна никогда не ныряла в книги.

Даже если бы ее вечно пропадающий на работе муж напомнил, что было время, когда она тоннами поглощала романы, она бы все отрицала. Дочери нужно подавать пример, а во взрослой жизни некогда витать в облаках.

Еще раньше она бы возразила, что пара часов, чтобы отвлечься от рутины, – это не преступление.

Встреть юная Вера Сергеевна себя нынешнюю, она бы, возможно, подралась сама с собой.

Когда «книжная ведьма» – и хватило же ей наглости так назваться! – сообщила, что вернуть Галку из этой ужасной книжки одна она никак не сможет, Вера Сергеевна начала мысленно строчить жалобу в Ведовское Содружество. Но ведьма, на шляпе которой было вышито звездами собственное имя, – какая безвкусица! – уточнила, что Вера Сергеевна должна отправиться вместе с ней.

– Подобные книжки надо запретить! – выпалила Вера Сергеевна в конце длинной тирады о том, что подобное чтение не дает детям ничего хорошего.

Лина – судя по ее шляпе, конечно – чуть склонила голову к плечу.

– То есть, если бы ваша дочь нырнула в учебник по истории, вы бы беспокоились меньше?

Вера Сергеевна представила тот учебник истории, который вспоминала всегда, когда о них заходила речь: за пятый класс, который она еще с удовольствием читала в свое время. Учебник, как и все подобные издания, был наполнен битвами, голодом, жуткими верованиями и всеми бедами, что только знавали люди за несколько тысячелетий своего существования.

Закованные в цветочную ткань плечи опустились. Из горла вырвался протяжный вздох.

– И что только Галка нашла в этих книжках? – кивнула Вера Сергеевна в сторону той, которую принесла с собой.

Ведьма приподняла уголок рта.

– Вот заодно и проверите.

* * *

Заблудиться в книге сложно.

В жизни Лина постоянно оказывалась в тупиках, особенно когда спешила на очередное собеседование. Но там, за страницами, дороги вели куда надо, а сюжет всегда двигался вперед – даже если ты был просто наблюдателем. В иные книги Лина заглядывала, просто чтобы привести голову в порядок.

Тем же самым занималась и Галка, которую она прежде никогда не встречала.

Лина знала, как иногда давит на тебя жизнь. Знала об этом и Вера Сергеевна, хоть и активно это скрывала.

Они шли по огромным белым равнинам на краю света, над их головами извивалось в нежном танце северное сияние, а где-то подо льдом лежали останки исчезнувшей цивилизации, в руинах которой прятались неописуемые ужасы. Изо рта Веры Сергеевны вырывался белый пар – она не привыкла к книжным путешествиям. Не научилась тому, что не только здешний мир влияет на тебя, но и ты на него. Может, забыла, что это работает и там, вне книг – пусть в совсем других пропорциях и не так же просто.

Но Вера Сергеевна шла по холодной пустыне и не могла надышаться. Не могла наглядеться. И старалась не подать виду – будто Лина тут же обвинит ее во всех грехах.

Они обнаружили Галку в тени гигантской статуи, вырезанной из костей: она прислушивалась к вою ужасающего ветра и высматривала в снегах чудовищ. Здесь найти их не составляло труда: эта книга была зачитана ею до дыр и она знала тут все дороги.

– Мама? – растерянно выпалила Галка и на мгновение перестала выглядеть отважным исследователем, бросившим вызов стихии и неизвестности.

Вера Сергеевна заключила ее в объятия и промолчала.

Должно быть, она вспомнила, что и сама ходила по похожим тропам. Должно быть, ледяной воздух перехватил дыхание, а тишина заставила почувствовать себя совсем крошечной по сравнению со Вселенной. Должно быть, Вера Сергеевна поняла что-то бесконечно важное о самой себе.

Этот мир был прекрасным и предсказуемым. Почти комфортным, несмотря на его холод, и на его бури, и на его чудовищ.

– Я все еще не понимаю, что ты нашла в этой книжке, – прошептала Вера Сергеевна через несколько минут, когда они устроились в тени статуи все вместе – Лина подальше, чтобы не особо вслушиваться в чужие разговоры.

Вере Сергеевне не нужно было произносить «но» – оно вспыхнуло в холодном воздухе новой россыпью зеленых огней.

– Теперь ты пойдешь домой? – спросила она еще позже, после того как над горизонтом поднялась громада Древнего, хлопнула крыльями и исчезла подо льдом.

– Только если ты перестанешь прятать от самой себя книги, – ответила Галка, вскочив с места. – Но сначала…

Лине нередко приходилось работать проводником: всем иногда нужно было перезарядиться. Вспомнить о том, насколько привязан к своему миру, побродив по чужому. Увидеть красоту в обыденном благодаря черно-белым страницам.

И она никогда не уставала наблюдать за людьми, опять открывающими для себя новый мир. И никогда не уставала удивляться.

Как сейчас, например, когда Галка вынесла с полных ледяного ужаса равнин прямо в залу дома на Сиреневой улице сувенир – выточенную из кости статуэтку оленя.

* * *

Вера Сергеевна не знала правильного этикета. Если бы в сиреневый дом въехала не ведьма, она бы, возможно, никогда не познакомилась с новыми соседями.

Однако теперь Галка всегда ужинала дома, а Вера Сергеевна гордо улыбалась на родительских собраниях. Они обменивались сплетнями, подхваченными при дворе короля Артура и анекдотами категории Б, подслушанными у рассекающих по стране героев авантюрной комедии. Вера Сергеевна больше не прятала Галкины письма. Галка больше не делала вид, что слушает, – и слушала на самом деле.

Она училась у Лины находить нужные пути – не только в книгах, но и в жизни, – и порой, когда шум привычного мира начинал действовать на Веру Сергеевну слишком сильно или когда она забывала, как улыбаться солнцу, она отправлялась вместе с ведьмами. Не всегда той же тропой – ей довольно было устроиться меж рядами с книгами в удобном кресле и раскрыть книгу.

