Читать книгу: «Особый Покров»

Оформление обложки ChatGPT

© Алексей Королев, 2026

ISBN 978-5-0071-0903-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Город никогда не спит, но ночью его дыхание меняется. За неоновыми вывесками, шумом проспектов, бесконечным потоком автомобилей и тихим гулом серверов скрывается то, о чем большинство жителей Свято-Никольска даже не догадываются. Мы привыкли думать, что мир ограничен тем, что можно измерить, сфотографировать или вычислить. Мы верим в законы физики, курсы валют и расписания поездов. Но эта уверенность — лишь тонкая пленка на поверхности глубокого и неспокойного океана.

Битва, о которой пойдет речь, не гремит выстрелами на улицах и не попадает в сводки вечерних новостей. Она идет ежедневно, ежеминутно, за каждым рабочим столом, в каждом вагоне метро, на каждом перекрестке и в каждом человеческом сердце. Это Невидимая брань.

Православное христианство никогда не считало зло равной Богу силой. Зло не имеет собственного бытия — это лишь искажение добра, паразит, усердно питающийся человеческой гордыней, унынием и эгоизмом. Но когда миллионы людей в огромном мегаполисе поддаются этим страстям, духовный смог над городом становится сгущенным, почти осязаемым. В этот момент на улицах появляются они — «зрячие». Обычные с виду люди: программисты, врачи, спасатели. Их оружие — не магия, не древние заклятия и не технологические гаджеты. Их сила — в покаянии, смирении и молитве, способной пробить любую тьму.

Эта книга — история о том, что происходит, когда привычный мир дает сбой, а духовная реальность врывается в жизнь современного человека на полной скорости. Это история о страхе и падении, но главное — о жертвенной любви, которая всегда сильнее любого расчета и любой тьмы.

Ведь какими бы беспросветными ни казались сумерки над Свято-Никольском, ночь всегда отступает перед рассветом.

Глава 1: Ночная смена

Свято-Никольск никогда не засыпал окончательно, он лишь менял тональность. К полуночи ровный гул трехмиллионного мегаполиса распадался на отдельные, режущие слух звуки: визг резины на объездной трассе, пьяный выкрик у круглосуточного бара в спальном районе, сухой, металлический стук затвора на стройке очередного небоскреба.

Илья сидел перед четырьмя мониторами в операторской Центра управления городскими системами. На экранах пульсировала цифровая капиллярная сеть Свято-Николаска: потоки машин, датчики загазованности, загрузка электросетей, карты вызовов экстренных служб. Для обычного диспетчера это были просто цифры, гигабайты данных и цветные точки. Но Илья смотрел иначе.

За последние три года, пройдя через собственный ад, глубокую исповедь и жесткую дисциплину духовной жизни, он научился видеть изнанку. Духовное зрение не требовало магических ритуалов или погружения в туманные измерения. Оно проявлялось как четкое, почти физическое ощущение тяжести, липкой плотности воздуха и смены цвета над определенными точками на карте.

На главном мониторе, отражавшем развязку у ночного клуба «Амплитуда», плотность картинки стала меняться. Магистраль окрасилась не просто в красный цвет пробки — над ней нависла грязно-серая, маслянистая взвесь. Духовный смог. Так выглядело концентрированное уныние, смешанное с похотью и агрессией, которые сотни людей выплескивали в закрытом пространстве клуба.

Дверь операторской тихо отворилась. В комнату вошел человек в строгом темном подряснике, поверх которого была накинута обычная ветровка без опознавательных знаков. Отец Сергий. В прошлом — майор уголовного розыска, ныне — священник и духовник тех немногих в городе, кто понимал истинную природу происходящих катастроф.

— Как обстановка, Илья? — тихо спросил отец Сергий, поправляя простой деревянный крест.

— Район порта — спокойно, батюшка. Спальные кварталы — стандартный фоновый шум: семейные ссоры, мелкий алкоголизм, — Илья указал курсором на мигающий участок у «Амплитуды». — А вот здесь нарастает. Минут десять назад зашла группа молодежи. С ними кто-то из омраченных. Напряжение растет слишком быстро. Если не вмешаться, через полчаса на выезде из клуба будет тяжелое ДТП с летальным исходом. Сценарий классический.

