Комментарии, 299 отзывов

Книгу определенно нужно прочитать, и я рад, что это сделал. Были моменты, когда смеялся до слез. С радостью продолжу знакомство с творчеством Михаила Елизарова. Атмосферу интеллигентской «тусовки» постперестроечного времени автору удалось передать просто удивительно, несмотря на некоторую гротескность.

О «Библиотекаре» я узнал поздно, когда почти все, кому это было интересно, уже давным-давно его прочитали. Прошло мимо меня и то, что восемь лет назад этот роман получил «Русского букера». Ну и пусть, не жалко. Я узнал о «Библиотекаре» лишь в этом году, увидев в одном из книжных пабликов анонс очередного переиздания романа. Я отчетливо помню тот восторг и интерес, который у меня возник после прочтения аннотации к книге. Ну, смотрите. Обычный советский писатель по фамилии Громов, «наваял» несколько шаблонных романов, а потом канул в небытие… Тут надо бы рассказать, какие это были книги. Вообще, в Союзе штампованных книг про поднятие всяких целин, про радости индустриального быта, тяжелые, но неизменно победоносные действия советской армии в войну, написано сотни, если не тысячи. А вот достойных среди них – лишь единицы. Когда я пытаюсь представить себе романы, подобные вышедшим из-под пера Громова, мне неизменно представляется бабушкин сервант, в котором среди неплохих собраний сочинений Пушкина и Гоголя стоят безликие тома с задумчиво-претезциозными названиями, какие-нибудь, например, «Степные громы». (Это случайно выдуманное мной, но, как мне кажется, вполне типичное название для подобной книги.) И от этого названия, от желтоватой дешевой обложки, от навязчивого аромата забытой всеми книги и удушливой (хоть и воображаемой) волны, источаемой самим заголовком, хочется закрыть этот сервант и бежать прочь, бежать, пока хватает сил. Или наоборот, быстро схватить этот томик, ощущая подушечками пальцев шершавую текстуру дешевой обложки, и сунуть его в разверстое жерло печурки, чтобы не дай боже не стать заложником всех этих затхлых смыслов и штампованных образов. Может быть, именно поэтому таких книг все меньше? Уже несколько лет расстались со всеми подобными книгами мои родители. Растащены ценные книги скромной библиотеки, осиротевшей после смерти бабушки и дедушки, а невостребованная советская «штамповка» как раз либо отправилась в печку, либо переселилась куда-нибудь на чердак и там превратилась в комья сырого папье-маше… Так вот. Обычный советский писатель по фамилии Громов, написал несколько шаблонных романов, а потом канул в небытие, умер всеми покинутый и забытый в 1981 году. Его романы лежали никому не нужные на прилавках магазинов, их не покупали, их никто не читал. Книги уценивали до копеек, сдавали на макулатуру, и только в сельских библиотеках, клубах, полузаброшенных больницах сохранились редкие и, опять же, никому не интересные томики Громова. Через пару десятилетий нынешнего века эти книги, думаю, и вовсе были утеряны навсегда и забыты. Если бы не одно свойство этих книг. Каждое произведений Громова, будучи прочитанным от начала до конца, за один раз, без пропусков однообразных пейзажей, придавало своему читателю силы. Разные силы. Поэтому книги Громова и получили громкие, почти что библейские имена – Книга Силы, Книга Памяти, Книга Радости… И у книг Громова появились ценители. Тайные общества читателей, объединившихся вокруг книг, настоящие ценители не самих текстов Громова, а того эффекта, которые производят на человека эти заунывно-пресные повествования. Главного героя романа зовут Алексей Вязинцев. Ни о Громове, ни о его тайном культе Алексей и не подозревает. Зато прочно обосновался в этом мире дядя Алексея, он является главой одного из «кружков почитателей творчества Громова» и носит гордое звание Библиотекарь. При чем здесь Алексей? А при том, что дядя, как водится, погибает, его племянник приезжает в дядин город, чтобы решить вопрос продажи его осиротевшей недвижимости. И ТУТ ВСЕ ЗАВЕРТЕ… Несмотря на то, что схема передачи власти в «первоначальных читательских ячейках» от отца к сыну отсутствует и никак не описана в романе, достойным кандидатом для руководства избирают вновь прибывшего Алексей, который довольно быстро согласился всем рулить, невзирая на все сомнения. Лично мне это не понравилось. Несмотря на то, что у Алексея не обнаружилось никаких сверхъестественных способностей, история в этом плане довольно-таки напоминает что-то марвеловское, когда в одночасье какой-нибудь неудачник не становится суперглавным и суперкрутым. Такой вот довольно стандартный ход в литературе – «Из грязи в князи», называется. Да нет, в общем-то, это неплохо, но как-то уже основательно затерто. Разумеется, у романа есть и иные свои минусы. Это, в первую очередь, конечно, схема построения произведения. Она тут почти такая же, как и в романе Pasternak – яркая, красочная обрисовка концепции, определенной «идейной оси» истории, потом история набирает обороты, достигает кульминации