Читать книгу: «Рук и бунтарка»

Name: Рук и бунтарка
Author: Кейт Крю
ISBN: 978-5-04-252257-4

Шрифт:

* * *

Книжным девочкам – пусть у вашей двери однажды появится горячий татуированный парень на мотоцикле с коробкой печенья, чтобы вам не пришлось отрываться ни от дома, ни от книги.

Предупреждение о содержании

В тексте присутствуют упоминания болезни родителей, неизлечимых заболеваний, разговоры о пожарах, смерти и пострадавших от ожогов. Также затрагиваются сцены и темы огнестрельного и ножевого насилия, пыток (преследования, разговоры о каннибализме).

Плейлист

My Bloody Valentine – Good Charlotte

Monsters in My Mind – Cloudy June

KNIVES – Neoni, Savage Gas$p

Loser – Neoni

hell of a good time – Haiden Henderson

Shadow – Livingston

MATCH MADE IN HELL – Dutch Melrose, benny Mayne BODY BAG – Neoni

No Angels – Stellar

Nails – Call Me Karizma

Mutiny – Neoni

UH OH – Neoni

HOOLIGAN – Neoni

Helena – My Chemical Romance

Daydreams – We Three

Daylight – David Kushner

1
Рук

Огни города расплывались, когда я выкручивал газ до упора – рев мотоцикла заглушал хаос в моей голове. Я собирался их убить. Всех до единого. За то, что свалили на меня эти чертовы заказы именно сегодня.

Весь день в мастерской пошел к чертям, а теперь я даже не был уверен, не сломал ли себе руку, когда врезал тому парню. Я бил его снова и снова, выплескивая из себя ярость до последней капли. На несколько минут это помогло. Ровно до тех пор, пока я не сел на байк и реальность не обрушилась на меня вновь.

Часов катастрофически не хватало, чтобы все успеть. Новые дела валились одно за другим, а голова отказывалась соображать. У меня было все, чего можно хотеть: два успешных бизнеса, приличное жилье для меня и Иви, деньги – сколько угодно. И этого все равно было недостаточно.

Я жаждал власти. Хотел подмять под себя каждого из этих ублюдков, на кого нам все еще приходилось работать, и разрушить их жизни. Этих больных извращенцев, которые, казалось, вообще не несли никакой ответственности за все, что творили. Генеральные директора, правительственные чинуши и все, кто между ними. Те самые мужчины, которым ты улыбаешься на улице и машешь рукой, но ночью они занимаются отвратительными и незаконными вещами.

Хотелось, чтобы они все оказались на самом дне. Чтобы их жизни сгорели дотла, и чтобы эти ублюдки увидели, что смогут собрать из обломков.

Я свернул к нашей мастерской: гаражные ворота уже были открыты, так что я заехал прямо внутрь. Коротко газанул, наполнив помещение оглушительным эхом мотора – и все головы тут же повернулись в мою сторону.

– Черт, да ты, похоже, в бешенстве, – сказал Эйден, ковыряясь в ухе.

– Какого хрена вы тут все делаете?! – заорал я, срывая с себя шлем. – Я, значит, ношусь черт знает где, а вы тут сидите на своих задницах и отлично проводите время? Вы вообще в курсе, сколько у нас работы?!

Когда я слез с байка, нога и бок ныли. Чем дольше тянулась дорога после драки, тем сильнее болел ожог. Я попытался вытянуть ногу, зная, что это не поможет. Боль станет только сильнее, прежде чем отпустит. Оставалось надеяться, что я дотяну до конца встречи и смогу лечь. А после будет адская боль, и еще полночи придется ворочаться без сна.

Это был бесконечный круг: работа, еще работа, боль и вымученный сон, чтобы утром начать все заново. И я был готов повторять это снова и снова. Деньги у нас были. Власть по всему городу тоже. Иви, кажется, была довольна жизнью и находилась в безопасности, а это волновало меня больше всего.

Я бросил взгляд на Эйдена – он закатил глаза. Иви сделала то же самое.

– Проблемы? – спросил я.

У моей сестры была привычка всегда находить язвительный ответ, и сейчас это вряд ли стало исключением.

– Ты вечно ноешь, что тебе приходится брать на себя все эти заказы, – сказала Иви, улыбаясь мне, – а потом первым же и вызываешься. Определись уже. Либо отпусти контроль, либо смирись с этим.

– Байки Хиро и Мейсона вышли из строя, – добавил Эйден, не давая мне огрызнуться Иви в ответ. – Они их чинят. Зак сейчас с другим новеньким, выполняют пару мелких поручений, но до твоего уровня им пока что далеко, – пояснил он. – Зак, мягко говоря, не мастер допросов, а Кейн в прошлый раз, когда ему пришлось кого-то пырнуть, вообще блевал.

– А у тебя что? – рявкнул я.

– Я нянька, – фыркнул он. – Хочешь поменяться?

Он кивнул в сторону Иви, которая теперь свернулась в кресле и хмуро уставилась в телефон.

– Да, пожалуйста, поменяйтесь, – прокомментировала она. – Меня от него уже тошнит.

– Тогда перестань, черт возьми, писать мне, когда я сижу прямо рядом с тобой.

Он покачал головой и отвернулся, лишь бы не смотреть на нее.

Иви одарила его приторно-сладкой улыбкой.

– Но тогда мне придется смотреть на твою отвратительную физиономию, когда я говорю.

– Что у тебя осталось? – спросил он у меня. – Что бы это ни было – я возьму.

– Мне нужно найти Эллиота и пару раз его хорошенько приложить, пока он не созреет для оплаты.

– По рукам. Я беру, – тут же отозвался он. – А ты посиди со своей психованной сестричкой.

– О-о, бедный Эйден расстроился, – протянула Иви. – Приехал спасать меня с ужасного свидания, и в итоге мы даже не перепихнулись.

– Плохое свидание? – переспросил я.

Иви исполнился двадцать один год всего пару месяцев назад, и хоть мне было плевать, встречается сестра с кем-то или нет, я бы предпочел, чтобы она тщательнее выбирала парней. Многие знали нас и с радостью воспользовались бы любым поводом, чтобы подобраться поближе.

– Этот парень – конченый и просто бросил ее в ресторане,– сказал Эйден, глянув на нее.– Хотя, возможно, дело в том, что ты вытащила из сумки пистолет вместо помады, психопатка. И нет, я не рассчитывал, что мне сегодня перепадет. Даже не шути об этом – или Рук меня убьет.

Она надула губы.

– Рук, Эйден сказал, что не станет меня спасать со свидания, если я с ним не пересплю.

Проигнорировав их, направился к своему ящику с инструментами за вторым стволом. Их перепалка долбила по вискам, и я сжал челюсти, пытаясь не дать головной боли разрастись. В последнее время Эйден с Иви будто только и делали, что цапались друг с другом.

– Нет, серьезно, – сказал Эйден. – Я все сделаю.

– Ни за что. Ты остаешься здесь и следишь, чтобы она не поехала выслеживать того парня. Мне нужно выполнить задание, и если мы оба уедем, потом всю ночь придется искать ее, а затем прятать тело.

Она ухмыльнулась.

– Если ты не хочешь, чтобы этим занялась я, могу просто скинуть его адрес. Заедешь по пути.

– Он что-нибудь тебе сделал, кроме того, что сбежал из ресторана, потому что ты напугала мужика до смерти?

– Нет, – проворчала она, скривив губы. – Вы оба просто отвратительны.

Мотосалон, который мы держали на первом этаже, закрылся несколько часов назад, и теперь предстояло провести ночь, разбираясь с другой стороной нашего бизнеса. С той самой – незаконной, которая и приносила львиную долю денег.

Натянув шлем, я завел байк. Прекрасный, «убитый» в черный R1 – сейчас он был любовью всей моей жизни. Глубокий черный цвет, почти сливающийся с ночью, сегодня определенно играл мне на руку.

Я отправил сообщение парню, которому платил за слежку за Эллиотом, и он почти сразу ответил: Эллиот собирается на арт-выставку, на свидание.

Моя губа дернулась. Семейство Эллиота купалось в деньгах, но он решил, что может просто забыть о своем карточном долге перед нами – пятнадцать тысяч долларов. Зато субботний вечер он проводит на чопорной, пафосной арт-выставке, пытаясь кого-нибудь трахнуть.

Вот же урод.

Я направился в сторону центра, но, узнав дорогу, свернул, сделав небольшой крюк.

Особняк Кэмерона Флетчера возвышался, в ночи его огни сияли как маяк, выставляя напоказ богатство и мнимое величие. Он считал себя королем, и денег у него было достаточно, чтобы купить себе такой титул где-нибудь официально. С его нарциссизмом он, вероятно, уже это сделал.

Яркая картина моего дома, в котором мы жили в детстве, охваченного пламенем, обрушилась на меня. Запах горящих проводов и дерева скрутил желудок. Даже думать не хотелось о том, как к этому примешивался запах горящей плоти. А затем – резкий химический смрад, когда мы выбрались через гараж. Крики и рыдания Иви, когда она, задыхаясь, пыталась откашлять дым из легких.

И, пожалуй, самый страшный из всех образов. Тот, что выжжен у меня в голове и всегда всплывает в самые неподходящие моменты: родители, запертые в огне, пока я стоял снаружи и ничего не мог сделать.

А теперь он здесь. Человек, который все это устроил. И он надежно заперся в собственном доме.

Справедливость так и не пришла за тем, кто отнял у меня все. Все ужасы, которые он сотворил, так и не вернулись к нему. Говорят, людям в стеклянных домах не стоит бросаться камнями в других, и Кэмерон Флетчер прислушался к этому совету – построил себе надежную крепость. Сделал его неприступным, чтобы карма до него не добралась. И до сих пор это работало.

До тех пор, пока я не вырос и не решил, что больше не стану ждать вмешательства судьбы. Теперь карма придет к нему через меня.

И ничто не приносило такого удовольствия, как мысль о том, что я спланирую и сожгу его жизнь дотла точно так же, как он однажды сжег мою.

2
Рейган

Мне хотелось откинуться на спинку жесткого дивана, но он для этого явно не подходил. В кабинете моего отца вся мебель была такой – жесткой, дорогой и старинной. Она требовала идеальной осанки, поэтому приходилось сидеть прямо, терпя неудобство, пока отец перечислял мой список дел на ближайшие две недели.

С каждым новым пунктом становилось все очевиднее, что я там лишняя. Все эти мероприятия были для него и ради его бизнеса. Иногда возникало чувство, будто я просто занимаю место и не приношу никакой пользы, и от этого становилось так неловко, что хотелось спрятаться. Но ради него я была готова на все. Он был моим отцом, и после смерти мамы казалось важным держаться за единственного члена семьи, который у меня остался.

Отец возглавлял крупнейшую охранную компанию в городе. После того как он рассказал, насколько для него важна семейная преемственность, я мечтала однажды занять его место. Именно поэтому отказалась от мыслей об учебе в художественной школе и поступила в престижный университет, чтобы получить диплом по управлению бизнесом, надеясь, что отец даст мне шанс. Но теперь он, казалось, куда больше сосредоточен на расширении компании, чем на том, чтобы готовить меня к наследованию. А учитывая его болезнь, требовать от него большего я не могла.

Еще в прошлом году он сказал, что его болезнь – амилоидоз¹ – со временем приведет к отказу органов. Лечение лишь продлевало ему жизнь. За этот год мы смирились с неизбежным, но мне хотелось, чтобы каждая минута, проведенная с ним, имела значение. Ему не было равных, и я стремилась перенять все, чему только могла научиться. Но отец так и не позволил мне начать по-настоящему. Я сделала все правильно, прошла все нужные этапы, но он все равно считал, что я не готова. Возможно, ему хотелось оставить после себя идеальное наследие. А может, он просто не хотел сталкиваться с мыслью о том, что однажды единственная дочь займет его место. В любом случае мне все равно нужно было учиться.

Задания, которые он мне поручал, обычно сводились к одному: посещать приемы и улыбаться всем, кого он знал в городе. Еще один способ напоминать о себе, не пошевелив и пальцем. Я соглашалась продолжать, но ненавидела эти выходы. Толпы, пустые разговоры, взгляды, ожидающие от меня остроумных и веселых реплик, – все это лишь сковывало тревогой. Я редко с кем-то разговаривала: никого не знала, да и помимо этих приемов отец не поощрял мои выходы в свет. А тот, о котором он продолжал монотонно рассказывать, оказался очередным чрезвычайно важным званым ужином с клиентами и партнерами его компании, чье расположение мне предстояло поддерживать.

Я старалась не показать своего разочарования. Мне казалось, что я заслуживала большего, чем просто сидеть без дела. Хотелось вызовов, приключений, настоящей жизни, а не вечного существования в четырех стенах. Если бы он только понял, что его дочь способна на большее. Он загонял себя до изнеможения, и я знала: ни один врач бы этого не одобрил. Не знаю, что было тому причиной: болезнь или стресс, – но отец словно все меньше хотел, чтобы я уходила из дома. Тем не менее продолжала слушать, надеясь, что он увидит: я могу ему помочь.

Могла бы… делать хоть что-то. Я не до конца понимала, чего именно он ждет от меня, но была уверена: я смогу научиться.

Он продолжал, объясняя, что мы не имеем права пропустить ни одного мероприятия, раз уж он решил баллотироваться в мэры в следующем году. Казалось, отец пытался уместить целую жизнь в несколько оставшихся лет. Я старалась понять его и быть рядом, но необходимость просто сидеть и красиво улыбаться на приемах изматывала до предела.

– Меня все устраивает, – сказала я, понимая, что согласие хотя бы позволит сегодня выйти из дома. – У меня вечером планы с Эллиотом. Мы собираемся на новую арт-выставку.

– Ладно. Ладно, – отозвался он, перелистывая еще несколько бумаг. – Увидимся завтра. Когда-нибудь.

Отец так и не поднял на меня взгляд. Это стало привычным – разговаривать с ним, пока он смотрит в телефон, но легче от этого не становилось. Каждый раз я чувствовала себя все более отвергнутой и допускала ужасную мысль: неужели я и правда настолько неинтересна?

Я почти перестала куда-либо выходить: отец все время хотел, чтобы я оставалась дома, в безопасности. У меня не было никаких увлечений, кроме рисования и разглядывания картин. Не было работы, и как бы сильно ни хотела получить ее у отца, мне, очевидно, не собирались ее давать. А в пределах этого дома я и так делала все, что могла: оставалась рядом, помогала с тем, что ему было нужно, но он, казалось, нуждался во мне все меньше и меньше.

Может, я действительно стала скучной.

– Ладно, – сказала я и вскочила, быстро обняв отца, прежде чем направиться к выходу. – Тогда увидимся.

Нужно было выбраться наружу и остановить этот вихрь мрачных мыслей, в который я, казалось, все глубже погружалась.

Это означало очередные выходные почти в полном одиночестве в этом огромном доме – отец будет держаться своей части. Сам дом был в порядке, если не считать его гигантских размеров. Когда проводишь в нем дни в одиночестве, начинаешь понемногу сходить с ума.

Так что к списку того, что я о себе знала, можно было добавить: скучная и параноик. Я закатила глаза, выходя на тротуар. Звучит так, будто со мной просто потрясающе проводить время.

Но это моя жизнь, и проблемы могли быть куда серьезнее

По крайней мере, сегодня я выберусь из дома и, если повезет, проведу этот вечер не одна.

Я всегда любила бывать на новых художественных выставках. Что я довольно быстро поняла – это то, что ходить на них с Эллиотом мне не нравилось.

Я перешла к следующей картине, разглядывая черные мазки, разбросанные по синему фону. Сделала несколько шагов назад, прежде чем поняла: художник изобразил глаз. От его яркой голубизны перехватило дыхание.

– Сколько мы еще будем пялиться на эту? – спросил Эллиот.

– Я только что подошла к ней, – сказала я, пытаясь неловко рассмеяться. Он едва ли не притопнул ногой, и я перешла дальше. Завитки черного, красного и желтого складывались в пылающее ночное небо. По крайней мере, когда в жизни не за что было зацепиться чувствами, искусство всегда находило отклик.

– Пойдем, – сказал Эллиот, уткнувшись мне в шею. – Мы можем заняться кучей других вещей. Очень веселых. Очень… увлекательных.