Они всегда возвращались – в тот мир, к которому были привязаны, – и смотрели на него новыми глазами. Вдыхали его ароматы, словно впервые в жизни. Заглядывали в собственное сердце и находили там то, чего никогда не замечали прежде.

И пусть тут все происходило и просто так, безо всякой последовательности, многое все еще зависело от людей.

Саша Степанова. В переводе колдуна

Женька украла книгу.

Еще полчаса назад она не знала, что станет воровкой. Та Женька, с которой у нынешней не было ничего общего, зашла в книжный за парой учебных пособий, оплатила их на кассе, а потом поднялась в кафе «Библиотека» над магазином, чтобы перекусить и полистать покупки, прежде чем ехать домой. Свободных столиков не оказалось – Женька втиснулась за стойку у окна, надежда на еду таяла вместе с каждым проходящим мимо официантом, подоконник занимали книги, которым не нашлось места на стеллажах в зале. Там Женька и увидела ее: в самом углу, бэушную разумеется, – именно такую, как надо. Ту самую, для которой в книжном шкафу было оставлено место перед вторым томом: найти первый оказалось невозможно. Он исчез, пропал, растворился. В онлайн-магазинах время от времени всплывал даже редчайший пятый (продавцы, конечно, понимали спрос и ставили цену размером в несколько Женькиных стипендий), но первый… Он выходил в 1997-м, и по необъяснимой причине тираж составлял не пять тысяч экземпляров, как у остальных, а вполовину меньше.

Серию начинала собирать и забросила мама – позже дома появилось полное переиздание. Первый том был, мама это помнила, и Женька помнила, вот только затерялся, должно быть, при переезде. Все, что занимало полки понапрасну, отправлялось в детскую библиотеку в их дворе – относить книги было обязанностью Женьки, – и когда она притащила сдавать три тома неполной серии, девушка-библиотекарь всплеснула руками:

– Лучше продайте! Вы видели, сколько эти книги сейчас стоят?

Женька не видела, а когда посмотрела и привычно перевела в стипендии, у нее вспотели ладони. Каждая «старушка» тянула на пять книг переиздания целиком. Тогда Женька смотрела на желтые страницы с засохшими крошками печенья между ними и не понимала: неужели кто-то действительно готов столько за них заплатить? Она красиво сфотографировала книги со всеми пятнами, которые, оказывается, подтверждали подлинность, но выставить на продажу не успела: умерла Эрич. Вечером ей стало лучше, даже немного поиграла в мяч, а утром не подошла, как обычно, не ткнулась мокрым носом, не положила голову на одеяло.

Спустя полгода мама обнаружила пыльные книги в пакете под столом и снова закинула в стопку кандидатов на переезд в библиотеку, а Женька узнала секрет стоимости всего пятитомника.

После лекций, как обычно, сидели в «Доме, в котором…», зачерпывали питой хумус и запивали сидром, обсуждали темы курсачей. Женька взяла современный городской фольклор, но нужно было конкретизировать тему, и тогда кто-то, кажется Леша Дымов, сказал:

– Погугли «Издание в переводе колдуна».

Женька погуглила и зависла над обложками тех самых книг, что валялись дома, пока у нее перед носом не пощелкали пальцами.

– М-м, – сказала она. – Окей.

– Вот тебе городская легенда! Этот мужик, как его…

– Михаил Колодарь, – прочитала Женька.

– …Колодарь, точно. Перевел всего пять книг. Больше не успел – он исчез, то ли переехал, то ли просто не захотел продолжать, но редакторы его потеряли. Договор истек, и переиздать перевод теперь невозможно, из-за этого появились реплики – пиратский новодел, свойствами оригинала не обладает. Говорят, что, если собрать полную серию и прочесть книги подряд, твоя жизнь изменится. Ты, типа, найдешь свое счастье.

– Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным? – хмыкнула Женька. – Хотя насчет «даром» я загнула, конечно.

– Да, цены ад. У меня, кстати, есть одна такая книга, из середины, купили давно на вокзале в дорогу, только не знали, что это серия.

– У меня три.

Они уставились друг на друга не моргая.

– Что за книги?

Женька положила телефон в центр стола, чтобы все могли посмотреть.

– Поищите! – прошептала она, глядя на подсвеченные экраном лица одногруппников. – Нам нужны первый и пятый тома.

У Леши оказался третий, повтор, зато пятый по сарафанному радио раздобыли у кого-то из параллельного потока. Не хватало только первого.

И вот теперь Женька держала его в руках, сидя за стойкой кафе «Библиотека», и рядом не было никого, кто разделил бы восторг человека, чья, казалось бы, невозможная коллекция внезапно сложилась. «Перевод: М. И. Колодарь. Тираж 2500 экз.», – снова и снова перечитывала она. Желтая бумага, тот же шрифт, длинный черный волос, прилипший к форзацу, даже наклейка с ценой: «120 р.».

– Извините! – Женька вскинула руку.

Парень, полирующий стаканы, посмотрел на нее и отвернулся.

– Подождите, к вам скоро подойдут.

– Я про книгу! Можно ее купить?

– Книжный магазин этажом ниже.

Черт с тобой, сам виноват, решила она, преступно озираясь – как и прежде, на нее никто не обращал внимания. Женька прикрыла книгу своими учебниками, прижала всю стопку к груди и, лавируя между столиками, двинулась к выходу.

– А я как раз шла к вам! – улыбнулась ей девушка в форменной коричневой рубашке. – Ничего не закажете?

– Опаздываю, – не чувствуя губ, сказала Женька. – В другой раз.

– Простите. У нас сегодня настоящий аншлаг. Обязательно заходите еще!

«Это вряд ли, – подумала Женька и кивнула. Проклятая книга выскальзывала. Женька бочком вышла за дверь, и учебники рухнули на пол, а первый том вдобавок крепко пришиб ей палец.

– Ладно, отомстил, – буркнула Женька.

Уже не таясь, сунула его в холщовую сумку, собрала учебники и побежала.

