Комментарии, 301 отзыв

Книга очень понравилась!

Понравился слог, понравились запутанные сюжетные линии, которые в конце неожиданным образом открывались. Главный герой− писатель,полиглот, преподаватель и коллекционер антиквариата, его судьба и влияние вещей, их история на его судьбу. Также мне кажется, что эта книга о дружбе.

Объем книги большой, читала долго.

Эта книга заставляет думать еще долго после ее прочтения.

Середина романа — 29 глава — именно с неё стоит начинать, ведь она суть сотворение мира. И я даже подозреваю, что роман задумывался с неё — так ярок этот эпизод, когда главный герой лингвист и философ Адриа Ардевол-и-Боск получает в свое полное владение родительскую квартиру и наконец может распоряжаться и ей, и своей жизнью, как ему вздумается — вот он и создает свою Вселенную: расставляет бесчисленные книги на полках шкафов в разных комнатах.

Философию в прихожую. Вместе с математикой и астрономией. Всю филологию, включая лингвистику, в комнату Лолы Маленькой. Романы — по коридорам, в зависимости от языка.

Да, забыла сказать, Адриа владеет каталанским, французским, испанским, немецким, итальянским, английским, русским, арамейским, латинским, греческим, нидерландским, румынским и ивритом, и точно еще может читать на шести или семи языках. Впечатляет? Готовы справиться с таким главным героем и понять его возвышенную душу?

Читать Жауме Кабре достаточно сложно — роман, написанный Адриа-гением, чей пытливый ум поражен болезнью Альцгеймера, рассыпается на куски: пытаясь поведать свою историю, он перескакивает от одного временного пласта к другому, от местоимения «я» к «он»... Диалоги смешиваются, и в них говорят не два человека, а два по два — представьте, что в вашу с другом беседу вмешивается начальник Освенцима Рудольф Хёсс или Великий инквизитор Николау Эймерик или скрипач и композитор Жан-Мари Леклер или... или-или, и так вы путешествуете по всей жизни Адриа, включающей в себя врезки из Рима 1914-1918 гг., Барселоны 40-50-х, Жироны 14-15 вв., Пардака 16-17 вв., времена нацизма и второй мировой войны... А места, где вам придется побывать — их даже не счесть! Здесь и Африка, и Германия, и Барселона (основное действо романа), и Рим, и... Тексты-тексты-тексты — свидетельства происходящего — исторические свитки, оказавшиеся в руках Адриа благодаря или вопреки его отцу, таинственному Феликсу Ардеволу, который с раннего возраста пичкал сына языками и жаждал, чтобы тот знал десять из них уже в юности! Мать же жаждала, чтобы Адриа стал великим скрипачом, оттого маленький мальчик должен был делать невероятные успехи не только в изучении языков, но еще и в музыке. Непосильная ноша для неокрепшего ума, но Адриа всегда нравилось учиться.

Все, чего ты хочешь, - это провести жизнь за чтением: только ты и твои книги.

История жизни Адриа не простая, она таит в себе отвратительные поступки и катастрофичные решения, предательство друга, смерть возлюбленной, не любящих и не любимых отца и мать, а еще много текста, много старинных свитков, исторических артефактов, стоящих миллионы-миллиарды, но несущих в себе высшую духовную ценность — жизнь.

Собственно, антикварный магазин также стоит в центре повествования (только первую половину текста), а вот старинная знаменитая скрипка Сториони, которую таинственным образом приобрел Феликс Ардевол, проходит через всё повествование текста и ведет героя от одного страшного поступка к другому (ничего не напоминает? Антикварные вещи, знаменитый предмет искусства... «Щегол», да? Но на этом все схожие черты заканчиваются). Так вот скрипка так плотно вплетена в текст — сквозь строчки прослеживается её история, история, мягко скажем, кровавая — драгоценной древесине пришлось в течение веков впитать в себя кровь нескольких людей и послужить причиной смерти многих других. Этот волшебный инструмент, который способен производить божественную музыку, оценивается одними как высший предмет искусства или как вещь, достойная жизни, другими — как денежный эквивалент. И вот другие, как раз, и есть приспешники зла, те, чьи сердца гнилы и не способны вызывать ни капли слез.