Как только он это произнес, стало ясно – на этом он не остановится. Что бы я ни сказала, все сведется к очередной пошлой шутке, пока я не сдамся. Нельзя сказать, что Эллиот мне совсем не нравился. Он был… нормальным. Но что-то в том, как он всегда переходил к сексу, отталкивало меня.

Мы свернули в следующий зал, и он потянул меня за руку.

– Рейган, – сказал он, кивнув в сторону выхода.

– Знаешь что? Мне правда пора домой, – улыбнулась я. – Нам лучше идти.

Конечно, мне не нужно было домой. Там меня ничего не ждало. Но оставаться здесь с ним дольше мне не хотелось ни секунды.

Эллиот с готовностью закивал и направился за нашими пальто. Я достала телефон, чтобы написать Харпер. Моя лучшая подруга знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать: рано или поздно во время свидания я обязательно ей напишу. Почему бы не начать пораньше.

РЕЙГАН:

Занята?

ХАРПЕР:

К сожалению, да. Побочный эффект развода – за меня сейчас воюют. Что, по идее, должно льстить, но, если честно, уже надоело. Ты разве не с Эллиотом сегодня?

РЕЙГАН:

С ним. И я уже готова ехать домой. Хочу фильм, свою кровать и печенье с шоколадной крошкой.

ХАРПЕР:

Ты же понимаешь, что все это можно получить и просто валяясь в постели с Эллиотом?

РЕЙГАН:

Ты знаешь Эллиота, а значит, знаешь, что это не совсем в его стиле.

ХАРПЕР:

Знаю. Какой вообще нормальный мужик не хочет зависать полуголым со своей девушкой и есть печенье? Честно – уже повод с ним расстаться.

РЕЙГАН:

Может, сегодня он передумает.

ХАРПЕР:

Ради тебя – надеюсь. Напиши мне, когда будешь дома, чтобы я знала, что Эллиот не сорвался и не запер тебя в подвале.

РЕЙГАН:

Не смешно.

Мы пересмотрели бесконечное количество выпусков Dateline², и теперь обе были настороже. Харпер была уверена, что однажды Эллиот сорвется, и я начинала с ней соглашаться. В последнее время он дергался из-за каждой мелочи, словно всего боялся, но я не могла понять почему.

Я убрала телефон обратно в сумку и направилась к выходу, уже заметив Эллиота, который ждал меня с моим пальто в руках. Я еще недостаточно отчаялась, чтобы польститься на то, насколько возбужденным он казался сегодня.

Это свидание не переживет даже дорогу домой, и я надеялась, что у него хватит понимания не давить на меня.

Эллиот умел быть веселым. Он мог быть бесконечно беззаботно веселым, но именно этого мне сегодня и не хотелось.

Он обхватил своей ладонью мою и вывел меня на тротуар, сразу же свернув направо.

– Ты куда? Машина в другой стороне.

– Я знаю, – улыбнулся он. – Хочу показать тебе одно место.

– Какое еще место?

– Тут неподалеку есть милый вид на реку, – ответил он. – Думаю, тебе понравится.

– Это романтическая смотровая площадка или новое место для реализации твоей мечты о сексе на публике? И вот сюда? Серьезно?

Дорожка, ведущая к той самой «площадке», выглядела скорее как начало фильма ужасов, чем как место для милой прогулки. Фонари стояли все дальше друг от друга, а лавки с каждым кварталом выглядели все более заброшенными.

– Да, сюда, – ответил он.

Это казалось странным, но я все равно пошла за ним. Как бы заманчиво ни звучала мечта лежать в кровати и есть печенье, еще один вечер в одиночестве в огромном доме совсем не радовал.

– Эллиот, это плохая идея. Может, вернемся? Тут полно других мест, куда можно сходить.

Он обнял меня за плечи.

– Все нормально, детка. Тут недалеко. Я с тобой. Я защищу тебя.

Позади нас раздался рев двигателя – низкий, глухой, разрезавший тишину ночи. Я обернулась, и по спине пробежал холодок.

По дороге медленно катился идеально черный мотоцикл. Фары были выключены, но по низу корпуса тянулась тонкая линия розовой подсветки. Розовое свечение выглядело неожиданно… мило, учитывая, где мы находились.

Одежда мотоциклиста была такой же черной, как и байк – он почти сливался с ночью. Я то и дело оборачивалась на него, пока мы шли дальше. Мотоциклист медленно выпрямился в седле и наклонил голову в мою сторону, будто понял, что я на него смотрю.

Казалось, его взгляд прожигает даже на расстоянии, но шлем скрывал лицо, не позволяя понять наверняка.

Я крепко сжала ладонь Эллиота – сердце бешено заколотилось. Инстинкты кричали, что что-то не так.

– Эллиот… – прошептала я. – Этот мотоцикл… он что, едет за нами?

Эллиот оглянулся через плечо: его глаза расширились, прежде чем он резко отвернулся и ускорил шаг.

– Сомневаюсь. С чего бы мотоциклисту нас преследовать? – сказал он, пытаясь казаться спокойным, но дрожь в голосе выдала его с головой.

Мы пошли быстрее, но рев двигателя не исчез, наоборот, становился все громче и ближе. Я сжала руку Эллиота еще крепче, ладонь вспотела. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Темнота сгущалась вокруг нас, затягивая в удушающую хватку. Жуткие тени между разбитыми фонарями заставляли кожу покрываться мурашками.

Я снова оглянулась. Мотоцикл был уже совсем близко, его мотор урчал как хищник, выслеживающий добычу.

– Эллиот, – прошептала я. – Он точно за нами.

Эллиот не ответил, но ускорился. Его рука дрожала в моей, и я поняла – он напуган не меньше. Так себе вышло с его обещанием. Нам не понадобилось и двух кварталов, чтобы понять: на нас охотятся.

Каждый волосок на теле встал дыбом. Я чувствовала опасность. Дорога разветвилась, и Эллиот резко потянул меня влево. Городской шум исчез, утонув в реве мотоцикла.

– Нам нужно убираться отсюда, – сказала я, дрожа. – Сейчас же.

Эллиот кивнул, наконец разделяя мою настойчивость. Мы перешли на бег, но двигатель мотоцикла взревел – звук ударил по нервам новой волной страха. Он был слишком близко.

Без предупреждения мотоцикл с воем пронесся мимо нас и резко подрезал путь у входа в переулок. Байк ушел в занос, визг шин разрезал воздух, перекрывая нам дорогу, и у меня перехватило дыхание.

Преследователь молчал, лишь наклонил голову, будто его забавлял наш страх. Мы могли попытаться бежать, но мотоцикл без труда догнал бы нас.

Мы оказались в ловушке. И выхода не было.

3
Рейган

Я будто приросла к асфальту, лихорадочно взвешивая – сбежать или остаться.

Мотоцикл продолжал работать на холостых, но подсветка снизу щелкнула и погасла, когда водитель встал. Черные ботинки, черные джинсы, черная куртка, черный шлем. В нем не было ни одной детали, за которую мог зацепиться взгляд, и, если бы не урчание двигателя, я бы, наверное, даже не заметила его, стоящего всего в паре метров от меня.

Он закатал рукава, обнажая татуированные кисти и предплечья, мышцы которых напряглись при движении. Металлический блеск привлек мой взгляд: он поднял пистолет, и у меня ухнуло в животе.

– Кошелек, – потребовал он, кивнув в сторону Эллиота.

Я застыла, вцепившись в сумку, лихорадочно решая, отдать ее или попытаться драться за нее. Вся моя жизнь была в этой сумке, но у меня не было ни малейшего понятия, как сражаться с вооруженным мужчиной.

Пока я колебалась, разрываясь между тем, чтобы сдаться или сопротивляться, Эллиот сделал свой выбор.

Он выпустил мою руку, резко развернулся и побежал обратно, туда, откуда мы пришли.

Эллиот сбежал.

Причем быстро. Очень быстро.

Он, мать его, побежал.

Эллиот успел добежать до конца квартала, прежде чем я вообще осознала, что произошло. Он просто сбежал, оставив меня одну, на пустой улице, с жестоким мужчиной с пистолетом.

Вот и все его «я защищу тебя».

Мотоциклист снова повернулся ко мне. Его лицо по-прежнему скрывал шлем, но я физически ощущала тяжесть чужого взгляда. Он чуть наклонил голову, изучая меня с хищным любопытством. Медленно опустил пистолет. Мужчина приподнял футболку, и я заметила край темной татуировки, змеящейся по коже. Оружие исчезло за поясом, и когда грабитель поднял руку, я инстинктивно вздрогнула, ожидая худшего.

Но он всего лишь снял шлем.

– Ладно, какого хрена? – спросил он. – Вы что, не на свидании были?

– Эм… да, были. Мы встречаемся уже шесть месяцев, – слова высыпались из меня. Я чувствовала себя так, словно пробираюсь сквозь густой туман.

Эллиот правда сбежал, даже не крикнув мне бежать за ним? Даже не оглянувшись, чтобы проверить, иду ли я следом? Он оставил меня здесь, чтобы выиграть себе время?

– Ну, шесть месяцев – это вполне достаточно, чтобы не бросать девушку одну с мужиком, который пытается его ограбить, – продолжил он. – У меня на вас пушка направлена, а он просто дал деру? Если выбор – получить пулю или провести вечер, бродя по арт-галерее, я бы подумал, что решение очевидное: лучше уж под пули. Но даже так… должен был хотя бы попытаться тебе помочь.

Я стояла, ошеломленная, пока мой несостоявшийся грабитель говорил со мной так, словно мы старые знакомые и он сам в шоке от поведения Эллиота.

– Прости…– сказала я, наконец приходя в себя.– Ты что, меня жалеешь?

– Я бы сказал, скорее возмущен, но да – твой парень довольно жалок. Он должен был стоять здесь и принять бой, черт возьми.

Я отступила к зданию и прислонилась к прохладной кирпичной стене, цепляясь пальцами за шероховатую поверхность, чтобы вернуться в реальность.

– Вау. Просто вау. Я настолько жалкая, что мужчина, который пытался ограбить меня под дулом пистолета, испытывает ко мне сочувствие?

– Подожди. Давай расставим точки над i. Я грабил его. Не тебя.

– Нет? Ты направил на меня пистолет!

– В основном я целился в него. На тебя – всего секунду. Для эффекта неожиданности. Твой парень должен мне деньги, и меня «добровольно» отправили их забрать. – Мотоциклист покачал головой. – Ну… или хотя бы напугать его достаточно, чтобы он попытался эти деньги найти.

Я бросила взгляд на то место, где еще минуту назад стоял Эллиот:

– Что ж, напугать тебе удалось. Половину задачи ты выполнил.

– Да, но он не знает, кто я, так что план почти провалился. Честно говоря, вообще не ожидал, что он так быстро сбежит. Я даже речь не успел толкнуть. Не смог ни разу сравнить его с убегающей девчонкой. Хотя, если честно, думаю, девчонка продержалась бы дольше. – Он фыркнул. – Черт, одна так вообще осталась.

Я рассмеялась и тут же пожалела об этом. Мне не следовало находить своего несостоявшегося грабителя смешным. Я подняла на него взгляд. Маска закрывала нижнюю часть лица, темные волосы растрепались от шлема, а глаза были устремлены прямо на меня. К сожалению, следующая мысль была куда хуже – я поняла, что он чертовски горяч.

– Ладно, пойдем, – сказал мотоциклист, протягивая руку со шлемом, будто я должна была его взять.

– Пойдем… куда? – спросила я.

– Поехали. Отвезу тебя домой. В отличие от твоего парня, я не собираюсь оставлять тебя одну на пустой улице ночью. И у меня еще есть дела на сегодня, так что давай – шевели задницей.

– Серьезно? Планируешь больше одного ограбления за ночь? Неожиданно. И, может быть, он просто знает, что я взрослая, вполне самостоятельная женщина, – сказала я, расправляя плечи. – Может, Эллиот просто решил, что я сама разберусь и побегу вместе с ним.

– Учитывая, что ты даже не дернулась, когда я подъехал с пистолетом, не сомневаюсь в этом. Я вообще думал, что это ты на меня полезешь.

– Тогда почему ты решил, что я не могу добраться до дома сама?

Он шагнул ближе, и теперь я заметила голубизну его глаз. Черная одежда в сочетании с этой синевой напомнила мне ту картину. Глубокие черные оттенки и яркий, ледяной голубой. Почти такая же красивая композиция, как та, на которую я смотрела в галерее. Он рассмеялся низко, глухо, и этот звук снова привлек мое внимание.

– Ты вообще понимаешь, где находишься? Если ты думаешь, что сможешь спокойно дойти отсюда домой одна и тебя никто не тронет, ты ошибаешься. И я сильно сомневаюсь, что сюда приедет хоть какое-нибудь такси. Так что либо садишься на мой байк, либо рискуешь нарваться на кого-то похуже.

– А если они окажутся приятнее тебя?

– Я сейчас тебя не граблю, не трогаю и не планирую делать ни то, ни другое. Поступит ли так же кто-то другой?

Пустая улица и жуткая тропинка уже заставляли кожу покрываться мурашками, но этот мужчина всего минуту назад держал меня на мушке.

– Думаю, ты должен знать: я умею за себя постоять. Так что, если ты попытаешься меня тронуть или ограбить, я дам отпор.

– О да, я весь дрожу от страха. А теперь садись на байк, – сказал он скучающим тоном, из-за которого я прикусила нижнюю губу. Технически, если сяду, он может увезти меня куда угодно. Но если не сяду – останусь здесь.

– Я вообще-то не сажусь в машины к незнакомцам. И на заднее сиденье мотоцикла тоже… ну, никогда.

– Тогда поздравляю, – усмехнулся он. – Ты вот-вот станешь бунтаркой. Судя по всему, впервые в жизни.

С другого конца квартала кто-то крикнул, и когда я оглянулась, увидела мужчину, идущего прямо к нам.

– Садись на гребаный байк, – рявкнул незнакомец, – либо я усажу тебя силой, либо оставлю с тем типом, который идет сюда. Либо мне придется убить его и заставить тебя расплакаться. – Он хмыкнул. – И тогда я брошу тебя здесь, но во втором варианте ты останешься рядом с трупом. А я сомневаюсь, что такой расклад тебя устроит.

Схватив его шлем, я откинула волосы и натянула его на голову. Я заметила, как на лице парня снова мелькнула улыбка, когда он перекинул ногу через байк и сел.

– Хороший выбор, Бунтарка. Похоже, мозги у тебя все-таки есть. И что, черт возьми, ты вообще делала с Эллиотом?

– Ты правда его знаешь? – спросила я, чуть приподнимая визор. Шлем сидел свободно, но я была рада, что мне его вообще предложили.

– О да. Он хорошо известен в наших кругах. И далеко не по хорошим причинам. Даже не по «весело-плохим», – усмехнулся парень. – Если сегодняшнего вечера тебе было мало для намека, советую его бросить. Он по уши в долгах, так что молодец, что следишь за своей сумкой. Но я не тот, кому она нужна.

Он уселся на мотоцикле, а я так и осталась стоять, уставившись на него.

– Это… вообще мое место? – спросила я. Крошечный кусочек сиденья явно не был рассчитан даже на половину моей задницы.

– Да, оно самое. И если мне еще раз придется сказать тебе «садись на гребаный байк», мы сократим список вариантов, которые я тебе озвучил, до одного.

– До какого? – спросила я, уже качая головой. – Нет, не отвечай. Ты ведь тот еще ублюдок, да?

Он наклонил голову, прищурившись.

– Мы познакомились, когда я держал тебя на мушке. Я похож на милого, невинного мальчика?

– Нет. К сожалению, не похож.

А значит, он совершенно точно не вписывался в тип людей, с которыми я обычно общаюсь. По крайней мере, так мне казалось раньше. Потому что Эллиот, как выяснилось, тоже был очень далек от образа милого и невинного мальчика.

Я снова оглянулась на мужчину, идущего по улице. Что было лучше: поехать с безумцем на мотоцикле, который выглядел так, будто вполне способен меня убить, но при этом предлагал выбраться отсюда? Или рискнуть и остаться с этим странным типом на пустынной улице?

Я ведь всегда хотела, чтобы в моей жизни было больше приключений. Разве поездка на заднем сиденье мотоцикла незнакомца не подходила под это описание?

– А как… вообще на него садятся? – спросила я.

