Цитаты из книги «Семь дней до Мегиддо», страница 4

цать. Всё. Потом вынужден буду увести

торчал грязный свитер, из-под свитера свисали полы рубашки, а на плечи бомж еще и одеяло набросил. В такой позе он карикатурно напоминал обросший паутиной памятник за спиной. Всё собираюсь посмотреть, кому он на самом деле. – Добрый вечер, – сказал я, стараясь не особенно приближаться. От бомжа предсказуемо пахло бомжом. – Удачная охота? Вопрос был рискованный. Выживший из ума старикан мог решить, что я хочу поживиться его лутом, и… А что «и»? Ну, к примеру, начнет кидаться какашками. – Весьма неудачная, добрый юноша, – неожиданно вежливо ответил бомж. – К сожалению, мои очки не в лучшем состоянии. Я потерял правое стекло в прискорбном конфликте за более интересные места охоты, а левое треснуло при обстоятельствах анекдотического свойства. Но печальнее всего, что батарейка в фонарике садится, а у меня нет даже ломаного вайкра. Есть такой тип бомжей. Вроде как всё на свете пропили, включая мозги, но при малейшей возможности начинают изъясняться витиевато и вежливо. – Боюсь, тут и нет ничего, – сказал я. Достал свои очки, аккуратно надел одной рукой. Мир чуть-чуть потемнел и стал контрастнее. Фонарь у Комка разбросал в стороны радужные линии. Стекла у поисковых зеркалок поляризованные, но главное не в том. Обычные поляроиды не годятся, проверено миллионы раз. Нужна какая-то специальная обработка, напыление особого полимера… в общем – стекла можно купить лишь в Комке. За кристаллы. А найти кристалл без очков безумно трудно. Замкнутый круг получается. Может, у бомжа вообще обычные линзы? Мои стекла были вставлены в хорошую оправу, к тому же с интегрированным фонариком на дужке. Коснувшись кнопки, я вызвал узкий яркий пучок света. Подкрутил безель, расширяя луч. Я повертел головой, честно пытаясь увидеть хотя бы слабенький фиолетовый отблеск среди травы. Подошел к скамейкам, заглянул в урны (ворошить мусор, конечно, не стал). Нет, пусто

Глава первая Снаружи все Комки разные, и все похожи друг на друга. Будто взяли огромную кучу серой липкой массы и уронили на землю с высоты. Ну, в общем-то так оно и было… Масса немного расплескалась, немного оплыла – да так и застыла большим, с двухэтажный коттедж, комком. Родители говорят, что в старину и обычные магазины порой называли Комками, но, по-моему, тут дело во внешнем виде. Этот Комок был самый ближний к дому. Я прошел по Большой Никитской. Место людное, раза три я встретил гуляющие компании (все знакомые, с кисловскими ребятами я перетер о делах), попались и несколько серчеров-одиночек в зеркальных очках. Несколько раз мимо проезжали машины, в основном государственные, но одна точно личная – тяжелая

Пример того же несчастного Конго показал – граждане других стран могут закрывать глаза только до какого-то момента. Всех устраивают голодные дети, собирающие куски руды в узких, как крысиные норы, шахтах, – ровно до того момента, пока благополучный гражданин за утренним круассаном не раскроет газету и не уставится на фотографию тощих полуголых чернокожих детишек. Всем плевать, что туземцы бегают по джунглям и тысячами убивают друг друга, пока пронырливый репортер, может быть, не из человеколюбия вовсе, а из жажды славы и денег, не снимет на камеру гору обезображенных трупов.

Дни свои влачить без друга – наигоршая из бед!

А теперь я понял, что мир ничуть не изменился. Просто то, что раньше было скрыто, беззастенчиво выставили на самом виду. Но люди те же бараны. Если нас режут чуть в стороне от пастбища, то всем плевать.

тоньше, чем ожидаешь, поэтому и суставы такие. – Количество суставов? – спросил деда

Одна финальная доза первой фазы… – продолжил Продавец. – Это моя, – с гордостью сказала Наська. – Поздравляю, – буркнул Продавец. – Одна усиливающая доза второй фазы. – А это Дарины, – сообщила куколка. Теперь понятно. Дарина до сих пор на начальном этапе, потому и разговорчивая. Значит, жницей не останется. Пойдет на третью фазу. Станет стражей, а то и кем покруче. – Поздравляю, – сказал я. – В стражу? Жница не ответила. Зато Наська возмущенно воскликнула: – А шоколадка? – От сладкого зубы портятся, – отрезала Дарина. – Не успеют! – Наська продемонстрировала белозубую улыбку. – Ну Да-а-арина… – Заказ оплачен Гнездом, у меня денег нет… с собой, – неохотно сказала Дарина. Я запустил руку в карман джинсов, где всегда держу немножко мелочи. Достал вайкр, мелкий, но симметричный, положил на прилавок. – Дайте девочке шоколадку. Продавец протянул руку, тоже скрытую под складками ткани, ловко взял пальцами в черных перчатках вайкр. Поднес к лицу, изучая. Кивнул: – Достойный экземпляр. Хватит на две хорошие шоколадки. – Тогда и уважаемой жнице – тоже. Дарина фыркнула, но отказываться не стала. Девчонки все любят шоколад, даже если они уже не совсем люди. Продавец нырнул за занавес. Дарина помолчала и сказала: – Спасибо, Максим. – Да не за что. – Я не удержался и спросил: – Слушай, тебе сколько?

Как по мне – в этом меньше дерьма. – А как по мне, так дерьмо начинается, едва ты выбираешь между двумя сортами! – не выдержал я.

где я когда-то сражался с монстром. Я увидел свои разорванные кроссовки, так и валяющиеся среди ковров. Шестилапого чудовища не было, и мне показалось, что и тряпки в этом месте лежат другие. Дарина с Наськой его резали на части, чтобы вытащить из зала