и все заканчивается массовым кровавым рубиловом. Разница лишь в том, что сюжет Библиотекаря завершился чуть позже заключительной битвы, еще одной главой. Не стоит подробно расписывать, в чем ее прелесть, скажу лишь, что она очень по-своему красивая и притягательная даже для меня, который родился уже в момент бурных конвульсий Советского Союза. Почему я назвал это минусом? Да просто потому, что мне немножко не хватило той самой идеологии и моего плебейского «Ах, вот оно как на самом деле!» Мне не хватило идеологического объяснения структуры мира почитателей Громова. Ну, вроде бы там, конечно, все рассказано, что и как сложилось и как устроено на момент действия самого романа, но все же мне этого показалось мало. Не хватило мне вот этих масонских нарукавников и фартуков, тайных приветствий и клейм. Но это, конечно же, мой личный вкус, поэтому на оценку это не влияет. Совсем недавно я прочитал еще один роман Елизарова - Pasternak, после которого изрек довольно годную (с моей точки зрения) сентенцию: «Елизаров пишет, как Пелевин, который пытается писать как Сорокин». После прочтения же Библиотекаря, могу свои слова несколько подкорректировать. Да, это похоже на Пелевина. Как минимум наличием тайного, скрытого от посторонних глаз знания, доступного лишь избранным. Но, если тайное знание Пелевина претендует на объяснение всего в мире, в обществе, то «громомасоны» Елизарова – это просто часть мира, легко отделимая от его тела. То есть почитатели Книг со всеми их интригами, переделом власти и томиков с произведениями Громова могут легко не существовать вовсе, отсутствовать в обществе, примерно, как если бы не существовала какая-нибудь немногочисленна секта из новых и слабых. И ничего не произойдет. А вот у Пелевина тайные общества чаще всего находятся на самой вершине социальной пирамиды, являясь одновременно и первопричиной и механизмом, приводящим в действие все нижние слои общества. Иной доверчивый читатель даже может воскликнуть «Ах, вот оно как на самом деле!», отложив прочитанный томик ПВО. А после Елизарова никто такого не скажет, что, по моему мнению, правильно. Вы же знаете, как я ценю и уважаю личность Варлама Тихоновича Шаламова? Ну, теперь знаете. И вот у него главной заповедью было «не учи». И с этой задачей Елизаров справился, не рассказывая нам о том, как все устроено, менторским тоном. А вот ПВО этим все же грешит по сей день… И, да, это похоже на Сорокина. И похоже уже гораздо больше, чем на Пелевина. Сорокина, пожалуй, времен «Ледяной трилогии». И даже нельзя сказать, что Библиотекарь слабее того же самого Льда, отнюдь. За счет своей концовки Библиотекарь даже, пожалуй, сильнее. Тут надо рассказать чуть подробнее. В конце романа Алексея Вязинцева, как в некотором роде Избранного, запирают в больничном бункере времен холодной войны. Запирают с книгами и тетрадями, чтобы тот, значит, читал и писал самостоятельно. А спустя несколько месяцев одиночества, Алексей становится тем самым Хранителем России. Вот это прекрасный образ, кстати говоря. Лично я родился в 1986 году, когда Советский Союз уже почти закончился. Но, вот угадайте, чего я жду, когда покупаю, например, в магазине, бутылку газированной воды марки «Тархун»? Правильно, я хочу вспомнить тот самый вкус из детства, того самого напитка. Та же история и со сладкой водой «Ситро». (А вот мороженое я никогда не любил, поэтому по нему не ностальгирую). Да на самом деле, дело-то не в сладкой воде и не в мороженом, черт бы с ними. Дело в том прекрасном мире детства, когда все вкусно и все красиво, строка «я клянусь, что стану чище и добрее» - не просто строка, а что-то, наполненное смыслом, когда «Приключения Электроника» - захватывающее и по-настоящему крутое кино, а еще где-то есть дедушка Ленин, про которого у тебя есть много книжек, поэтому ты точно знаешь, что это самый добрый и светлый человек на свете, книги ж не врут. И вот Алексея в том бункере ждала его миссия – читать книги Громова одну за другой, беспрерывно, бесконечно. Читать ради того, чтобы не перевелся, не закончился, не ушел безвозвратно тот мир детства, который у Елизарова прочно связан с Россией вообще. И пусть образ читающего при свете лампы человека, заботящегося о каждом из нас, так похож на Сталина. Это ведь образ совсем другого Сталина, не убийцы и деспота, а пожилого доброго человека, который любит тебя и меня, нас всех, и не спит ночами, чтобы нам было хорошо. Что же остается после этого романа? Надежда на то, что Елизаров опять начнет писать романы. Надежда, что следующий его роман, например, будет уже похож не на «Ледяную трилогию», а на что-то более зрелое. И это не значит, что Библиотекарь незрелый роман. Но, ведь вышел же Владимир Сорокин из «Нормы» и «Льда», ведь написал же он божественную «Теллурию»? Надеюсь, и Елизаров еще возьмется за перо. И с высоты прожитых после Библиотекаря лет расскажет нам что-то такое, о чем мы не знали, но очень-очень хотим узнать.