Он кивнул на подножки, наблюдая через плечо, как я ставлю ногу и пытаюсь забраться. Тут же потеряв равновесие, отступила назад, к счастью, устояв на ногах.

– Ты держишься за мои плечи, чтобы сохранить равновесие, а не падаешь назад, как чертов олененок, – заорал он.

– Я не знала, можно ли тебя трогать! – заорала я в ответ. Затем снова оглянулась – мужчина был уже близко. – Черт возьми…

– Твою мать. Садись сейчас же, – голос мотоциклиста стал резким. – Тебе придется трогать меня куда больше, так что да, предполагаю, что руки на мне – это нормально.

Я уперлась ладонями в его плечи, поднялась на подножку и перекинула ногу.

– О… это как сесть на лошадь, – сказала я, пытаясь устроиться на крошечном сиденье.

Он наклонил голову вперед, и я почувствовала, как его трясет.

– Ты смеешься надо мной? – спросила я.

– Просто… – он выдохнул, – мне еще ни одна девушка не говорила такого в момент, когда седлала меня.

– Я не оседлала тебя, – возразила я, выпрямляясь на своем узком сиденье.

Он завел байк: громкий рев прокатился по мне вибрацией. Затем он резко дернул что-то, и мотоцикл рванул на пару сантиметров. Из меня вырвался крик, и я рухнула вперед, вцепившись в него.

– Да, – перекричал он рев байка. – Ты буквально на мне. Обними меня за талию или держись за бак. За меня можно держаться, пока мы не останавливаемся и не переключаем передачи – тогда упирайся в бак, чтобы удержаться. Не сжимай меня так, будто хочешь выжать из меня жизнь, иначе я высажу тебя и пойдешь пешком. Если что-то не так – постучи по мне, и я остановлюсь. Не заставляй останавливаться из-за того, что тебе страшно. Держи это при себе. – Он усмехнулся. – И если схватишься ниже пояса – это уже твоя чертова проблема. У меня уже несколько месяцев не было девушки на заднем сиденье байка, и я гарантирую: ты кое-что почувствуешь.

– Вау. Правил тут, оказывается, немало. И насчет того, что ты ублюдок, я, кажется, была права.

Он повернулся ко мне.

– Абсолютно, – подтвердил он. – Безопасность прежде всего, Бунтарка.

Он резко опустил мне визор.

– А теперь держись.

4
Рук

На самом деле я понятия не имел, куда именно ее везу, но был уверен: рано или поздно она сама скажет. Я направился обратно в сторону центра, свернув направо, к богатым кварталам, а не налево, в сторону моего дома.

Не было ни малейшего шанса, что она из моего района. И дело было не только во внешности или манере держаться – Эллиот ни за что не стал бы встречаться с кем-то, кто не купается в деньгах. Я был уверен, что он уже давно шарится у нее в сумке, а она даже не догадывается об этом.

Не прошло и пары минут, как она постучала по моему плечу, и я даже не стал скрывать стон раздражения. Все равно она его не услышала. Я свернул на одну из пустынных улочек и заглушил байк.

– Здесь тебя высадить?

Она сняла шлем, и темные волосы рассыпались по плечам. Губы были темно-красными, помада чуть смазалась, самую малость. И я задался вопросом, не успел ли Эллиот начать действовать этим вечером. Но это все равно не объясняло, какого черта он потащил ее на ту опасную улицу. Там не было ничего, на что стоило бы посмотреть, и уж точно не было причины рисковать жизнью красивой девушки.

– Нет, – сказала она. – Но раз уж мы все равно рядом… Ты не против заехать в маленькую пекарню за углом? Они работают допоздна, а я хочу печенье.

– Ты только что попросила меня… остановиться и купить тебе печенье?

– Нет. Я хочу, чтобы ты остановился, чтобы я купила себе печенье.

– Ты что, считаешь меня своим шофером? Мальчиком на побегушках? Ты всегда просишь парней, которые держат тебя под дулом пистолета, свозить за перекусом?

– Парни, которых я обычно прошу отвезти меня за сладким, делают это с радостью и без вопросов.

– Я уверен, что парни, о которых ты говоришь, готовы сделать для тебя многое без вопросов.– Я усмехнулся.– Есть длинный список вещей, которые я сделал бы для тебя, не задавая ни одного вопроса. – Он наклонил голову. – Но заехать за гребаным печеньем – в этот список не входит.

Она нахмурилась, слезая с байка.

– Ну знаешь что, Рук? Мы уже здесь, так что я сейчас обойду угол и куплю себе печенье. А ты можешь либо сидеть тут и ждать, как хороший маленький грабитель, либо уехать и оставить меня здесь, либо пойти со мной. Но у меня был просто отвратительный вечер, и я хочу чертово печенье, – сказала она, чуть ли не плача.

Такой всплеск эмоций, наверное, стоило ожидать. Но до этого она была напугана, и к такому я сейчас точно не готовился. К тому моменту, как до меня дошло, что именно она сказала, девчонка уже скрылась за углом кирпичного здания.

– Эй! – рявкнул я, догоняя ее.

Она даже не сбавила шаг, так что я схватил ее за руку, заставив остановиться.

– Какого хрена ты знаешь мое имя?

Она пожала плечами, пытаясь выглядеть расслабленной, но у нее это не получалось. Половину своей жизни я потратил на изучение языка тела. Это здорово облегчает и запугивание людей, и выход из неприятностей, когда ты знаешь, о чем они на самом деле думают.

И я знал – она все еще напугана.

– Твой друг позвонил, а я ответила. Ты был в шлеме.

– Эйден?

– Да.

– Я его убью.

– Почему? Не хочешь, чтобы люди, которых ты пытался ограбить, знали твое имя?

Я усмехнулся.

– Не особо, нет. Что еще он сказал?

– Что ты сегодня не в духе и что мне стоит подольше держать тебя вне дома, потому что он не хочет с тобой возиться.

– И ты решила, что печенье – отличная идея?

– Я хотела его до того, как ты попытался меня ограбить, так что это показалось логичным.

Она резко развернулась, распахнула дверь пекарни и зашла внутрь. Мне чертовски не понравилось, что я пошел следом, но мне нужно было знать, что еще наговорил Эйден. Надо было понять, насколько сильно придется его избить за то, что он рассказал незнакомке.

Она подошла к прилавку, чтобы сделать заказ, и я встал позади нее. Маску я так и не снял, и девушка за стойкой быстро перевела взгляд обратно на Бунтарку, явно избегая моего взгляда.

– Двойную порцию того же, что берет она.

Бунтарка отошла в сторону и посмотрела на меня снизу вверх, расправив плечи.

– Что, теперь ты думаешь, что я еще и платить буду? – спросил я.

– Ты держал меня под дулом пистолета! – возмутилась она. – Меньшее, что ты можешь сделать, – купить мне печенье.

Глаза девушки за прилавком расширились, а рот приоткрылся.

– Я вообще-то не пытался ее ограбить, – сказал я, вытаскивая наличку и протягивая больше, чем нужно. – Я пытался ограбить ее парня. – И кивком указал на деньги. – Сдача твоя. Если не будешь вызывать полицию.

Похоже, из-за этой истории и моего внешнего вида девушка испугалась и согласно кивнула.

– Без проблем, – пропищала она. – Сейчас принесу.

– Спасибо! – крикнула Бунтарка, отталкивая меня. – Не будь таким грубым.

– Это не я бегаю и во весь голос рассказываю о преступлениях, которые совершаю.

– То есть ты совершил больше одного преступления?

Я нахмурился.

– Сегодня? Да. Это было не очевидно? И если ты начнешь трепаться о моих делах, я буду менее добр.

– Это угроза? И это ты называешь «быть милым»?

Я забрал коробку с печеньем и протянул ей, когда мы вышли на улицу.

– Конечно, это угроза. И ты не осталась на обочине, так что да – это я проявляю доброту.

– Еще раз на меня посыплются твои угрозы, и я сразу пойду в полицию и все о тебе расскажу.

– А я вломлюсь к тебе домой и похищу тебя так, что ты больше никогда не увидишь ни свою семью, ни копов, – сказал я, стягивая маску ровно настолько, чтобы откусить первый кусок печенья. Она не врала: оно было охрененным.

Я не сразу понял, что она остановилась. Осознание пришло, когда я свернул за угол в переулок, где был припаркован байк. Вернувшись, я увидел, что она застыла на тротуаре.

– Проблемы?

– Да, проблемы. Ты только что пригрозил меня похитить!

– Только если ты решишь меня сдать. В остальном я вообще не планирую тебя больше видеть.

– Но… ты бы правда это сделал?

– Конечно, сделал бы, – ответил я. – Так ты собираешься есть свое печенье или я забираю все себе?

Она вырвала коробку из моих рук и прижала к груди: «Я буду есть свое печенье дома. А отсюда я вполне могу добраться сама».

Я откинулся на байк, наблюдая за ней, доедая последнее печенье, которое она, видимо, собиралась мне отдать.

– Убегаешь?

– От парня, который держал меня под дулом пистолета и угрожал похитить? Да. Именно этим я и занимаюсь.

Ее телефон зазвонил, казалось, уже в двадцатый раз с тех пор, как мы слезли с байка, и, как и прежде, она тут же сбросила.

– Проблемы?

– Эллиот. Он не перестает звонить.

– Дай телефон.

– Ты думаешь, что я сейчас отдам тебе свой телефон? – фыркнула она. – Ты что, уедешь с ним?

– Да. Я как раз остро нуждаюсь в розовых смартфонах. Давай, – сказал я, протягивая руку. Я взял его, откинулся на байк и включил громкую связь. Прошел всего один гудок, прежде чем Эллиот ответил.

– Детка? О боже, детка, ты в порядке?

– Ты правда думаешь, что девушка, которую ты бросил на дороге с человеком, которому ты должен деньги, в порядке? – спросил я, угрожающе понизив голос.

Она подняла на меня взгляд, кончик языка мелькнул, когда она облизнула губы.

– Ты… ты забрал ее? – спросил Эллиот. Паника в его голосе была недостаточно убедительной. Скорее всего, его больше волновало возможное полицейское расследование, чем ее безопасность.

– Конечно я ее забрал. Ты, черт возьми, оставил горячую девушку на опасной улице с парнем, который ненавидит тебя и носит с собой пушку.

Я молчал, пока Эллиот орал в трубку бесконечную цепочку пустых угроз.

– Твоя вина, урод. Не оставляй ценные вещи у людей, которым должен деньги. Привези наличку в мастерскую, и я доставлю ее домой в целости и сохранности.

Я молчал, пока Эллиот выкрикивал что-то про то, чтобы я к ней не прикасался.

– Боишься, что она разочаруется в твоих способностях, если это сделаю я?

– Рук! – крикнула она, пытаясь меня пристыдить.

– Черт. Мне пора. Она уже кричит мое имя, – протянул я. – Деньги, Эллиот. Не забудь, мать твою.

Я сбросил вызов и протянул телефон ей.

– Не бери трубку какое-то время. Пусть думает, что со мной у тебя лучший секс в жизни после того, как он кинул тебя.

Она не сдвинулась с места, и это дало мне возможность наконец как следует ее рассмотреть. Полные красные губы, длинные темные волосы, высокомерие богатой девочки, уверенной, что я – ничто. Она была красивой.

Не было ничего приятнее, чем переспать с девушкой, которая считает меня монстром. Довести ее до дрожи, заставить умолять о большем, а потом наблюдать, как наутро она просыпается с отвращением к самой себе за то, что хочет повторить.

Извращенное удовольствие: заставить такую, как она, хотеть меня… или кого-то вроде меня, не имеющего себе равных.

В этом месяце исполнилось ровно полгода с тех пор, как я ни с кем не спал, и, возможно, именно это туманило мне голову подобными мыслями.

– Иди сюда, – сказал я.

Как ни странно – она не сдвинулась.

Я оттолкнулся от байка и медленно двинулся к ней, пока она не уставилась на меня снизу вверх с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами.

– Что ты делаешь? – спросила она, все еще прижимая коробку к груди.

Я наклонился так близко, что наши губы оказались на расстояния вдоха.

– Проверяю, поцелуешь ли ты меня, если я подойду ближе.

Она не шевельнулась. Не вздохнула. Но ее взгляд встретился с моим.

– Не поцелую.

Моя рука скользнула вдоль ее бока, по линии талии, к краю юбки.

– И почему же?

– Потому что я думаю, что ты можешь убивать людей. А я не целуюсь с убийцами.

– Конечно, – сказал я, позволяя пальцам скользить по ее бедру. – А что-нибудь еще ты делаешь с убийцами?

– Нет… наверное, нет, – ее голос дрогнул на последнем слове, и я продолжил вести рукой выше по ее бедру.

– Хочешь продолжить играть в бунтарку и сделать первый шаг? – Я наклонился, обхватывая ее за талию и притягивая ближе к байку.

– Учитывая, что для того, чтобы вернуться домой, мне все равно придется снова на него сесть, думаю, сегодня я наигралась в бунтарку.

– Уверена? – тихо сказал я. – Так приятно расширять границы. Я мог бы помочь тебе с этим.

Моя рука сжала ее бедро, и я опустил голову, едва касаясь губами ее шеи. Ее дыхание сбилось, и я почувствовал, как учащается ее пульс.

– Скажи только слово, Бунтарка, – прошептал я, – и я дам тебе то, чего Эллиот никогда не сможет.

5
Рейган

Глупая.

Это я, если уместить меня в одно слово. Глупая.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы перестать находить привлекательным мужчину, который угрожал моему бывшему, жуя печенье. И этого оказалось достаточно, чтобы я задумалась, а не стоит ли мне исследовать свои новообретенные бунтарские наклонности и попросить чуть больше, чем просто поездку на мотоцикле. Он наклонился ближе, сильнее сжав мое бедро.

В конце концов, парня у меня больше нет. Эллиот получит одно сообщение и после этого будет в блоке.

Губы Рука скользнули вдоль моей шеи, и на мгновение я задумалась, а не поддаться ли. Не позволить ли ему уложить меня на байк и узнать, что именно он считал тем, чего Эллиот никогда не смог бы мне дать.

– Я думала, ты сказал, что не будешь меня трогать?

– Я солгал.

– Ну, значит, и я тоже, – сказала я, выхватывая печенье. Подняв его, сунула ему в рот. – Не хочу быть бунтаркой.

Я задержала дыхание, пока он осознавал, что произошло. На первый удар бешено колотящегося сердца я вспомнила, что мы одни в темном переулке и я отвергла его. Замерев, ожидала, какой именно ответ последует.

Он выпрямился, вынул печенье изо рта и рассмеялся.

– Я уже начал думать, что ты поделишься чем-то бóльшим, – сказал он, откусывая еще кусочек. – Ты держалась за них так, будто это твое самое ценное сокровище.

– Ты… не злишься?

– Из-за этого? – спросил он, приподнимая печенье. – Вовсе нет. Забавно, что ты думаешь, будто не хочешь быть бунтаркой. Мне кажется, я мог бы очень быстро изменить твое мнение.

– Думаю, тебе стоит отвезти меня домой.

Он покачал головой, перекинул ногу через байк и уселся, ожидая меня.

– Ты правда не злишься? И все еще везешь меня домой? Живой?

– Как ни странно, у меня нет привычки убивать людей за то, что они не хотят трахаться со мной в переулках. Это Эллиот так делает? Я знал, что у него проблемы с моралью, но это что-то новенькое, – добавил он со смехом.

Я закатила глаза.

– Забудь, что я вообще спросила, – сказала я, замешкавшись, прежде чем сесть.

Мысли метались: сомнения, вопросы, тревога. Но ощущение чего-то нового и захватывающего оказалось слишком сильным, чтобы устоять. Я глубоко вдохнула, схватила шлем и натянула его, усаживаясь за спиной Рука. К счастью, в этот раз я не споткнулась, что было хорошо, потому что ноги почти не слушались. Его пальцы, скользнувшие вдоль моих боков, как будто подожгли изнутри, и как бы я ни убеждала себя, что между нами ничего не будет, часть меня все равно этого хотела.

Я была хорошей, послушной девочкой. Рук определенно был не в моем вкусе. Но почему я испытывала такой восторг, обнимая его?

