Читать книгу: «Другие»
За окном грустно капал день, и его настроению прекрасно аккомпанировала доктор Света:
– У нас ещё не придумали лекарство от этого… На сегодняшний день невозможно найти решение, – сказала доктор Света после осмотра моей сестры.
– Мама говорила мне, что нет ничего невозможного, – возразил я.
– Это правда. Но на всё возможное нужно время. А у твоей сестры его нет.
На самом деле у меня не было повода сомневаться в докторе Свете. Даже несмотря на то, что, если верить слухам, она научилась врачеванию самостоятельно, по книжкам и немного по больничным сериалам. Всё же я доверял доктору Свете, потому что она была опытным врачом, да и к тому же в наше время сложно найти хоть какого-нибудь лекаря.
– Ладно, – я начал ставить точку, которую все ждали, – Попробую найти решение. Сколько у нас с Виолеттой времени?
– Вот, возьми. Это поможет оттянуть самое страшное на семь дней, – словно приговор вымолвила доктор Света и протянула бумажку с диагнозом и рецептом.
– Спасибо Вам, – поблагодарил я доктора Свету, и проводил её.
Дверь закрылась, и я услышал со слегка наигранной радостью голос сестры:
– Максимо, давай проведём эти дни весело, как раньше, играя в наши глупые детские игры.
Я сердито посмотрел на свою пятнадцатилетнюю сестру-двойняшку и сразу же услышал ответ на мой взгляд:
– Да, я понимаю, начало лета не задалось, и дождливая погода не радует, а тебе ещё хочется с мальчишками погонять в футбол. Но давай проведём эти дни вместе, а не порознь, – слова Виолетты резанули моё сердце. Эта фраза сестры двойняшки заставила меня стать старшим братом, несмотря на то, что Виолетта родилась на целый час раньше меня. Но, кажется, за последние два дня я не только по часам, но и по годам сильно обогнал её.
– Ладно. Сейчас я только схожу в аптеку, поищу вот эти пилюли, порошки и что там ещё, – сказал я, пытаясь разобрать почерк доктора Светы. При этом накинул на себя любимую, поношенную в локтях куртку.
Идя по мокрой бесцветной улице, я наткнулся на знакомый голос. Это был Сашка, местный, слегка хулиганистый парнишка.
– И когда ты поменяешь свою старую куртёнку? – через издёвку Сашка поприветствовал меня. – Всегда узнаю тебя по её скудному коричневому кожзаменителю. Эх, сколько уже носишь? Лет пять, по-моему?
– Пока совсем по швам не разойдётся, пожалуй, ещё пять лет поношу, – поддержал я его стёб.
– Что, поник? Первый день лета же, – бодро, не по погоде спросил Сашка.
– Да там… – я замешкался, не желая делиться тяжестью с Сашкой. Но вспомнил, чему научился у своей мамы: говорить все свои желания и чаяния вслух. Ведь мир полон хороших людей. А если делиться мечтами, то, возможно, они воплотятся быстрее, благодаря помощи и подсказки. Так и было. Я рассказывал свои мечты и переживания, а спустя время, с подачи неравнодушных людей, сразу же находилось решение.
– Сестра чем-то заболела. Доктор Света сказала, что не излечить.
– Прям таки не излечить? – недоверчиво выпалил Сашка-хулиган.
– Ну да… – попав под его лёгкую жизненную волну, ответил я.
– Тогда тебе надо проникнуть к “другим”. Я слышал они изобрели универсальное квантовое лекарство ото всех болезней.
– К “другим”? – я с удивлением переспросил Сашку.
– Да, именно к ним. У них вон сколько придумано. Они же, типа, способнее нас. Ну, по мозгам, – стуча пальцем по своей голове, обосновал своё предложение Сашка.
– Как… Как вообще к ним можно попасть? – от испуга я начал заикаться.
– Есть один вариантик. Правда, он сыроват ещё.
– Говори! Говори скорее! – торопил я Сашку.
– Видел однажды, как старшики пытались проникнуть к “другим” в продовольственных ящиках. Ну ты знаешь в перевалочном пункте, где мы обмениваемся товарами с “другими”. Правда, об успехе этой затеи я не слышал.
– А покажешь как? – с надеждой спросил я.
– Не вопрос. Для друга и дела… – сразу согласился Сашка. – Давай так. Через тридцать минут встретимся у перевалочного пункта. У них ровно в 13:00 начинается передача наших орехов и бананов.
– Договорились! Сейчас мигом в аптеку и буду на месте, – с нетерпением согласился я.
– Добро! – подмигнув, сказал Сашка и подтянул свои не менее потрёпанные, чем моя куртка, штаны. После чего его силуэт скрылся во влажной серости.
Дальше уже не помню, как я так быстро очутился рядом с сестрой двойняшкой. Видимо, полностью утонул в мыслях о предстоящей мне авантюре.
– Ты что так суетишься? – допытывалась до меня сестра.
– Виолетта. Можно я скажу напрямую?
– Конечно. Между нами только так и надо.
– Я очень переживаю за тебя, – я начал издалека признаваться Виолетте в своей затеи. – Точнее о том, что потеряю тебя. Я очень хочу провести эти дни с тобой…
– Но у тебя футбольный матч, – перебила меня Виолетта.
– Какой ты что! – с обидой гаркнул я на сестру за то, что она допустила малейшую мысль, что футбол для меня может быть важнее, чем время с ней. – Так вот, – успокоившись, продолжил я, – больше всего на свете эти дни я хочу потратить на поиски лекарства для тебя.
– Но доктор Света… – перебила меня сестра.
– Да, я знаю. Но она не всезнающая, – перебил я Виолетту.
– А кто же всезнающий? – немедля спросила сестра.
– "Другие”, – ответил я.
– Нет! Это опасно! Никто не знает, что они с тобой сделают. Они плохие, – с тревогой в глазах пыталась отговорить меня Виолетта.