Литература, как и познание мира, многоступенчата. Явно или косвенно опираясь на сюжетные линии, героев, художественные приемы предшественников, писатель мостит своим творчеством еще одну ступеньку для последующих творцов, где уже он станет предметом заимствования и подражания. В этом плане роман Михаила Елизарова «Библиотекарь» вполне следует мейнстриму. Разрушение всех мыслимых табу в «Сердцах четырех» Владимира Сорокина послужило благодатной почвой для последующих постмодернистских обработок темы. Но если Сорокин за свой роман ничего кроме хулы и публичного сожжения не удостоился, то «Библиотекарю» уже был присужден «Русский букер» за 2008 год. Сорокин неимоверно расширил рамки тем и их восприятия. Это такой современный Рабле, для которого нет ничего святого и запретного. Будь то пожирание фекалий или запекание в печи собственной дочери. Конечно, при желании можно представить, к примеру, «Норму» зеркалом жизни в позднем СССР, но яркость образов настолько сильна и самодостаточна, что смысловая приправа становится уже излишней. Елизаров не настолько смел, по крайней мере, в «Библиотекаре». Предварительно разрушив внутренние запреты в ранних рассказах, в своем втором романе он не выходит за рамки приличий. Это такая постмодернистская рефлексия на модернистские изыски предшественников. Как и в «Сердцах четырех», сюжет его книги протекает вокруг погони - только не за смутными подсказками пути к Машине, а за мифическими произведениями советского писателя Дмитрия Александровича Громова. В быту имеющие названия «Дорогами труда», «Серебряный плес», «Пролетарская», при чтении с Условиями Тщания и Непрерывности они превращаются в Книги Силы, Власти, Смысла, Терпения … *** Читая «Библиотекаря», вся время ловишь себя на раздвоении восприятия пространства романа. Тщательно выписанный, вплоть до мельчайших деталей и манеры речи, быт 80-х годов прошлого века вкупе с введением в стиле документальной прозы и мистическим посылом создают некий параллельный мир, где привычные и легко узнаваемые герои проживают какую-то иную жизнь. Главный герой – библиотекарь и хранитель Книги Памяти шоронинской читальни Алексей Вязинцев – получает свою должность, можно сказать, по наследству: вместе с квартирой убитого дяди. Тридцатилетний мужчина, иногда по сюжету больше похожий на инфантильного четырнадцатилетнего подростка, вдруг попадает на настоящую невидимую войну, где весь смысл существования сводится к приобщению к Книге и ее защите. На войну, где человеческая жизнь не стоит и слова из романа Громова, но притом жестко соблюдается Кодекс чести, запрещающий любое огнестрельное оружие. Последнее, к слову, вызвало определенное чувство дежа вю. Инстинкт самосохранения – самый сильный у человека, и никакой Книгой его заглушить невозможно. А учитывая, что приобщается к источникам Радости, Памяти, Силы… отнюдь не лучшая часть человечества, рано или поздно соблазн решить все проблемы разом должен был возобладать в чьей-то отчаянной голове. *** Вслед за тучными коровами неизбежно следуют тощие, утверждал Генрих Гейне. Вслед за морализмом неизбежно следует имморализм. Разрушая прежние табу и устои, он готовит почву для ростков новых человеческих отношений. Осталось только дождаться, когда спираль истории сделает новые воззрения востребованными. Сорокин и Елизаров, несомненно, ярчайшие имморалисты нашей литературы. Вслед за Ницше они пытаются провозгласить кончину христианско-возрожденческого мифа о человеке, который, во-первых, добр и прекрасен, а, во-вторых, способен к бесконечному развитию. Вместо наслаждения и умиротворения от приобщения к чему-то чистому и первозданному – Радости, Терпению, Памяти, Силе…, в людях просыпается неистребимая жажда убивать себе подобных за право прикоснуться к божественному откровению. Нет никакого Равенства, Братства, Всеобщего Счастья. Есть только звериный оскал нашего далекого-далекого предка. Кажется, где-то мы это уже проходили…