Он газанул, и я вцепилась в него, стараясь держать руки на животе, но каждый рывок мотоцикла заставлял ладони скользить ниже: сначала к ремню, а потом чуть дальше. Рук не солгал, когда сказал, что я что-то почувствую, если опущу руку ниже ремня. Моя ладонь скользнула по его джинсам, на мгновение нащупав твердую линию, прежде чем я тут же ее отдернула. Было не так много мест, до которых можно дотронуться. Снова подняла руки выше, проведя по его напряженному животу.

Может, мне и не обязательно было полностью переставать быть бунтаркой.

Мои пальцы снова скользнули вниз, на этот раз смелее. Я приподняла худи и футболку под ним, распластав ладони по обнаженной коже. Стоило мне прижаться теснее, желая большего, как в теле появилась теплая, тянущая боль внизу живота.

Когда я поняла, что мы уже близко, убрала руки и указала на следующую дорогу. Это была не моя улица, а соседняя, и оттуда предстояла всего лишь раздражающе длинная прогулка через два двора.

Давать Руку понять, где я живу, казалось еще одним глупым решением, которое я могла принять сегодня.

Он снова дернул байк, заставив меня рухнуть на его спину и вцепиться в него в последний раз, прежде чем я начала отчаянно колотить его по плечу, требуя остановиться у случайного дома.

Я не теряла ни секунды: слезла и протянула ему шлем.

– Как называется то, что ты сейчас сделал?

– Что именно?

– Когда байк подпрыгивает.

– Я чуть отпускаю сцепление, и он дергается.

– Мне это не нравится.

Он усмехнулся, приподняв брови.

– А мне – очень.

Я покачала головой, стараясь не улыбнуться в ответ.

– Спасибо… наверное, – сказала я, поправляя юбку и резко разворачиваясь, чтобы пройти по подъездной дорожке. Я знала пожилого мужчину, живущего здесь, – он не возражал бы, если бы через его дом срезали путь. – Увидимся… никогда. Скорее всего.

– Эй! – крикнул он мне вслед. – А если я все-таки захочу увидеть тебя снова?

Я покачала головой. Мне было не только неловко – я по-настоящему почти ничего о нем не знала, а те немногие вещи, которые знала, совсем не наводили на хорошие выводы.

– Нет, – сказала я. – Ты не хочешь.

Я уже оказалась на заднем дворе соседского дома, когда услышала, как байк сорвался с места. Рев двигателя слышался бесконечно долго, пока наконец не растворился в ночи.

Я подождала еще несколько секунд, прежде чем идти дальше. До нашего дома отсюда был приличный путь, но, по крайней мере, я чувствовала себя немного умнее: не стала показывать незнакомцу дорогу к своему жилищу.

Особняк вырос передо мной из темноты, его огни были маяком. В отличие от других домов в округе, наш стоял в стороне – длинная подъездная дорога и огромный участок создавали ощущение полной изоляции от немногих соседей.

Сердце колотилось, когда я открыла дверь. Одна часть меня чувствовала себя так, будто у меня на лбу написано все, что я сегодня натворила. Другая напоминала, что, по сути, никому нет дела, где я была и что со мной произошло.

Моя часть дома встретила меня пустотой. Шесть спален, один кабинет, огромная кухня, гостиная и столовая. Бесконечные комнаты и ни души. Наш дом был словно разделен пополам. Эта сторона в основном принадлежала мне: спальни, гостиная, кухня. Другую часть отец пристроил позже – там была его спальня, кабинет, парадная гостиная и небольшая кухня, которую использовали только тогда, когда кто-то приходил готовить для него.

Ладно. Скорее – каждый день. И все равно здесь не было ни одного человека, которому было бы не все равно, что со мной произошло.

Я фыркнула и начала подниматься по нелепо огромной лестнице к своей спальне, вытаскивая печенье из коробки и нажимая имя Харпер в телефоне.

– Привет. Эллиот тебя в подвале не запер? – спросила она.

– Нет. Но, кажется, он сделал кое-что куда хуже. И, возможно… я тоже, – ответила я, запирая дверь спальни и забираясь в кровать, прежде чем рассказать Харпер все.

6
Рейган

Прошел еще один день, который я провела дома, бездельничая. Никаких мероприятий, никаких приемов – ничего не происходило, кроме бесконечных дней, в которых я никому не была нужна и ничего не должна была делать.

После колледжа я осталась дома ради отца. Он то и дело вскользь говорил, что ему нужна помощь и он не хочет, чтобы я была слишком далеко от него, и я довольно быстро все поняла. Поэтому вместо того, чтобы после выпуска выйти в мир и начать жить своей жизнью, я вернулась домой – заботиться о нем и ждать момента, когда он позволит мне по-настоящему включиться и помочь.

Но он, казалось, бежал вперед изо всех сил при поддержке врачей, а я продолжала ждать.

Так что единственным вкладом, который я вносила в этот мир, оставалось искусство. Но даже рисование на этой неделе не интересовало. Мне просто нужна была причина, чтобы встать.

Вместо того чтобы заняться чем-то действительно полезным, я закинула ноги на спинку дивана и смотрела очередной выпуск Dateline вверх ногами, как будто это могло сделать его хоть немного интереснее.

– Что ты делаешь, Рейган? Сядь нормально. – Голос отца заставил меня вздрогнуть и резко перевернуться.

Он редко заходил в эту гостиную. Бóльшую часть времени отец проводил, запершись в своем кабинете: либо там, либо в здании компании в городе. Даже когда он был дома, я почти никогда об этом не знала.

А теперь он сидел напротив меня, и от того, как он приподнял бровь, внутри все сжалось.

– Где ты была вчера ночью, что вернулась домой только в час и пробралась через заднюю часть дома? – спросил он. Его взгляд был жестким, злым.

– С Эллиотом. Я говорила тебе, что мы идем вместе, – ответила я, стараясь дышать коротко и ровно, чтобы унять разогнавшееся сердце.

– Тогда почему тебя видели идущей через двор соседа к нашему дому? Он позвонил, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

– Эллиот свернул не туда и вывел меня из себя. Я решила, что пройти через двор будет проще, чем оставаться с ним в машине еще хоть минуту.

Его лицо смягчилось, совсем немного, но ответ его явно не устроил.

– Ты запустила с десяток охранных сигнализаций и подняла моих людей на уши. Я звонил тебе, а ты снова и снова игнорировала звонки. Я едва не получил сердечный приступ, пока пытался все уладить.

– Я разговаривала с Харпер, – сказала я как можно более невинным тоном. Мне совсем не хотелось давать ему повод нервничать еще сильнее.

– Это уже нелепо, Рейган. Я оставляю тебя дома со всем, что может понадобиться, и при этом меня будят среди ночи сигналом тревоги из-за того, что кто-то ходит по моей территории.

– У тебя что, датчики по всему двору стоят?

– Они стоят на стене, через которую тебе пришлось перелезать. Я владею охранной компанией. Ты правда думаешь, что я не защитил это место как следует?

– Я… предполагала, но не знала наверняка.

– Нет, потому что ты не думаешь ни о чем, кроме своих картин и этого дурацкого сериала, – резко оборвал он.

Эти слова резанули жестко и глубоко. Да, это действительно занимало бóльшую часть моего времени, но это было далеко не единственным, о чем я думала. И если бы все зависело от меня, то делала бы куда больше. Но я не осмелилась спорить. Раздражать отца еще больше – последнее, чего мне хотелось. Его здоровье и без того казалось хрупким, а стресс явно не шел на пользу. Все, что я читала о его болезни, говорило одно и то же: волнение лишь усугубляет симптомы. Я не могла стать причиной того, что ему станет хуже.

Я попыталась стряхнуть с себя боль, когда зазвонил его телефон. Отец был настолько поглощен злостью, что ответил, не вставая из-за стола.

Он многое скрывал от меня, и я вдруг поняла – это был один из таких моментов. Он почти никогда не принимал звонки при мне. Обычно отец бросал быстрый взгляд на экран и тут же уходил в другую комнату, чтобы ответить. Мне не позволялось слышать, что ему говорят и о чем вообще идет речь. Это осознание зудело под кожей, усиливая боль.

– Что? – рявкнул он в трубку, выслушивая собеседника. – Мне плевать. Мы дали вам две недели. И я имел в виду ровно две недели. До гребаного часа. – Он снова замолчал, губы сжались в тонкую линию. – Если у меня не будет денег, ты потеряешь куда больше, чем просто бизнес. Время на исходе. Ты уже лишился одного дня.

У меня отвисла челюсть. Эти слова звучали так, будто их произносил кто-то вроде Рука, но никак не мой отец, всегда безупречный генеральный директор в костюме и галстуке. Я могла лишь смотреть, как он встал и вперил в меня тяжелый взгляд.

– Мне нужно идти, – резко сказал он. – В эти выходные ты остаешься дома. Мне не нужно, чтобы ты куда-то выходила и создавала еще больше проблем. Ты вообще не покинешь дом.

– А если мне понадобится еда? – растерянно спросила я.

– Закажи доставку. У меня слишком много дел, Рейган, – сказал он. – Встречи, перелеты… – Он сделал паузу, прочистив горло. – Приемы у врачей. У меня все расписано, и ты мне не помогаешь.

– Ты прав, – сказала я, сдаваясь сразу же, когда к глазам подступили слезы. – Прости.

Он лишь покачал головой и достал телефон, направляясь к парадному входу.

Я осталась сидеть, глядя в пустоту, пока дверь за ним не захлопнулась. Мне не хотелось плакать. Не хотелось признавать, насколько тяжелым бременем, казалось, я для него стала, когда все, чего я хотела, – быть полезной. Быть поддержкой. Но я не смогла сдержаться.

Я была неудачницей. И даже не успела по-настоящему попытаться быть кем-то другим.

Как бы сильно мне ни хотелось следовать правилам отца и оставаться дома, сегодня была «Ночь Хеллоуина» – ежегодный фестиваль в Хейвенвуде, и мы никогда его не пропускали. Я выскользнула из дома, оставив включенный телевизор в надежде, что шум не вызовет подозрений. На самом деле я не знала, сколько камер установлено в нашем доме, и в этот момент решила, что, возможно, лучше этого и не знать. Но выбраться с Харпер я точно должна была без проблем.

Харпер подобрала меня за углом квартала, и уже через десять минут мы гуляли по центру города.

– Думаешь, тебе это сойдет с рук? – спросила Харпер, явно удивленная тем, что я решилась сбежать.

Я редко шла против просьб отца, предпочитая оставаться послушной дочерью, но сегодня больше не могла остаться в четырех стенах.

– Не знаю. Очень надеюсь. Такое чувство, будто дом надо мной издевается, – призналась я. – Хожу по нему, зная, что не могу уйти – отец разозлится. Но и оставаться, ничего не делая, тоже не могу, потому что сама начинаю злиться. Не понимаю. Я сделала все, что он от меня хотел. Почему бы не позволить мне помогать с бизнесом? Кому еще он собирается однажды его оставить?

Харпер закатила глаза и простонала: «Мужчине, скорее всего».

У меня скрутило живот:

– Ты думаешь, он скорее передаст все какому-то случайному человеку только потому, что у него есть член, а не мне?

– Думаю, твой отец уважает власть. И, похоже, считает, что мужчины по умолчанию более влиятельны.

Я стиснула зубы, понимая, что она может быть права.

– Я могу быть такой же сильной, как любой мужчина.

– Знаю. А он знает об этом? Ты сидишь дома и делаешь все, что он говорит. Возможно, твой отец и правда не понимает, на что ты способна.

– Но стоит мне попытаться это показать – он злится, что я не делаю то, что мне велели. Как мне вообще выиграть в этой игре?

Харпер пожала плечами:

– Думаю, тебе нужно решить, чего ты хочешь, и просто идти к этому.

– Легко сказать.

Как только мы свернули на главную улицу, я невольно улыбнулась. Казалось, весь город был готов к Хеллоуину. Праздник захватил все вокруг: улицу украшали гирлянды оранжевых и фиолетовых огней, протянутых между зданиями, а в витринах магазинов висели паутины. Вдоль тротуара стояли нелепые пугающие фигурки, а крики и смех прохожих заставляли улыбаться. Главную улицу перекрыли, и мы пробирались через палатки с играми, едой и сувенирами.

– Рейган! – крикнула Харпер, схватив меня за руку и потянув к нашей компании друзей.

Эллиот стоял вместе с ними и пристально смотрел на меня, когда я подошла.

– Привет, – сказала я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Где ты была? – спросил Эллиот. Его холодный тон заставил меня усмехнуться.

– Дома и в безопасности. Не благодаря тебе.

– И что это должно значить? – нахмурился он.

– Думаю, это значит, что ты бросил свою девушку на улице с грабителем, – вмешалась Харпер. – Один на один. Хочешь обсудить это подробнее?

Его рот захлопнулся. Все, что Эллиот собирался сказать, он проглотил. Я попыталась сосредоточиться на остальных: все обсуждали планы на вечер и следующую неделю, но мои мысли упорно ускользали.

Я услышала мотоциклы раньше, чем увидела их. Мой взгляд тут же метнулся к Эллиоту – похоже, он тоже их услышал. Он хлопнул друга по груди и кивнул в сторону дороги за нашими спинами. Я ничуть не удивилась, когда мой бывший сорвался с места – друзья выстроились за ним цепочкой, лавируя сквозь толпу, и вскоре они исчезли из виду.

Двигатели взревели снова, и я застыла.

Это не мог быть Рук. Он ведь не стал бы приезжать сюда, чтобы найти Эллиота… правда? Да и откуда ему вообще знать, что Эллиот будет здесь?

Хотя… он ведь знал, что Эллиот будет со мной на выставке. Значит, действительно следил за ним.

Рев мотора и вспышка света привлекли мой взгляд. Улица была перекрыта, но это не остановило шестерых байкеров, несущихся прямо по ней. Они разделились: три ушли по одной стороне, три – по другой, выехали на тротуар, и ни один из них не обратил внимания на людей, в панике шарахающихся в стороны.

Различить байки было трудно. Какие-то отличались подсветкой, но в целом они выглядели почти одинаково. Один, черный с зелеными огнями, рванул вперед, выскочил в центр улицы и встал на заднее колесо, пролетая сквозь толпу.

Люди кричали, но байкерам было плевать. На мгновение я подумала, что это может быть Рук, но тут же вспомнила: у его байка была розовая подсветка.

И тогда я увидела его. Черный байк. Черная экипировка. Тонкая линия розовых огней. Я поняла, что это он, еще до того, как Рук заметил меня.

Если он вообще меня заметит. Рук, наверное, даже не помнит, как я выгляжу.

Он выпрямился, его взгляд скользнул по толпе, когда рядом появился еще один байк – парень с девушкой за спиной. Из-под шлема по ее спине рассыпались светлые волосы. Казалось, происходящее вокруг ее совсем не интересовало – она быстро что-то набирала в телефоне.

Я схватила Харпер, пытаясь оттащить ее подальше от мотоциклов, но она была слишком занята разговором с каким-то парнем. Толпа поредела еще сильнее: все старались держаться подальше, на случай если байки снова рванут по улице.

Блондинка хлопнула парня перед собой по плечу.

Тот, кто мог быть Руком, повернул голову, и на секунду показалось, что он смотрит прямо на меня. Его лицо, как всегда, скрывал шлем, и я уже почти решила, что мне это привиделось, пока он не махнул остальным и не указал в мою сторону.

– Харпер, – прошипела я, отвернувшись от байкеров и двинувшись к середине улицы.

Одновременный рев двигателей оглушил. Вся группа рванула в нашу сторону. Люди вокруг меня рассыпались, и я осталась стоять посреди дороги одна.

Байки закружили вокруг меня. Шины визжали по асфальту, я оказалась в кольце и перестала видеть что-либо вокруг. Один из мотоциклов резко развернулся, умчался прочь, а затем понесся обратно, прямо на меня.

Ноги будто приросли к земле, когда мотоцикл летел на меня. Рев мотора становился все громче, и лишь в последний момент водитель ударил по тормозам. Байк резко остановился меньше чем в метре от меня. Зад байка приподнялся, шлем остановился в нескольких сантиметрах от моего лица. Я затаила дыхание, а ноздри заполнил запах жженой резины и бензина.

– Рук, – наконец выдохнула я.

Байк опустился на асфальт, и Рук снял шлем.