– Это всё мнения, и ни единого факта, – я парировал её возражения.
– Но и ни единого опровержения, – продолжала возражать сестрёнка. – И как ты вообще к ним попадёшь?
– Есть один вариантик.
– Один вариантик?! – возмущённо прикрикнула на меня сестра, показав, кто тут всё-таки старше. – Ты готов потратить оставшиеся дни на вариантик?!
– Да. Всё решено. Я к “другим”. Найду лекарство и обратно, – твёрдо сказал я.
– Максимо… – с тревогой в голосе обратилась ко мне Виолетта.
– Я знаю. Слышал про их опыты над людьми. Но я не хочу потерять тебя, – прервал я сестру на полуслове.
– При малейшей опасности – сразу домой, – Виолетта дала мне строгий сёстринский наказ.
– Обязательно, – сказал я, стараясь придать уверенный вид своему лицу и успокоить сестру. – Ну всё. Мне пора, – не затягивая, сказал я и, крепко обняв сестру, выбежал из дома.
Разрушая лужи, заполнившие побитые временем улицы, я ничего не чувствовал, кроме пучка мыслей о неведомом ранее мне деле.
– Ты на целую минуту опоздал, – поругал меня Сашка, когда я добрался до перевалочного пункта. – Помни, в таких делах нужна чёткость. Секунда может решить всю твою судьбу.
– Понял, – извиняясь, ответил я.
– Так вот, видишь? Это коробки с бананами. Они первыми поедут к обменному пункту. Затем вот эти ящики с орехами. Один из них и будет твоим транспортным средством на территорию “других”, – объяснил Сашка, при этом достал мини гвоздодёр и начал выкорчёвывать крышку деревянного ящика. После нескольких попыток открыть ящик, ореховый запах возвестил об успехе. Это был фундук в скорлупе. Сашка быстрыми движениями, словно пёс, роющий землю в поисках когда-то закопанной кости, выкопал для меня ямку. Он так умеючи расправлялся с орехами, что мне на мгновение показалось, эта ореховая затея для Сашки была не в первой.
– Залазь! – скомандовал Сашка.
Я покорно выполнил его указание. И он начал засыпать меня ядрёными плодами. Звук от работающей вытяжки позволил укрыть нашу орехово-гремящую затею. Оставив моё лицо открытым, Сашка сказал:
– На территории “других” остался научный центр. Именно там может быть лекарство.
– И как его найти? – спросил я.
– Не знаю. Ищи самое современное здание. Слышал лишь, что до разделения на своих и “других” этот научный центр назывался “Заслон”. Может быть, на здании ещё осталась табличка с названием, – предположил Сашка и сразу же продолжил: – Помни, обратно вернуться намного сложнее. Наши боятся перенести от “других” всякую заразу, поэтому всю их продукцию хорошенько промывают и дезинфицируют.
– Что именно делают? – пытаясь подготовиться к будущему, спросил я.
– Я не знаю, – на этих словах Сашка засыпал моё лицо орехами. И как только он взял крышку от ящика, чтобы закрыть меня, я от нехватки воздуха не выдержал и резко вынырнул из орехового пруда.
– Что случилось? – возмущённо спросил Сашка.
– Воздуха не хватает, – задыхаясь, ответил я.
– Так. Сейчас подожди, – отрезал Сашка и решительно пошёл к мусорному баку с намерением закончить начатое.
Покопавшись в мусорном ящике, он что-то нашёл и подошёл ко мне.
– Всё. Сейчас решим вопрос, – сказал Сашка, показав в своей руке зелёную трубочку для напитков. – Ныряй, – приказал Сашка и, надавив на мою грудь, уложил меня обратно в ящик. Затем засунул трубочку мне в рот и вновь завалил меня ореховым одеялом. Гладкие скорлупки слегка давили на мои веки, но дыханию ничего не мешало. Через трубочку поступала тонкая струя воздуха.
Сашка закрыл крышку и через секунду сразу открыл. Затем сказал:
– На, возьми. Оставлю тебе гвоздодёр. Я слегка наживлю крышку гвоздями, чтобы не вызвать подозрения. А ты слушай голоса и шаги. Когда пройдёт две минуты тишины, открой крышку с помощью гвоздодёра, – на этих словах Сашка погрузил инструмент в ореховую массу, примерно в район моей правой руки. Затем накинул крышку на ящик и быстренько заколотил её кирпичом на четыре гвоздя.
Послышались взрослые голоса.
– Ну всё, я сматываю. Тебе удачи, – сквозь деревянную крышку сказал Сашка и убежал.
Голоса становились громче. Оборудование заработало. И мой ящик затрясло. Совсем не понимая своего местоположение, я ждал двух тихих минут. В это время, словно шпатлёвка по стенам, только одна мысль размазывалась в моей голове: “Что я знаю или слышал про “других”:
– Они рождаются иными, с каким-то отличным геном. Из-за этого у них есть особенность: они умнее нас. Легче и быстрее всё запоминают. Их мозг постоянно рвётся к новым знаниям.
Ещё в их организме хорошо мутируют и создаются новые вирусы. Из-за этого мы боимся заразиться от них неизлечимыми болезнями. Хотя никто ещё толком не доказал, что новые вирусы опасны для нас.
И так как «другие» больше, чем мы, подвержены всякого рода заболеваниям, они, дабы спастись, развивают свои технологии и медицину семимильными шагами.
Мы изолировались от них. Точнее изолировали их от нас в небольшой город, называемый запретгородком. Из-за этого они вроде как злы на нас.
Также у «других» есть какие-то вещи, продукты. И у нас есть какие-то. Поэтому мы с ними производим натуральный обмен. Точно знаю: мы у «других» чаще всего берём новые технологии и лекарства.
Многое из этого – суждения и догадки, которыми нам нравится оправдывать свою брезгливую позицию по отношению к «другим».