Я уже писал мини-отзыв на эту книгу когда-то. Но, благодаря сериалу, мне захотелось ее перечитать. Плюс, опять-таки, книга, наконец, дождалась своего времени. Тем более что автор (как и главный герой именно КНИГИ) родом с Украины и знает не понаслышке настроения там, уже начиная с последних лет существования СССР. Ну, и несколько интересных фраз по поводу понятий Родина и того, во что превратилась Окраина, тоже найти можно.

"Союз знал, как из Украины сделать Родину. А вот Украина без Союза так и не смогла ею остаться..."

Теперь стоит сказать пару слов по поводу экранизации. В сериале, как и стоило ожидать, многие моменты книги были переосмыслены, что многим не понравилось. Однако я вижу во всем этом определенный символизм. И в том что "племянник с Украины" заменен на сына-москвича как прямого наследника. И в этой последовательности: дед ‑ защитник СССР, борец с нацизмом западным, по сути, породивший и подсказавший Громову Замысел ‑ и отец, открывший именно книгу Ярости (благородной, конечно же) и обрушивший оную ярость на грабителей русского храма, задумавших и его самого порешить заодно ‑ и сын-наследник, "неудачник", обманутый мечтами о Голливуде и мечтами свалить, но обретший сначала Ярость (и обрушивший ее ‑ пусть случайно ‑ на коррумпированных ментов), после ‑ Память, а за ней ‑ и все остальное, чтобы постичь Замысел и стать Хранителем Родины. И вроде бы уже невозможное "еврей объединяется с чеченцем, чтобы защитить русского". И "русские" нацисты, ставшие одними из первых врагов будущего Хранителя. И прежние преступные хозяева ‑ зэки да убийцы типа Шульги и Лагудова. И даже блудница, поверившая в нового Мессию ‑ чем не христианский мотив?

У Книг не было Смысла, но был Замысел. Он представлял собой трехмерную панораму ожившего Палеха, хорошо памятную мне советскую иконопись на светлой лаковой подкладке.

У книг разные судьбы, все как у людей. Одна входит поступью потенциального победителя, создает нужные завихрения в интеллектуальном пространстве, и бывает благополучно забыта через пару лет. Другая вспыхивает сверхновой, заметной не только читающим людям, но и условному соседу по подъезду - так было лет 20 назад с книгами Коэльо, которого Путин, еще не Дракон, а Ланцелот, принимал в Кремле (тогда все кинулись читать его притчи, теперь это зашквар). Абсолютное большинство рождается, живет и умирает незамеченным. Но бывают и рожденные дважды.

Когда в 2008 молодой писатель из Украины Михаил Елизаров взял своего "Русского Букера" за роман, написанный в Германии, его заметили. Не всенародная известность, но преданными поклонниками обзавелся, равно как и теми, кто плевался при его упоминании. В низовом сегменте книжного мира, к которому относимся мы, читатели, если и не бросились тотчас знакомиться, то пометку "надо бы при случае" сделали.

Случая пришлось ждать двенадцать лет, в 2020 "Землю" Елизарова читали все, отличный роман, на волне интереса к которому я прочла еще три его книги, убедилась, что язык превосходный, но кровожадность этой прозы и ее чересчур пристальный интерес к маргинальному не для меня, и главного елизаровского хита "Библиотекаря" тогда читать не стала. Прочла сейчас, когда книга обрела второе рождение в виде сериала. И таки да, завлечь читателя нетривиальной завязкой он умеет.

Примерно конец 90-х, выпускник политеха Алексей, грезящий творческой карьерой, едет с Украины в Россию, чтобы вступить в право наследства квартирой, доставшейся после смерти дяди. Городок небольшой, квартирка плохонькая и без ремонта, однако какие-то деньги выручить за нее можно - все помощь семье. Удивительно, но потенциальные покупатели появляются в вечер приезда, хотя больше интересуются не жильем, а мусорной книжонкой в картонной обложке, соцреалистическим хламом, который Алексей наверняка выбросил бы.

