Читать книгу: «Память»

Глава 1

Утро не предвещало ничего хорошего. Это тяжелое для психики время года - конец марта. Уже солнышко начинает припекать, но суровый ветер и переменчивая весенняя погода не дают расслабиться ни на секунду. Я стоял у окна и прикидывал каким будет этот день в общем, да и в частностях тоже хотелось бы знать, какую одежду стоит достать из шкафа.

— Алиса, какой прогноз погоды на сегодня?

— Прогноз погоды на сегодня. Переменная облачность. Температура воздуха от минус трех до плюс пяти.

Колонка рассказывала про ветер и влажность, а я усмехнулся до сих пор самый верный способ узнать и предсказать погоду на день - посмотреть в окно и довериться чувству. Какому-то глубинному иррациональному чувству, что сегодня стоит прихватить с собой пальто и зонт.

— Я буду выглядеть как франт из рассказов Фицджеральда. Только котелка не хватает. — Усмехнулся я и пошел пить свой кофе.

Утреннее солнце не сильно ласкало теплом, но лицо, обласканное его светом, мгновенно почувствовало весну. Вроде и воздух холодный, и ветер противный, а все равно на душе и на улице весна.

Я шел по дороге к метро. Да, весна. Весной у нас всегда много работы. Это время, когда люди хотят начать жизнь с чистого листа. Хочется забыть прошлое и начать что-то новое, неизведанное, таинственное, что-то они потом опять принесут нам. Я скользил взглядом по лицам людей. Интересно сколько из них прибегали к нашим услугам? Наверное, многие. И многие именно весной.

Вагон тихо покачивался, я сел, воткнул провод в телефон и стал смотреть новости. Последнее время я перестал воспринимать новости серьезно, читаю их как юмористическую колонку. Я усмехнулся, читая заявление очередного политика. У меня такое чувство, что все они сумасшедшие и я наблюдаю неудачные примеры работ своих коллег.

Я отложил телефон и посмотрел в экран с рекламой. Иногда это лучше, чем новости. Реклама безкурьерной доставки еды. Кстати, классная технология, я уже ей пользовался. Прикольно принимать еду от дрона, который висит за окном. С тех пор, как я перестал готовить, этот дружок-дрон заменил мне курьера, который оставлял еду за дверью. Кормильцы мои.

Реклама сменилась на социальную. Уведомление о синхронизации памяти и возможности удалить неприятные воспоминания по полису ОМС. Меня всегда забавляло, что такую операцию можно сделать по полису. А ведь еще несколько лет назад это была экспериментальная технология.

— Смотрите рекламу?

От неожиданности я немного дернулся, повернул голову и увидел милую бабульку.

— Да, что-то новости читать не хочется.

— Какой вы скучный! Могли бы Тик-Ток посмотреть!

— Вы так набираете подписчиков? — Я посмотрел на нее. Да, в ее время Тик-Ток был популярен.

— А вы шутник! Нет, я просто не понимаю зачем вы смотрите рекламу.

— Ну, вот смотрю…

— Вы хотите сделать эту операцию?

— Нет…— задумчиво произнес я.

— И правильно. Не надо. Если не помнить плохого, не будешь ценить хорошее.

— Вот вы помните Тик-ток?

— Нет. Но мой мозг сам удалил эти воспоминания, потому что они не значительны для моего мозга, а операция предлагает удалить то, что мозг считает важным.

— Мозг странный орган. Не всегда он нам подчиняется. Я считаю, что человек волен сам решать, что ему помнить, а что нет.

— Ну, и зря! Что ж за поколение такое!

— Вот такими уж мы выросли без Тик-Тока…

Бабулька посмотрела на меня злобно. Кажется, она поняла, что разговор меня утомил.

— Вы невоспитанный и грубый человек. Если бы я не забыла телефон, я бы с вами не заговорила.

— Телефон забыли… Чип не имплантировали. — Сказал я, вставая. — А лезть к людям с разговорами неприлично.

— Хам!