Вдруг ящик остановился, и я услышал два мужских голоса. Одного громкоговорящего рабочего, мне удалось расслышать:
– Давай проверим, вот этот ящик!
– А если он указал на мой… – после этой мысли моё сердце ещё сильнее заколотилось.
Застонали гвозди, вбитые в доску.
– Фух, это не мой, – обрадовался я.
– И этот давай, – постучав уже по моему ящику, сказал один из мужиков.
– Хорошо, – согласился более тихий, но при этом близкий голос.
Легко отгвоздив крышку моего ящика, он поводил рукой по верхнему слою ореховой продукции.
– А это ещё что такое? Мусор какой-то! – сердито сказал рабочий и резким движением руки вытащил из ореховой толпы мою дыхательную трубочку, тем самым оставив меня без кислорода.
Я слегка приоткрыл рот, пытаясь всосать воздух. На этот раз мне удалось втянуть и наполнить лёгкие на половину.
– Ничего, скоро мы сами будем выращивать фундук. И больше не будем получать их мусор, – слегка сердито сказал мужик и набросил деревянную крышку сверху моего ящика.
Мне в рот упало два орешка. Это затруднило моё дыхание, поэтому я аккуратно перекатил их в левую щёку.
Ещё немного пошумев, рабочие хлопнули железной дверью, и я погрузился в тишину.
По совету Сашки я насчитал чуть больше двух тихих минут и принял решение выбираться из ящика.
Глаза соскучились по свету, и только прищур помог адаптироваться и увидеть лаконичные стены амбара.
– Мужики забыли выключить освещение, – мысленно обрадовался я. – А нет, это датчики движения реагировали на меня, тем самым не позволяя белым лампам отдыхать.
Железная дверь амбара, возвестившая о прощании с рабочими, была безнадёжно заперта. Изящные створки ворот также были обездвижены задвижкой с навесным замком.
Стены были собраны из одинаковых белых квадратов, а металлические профили скрепляли их между собой. В общем, стены этого амбара были похоже на подвесные потолки в офисных помещениях. Всё было идеально одинаковым. Только в одном месте у стены на полу была лужа. Я попробовал надавить на нижний, слегка отсыревший квадрат, чтобы посмотреть на источник воды. Но он не поддавался. Рабочие, собравшие эту конструкцию, не лентяйничали, ответственно возвели стены амбара, плотно соединив все компоненты между собой.
– Как же мне выбраться отсюда? Гвоздодёр! Точно. Ах, Сашка. Ну, хитрый сурок. Знал наперёд, что пригодится его инструмент.
Я просунул утончённую лапку гвоздодёра между квадратом и профилем. Затем, изрядно потрудившись, у меня получилось развалить тесный союз и вытащить один квадрат из стены. После чего мои щиколотки почувствовали прохладу, а ушей коснулся шум дождя.
– Неужели есть сообщение с улицей? И вправду, за декоративным каркасом снизу в бетонной стене был пробит небольшой проём. Щель между стеной и полом помогала дышать амбару и берегла его от плесени, – я сделал вывод, после чего решил хорошенько продумать свои дальнейшие действия:
– Голова вполне пролезет. Надо только подлезть снизу, как это обычно делают мужики, когда собираются ремонтировать машину: ложатся и ныряют под неё.
– Хорошо, что нет решётки. Осталось просунуть голову и вытащить тело наружу, – я мысленного проговорил свой дальнейший план действий и лёг на спину для того, чтобы потихоньку начать просовывать свою голову между стеной и полом.
– А-а-ай! Что это? – выкрикнул я, чувствуя, как что-то острое полоснуло кончик моего носа. Кровь потекла словно вода из плохо идущего фонтанчика. И ручеёк, потёкший из кожи носа, прочертил тёплую линию на щеке. Особо не обращая внимание на порез, я продолжил ползти, словно змея, перевернувшаяся на спину. Спустя минуту голова пролезла и дождик закапал на моё лицо.
– Как вытащить всё остальное? – я задался вопросом, наблюдая, как капли дождя приближались ко мне и разбивались об моё лицо и асфальт, на котором лежала моя голова в неподвижном состоянии.
– Нет! Ещё тебя не хватало! – крикнул я, когда любопытствующая собака подбежала к моей голове и начала активно лизать мой лоб. – Ладно хоть не решила справить нужду на мою и без того мокрую голову.
Собака-лизун оказалась хорошим раздражителем, чтобы как можно скорее явить себя на свет из стены.
– А вот и я! – захотелось сказать запретгородку, после того, как я принял вертикальное положение.
Я подошёл к водосточной трубе и дождевой водой смыл кровь, пот и собачьи слюни. Мохнатый друг, естественно, никуда не ушёл. Как я понял, ещё будучи в лежачем положении, это был пёс. Он с большим интересом наблюдал за процессом моего мытья, как будто сам хотел научиться приводить себя в порядок человеческим способом.
На небе по небольшому просвету было видно, что полдень позади. А значит, мне надо поскорее отыскать научно центр под названием “Заслон”.
Мохнатый друг Лизун решил проследовать за мной. Видимо, почувствовал, что я ещё не обедал и моя цель обязательно должна быть еда, а значит, ему точно что-то перепадёт.
– Но нет, дружок, у меня есть дела поважнее. И если потребуется, я не буду кушать день, два… В общем, до тех пор, пока не достану лекарство.
Домики "других" были собраны из таких же квадратов, из которых был создан амбар. Только их дома складывались в более сложную конструкцию, словно возвели стеллажи на современной выставке.
Пёс, словно экскурсовод, вёл меня по мокрым улицам. А я шёл за ним. Но ни одной зацепки, чтобы понять, в каком направлении двигаться за лекарством для Виолетты. Даже дверей и окон не было.
– Может, эти дома и есть научный центр? Надо только понять, как проникнуть внутрь, – предположил я.