Читатель, уже подготовленный экспозицией, знает, что эта советская макулатура вовсе не так проста. Ничтожные в плане литературных достоинств, книги писателя Громова, если читать их, выполняя два условия, программируют на определенные психофизические состояния: ярость берсерка, силу и здоровье, усиление когнитивных навыков, способность терпеливо переносить трудности, умение управлять окружающими, эйфорическое счастье, ощущение обретенного смысла и сопричастности высокой цели. Такое, отчасти: "Солнце останавливали Словом. Словом разрушали города" Гумилева - развернутое в неопрятную, ерническую и кровавую историю в типично-елизаровском стиле.

Читатель подготовлен, потому, в отличие от героя, не удивляется, когда между "покупателями" и "жильцами" возле подъезда вспыхивает кровавая схватка, поражающая как изощренной жестокостью сторон, так и необычными орудиями убийства. А после победы условно своих из шароновской "читальни" - секты, сложившейся вокруг книг, ему ничего не остается, как заступить место дяди в этой конспирологической общине. Собственно, на этом все.

Дальше будут бесконечно-безобразные описания битв между "библиотеками", позволяющие автору блеснуть изощренностью в описании орудий убийства и калечения. Несколько уныло, скучновато и убого в плане мотивации, но явно порадует любителей детективов с расчлененкой. Сцены крови, кишок и прочей доброты перемежаются сентиментальными вставками про мороженое за 11 коп. и "как повяжешь галстук - береги его". Миф, который условно можно обозначить, как "Такую страну просрали!" Елизаров эксплуатирует не впервые и умело пользуется его кликбейтностью.

Завершается этот балаган ожидаемо невразумительно, но читатель должен понимать, что пока жив Алексей, не погибнет и Расеюшка. Вот такая вот музыка. Такая, блин. вечная молодость. Продолжу ли я смотреть сериал? Возможно.

Третьесортный «идеологически выдержанный» советский автор Громов написал семь книг. Их сюжеты были просты и предсказуемы: о строительстве коммунизма, вере в светлое будущее, героических рабочих и председателях колхозов и т.п. С развалом Союза книги перестали быть кому-либо нужны, и отправился бы Громов с его творениями в небытие, если б не одно «но»: некоторым людям открылся тайный смысл книг Громова. Оказывается, что при соблюдении правил тщания (усердия) и непрерывности (читать книгу от начала до конца не отвлекаясь), читателю открывался тайный смысл и становились доступными особые переживания и ощущения, в зависимости от прочтенной книги. Так, после одной читатель становился невероятно властным, другая — придавала физическую силу и бесстрашие, третья — подменяла воспоминания даруя идиллическое прошлое и т.д. Люди, которым открылись тайны, стали Библиотекарями — хранителями книг - и собрали вокруг себя круг единомышленников. Большие объединения стали называться библиотеками (в их распоряжении было несколько книг), малые — читальнями (одна книга). За книги велась кровопролитная война, каждая библиотека норовила завладеть всеми книгами Громова и для этого не чуралась самых жестоких методов устранения конкурентов. Главный герой — Вязинцев — обычный, не слишком успешный молодой человек. После смерти дяди (бывшего, как выяснилось, библиотекарем), Вязинцев попадает в странный и страшный мир читальни, где его назначают дядиным преемником. Обстоятельства складываются для Вязинцева и его читальни худшим образом. В ходе кровопролитных стычек все читатели погибают. Не избежал бы этой участи и Вязинцев, если бы не книга смысла, «сказавшая» клану противников только одно слово: «Вязинцев». Это значило, что его надо непременно сохранить живым. Что и было сделано: представители вражеского клана заперли главного героя в бункере, где он без отдыха должен перечитывать заветное семикнижье, способное дать бессмертие. Вязинцев превращается в бессмертного хранителя Родины — пока он читает, ничего дурного не случится.