То, что оказалось под ним, не выглядело утешительно. Его лицо было разрисовано: черно-белый череп, заляпанный брызгами красного.

По крайней мере… Я очень надеялась, что это была краска.

Он улыбнулся. Жуткий грим заставил меня захотеть сделать шаг назад, но я не смогла. Страх и возбуждение смешались, заставив просто стоять и смотреть на Рука, не в силах пошевелиться.

Он наклонился. Наши губы оказались так близко, что я могла бы поцеловать его, если бы захотела. Улыбка изменилась: растянулась в порочную, опасную усмешку, а взгляд потяжелел.

– Нашел, – тихо сказал он.

7
Рук

Ее рот приоткрылся, взгляд скользил по моему лицу, вероятно разглядывая грим. А может, кровь, забрызгавшую его.

Ночь и без того выдалась насыщенной, а в моем списке дел оставался еще один пункт. И теперь она стояла прямо передо мной.

Ее длинное розовое худи обтягивало бедра и ноги. Этот изгиб мгновенно вернул меня к воспоминанию о моих руках на них… и к тому, насколько сильно мне бы хотелось оказаться между ними. Я поймал себя на том, что гадаю, есть ли под одеждой что-то еще или худи и правда служит полноценным платьем.

Ночь была прохладной. Осень вступила в свои права, и теперь можно было снова спокойно ездить в шлемах и куртках, не задыхаясь от жары. Если холод и касался ног девушки, она этого никак не показывала.

Я думал о Бунтарке несколько дней подряд. И невозможность узнать о ней хоть что-то почти довела меня до безумия.

– Если ты ищешь Эллиота, – сказала она, – он сбежал, как только услышал, что вы подъезжаете.

Я рассмеялся, уже подзывая Эйдена:

– Вот это неожиданность.

Эйден подкатил ближе, снимая шлем:

– Что случилось?

– Эллиот. Он был здесь и уже смылся. В какую сторону? – спросил я, переводя взгляд на Бунтарку.

Она прикусила нижнюю губу, глаза расширились, пальцы нервно переплелись между собой. Она все еще нервничала рядом со мной, и это вполне могло сыграть на руку.

– В сторону бара «Хеллфайр», вниз по улице. Он в последнее время часто там бывает.

Эйден кивнул, быстро натягивая шлем и уезжая в сторону бара вместе с остальными.

– Смотри-ка, – усмехнулся я. – Уже сдаешь своего бывшего.

– Ну, если его присутствие означает, что ты продолжишь появляться, почему бы и нет?

– Ты от меня прячешься.

– И?

– Мне это не нравится. Ты не говоришь свое имя. Просишь высадить у случайного дома. Как, по-твоему, я должен тебя найти?

– А откуда ты знаешь, что это был не мой дом?

– Не так уж сложно выяснить, кто там живет, когда у меня есть адрес.

Она глубоко вдохнула и снова расправила плечи:

– Чего ты от меня хочешь? Я тебе ничего не должна. Ни денег, ничего.

– Я хочу твое имя.

– Ты его не получишь, – резко ответила она.

Волна удовольствия неожиданно накрыла меня. Я искал ее, думая лишь о том, продолжит ли она то, что началось на моем байке. Но ее слова задели что-то глубже. Ту часть меня, которая уважала людей, любящих тайны. Ту часть, которой нравилось, что Бунтарка не сбежала, а осталась, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. И больше всего – ту часть, которую откровенно заводила богатая девочка, играющая роль бунтарки.

Насколько низко может пасть одна правильная, воспитанная девочка?

– Весь мой мир построен на продаже информации, – сказал я. – И мне кажется милым, что ты уже понимаешь, насколько имя может быть ценным.

Она сморщила нос, брови сошлись:

– Как это… ты продаешь информацию?

– Я добываю ценные сведения. Продаю их. – Я пожал плечами и наклонился, опираясь на шлем, лежащий на байке.

– И это твоя работа?

– В том числе.

Она сделала осторожный шаг назад, но я перекатил байк ближе.

– Твое имя, Бунтарка. Дай его мне.

– С какой стати? Чтобы ты использовал его, – она замялась, – не знаю… чтобы разрушить мне жизнь или следить за мной?

Я прикусил щеку. Слишком сильно. Рот наполнился металлическим привкусом крови.

– Последний человек, который сегодня отказался дать мне информацию, сейчас лежит на обочине.

– Значит, это все-таки кровь.

– Я подумал, что это добавит образу достоверности.

– Это добавляет ему безумия.

Она снова отступила, увеличивая расстояние между нами, пока не споткнулась о бордюр. Нога подвернулась, и она упала на тротуар. Я слез с байка и протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но Бунтарка лишь настороженно посмотрела на нее.

– Там тоже кровь?

– Я не животное. Я помыл руки.

– А лицо – нет?

– Кто же станет портить такое произведение искусства?

Она оттолкнулась от земли сама, отмахнувшись от моей руки.

– Опять собираешься от меня сбежать? – спросил я, улыбаясь, пока Бунтарка хмуро смотрела на меня.

– Да.

– Мое любимое. Беги, беги, Бунтарка. Я могу гоняться за тобой всю ночь.

– У тебя что, нет дел поважнее?

– Нет. А как еще мне узнать, кто ты такая? Ты ведь не скажешь свое имя добровольно.

– Почему? Я вообще не понимаю, в чем проблема. Похоже, я сделала правильный выбор.

– Я не люблю, когда мне врут. И еще я не люблю, когда девушка лапает меня на моем байке и при этом даже не говорит своего имени.

– Звучит как твоя личная проблема, – сказала она, улыбаясь.

– О, так и есть, – ответил я, наклоняясь ближе. Ее взгляд снова прошелся по моему лицу – по краске, по крови. – Это очень, очень личная проблема. И я собираюсь разобраться с ней сам.

– Как? – спросила она. Теперь в ее голосе слышалась дрожь.

– Беги. И если я поймаю тебя в течение следующего часа, моя награда – твое имя.

– А если ты поймаешь меня, а я все равно его не скажу?

Это был вопрос, о котором мог только мечтать. В груди все сжалось при мысли, что я заставлю ее признаться.

– Я все равно заберу ее.

– Заберешь… награду? – она запнулась.

– Заберу тебя и не отпущу, пока не скажешь свое имя.

– То есть, если ты меня поймаешь, у меня будет выбор: либо сказать тебе имя, либо ты меня похитишь?

Она избегала моего взгляда. Я провел рукой в перчатке по ее щеке, затем сжал подбородок, заставляя снова посмотреть на меня.

– Ты такая умная, Бунтарка. И такая красивая.

Я наклонился к ее уху и услышал резкий вдох. Она не шевельнулась, и я задумался, было ли это от страха или от желания. Ее руки скользнули к моим бицепсам, теперь Бунтарка опиралась на меня, удерживая равновесие.

Я развернулся и резко прикусил ее шею. Она вскрикнула, ее пальцы впились мне в плечи, отталкивая меня.

– И вкусная, – добавил я.

– Рук! – крикнула она.

Я не отстранился, вместо этого поцеловал место укуса и почувствовал, как ее тело постепенно расслабляется. Наконец я отступил, разглядывая ярко-красное пятно, испачканное черно-белой краской.

– Видишь? Красивая, – сказал я, делая шаг назад.

Я перекинул ногу через байк, шлем был пристегнут к сиденью позади меня. Мне хотелось, чтобы она видела мое лицо. Чтобы увидела мои глаза в тот момент, когда я ее поймаю. Ее пальцы метнулись к шее, она стерла краску и уставилась на пальцы, сморщив нос.

– Эй, Бунтарка? – окликнул я ее прямо перед тем, как завести байк.

– Что?

– Беги.

8
Рейган

Руки дрожали, когда я свернула за угол и побежала дальше. Пьянящее, щекочущее чувство в груди заставило рассмеяться. Я знала: вовсе не обязательно убегать. Могла просто уйти, и он бы все равно не узнал мое имя. Но то, насколько сильно ему было важно узнать его, почему-то грело.

Я могла бы вызвать машину. Ничего сложного – десять минут, и кто-нибудь бы приехал, но телефон лежал в кармане.

Вместо этого я сорвалась с места и свернула в переулок. В этот вечер почти каждая улица в городе казалась безопасной, и с таким количеством людей вокруг я не чувствовала настоящей угрозы. Хотя, если быть честной, за мной гнался дикий байкер, явно вознамерившийся выследить меня. Так что, возможно, стоило бы пересмотреть свои навыки выживания.

Я пробежала еще несколько переулков, прежде чем остановилась у ресторана, чтобы перевести дыхание. Бегуньей я точно не была, и это стало очевидно сразу, как только я согнулась, делая рваные, тяжелые вдохи.

Где-то вдалеке взревел мотоцикл, но я не могла знать наверняка, был ли это байк Рука или кого-то из его друзей. Угол, в котором я стояла, казался достаточно безопасным, поэтому я осталась там еще минут на двадцать… Пока не услышала приближающийся мотоцикл.

Сердце снова подпрыгнуло, когда я свернула в очередной переулок, настороженно высматривая мотоциклы. Он явно сказал всем своим друзьям колесить по городу: звук двигателей казался бесконечным. Рук играл со мной, нарочно сбивая с толку, заставляя сомневаться в каждом направлении, потому что байки были повсюду.

Я не знала, что сделаю, если Рук поймает меня, и хотела ли быть пойманной. Но играть все равно хотелось.

И мне по-прежнему нравилось, как учащается пульс, когда я слышала очередной приближающийся мотоцикл.

Впервые за долгое время моя однообразная жизнь перестала казаться такой скучной.

Я поймала себя на мысли: а вдруг это Рук так действует на меня?

Я снова сорвалась с места, на этот раз нырнув в узкий переулок. Он вел к нескольким небольшим магазинам, но здесь было куда тише, чем на главной улице. Я задумалась: как часто Рук бывает в этой части города и знает ли эти дороги как свои пять пальцев?

Проулок был достаточно маленьким, чтобы по нему туда-сюда разъезжали на байке.

Я юркнула в единственный все еще открытый магазин.

– Мы закрываемся, – сказала девушка за прилавком.

– Когда?

– Сейчас.

Застонав, бросила взгляд на тротуар, прежде чем высунуть голову за дверь. За все это время я не слышала урчание его байка. Прошел почти час, и я начала сомневаться, что Рук ищет меня.

Я правда думала, что он будет лучше в этом. Хотя… возможно, он нашел Эллиота и просто отказался от этой игры.

Девушка за прилавком снова заворчала, так что я не стала тянуть, выскользнула на улицу и свернула налево. Я зашла сюда с другой стороны и надеялась, что он все еще где-то далеко. Город укладывался всего в четыре квартала, с парком в центре и более узкими, малолюдными улочками, расходящимися в разные стороны.

Город был не таким уж большим, но этого должно было хватить, чтобы еще немного оставаться вне поля зрения.

Я почти дошла до конца улицы, когда взревел его байк. Он медленно катился по улице, а в тот самый момент, когда я вышла из переулка, рванул вперед, набирая скорость. Я увидела, как Рук ухмыльнулся, приближаясь. То, как его глаза вспыхнули на фоне темного грима, заставило меня принять решение мгновенно. Я развернулась и бросилась обратно в тот узкий переулок, откуда только что вышла, срываясь на бег. Сердце колотилось так, что я вскрикнула, оглянувшись и увидев, как Рук едет по тротуару прямо за мной.

Байк ревел снова и снова: Рук грубо давил на газ, наполняя переулок оглушительным эхом и разгоняя мой пульс еще сильнее. Я резко свернула в еще более узкий проход. Стены будто сжимались вокруг меня, тусклый свет отбрасывал жуткие тени, пляшущие вместе со мной.

Ноги горели, когда я прижалась спиной к стене. Дыхание сбилось до рваных, судорожных вдохов. Я пыталась успокоиться, прислушиваясь, ловя каждый звук в поисках рева двигателя. Переулок погрузился в тишину, и на мгновение мне показалось, что я его потеряла. А потом один-единственный рев мотора ударил о кирпичные стены и стал стремительно приближаться.

Я выглянула из-за угла ровно в тот момент, когда байк Рука промчался мимо. Он осматривал переулок: взгляд острый, сосредоточенный. Я затаила дыхание, сердце бешено колотилось в груди. Он сбросил скорость, почти остановившись прямо передо мной. Был виден лишь его силуэт, темный, угрожающий, всего в нескольких шагах. Если Рук развернется, то увидит меня.

Когда он поехал дальше по переулку, я выждала еще несколько секунд и только потом выскользнула из укрытия. Нужно было двигаться. Улица заканчивалась: либо выход обратно на главную дорогу, либо новые переулки. Я решила, что спрятаться в них – лучший вариант. Стоило ему выехать за мной на людную улицу, как толпа тут же исчезла бы.

Я рванула по маленькому переулку и поняла свою ошибку секунд через пять: он заканчивался тупиком. Паника накрыла мгновенно, когда я обернулась и увидела, как байк Рука заглох, все еще катясь в мою сторону. Он опустил подножку и спрыгнул, отрезая путь к отступлению.

Рук был быстрым. Он уже обхватил меня за талию, развернул лицом к стене и прижал к ней сильнее, загоняя в ловушку, из которой не было выхода.

– Поймал.

Его губы нашли мою шею, на этот раз с другой стороны, он прикусил кожу. Его руки перехватили мои, прижав их по обе стороны от моей головы. Я откинулась назад, чувствуя его силу, тело вплотную к моему, ощущая, как тяжело вздымается чужая грудь у меня за спиной. Он прижался чуть сильнее, мои ладони оказались прижаты к холодному кирпичу под его руками. Тело вспыхнуло – жар медленно скользнул вниз по позвоночнику, бедра непроизвольно сжались.

– Отпусти меня, – наконец сказала я, уже жалея об этих словах, едва они сорвались с губ.

– Не раньше, чем ты скажешь, – ответил он. – Ты слышала правила. Если я ловлю тебя в течение часа – ты говоришь свое имя. Сколько прошло?

Я бросила взгляд на часы.

– Пятьдесят шесть минут.

– Я выиграл. Теперь скажи.

– Зачем?

– Это не твое дело, – сказал он, прикусывая мочку моего уха. – Скажи мне.

Он прижался ко мне еще сильнее, его сбившееся дыхание и порочная улыбка ясно давали понять, насколько ему нравится эта игра. Мне – тоже. Мне нравилось, что кому-то настолько важно, кто я, пусть даже это касалось лишь моего имени. Его дикая, опасная энергия была опьяняющей – с такой я не сталкивалась прежде. Это был тот самый острый, запретный восторг, о котором я не смела даже думать, и он тянул меня к себе, несмотря на все разумные причины держаться подальше. Борьба в голове становилась почти невыносимой: я знала, что не должна так реагировать на Рука, но каждая частичка откликалась на его напряженную, яростную интенсивность.

– Рейган! – выкрикнула я, когда его рука запуталась в моих волосах.

– Рейган, – выдохнул он. – Я был так близок с Бунтаркой. Рейган… как?

Я не ответила. Мне было страшно узнать, зачем ему моя фамилия.

– Рейган как? – повторил он, его пальцы снова сжались.

– Флетчер! Рейган Флетчер! – выкрикнула я.

И в ту же секунду все изменилось.

Его руки оторвались от меня, и Рук резко отступил, разрывая любой контакт. Его ноздри раздулись, грудь тяжело вздымалась, взгляд скользил по мне, острый, настороженный.

– Кто ты для Кэмерона Флетчера?

– Откуда ты знаешь моего отца?

– Ты… его дочь? – Вопрос, наполненный таким отвращением, что он ударил больнее пощечины.

– Да. Ты его знаешь?

– Нет. Но я о нем знаю. – Он резко отвернулся. – Мне нужно идти.

– Почему?

– У меня еще много дел сегодня.

Грим на его губах был размазан, когда Рук целовал мою шею, темные волосы упали на лоб, а голубые глаза теперь были дикими, настороженными.

– Это не может подождать?

– Нет.

Он снова вскочил на байк и уже собирался его завести, когда я бросилась к нему.

– Рук.

Шлем уже был на нем, но он все же повернулся в мою сторону. Я подошла ближе и подняла визор. Его глаза тут же сузились.

– Почему ты убегаешь? – спросила я. – Откуда ты знаешь моего отца?

