Читать книгу: «Мужество творить»

Серия «Мастера психологии»

Права на издание получены по соглашению с W. W. Norton & Company. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав. Информация, содержащаяся в данной книге, получена из источников, рассматриваемых издательством как надежные. Тем не менее, имея в виду возможные человеческие или технические ошибки, издательство не может гарантировать абсолютную точность и полноту приводимых сведений и не несет ответственности за возможные ошибки, связанные с использованием книги. Издательство не несет ответственности за доступность материалов, ссылки на которые вы можете найти в этой книге. На момент подготовки книги к изданию все ссылки на интернет-ресурсы были действующими.

© Перевод на русский язык ООО Издательство «Питер», 2020

© Издание на русском языке, оформление ООО Издательство «Питер», 2020

© Серия «Мастера психологии», 2020

* * *

Предисловие

Всю свою жизнь я пытаюсь разгадать тайну феномена, называемого творчеством. Каким образом в голове человека, будь то ученый или представитель искусства, вдруг рождается идея? Что связывает талант и творческую деятельность, творчество и смерть? Почему нас завораживают пантомима и танец? Как Гомеру удалось облечь в поэтическую форму рассказ о Троянской войне и почему его произведение превратилось в учение о нравственности для древнегреческой цивилизации?

Все эти вопросы я задаю себе от лица не праздного наблюдателя, но человека, имеющего непосредственное отношение и к искусству, и к науке. Глядя, как две капли краски разных цветов сливаются на бумаге в одну новую, рождая невероятный оттенок, я испытываю настоящий восторг. Потому что понимаю, сколь неожиданным когда-то стало подобное открытие. Что заставило первобытного человека, чьей главной целью было выживание, остановиться на мгновение, чтобы в пещерах Ласко и Альтамира изобразить на стенах красно-коричневых оленей и бизонов, при виде которых нас охватывают трепет и восхищение? А если чувство прекрасного и есть дорога, ведущая к истине? Вдруг «элегантность» – слово, которым физики описывают свои открытия, и есть ключ к пониманию объективной реальности? Что, если Джеймс Джойс был прав, когда говорил, что художник в собственных творениях воплощает «несотворенное сознание своего народа»?

В этой книге я обобщил свои размышления на данную тему, которые изначально оформились в виде лекций для студентов и преподавателей разных колледжей и университетов. Я долго думал, стоит ли публиковать этот материал, поскольку он казался мне незаконченным, – видите, сила и тайна творчества в действии. Затем я понял, что ощущение незавершенности будет со мной всегда, как неотъемлемая часть творческого процесса. Кроме того, многие из тех, кто пришел в аудитории послушать мои выступления, высказали пожелание, чтобы я их опубликовал.

Название книги мне подсказало произведение Пауля Тиллиха «Мужество быть», о чем я с благодарностью заявляю. Ведь никто из нас не живет в пустоте. Человек заявляет о себе через творения. Творить значит жить. Более того, слово «мужество» в названии моей книги с первых страниц подразумевает эту обязательную характеристику любой творческой деятельности, о которой редко говорят и еще реже пишут.

Я хочу выразить искреннюю признательность друзьям, прочитавшим кто частично, а кто и целиком первоначальный вариант данной книги и поделившимся со мной впечатлениями. Спасибо – Энн Хайд, Магда Динз и Элинор Робертс!

Работа над этим произведением доставила мне большое удовольствие. Надеюсь, что и моим уважаемым читателям оно понравится и станет в чем-то полезным.

Ролло Мэй Холдернесс,

Нью-Гэмпшир

Глава 1
Мужество творить

Мы живем на стыке времен, когда одна эпоха подходит к концу, а другая еще толком не успела начаться. С этим сложно спорить, достаточно посмотреть вокруг: сильно изменились сексуальные нравы, отношение к семье и браку, взгляды на образование и религию, появились новые технологии. Перемены коснулись почти всех аспектов жизни. Неизменным остался лишь страх перед ядерной угрозой – он иногда ослабевает, но постоянно живет в нас. Чтобы жить в век тотальной неопределенности, поистине необходимо мужество.

Мы все стоим перед выбором. Поскольку уверенность в будущем находится под сомнением, страху и панике легко одержать над нами верх. При мысли о том, что придется отказаться от привычных в прошлом вещей и шагнуть в неизвестность, нас парализует ужас, что в конечном счете приводит к апатии и бездействию. Однако выбрав этот путь, мы лишим себя возможности творить и создавать будущее своими руками, осознанно влиять на процесс нашей эволюции. Отдадимся на волю провидения и добровольно откажемся от шанса самостоятельно вершить собственную судьбу. А это значит, что не удастся сделать наше общество более справедливым и гуманным.