Я вышел на своей станции и похлопал себя по карманам. Вот черт! Забыл телефон на зарядке. Я подошел к станции телефонов и подставил руку. Зеленые лучи забегали по коже, считывая мой чип. На табло появилось меню: “взять телефон”, “взять зарядное устройство”, “сообщить о проблеме”. Я нажал “сообщить о проблеме” и быстро ввел, что забыл телефон, система выстроила мой маршрут и указала, что телефон будет доставлен мне на работу, а временно я могу получить другой. Технологии! Люблю их.

Я вышел из метро и направился к зданию института Выготского.

— Веня! — Донеслось откуда-то из-за спины.

Я обернулся: Леся подходила ко мне.

— Веня, ты чего так спешишь?

— Ну работы много сегодня. Сама знаешь раньше начал - раньше кончил.

— Такой ты ответственный!

— Да-да, именно такой. — Отшутился я.

— У тебя сегодня первые тройки?

— Да, наконец-то начну удалять что-то поинтереснее обрывков воспоминаний с пьянок.

— Звонки бывшим - самый сок. — Леся засмеялась.

— Тебе смешно! Ты-то этот уже нулями и единицами получаешь, а мне приходится вычищать.

— Ути, какие мы деловые! Бедный несчастный прям. — Леся спародировала меня. — Ладно, я пошла.

За разговором я и не заметил, что мы уже подошли к зданию и вот она дверь архива, за которой Леся скрылась. Эх… А в студенческие годы мы болтали часами на пролет, теперь пять минут по дороге на работу. Я достал телефон, проверил рабочий мессенджер: три операции категории два и первая тройка.

Я вошел в холл и вызвал лифт. Оглянулся вокруг: никого. Я провел рукой по лицу. Было волнительно переходить на новый уровень. Что там вообще на третьем уровне? Вспоминай. “Недавние эпизодические энграммы (свежая декларативная эпизодическая память)” всплыло в памяти. Цитата, конечно, хорошая, но ничего не прояснила. Надо будет посмотреть в документе еще раз.

— Вениамин Вилленович! — Донесся голос искусственного ассистента, как только я зашел в кабинет.

— Есть такой. — Ответил я и стал снимать пальто.

— Голосовая идентификация пройдена. Добро пожаловать на работу.

— Спасибо. — Саркастично ответил я. — Выведи мне на экран иерархию мнемических слоев. Также проверь, где сейчас мой телефон. И данные пациентов, которых надо оперировать сегодня.

— Правый экран: «Иерархия мнемических слоёв: уровни избирательной нейро-мнемической коррекции» в формате чтения. Левый экран: данные пациентов в реальном времени. Ваш телефон на данный момент находится в распределительном центре забытых вещей, в течение пятнадцати минут он будет доставлен вам по пневмопочте в кабинет.

Я пробежал глазами по данным пациентов. Собственно, все готовы: жизненные показатели в норме, гормоны тоже в норме, можно начинать операции хоть сейчас. Но сначала я решил освежить свою память. Освежить память. Я хмыкнул от иронии момента: врач института памяти освежает свою память. Сапожник без сапог, как говорили предки.

Я перевел взгляд на правый экран, где была открыта памятка.

Служебная памятка для медицинского персонала

Федеральный научно-клинический институт высших психических функций и нейромнемической коррекции имени Льва Семёновича Выготского

(ФНК ИВПФ и НК им. Л. С. Выготского)

«Иерархия мнемических слоёв: уровни селективной нейро-мнемической абляции»

(Утверждено Учёным советом Института. Протокол № 47 от 12.03. Для внутреннего использования. Версия 3.2)

Уважаемые коллеги!

Господи, это только начало памятки, а я уже устал читать. Зачем все это пишут? Причем каждый раз. Я пробежал глазами обращение к коллегам и перешел к информации:

Уровень 1. Сенсорно-иконический регистр (ультракратковременная сенсорная память)

Удаление следов сенсорной регистрации событий длительностью до 1–2 секунд (иконическая, эхоическая и другие модально-специфические буферы).

Так механизмы, последствия… это все нам не надо. Тем более, что таких операций проводить мне не доводилось, да и кому-то другому тоже. Слишком быстро этот уровень переходит на следующий. Теоретически, говорят, что есть чип, который может такое удалять, но кому это вообще надо?