Книга мне однозначно понравилась. Она замечательна, во-первых, тем, что полностью овладевает вниманием читателя и «не отпускает» до последнего слова. Перед тем как написать свой отзыв, я ознакомилась со всеми откликами на эту книгу. Я прекрасно понимаю, что уровень читательской подготовки у людей абсолютно разный и даже осмелюсь посоветовать: если вам доставляют эстетическое удовольствие окололитературные опусы Тосса, Мураками, Хёга, Бегбедера, Гришковца, Соломатиной и прочих выкидышей — не читайте Елизарова. Просто не надо. Почему мне понравилось и что вообще такое - «понравилось»: толковость или бестолковость книги определяется по наличию/отсутствию сильного эмоционального отклика у читателя, по наличию/отсутствию желания думать над прочитанным, пытаться понять, объяснить. «Библиотекарь», бесспорно, эмоциональный отклик вызывает. Вам не понравилось потому, что там, дескать, многовато крови? Если я правильно понимаю «логику»: много крови, много чернухи (кстати, о чернухе я скажу ещё пару слов) + начитался чужих говноотзывов в и-нете (и могу даже дать пруфлинки — откуда часть комментаторов нахваталась) — следовательно, книга — дерьмо и вообще фи. Ок, объясню на пальцах: «Заводной апельсин» - признанный литературный шедевр. И таковым его признали не доморощенные критики из «этих-ваших-интернетов»:) Но, чёрт возьми, там же дофига крови и герой — ну ваааще садист и отморозок... Как же быть?:) И, типа, вывод: давать оценку книги по признаку наличия/отсутствия положительного главного героя (кстати, если нужен положительный герой — пошустрите «Юности честное зерцало» или что-нибудь такое... а! «Мурзилку» или «Весёлые картинки». Самое то будет.), крови, насилия и проч. - мягко говоря, удел дилетантов. К вопросу т.н. чернухи: чернуха — это демонстрация неприятных, отталкивающих сторон жизни и быта. А теперь объясните мне: где в «Библиотекаре» продемонстрирован БЫТ? Т.е описанное в романе Елизарова в самом деле имеет место где -то в жизни, в реале, а он нам эту жизнь и быт кагбэ демонстрирует? Особо часто, конечно, в быту встречаются боевые тётки с крюком от подъёмного крана, массовые побоища с использованием холодного оружия, книги меняющие психику и вообще бессмертие. о_О Чернуха — это Санаев, например. Прочувствуйте разницу. Типа. Поехали дальше. Автор ностальгирует по совку? Не знаю, лично не знакома, не общалась. Герои ностальгируют по совку? А как по мне, так речь идёт о людях, у которых украли МИФ. Союз едва ли представлял собой что-то замечательное, но вот миф о нём был прекрасен. И люди жили в пространстве этого мифа, а потом Союз развалился, а вместе с ним и миф. Нет мифа, но чем заполнить образовавшуюся пустоту? Разве что новым мифом... Читальни и библиотеки карикатурно похожи на современные политические партии — цели похожие, но вместо объединения — противостояние. Так и политики — вроде, (псевдо)пекутся о благе народа, а между собой грызутся. А ещё это книга о взаимонепонимании, о нежелании на секунду остановиться и подумать. Типа, как в нынешнем обществе.

Замечательная книга. Талантливый автор. Прекрасная идея. Мастерское воплощение.

Работа в библиотеке уже давно входит в список самых спокойных профессий. Кому-то она даже может показаться скучной. Но только не в интерпретации Михаила Елизарова. Роман "Библиотекарь" переворачивает привычный взгляд на Библиотеки и Читальни, заставляя с головой погрузиться в Иной Книжный Мир. Мир, где с одержимостью поклоняются книгам одного автора - Д.И.Громова, сочинения которого на первый взгляд кажутся "безобидным словесным мусором", и только для посвящённых открывают "вход в иной универсум — таинственный, грозный, полный загадок и будоражащей мистики." Что нам известно об этих странных Книгах, ради чтения которых люди готовы убивать? Сначала их шесть, и каждая несëт скрытый подтекст, который активируется только в случае внимательного безотрывного прочтения. Тогда заключённая в Книге программа, "агрессивно вторгаясь в область подсознательного, временно изменяет или, лучше сказать, деформирует системы восприятия, мыслительные, физиологические процессы", жëстко корректируя процессы организма. По сути Книги меняют личность, искусственно вливая в человека Силу, Власть, Ярость, Терпение, Радость или Память, что способствует временной индивидуальной трансформации. Хотя сами Читатели искренне считают, что обретают духовность и смысл жизни, ради которых бесстрашно проливают свою и чужую кровь. Особняком стоит самая редкая седьмая книга - Книга Смысла, содержание которой должно прояснить истинное назначение творчества Громова. Посвященными полное семикнижье рассматривалось "как гигантское заклинание, которое должно было дать некий глобальный результат", вплоть до воскрешения мëртвых и обретения для читающего вечной жизни. Истина откроется только на последних страницах. "Библиотекарь" завораживает и затягивает, погружая то в кровавые разборки, то в идеализированную советскую жизнь. Много, очень много необоснованной агрессии и жестоких убийств, от подробных описаний который подкатывает тошнота. Особое омерзение вызывают вульгарные старухи, давно потерявшие человеческий облик и в физическом, и в духовном плане. Но ради прояснения сакрального смысла и "глобального результата" я дочитала до конца это прекрасно написанное, но местами отталкивающее произведение. Красивый образный язык, реалистичные, порой даже чересчур, описания, хорошая динамика сюжета. Но финал меня полностью разочаровал. Он, вроде бы позитивный, но этот позитив настолько грандиозен, что не столько радует, сколько ошарашивает. Мы с автором примерно одного возраста, и я, наверное, должна бы прослезиться, прочитав последние строки, а вместо этого чувствую себя обманутой. Возможно, я недостаточно патриотична, но скорее всего просто не прониклась магией Книг. Да и не подхожу я на роль Читателя:

Охотнее вербовали людей одиноких, бессемейных, с душевным надломом, долго присматриваясь к кандидату: достоин ли тот стать причастным чуду, сможет ли его хранить и оберегать, а если надо, отдать жизнь.

Для меня увлечение книгами Громова ассоциируется скорее с дурными привычками, чем с постижением смысла. Такой же "смысл" находит алкоголик в спиртном, а наркоман в очередной дозе. И с таким же остервенением эти, в общем-то больные, люди обосновывают свои пагубные пристрастия. Некоторые видят в громовских книгах воплощение новой религии, но всë-таки уместнее сравнение с наркотиками, со всеми вытекающими для наркоманов последствиями: изменённое сознание, галлюцинации, готовность на всё ради повтора.

Если бы книги имели цвет, то "Библиотекарь" светился бы зловеще красными, чёрными и серыми оттенками. И несмотря на это, роман зацепил, поэтому знакомство с автором обязательно продолжу. Если не пугает непомерная средневековая жестокость, оправдываемая суровой необходимостью, то книгу рекомендую.

Михаил Елизаров придумал классное фантастическое в своей основе допущение. При этом фантастичность этого допущения довольна условна — мы и в самом деле знаем довольно много примеров, когда та или иная книга обладает мощным свойством воздействовать на умы и чувства прочитавших её людей — тут вам и общеизвестные и неоспоримые примеры в виде Библии, Торы, Корана и других священных религиозных книг, тут и отдельные книги талантливых, а то и гениальных творцов-писателей (фамилии каждый сам припомнит), сюда же можно отнести и некоторые специальные книги, хоть психологические, хоть те, которые считаются магическими (и которые действуют уже пусть не массово, но зато безусловно в отношении людей в них верящих). И Елизаров просто взял в основу эту идею и развил её чуть дальше — конкретизировал суть воздействия и разделил, обозначил вектор такого влияния — каждая упомянутая в романе книга действует каким-то своим и только таким образом, вызывает какие-то одни и только такие последствия.

Но, как обычно это и бывает у умных писателей, нам важен не сам факт этого фантдопущения, а нам важны и интересны поступки и действия людей, включённых в событийный ряд, вызванный к жизни автором. Автору, да и нам, читателям, интересно не просто прочитать, что там дальше будет и вовсю оттянуться на многочисленных и довольно кровавых драках, битвах и штурмах с использованием самодельного холодного оружия колющего, режущего и дробящего действия (картинок такого рода в романе и в самом деле довольно много). Но и нам и автору важно ещё и понаблюдать за внутренним миром того или другого героя, куда он — читатель — будет допущен автором и самим персонажем. Интересно покопаться в эмоционально-волевой сфере персонажа, в его мотивационных побуждениях и побудительных мотивах, в системе ценностей героя... И, в конце-концов, может быть даже подставить на место героя свою персону и попытаться почувствовать, какой Выбор сделаешь ты сам?

«Весть летит во все концы: Вы поверьте нам, отцы, - Будут новые победы, Встанут новые бойцы!» Николай Добронравов