Но что, если собрать мужество в кулак, осознать всю полноту своей ответственности и смело взглянуть в лицо новой реальности? Может, стоит стать активным участником и творцом нынешних и грядущих перемен и самим строить будущее? Очень надеюсь, что мы выберем именно этот путь, так как я всем сердцем за него.

Нам придется столкнуться с неизвестностью, заново проложить путь по непроходимым лесам и землям, не имея ни карт, ни путеводителей. В экзистенциализме это называется тревогой небытия. Двигаться в будущее значит совершить прыжок в неизведанное. От тех, кто на него решится, потребуется большое мужество и отвага.

1
Что такое мужество

Мужество не стоит рассматривать как противоположность отчаянию. С отчаянием и безысходностью, так или иначе, приходилось и приходится сталкиваться каждому в этой стране. Кьеркегор, Ницше, Камю и Сартр полагали, что мужество – не свобода от отчаяния, а скорее способность двигаться вперед, невзирая на отчаяние.

Мужество – не простое упрямство и настойчивость вопреки всему, ведь творчество в том числе подразумевает сотрудничество. Но и прислушиваться к себе, уметь высказывать свои идеи необходимо, иначе легко потерять связь с истинным собой, что есть обман и предательство и по отношению к нашему обществу из-за отсутствия должного вклада в его жизнь.

Помимо всего прочего, мужество требует сосредоточенности и центрированности на сути собственного бытия – иначе мы лишаемся ощущения себя. Нас будто окружает пустота, которая внутри превращается в апатию; апатия же – прямая дорога к трусости. Поэтому всем своим существом надо поддерживать в себе верность и приверженность истинному «Я» и своим идеям.

Мужество не стоит путать с безрассудством. Под маской мужества иногда прячутся обыкновенная бравада и неосмотрительность как попытка продемонстрировать силу и бесстрашие, чтобы скрыть бессознательный страх. Так себя вели летчики-смертники во время Второй мировой войны. Результатом опрометчивого поведения становится смерть либо увечье – ни тот ни другой вариант не являются адекватным примером проявления мужества.

Мужество не стоит рассматривать как порок или достоинство. Это такое же качество личности, как способность любить или хранить верность. Но мужество еще и намного более глубинная личностная характеристика, своего рода база и фундамент для выстраивания человеком собственной иерархии ценностей и их реализации. Без мужества любовь превращается в простую зависимость, а верность – в обыкновенный конформизм.

Слово courage («мужество») в английском языке имеет общий корень с французским словом coeur, что переводится как «сердце». Сердце качает кровь к рукам, ногам, мозгу и другим органам человеческого тела для осуществления физиологических процессов, а мужество – это мотор, двигатель душевных порывов. Без него все наши добродетели меркнут и превращаются в свое бледное подобие.

Мужество дает человеку возможность быть и становиться. Чтобы укрепить самость, надо заявить о себе и быть верным своим идеям. Этим человек отличается от других представителей животного мира. Благодаря естественным, заложенным природой процессам из желудя вырастает дуб, а котенок становится взрослым котом или кошкой. И в том и в другом случае бытие как оно есть для этих существ заложено природой. Но чтобы стать настоящим человеком, мужчине или женщине надо приложить дополнительные усилия и принять на себя определенные обязательства. Чувство собственного достоинства и личностной значимости выстраивается постепенно, изо дня в день. На каждом этапе этого пути нужно принимать соответствующие решения, что требует мужества. Именно поэтому Пауль Тиллих рассматривает мужество с точки зрения онтологии как необходимое условие бытия.

2
Мужество как демонстрация физической силы

Это самый простой и понятный вариант проявления мужества. В рамках нашей культуры данное понятие ассоциируется с рассказами о колонизации Дикого Запада, где говорится о героях-первопроходцах, установивших власть на новых землях. Им удалось выжить и осуществить задуманное благодаря умелому владению оружием, уверенности в собственных силах и способности рассчитывать лишь на себя.

Однако выводы, которые мы извлекли из этой истории, неоднозначны. То, что считалось героизмом в те времена, в наши дни потеряло актуальность и теперь воспринимается как чрезмерное проявление жестокости. Мое детство прошло в маленьком городке на Среднем Западе. В те времена, чтобы завоевать авторитет, мальчишки должны были драться. Но наши матери думали иначе и дома лупили сыновей за участие в драках. Вряд ли этот метод можно считать эффективным для формирования характера. Как психоаналитик я довольно часто слышу рассказы клиентов-мужчин о том, что из-за мягкости натуры в детстве они не умели отстаивать свою позицию и подчинять других собственной воле. Как следствие, их всю жизнь преследует ощущение трусости и беспомощности.

