Цитаты из книги «Молодые львы», страница 4

А когда все кончилось, просто не верилось, что можно пережить такой кошмар, что стальные гусеницы, с бешеным лязгом крутившиеся на расстоянии одного фута на головой, позволили тебе выжить, что наступил такой момент, когда человек, испытавший весь этот ужас, снова будет способен думать о таких вещах, как бифштексы и вино и Пятая авеню.

Многие люди имеют десятки друзей. Они заводят их легко и держатся за них. Я не такой. Я сам виноват и хорошо это понимаю. Во мне нет ничего такого, что привлекало бы людей...

... по мере приближения к фронту люди становились все лучше. Когда стал слышен нарастающий гул орудий, все отчетливее доносившийся с осенних немецких полей, каждый, казалось, старался говорить тихо, быть внимательным к другим, каждый был рад накормить, устроить на ночлег, поделиться вином, показать фотографию своей жены и вежливо спросить карточку вашей семьи. Казалось, что, входя в эту грохочущую полосу, люди оставляли позади эгоизм, раздражительность, недоверчивость, плохие манеры двадцатого века, которые до сих пор составляли неотъемлимую часть их существования и считались извечно присущими человечеству нормами поведения.

Армия... Ничего не поделаешь. Здесь так любят пичкать речами.

Война, это беспорядочное нагромождение противоречивых элементов...

Война переносится куда легче, когда вокруг тебя сотни других солдат, когда ни за что не отвечаешь, когда знаешь, что за тебя решают люди, которых специально этому учили.

... Бредут тысячи пленных немцев, и, когда смотришь на них, в душу начинает закрадываться неприятное чувство: судя по их лицам, никак нельзя сказать, что именно эти люди перевернули Европу вверх дном, отняли тридцать миллионов жизней, жгли население в газовых печах, вешали, калечили, пытали. Теперь их лица выражают лишь усталость и срах. Если бы их всех одеть в американскую форму, то они бы, честно говоря, выглядели так как будто прибыли сюда из Цинциннати.

Есть друзья и есть враги - среднего не бывает. Одних любят, других убивают. Любое иное отношение - это политика, коррупция, слабость, и за все это в конце концов приходится расплачиваться.

Вот она, моя система, так я проживу целый век. Просто нужно делать то же, что и все.

От каждого вновь захваченного города, который на картах и в передачах Би-би-си олицетворял собою очередную победу, веяло одним и тем же сладковатым запахом гниения, никак не вязавшимся с представлением о победе.