Есть еще два предмета, удостаивающиеся внимания в романе — это золотой медальон с девой Марией (из-за него пришлось кому-то погибнуть, кому-то потерять невинность, а в итоге он всё равно оказался в мерзких жадных руках того, кто считает, что может присвоить чужое) и грязная салфетка в бело-голубую клетку. Казалось бы, вот этот простой предмет не хранит в себе никакой ценности: он не сделан руками знаменитого мастера, в его составе нет ни золота, ни драгоценных камней, - однако он ценен. Ценен для того, кто потерял всё и всех, для отца, потерявшего всю свою семью из трех милых дочек, жены и тещи в лагере смерти. А еще эта тряпочка также, как и музыка, способна пробудить душу и стать предвестником возникновения слез. Один врач СС, мучивший детей в Освенциме страшными экспериментами, случайно берет с собой эту тряпицу, которую сжимала в руках 7-летняя девочка перед смертью. И эта тряпочка пробуждает в нем все воспоминания и заставляет всё то зло, которое он совершил, не попытаться искупить, нет — он знает, что искупление невозможно, — а попытаться ответить на это зло добром. И врач идет в монастырь ухаживать за скотом и мыть полы, а после уезжает в маленькую деревушку в далекой Африке — лечить тех, кому нужна помощь.

И Адриа, выискивающий в трудах философов и лингвистов вопросы этики, вопросы добра и зла и то, откуда это зло берется в человеке, в конце концов создает то, что становится камнем преткновения для его друга, талантливого музыканта Берната — он создает роман «Я исповедуюсь». Еще один предмет искусства, которым можно восхищаться, а можно насильно завладеть, подчинившись злу в своем сердце.

Безмерно много хочется еще сказать, ведь я даже не коснулась чудесной Саги-Сары, возлюбленной Адриа. Им было по двадцать лет, но судьба в виде злобных матерей заставила их расстаться на долгие годы. И после, обретя друг друга на короткий промежуток, они вместе творят: он пишет, она рисует, в их барселонской квартире, в этом раю, созданном в главе 29, кроме Адама, появляется Ева. И та трагичная история жизни Сары и трагичное второе расставание и трагичная смерть — обо всём об этом лучше прочитайте. А скрипка, скрипка снова становится предметом раздора — между Адамом и Евой, как то яблоко, протянутое рукой змия. И вот тут и правда задаешься вопросом, как же может искусство повлиять на человека: или вдохновить его на что-то новое, став причиной творческому прорыву, или уничтожить всё человеческое в нем, пробудив в нем жадность, желание обладать, несмотря ни на какие запреты, уничтожая всё на своем пути, даже людей. Наверное, книга об этом. Хотя мне кажется, что книга обо всём — вся история в ней. А главное — это человеческая память, но что есть память, когда она может исчезнуть в один миг, и ты над этим не властен. Вот тут и возникает потребность рассказать историю, потребность последней исповеди. И исповедь есть тоже ценная вещь, за нее могут заплатить, будь она в форме романа или актерской роли. Кража исповеди происходит в романе несколько раз, помню два из них, но их точно больше. Исповедь, как скрипка Сториони, как золотой медальон, она — ценность, и ей можно либо восхититься, либо украсть, все зависит от заложенного в человеке зла, от его эгоизма и честности.

Вначале переплетения сюжетных линий с провалами величиной в века воспринимались как какофония или перепутанные, сложенные хаотично страницы минимум 4 произведений.

Какое-то колесо Сансары, перерождающиеся действующие лица меняли исторические декорации и костюмы: облачение инквизитора в мундир офицера СС, заимствуя друг у друга детали биографий.

Кто все эти люди? – думалось с раздражением.

Хотелось бросить.

Но когда кусочки начинают срастаться в единый пазл, когда начинаешь постигать смысл всего этого многомерного повествования, получаешь колоссальное удовольствие. Во второй половине романа начинаешь сопереживать героям.

Хотя мелодраматическая линия, на мой взгляд, скорее косвенная.

Во второй половине начала растягивать, хотелось делать паузы для размышлений о связи литературы и зла. О природе зла, которой так много размышлял Адриа.

О предательстве и тщеславии. Стяжательстве и горе.

Могу сказать определённо: это один из лучших, наполовину прочитанных, наполовину прослушанных мною романов за последнее десятилетие.

Великолепно. Красиво. Омерзительно.

Как можно резюмировать в трех словах именно так? Прочитайте. Сможете ли не употребить эти слова?

Аннотация даже близко не передает смысла романа. Книга обо всем сразу. Помните, как у О Генри, «Короли и капуста», когда в книге есть все, кроме королей и капусты? Здесь нет только королей (капуста же упоминалась – квашеная, в немецком кафе).

Любовь? Да. Нелюбовь и ненависть? Да, есть. Дружба, крепкая, настоящая, до последнего момента жизни? Да. Предательство? Да, ставим «галочку». Холокост, фашизм, Зло (черное, настоящее, живое, с большой буквы)… Религии и всегда отсутствующие Боги. Искусство, талант, жажда жизни. Еще смерти. И болезни, которые стирают жизнь.