Отец Сергий подошел ближе, вглядываясь в серое марево на экране. Для него, человека высокой духовной жизни, не нужны были даже мониторы — он чувствовал этот холод за версту.

— Нашествие страстей, — тихо произнес отец Сергий. — Враг человеческий всегда бьет туда, где тонко, где люди сами открывают двери через грех. Поедешь один?

— Да, батюшка. Времени мало. Экипаж ДПС туда не успеет, да и они не поймут причин. Там не просто нетрезвый водитель будет, там прямое провоцирование на суицидальный маневр.

— Благословляю, — отец Сергий перекрестил Илью. — Помни: не своими силами идешь. Без Иисусовой молитвы в эту тьму не входи. Никакой гордыни, никакой надежды на свой опыт. Только Господь.

— Понял, батюшка.

Спустя пять минут Илья уже мчался на своем скромном кроссовере по полупустым проспектам Свято-Никольска. На сиденье рядом лежала не армейская экипировка и не оккультные артефакты, а маленький молитвослов, бутылка со святой водой и небольшой деревянный крестик на шнурке.

Чем ближе он подезжал к «Амплитуде», тем явственнее ощущал физическое давление. Воздух становился тяжелым, словно перед грозой, в рту появился металлический привкус. Здание клуба, облицованное черным стеклом и подсвеченное агрессивным фиолетовым неоном, казалось эпицентром пульсирующей язвы. Вокруг него на тонком, духовном плане копошились едва заметные, серые, червеобразные тени — бесовские прилоги, подталкивающие подпитых посетителей к дракам, безудержному блуду и бессмысленной отчаянной езде.

Илья припарковался через дорогу. Он заставил себя сделать глубокий вдох и про себя произнес: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». В ту же секунду внутренний мандраж улегся, а ум обрел ледяную четкость.

У входа в клуб стояла компания. Из дверей вывалился молодой парень, шатаясь и сжимая в руке ключи от спортивного седана. Глаза его были стеклянными, но не только от алкоголя — над его затылком висела плотная тень, нашептывающая: «Ты крутой. Нажми на газ. Докажи им всем. Тебе всё равно нечего терять».

Парень сел за руль. Двигатель взревел.

Илья не стал бросаться под колеса и не пытался выдернуть ключи. Он выскочил из машины, достал из кармана флакон со святой водой, окропил себе ладони и, не привлекая внимания, быстро подошел к капоту заведенного седана, якобы просто переходя дорогу.

Опершись на секунду рукой о крыло машины, Илья незаметно начертил пальцем, омоченным в великой святыне, крест на металле и прошептал:

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Запрещает ти Господь, диаволе…

В ту же секунду произошло то, чего не объяснит ни один автомеханик. Электроника дорогого спорткара мгновенно заблокировалась. Двигатель чихнул, выбросил облако дыма и заглох. Бортовой компьютер замигал всеми индикаторами ошибки. Тень над затылком парня нервно дернулась, рассеиваясь от прикосновения благодати, как дым от ветра.

Парень за рулем тряхнул головой, будто очнувшись от тяжелого сна, и бессильно уронил голову на руль, тяжело дыша. Нападение было сорвано.

Илья сделал шаг назад, отходя в тень. Потери врага в этой маленькой стычке были минимальны, но человеческая жизнь на эту ночь была спасена. Однако, подняв глаза к верхним этажам соседнего элитного жилого комплекса, Илья замер.

Там, на самом крыле высотки, где располагались пентхаусы, духовный смог не просто клубился. Он закручивался в огромную, пока еще слабую, но уже отчетливую черную воронку, уходящую веретеном прямо в ночное небо над Свято-Никольском. Такое явление Илья видел впервые в жизни. Это не был обычный грех отдельного человека. Это было зарождение масштабной духовной катастрофы, способной накрыть весь город.

Илья почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Черная воронка над пентхаусом не просто вращалась — она медленно, но неумолимо втягивала в себя духовно-нравственный «мусор» со всего района. От нее веяло не просто человеческой страстью или пьяным угаром, а ледяным, расчетливым отчаянием. Такую концентрацию тьмы не мог породить обычный грешник. Здесь присутствовала тяжелая, глубокая родовая печать или чья-то сломанная воля, отказавшаяся от последней надежды на Бога.