Неожиданно мой лохматый “гид” услышал какой-то знакомый для себя лай и решил ринуться к источнику звука. При этом он не забыл попрощаться со мной, лизнув пару раз мои пальцы.
– Странно, за полчаса хождения не встретить ни одного человека, – пролетела мысль в моей голове. Как вдруг вдалеке послышались одинокие шаги. Приближающийся силуэт раскрыл парня со слегка длинными волосами, которые свисали по бокам. Оглядев меня, парень сказал:
– Пойдём со мной, – произнёс незнакомец, и я молча согласился и пошёл за ним. А что ещё мне оставалось делать…
– Накинь капюшон, – парень безотлагательно скомандовал мне. После чего я закрыл голову капюшоном. Незнакомец посмотрел на меня и ещё сильнее закрыл моё лицо. Да так, что мои щёки совсем спрятались от окружающих нас домов.
– Куда мы идём? – набравшись смелости, спросил я.
– Как дойдём, я всё тебе расскажу, – отрезал парень.
– Ну ладно, ждём пока дойдём, – пролетела недовольная мысль в моей голове.
Я покорно шёл за ним, сворачивая то налево, то направо. И хотя домики были сложены в разнообразные многоугольные формы, из-за одинаковых серых квадратов в моей голове никак не могла запечатлеться общая картина запретгородка. Невозможно было расставить визуальные маячки, чтобы по ним вернуться к нулевой точке – к амбару.
– А почему на улице никого нет? – поинтересовался я.
– В это время в отвергнутом городе сиеста, – спокойно ответил парень.
– Это что такое? – спросил я.
– Сиеста, это обязательный послеобеденный сон. Таким образом, мозги лучше работают. Перезагружаются после активной мыслительной деятельности в первой половине дня, – на этих словах сопровождавший меня парнишка, примерно моих лет, остановился около одного домика из квадратов, достал плоскую отвёртку и отлучил нижний серый квадрат от конструкции, примерно так же, как и я в амбаре, только совсем не оставив следов.
– Ныряй, – снова скомандовал парень.
Я уже по традиции покорно, словно цирковой тюлень, выполнил команду своего “дрессировщика”.
– Давай, давай. Смелее вперёд, – подталкивал меня парень.
– Там темно! – я наконец-то позволил себе немного возмутиться на приказы безымянного командира.
– Как доползёшь, у меня появится возможность включить свет, – парень непринуждённо парировал моё недовольство.
– Ну как можно было не довериться его логичным доводам? – я мысленно оправдал своё повиновение, после чего пополз дальше.
Включился свет. Я резко встал с четвероногого положения, чтобы показать, что у меня есть хоть какое-то достоинство и собственное мнение на его команды.
Мы очутились в уютной, при этом по-мальчишески не убранной комнате. Стол, стулья, кровать – всё было выполнено из уже привычных этому городку квадратов и прекрасно встраивалось в интерьер комнаты.
– Я Альфред, – протянув свою кисть для рукопожатия, впервые приветливо обратился ко мне довольно обычной внешности парнишка.
– А меня Максимо зовут, – суховато ответил я.
– Ты отторженец, – не дожидаясь паузы, спросил меня Альфред.
– Кто?
– Ну, то есть не здешний. Там, за оградой живёшь, – уточнил Альфред.
– Что это сразу видно? – слегка растерявшись, спросил я.
– Ни то слово, – с ухмылкой ответил Альфред. – И для чего ты проник в отвергнутый город?
– Вот, – я протянул бумажку с терапевтическим описанием от доктора Светы. – Этим больна моя сестра. И я надеюсь найти у “других” лекарство.
– У “других”? – с улыбкой переспросил Альфред. – А! Я слышал. Вы так отвергнутых называете. Это конечно, немного странно, слышать такое определение от тех, кто сам отгородился забором, – после этих слов я почему-то немного засмущался. – Да ладно. Эту кашу наши отцы заварили. А мы её обязательно съедим… Ведь у нас нет никаких предрассудков… – приятельски ударив меня по плечу, Альфред постарался разрядить напряжённую обстановку.
– Альфред, ты извини. Но мне очень надо… – сказал я, пытаясь развернуть разговор в нужное мне русло.
– А! Сейчас посмотрим, чем там заболела твоя сестричка, – перебил меня Альфред, поняв мои чаяния.
Он довольно бегло прочитал еле понятный почерк доктора Светы.
– Ясно. Это клеточная флексия, – сделал вывод юный “доктор”.
– Ты уверен? – округлив глаза, спросил я.
– Да, конечно. Это довольно распространённая болезнь. Отвергнутые уже год назад нашли панацею от клеточного сгибания, – после этих слов Альфреда, у меня на душе стало полегче. – И я даже знаю где, достать нужное тебе лекарство, – продолжил Альфред. – Пойдём за мной. У нас есть восемь минут, пока все в послеобеденной спячке, – посмотрев на наручные часы, Альфред поманил меня за собой. В этот раз его слова уже не звучали как команда. И я даже с удовольствием ринулся за ним.
– Вот возьми. Надень это, – вытащив из пакетика чёрную медицинскую маску, сказал Альфред.
– А тебе не надо? – поинтересовался я.
– Нет. Меня здесь знают, – ответил Альфред и мы вышли из его комнаты. Вокруг была та же архитектура, что и на улице запретгородка, только намного светлее из-за того, что сверху был пятиметровый потолок с яркими лампами. Сложилось такое впечатление, как будто мы попали в торговый центр с закрытыми павильонами.
– Тебе повезло. Моя мать – заведующая в квантовой лаборатории, – сухо сказал Альфред.
– И что, она нам поможет? – наивно уточнил я.
– Ты что! Ей первой, кому ни в коем случае нельзя говорить о твоём появлении здесь, – предупредил Альфред.
– Как? Это же твоя мама…
– Это не совсем так, – слегка недовольным голосом сказал Альфред. После чего я вопросительно взглянул на него, при этом продолжая быстро шагать за Альфредом.
