Цитаты из книги «Лето, прощай», страница 7

Если Дуглас плелся нога за ногу, его мысли неслись как угорелые; если он сам несся как угорелый, мысли плелись еле-еле.

Двадцать пять – достойный пожилой возраст. Если не запретят мне рассекать на «бьюике» с красоткой женушкой, так я на них зла держать не буду. А дальше – ни-ни! Чтобы никаких детей! Пойдут дети – пиши пропало. Нет, мне бы шикарную тачку да красивую подружку – и на озеро, купаться. Эх! Так можно хоть тридцать лет кайфовать! Вот бы тридцать лет прожить двадцатипятилетним. А там – хоть трава не расти.

"...С какой радости потчевать этого хрена?А с такой, - подумал Дуглас, но не сказал вслух, - с такой радости, что...что я уловил, как он дышит".

«- Смерть – это когда уплываешь на корабле, а вся родня остаётся на берегу?

Дедушка сверился с облаками.

- Вроде того, Дуг».

Над лужайкой поплыли облака. А когда опять выглянуло солнце, бабушка у себя в буфетной еле слышно шепнула:– Лето, прощай.

Я их убью добротой

"Для меня самое главное - не переставать удивляться. Перед отходом ко сну я непременно даю себе наказ с утра пораньше обнаружить что-нибудь удивительное."

Смерть — это когда уплываешь на корабле, а вся родня осталась на берегу.

Лежи себе спокойно. У тебя теперь два сердца. Послушай пульс. Одно бьется у тебя в груди. А второе – ниже. Чувствуешь?

– Итак, где мы остановились? Жизнь? Это, между прочим, тема из разряда «все». Хочешь узнать о жизни все?Дуглас кивнул и потупился.– Тогда наберись терпения.