Что, если бы суд над Иосифом Бродским состоялся не в заурядном зале ленинградского Дзержинского района, а на небесах — среди облачных канцелярий, пахнущих сургучом и машинописной краской? Роман-трагедия «Поэма без героя, наоборот» разворачивается в метафизическом судилище, где решается один и тот же вопрос: тунеядец или гений? Где слово стоит против статьи, а стих — против протокола. Сквозь показания теней — матери, соседа, геологов, учительницы, даже самой Костяной Ноги, судьи из 1964-го, — проходит вся «рваная жизнь» поэта, от фрезерного станка до кочегарки, от морга до Нобелевской сцены. Но когда его голос начинает звучать, бумажные улики рассыпаются в прах, потому что язык не помещается в папки. Написанный в гротескном стиле, полный вязкой бюрократической метафизики и болезненной красоты, этот роман — не о приговоре. Он о том, что настоящий суд всегда длится вечность. И о том, что состав преступления против поэзии бесконечен.