Среди так называемых цивилизованных народов американцев считают одними из самых жестоких. Уровень преступности в нашей стране от трех до десяти раз выше, чем в Европе. И одна из причин кроется в истории, повествующей в том числе о насильственном покорении предшественниками Дикого Запада.

В связи с этим, я думаю, следует поощрять иное мужество, не граничащее с жестокостью и не направленное на подавление и подчинение окружающих. Я выступаю за новую форму мужества, которая предполагает использование своих физических возможностей не для самоутверждения, а ради духовного роста. Это подразумевает развитие способности слушать телом или, как говорил Ницше, «мыслить телом». В этом случае тело рассматривается как инструмент для выражения эмпатии, как произведение искусства и источник наслаждения и удовольствия.

Подобное отношение к телу давно распространено среди увлекающихся йогой, медитацией, дзен-буддизмом и другими философско-религиозными учениями, благодаря чему такой взгляд постепенно проникает в Америку. В рамках данных направлений и традиций к телу относятся с гордостью и уважением. По моему мнению, такая форма проявления мужества – в виде благодарности телу за физические возможности – крайне необходима нам для построения нового общества.

3
Мужество как сила духа

Еще один вариант мужества – проявление силы духа. В мире немало людей, и кое-кого я знаю лично, которые, опираясь на свои нравственные ценности, выступают против насилия и жестокости. Например, российский писатель Александр Солженицын, который не побоялся бросить вызов советской бюрократии и выразил протест против бесчеловечного и жестокого обращения с заключенными в советских лагерях. В своих книгах он призывает бороться против любой формы унижения человеческого достоинства: морального, физического либо духовного. Нравственная позиция Солженицына поражает еще больше, если знать, что он придерживался не либеральных, а националистических взглядов. Этот человек напомнил миру об утраченных ценностях – духовности и гуманном отношении к людям, независимо от их и собственной политической позиции. Такой персонаж Достоевского из старой России (как назвал его Стэнли Куниц). Сам Солженицын сказал о себе следующее: «Я готов пожертвовать своей жизнью ради правды».

За свои взгляды Солженицын был арестован и посажен в тюрьму. Поговаривали, что его заставили раздеться и в таком виде предстать перед расстрельной командой. Так его хотели запугать и заставить замолчать – патроны оказались холостыми. Но сломить Солженицына не удалось, и теперь он живет в изгнании в Швейцарии¹, будучи верен своим взглядам, направляя критику в адрес других стран, например Соединенных Штатов Америки, и призывая народы пересмотреть демократические принципы. Пока в нашем обществе есть такие высоконравственные люди, как Солженицын, можно быть уверенными, что эра «роботов» если и наступит, то очень нескоро.

Мужество Солженицына, как и многих других людей, придерживающихся такой же нравственной позиции, базируется не только на дерзости, но и на сострадании к человеческим мучениям, которые ему пришлось наблюдать собственными глазами во время тюремного заключения. Как правило, в таких условиях укрепляется сила духа и формируются нравственные ценности человека – посредством пропускания через себя чужих страданий. Я называю это «мужеством сопереживания», в основе которого лежит способность сопереживать и принимать близко к сердцу происходящее с другими людьми. Тот, кто не равнодушен к чужой боли, сделает все возможное, чтобы оказать помощь. Но правда в том, что мы не хотим вовлекаться и не готовы даже задуматься, способны ли заступиться за несправедливо обиженных. Мы не желаем знать, что на самом деле происходит вокруг, отказываемся сострадать тем, кому требуется помощь. Мы скрываем трусость за банальной фразой: «Я не хочу в этом участвовать».

4
Социальное мужество

Третий вид мужества – прямая противоположность апатии, о которой говорилось выше. Я назвал данный вариант «социальным мужеством». Это смелость взаимодействовать с другими людьми и способность устанавливать близкие отношения, несмотря на всевозможные риски. Умение и готовность принимать участие в построении взаимоотношений, быть искренними и открытыми в общении.

Близость всегда сопряжена с риском. Никто не знает, куда заведут отношения и чем ради них придется пожертвовать. Отношения похожи на смесь химических веществ: если меняется один элемент, меняется и другой. Удастся ли обоим партнерам достичь самоактуализации или отношения их разрушат? Единственное, что можно сказать наверняка, – изменения, какими бы они ни были, неизбежны.

В наши дни для многих привычно строить отношения лишь на физическом уровне, сознательно избегая духовной близости с партнером. Обнажать тело и ограничиваться телесным контактом проще, чем открываться духовно и душевно, делиться своими фантазиями, надеждами, страхами и ожиданиями. Это слишком интимный момент, ведь подобное раскрытие делает человека уязвимым, чего многие боятся. Удивительно, но больше всего людям страшно довериться партнеру в том, что важнее всего, и они предпочитают ограничиться физической близостью, которую, в свою очередь, можно свести к последовательности механически выполняемых действий.