– Я не убегаю. У меня есть дела,– резко ответил он.– Ты правда думаешь, что я могу играть с тобой всю ночь? И я не знаю твоего отца, но знаю, сколько у него денег. Он наклонился ближе. – Держись от меня подальше, Рейган.

Он резко кивнул, с глухим щелчком опустил визор и в следующую секунду исчез в темноте.

9
Рук

Сегодня со мной вышла вся стая: четыре байка ехали рядом с моим, позади в машине был Кейн, чтобы забрать груз, а Иви устроилась на заднем сиденье байка Эйдена. Она настояла на том, чтобы поехать, и спорить с ней я не стал. Забор не должен был быть сложным – всего лишь один дерганый, накачанный наркотой курьер, который, если повезет, расскажет, куда делась вся партия.

Байк Эйдена взревел, прежде чем он вырвался вперед. Я скривился и нажал кнопку на телефоне, подключаясь к общему каналу.

– Какого хрена ты каждый раз поднимаешь байк, когда у тебя за спиной Иви?

– Это весело? – отозвалась Иви. – Перестань портить мне удовольствие.

– Она сама просит меня каждый раз так делать. Ты что, намекаешь, что я облажаюсь? – спросил Эйден.

– Я намекаю на то, что, если она свалится, ты поедешь за моим байком, волочась по асфальту.

– Ой, да заткнись, – фыркнула Иви. – Я умею за него держаться.

Мейсон поравнялся со мной и ткнул пальцем в сторону Иви и Эйдена.

– Я вот думаю, ты слишком хорошо знаешь, как за него держаться, если ты понимаешь, о чем я.

– Только попробуй, Эйден, – прорычал я. – Иви, обратно ты едешь с Мейсоном.

– Я вообще ничего не делал! – заорал Эйден, показывая мне средний палец.

Хиро пронесся мимо нас, виляя из стороны в сторону по шоссе. Я отчетливо видел пистолет, закрепленный у него за спиной, лишь частично скрытый курткой.

– Какого хрена ты взял с собой такую пушку? Это один человек.

– Никогда не знаешь.

– Пушки не входят в план на сегодня. Не слетай с катушек и не доставай ее просто ради удовольствия.

Он простонал и сбросил скорость, поравнявшись со мной:

– Ты просто зануда, – буркнул Хиро, когда мы свернули на дорогу к клубу.

Нам сказали, что парень, пришедший сюда сегодня вечером, пьет и укуривается так, будто пытается улететь в стратосферу. Забрать кого-то в таком месте было проще простого. Мы часто использовали его для дел и никогда для развлечений. Я сразу дал понять: на нашей территории мы эти вещи не смешиваем.

Пульсирующий бас клубной музыки выливался на улицу, когда мы припарковали байки у входа и направились внутрь. Кейн остался в машине, Иви – с ним, присматривать за мотоциклами.

Внутри было темно: неоновые огни, клубящийся дым, музыка, отдающаяся в груди вибрацией. Мы проталкивались сквозь толпу, когда передо мной возникла симпатичная девушка с длинными темными волосами, в обтягивающем платье, перекрыв мне путь. В ее взгляде вспыхнул интерес, и она улыбнулась, смотря снизу вверх.

– Привет. Хочешь выпить? – спросила она голосом, пропитанным флиртом.

Я опустил взгляд, едва уловив смысл ее слов. На долю секунды в голове вспыхнул образ Рейган: глаза, улыбка, то, как она все время пыталась быть бунтаркой. Я резко тряхнул головой, стараясь выбить эту чертову мысль.

– Неинтересно, – сказал я, обходя девушку.

Она фыркнула и шагнула ближе:

– Тогда, может, потанцуем?

– Все еще неинтересно, – ответил я, снова пытаясь обойти ее.

Пока она меня задерживала, группа успела исчезнуть впереди, и я надеялся, что они уже схватили этого парня. Обычно я любил вылазки в такие места, но не сегодня. Мне совершенно не хотелось находиться там, где каждая деталь напоминала бы о моем влечении к дочери Кэмерона Флетчера.

Неприятный привкус во рту почти заставил меня наклониться и согласиться на предложение незнакомки, просто чтобы заглушить мысли. Но я не стал. Мне не нравилось, что она была достаточно похожа на Рейган и поэтому постоянно о ней напоминала.

Парни вернулись, волоча с собой полухромого мужчину.

– Рук, ты идешь? – окликнул Хиро.

– Да, уже за вами, – ответил я, выталкивая Рейган из головы. На отвлечения не было времени.

Я последовал за ними, вновь сосредоточившись, несмотря на неожиданное вторжение Рейган в мои мысли. У нас есть работа, и я не мог позволить себе, чтобы что-то или кто-то встал у меня на пути.

Сегодня гараж был ярко освещен. Мы плотно закрыли дверь, и запах крови, пота и бензина забивал ноздри, заставляя меня морщиться. Парень, привязанный к стулу в центре, похоже, особого дискомфорта не испытывал. Зато Хиро – наоборот. Он шагнул вперед, и жестокая ухмылка на его лице заставила пленника заерзать сильнее.

Хиро протянул руку, схватил его мизинец и провернул – кости хрустнули в его ладони. Я перехватил другую руку, выбрав указательный палец.

– Почему другой палец? – нахмурился Хиро. – Мне не нравится, когда они не совпадают.

– А почему мизинец? Этот будет бесить сильнее, если его сломать.

– А какая ему разница, какие пальцы полезны, если он все равно умрет раньше, чем сможет ими воспользоваться? – хмыкнул Хиро.

Мужчина закричал в кляп, и я ударил его по затылку.

– Скажи нам, где ты прячешь наркотики на миллионы долларов, – и мы тебя отпустим, – произнес я. На самом деле наша задача была вытащить из курьера, где его босс спрятал товар, украденный у другого наркобарона. Но сегодня мне было плевать. Сердце в это не включалось.

Тем не менее я взял плоскогубцы. Быстрым движением вытащил изо рта мужика кляп, засунул в него металлическую головку, чтобы разжать челюсти, ухватился за передний зуб и дернул, после чего вернул кляп на место.

Мы вели бизнес по-разному: иногда работали связными между более крупными игроками, иногда лезли в азартные игры и поддельные запчасти, а порой становились посредниками. Теми самыми людьми между большими шишками, которые решали их дела, когда они не могли вести себя цивилизованно хотя бы пару минут. Узнать информацию, продать информацию – идеальная рабочая схема. Мы зарабатывали деньги и никогда не оставляли следов, ведущих к нам.

Но мыслями я был не здесь.

Они застряли на Кэмероне Флетчере. Человеке, которого я ненавидел сильнее всех. Том самом, кто сжег мою жизнь дотла и ушел, забрав все, что хотел. Ужасы, которые он совершил и продолжал совершать – все это без последствий.

Десять лет назад у меня было все. Моя семья, конечно, не шла ни в какое сравнение с Флетчерами, но у нас было все, что нам хотелось и было нужно. Пока однажды бизнес не пошел ко дну и Кэмерон внезапно не оказался рядом, готовый спасти нас. Отец подписал с ним соглашение о партнерстве, надеясь вернуть все на круги своя. Они занимались искусством, и со временем я узнал, что Кэмерон был большим любителем воровать картины и продавать их на черном рынке. Что может быть лучше для такого дела, чем найти моих родителей и стать их партнером? Но когда отец отказался провозить контрабанду через свою компанию, Кэмерон просто совершил кражу.

Сначала он украл их жизни. Ведь намного проще забрать бизнес, которым ты владеешь вместе с партнером, если этот партнер внезапно сгорает буквально за одну ночь.

Все, чем мы владели, было оформлено на Кэмерона еще до смерти родителей, и он забрал все, как только смог. Он каким-то образом сумел повлиять даже на вопрос опеки – мы с Иви были несовершеннолетними, – и нас увезли из города еще до того, как состоялись похороны.

А теперь я узнаю, что девушка, за которой я бегал и которую пытался найти… оказалась его дочерью? От этой мысли меня затошнило. Челюсти сжались, желудок перевернулся. Я прижимался губами к дочери человека, который уничтожил мою жизнь, и мне это нравилось?

За это мне стоило бы отрезать себе губы. Это ощущалось предательством по отношению к себе, к родителям, к Иви.

Я отступил, позволяя Хиро взять все в свои руки. Он явно был рад: тут же ударил мужчину, под его кулаком снова что-то хрустнуло и треснуло, а я направился к дивану, который мы приставили к стене.

– Что случилось? – спросил Эйден, плюхаясь рядом. – Вид не нравится?

– Вид человека, которого пытают до смерти? Отличный. Просто у меня на уме кое-что другое.

– Типа той девчонки, за которой мы гонялись на днях? Ты что, не получил чего хотел?

– О, я получил, – ответил я. – Теперь я точно знаю, кто она.

– Тогда в чем проблема?

Я глубоко вдохнул, пытаясь понять, как вообще можно это произнести вслух:

– Ее зовут Рейган. Рейган Флетчер. Она – дочь Кэмерона Флетчера, – выпалил я.

Брови Эйдена поползли вверх, глаза расширились. Он знал эту историю. Слишком хорошо знал, почему я ненавидел этого человека.

Эйден бросил взгляд на Иви, сидевшую за компьютером в глубине гаража:

– То есть у мужика, убившего твоих родителей и пытавшегося сжечь вас двоих заживо, которому ты отчаянно жаждешь отомстить, есть горячая дочка, по которой ты сходишь с ума, и это проблема?

Мои руки сжались в кулаки. Не столько из-за его беспечного тона, сколько из-за слов о том, что я зациклился на Рейган. Это звучало неправильно. Да, я целенаправленно искал ее. Да, в тот вечер поехал в город отчасти ради нее. Но это не могло быть одержимостью.

– Я не был зациклен на ней, – процедил я. – Просто не знал, кто она такая, и, черт возьми, рад, что теперь знаю. Ее отец убил моих родителей. Он отнял все у меня и Иви, а теперь я тут, пытаюсь трахнуть его дочь на своем байке.

Эйден попытался сдержать смех и не смог:

– Ирония просто шикарная. Так в чем именно проблема?

– В смысле?– спросил я, изображая тупость. Хотя проблема была очевидна: я действительно слишком много думал о ней. Впервые за очень долгое время мне кто-то был интересен.

– Я к тому, что ты годами убиваешь себя, пытаясь добраться до Флетчера. Ты серьезно даже не рассматриваешь вариант использовать Рейган, чтобы выйти на него? Что может быть лучшим входом в его жизнь, чем его единственная дочь? Ты уже пытался найти ее раньше и так и не понял, кто она такая. Разве это не удача?

Я действительно пытался найти ее много лет назад. И каждый раз, когда подбирался слишком близко, он отправлял ее подальше: сначала в закрытую школу на четыре года, потом в колледж еще на четыре. Я даже до сих пор не знал, что он позволил ей вернуться домой. Черт, я вообще думал, что он убрал и ее. Зачем держать наследницу рядом, если даже после смерти не собираешься расставаться со своим состоянием?

Мысль о том, кем Рейган могла бы быть для меня, застилала глаза настолько, что я не рассматривал вариант использовать ее. Теперь же мне нужно было видеть ее такой, какая она есть на самом деле. Дочь дьявола.

Крик человека, привязанного к стулу, прервал мои мысли. По телу прошла волна ярости. У меня и без того было слишком много в голове, чтобы терпеть это дерьмо.

Я щелкнул ножом:

– Как же меня тошнит от твоего нытья, когда ты защищаешь одного паршивого ублюдка от другого.

Я резко опустил лезвие, разрезая тыльную сторону его ладони, пока нож не вошел в деревянный подлокотник стула. Мужчина заорал, глаза распахнулись, когда он уставился на свою руку.

– Скажи нам, где ты, черт возьми, складируешь весь товар. В обмен я дам тебе пять штук и пущу слух, что ты мертв.

Металлический запах крови наполнил воздух. Пленник снова начал дергаться, кусая кляп. Я вытащил его, поняв, что он хочет что-то сказать.

– Им понадобится мое тело.

– Отлично. Я дам им тело. Мое предложение в силе. Либо принимаешь его, либо останешься прикованным в этом гараже, пока не сдохнешь. Тело у меня будет в любом случае.

– Ладно! Ладно! Я согласен, если ты меня отпустишь!

– Как мило, – сказал я, выпрямляясь. – Зак, возьми информацию, проверь ее, а потом высади его на автобусной станции.

Я вытащил из ящика с инструментами пять тысяч и сунул их Заку.

– Он не получит ни доллара, пока место не будет подтверждено. Соврет – убей его.

Я повернулся обратно к пленнику:

– И если ты хоть раз вернешься – я лично выпущу тебе кишки.

Эйден догнал меня, когда я направлялся в задний офис:

– Так ты собираешься это сделать?

– Сделать что? – спросил я, уже прекрасно понимая, о чем он.

– Использовать Рейган, чтобы добраться до Флетчера.

Я откинулся на спинку стула, вспоминая Рейган на «Ночи Хеллоуина». Она просила меня остаться, а я просто уехал:

– Она, наверное, теперь злится на меня. Хотя, если честно, я с самого начала не был ее любимчиком.

– Это не ответ на мой вопрос, – заметил Эйден.

– Конечно, я это сделаю. – Я поднял на него взгляд. – Эта девчонка наивна и понятия не имеет, кто я такой. А значит, она даст мне неограниченный доступ к Кэмерону Флетчеру. Было бы тупо этим не воспользоваться.

Эйден скривился, оценивающе глядя на меня:

– Знаешь, быть тупым для тебя – вообще не за гранью возможного.

– Закройся и иди зови Иви и остальных, – отрезал я. – С этого момента я хочу знать, куда Рейган ходит каждый день и чем занимается.

– Какой романтичный способ завоевать девушку. Отправить стаю байкеров следить за каждым ее шагом.

– У тебя есть идея получше?

– Есть. Следи за ней сам, ленивая задница. У нас тут вообще-то дел полно, – усмехнулся он.

Я схватил свои вещи и направился к выходу:

– Ты прав. Так что поздравляю: ты главный в этом цирке, пока я не закончу.

– Эй, подожди, я не это имел в виду!

Я уже сидел на байке, натягивая шлем и выкатываясь назад:

– А мне плевать. Я услышал именно это.

– Что ты услышал? – спросила Иви.

– Что Эйден теперь главный, пока я разбираюсь с одним делом.

Я не собирался пока объяснять ей, чем именно занимаюсь. Иви пережила свою собственную травму, потеряв все и всех, кроме меня. Я не стал бы давать ей надежду на уничтожение Флетчера, пока не буду уверен, что это действительно возможно.

А сейчас мне нужно было узнать больше о Рейган. И понять, смогу ли я подобраться к ней ближе.

– Почему главным стал он, а не я? – возмутилась Иви.

– Потому что я, в отличие от тебя, понимаю, какого хрена тут вообще происходит, – отрезал Эйден. – Назад за компьютер, психопатка. Нам нужны те файлы, в которых ты копаешься.

Она прожгла его взглядом, но я уже выкатывался из гаража. Иви могла злиться сколько угодно. Когда дело касалось ее безопасности, мне было плевать на ее хотелки. Эйден это знал, и безопасность моей сестры всегда была для него приоритетом.

Я сорвался с места, направляясь к особняку Флетчеров. Впервые у меня была причина туда ехать. Ветер хлестал по лицу, пока я мчался по темным улицам. Впервые за очень долгое время чувствовал, что у меня появился шанс. Это могло быть именно тем, что мне нужно. Тем, что наконец приведет меня к мести, о которой я столько лет мечтал.

Рейган Флетчер станет моим билетом к уничтожению человека, разрушившего мою жизнь. И я не собирался упускать эту возможность.

10
Рук

Следить за девушкой, которая предпочитает валяться в постели, смотреть фильмы, читать и бесконечно заказывать фастфуд, оказалось до невозможности скучно. Прошло уже четыре дня, а она выходила из дома всего два раза.

Как, черт возьми, за ней следить, если это все, чем она занимается? К слежке я привык. Это далеко не первый раз. Обычно люди, за которыми я наблюдаю, творят по-настоящему мерзкие вещи. Пытки, торговля людьми, извращенные фантазии, воплощенные в жизнь. И чаще всего даже их повседневная рутина это отражает.

Но не Рейган. Эта девушка почти ничего не делала.

Один раз она вышла – снова в ту самую пекарню. Еще раз – на очередную художественную выставку.