* * *

Объявление, приклеенное прямо у домофона, гласило: «КУПЛЮ КНИГИ!» Обычно сюда ничего не клеили – для объявлений была отдельная доска, – это и привлекло Женькин взгляд. «Только в переводе Михаила Колодаря, для чтения ребенку». Ниже был указан номер телефона.

Дверь подъезда она открывала с крайне дурным предчувствием. Еле дождалась лифта, а в квартире, не разуваясь, влетела в свою комнату и распахнула книжный шкаф.

– Мам!

– Что? – отозвалась та с кухни.

– Где Колодарь?

Вода перестала литься. Мама заглянула, вытирая руки:

– Какой Колодарь? А, ты про книги. Так отдала.

– В смысле отдала?

– Там у женщины сын лежачий. У меня рука не поднялась деньги взять.

– Ма-ам, – простонала Женька, швыряя сумку в кресло, – мне они для курсача нужны, книги, вообще-то, не только мои были.

– Ты эту историю наизусть знаешь, – заметила мама.

Женька правда знала, но в другом переводе.

– И предупреждать надо. Ну, позвони ей, скажи, что поработаешь и вернешь.

– Так и скажу.

Женька набрала номер с объявления, перепечатав его с маминого телефона. Ответили почти сразу.

– Здравствуйте! Вы сегодня забирали мои книги… Хм. – Она посмотрела на экран. – Странно, сбросили…

Попробовала еще раз и вообще не получила ответа. Значит, не хотят отдавать, неудивительно, где еще найдешь таких дураков, почти полное собрание бесплатно, а про больного ребенка наверняка замануха, чтобы на жалость надавить. Женька глубоко вдохнула, медленно выдохнула – гнев так себе советчик – и набрала сообщение: «Еще раз здравствуйте! Я просто хотела сказать, что мама отдала вам не все книги, там не хватает самой первой, она сейчас у меня. Где и когда вам удобно встретиться?»

Телефон молчал минуту, две, три. Женька скроллила ленту, просто чтобы не написать что-нибудь мерзкое вдогонку.

«Там же через 15 минут».

Тон сообщения ей не понравился – ни здрасьте, ни спасибо, как будто она возвращала долг, а не делала одолжение. Первый том перекочевал на осиротевшую полку, а в сумку вместо него отправилась тысячестраничная «Бесконечная шутка».

– Мам, «там же» – это где?

– На остановке у АТС.

Женька шла к остановке и думала о том, что могло бы сделать ее счастливой. Чтобы Эрич ожила. Чтобы папа вернулся и не было у него никакой новой дочки по имени Женя. Женей звали папу и папину маму. Женьку назвали как бабушку. Вторую Женю – в честь папы. Бабушку любили не только родные, но и ученики, ее цитировали в научных работах, и даже в конспектах мелькала ее фамилия. Вторая Женя была маленькой и милой, и ее любили за это. Женька чувствовала, что проигрывает в любви старости и детству, будто она – выломанная доска в крепком и ладном семейном заборе, и если на бабушку опиралась отечественная антропология, то вторая Женя была как чистовик неудачной первой. Когда Женьке было столько лет, сколько сейчас сестре, папа учил ее стрелять по пивным банкам из пневматики на даче. А сестру возят в конноспортивный клуб, в бассейн и на теннис. Но ведь это были ее, Женькины, мечты! Из-за этого она чувствовала себя обворованной, даже иногда безотчетно проверяла карманы, а потом не могла вспомнить, что в них искала. Возможно, ее счастье в том, чтобы перестать так чувствовать? Ведь нельзя просто взять и отменить уже родившегося человека. Хоть бы звали сестру как-нибудь по-другому… Или это был бы брат. Женька всегда хотела брата, поделиться именем с братом было бы намного легче. И еще иногда хотелось стать такой же научной величиной, как бабушка, но ведь это годы, десятилетия работы. Вряд ли колдун Колодарь на такое способен… Как и сделать старушку Эрич снова живым щенком. Просто городская легенда. Нужно было исследовать ее, а не проверять на достоверность.

– Принесла?

На остановке перед Женькой возник пацан лет семи. Подошел и отчалил пустой автобус, но и оттуда никто из взрослых не появился.

– Ну, – сказала Женька и похлопала локтем по сумке.

– Покажи!

– Ага, – будто очнулась она, – щас. Родители где?

Пацан цыкнул дыркой на месте переднего зуба, натянул капюшон толстовки и махнул:

– П-шли.

Свернули во двор за магазином со странным названием «Барда». Женька, хоть и жила через дорогу, в эту сторону никогда не ходила. Пацан семенил впереди не оглядываясь. Она едва за ним поспевала. К тому же навстречу по узкой тропинке между гаражами и детской площадкой пер здоровенный тип, разминуться с которым не представлялось возможным – он с силой пихнул Женьку плечом и вроде как остановился. Почувствовав это, Женька ускорила шаг.

– Конь! – хрипло заорал здоровенный. – Стой! Сюда иди!

Женька вздрогнула, но, совершенно уверенная в том, что она не Конь, не обернулась. Зато пацан внезапно дал деру. Тот второй, обогнав ее в два прыжка, устремился за ним. Пацан петлял, как заяц, и все же дистанция неуклонно сокращалась. Непривычная к бегу Женька быстро начала задыхаться, однако пацана явно нужно было спасать. Собрав остатки дыхания, она оказалась прямо за спиной его преследователя и размахнулась.

Сумка с «Бесконечной шуткой» внутри описала дугу. От удара здоровенный споткнулся и ткнулся коленями в асфальт. Женька прижала сумку к груди и потрусила назад, к остановке. В случае чего можно было забежать в магазин, при свидетелях он ее вряд ли тронет. Из-за угла дома высунулась и цапнула ее за запястье тощая рука.

– Офигеть! – сказал мальчишка, ероша мокрые от пота волосы. – Ты Кабана уложила!

– Конь, Кабан… – задыхаясь, проговорила Женька. – Зоопарк какой-то.