Но близость лишь на физическом уровне не является подлинной, в результате люди страдают от душевной пустоты. Истинное социальное мужество – это готовность сближаться с партнером в разных смыслах этого слова. Только решившись на этот шаг, человек может обрести согласие с самим собой. Конечно, встреча с новыми людьми вызывает тревогу, но и радостное возбуждение тоже. И чем серьезнее отношения, тем сильнее эти чувства. Каждая новая встреча – погружение в неизвестность, пугающую и в то же время манящую.

Социальное мужество – это противостояние двум главным страхам. Об этом доступно рассказал психоаналитик Отто Ранк. Первый страх он назвал страхом жизни – это страх встречи с жизнью в качестве автономного существа, страх быть покинутым и потребность в зависимых отношениях, что связано с готовностью раствориться в партнере, утратив собственную индивидуальность. Надо сказать, что подобные отношения недолговечны. Отто Ранк называл данный страх еще и «страхом самоактуализации» и считал, что он свойствен в основном женщинам. Активно бороться за свои права женщины стали лишь сорок лет спустя.

Другой страх Ранк обозначил как страх смерти. Это боязнь быть поглощенным другим, потерять свою индивидуальность, независимость и автономию. По мнению Ранка, этот страх чаще встречается у мужчин – именно из-за него они предпочитают держать, так сказать, дверь приоткрытой, чтобы уйти из отношений, когда, как им кажется, они переходят на более серьезный уровень.

Если бы Отто Ранк жил в наши дни, он согласился бы с тем, что оба страха в той или иной степени есть в жизни каждого человека, как мужчины, так и женщины. Мы постоянно сражаемся то с одним, то со вторым – такова цена близких отношений. Но если человек это осознает и понимает, что любые отношения подразумевают необходимость быть собой, находясь рядом с другим, он на верном пути к самореализации.

В сборнике «Изгнание и царство» Альбера Камю есть история о противостоянии этим двум страхам. Рассказ «Художник за работой» повествует о бедном парижском художнике, которому едва хватало денег на хлеб для жены и детей. Когда он тяжело заболел, лучший друг, пришедший его навестить, решил взглянуть на картину, над которой тот работал. На холсте не было ничего, кроме одного слова в центре, написанного малюсенькими буквами. То ли solitary – быть одиноким, вести отшельнический образ жизни. То ли solidary – быть связанным общностью интересов; солидарность, вовлеченность, сплоченность масс, как сказал бы Карл Маркс. Оба качества необходимы художнику, чтобы его творения не потерялись в веках и дошли до потомков.

5
Парадокс мужества

У любого из перечисленных видов мужества есть парадоксальная особенность – необходимость быть полностью преданным какой-либо идее и в то же время осознавать свою возможную неправоту. Подобное диалектическое противоречие, колебание между убежденностью и сомнением, характерно для наивысших форм мужества и опровергает представление о том, что мужество представляет собой лишь закономерный этап развития.

Следует опасаться людей, заявляющих о полной убежденности в своей правоте. Такая уверенность лежит в основе догматизма и родственного ему, но гораздо более опасного фанатизма. Убежденность хоть и позволяет не утруждаться поисками новой истины, но также вскрывает внутренние бессознательные противоречия. В результате приходится удваивать сопротивление, чтобы одержать победу не только над противником, но и над собственными сомнениями.

Всякий раз слыша от политиков из Белого дома фразы типа «я абсолютно убежден» или «это нужно прояснить», – а так часто бывало во времена Уотергейтского скандала, – я настораживался, поскольку за преувеличенной эмоциональностью явно скрывалась неискренность. Как сказал Шекспир, «эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему». В подобной ситуации многие хотели бы видеть во главе лидера наподобие Линкольна, открыто заявлявшего как о своих сомнениях, так и о том, в чем он был уверен. А если даже у лидера есть сомнения, значит, мы должны набраться мужества и двигаться вперед, преодолевая свою неуверенность. В противоположность фанатику, не желающему признавать существование иной правды, кроме собственной, человек, обладающий мужеством верить вопреки сомнениям, открыт новым знаниям.

Поль Сезанн искренне верил, что ему удалось изобрести новое направление в живописи, но его переполняли сомнения и переживания. Однако наличие сомнений не лишает человека права на уверенность в правоте. Уверенность и сомнения – две стороны одной медали, именно так и должно быть в норме. В этом нет противоречия, лишь залог более трепетного отношения к истине, которую не в состоянии изменить ни чьи-либо слова, ни поступки. Но у каждого подтверждения есть опровержение. Это значит, что поиски истины бесконечны. Лейбниц сказал: «Я бы прошел двадцать миль, чтобы выслушать моего злейшего врага, если бы мог чему-нибудь у него научиться».