– Мать – это она хочет, чтобы я её так называл. На самом деле я плод одного из её экспериментов. Она такая фанатка всех этих квантовых и био исследований. А я очередной её подопытный. Она что-то с чем-то скрестила, и вот он я, человечек. Не такой, как они и ты. Но мне ещё многое предстоит разузнать. Растит меня как родного, но наблюдает, словно за подопытной мышью.
После небольшой биографии, Альфред резко остановился и сказал:
– Нам сюда.
Перед нами выросла массивная белая дверь. На ней красовалась надпись: “Квантовая лаборатория научно-технического центра СЛОН”. Альфред ловко набрал код на панели, чем немного удивил меня.
– Спросишь, откуда я знаю комбинацию? – с улыбкой на лице Альфред задал риторический вопрос. – “Матушка” не сильно любит заморачиваться по пустякам. Голова занята биологией и квантовыми лекарствами, и только очевидные комбинации запоминает. 2101 – год моего создания. Со второй попытки догадался, – с самодовольным выражением лица Альфред объяснил, как он подобрал код.
По году его создания я понял, что ему, как и мне пятнадцать лет, если учитывать, что год создания – это год рождения Альфреда.
– Что им движет? – простой вопрос завис в моей голове. Интересно то, что он совсем не боялся ни камер, ни последствий, которые обязательно ждут его после незаконного проникновения в лабораторию его матери. Просто смело зашёл, чтобы помочь незнакомому человеку.
Мы вошли лабораторию, и я сбросил ненавистную мне медицинскую маску с лица.
– На, помажь свой нос, – сказал Альфред, выдавив из тюбика что-то себе на палец, и бесцеремонно намазал на мой нос. – Только не трогай, дай мази тридцать секунд, и царапина заживёт.
И действительно, порез на носу перестал пульсировать. Активно пощипав, царапина исчезла. От ранки не осталось и следа.
– Вот оно, – прервав моё удивление от мази, Альфред указал на три пробирки, внутри которых то и дело сама по себе кружилась жёлто-голубая жидкость.
– Что это? – спросил я.
– Универсальное лекарство. В том числе от клеточной флексии, которой болеет твоя сестра.
– Универсальное? Как “другим” удалось его изобрести? Это всё их необычные мозги, – я не сдержал своё удивление от очередного новшества.
– Это да, мозги у них действительно хорошо работают. Но честно, без технологий, которые вы им здесь оставили, они бы не смогли так быстро достичь таких успехов. Твои предки сами виноваты, закрыли их здесь, оставив отвергнутым научный центр "Заслон”. Тут и высокоточное оборудование, и научные разработки остались. А отвергнутые, будучи очень любопытными, всё это добро изучили и развили, – объяснил Альфред, и тут же взял пробирки и протянул мне их со словами:
– На всякий случай возьми все три. Только осторожно. В пробирках жидкость, близкая к абсолютному нулю. В ней хранятся запутанные частицы. Пробирки сделаны из особого стекла, оно хрупкое. Если разобьёшь, получишь ни только холодный ожог, но и частицы потеряют свою запутанность, а значит и лечебные свойства, – после слов Альфреда я по привычке, чтобы не класть все “яйца” в одну корзину, рассовал пробирки по разным местам. Первую положил во внутренний карман куртки, вторую – в мини-карман штанов, который идеально повторял вытянутую форму пробирки. А третью просто зажал в ладони, чтобы тактильно контролировать доставшуюся мне каким-то чудом спасительное лекарство для сестры.
Вдруг снаружи резко зашипело, зашумело, и многочисленные голоса нарушили тишину.
– Всё, сиеста закончилась, – Альфред дал своё определение происходящему. – Все выспались. Где твоя маска?
– Не знаю, – с тревогой ответил я, оглядываясь по сторонам в поисках медицинской маски.
– Эх, это уже усложняет ситуацию, – расстроенно сказал Альфред.
– Почему? – стараясь скрыть свой страх, спросил я.
– Сейчас увидишь. Ты отличаешься от них, – сердито ответил Альфред.
– Но я не отличаюсь от тебя.
– Да. Но я не такой, как они. Я скрещённый и в единственном экземпляре здесь.
– Что мне делать? – спросил я с надеждой на то, что у Альфреда есть запасной план.
– Будем работать с тем, что есть, – уверенным голосом Альфред начал успокаивать меня. – Закрой хорошенько лицо капюшоном. Может прокатит. Пойдём! – скомандовал Альфред, и мы вышли из квантовой лаборатории.
Кругом ходили люди и вроде такие же, как и я. Но Альфред был прав. Было одно очевидное отличие между мной и ними. У них на лицах чуть ниже глаз и до самого подбородка были фиолетовые, слегка воспалённые пятна, прям марганцовочного цвета. Я опустил голову вниз, словно чего-то стыдясь, спрятал своё гладкое, не такое, как у “других”, лицо под капюшон. Таким образом, лишь пятки Альфреда были моим ориентиром.
Спустя некоторое время мы подошли к сделанным из матового стекла дверям, которые готовились выпустить нас на мокрую улицу. Альфред вновь уверенными движениями пальцев набрал код на панели у двери, и створки раскрылись. Пред нами выросла высокая женщина, которая явно куда-то торопилась.
– Привет, мам! – Альфред второпях поприветствовал оказавшуюся перед нами женщину.
– Привет, Альфред. А ты куда? – женщина спокойным голосом обратилась к моему провожатому.
– Да вот с другом решили посмотреть, как ребята постарше встречают день рождения нашего городка. Ты же помнишь, какое сегодня число?
– Конечно. Этот праздник придумал твой дедушка, – ответила женщина, внимательно рассматривая меня.
Я машинально ещё сильнее прикрыл своё лицо капюшоном. Но она всё равно увидела мои гладкие, явно неместные щёки.