К шестому дню я был почти уверен, что ее расписание в ближайшее время не изменится и слежка издалека больше ничем мне не поможет. Был вечер вторника, и она снова полулежала на диване, смотря очередной старый выпуск Dateline. У девчонки, похоже, была настоящая зависимость от старых true crime-шоу, и наблюдать за этим через ее окна меня больше не устраивало.

Хотя все это смертельно меня утомляло, какая-то часть меня ловила себя на мысли, что я бы не отказался проводить ночи именно так. Бесконечная беготня выжала меня досуха, а когда я не гонялся за ней или за кем-то, от кого нам было что-то нужно, торчал в мастерской, занимаясь реальным бизнесом Maverick Moto. Все парни помогали, я был не один, но каким-то образом оба наших дела выросли почти за одну ночь, и мы все работали на износ.

Сейчас мне хотелось только одного – утонуть в диване, есть эти до идиотизма вкусные печенья и смотреть выпуск Dateline.

До этого я залез в компьютер Иви, вытащил номер Рейган и надеялся, что достаточно хорошо замел следы, потому что сестра ненавидела, когда трогают ее вещи.

Теперь я стоял под окном Рейган и наблюдал, как она рисует на планшете. На фоне шел очередной выпуск какого-то true crime-шоу. Диван будто засасывал ее внутрь, и я знал – мне осталось всего несколько секунд до того, как я ворвусь в дом и сяду рядом с ней. Просто несколько часов сна, где никто не сможет меня найти и попросить помощи с чем-нибудь еще. Плечи сами опустились при мысли о сне рядом с ней, пока она смотрит свои дурацкие телешоу.

Но вместо того, чтобы тайком пробраться внутрь и уснуть на ее диване, я достал телефон.

НЕИЗВЕСТНЫЙ:

Ты серьезно этим увлекаешься? По-моему, мы этот выпуск уже смотрели.

РЕЙГАН:

Кто это?

НЕИЗВЕСТНЫЙ:

Включи что-нибудь получше. Может, фильм? Что-нибудь страшное… или, может… «Заложница»?

Прошло несколько секунд, прежде чем я услышал, как включается сигнализация.

НЕИЗВЕСТНЫЙ:

В фильмах это не сработало и сейчас тоже не сработает.

РЕЙГАН:

КТО ЭТО?

НЕИЗВЕСТНЫЙ:

По идее, ты должна бегать по дому и искать меня, Бунтарка. А потом я выскакиваю с ножом, ты кричишь и носишься, пока я тебя не поймаю.

РЕЙГАН:

Рук???

РЕЙГАН:

Откуда у тебя мой номер?

РЕЙГАН:

Очень в стиле «Крика»… звонок изнутри дома. Ты меня преследуешь или собираешься убить?

РУК:

Полагаю, и то и другое.

РЕЙГАН:

Где ты?

РУК:

Рядом. И, как оказалось, добыть чей-то номер телефона на удивление легко.

РЕЙГАН:

То есть ты злишься на меня и теперь следишь за мной?

Я рассмеялся, наблюдая, как ее взгляд мечется между окнами и дверным проемом.

РУК:

Я предпочитаю называть это «присматривать за тобой». Но да. Уже несколько дней.

РУК:

Тебе стоит быть внимательнее.

РЕЙГАН:

Ты жуткий. Ты в курсе?

РУК:

И все же ты продолжаешь со мной разговаривать. О чем это говорит?

РЕЙГАН:

О том, что я совершаю ужасную ошибку?

РУК:

Или о том, что тебе это тайно нравится? Признай – тебе просто любопытно.

РЕЙГАН:

Любопытно? Скорее пытаюсь понять, как оформить запретительный ордер.

Она добавила маленький смайлик, и я усмехнулся, глядя на экран телефона.

РУК:

Удачи. Запретительные ордера работают только на тех, кто вообще соблюдает правила.

РЕЙГАН:

И каков твой план? Следить за мной, пока я не вызову копов?

РУК:

Пока не знаю. Может, мне просто скучно. И вызов полиции никак не повлияет на то, что я делаю.

Я заодно воспользовался компьютером Иви и установил приложение системы безопасности. Такое, которое без проблем подключалось к охране дома Рейган, – так у меня появлялся небольшой контроль над ней. Заодно оно позволяло при необходимости «ослеплять» пару камер.

Я нажал кнопку, и все двери разом разблокировались.

– Рук! – закричала она.

Мне хотелось быть ближе. Хотелось увидеть, дрожит ли она от страха или тянется ко мне.

РУК:

Да, Бунтарка?

РЕЙГАН:

Прекрати. Ты меня пугаешь.

РУК:

Ты совсем одна.

РЕЙГАН:

Спасибо, это очень помогает.

РУК:

Разве в этом доме не должно быть полно персонала и твоего отца?

РЕЙГАН:

Нет. И он уехал по делам.

РУК:

Надолго?

РЕЙГАН:

На пару дней? Не знаю.

РУК:

Ты такая умная… но тебе правда стоит держать важную информацию при себе. Ты вообще понимаешь, сколько людей заплатили бы мне за то, чтобы знать, когда его не будет дома и что в этом доме только ты одна?

РЕЙГАН:

Пожалуйста, не говори никому.

РЕЙГАН:

Пожалуйста, Рук. Мне и так здесь тяжело одной. Не делай хуже.

РУК:

Это значит, что ты больше не боишься меня? Может, ты просто поняла, что в твоей жизни есть вещи куда опаснее, чем я?

РЕЙГАН:

Может, ты не такой страшный, каким сам себя считаешь.

РУК:

А может, ты сама дьявол. Зачем бояться того, кто тебе ровня?

Эта мысль вовсе не казалась притянутой за уши. Ее отец вполне мог вырастить ее такой же безжалостной и разрушительной, каким был сам. Я задавался вопросом, насколько темным был ее мир. Показывал ли он ей, как убивает людей? Говорил ли, что прикрывает отбросов и ломает чужие жизни ради денег?

Злость на Рейган вспыхнула резко, почти болезненно, но я подавил ее. Она могла быть наивной до слепоты… а могла знать абсолютно все. И мне нужно было продолжать давить, чтобы выяснить правду.

РЕЙГАН:

Ровня? Ты думаешь, я могла бы тебя убить?

РУК:

Смогла бы? Нет. А хочется ли тебе этого – да.

РЕЙГАН:

С меня хватит твоей жути. Уходи.

РУК:

А с меня – твоей одежды. Заставь ее исчезнуть.

РЕЙГАН:

Извращенец.

РЕЙГАН:

Ты не можешь следить за мной всю ночь. Тебе ведь когда-нибудь нужно спать.

РУК:

От того, что ты сидишь за компом и в сотый раз смотришь одно и то же старье по телику, меня сейчас просто вырубит. Так на что ты там вообще смотришь?

РЕЙГАН:

А ты бы предпочел какое-нибудь убогое реалити-шоу?

РЕЙГАН:

И я ни на что не смотрю. Я рисую.

РУК:

И что ты рисуешь?

РЕЙГАН:

Ты правда где-то сидишь, следишь за мной и параллельно переписываешься, чтобы узнать меня получше??

РУК:

Да. Разве ты не рада, что сегодня была не одна?

РЕЙГАН:

Я бы предпочла, чтобы ты либо зашел внутрь, либо ушел. И вообще, где ты сейчас?

Я снова натянул маску и слез со второго этажа, с балкона, через который только что заглядывал внутрь, после чего прошел обратно в главный гостиный зал, где она сидела.

Главный гостиный зал, потому что их здесь было больше одного. Последний час я потратил на то, чтобы осмотреть дом и получше разобраться в его планировке. Я пока не знал, как именно сложится мой план по уничтожению Кэмерона Флетчера, но любая информация могла пригодиться.

Я остановился прямо перед окном – там, где она сразу заметит меня.

Ее крик стал приятным бонусом.

– Рук! – закричала она. – Что за черт с этой маской?!

РУК:

Здесь камеры повсюду. Ты правда думаешь, что я стал бы добровольно показывать лицо?

– Зачем ты здесь? – спросила она достаточно громко, чтобы я ее услышал.

РУК:

Снова отвечаю. Я тебя преследую.

Она решительно подошла ближе и распахнула огромное окно.

– Разве ты не очень плохой преследователь, если я тебя поймала?

– Ты меня не поймала,– ответил я.– Я сам дал о себе знать, потому что больше не мог вынести ни одной немой серии Dateline без желания заорать.

Она оперлась на подоконник:

– Могу включить субтитры, если это поможет.

– Было бы неплохо. Хотя бы узнаю, чем все закончится, – сказал я, ухмыляясь за маской.

– Можешь зайти внутрь и нормально послушать.

– Ты приглашаешь своего сталкера смотреть телевизор? – спросил я. Каждый раз в моменты, когда мне казалось, что я начинаю ее понимать, она говорила нечто подобное и снова сбивала меня с толку: Рейган боится меня или ей просто интересно. А может, она и сама этого не знала.

– Я просто говорю, что у меня есть телевизор и печенье, так что сделка не самая плохая.

– А тебе с этого что?

– Не сидеть одной в этом огромном доме, сходя с ума от страха из-за того, что кто-то написал мне сообщение и напугал тем, что сейчас кто-нибудь вломится.

Я снова улыбнулся и был благодарен маске за то, что она это скрыла.

Рейган потянулась и поддела пальцем край маски, приподнимая ее. Глаза Бунтарки расширились, пока она быстро пробегалась взглядом по моему лицу. Это был, пожалуй, самый долгий пристальный взгляд, который она вообще успела на меня бросить.

– Мне всегда казалось, что сталкеры – это жуткие старые фрики. Так зачем ты вообще за мной следишь? Неужели у тебя правда нет дел поважнее?

– Просто интересно, как живет другая половина, – сказал я, глядя мимо нее в роскошную гостиную. – И нет, вообще ничего. Ты не ответила на мой вопрос.

– На какой?

– Что ты рисуешь?

– Девушку, – сказала она, явно уходя от ответа.

– Что она делает?

Она развернула планшет, показывая мне рисунок. Девушка стояла перед зеркалом, обвитая плетью из шипов, один виток закрывал ей рот. А в отражении была другая девушка – идеально красивая, но со зловещей улыбкой и маленькими рогами, торчащими из темных волос.

– Это… невероятно, – наконец сказал я, радуясь, что вообще смог что-то сказать.

– Нет, – ответила она. – Но все равно спасибо.

– Ты правда думаешь, что я часто раздаю комплименты чужому искусству?

Ее губы сжались, легкий румянец на щеках заставил меня смотреть на Бунтарку внимательнее.

– Нет. Думаю, не часто, – сказала она, снова поворачивая планшет к себе. – Я ответила на твой вопрос. Теперь ответь ты: ты правда здесь только для того, чтобы узнать меня?

У меня было слишком много дел. И не существовало ни одного нормального способа объяснить, что я забиваю на половину своей работы, преследуя ее, чтобы либо убить ее отца, либо разрушить его жизнь.

Или и то и другое.

Мой телефон зазвонил прежде, чем я успел что-то ответить.

– Что? – резко бросил я.

– Ты нужен нам здесь, – сказал Хиро.

– Почему?

– Проблемы с курьером.

– Ладно. Буду через пятнадцать минут, – сказал я и сбросил вызов, снова встречаясь с Рейган взглядом. – Что ж, ты получила свое, Бунтарка. Мне пора.

Она прищурилась, глядя на меня снизу вверх.

– Ты вернешься сегодня?

– Нет.

Ее лицо едва заметно дрогнуло, и я удивился тому, как быстро она взяла себя в руки. Неужели ей и правда было бы приятнее, если бы я ошивался рядом, чем оставаться одной?

– Я вообще еще тебя увижу? Скоро?

– Нет, – сказал я.

Это была ложь. Я вернусь в другой вечер, и она снова меня увидит. Но зудящее чувство вины, впервые пробравшееся в голову, заставило ответить иначе. Я собирался ее использовать, а она думала, что я пришел ради нее. Не знаю, когда именно во мне начали появляться хоть какие-то зачатки вины или сочувствия, но одно я знаю точно: мне это не нравится.

Я развернулся и направился к байку, который оставил спрятанным у улицы. Дел было по горло, и присматривать всю ночь за одной одинокой богатой девчонкой точно не входило в мой список.

11
Рейган

Я понятия не имела, что творю. О чем я вообще думала?

Я вцепилась в Джейка крепче, желудок сводило от осознания, насколько идиотской была эта затея. Это совсем не походило на поездку с Руком. Да, Рук водил агрессивно, но рядом с ним у меня не было ощущения, что я слечу с байка в любую секунду.

А вот с Джейком – было. Каждый поворот заставлял меня судорожно держаться за него: байк опасно вилял, а потом он тут же выкручивал газ, резко дергая нас вперед так, что внутри все сжималось.

После того как я узнала, что Рук следит за мной, я связалась с несколькими людьми, расспрашивая всех подряд, пока кто-нибудь не подскажет, где обычно тусуются байкеры. В итоге кто-то вывел меня на Джейка. Он, по его словам, отлично знал все про место под названием «Синдикат» – точку, где байкеры со всего города собирались каждую неделю, чтобы гонять и зависать. Он с радостью согласился отвезти меня туда, если я соглашусь сходить с ним на ужин.

И я согласилась. Что, пожалуй, было самым глупым поступком за весь этот месяц. А в этот список уже входила поездка с Руком.

Я продолжала держаться, а в голове шла настоящая война из противоречивых чувств. Сложно отрицать: Рук меня интересовал, даже несмотря на то, что он был воплощением проблем.

Он был всем тем, чем не была я: диким, непредсказуемым, опасным. Я всегда оставалась хорошей девочкой – той, что соблюдает правила и не выходит за рамки. Моя жизнь была предсказуемой, скучной до недавнего времени. В колледже я не занималась ничем, кроме учебы, изо всех сил стремясь окончить с отличием, чтобы доказать отцу, насколько я серьезна. А потом, вернувшись домой, жизнь внезапно напомнила, какой она может быть короткой. Я знала, что папа хотел уберечь меня, но я не могла провести всю жизнь взаперти.

Рук был всем тем, что мне не подходило, и все же я не могла держаться от него подальше. Разумная часть меня кричала, требуя остановиться, вернуться к безопасной и предсказуемой жизни, но шаг в сторону уже был сделан. И, если честно, возвращаться не хотелось. Мне нравился тот адреналин, который я чувствовала, когда он появлялся рядом.

Что со мной не так? Почему меня так тянет к человеку, покрытому татуировками, обожающему преследовать людей, который угрожал не только похитить меня, но и навредить мне? Казалось, будто я предаю отца и, возможно, саму себя. Но почему-то… мне это нравилось.

Поездка длилась еще минут пять, прежде чем Джейк свернул на старую заброшенную парковку. Там уже царил полный хаос: рев моторов и вспышки фар сливались в одно сплошное безумие. Мотоциклы стояли почти на каждом свободном клочке асфальта, свет отражался от хрома и металла, смешивая все в единое мерцание. Несколько байкеров носились по центру площадки, соревнуясь друг с другом, а в другой части кто-то крутился по кругу, не останавливаясь ни на секунду. Воздух был пропитан запахом жженой резины, и я поймала себя на мысли, что после всего этого у них, наверное, вообще не останется шин. Я оглядывала толпу, чувствуя ее пульс, музыку, вибрацию земли под ногами, и понимала, насколько сложно будет найти Рука в этом хаосе.

У него был черный байк, и одевался он почти всегда с головы до ног в черное. Я решила, что так ему проще следить за людьми. Потом была маска, грим. До того вечера у окна несколько дней назад я толком не видела его лица. Теперь помнила его идеально: голубые глаза, четкую линию челюсти, то, как темные волосы падали ему на лоб, и эту ухмылку – такую, будто он мог бы меня убить и остаться при этом довольным.

Но на последнем я старалась не зацикливаться.

Джейк лавировал между байками, а я вглядывалась в каждое лицо, которое успевала рассмотреть. Мы припарковались, и я спрыгнула, с облегчением радуясь твердой земле под ногами.

– Вернусь через пару минут! – крикнула я Джейку и рванула прочь, не давая ему шанса ответить.