6
Мужество творчества

Итак, пришло время поговорить о самом важном типе мужества. Если мужество как сила духа направлено на борьбу с несправедливостью, мужество творчества, наоборот, помогает открывать новые формы, символы и паттерны, на базе которых можно построить новое общество. Мужество творчества – часть любой профессии. В наши дни технологии, машиностроение, дипломатия, бизнес, преподавание переживают серьезные перемены, для их осуществления нужны смелые и решительные люди. Потребность в мужестве творчества прямо пропорциональна масштабу необходимых изменений.

Однако чаще всего открытие новых форм и символов происходит в творческой среде – драматургии, музыке, живописи, хореографии, поэзии, а также в религиозной сфере – в деятельности проповедников и святых. Новые символы передаются через образы – поэтические, звуковые, пластические и драматические. Первоначально они рождаются в воображении. Те символы, которые у многих смутно всплывают в фантазиях, художники облекают в графическую форму. Но восприятие продукта чьего-либо творчества, например прослушивание квинтета Моцарта, по своей сути тоже есть творческий акт. Разглядывая картину, мы испытываем новые эмоции и так развиваем чувствительность. Внутри нас рождаются новые образы и ощущения, и это уже исключительно наше творение. Поэтому каждый, тем или иным образом соприкасаясь с художественным объектом, сам в этот момент становится творцом.

Чтобы понять художественные символы, необходимо отождествиться с ними. В пьесе Сэмюэля Беккета «В ожидании Годо» нет длинных размышлений на тему об отсутствии взаимопонимания. Но вы их увидите. Например, когда Лакки в ответ на требование учителя «думай» разражается речью с философскими отступлениями, лишенной какого бы то ни было смысла. Сильнее погружаясь в сюжет, мы ощущаем неумолимо растущую пропасть между людьми из-за неготовности услышать и понять друг друга – на сцене это гораздо заметнее, чем в жизни.

Действие пьесы Беккета происходит на фоне одиноко стоящего дерева с облетевшими листьями как символа пустоты и отстраненности двух мужчин в ожидании человека по имени Годо, который так и не появился. Это создает и усиливает ощущение одиночества и отчужденности у зрителей. Еще драматичнее тот факт, что многие люди никогда до конца этого не осознают.

В произведении Юджина О’Нила «Продавец льда грядет» нет открытых дискуссий на тему разобщенности общества, но повествование посвящено ей. О достоинстве личности никто не говорит – на сцене оно представлено в виде пустоты. Однако его отсутствие ощущается: пустота обволакивает зрителя, и он покидает театр, искренне убежденный, что важно оставаться человеком. Такие же чувства возникают и после просмотра пьес «Макбет» и «Король Лир» Шекспира. А О’Нил благодаря способности оказывать подобное воздействие на людей по праву считается одним из величайших драматургов Новейшего времени.

Люди искусства могут воплощать свои переживания в музыке, словах, глине, мраморе или на холсте. Это то, что Юнг называл «коллективным бессознательным». Возможно, не самое удачное определение, но в глубинных структурах каждого человека заложены базовые формы, в чем-то общие для всех, а в чем-то – итог личного опыта. Именно эти формы передают нам художники через свои творения.

Таким образом, художники – под этим словом я подразумеваю поэтов, музыкантов, драматургов, танцоров и даже религиозных деятелей – своего рода дьюлайн, линия раннего радиолокационного обнаружения, как назвал ее Маклюэн. В данном случае речь идет о раннем возвещении грядущих перемен в культурной жизни общества. Символы, представленные в современном искусстве, свидетельствуют о наступлении эры отчуждения и тревоги. В то же время в окружающем беспорядке есть форма, в уродстве присутствует красота, в ненависти прослеживается любовь – та самая любовь, которая побеждает смерть, но лишь на время. Художник – духовный провозвестник своей эпохи. Но способны ли мы расшифровать его послание?

Возьмем, например, Джотто, основоположника эпохи Проторенессанса, творившего в XIV веке. По сравнению с невыразительной двухмерной средневековой мозаикой его творчество характеризует новый взгляд на окружающий мир: в картинах Джотто есть объем, а персонажи изображены так реалистично, что вызывают у нас широкую гамму эмоций – сострадание, жалость, грусть или радость. В случае упомянутой средневековой церковной мозаики создается впечатление, что она предназначена не для людей, а обращена только к Всевышнему. А картины Джотто созданы для того, чтобы ими восторгался человек. Таким образом, за сотни лет до Ренессанса начал формироваться новый взгляд на людей и окружающий мир.