Достав из кармана защищенный рабочий смартфон, Илья быстро набрал короткий номер.

— Батюшка, у меня тут сбой в масштабе, — вполголоса произнес он, не сводя глаз с вершины высотки. — Автомобиль мы остановили, парень цел, но над жилым комплексом «Панорама» формируется воронка. Уровень — критический. Я такого раньше не видел.

На том конце провода на несколько секунд повисла тяжелая тишина. Илья практически слышал, как отец Сергий молитвенно вздыхает.

— Ты уверен, что это воронка, а не рядовой всплеск? — голос священника звучал собранно и строго.

— Абсолютно, батюшка. Структура плотная, веретено идет вверх метров на триста. Снизу подпитка идет из конкретной квартиры на верхних этажах. Если эта дрянь наберет силу, завтра в этом районе начнется всплеск самоубийств и бытовой агрессии. А через пару дней накроет всю инфраструктуру — от энергосетей до больниц.

— Возвращайся в Центр, Илья, — мгновенно отдал распоряжение отец Сергий. — Сам наверх не лезь. Для такого уровня у тебя не хватит духовного опыта, сожрет и не заметит. Нужно понять, кто там находится и чья душа сейчас гибнет. Проверь базу данных по этому адресу. Я пока встану на молитву.

— Понял, батюшка. Уже выезжаю.

Илья бросил последний взгляд на сверкающую башню «Панорамы». В окнах самого верхнего этажа панорамное остекление отсвечивало мертвенным фиолетовым глянцем. Там, за глухими стеклами, прямо сейчас совершалась тихая, незаметная для обывателей трагедия, радиус поражения которой мог накрыть миллионный город.

Спустя двадцать минут Илья уже вбегал в операторскую. Отец Сергий стоял у иконостаса в углу комнаты, тихо читая Псалтирь при свете одной лишь восковой свечи. В комнате пахло ладаном и озоном — атмосфера резко контрастировала с удушливым духовно-смоговым фоном ночных улиц.

Илья быстро сел за рабочий терминал и ввел в поиск адрес ЖК «Панорама», улица Покровская, дом 44, пентхаус 180.

— Так… посмотрим, кто у нас там живет, — пробормотал он, пальцы быстро летали по клавиатуре, пробивая городские реестры и закрытые базы данных экстренных служб. — Собственник — крупный инвестиционный фонд, но фактически помещение арендует…

Илья осекся. На экране высветилась фотография молодой девушки. Светлые волосы, тонкие черты лица, но взгляд — абсолютно потухший, глубокий, словно у человека, долгое время находящегося в запертой комнате без света.

— Кто она? — спросил отец Сергий, тихо подходивший к столу и закрывавший молитвослов.

— Елена. Двадцать четыре года, — прочитал Илья с экрана. — Дочь бывшего крупного промышленника. Полгода назад ее семья попала в страшную автокатастрофу на объездной. Выжила только она. Месяц назад у нее диагностировали тяжелую форму депрессии. Никаких приводов в полицию, никаких скандалов. Но посмотрите на сводки вызовов «Скорой»: три попытки суицида за последние два месяца. И каждый раз ее успевали спасти в последний момент.

Отец Сергий нахмурился, внимательно вглядываясь в лицо девушки на мониторе. Его опыт бывшего оперативника и многолетнее священническое служение сложили мозаику воедино.

— Попытки спасти — это не случайность, — тихо сказал батюшка. — Враг не хочет её смерти прямо сейчас. Ему нужна не просто её гибель, ему нужно её полное, окончательное отчаяние. Она — духовный резонатор. Человек с огромной чистой душой и сильнейшей духовной восприимчивостью, но не имеющий фундамента веры. Когда такой человек погружается в глубокую обиду на Бога и безпросветное уныние, вокруг него образуется вакуум, куда устремляется вся городская грязь.

— Батюшка, но кто-то же подталкивает её к этому? — Илья повернул к священнику второй монитор. — Посмотрите на историю её транзакций и контактов. За последний месяц с ней регулярно контактирует благотворительный фонд «Новый Век».

Отец Сергий прищурился: — «Новый Век»… Структура Виктора Лазарева.

