Можно сказать, что наш мир населяют два вида наркоманов, кото

что ежедневно думают только про него. Как бы ни называлась человеческая профессия, это просто участок карьера по добыче денег. Человек работает в нем всю жизнь. У него это называется «карьерой», хе-хе… Не подумайте, что я злорадствую, но современное рабочее место в офисе – cubicle – даже внешне похоже на стойло крупного рогатого скота. Только вместо ленты с кормом перед мордой офисного пролетария стоит монитор, по которому этот корм показывают в дигитальном виде. Что вырабатывается в стойле? Ответ настолько очевиден, что вошел в идиоматику самых

сущности, это просто глупое молодое животное, натертое французским кремом

Названа по фрескам, где изображен ритуал посвящения в дионисийские мистерии. У нас в дискурсе даже картинки были. Красивые. А почему вы вспомнили про эту виллу? – Видите ли, она существовала с середины третьего века до нашей эры до самой гибели Помпей. Триста лет. Никто, конечно, сегодня не знает, что за мистерии там происходили. Но фрески так захватывают воображение, что споры не утихают до сих пор. На мой вкус, дело даже не в самих этих фресках, а в мелких деталях росписи коридора – загадочных египетских символах

Тем более что экономическую подоплеку советской катастрофы я уже начал понимать: страна, посылавшая двух офицеров в штатском туда, где в нормальных обществах обходятся пособием по безработице, не могла кончить иначе.

Или код доступа. Каждое сообщество

Во время прощального визита в приемную комиссию я увидел висящий на двери рисунок с изображением веселой улитки (она, как и отец на фотографии из интернета, улыбалась явно кому-то другому). Под ней было стихотворение древнеяпонского поэта: О, Улитка! Взбираясь к вершине Фудзи, можешь не торопиться…

Вы серьезно? – спросил я. – Более чем. Подумай сам. Что такое человеческая цивилизация? Это не что иное, как огромное производство денег. Человеческие города – просто денежные фабрики, и только по этой причине в них живет такая уйма людей. – Но там ведь производят не только деньги, – сказал я. – Там… – Там все время идет бурный рост, – перебил Энлиль Маратович, – хотя не до конца понятно, что именно

– Some dance to remember, – сказал он, – some dance to forget 9 .

человеку достаточно объяснить, что та музыка, которую он слышит, и есть мажор. Который, правда, искажен несовершенством исполнителей – но не до конца и только временно. А какая музыка будет играть на самом деле, совершенно неважно…