Цитаты из книги «Кандид, или Оптимизм», страница 3

– Будем работать без рассуждений, – сказал Мартен, – это единственное средство сделать жизнь сносною.

Что такое оптимизм? – спросил Какамбо. – Увы, – сказал Кандид, – это страсть утверждать, что все хорошо, когда в действительности все плохо.

"...в другом месте полусожженные люди

умоляли добить их. Мозги были разбрызганы по земле, усеянной отрубленными

руками и ногами. Кандид поскорее убежал в другую деревню".Хороший черный юмор, ага.

Его спросили, строго следуя судебной процедуре, что он предпочитает: быть ли прогнанным сквозь строй тридцать шесть раз или получить сразу двенадцать свинцовых пуль в лоб. Как он ни уверял, что его воля свободна и что он не желает ни того ни другого, – пришлось сделать выбор.

-- Как вы думаете, -- спросил Кандид, -- люди всегда уничтожали друг друга, как в наше время? Всегда ли они были лжецами, плутами, неблагодарными, изменниками, разбойниками, ветрениками, малодушными, трусами, завистниками, обжорами, пьяницами, скупцами, честолюбцами, клеветниками, злодеями, развратниками, фанатиками, лицемерами и глупцами?

-- А как вы считаете, -- спросил Мартен, -- когда ястребам удавалось поймать голубей, они всегда расклевывали их?

-- Да, без сомнения,-- сказал Кандид.

-- Так вот, -- сказал Мартен, -- если свойства ястребов не изменились, можете ли вы рассчитывать, что они изменились у людей?

-- Ну, знаете, -- сказал Кандид, -- разница все же очень большая, потому что свободная воля...

Кандид продолжал расспрашивать этого доброго старика; он хотел знать, как молятся богу в Эльдорадо. – Мы ничего не просим у него, – сказал добрый и почтенный мудрец, – нам нечего просить: он дал нам все, что нам нужно; мы непрестанно его благодарим. Кандиду было любопытно увидеть священнослужителей, он велел спросить, где они. Добрый старец засмеялся. – Друзья мои, – сказал он, – мы все священнослужители; и наш государь, и все отцы семейств каждое утро торжественно поют благодарственные гимны; им аккомпанируют пять-шесть тысяч музыкантов. – Как! У вас нет монахов, которые всех поучают, ссорятся друг с другом, управляют, строят козни и сжигают инакомыслящих? – Смею надеяться, мы здесь не сумасшедшие, – сказал старец, – все мы придерживаемся одинаковых взглядов и не понимаем, что такое ваши монахи.

я все еще люблю жизнь. Эта нелепая слабость, может быть, один из самых роковых наших недостатков: ведь ничего не может быть глупее, чем желание беспрерывно нести ношу, которую хочется сбросить на землю; быть в ужасе от своего существования и влачить его; словом, ласкать пожирающую нас змею, пока она не изгложет нашего сердца.

Конечно, люди отчасти извратили природу, ибо они вовсе не родятся волками, а лишь становятся ими: господь не дал им ни двадцатичетырехфунтовых пушек, ни штыков, а они смастерили себе и то и другое, чтобы истреблять друг друга. К этому можно добавить и банкротства, и суд, который, захватывая добро банкротов, обездоливает кредиторов.

...люди так любят блуждать по свету, чваниться перед соотечественниками и похваляться увиденным во время странствий...

Моя невиновность не спасла бы меня, не будь я недурна собой.