Имя Лазарева отозвалось в комнате тяжелым эхом. В Свято-Никольске Лазарева знали как успешного медиамагната, мецената и строителя современных культурных центров. Его лицо не сходило с городских билбордов. Но «зрячие» знали и другую сторону: Лазарев был главным проводником идеологии изощренного эгоизма, гордыни и скрытого оккультизма в регионе. Он умел упаковывать духовные яды в красивую обертку «саморазвития» и «абсолютной свободы».

— Лазарев весит над ней, как коршун, — произнес Илья, стиснув зубы. — Он целенаправленно доводит Елену до точки невозврата. Ему нужна эта воронка, чтобы дестабилизировать весь Свято-Никольск и провести свои решения в городском совете.

— Не только, — покачал головой отец Сергий. — Ему нужна её душа. А воронка — лишь приятное для него побочное действие. Если Елена окончательно сломается и отречется от последней надежды, воронка станет неуправляемой. Тогда в городе произойдет духовно-социальный взрыв, который не остановит ни полиция, ни МЧС.

В этот момент на рабочем столе Ильи замигал еще один индикатор — система слежения за мобильными сетями зафиксировала подозрительную активность.

— Батюшка, у нас новая проблема, — голос Ильи задрожал. — В чате одной из молодежных группировок, связанных с структурами Лазарева, зафиксировано сообщение. Мой сын… Артем. Он сейчас движется в сторону пентхауса Елены.

Отец Сергий положил тяжелую руку на плечо Илья: — Спокойно, Илья. Враг хочет, чтобы ты запаниковал и совершил ошибку. Никакого гнева. Артема используют как слепое орудие, чтобы стянуть этот узел еще туже.

— Батюшка, я не могу потерять сына снова! Я и так разрушил семью своими прошлыми грехами!

— Вот именно поэтому ты должен идти туда не с родительской яростью, а с молитвой и смирением, — строго произнес отец Сергий, возложив крест на голову Илья. — Господи Иисусе Христе, укрепи раба Твоего Илью… Направляйся к ЖК «Панорама». Но помни: твоя цель — не просто вытащить Артема, а защитить Елену от окончательного падения. Без нее этот шторм не остановить.

Илья поднялся из-за стола, взял молитвослов и святую воду.

Глава 2: Память о падении

Пока кроссовер Ильи прорезал ночную прохладу Свято-Никольска, ночные улицы казались удивительно спокойными. Но для человека, умеющего читать духовные симптомы, этот покой был фальшивым. Вспышки неоновой рекламы на Покровском проспекте выглядели как гнойники на теле мегаполиса, а редкие прохожие — как тени, бредущие в тумане собственной гордыни и одиночества.

Илья сильнее сжал руль. Пальцы побелели. Каждое упоминание об Артеме возвращало его на четыре года назад — в тот самый темный период жизни, о котором он пытался не вспоминать, но который был неизгладимо выжжен в его памяти.

Тогда Илья не был «зрячим». Он был успешным, самоуверенным ведущим архитектором систем безопасности, убежденным рационалистом, искренне верившим, что любую проблему в мире можно решить деньгами, связями или правильным алгоритмом. Когда его жена тяжело заболела, а врачи в клиниках Свято-Никольска лишь беспомощно разводили руками, его хваленый рационализм дал трещину. Вместо того чтобы проявить терпение, мужество и обратиться к Богу, Илья поддался панике.

Именно тогда в его жизни появились «полезные люди» из окружения Виктора Лазарева. Они мягко, ненавязчиво предложили «альтернативный вариант». Не тратить время на медицину и «устаревшие молитвы», а обратиться к некоей «целительнице», обещавшей мгновенное и гарантированное чудо. Илья, ослепленный страхом и собственной гордыней, пошел на этот шаг. Он заплатил огромные деньги, принес в свой дом оккультные атрибуты и сам совершил то, что в христианской традиции называется прямым предательством Бога и обращением к бесовским силам.

«Чудо» не произошло. Болезнь жены лишь обострилась, а в дом пришел ад. Беспрестанные скандалы, тяжелая, висящая в воздухе агрессия, физическое истощение. Жена не выдержала духовного и психологического гнета — забрала маленького Артема и подала на развод, обвинив Илью в безумии. Вскоре после этого она уехала из города, а Илья остался один в пустой квартире, наедине со своими долгами, непереносимой виной и осознанием того, что он своими руками разрушил собственную жизнь.