Я пробиралась сквозь слегка пугающую толпу, разглядывая байк за байком, парня за парнем и все равно не находила его. Потом я подошла к четырем мотоциклам, вокруг которых собрались люди. Ночь скрывала лица, пока мимо не проехали фары, на секунду высветив их.

– Рук, – выдохнула я, заметив женщин, окружавших его.

И одну, ту, что сейчас сидела на заднем сиденье его припаркованного байка.

Я сделала еще несколько шагов, проталкиваясь сквозь небольшую толпу, пока не вышла прямо к нему.

Его лицо помрачнело, когда наши взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание.

Он был не рад меня видеть, и это не должно было стать сюрпризом. Я не знала, зачем он вообще следил за мной и тратил время, преследуя меня, чтобы узнать мое имя. Так почему же я была так уверена, что он обрадуется, увидев меня здесь?

Я остановилась прямо перед ним, приподняв подбородок и расправив плечи.

– Вижу, ты нашел себе еще один «рюкзак».

– А я вижу, ты наконец узнала, что такое рюкзак, – ответил он с грубой ухмылкой.

– Ты быстро работаешь. Уже нашел себе новую девчонку, чтобы посадить ее на заднее сиденье байка, хотя еще вчера преследовал меня.

Одним почти ленивым движением запястья он разогнал толпу, и девушка с его байка исчезла. Меньше чем за минуту мы остались почти одни.

– Звучит так, будто ты ревнуешь, что у меня здесь другая девушка. Ты вдруг решила, что имеешь какие-то права на меня или на мой байк?

– Нет, вовсе нет. Просто удивилась.

– Как жаль. Мне бы понравилось посмотреть, как ты заявляешь свои права. Что ты здесь делаешь?

– Пришла потусоваться. Это проблема?

– Если это правда – нет. Ты пришла, чтобы найти меня? – в его голосе появилась острота, от которой я едва заметно вздрогнула. Я все еще не могла понять, рад он или злится.

– Нет, – сказала я, уперев руки в бедра и расправив плечи. – Меня не интересуют криповые сталкеры.

– Только те, кто направляет на тебя пистолет и позволяет тебе себя лапать?

Я с трудом удержала лицо без эмоций:

– Что-то вроде того.

– Сегодня я без пистолета, зато с ножом. Хочешь, я пригрожу им?

– Не нужно. Я тут не одна.

Он нахмурился, чем почти заставил меня улыбнуться, но я сдержалась.

– Ты? Сомневаюсь.

– Вообще-то, да. И мне пора вернуться, так что хорошего вечера.

Я развернулась на каблуках, направляясь в сторону Джейка, когда рука Рука сомкнулась на моем запястье, резко дернув назад. По телу прошла дрожь: кожа горела там, где он прикасался ко мне.

– Мы еще не закончили, – сказал он низким голосом.

– Закончили. Это ты уже дважды сбегал. Я здесь с другим, так что тебе нужно меня отпустить.

– С кем?

– Что? – переспросила я, делая вид, что не расслышала, и пытаясь вырваться.

– С кем ты здесь? – повторил он.

Я оглянулась через плечо, выискивая взглядом Джейка в толпе, пока наконец не заметила его рядом с байком. Он был совсем не в моем вкусе, и, кроме ужина, на который я согласилась, не планировала проводить с ним больше времени. И как бы сильно я не противилась снова садиться к нему на мотоцикл, все же было приятно, что он привез меня.

Рук, должно быть, понял, на кого я смотрю.

– Джейк? Ты здесь с Джейком?

– Ты его знаешь?

– Да, знаю. И ты никуда с ним не поедешь.

– Я могу уехать с кем захочу. Знаешь, после знакомства с байкером, который держал меня на мушке, у меня вообще появился вкус к таким парням. Но я нашла одного, который хотя бы не пытался меня убить.

– Он разбивает свой байк раз в гребаную неделю. Джейк попытается убить тебя куда больше раз, чем я когда-либо.

– Очень жаль. Я пришла с ним. И уеду с ним.

Я успела сделать еще шаг, прежде чем он снова схватил меня. Его рука змеей обвилась вокруг моей талии, резко притягивая к себе, пока мы не прижались друг к другу вплотную.

– Нет. Не будешь.

Я вывернулась из его хватки и почти бегом направилась к Джейку, который теперь уже заметил, что происходит. Его глаза расширились, и я поняла: за мной идет разъяренный Рук.

Каждая клетка моего тела горела. Я не могла поверить, что действительно нашла его. Я искала, но безуспешно, и злилась на себя за то, что не узнала о нем ничего, кроме имени. Это должно было быть частью нашей сделки – он ведь гнался за мной ради моего имени. Мне хотелось понять, почему он сбежал, когда узнал его. И почему после этого вдруг начал следить за мной.

Теперь Рук снова гнался за мной, и можно было только гадать, будет ли он ловить меня раз за разом.

– Прекрати за мной идти, – сказала я.

Рук снова потянулся ко мне, но в этот раз схватил за волосы на затылке. Его пальцы сжались, резко дернув меня назад, заставляя запрокинуть голову, и его рот обрушился на мой – грубо, отчаянно. Я почувствовала укол боли, когда он прикусил мою нижнюю губу, вынуждая раскрыться сильнее. Губы разомкнулись, позволяя его языку исследовать каждый сантиметр моего рта.

Единственной мыслью в голове было то, как отчаянно я этого хотела. Несмотря на его грубость, никто никогда не касался меня так, будто нуждался во мне по-настоящему, до боли. И я не смогла сопротивляться этому. Он целовал жестко, не заботясь о том, что мои губы будут в синяках. Возможно, это и было его целью, но я приняла это. Растворилась в поцелуе. Он даже не целовал меня раньше, только в шею, и этого уже хватило, чтобы захотеть большего. Сейчас поцелуй ощущался всепоглощающе.

Рев мотора прорезал мои мысли, резко возвращая в реальность. Я сжала зубы и уперлась руками ему в грудь, снова пытаясь вырваться. Металлический привкус крови залил язык, я поняла, что укусила Рука так сильно, что у него пошла кровь.

Он ослабил хватку, но его пальцы все еще впивались мне в руку. Взгляд скользнул по моему лицу, затем остановился на размазанной на губах крови. Злая ухмылка появилась на его лице, когда он оглянулся на Джейка, и я поняла, насколько сильно облажалась.

– Ты водил мою девочку на свидание, Джейк? – спросил он, приподнимая брови.

– Я не твоя девочка, – прошипела я.

– Тогда скажи это громче, Бунтарка, – прошептал он. – Скажи ему, что ты пришла сюда не только потому, что хотела меня найти.

Я ничего не сказала.

Глаза Джейка были широко раскрыты и не отрывались от Рука. Видимо, они знали друг друга достаточно хорошо – Джейк выглядел напуганным. Я невольно задумалась, сколько еще людей здесь его боятся.

И, что куда важнее… почему.

– Тронешь ее еще раз, Джейк, – я тебя убью.

– Хватит, Рук, – процедила я сквозь стиснутые зубы, с силой упираясь ладонями ему в грудь, но он даже не сдвинулся. – Не могу поверить, что я вообще устроила этот цирк. Отпусти. Меня.

– Тш-ш, – прошептал он, и горячее дыхание заставило мурашки пробежать по моей спине. – Через секунду.

Я резко распахнула рот, сузила глаза и, высвободив руку, отдернулась и влепила ему пощечину. Резкий звук разнесся по парковке, и ближайшая толпа стихла. Но Рук лишь медленно, угрожающе улыбнулся, и из-за этого мне стало ясно, что я, возможно, совершила куда большую ошибку, чем просто поцеловала его.

– Не затыкай меня, – сказала я, гордясь тем, что голос едва дрогнул. Я всегда молчала, редко огрызалась, но позволять ему вытирать об меня ноги не собиралась. Я должна была бояться, но его уверенность в собственной неприкосновенности лишь разжигала желание доказать обратное.

– Мило, Бунтарка. Очень мило, – насмешливо сказал Рук, нависая надо мной. – И тебе повезло – мне нравится твой характер. Но если я тебя отпущу, а ты тут же побежишь к нему, у нас будут проблемы.

Он разомкнул руки, отпуская меня, но взгляд обещал последствия. Как только Рук разжал хватку, я развернулась и с бешено колотящимся сердцем рванула к Джейку. Каждый шаг давался тяжело, я была уверена, что он так просто этого не оставит. И какая-то извращенная часть меня находила это… волнующим.

– Мне очень жаль. Я не знала, что так получится. Не знала, что он будет здесь, – сказала я Джейку.

Технически я действительно не знала. Лишь надеялась, но сейчас это не имело значения.

– Все в порядке, – сказал Джейк. – Правда, все нормально. Я не знал, что у тебя с ним какие-то связи. – Он посмотрел мимо меня, и я поняла, что Рук снова встал за моей спиной. – Прости, Рук. Я правда не знал.

– Подожди… – сказала я. – То есть ты не повезешь меня домой?

– Ни за что, черт возьми, – отрезал Джейк.

– Ну, отлично, разобрались, – сказал Рук и, схватив меня за руку, потянул за собой. – Пойдем.

– Подожди, с чего вдруг ты не повезешь меня домой? Ты же меня сюда привез! Ты что, просто бросишь меня здесь?

– По-моему, у тебя есть на чем уехать, – сказал Джейк, кивнув в сторону Рука.

– Я пришла с тобой. А если я не хочу уезжать с ним?

На самом деле это было не так. Я хотела уехать с Руком. Это было почти единственной причиной, по которой я вообще пришла сюда сегодня. Я просто не знала, что будет дальше, но точно понимала одно: снова садиться на байк к Джейку не собиралась.

Я дернулась, пытаясь выскользнуть из хватки Рука, но вместо этого он просто поднял меня и закинул себе на плечо.

– Ты такая вредная, – пробормотал он. – Так зачем ты была сегодня здесь, Бунтарка? Искала меня?

– Поставь меня на землю.

– Скажи правду. Если ты даже не знала, что такое «рюкзак», значит, с другими парнями ты раньше не каталась. Так что скажи: ты искала меня?

– Может быть.

– Мне это нравится, Бунтарка, – простонал он, и низкая вибрация его голоса отозвалась во мне дрожью. – Очень нравится.

Мы дошли до его байка, и только тогда он наконец поставил меня на землю.

– Похоже, сегодня я – твой единственный способ добраться домой. Снова отвезти тебя не к тому дому или мы это уже прошли?

– Теперь ты знаешь, где я живу. Сталкер.

– А ты теперь знаешь, где я тусуюсь, – сказал он, наклоняясь к байку. Его лицо оказалось в считаных сантиметрах от моего, и мысль о его губах заставила сердце биться быстрее. – Сталкер.

– Я не сталкер.

– Ты тоже сталкер, Бунтарка, – сказал он, проводя губами вдоль моей шеи. – Весь вечер носишься тут в поисках меня, а как только находишь – сразу включаешь богатую, зазнавшуюся принцессу. Будто ты слишком хороша для меня и этого места, хотя сама же охотилась за мной.

– Я не такая, – огрызнулась я.

Я знала, что немного такая. И, по сути, я действительно искала его, пусть и не так, как он. Каждая разумная часть меня кричала держаться от него подальше, но я все равно шла навстречу.

– Такая.

– А как же девушка, с которой ты приехал?

– Девушка одного из моих друзей. Ей просто нужно было, чтобы ее сюда довезли. Уезжает она с ним.

– А.

– Что? Разочаровалась, что сорвалась ради меня зря?

– Я не срывалась.

– Может, не до конца. Но ты была очень близко. Теперь мне придется выяснить, что именно столкнет тебя за край. – Его губы снова коснулись моей шеи, и жар от поцелуя ударил прямо в низ живота.

Подъехал еще один байк, привлекая внимание Рука.

А затем – целая колонна. Двигатели взревели так, что земля под ногами задрожала. Я наблюдала, как друзья Рука направляются к своим мотоциклам, надевают шлемы, занимают места.

Первый из новоприбывших проехал мимо без шлема, приподняв бровь, когда его взгляд скользнул по нам.

– Садись на байк, – процедил Рук сквозь зубы.

– Что? Зачем?

– Нам нужно уезжать.

– Я только приехала.

– Очень жаль, – сказал он, стягивая с себя куртку и протягивая ее мне, одновременно хватаясь за шлем. – Надень это.

– Почему?

– Потому что я сейчас буду гнать, и если ты слетишь, возможно, эти вещи помогут тебе выжить. Надевай. Сейчас же.

– Рук! – закричала я, отпихивая куртку обратно. – Если это все варианты, то я с тобой не поеду.

– Они уже видели тебя со мной. И поверь, если решат, что, схватив тебя, смогут заставить меня вернуться, – они это сделают.

– Ты бы пришел за мной?

– Когда у тебя есть возможность прямо сейчас сесть на байк? Нет. Либо ты садишься, либо становишься, мать твою, приманкой, если считаешь, что это лучше, чем поехать со мной.

– Ты правда не стал бы…

– Черт возьми, Рейган, – перебил он, резко засовывая одну мою руку в рукав своей куртки. – Сейчас не время выяснять, волнует ли меня, умрешь ты или нет.

Он втолкнул вторую руку, застегнул молнию и почти с размаху нахлобучил мне на голову шлем.

– Ай! – вскрикнула я.

Байк с ревом пронесся мимо нас. Та самая блондинка снова сидела у Эйдена за спиной, крепко держась, пока водитель поднял мотоцикл на одно колесо. Она выглядела такой спокойной, а я была до смерти напугана.

Рук не терял ни секунды.

– Как только я дважды хлопну по твоей руке – держись изо всех сил. Твоя жизнь буквально будет зависеть от этого, – сказал он, садясь на байк и ожидая, пока я заберусь ему за спину.

Я не успела задать ни одного вопроса, как все вокруг взорвалось хаосом. Новая группа байкеров остановилась, половина слезла с мотоциклов и начала бросаться на всех, кто оказался слишком близко, другая половина крутила байки на месте, пока дым не застлал мне обзор. Все превратилось в безумную мешанину из визга моторов и запаха жженой резины.

К моменту, как я обхватила Рука, упираясь в бак, чтобы удержаться, он уже тронулся с места. Остальная часть его группы выехала следом – шесть байков окружили нас, когда он вырулил к шоссе.

Он хлопнул меня по руке, напоминая держаться крепче, и я вцепилась в него, пытаясь сдержать крик, когда байк рванул вперед. Шлем издал странный звук, подключаясь, и я постучала по боку, как в прошлый раз.

– Ну как ты? – спросила девушка.

Я повернула голову и увидела блондинку, которая махала мне с байка рядом.

– Я Иви, сестра Рука. Все нормально?

– У Рука есть сестра? – вырвалось у меня. – И… да, вроде бы. А это надолго?

– Пару миль. Эйден сказал, что некоторые все еще едут за нами. Тебе, наверное, стоит чуть ослабить хватку, – рассмеялась она. – Он, наверное, не может дышать.

– Ну, сейчас он пытается меня убить, разгоняясь с такой скоростью.

– Сейчас они просто пытаются сделать так, чтобы нас не убили. Рук хороший. Он не разобьется, если только кто-то другой крупно не облажается.

Байки немного сбросили скорость, ровно настолько, чтобы я смогла выпрямиться и перевести дыхание. Но, как оказалось, так делать не стоило: Рук снова лихорадочно хлопнул меня по рукам.

– Прижмись, – сказала Иви. – Думаю, сейчас они попробуют оторваться, прежде чем мы… ну, ты поняла. – Она провела большим пальцем по горлу, давая понять, что речь о перерезанных глотках. – Просто держись и не отпускай, пока Рук сам не скажет. А я сваливаю, не хочу слышать, как ты орешь.

– Что ты… – Щелчок раздался ровно в тот момент, когда Рук снова рванул с места. Я закричала.

Я зажмурилась, не желая видеть, с какой скоростью мы летим, пока ветер хлестал по телу. И тут до меня дошло: на мне был шлем Рука. А на нем – ничего. И мы мчались быстрее, чем я когда-либо ездила в жизни. Из меня снова вырвался крик.

1.Амилоидоз – группа заболеваний, характеризующихся нарушением белкового обмена и отложением в тканях организма специфического белка – амилоида, что приводит к поражению органов и нарушению их функций.

2.Dateline – это популярная американская телевизионная программа в жанре true crime.– Прим. пер.

Бесплатный фрагмент закончился.