В попытке понять художественные символы приходится отказаться от привычного нам осознанного мышления. Логический подход тут не поможет, так как мы сталкиваемся с многочисленными парадоксами. Вот что сказал Шекспир в заключительных четырех строках Сонета 64:

 
Все говорит о том, что час пробьет —
И время унесет мою отраду.
А это – смерть!.. Печален мой удел.
Каким я хрупким счастьем овладел!
 

Если вы привыкли следовать законам логики, скорее всего, спросите: «Почему печален его удел? И почему время должно унести его отраду?» Мы стремимся сразу найти объяснение сумасшедшему миру вокруг и подстроиться под стремительный поток жизни. Но, что еще хуже, даже не пытаемся осознать глубину переживаний, которыми делится Шекспир в своем произведении.

Такие переживания знакомы многим, но люди предпочитают об этом молчать. Каждого хотя бы раз в жизни переполняли чувства щемящей тоски при виде ослепительно красивого осеннего пейзажа или прослушивании музыки. В этот момент в наше сознание проникала трусливая мысль, что было бы лучше не видеть и не слышать всего этого. Так нам не пришлось бы столкнуться с пониманием неизбежного – что «со временем моя любовь угаснет» и все, что мы любим, умрет. Однако задача человека в том, чтобы научиться любить жизнь и людей вокруг, несмотря на недолговечность сущего и кратковременность своего пребывания на земле. И мы изо всех сил стараемся продлить краткий миг жизни и отсрочить смерть хотя бы на год. Но эти старания приносят лишь разочарования.

А искусство помогает человеку обрести бессмертие. Именно поэтому надо затронуть вопрос о важности творческого процесса и поговорить о том, какова связь между творчеством и смертью.

7

Обратимся к Джеймсу Джойсу, которого по праву считают величайшим писателем-романистом XX века. В заключительной части «Портрета художника в юности» герой делает следующую запись в дневнике: «Приветствую тебя, жизнь! Я ухожу, чтобы в миллионный раз познать неподдельность опыта и выковать в кузнице моей души несотворенное сознание моего народа». Как глубока мысль: «Я ухожу, чтобы в миллионный раз…» Другими словами, каждое творческое открытие – это новый опыт, требующий определенного мужества. Слова Кьеркегора о любви можно отнести и к творчеству: всегда следует начинать с начала. Познать «суть переживаний» значит подготовить почву для творчества. Задача – «выковать в кузнице души». Здесь прослеживается аналогия с работой кузнеца, когда из бесформенного куска железа рождается нечто ценное и прекрасное.

Обратите особое внимание на последние слова – выковать «несотворенное сознание моего народа». Джойс имеет в виду, что сознание не было ниспослано нам в готовом виде с горы Синай, хотя многие склонны так думать. Оно есть результат художественного вдохновения, воплощенного в символах и формах. Даже не осознавая того, каждый творческий человек является творцом сознания своего народа. Он не ставит перед собой цель проповедовать строгую мораль, но следует исключительно велению души. Получается, что в сотворенных художником символах – как мы видим в произведениях Джотто – прослеживается нравственная структура общества.

Почему творить непросто? И почему для этого необходимо мужество? Разве цель – не просто избавиться от изживших себя форм и символов, разрушить старые каноны? Нет! Метафора, предложенная Джойсом, наиболее точно передает следующий смысл: творить – значит выковать нечто ценное в кузнице своей души. Для этого всем придется постараться.

На помощь нам в каком-то смысле приходит Бернард Шоу, который, побывав на концерте Хейфеца, написал музыканту такое письмо:

Уважаемый господин Хейфец,

Мы с женой получили огромное удовольствие от концерта. Если вы и дальше будете играть так же превосходно, определенно умрете молодым. Подобное совершенство не может не вызвать зависть богов. Я искренне советую вам перед сном играть что-нибудь менее совершенное…

Подобный шутливый поступок в духе Шоу, но за юмором скрывается глубокий смысл: творчество действительно вызывает зависть богов. Поэтому, чтобы создавать шедевры, необходимо мужество: вызов богам брошен.

У меня нет этому объяснения – это просто мои размышления. На протяжении веков мы наблюдаем, как творческие люди преодолевают различные трудности. Дега однажды написал: «Художник рисует картину с теми же чувствами, с которыми преступник совершает преступление». В иудаизме и христианстве вторая заповедь Закона Божия гласит: «Не сотвори себе кумира и всякого подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею; да не поклонишися им, ни послужиши им». Данная заповедь призвана оберегать иудейский народ от идолопоклонничества в непростые древние времена.