– Это у меня фамилия такая. – Он приложил ключ к домофону, и только когда дверь подъезда закрылась за ними, Женьке стало по-настоящему безопасно. – Я Конев, а он просто Кабан. Зверюга.

– Что ему было от тебя нужно?

– Да, – отмахнулся мальчишка, – так.

Лифт поднялся на четвертый. После яркого уличного света разглядеть хоть что-нибудь в темноте прихожей не удавалось: перед глазами вспыхивали и гасли алые пятна.

– Водички принеси, а, – шепотом попросила Женька и наклонилась, чтобы разуться. Из комнаты доносился монотонный женский голос: там что-то читали, «Муми-тролль и комета», точно. Женька тихонько пошла на звук. Сильно пахло аптекой. В спальне с опущенными шторами под включенным торшером сидела женщина в цветастом халате, рядом, на тумбочке, аккуратной стопкой лежали Женькины книги, а из-под одеяла хлопал ресницами… тот самый пацан по кличке Конь!

– Что за цирк? – не выдержала Женька. От возмущения она сказала это в полный голос.

Женщина поглядела на нее непонимающе. Слабо повернув голову, Конь в точности скопировал ее взгляд.

– Он только что по улице скакал, еле угналась! Вставай, шутка не удалась!

– Водичка, – произнесли за спиной.

Еще один Конь как ни в чем не бывало протягивал ей стакан.

– Боже. Простите, я… – Комната качнулась и поплыла. Женька залпом выхлебала воду. Это все нервы, дереализация какая-то.

– У вас правда есть первая книга? – спросила женщина.

– Да.

– Но не с собой.

– Нет.

– И хорошо. Если бы взяли, все равно бы не донесли. Слышала, что еще никому не удалось собрать книги в одном месте.

В ее словах прослеживалась жутковатая истина: если бы Женька пошла на Кабана со снарядом другого веса, то сейчас, скорее всего, мчала бы на скорой в сторону Буяновской больницы.

Убедившись, что мальчик под одеялом задремал, женщина устало потерла глаза.

– Можете забрать свои книги. Не то чтобы я верила в эту… магию. Найти счастье – полнейшая глупость: то, что сегодня счастье, через десять лет беда. Нет, просто я сама когда-то начинала читать, и было так хорошо, что захотелось вспомнить.

– Есть идея, – сказала Женька быстрее, чем успела подумать, откуда возьмет на это время. – Я могу приходить и читать вашему сыну. Я пишу курсовую по «переводу колдуна». Заодно не потеряю время.

– Да? – Она выглядела растерянной. – Вы правда это сделаете?

– Мне не сложно. Меня, кстати, Женя зовут.

– А меня Елена. Женя, вы, может, чаю хотите?

– Пойду, пожалуй. Завтра загляну с первой книгой.

Нужно было серьезно пересмотреть расписание дня и, скорее всего, отказаться от подготовки старшеклассников к ЕГЭ по обществознанию. Женька второй год практиковала ее по зуму. Для очистки совести чтение вслух можно было записать в счет работы над курсачом.

Прокручивая это в голове, Женька добрела до своего дома. У подъезда стоял черный «Тигуан» папы. Обычно о визите он предупреждал заранее. Как только Женька вошла в квартиру и скинула с плеча сумку, на нее налетел орущий кудрявый ураган и повис на ней.

– Женя! Женя! Женя!

Она просто ненавидела, когда сестра так делала.

– Мы к бабушке, – сказала взъерошенная мама. Когда она обувалась, очки сползли на самый кончик ее носа. – Весь день на звонки не отвечает.

– Вик, не надумывай раньше времени.

Проходя мимо, папа хлопнул Женьку по плечу. Его жена тихо поздоровалась и вышла за дверь.

– Я с вами, – быстро сказала Женька.

Мама взглядом указала на все еще висевшую у нее на шее сестру.

– Нет! Я не буду с ней сидеть! Да вы издеваетесь?.. Хотя бы позвоните мне! – крикнула она им вслед. – Сразу! Да отцепись ты уже…

Телевизор в гостиной орал писклявыми голосами героев мультика «Коралина в Стране Кошмаров». На кухонном столе сиротливо стояли пустая баночка из-под любимого клубничного творожка сестры и три чашки с недопитым кофе. Сгрузив посуду в мойку, Женька положила на хлеб плавленый сыр и тонкие ломтики салями, щелкнула кнопкой чайника и в ожидании достала своего единственного Колодаря. Страницы раскрылись произвольно, между ними оказался сложенный вдвое тетрадный лист.

– Оп-па…

Странно, что она не заметила его, когда рассматривала книгу в кафе! Женька налила себе чай, сделала глоток и только тогда развернула находку: это оказалась записка. Пожалуй, даже письмо:

Привет! Если ты читаешь эти строчки, значит, я умерла…

Поперхнувшись чаем, Женька закашлялась до слез. Вытерла глаза и перечитала:

…значит, я уехала.

Вот же почерк у человека.

– Жук! – крикнула она сестре. – Сделай телик потише!

Ты, наверное, знаешь про «перевод колдуна». Это все правда! Наверняка в твоей коллекции не хватало именно этой книги. Угадала? Вот тебе еще одно подтверждение. Перед отъездом я разложила свои экземпляры в разных местах города, чтобы их нашли самые разные люди. На самом деле книги сами находят своих людей. А еще, уверена, с твоей коллекцией что-то случилось, и теперь она снова неполная. Магия уже началась, доверься ей! Прямо сейчас обними человека, который рядом, и спроси, куда он хотел бы пойти с тобой. Возьмите книгу и идите туда вместе. Желаю счастья и перемен, Ю.

P. S. Не благодари, мне самой подсказали.

«Милая, – написала в мессенджере мама, – с бабушкой все хорошо. Папа и тетя Катя повезли ее в клинику на всякий случай. Я пока здесь, надо окна помыть. На ужин пожарь котлеты, они в морозилке. Буду поздно. Уложишь Женю, если что? Завтра папа за ней заедет».