Тогда он впервые в жизни пришел к порогу храма. Не от хорошей жизни, а от безысходности, стоя на грани суицида. Именно там, в полутемном Казанском соборе Свято-Никольска, его встретил отец Сергий. Священник не стал читать лекций и не выгнал сломленного человека. Он принял его исповедь — долгую, рыдающую, тяжелую, длившуюся почти три часа. С этого покаяния и начался долгий, болезненный путь перерождения Ильи. Господь открыл ему духовное зрение не как награду, а как крест — чтобы он мог искупить свои прошлые ошибки, защищая других от тех же ловушек.

Но Артем… Артем запомнил отца сломленным, странным и чужим человеком. И когда полгода назад бывшая жена Ильи скоропостижно скончалась от рецидива болезни, четырнадцатилетний подросток вернулся в Свято-Никольск к отцу, имея в душе огромную обиду на весь мир и на Илью лично. Чем больше Илья пытался окружить сына заботой и ненавязчиво прививать ему правильные ориентиры, тем сильнее Артем закрывался, ища понимания на стороне. И Лазарев, имеющий в городе колоссальную сеть влияние через молодежные медиа-проекты, с легкостью подцепил парня на крючок «абсолютной свободы» и «независимости».

Кроссовер затормозил во дворе ЖК «Панорама». Высотка уходила в темное небо, словно гигантский стеклянный клинок. На верхних этажах духовный смог уже не просто клубился — он нависал над зданием плотным, фиолетово-черным куполом.

Илья вышел из машины. На парковке возле центрального входа он сразу заметил яркий, оклеенный неоновыми стикерами электросамокат, принадлежавший Артему.

— На месте… — тихо прошептал Илья.

Он достал из кармана молитвослов, на секунду прижал его к груди и зашептал помятую временем покаянную молитву: «Господи, не ради меня, грешного, но ради спасения души сына моего и рабы Твоей Елены, дай мне сил и разумения…»

В холле комплексе его встретила стерильная роскошь: мраморные полы, зеркала и двое охранников в строгих костюмах. Но духовным зрением Илья видел, как по мрамору тянутся тонкие, грязно-серые нити отчаяния, спускающиеся сверху по вентиляционным шахтам. Охранники сидели с безучастными, почти восковыми лицами — их воля была полностью подавлена висящим над зданием тяжелым духовным смогом. Они даже не подняли голов, когда Илья прошел мимо турникета к скоростному лифту.

Нажав кнопку 40-го этажа, Илья почувствовал, как сердце сжимается в тиски.

Глава 3: Тень над метро

Кабина скоростного лифта взмывала вверх бесшумно, но внутреннее давление нарастало с каждым этажом. Илья чувствовал, как с высотой плотность духовного смога становилась почти физически невыносимой. Воздух казался густым, пропитанным запахом гари и тухлой воды, хотя датчики климат-контроля в кабине показывали идеальные параметры.

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного», — непрестанно повторял Илья про себя, ритмично перебирая деревянные зерна мелких четок в кармане куртки. Сердечная молитва действовала как невиданный бронежилет: с каждым словом наваливающийся липкий страх отступал, уступая место звенящей, собранной тишине внутри.

Лифт звякнул, извещая о прибытии на 40-й этаж. Двери бесшумно разъехались.

Коридор, ведущий к единственному на этаже пентхаусу, был затоплен тяжелым, темно-фиолетовым маревом. В обычных условиях здесь горело мягкое дизайнерское освещение, но сейчас лампы едва пробивали духовную тьму, пульсируя с перебоями. У двустворчатой дубовой двери пентхауса стояли двое парней в спортивных худи с логотипом одного из молодёжных медиа-проектов Лазарева.

Среди них был Артем.

Сын стоял, прислонившись к стене, и нервно крутил в руках смартфон, на экране которого мелькали графики и текстовые сообщения из закрытых чатов. Его лицо выглядело изможденным, под глазами залегли темные круги, но в глазах горел лихорадочный, нездоровый азарт. Над его левым плечом нависала едва заметная серая тень, медленно вплетавшая свои нити в его сознание, шепча мысли о собственной важности и силе.

Второй парень — крепкий, старше Артема лет на пять, с татуировкой на шее — заметив Илью, шагнул вперед, перекрывая проход.