Уровень 2. Оперативный буфер рабочей памяти (кратковременная / оперативная память)

Удаление содержания актуальной рабочей памяти (удержание информации в пределах 20–40 секунд).

Про механизмы и прочее опять же нет смысла читать. Благо, что таких операций я уже сделал за сотню. Забавно, что в памятке указано, что 20-40 секунд. Однако памятка - это памятка, а реальная жизнь такова, что все эти воспоминания обычно это пьяный угар в пятницу вечером.

Уровень 3. Недавние эпизодические энграммы (свежая декларативная эпизодическая память)

Абляция конкретных автобиографических эпизодов последних часов–недель (стадия системной консолидации).

Механизмы: гиппокампально-медиально-височные структуры на этапе переноса в неокортекс.

Последствия: ретроградная амнезия на события недавнего прошлого при относительной сохранности более отдалённых воспоминаний.

Мониторинг: автобиографическое интервью, тест на недавнюю память.

Я провел пальцем по экрану и невольно приблизил текст. Теперь на всем правом экране был кусок надписи “...биографическое интерв…”. Блин, вот это я глубоко полезу, человек так-то и себя может забыть.

— Есть статистика по неблагополучным исходам во время операций третьего уровня? Выведи мне на экран.

— Вениамин Вилленович, судя по вашим данным вы волнуетесь перед первой операцией третьего уровня. Вызвать вам психолога или мне запустить психологическую модель?

— Нет. Не надо. Ни модели не надо, ни психолога. Просто статистику хочу увидеть

— Вывожу на правый экран.

Я пробежал глазами. Ну, да. Как я и думал: процент провалов мал, а с последствиями для пациента и того меньше. Вот и зачем они в этой памятке дурацкой написали так страшно. Чтобы таких как я пугать? А я вот и не боюсь! Бебебе!

— Анна Цзи. Пациент номер 5824-нк-25548.

— Слушаю. — Безучастно ответил ассистент.

— Что ты слушаешь? Выводи данные, что удалять будем. Полную карточку пациента.

— Левый экран…

— Выводи на правый, на левом оставь данные пациентов.

— Вывожу на правый экран.

Я внимательно начал читать строки. Затем откинулся на спинку кресла и перевел взгляд в окно. Опять подумал было о весне, но в этот момент заметил на пневмопочте свой телефон. Ну, по крайней мере, он заряжен. Я достал телефон положил на стол. Посмотрел еще раз в карту.

— Покажи мультики Анны Цзи.

— Вывожу запись сна этой ночи.

Запись была очень плохая. Если честно, я даже не разобрался, что там происходило, но отметил самые важные моменты: цветной и неспокойный. Так и должно быть.

— Готовь Анну и операционную.

— Операционная номер 8а. Третий этаж. Анна будет готова в течение 10 минут.

— Отлично. Как раз возьму кофе и дойду до операционной.

— Судя по вашим жизненным показате…

— Опять ты про кофе. Ладно, чай возьму. Сделай мне чай где-то по дороге.

— Аппарат номер 3 на третьем этаже. Ваш чай уже делается.

Я шел по коридору размышляя над тем, что сейчас сделаю три операции, которые уже умею делать, а потом будет новый уровень. Скачок. Приятное чувство прогресса. Я взял горячий чай из аппарата и зашел в лабораторию.

Здесь всегда было особенно тихо. Даже гул вентиляционных систем казался приглушённым, будто воздух специально фильтровали от лишних звуков. Лаборатория № 8а — одна из шести «чистых» операционных третьего уровня — встречала меня привычным холодноватым светом.

Стены были покрыты матовым светло-серым композитным материалом, который мягко рассеивал свет и полностью поглощал эхо. Ни одного острого угла: всё плавное, обтекаемое, как будто помещение пыталось не травмировать психику даже своей геометрией. В центре — широкая нейроинтерфейсная кушетка с тонким матрасом, покрытая одноразовой стерильной простынёй. Над ней — прозрачный купол нейроиндуктора, сейчас поднятый вверх, похожий на гигантскую перевернутую чашу из дымчатого стекла. Внутри купола тонко переливались едва заметные голубоватые нити — это были активные волноводы, готовые в любой момент создать точечное электромагнитное поле для абляции выбранных мнемических слоёв.