– Ты кто такой?! – резко выкрикнула женщина. После чего мы рванули с места. Альфред запрыгнул на стоявшую неподалёку огромную тележку по типу тех, которые обычно ставят в больших строительных магазинах.
– Давай! Быстрее! Чего мешкаешь, – крикнул Альфред, и я запрыгнул на тележку.
Перед тем как я ощутил под ногами опору с колёсиками, женщине удалось схватить Альфреда за предплечье, но он не стушевался и резким движением высвободил руку. После чего женские ногти прочертили на руке Альфреда глубокие борозды-царапины.
– Прощай, “матушка”! – Альфред с издёвкой прокричал своей создательнице вслед, при этом активно разгоняя тележку ногами. Я старался не отставать и также как мой спаситель, изо всех сил толкал тележку под горку. В этот момент я оглянулся и увидел, как женщина неуклюжим марш-броском пыталась догнать нас.
Уезжая от учёной женщины, я заметил, что на здании, которое подарило мне спасительное лекарство, были закреплены четыре явно постаревшие буквы “СЛОН”. При этом по контурам в начале было понятно, что до слова “СЛОН” когда-то висели ещё две буквы – «З» и «А».
Добротно разогнавшись, мы свободно катились под горку на строительной тележке с четырьмя маленькими колёсиками под ногами. В этот независимый момент Альфред достал волшебную мазь, чтобы стереть кровавые следы со своей руки, оставленные его “матушкой”.
Спустя некоторое время нас начала обгонять колонна велосипедистов. Их велотранспорт сильно пестрил разнообразием: двух, трёх, четырёх и даже одноколёсные велики проезжали мимо нас.
Трое ребят, которые дружно крутили педали на трёхколёсном велосипеде, плавно обгоняли нас. Они пристально рассматривали меня и Альфреда. Среди них была девочка в необычном разноцветном платье. Она спокойно крутила педали, сидя на одном из трёх велосипедных мест. Вдруг, неожиданно, девочка бросила взгляд на моё явно неместное лицо. После чего я слегка испугался, вдруг она забьёт тревогу о том, что некто проник в изолированный город. Но нет, девочка просто подмигнула мне, тем самым засмущав меня.
Они, планомерно отдалившись от нас, заставили меня попрощаться с новоиспечённым и приятным взглядом девочки. При этом мы продолжили спокойно скатываться по своим, если так можно сказать, делам.
– Куда они все едут? – поинтересовался я.
– На молодёжный фестиваль в честь дня рождения отвергнутого города, – пояснил Альфред.
– А мы куда?
– Туда же. На фестивале можно затеряться в молодёжной движухе и обсудить дальнейший план.
Я не стал допытывать Альфреда вопросами о его мотивации. Без слов было понятно, что он уже не первый день обдумывал покинуть запретгородок, а тут ещё я подвернулся. И он решил с помощью меня реализовать свой, по-видимому, давнишний план.
Мы подкатили к площадке, на которой с каждой минутой становилось всё громче и громче. Местная молодёжь скапливалась в отдельные кружки-компании и создавала шум пританцовывая под музыку. От них исходила игривая и приятная атмосфера.
Фестиваль проходил на широкой, видимо, когда-то принадлежавшей рынку площади. Фестивальная поляна ограничивалась только лишь заброшенным парком с жившими в нём старыми деревьями и высоким кирпичным забором, который отделял “других” от моего города.
Чуть поодаль в забор был вживлён бывший вход в станцию метро. Таким образом, метрошная шапка с прозрачными дверьми стала неотъемлемой частью разделения людей на своих и “других”.
Около метро было поспокойнее. Лишь небольшая компания вела разговоры вокруг бочки внутри, которой горел огонь. Несмотря на то, что было всего семнадцать летних часов, серая погода создавала вечернюю атмосферу.
Мы подошли к метрошным дверям. Они были заварены по всему периметру, так что попасть домой через них было совсем не вариант. Тем более за ними ещё была решётка. А со стороны моего города были ровно такие же прозрачные, заблокированные сварными швами двери.
На стороне моего города также тусила немногочисленная молодёжь. Они были явно менее воспитаны. Ребята из моего города передразнивали молодёжь запретгородка, изображая их в виде зомби. Но “другие” совсем не обращали на них внимания, как будто зомбические кривляния моих одногорожан для местных ребят были обычным фоном.
– Значит так, – Альфред перебил моё любование кривляками на стороне моего города. – В километре отсюда обменный пункт…
– Амбар? Я как раз через него проник сюда, – я подхватил мысль Альфреда.
– Прекрасно. Тогда ты знаешь, как выбраться отсюда. Подождём, пока начнёт темнеть, и пойдём туда.
Я согласно кивнул. В этот момент молодёжный шум стал более громогласным. Вдруг ещё сильнее заиграла музыка. Молодёжь зауракала и начала по-фестивальному плясать. Мне стало интересно, и я машинально потянулся к толпе. Альфред проследовал за мной. Неожиданно нас схватили за руки и втянули в общую толпу. Все начали прыгать. Затем я почувствовал, как две разные руки взяли меня за ладони, и я понял, что все соединились в общую змейку. Местные ребята весело тянули друг друга за руки, заставляя созданную из людей змейку ползти в неведомом направлении. Я решил посмотреть, кто же тащит меня вперёд и кого я тяну следом.
За мной тянулся парень примерно лет семнадцати.
– А кто спереди? – подумал я и, оглянувшись, в тот же момент получил ответный поворот головы в мою сторону. Этот взгляд был ещё свеж в моей памяти. Та самая девочка в разноцветном платье, которая подмигнула мне. Её тёплая ладонь уверенно сжимала мою. Её искренняя улыбка резанула моё сердце. Её взгляд грел мою беспокойную душу.
– А-аа! – я вдруг почувствовал, как кто-то грубо потянул меня за куртку. Да так сильно, что мои ноги, потеряв опору, просто волочились по старому асфальту.
