Цитаты из книги «Самоцветные горы», страница 6

Это была даже не жестокость. Это была следующая ступень, за пределом обычной жестокости. Это было примерно то состояние души, с каким мясник режет горло десятой за день корове, зажатой особым ярмом. Корова для него – не живое существо, обладающее именем и способное ощущать ужас и боль. Она для него – просто будущая колбаса.

Одна хорошая попойка – дело гораздо более стоящее, чем двадцать маленьких глотков в течение двадцати дней…

Когда я узнал чужие племена, я скоро перестал верить в приметы, ибо увидел, что людям свойственно толковать одно и то же по-разному.

Да. Самоцветные горы крепко держали не только тех, кто был прикован в забоях.

Как и положено по природе вещей, новая жизнь питалась останками старой, руководствуясь злободневными нуждами и ведать не ведая, что тем самым уничтожает нечто великое. Так рушатся зеленые исполины лесов, и отрухлявевшие стволы дают пропитание поколениям новых ростков.

Нет на свете народа, у которого предательство доверявшего тебе человека не считалось бы худшим из преступлений... Это лишь немногим простительней, чем расправа над гостем или измена вождю, которому поклялся служить.

...если сразу случается подозрительно много хорошего – наверняка жди беды!

Недостаток мужества, вынудивший просить пощады в бою, или неспособность вести хозяйство, не залезая в долги, – то и другое вполне справедливо лишало взрослых мужчин и женщин звания полноправных людей, низводя их до положения несмышлёных подростков, отнюдь не вышедших из родительской воли.

Однако внутренний голос потому и называется внутренним, что никто не слышит его, кроме нас самих... да и мы-то всего чаще предпочитаем не слушать.

Но, знать, выруби себя хоть из гранита, а и гранит растопит возвращение после долгой разлуки домой...