Довольно быстро Адриа поясняет, зачем пишет мемуары, и это придает роману ощутимую горчинку. Человек прощается с жизнью. Даже нет, не прощается. Он ее вспоминает, откусывает маленькими кусочками и пережевывает их, смакуя и оценивая каждое мгновение ощущения вкуса. Автор понимает, что насытиться невозможно, а кусок не бесконечен, и вот он становится совсем маленьким, а вот рассыпался крошками…

Очень необычно из прочитанного за последнее время. Тяжеловата в плане эмоции Лично для меня. Это не книжка для легкого чтива, и ее лучше читать в бумажном виде очень много ссылок дат, перевода на другой язык

Когда начинаешь читать, то буквально не понимаешь что происходит и о чем говорит автор. Но потом… потом просто не можешь оторваться. События, чувства и человеческие судьбы сплетены так искусно словом автора! Невозможно остаться равнодушным. Однозначно рекомендую к прочтению!

Или я не дорос, или это нереально читать. Прочитал процентов 10. Нет какой-то единой сюжетной линии. Какие-то заунывные плохо связанные между собой отрывки. Скукотище.

Я никогда не читала ничего подобного. Знаю, что некоторые авторы любят поиграть с текстом. Чаще всего это отсутствие знаков препинания или обозначенных диалогов. Но то, что делает Кабре, настолько необычно и талантливо, что уже за одну только форму текста он заслуживает уважения и восхищения.

Роман «Я исповедуюсь» населяет великое множество персонажей, несмотря на то, что 99% книги — это исповедь Адриа Ардевола, балансирующего на тонкой грани, прочерченной Альцгеймером, на тонкой грани, которая отделяет его от состояния, когда он перестанет быть собой. По сути, станет никем.

В рамках одного предложения Кабре умудряется перейти с первого лица на третье и обратно. В пределах одной страницы может забросить читателя в XVII век и вернуть в век XX. При этом подобные скачки не только оправданы сюжетом, но нередко несут в себе и огромный символический смысл. Возможно, звучит пугающе, но в книге легко поймать авторскую волну и следовать за ней до самого финала.

Кабре не просто пишет — он словно искусно вяжет сложную, многовековую историю, когда за одной петлёй следует вторая, за второй идёт третья и так далее, образуя единый неразрывный сюжет.

А в центре этой истории — скрипка. Скрипка, которая когда-то была древесиной, а перед тем была деревом, но ещё прежде — семенем, выросшим на «печальной» почве. За столетия скрипка сменила не одного хозяина, повидала всякое и нередко играла важную роль в судьбах своих владельцев. Стала она роковой и для Адриа Ардевола. Вообще, бесконечно грустно от того, насколько некоторые зациклены на обладании пусть дорогими и редкими, но всего лишь вещами.

Умом я понимаю всё великолепие и уникальность романа, мне понравилось по крупицам собирать разбросанные автором кусочки мозаики и создавать из них целостную картину. Однако эмоционального погружение в сюжет и единения с героями не случилось, увы. В первой трети я ещё как-то переживала за недолюбленного родителями мальчика Адриа, но затем, когда мальчик вырос, начала постепенно отстраняться от происходящего и воспринимать книгу скорее как любопытную головоломку, которую хочется разгадать.

Ожидаемо, наибольший эмоциональный отклик вызвала во мне та часть романа, в которой описывается период Второй мировой войны и Освенцим. Тут Кабре сумел сделать мне больно, при этом описывая события постепенно и аккуратно, не педалируя заведомо трагичную тему.

Однако главные герои так и остались для меня каким-то отстранёнными, не до конца понятыми фигурами. Особенно дама сердца Адриа, обращаясь к которой он и ведёт свою исповедь на излёте жизни. Если подумать, никто из главных героев романа никогда не был по-настоящему счастлив, хотя, казалось бы, имел для этого все возможности. Есть люди, которые просто не умеют быть счастливыми.

Дело в том, что он, как и все смертные, не умеет разглядеть счастья рядом, потому что его глаза ослеплены счастьем недосягаемым.

А вот финал романа меня удивил. Хотя нет, даже не так. Он вбил очередной ржавый гвоздь в крышку гроба, где покоится моя вера в людей.

«Ах, эта ссучья жизнь!» — закрывая дочитанную книгу, вспомнила я излюбленные словечки Ардевола, которые пришлись как нельзя кстати.

Кабре подарил мне уникальный опыт, о котором я ни капли не жалею. Как не жалею и о неделях, отданных этому увесистому роману. Это было грандиозно! Пусть и не в плане эмоций.

она прекрасна, глубока..даже очень. очень подходит для чтения и осмысления именно сейчас, именно в нашей стране и в этом году.

книга безусловно весьма тонкая, не сразу понял что все эти истории внутри истории это болезнь человека. Отдельно понравилась линия проведеная от скрипки, которая является отдельной « соединяющей» всю линию повествования. читается с начала сложно и душераздерающе, но затем втягиваешься в повествование и сюжет.