Женька отправила в ответ стикер со страдающим котом, но не особо огорчилась. Сейчас ее намного сильнее занимало другое.

– Жук!

Сестра прискакала, топая босыми пятками, под мышкой она держала розовую Кисси Мисси. Раскинув руки для объятий, Женька буквально услышала, как хрустит самой же ею выстроенный внутренний барьер. Или это был позвоночник?

– Сегодня ночуешь у нас, – сказала она, сдувая с носа пушистые кудряшки. – Вечером закажем фри и наггетсы. Хочешь, сходим куда-нибудь?

– В парк!

– Хорошо, в парк так в парк.

До парка можно было доехать на автобусе или пройти одну остановку пешком. Женька выволокла на улицу самокаты – сестра недавно научилась держаться на двухколесном, – и они покатили вдоль домов, рюкзак с книгой болтался за спиной, и, пожалуй, прогуляться было не такой уж плохой идеей: наконец-то тепло, в парке сейчас, должно быть, полно народу, можно покормить уток специальным кормом из автоматов, которые совсем недавно поставили у пруда. Или испытать психику сестры на прочность в комнате страха.

Сестра бросила самокат и сразу поскакала на качели. Воспользовавшись передышкой, Женька достала книгу и еще раз пробежала взглядом записку: и что же такого, интересно, она должна была здесь найти?.. На стенде уличного тира по-прежнему сидел тощий игрушечный кот – то ли никто не хотел его выиграть, то ли это было невозможно, но кот просиживал здесь уже который сезон, и сейчас Женька кивнула на него симпатичному парнишке с синей прядью в косой челке.

– Триста.

Женька отдала деньги, выбрала винтовку, зарядила ее пулькой и прицелилась в черный силуэт белки. Вопреки здравому смыслу, белка на стенде была крупнее орла, а орел больше барана. Прежде чем к нему подобраться, Женька выбила белку, ласку и волка, который стоял на скале, и попасть в него не составляло труда.

– Занималась где-то? – одобрительно сощурился парень.

– С папой на даче.

Баран напоминал черную точку с крошечной дугой-рогами. Женька выдохнула и плавно спустила курок. Черт, мимо…

– Ай, ладно, забирай! Так далеко еще никто не проходил.

– Спасибо!

Она подставила руки и поймала тощего игрушечного кота на лету. Обернулась к площадке, счастливо улыбаясь. Самокаты лежали там, где она их оставила. Сестры нигде не было. Солнце, как назло, стремительно переставало светить, вдоль дорожек зажглись фонари. Женька по кругу оббежала площадку, заглядывая под горки: в пруд сестра упасть не могла, тут мелко, да и люди бы увидели… Скорее всего, она сама не заметила Женьку у тира и пошла ее искать, хотя тир всего в трех шагах. Побегает и вернется. Нужно ждать здесь. А что, если кто-нибудь ее увел?..

Она подбежала к старику в жилете с эмблемой парка – тот как раз вытаскивал из урны пакет с мусором и грузил его в тележку, уже заполненную такими пакетами.

– Простите, вы здесь девочку кудрявую не видели? В черном платье.

– Сестренка? – Старик посмотрел на нее выцветшими глазами. Женька кивнула, еле сдерживая слезы.

– Она маленькая, ей шесть лет недавно исполнилось.

– Пошли, поищем твою сестренку… Как ее зовут?

– Женя.

– «Благородная», значит… – Старик медленно побрел по дорожке, Женьке же стоило огромных усилий не бежать. – Что ей здесь нравится? Куда могла пойти?

– Не знаю.

– А что она вообще любит?

– Не знаю. Зомби. Привидений. Котят. Да как все дети!

– Не очень-то вы дружите, правда?

– Ее назвали как меня, – не сдержалась Женька. Объяснять не хотелось. К счастью, он и не допытывался. Будто само собой разумеется, что у сестер могут быть одинаковые имена.

– Как ты думаешь, – спросил он вместо этого, – она сама бы выбрала такое же имя, если бы могла выбирать?

– Нет, конечно, – фыркнула Женька. – Она вообще хочет, чтобы ее называли Вещь. Как отрезанную руку из «Семейки Аддамс».

– Ах, Вещь! – Старик вздернул к небу палец и резко сменил курс – раздвинул кусты и скрылся за ними. Заинтригованная, Женька нырнула следом. – Вот эта Вещь?..

Сама бы она не вспомнила, хотя бывала здесь много раз: в глубине парка, у самой ограды, стоял павильон комнаты страха. На стене, между огромным черепом и криповым алым лицом, была нарисована Вещь. Внутрь обычно въезжала раздолбанная вагонетка, но сейчас она была накрыта брезентом, а на ступеньке павильона сидела…

– Твоя?

– Женя! – крикнула Женька.

Сестра тоже закричала:

– Женя!

Женька подхватила ее на руки – тощий игрушечный кот оказался зажат между ними – и обернулась, чтобы поблагодарить старика, но его уже не было рядом. Пожав плечами, она побрела обратно к тому месту, где валялись самокаты. Удивительно, но их так никто и не тронул, хотя площадка почти опустела. Парнишка из тира убирал винтовки и снимал со стенда призы.

– Прости, – подошла к нему Женька. Он узнал ее по коту и улыбнулся. – Тут дворник был, пожилой такой. Не подскажешь, как его зовут?

– Не-а, их тут много, вообще-то.

– Ко-ло-дарь! – крикнула женщина, запиравшая билетный киоск. – Михаил Иванович Колодарь, он сегодня первый день работал. Помог тебе?

Женька кивнула, а сама забыла, как дышать. Очнулась, только когда они с сестрой подъехали к дому и та попросила купить морожку в продуктовом через дорогу. В тумане дождалась, пока сестра выберет стаканчик в холодильнике, в тумане же расплатилась и пошла к выходу, не чувствуя ног.

Колодарь был рядом! Она могла бы спросить его о книгах, но вместо этого мямлила про имена и сестру, которая прямо сейчас неслась к самокатам с морожкой в руке и вдруг, не добежав, испуганно уставилась на Женьку.