Но здесь чувствуется и страх, который люди во все времена испытывали к художникам, поэтам и святым. Ведь они угрожают разрушить status quo, которое любое общество тщательно оберегает. Подтверждением тому является ситуация в России, где был установлен жесткий контроль за деятельностью художников и поэтов; так – если не хуже – было и в нашей стране. Однако несмотря на божественные запреты, немало иудеев и христиан находили мужество писать картины и ваять скульптуры, воплощая символы в своих творениях. Многие из них не побоялись бросить вызов богам.

В этом может крыться суть некоторых других проблем, которые я перечислю без комментариев. Во-первых, некая связь между гениальностью и безумием. Во-вторых, рождение творчеством необъяснимого чувства вины. В-третьих, тот факт, что среди художников и поэтов в расцвете сил и таланта часты случаи самоубийств.

Пытаясь разобраться в сути противостояния художника и богов, я обратился к прототипам из истории человеческой культуры, а именно к сюжетам мифов, демонстрирующим отношение людей к акту творчества. В данном случае слово миф не означает «вымысел», как к нему часто относятся в наши дни. Такую ошибку может совершить лишь общество, стремящееся во что бы то ни стало затмить фактами глубинную мудрость человеческой истории. Для меня миф есть художественное воплощение народной мудрости, благодаря чему ему удается затронуть всю гамму чувств, а не только ум.

В Древней Греции существует миф о Прометее, одном из титанов, живших на горе Олимп, который решил подарить человечеству огонь. Его поступок положил начало греческой цивилизации и изменил жизнь людей не только в бытовом, но и в духовном плане, дал толчок развитию философии, науки, драматургии и культуры в целом.

Однако важно и то, что этим действием Прометей разгневал Зевса. Бог неба, грома и молний наказал титана, приказав приковать его к Кавказским горам, и прислал орла, каждое утро выклевывавшего герою печень, которая восстанавливалась за ночь. Данная символика передает суть творческого процесса. Все художники время от времени чувствуют апатию и усталость, в этот момент готовы отказаться от реализации задуманного. Но проходит время, и их снова обуревает жажда творчества – «печень восстанавливается». Все их существо наполняется энергией и надеждой выковать нечто ценное в кузнице своей души.

Если кому-то миф о Прометее кажется напыщенным повествованием греческого народа, позвольте напомнить, что в иудео-христианстве есть похожий сюжет. Я имею в виду миф об Адаме и Еве – историю о зарождении нравственного сознания. Как сказал об этом мифе (и обо всех других) Кьеркегор, поиски истины, происходящие во внутреннем плане, изображаются как происходящие вовне. Миф об Адаме оживает в каждом новом младенце через несколько месяцев после появления на свет и обретает более отчетливые формы по достижении возраста двух-трех лет, в идеале – управляет им всю его жизнь. Человек позволил себе вкусить яблоко с Дерева познания добра и зла, что возвестило начало развития самосознания и формирование нравственного сознания. С этого момента навсегда нарушена неприкосновенность Эдемского сада, олицетворяющего материнскую утробу, в которой пребывает «спящее сознание» (как сказал Кьеркегор) в период беременности и первые месяцы жизни.

Задача психоанализа – развить это сознание и помочь людям вкусить плод с Дерева познания добра и зла. Необходимость пережить данный опыт зачастую пугает людей так же, как когда-то Эдипа. Любая теория, предлагающая способы избежать ужаса познания человеком самого себя, является неполной и ложной.

Вместо невинного блаженства младенца теперь сковывают тревога и чувство вины. У ребенка появляется осознание личной ответственности, а позднее развивается способность любить. Теневая сторона данного процесса – формирование механизмов подавления и, как следствие, развитие невроза. Поистине переломный момент! Если вы готовы назвать это «падением человека», присоединяйтесь к Гегелю и другим проницательным мыслителям, оценившим данный процесс как «падение вверх»; без подобного опыта не было бы ни творчества, ни сознания в их нынешнем понимании.

Однако и в этой истории Иегова был разгневан. Он послал ангела с пылающим мечом, чтобы тот изгнал Адама и Еву из сада. Здесь мы имеем дело с довольно неприятным парадоксом: и в греческих, и в иудеохристианских мифах творчество и сознание рождаются в борьбе против всемогущей силы. Следует ли из этого, что верховные боги, Зевс и Иегова, были против того, чтобы у человечества появились нравственное самосознание и культура? Вот загадка загадок!

Наиболее очевидное объяснение – в том, что художник, поэт и святой должны противостоять реальным (не вымышленным) «богам» нашего общества: конформизму, апатии, материальному благополучию и силе порабощения. Этим «идолам» поклоняется большинство. Но даже понимание данного факта не дает ответа на основной вопрос.

