Цитаты из книги «Лето, прощай», страница 13
Настоящая весна, а не "прощай, лето", райские кущи, а не Иллинойс.
Ночью прошел ливень, напоивший жару, а утром, когда тучи поспешили прочь, каждое дерево в каждом саду проливало, чуть тронь, свой отдельный дождик.
–У моего деда есть книга, где написано, что индусы могут голодать по девяность дней. Так что успокойся. После первых трех суток все нипочем!
– А у нас сколько прошло? Том, глянь-ка на часы. Сколько прошло?
– М-м-м, один час и десять минут.
– Обалдеть!
– Что значит «обалдеть»? Нечего смотреть на часы! Смотреть надо в календарь. Любой пост длиться семь суток!
Они еще немного посидели в молчании. Потом Чарли спросил:
– Том, а теперь сколько прошло?
– Не говори ему, Том!
Том важно сверился с часами:
– Один час и двенадцать минут!
– Кранты! – Чарли скривился. – У меня брюхо к спине прилипло. Всю жизнь буду питаться через трубочку. А вообще-то я уже умер. Известите родных и близких. Передайте я их любил.
Закатив глаза он откинулся на дощатый пол.
В доме повеяло вкусным вечерним запахом свежих пирогов.
Чуешь, какой воздух? Август пришел. Прощай, лето.
Мысли важны не сами по себе, - Дуглас утер пот со лба.- Важна их стыковка.
В чем их преступление? В том, что они лопаются от лимонада и весеннего дождя. ... Пройдет совсем немного времени - и они будут ходить с инеем в волосах.
Слышь, Дуг, можно, конечно, и в овраге, но я знаю местечко получше. Кладбище. Чтоб каждый помнил, куда попадет, если будет хлопать ушами
Жизнь нельзя брать за горло - она послушна только лёгкому касанию.
Смерть — это восковая кукла в ящике, он видел её в шесть лет: тогда умер его прадедушка и лежал в гробу, точно огромный упавший ястреб, безмолвный и далёкий, - никогда больше он не скажет, что надо быть хорошим мальчиком, никогда больше не будет спорить о политике. Смерть — это его младшая сестрёнка: однажды утром (ему было в то время семь лет) он проснулся, заглянул в её колыбельку, а она смотрит прямо на него застывшими, слепыми синими глазами... а потом пришли люди и унесли её в маленькой плетёной корзинке. Смерть — это когда он месяц спустя стоял возле её высокого стульчика и вдруг понял, что она никогда больше не будет тут сидеть, не будет смеяться или плакать и ему уже не будет досадно, что она родилась на свет...
Он поднял глаза туда, где намедни полыхнула огнестрельная вспышка, в одночасье взорвавшая их жизнь в конце одного запоздалого лета, соединившего в себе капризы природы, слепоту небес и неожиданное чудо - жить и дышать среди этого водоворота безумных событий.