– Ну че, где он живет?

Кабан плющил их самокаты подошвой ботинка и ухмылялся. Женька схватила сестру за плечи и задвинула себе за спину.

– Отдай. Я не знаю.

– Знаешь.

Он взялся за розовый пластиковый самокат сестры и одним движением скрутил с руля пластиковую фигурку пони, которая служила гудком. Сестра закричала, но Женька так на нее посмотрела, что она мгновенно затихла.

– Понятия не имею, – с нажимом повторила Женька. – Дай пройти.

– Чего к детям прикопался? – вступилась женщина с двумя банками пива в руках. – Отцу скажу – влепит тебе, мало не покажется.

Женька часто видела ее утром с балкона, когда та залпом высаживала первую за день за углом магазина, пока муж, точь-в-точь такой же щекастый и круглый, закупался полторашками.

– Все в порядке.

Женька выдернула самокаты из-под ноги Кабана и потащила сестру к пешеходному переходу.

– Он мне денег должен! – крикнул в спину Кабан. – Не отдаст – с тебя спрошу!

– А это кто? – твердила сестра. – Женя, это кто?

– Плохой человек. Он к нам больше не придет.

Она швырнула самокаты на пол в прихожей и зажгла свет. Отрезала «Тишины хочу» на просьбу включить мультики, пустила воду в ванну и, пока сестра туда загружалась, заказала еду.

– Доставка! – бодро сказали в трубке домофона.

Женька подняла брошенного сестрой тощего игрушечного кота и вместе с ним пошла открывать тамбурную дверь.

– Приятного аппетита, – сказал парень из тира. Достал из короба пакет и протянул ей.

– А это я, – глупо сказала Женька и показала кота. – Ну, я.

– Меткий стрелок! – узнал он и подмигнул.

– Ты когда-нибудь не работаешь?

– Бывают такие дни, да.

– Ясно, – сказала она. – Ну, пока.

– Давай, пока, – ответил он и нажал кнопку лифта.

Дома Женька посмотрела в приложении: его звали Батыр. Сестра жевала картошку фри и запивала чаем. Мама писала, что бабушку обследовали и отпустили домой, а она все отмыла и выезжает.

После ужина Женька скатала оставшуюся от фастфуда упаковку в шар, запихнула на дно мусорного ведра и прикрыла сверху пустым пакетом из-под кефира. Раньше кефир выхлебала бы Эрич, а теперь пришлось залить его в сестру. Женька лежала рядом с ней в своей комнате и скроллила чаты. Все писали курсачи. Ее собственный буксовал на титульном листе с именем автора и темой. Пришло сообщение с незнакомого номера: мем с подписью «У всех друг как друг, а у тебя курьер». Женька написала: «Отработал?» Батыр ответил: «Работаю». Тогда она написала: «А завтра?» И он ответил: «Тоже».

Сестра сопела в тощего игрушечного кота, и Женька погасила лампу. Она слышала, как мама отпирает дверь, заглядывает в комнату и тихонько идет к себе, но на то, чтобы встать и рассказывать, как дела, сил уже не осталось.

* * *

– Два часа назад уехали, мы не стали тебя будить, – сказала мама.

Женька проспала и не попрощалась. Она вспомнила, что вчера чуть не потеряла сестру в парке и забыла предупредить, чтобы та не разболтала об этом родителям, но теперь уже было поздно.

– Слушай. – Мамин голос стал серьезным, и Женька поняла: точно разболтала. – Вы вчера гулять ходили, да?

– Да, – сказала она в подушку.

– Раньше вы никуда не ходили вместе. Жене очень понравилось с тобой гулять.

– А, ну… – сощурилась она, глядя в яркое небо за приоткрытой шторой, – погода хорошая, она сама попросила.

– Спасибо. Поступок взрослого человека. Но вот этого…

Она помахала бумажным пакетом из-под фастфуда, и Женька скорчила гримасу: упаковку она выкинула, а пакет забыла под зеркалом в прихожей.

– …можно было заказать побольше, чтобы матери на завтрак осталось.

Женька разблокировала телефон, увидела время и сорвалась собираться. Пока натягивала джинсы и свитер, скроллила сообщения: «Че, как курсач? Нужна помощь – пиши» – от Леши, консультации с преподами, списки литературы, оформление, «Приходи пострелять, сегодня народу не будет». Быстро написала: «Приду!» – и влетела в кухню; мама тоже читала в телефоне новости, время от времени опуская чашку с кофе на первый том в переводе Колодаря.

– Ну, мам…

– Ой, прости. Прости, пожалуйста. Яичницу будешь?

– Потом, – сказала она, прежде чем отпить из маминой чашки. Схватила книгу и стала обуваться, одновременно бросая в сумку книгу, наушники и телефон. – Скоро вернусь.

– Так выходной же! – крикнула мама, когда Женька уже запирала дверь.

У кого как. За неделю, если не пропускать и не отлынивать, можно было читануть лежачему мальчику все пять томов. Нужно было еще запустить опрос для тех, кто в курсе легенды, собрать кейсы из открытых источников, проследить похожие сюжеты, понять, как их актуализация связана с социальной и политической ситуацией, поговорить с бабушкой (зачеркнуто), поговорить с Еленой как самым очевидным респондентом в области счастья, поговорить с редакторами издательства, если получится их найти, поговорить с самим Колодарем, если получится его найти.

– А! Не надо! Не надо!

Женька прислушалась в поиске источника звука и свернула к закрытому недавно корпусу школы: через калитку можно было попасть на территорию и стадион, но само здание с сентября пустовало.

– Не надо, пожалуйста-а! – кричали с крыши.

Женька посмотрела туда и тоже крикнула:

– Э!

Пять этажей, а внизу – асфальт. Проходившая мимо старушка с померанским шпицем задрала голову и охнула:

– Да что ж такое?