Статус букеровского лауреата призывал ознакомиться с романом «Библиотекарь», поскольку уважаемые люди увидели же в нем глубокий смысл и художественную ценность. Иначе за что? Интересная и оригинальная идея книг, несущих тайный сакральный смысл и оказывающих воздействие на читателей, послужила основой сюжета. В Советские времена иметь дома библиотеку было общепринято, и на полках за стеклом соседствовали собрания сочинений Горького, Пушкина, Шолохова и какие-нибудь «Дорогами труда», описывающие социалистические будни доярки, комбайнера, сталевара и т.д. Эти опусы не представляли никакой художественной ценности, но были идеологически выверены, издавались одноразово и совершенно не запоминались. Вот и вымышленный писатель средней руки Громов, автор драм на производственную и военную тему, регулярно издавался в Советское время, но большой славы не снискал. Писатель умер почти в безвестности, не дожив до Перестройки и крушения советских ценностей. Однажды случайным образом выяснилось, что книги Громова не простые, и будучи прочитаны с соблюдением всего двух обязательных несложных условий оказывают фантастическое действие на читателя, правда временное, на несколько часов: наведенные счастливые воспоминания, неуязвимость и физическая сила, власть над окружающими людьми, необыкновенная храбрость и т.д. Человек, обнаруживший эти свойства, кинулся собирать по всей стране оригинальные издания Громова. Потому что только сочетание набранного определенным образом текста, бумаги и т.д. создавало ожидаемый эффект. Постепенно вокруг книг Громова стали собираться поклонники, преимущественно одинокие неблагополучные люди, которым требовалась некая духовная подпитка, поддержанная практической пользой, из чего и возникли «Читальни», открытые только для посвященных. Собственно главный герой - молодой человек, не слишком мужественный и героический, но достаточно сообразительный, шустрый, с некоторым жизненным опытом, средненький такой, получил в наследство от погибшего дяди квартиру в далеком провинциальном городке. И поехал распорядиться наследством. Сначала все шло по плану, но внезапно герой оказался вовлечен в безумную историю борьбы между конкурирующими «Читальнями».

Первые несколько глав романа – это сухое изложение хроник возникновения «Читален», владеющих книгами писателя Громова. Читать интересно, несмотря на лаконично-документальный стиль повествования, сами события кажутся сколь нетривиальными, столь и абсурдными и трагикомичными. Чего только стоит глава, посвященная некой Моховой, поставившей под ружье пациенток богадельни. С одной стороны эффектно, с другой стороны, царапало.

В дальнейших главах автор педантично и детально описывает битвы адептов Громова, весь этот бессмысленный и беспощадный бой сиротского воинства, экипированного и вооруженного кто во что горазд, а также во всех подробностях живописует, кто чего кому отрубил, смял, снес, и все это натуралистичное членовредительство занимает существенный объем текста. При всем при том, автору как-то удается вплести моменты душевности и тепла в созданный им кровавый ад. Стоит отметить, что Елизаров умудряется не перейти грань и таки не доводит читателя до отвращения и тошноты. Но на грани.

Автор хорошо владеет словом, он легко, точно и при этом лаконично описывает некоторые реалии советской жизни до и сразу после начала Перестройки, а затем смутное время на излете 90-х. Персонажи ему тоже удаются, они яркие, живые, несмотря на присутствующий оттенок безумия и абсурда.

Идея сакрального смысла книг мне понравилась. Так же как и возникновение некой секты вокруг этой идеи. Но есть ощущение, что я подняла не все пласты смыслов, заложенных автором. И причина не только в моей возможной читательской тупости и лени, но и в обилии крайне неприятных деталей, слишком акцентировавших внимание на частностях и отвращавших от желания вникнуть. Думаю, что автор не дотянул, потеряв мою вовлеченность. В какой-то момент захотелось, чтобы скорее все закончилось.

Финал, пожалуй, понравился, но подан как-то без блеска, суховато. К сожалению, роскошная мысль о сакральной силе книг не нашла яркого воплощения, сведена к унылому сектантству среди убогих, одиноких, несчастненьких маргиналов.

В итоге, книга – не для всех. Читается с интересом, но без удовольствия и катарсиса, несмотря на умение автора обращаться со словами, и это самое обидное. Ах да, за что дали «Букер» - видимо, за странность.

Старенькая заметка из категории "в двух словах".

Этот роман в череде прочитанных в 2018 году книг стоит несколько особняком, напоминая одновременно нежно чтимого мною когда-то Виктора Олеговича Пелевина и, как пишут высоко- и узколобые критики, в ту пору не прочитанного еще Владимира Сорокина. По поводу сходства со вторым мне тогда сказать было нечего, а вот совпадения с первым очевидные: и материал, и манера, и эпичность размаха. На наших глазах рождается новый Хранитель Земли Русской, тридцать лет и три года лежавший на печи, зараженный недугом бессмыслицы, трусости, слабости… И не житие это, но эпос, новая русская былина, а в былинах, извините, не до психологических тонкостей и реалистичности изображаемого. Главное — Русь-матушку от ворога лютого оборонить. (Опубликовал заметку – аж перечитать захотелось).