После я упал на пятую точку, видимо меня уронили. Не растерявшись, я быстро нашёл опору под ногами и побежал изо всех сил в сторону заброшенного парка. Я ловко перепрыгнул низкий кирпичный заборчик парка, но при приземлении я не ощутил твёрдой опоры. Это была грязь. Прям жижа, которая не позволила мне устоять на ногах. Я чавкнулся в земляную кашу. Пробирка, которую я ранее бережно переложил из ладони в наружный карман куртки, выпала и погрузилась в лужу. После что-то холодное сильно обожгло мою ногу. И не успев в полной мере осознать острую боль, я увидел, как чей-то ботинок грубо продавил грязевое месиво, и крепкая рука схватила меня за шиворот. Мужская рука довольно ловко собрала пучок на спине из моей куртки, с помощью которого было легко управлять моей свободой. Альфред плёлся рядом, удерживаемый левой рукой захватчика.
Я вспомнил Сашкину издёвку про мою старую куртку, которой хорошо бы именно сейчас разойтись по швам. И как бы я ни старался, я не смог вырваться. Увы, порваться моей потёртой куртёнке было не суждено, уж очень она крепкая подобралась. Тогда я в одной из попыток сообразил резко расстегнуть молнию и, вытащив свои конечности из рукавов, оставил захватчика с обесчеловеченной курткой и со всей мочи побежал прочь. Оглянувшись, я увидел, как у дядьки свисала в одной руке моя куртка, а в другой он крепко держал Альфреда, благодаря которому мужик никак не мог угнаться за мной.
– Так, – я начал вспоминать, – одну пробирку я утопил в луже. Отыскать её было нереально. Другую оставил во внутреннем кармане куртки. А третья? – я обрёл тревожную мысль и на бегу решил проверить свой специальный карман штанов, с которого стекала кровь от холодного ожога.
– Так, что-то влажное. Наверное, грязь. Нет! Это моя кровь от холодного ожога! А пробирка? Разбилась! Не уберёг! То ли когда падал, то ли… Уже совсем не важно, как она разбилась. Важно, что без лекарства я не вернусь домой. А последняя пробирка осталась в моей куртке.
Я без раздумья развернулся и ещё быстрее прежнего побежал в сторону мужика, у которого в одной руке был Альфред, а в другой моя куртка с лекарством. Почему-то он не собирался выкидывать мою куртёнку. Может, мне надо было дождаться, пока он решит избавиться от ненужной вещи… Но мне не терпелось заполучить её обратно.
Я подбежал к мужику, чем немного удивил его. И сразу же начал тянуть куртку на себя. Он, особо не утруждаясь с лёгкостью, удерживал мою куртёху и Альфреда, который совсем ничего не мог сделать.
Вдруг издалека послышался отчётливый лай собаки. С каждой секундой собачий голос звучал всё громче и громче.
Да это же лохматый пёс Лизун. Тот, кто первый встретил меня в запретгородке. Он вцепился в ногу нашего захватчика, чем сильно потревожил его стать. Мужик начал отпихивать пса ногой. Но Лизун был настойчив. Тогда дядьке пришлось воспользоваться рукой, в которой была моя куртка. Это позволило мне вырвать из каменных тисков мой секонд хенд.
Я нащупал во внутреннем кармане целую пробирку и услышал звонкий голос Альфреда:
– Беги скорее, не мешкай! Ты знаешь куда!
Минуты две я бежал изо всех сил, не обращая на боль в ноге, до тех пор, пока не оказался в укромном месте у старой бетонной трубы.
– Ты потерялся? – голос из темноты испугал меня.
Пот выступил ещё сильнее, и я обернулся. Это был Сашка.
– Что так долго? Уже больше пяти часов прошло, а ты ещё не вернулся, – с ухмылкой укорял меня Сашка. – Твоя сестричка все мозги мне извела: “Где Максимо? Где мой братишка?” Да так, что мне легче было отправиться за тобой в запретгородок, нежели выслушивать её нытьё.
У Сашки на лице была имитация “других”, наклеены какие-то фиолетовые штуки, видимо, чтобы не вызывать подозрения у местных.
– Пойдём, я знаю, как отсюда выбраться, – скомандовал Сашка и решительно потянул меня за руку. – Наши договорились с “другими” о внеочередной партии вакцин от… От чего-то там. И скоро они отправят ящики к нам.
Скрыв свои тела в тёмной полоске, которую свет от уличных фонарей не смел заливать, мы быстрым шагом проследовали к знакомому нам перевалочному пункту.
В этот раз нам удалось с лёгкостью пробраться через открытую дверь амбара. Внутри никого не было, только в соседнем помещении шумели рабочие.
– Давай, помоги убрать из этих коробок ампулы, – скомандовал Сашка.
– Нет, – остановил я его.
– Что нет? Мы сейчас уберём вакцины и сами залезем в коробки, – продолжал настаивать Сашка.
– Эти вакцины нужны людям. Я не могу жертвовать здоровьем и, возможно, жизнями сотен, – я обосновал своё жёсткое “нет” Сашке.
– И что ты предлагаешь? – явно недовольно проворчал Сашка. – Такой шанс один на тысячи бывает.
– Давай найдём другой способ. Может “другие” что-то ещё собираются нам отправить, – предложил я.
Сашка быстро согласился поискать другой вариант. Видимо, понимал, что его изначальный план мог принести больше несчастья, чем наше невозвращение домой. И мы начали скидывать брезенты и крышки, укрывавшие транспортировочные ящики.
– Лекарства. Ещё лекарства. И тут что-то медицинское.... А вот! – крикнул Сашка. – Здесь. «Другие» возвращают нам пустые бидоны из-под молока. Уж их то можно оставить? – с укором спросил меня Сашка.
– В самый раз. Давай, – согласился я, и мы начали бесшумно освобождать ящик от алюминиевых бидонов.