Трое рослых ребят резво убрались с края. Четвертый, мелкий кажется, остался и плакал. Женька забежала за угол – они по очереди спрыгивали с пожарной лестницы и уходили через незапертую дворовую дверь.

– Кабан, – сказала она, – или как там тебя.

– Че, – оскалился он, – вернуть пришла?

Она надеялась только, что старушка не убежала, а шпиц натаскан на защиту, как Эрич, которая прыгала на ватный рукав, когда тренер только пытался схватить Женьку за локоть.

– Сколько и за что он должен?

– Ему доверили работу, а он не сделал. Тридцатку с процентами, но тебе, так и быть, скидка.

– Вот. – Количество складок на его лбу, когда Женька протянула книгу, вполне могло потягаться с ценой жизни мальчика по прозвищу Конь. – Она стоит меньше, но не намного. – Женька погуглила сама и показала цену на экране телефона.

– Фантик, фас! – тоненько приказали за спиной – и на штанине уходящего Кабана повис рыжий шерстяной комок. Тот стряхнул его, не глядя, и вышел за калитку.

– Тридцать, – сказала Женька, когда мальчишка скатился с лестницы, размазывая по лицу сопли и слезы. – Это до фига, так-то.

– Я не брал себе ничего. Я положил, где сказали. Кто-то другой нашел.

«Женя, – написала Елена, – вас ждать? Сын все время о вас спрашивает».

«У меня больше нет первой книги, – набрала она и добавила: – Извините».

* * *

– Я запортачила курсач.

– Да? – удивилась бабушка. Она сидела в кресле с альманахом «Фольклор и антропология города» на коленях и лупой в руках. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Вместо исследования я ввязалась в остенсию¹.

– Так. – Бабушка отхлебнула чай из гигантской кружки в горошек.

Женька грустно сделала то же самое.

– И что тебе это дало? – поинтересовалась бабушка.

– Одни проблемы. Я потеряла время. Хотела помочь людям, а вместо этого чувствую, что всем должна. Елене этой, я как будто дважды ее обманула. Ее второму сыну, который вообще в такую фигню влез, что мне в его возрасте даже в голову бы не пришло… Но хуже всего то, что я поверила. Я даже переводчика встретила, ба. Колдуна из легенды. Но эти книги как жидкость – просто вытекают из рук, наверное, их действительно невозможно собрать.

– А еще?..

Женька задумалась. Она думала так долго и тщательно, что даже перестала слышать раскатистое тиканье ходиков.

– Ну, с сестрой помирилась. Нет, не так, мы и не ссорились. Примирилась, что ли. Встретила одного хорошего человека… Но все это никак не приближает меня к курсачу.

«Магия уже началась, доверься ей!»

– Ба, я пойду, попробую хотя бы введение написать.

Черт с ней, с остенсией. Поработаем с тем, что есть, во всяком случае она точно не первая, кто попытался проверить действие «перевода колдуна». Прямо с телефона Женька запостила поиск тех, кто что-нибудь слышал о такой легенде, и свернула в парк. В будний день здесь было пустынно. Мамы катали коляски вдоль пруда, билетная касса была закрыта, аттракционы тоже. Женька купила в автомате пакетик корма – в подарок аппарат бесплатно выдал брелок с уткой, и она спрятала его в карман, чтобы при встрече подарить сестре. Пока утки подъедали овес, Женька краем глаза наблюдала за уличным тиром – тир был открыт, но есть ли кто-то внутри, она не видела. Еще немного посмотрев на птиц, она отряхнула руки и подошла.

Батыр сидел за стойкой, над чем-то склонившись – Женька видела его темноволосую макушку. Покашляла – никакой реакции. Вскинула винтовку, посмотрела в прицел на точку-барана…

– Ой, привет! – сказал он и положил книгу, которую читал, обложкой вверх.

Женька заморгала, но ничего не исчезло.

– Откуда она у тебя?

– Да вчера тут компания одна была, они забыли. Ничего такая, интересная.

– Батыр, – произнесла Женька и задержала дыхание. – Можешь отдать ее мне?

Несколько секунд он смотрел на нее молча, а затем медленно улыбнулся.

– Без проблем. Если спросят, скажу, что не находил. Они все равно в таком состоянии были, что не вспомнят.

– Блин. – Она прижала первый том к груди, до сих пор не веря, что все вот так просто решилось. – Ты даже не представляешь. Можно тебя обнять?

Он пожал плечами, мол, конечно, и Женька шлепнула его по спине Колодарем, которого не выпускала из рук. Это был ее Колодарь, точно. Из середины торчал край письма бывшей хозяйки книги. Сама для себя внезапно Женька спросила:

– Хочешь, сходим куда-нибудь?

– Пошли, – легко согласился он. – Только закрою, у меня все равно перерыв… Ты потеряла чего?

– А? – не поняла Женька и тут же заметила: она опять обхлопала карманы движением курильщика, хотя не курила. Конфет туда положить, что ли…

Батыр шагал целеустремленно – он явно куда-то ее вел. Женька подставляла лицо солнцу, обнимала книгу и думала о том, что, если бы он не написал, она бы не пришла сюда сегодня, а сидела бы за ноутом без Колодаря, этого дивного солнца и самого Батыра – отчего-то очень хорошо было смотреть на его красные кеды, синюю прядь в волосах и нос с горбинкой.

– У тебя есть еще работы?

– Тебе кажется, этих мало? – Он сделал вид, что задумался. – Вообще-то, есть одна. Я чтец.

– Ого! И что ты читаешь?

– Начитываю. Все что угодно. Рассказы, романы… Повести. У приятеля студия в подвале, вот там я и начитываю.

– И тебе за это платят?

– Да, но не так, как за все остальное. Просто хобби. – Он отсалютовал охраннику парка, который скучающе курил возле своей будки. – Привет! – это уже охраннику. – Прогуляться можно?

Охранник смерил Женьку взглядом и кивнул на полосатую ленточку, протянутую от столбика к столбику. Батыр нырнул под нее первым и протянул Женьке руку.

– Не бойся. Все уже проверено, на днях откроют для посетителей.