Это касается и Адама с Евой. Разгневанный их ослушанием, Иегова испугался, что, отведав запретный плод с Древа вечной жизни, Адам и Ева станут «одними из нас». То есть речь идет и о проблеме смерти наряду с проблемой вечной жизни.

Таким образом, суть конфликта с богами в том, что люди смертны! А творчество дает шанс на бессмертие. Люди знают, что в конце концов умрут, и восстают против смерти, для чего требуется мужество. Надо восстать и вступить в борьбу, в которой рождается творчество. Ведь творчество – не просто неосознанный порыв наивного детства и юности. Это еще и свойственное зрелости осознанное и страстное противостояние смерти. Символом такой борьбы могут стать корчащиеся от боли незавершенные статуи рабов Микеланджело, пытающиеся вырваться из каменных оков.

Говоря, что художник должен восстать, я имею в виду не акт физического неповиновения или нападения; речь о другом. Творческие люди – обладатели тонкой душевной организации, живущие в мире образов. Именно поэтому в обществе, основанном на принуждении, их боятся. Такие люди внушают опасение из-за неординарности и несоответствия существующим требованиям. Они любят погружаться в хаос собственных мыслей и ощущений, облекая их в формы, – так делал Бог при сотворении мира. Не желающие ограничиваться примитивными потребностями, мириться с апатичностью и обыденностью существования, художники возносятся в своем воображении к новым вселенным. Ибо они есть творцы «несотворенного сознания своего народа».

Это требует определенного накала эмоций и большой жизнестойкости – только жизнь способна противостоять смерти, разве нет? Подобный накал можно назвать по-разному, лично я считаю это гневом. Поэт Стэнли Куниц определил, что «творчество поэта рождается во гневе». Гнев поэта разжигает его страсть, вызывает вдохновение и порождает яркие образы, которые затем воплощаются в творчестве. Гнев – реакция на несправедливость, которой много в нашем обществе. Прототипом же несправедливости является смерть. То есть гнев – это протест против конечности жизни.

Вспомним первые строки из поэмы другого поэта, Дилана Томаса, которую он написал на смерть отца:

 
Не следуй мирно в даль, где света нет,
Пусть гневом встретит старость свой конец.
Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет.
 

И в конце:

 
Ты не на склоне – на вершине лет.
Встреть гневом свет, прошу тебя, отец.
Не следуй мирно в даль, где света нет.
Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет.
 

(Перевод Александры Берлиной)

Обратите внимание, что поэт призывает не к простому смирению, а «встреть гневом свет». Стихотворение написано как обращение к отцу, оказавшемуся на пороге смерти, с требованием воспротивиться ей. В словах сына слышен вечный протест мятежного духа – в этом сила и очарование данного произведения.

Поэт направляет свой гнев не против рациональной концепции смерти как таковой. Мы являемся лишь сторонними наблюдателями, даем объективную и обоснованную оценку неотвратимости данного опыта в отношении другого человека, не себя. Знаем, что смерть неизбежна и даже необходима: так старое поколение, будь то деревья, трава, человек или другое живое существо, уступает место новому. Я же имею в виду иной аспект смерти. У ребенка есть собака, и вдруг она умирает. Он испытывает глубокую печаль, но одновременно и сильную злость. Любые попытки объяснить смысл смерти с эволюционной и рациональной точки зрения – все умирают, а жизненный путь собаки короче, чем у человека, – вызовут яростный протест с его стороны, хотя ребенок сам все знает. Ведь его переживания из-за трагедии и связанное с ней ощущение предательства – еще и скорбь по безвозвратно утраченной любви и преданности. Это очень личное и субъективное отношение к факту смерти, вот о чем я говорю.

С возрастом мы учимся понимать друг друга, наши чувства становятся более глубокими и искренними. Но опыт и мудрость приходят лишь на определенном жизненном этапе, достигнув которого мы, скорее всего, исчезнем. Нам больше не придется наблюдать, как по осени желтеют листья на деревьях или как весной сквозь землю пробивается молодая травка. Даже память о нас с каждым годом будет тускнеть.

Об этом Марианна Мур написала так:

 
В чем мы безвинны, в чем
Мы виноваты? Все на свете смертны,
Все жертвы под мечом.
Кто объясненье даст: откуда – храбрость…
 

Затем, после размышлений о смерти и о том, как мы к ней относимся, она заканчивает стихотворение такими словами:

 
Поэтому лишь тот,
Кто сильно чувствует, не суетится.
Так птица, что поет,
Становится стройнее и красивей:
Хотя она в плену, в ее руладах
Мы слышим: наслажденье недостойно,
Лишь в радости достоинство живого.
Пусть смертно естество —
В нем будущность всего!
 

(Перевод П. Грушко)

В конце концов смертность и будущность складываются в одно понятие – вечность.