Расчистив место для двоих, мы спрятали лишние бидоны в отдыхающий на сегодняшний день транспортировочный ящик. А сами запрыгнули в готовый к отправлению контейнер.
– Я с вами, – послышался знакомый голос.
– Это ещё кто? – осведомился Сашка. После чего я выглянул и увидел голову Альфреда.
– Это Альфред. Благодаря ему я достал лекарство.
– Ладно, запрыгивай, – шепнул Сашка.
– А я не один, – тихо добавил Альфред. – Со мной спаситель, – после этих слов, мы уже вдвоём с Сашкой удивлённо переглянулись.
– Кто там ещё может быть? – подумал я.
– Давай, прыгай, – тихо скомандовал Альфред. После чего между мной и Сашкой оказался знакомый пёс Лизун. Он был весь мокрый и, конечно же, по-собачьи вонючий.
Сашка брезгливо посмотрел на Лизуна и нехотя подвинулся. Сашке явно не понравилось, что наше “купе” превратилось в “плацкарт”.
– Теперь я, – сказал Альфред и забрался к нам, чем до предела стеснил наше положение. Да так, что мы прям таки плотненько прижались друг к другу.
– А кто нас закроет? – с кислой миной обратился Сашка к Альфреду. Альфред кивнул и привстал. Затем ловким движением укрыл наш ящик брезентом.
И так мы вчетвером: Сашка, Альфред, Лизун и я сидели лицом к лицу, практически касаясь носов друг друга. Лизун пускал в наш кружок собачье дыхание и, естественно, периодически полизывал каждого нового друга.
Минут сорок мы ожидали отправления. Всё затекло. Но зато за это время собачий запах стал уже родным.
Прошло ещё десять минут, и ящик тронулся. Предвкушение моего возвращения к сестре становилось всё ярче.
Проехав небольшое расстояние, наш контейнер остановился. От напряжения мои мышцы окаменели. Мы притаились в ожидании полной тишины.
– Они не будут дезинфицировать груз? – с надеждой спросил я.
– Видимо, поздно. И они решили забить на формальности, – ответил Сашка.
Через две минуты тишины Сашка скомандовал, и мы начали аккуратно выбираться из перевалочного пункта.
Дождь утих и уже не мог скрыть наши одинокие шаги по отсыревшему асфальту родных улиц.
Спящий город, дверь, родная сестра. Семь минут, и наша команда со специфичным составом оказалась рядом с Виолеттой.
– Принеси воды, – скомандовал Альфред.
– Сейчас, – ответил я и, быстро наполнив в стакан воды, протянул Альфреду.
– На, выпей, – сказал Альфред Виолетте.
– А это лекарство точно поможет? – спросил я Альфреда, не до конца веря в чудеса квантового лекарства.
– Конечно. Запутанные частицы легко справятся с любой болезнью, – сказал Альфред, при этом взял пинцет из своего кармана и аккуратно вытащил небольшую капсул из пробирки с холодным веществом.
– Как они это делают? – Сашка решил удовлетворить своё любопытство.
– Вот видишь эту капсулу, – начал отвечать Альфред, держа в руке маленькую блестящую таблетку. – В этом мини-контейнере хранятся две запутанные частицы. Если ты проглотишь этот мини-контейнер, то связанные между собой частицы начнут активно взаимодействовать с клетками организма.
Благодаря своим квантовым свойствам частицы мгновенно «просканируют» состояние клеток организма. После чего запутанные частицы передадут информацию в нано-компьютер, который также находится в этом контейнере.
Процессор мгновенно вычислит необходимые изменения для восстановления организма. Он отправит команду нанороботам, которые, как ты понял, тоже «живут» здесь.
Нанороботы начнут действовать на клетки, устраняя проблемы. Они изменят структуру клеток, чтобы устранить патологию, – после его объяснения Альфреда на меня навалилось такое напряжение, что мой мозг полностью отключился.
И только громкий вопрос от Сашки вновь вернул меня в ощущение реальности:
– Нано штуки – это, конечно, круто. Но что дальше?
– Всё. Теперь вашей Виолетте надо отдохнуть, – спокойно ответил Альфред. После чего я выдохнул и, вспомнив о пустом желудке и холодильнике, сказал:
– Мне надо успеть до закрытия гастрономчика купить что-нибудь поесть на завтра.
– А я останусь, понаблюдаю за Виолеттой, – мгновенно и слегка неожиданно, словно занял очередь, сказал Сашка.
– Хорошо. А я осмотрюсь в вашем городе, – сказал Альфред. – Подскажите, где у вас хранятся городские архивы?
– Пойдём, тут по пути. Я тебе покажу, – ответил я.
– Что это у тебя? – спросил Альфред, увидев мою окровавленную ногу.
– Я так понял, это холодный ожог от разбитой пробирки.
– Давай помажем быстро заживляющей мазью, – сказал Альфред и, посмотрев на мою рану, сказал:
– А нет. Не надо. Квантовое лекарство уже растворилось в твоей ране. Запутанные частицы проникли в твой организм. Дальше они сами всё сделают, – спокойно сказал Альфред, после чего мы вышли на улицу.
Немного поболтав по дороге, я показал Альфреду направление. При этом даже не спросив, зачем ему нужен городской архив в столь позднее время.
Попрощавшись с новым другом, я оказался в одиночестве. Пройдя ещё минут десять, я увидел знакомые двери метро. Не раздумывая я подошёл к одной из намертво заблокированных дверей, но уже с другой стороны от запретгородка. Я прислонил свой нос к мокрой поверхности. Затем протёр влагу со стекла. И толи мне показалось, толи и вправду: перед моими глазами нарисовался силуэт, который стоял и смотрел на меня со стороны запретгородка. Приглядевшись, мне удалось разглядеть глаза. Это был взгляд той самой девочки в разноцветном платье, которая сегодня подмигнула мне и коснулась моей ладони во всеобщем танце.