Она не боялась. Присела, пробираясь на ту сторону – под ногами был деревянный настил. Рукотворная тропа плавно забирала вверх, пока они не оказались на высоте в полдерева. Воздушный путь кольцом охватывал весь парк и прятался в ветвях, поэтому раньше она его не замечала.

– Вау! – сказала Женька и достала телефон, чтобы сделать несколько снимков с высоты.

– Экотропа. Только не выкладывай никуда пока что, у меня неприятности будут.

– Окей. – Она убрала телефон. – Так значит, чтец. А есть книга, которую тебе очень бы хотелось озвучить, но пока не получилось?

– Да, – признался он застенчиво. – Ту, что у тебя в руках. Я начал читать, пока ждал тебя, и буквально услышал…

– Стой, – сказала Женька. – Подожди.

На небольшой смотровой площадке прямо перед ними топтался Михаил Колодарь. На этот раз на нем была не униформа, а белоснежный костюм, но Женька все равно его узнала. Он всматривался в ветви деревьев через бинокль и, казалось, был поглощен этим.

– Он! – шепотом пояснила она для Батыра, тыкая то в книгу, то в колдуна. Одними губами сказала: – Переводчик! – И добавила обычным голосом так, что Колодарь подпрыгнул от неожиданности: – Здравствуйте, Михаил Иванович!

– Здравствуйте… – обернулся тот и перевел взгляд с Батыра на Женьку. – Мы знакомы?

– Вы мне сестренку помогли найти! – напомнила Женька в ожидании, что вот сейчас он ее узнает. Но в бледных глазах старика по-прежнему читалось сомнение.

– Да? Может, и помог… Надеюсь, вы не в обиде.

– Конечно нет! Михаил Иванович… – Она радостно выставила перед собой книгу, правда, в лице Колодаря при виде книги ничего не изменилось. – Расскажите, пожалуйста, про нее!

– А-а… – Женьке показалось, что он несколько сник, даже ростом уменьшился. – Книги для Софьицы… Все спрашивают. Нечего рассказывать.

– Кто такая Софьица? – выпалила Женька, чутьем будущего антрополога нащупав верный курс. Батыр предупреждающе сжал ей локоть, но ее было не остановить.

– Дочь. Болела она… – Колодарь заозирался, будто ища поддержки. Вскинул бинокль: – Дубонос. Видите? Там дубонос! – И снова прозрачно посмотрел на Женьку. – Она читала в оригинале, пока еще могла. Рассеянный склероз. Потом я ей читал. Когда перестала понимать, я ей по-русски читал, она еще узнавала слова. Она просила читать ей постоянно. Я читал, читал. И Софьица поправилась.

– После рассеянного склероза? Но это невозможно.

Колодарь только руками развел.

– Многие верят, что ваши книги заколдованы.

– Заколдованы? – переспросил Колодарь. – Кем?

– Вами. Вот, прочтите.

Женька протянула ему записку. Колодарь взял ее дрожащими руками и почти сразу вернул, кажется, он ничего не понял. Батыр тянул Женьку идти дальше, но она отказывалась сдаваться.

– Почему вы больше не занимаетесь переводами?..

– Я и не занимался никогда. Просто читал Софьице. Она потом уже попросила записать. Я диктовал, а она печатала. Она редактором была, Софьица моя, пока не уехала в Тель-Авив.

– Читали? Вслух?..

– Жень. Идем. Да идем же. – Она оглядывалась и оглядывалась на старика до тех пор, пока его еще было видно. – Ясно все.

Было ясно и неясно одновременно.

– Он не колдун, Жень. Никакой магии нет.

– Никакой магии нет, – повторила Женька, глядя на Батыра снизу вверх. – Или она есть, но даже сам Колодарь о ней не знает. Слушай. Давай запишем эту аудиокнигу. Вместе.

* * *

– Вы можете включать ему запись сколько угодно раз. И ускорять, замедлять или ставить на повтор. Это аудиоспектакль, мы сами сделали его по переводу Колодаря. Он читал книгу своей больной дочери – и книга ей помогла.

– Да? – спросила Елена, все еще сомневаясь, но все-таки воткнула флешку в ноутбук.

Музыку написал звукач – приятель Батыра, и, на Женькин взгляд, она подходила идеально. Пролог читал сам Батыр, затем они читали по ролям, и оба вжились, Женька ощущала на коже электричество всякий раз, когда смотрела на него за соседним микрофоном – он взмахивал руками, прикрывал глаза, кривлялся, – и ей хотелось чувствовать так же, выглядеть так же, звучать так же. Несколько дней подряд они выходили из студии в сумерках и разъезжались в разные стороны – он спускался в метро, она садилась в автобус, но продолжала слышать и видеть его, а дома размечала ударения в книге и заранее представляла, как он прочтет текст. Время от времени она заказывала доставку, но Батыр не приходил; утром доезжала до парка, но в тире его тоже не было; он как будто сосредоточился только на их общей работе, за которую заведомо не получит денег. По ночам Женька писала курсач, ей теперь не спалось, и то, что они читали днем, подсказывало строчки, которые она набирала ночью, – безумно хотелось показать их бабушке, но пока что было рано.

– Женя, – сказала Елена, кажется, она пыталась не заплакать. – Женя, спасибо вам, это такой труд…

Женька забрала у нее второй том для озвучки и подготовилась: расставила ударения в первых главах. Как обычно, к семи утра приехала на студию, но Батыра все не было и не было.

– Они вспомнили, – надсадно усмехнулся он в трубку, когда она позвонила узнать, все ли в порядке. – Вспомнили, где оставили книгу. Я? В хирургии, в Буяновской. Я тебе не особо нужен. Ты можешь дочитать сама.

– Нужен, – сказала Женька. – Это моя вина. Я виновата.

– Не парься. Давай, до связи.

Она механически обшарила карманы и нашла брелок с уткой.

– Каримова не ждем? – раздался в наушниках голос звукача, когда Женька села перед микрофоном.