— Эй, мужик, ты куда собрался? — борзо спросил он. — Здесь приватная зона. Посторонним нельзя.

— Артем, — Илья полностью проигнорировал охранника, смотря только на сына. — Пойдем домой. Срочно.

Артем вздрогнул, поднял глаза и мгновенно зажался. На его лице проскользнула смесь испуга, стыда и тут же вспыхнувшей ярости.

— Ты как меня нашел? Ты что, следишь за мной?! — выкрикнул сын, сжимая кулаки. — Хватит учить меня жить! Я не твой маленький мальчик! Я сам решаю, с кем мне общаться и где находиться!

— Артем, ты не понимаешь, во что тебя втягивают, — мягко, но твердо произнес Илья, делая шаг к нему. — Человек, на которого вы работаете, использует вас. Здесь происходит трагедия, а из тебя делают соучастника.

— Не слушай его, Тёма! — вмешался старший парень, доставая из кармана кастет. — Твой предок явно под чем-то или из ума выжил. Уходи в квартиру, а я сейчас с ним разбираться буду.

— Погоди, не трогай его! — выкрикнул Артем, хотя в его голосе прозвучала сомнение.

Илья не стал дожидаться, пока старший парень сделает движение. Он не использовал приемы рукопашного боя. Вместо этого Илья вынул из кармана флакон со святой водой, быстро окропил свою ладонь и наотмашь перекрестил проход между собой и парнем, громко и четко произнеся:

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Господь да запретит тебе!

Слова духовного авторитета, произнесенные с искренней верой, отточили воздух. Старший парень внезапно прервался на полуслове, поперхнулся и отшатнулся назад, словно врезался в невидимую стеклянную стену. Напавшая на него тень с шипением сжалась. Кастет с грохотом выпал из его ослабевших пальцев на паркет, а сам он, хватая ртом воздух и тяжело дыша, осел на корточки, потеряв всякую волю к агрессии.

Артем отшатнулся, смотря на отца с ужасом и немым шоком.

— Что… что ты с ним сделал?! — заикаясь, спросил сын.

— Я снял с него чужое воздействие, — ответил Илья, подступая к Артему и бережно беря его за плечи. — Сынок, послушай меня. На верху этого дома прямо сейчас гибнет девушка. Её зовут Елена. Всё, что вы делаете по указке Лазарева — вся эта «медиа-поддержка» и «акции» — направлено только на то, чтобы окончательно загнать её в отчаяние. Тьма вокруг нее уже готова накрыть весь Свято-Никольск. Пойдем со мной.

Артем смотрел на отца, и в его глазах шла жестокая внутренняя борьба. Серый морок вокруг его головы на секунду истончился. Он уже готов был сделать шаг к Илье, как вдруг из-за массивной двери пентхауса раздался оглушительный, звонкий хруст битого стекла, а за ним — пол деревянный, исполненный невиданной боли женский крик.

В тот же миг воронка над зданием детонировала.

По стенам коридора побежали микротрещины. Свет окончательно погас, погрузив пространство в зловещий фиолетовый полумрак. Илья почувствовал, как волна концентрированного отчаяния и ледяного холода ударила им в грудь, сбивая с ног.

Елена дошла до своей точки невозврата.

— Артем, за мной и не отставай! — рябчиком рявкнул Илья, толкая тяжелую дверь пентхауса.

Они ворвались внутрь. Огромный двухсветный зал с панорамными окнами от пола до потолка был разгромлен. Мебель перевернута, на полу валялись осколки хрустальной люстры. В центре зала, у разбитого панорамного окна, сквозь которое в квартиру врывался ледяной ночной ветер и рев мегаполиса, стояла Елена.

Ее фигура была окружена плотным, почти осязаемым черным коконом. Она стояла на самом краю карниза, всматриваясь вниз, в ночной Свято-Никольск, где где-то далеко внизу, под землей, шумели поезда метрополитена, а по улицам неслись тысячи огней.

— Никто… никто не сможет это остановить… — прошептала она, и ее голос отдавался эхом сразу во всех углах комнаты. — Всё бессмысленно.

Над ее головой черное веретено воронки уже соединилось с тучами, образуя гигантский духовный смерч, готовый обрушиться на город.

Илья сделал шаг вперед, доставая молитвослов.