Комментарии, 240 отзывов

Каждая книга Иванова становится событием. И для читающего сообщества и для меня лично. Эту книгу я купил сразу по выходу и держал у себя, выбирая удачный момент, чтобы насладиться. Книга большая, объемная. Хватит надолго. И это снова тот Иванов, которого я люблю за "Сердце Пармы" и "Золото бунта", две, без сомнения, великие книги! С чувством, с толком, с расстановкой написанный текст. С величайшим вниманием к деталям и чувствам героев. Персонажи получились живые, выпуклые, кинематографичные. Их несложно себе представить. Ни разу ни закралось даже сомнения в мотивациях героев, в их устремлениях. Как точно и четко выстроены линии повествования... Я могу долго петь дифирамбы и восхищаться безупречным мастерством Алексея Викторовича. Этот роман - одно из самых ярких переживаний читательских, за последние полгода. Да и послевкусие осталось и все еще тянется. К ее перечитыванию я вернусь довольно скоро, не пройдет и года. Хочу прочитать ее более вдумчиво и внимательно.

Изменятся лица, но прежние основы восстановятся.

Главное из аннотации:

Войну вели и люди и технологии, и капиталы. В кровавой и огненной круговерти речники оказывались то красными, то белыми.

Мы-то за красных служили… А чего сюда притащились? А теперича мы чёрными стали.

Шёл кровавый 1918 год. Красные. Белые. Простые крестьяне, да моряки… других, бросим за борт… ибо тех перечисленных, гнило больше… в песке.

Все люди могут просто договориться и разойтись.

Угу. Будь на то их желание. Только, такие как Ганька Мясников и подобные им, оказавшись у верхушки той власти, имели огромное желание крушить и расстреливать:

Сам величиной с клопа, а влезет на большого и вроде выше всех.

Кто-то же, из таких же, как Ляля, просто хотел влиться в историю:

Мы дикари, которым нужен костёр.

Нам плевать на победу, значит мы победим.

Да и просто приятно было вдруг ощутить себя таким великим пупиком, что запросто с великим князем… хочу - казню, хочу - милую:

Они стали никем, а он - всем.

Подобные Ганьке люди, были голодны до всего такого нового для них… Даже и не думая о том, что:

Ты отнимаешь и у тебя убавляется.

Развернул, конечно, полотнище, Иванов, сам Мартин бы ему позавидовать мог. Героев в книге тьма, убиенных тоже – тьма-тьмущая. Кстати, я даже могу вам сказать, кто тут в романе за Неда Старка…

Даже в том сериале, в живых, из главгероев, больше осталось. Сие же не раздражает, только лёгкая грусть по двум, ставшим, пусть ненадолго, товарищами…

Главные сражения пройдут на воде, на то и Бронепароходы. Большевики национализировали пароходы и тупо забросили, отчего и суда – тупо ржавели в затонах. Никто не думал о людях, чей хлеб зависел от промысла… выдавали, какой-то паёк для поддержки штанов и всё. Неудивительно, что бунты последовали…

Дядя Ваня (хочу его так называть) – капитан Лёвшина со всею командой своей, ощутит на себе все прелести этой жесточайшей борьбы, красных с белыми... и тот бунт его команду не минует.

Воевать должны только те, кто сам выбрал это тяжёлое ремесло.

Очень даже верная мысль, которая пусть и не сразу, но дойдёт до одного адмирала. Одно дело, когда ты в этом варился и рос, а другое дело, когда тебя… тупо содрали с печи, дав команду идти на врага, а у тебя из врагов кроме Федьки соседа, других врагов не было. Как в известной пословице про чубы, что трещат.

Пожалуй, несколько слов о Кате скажу, так, чуток размышлений… Её выбор объекта для своей любви… Глупость конечно, да и заносчивость юности, ибо, знала же – что женат был и счастлив в том браке…

О Ляльке ничего не скажу.

Подытожу. Сначала мне казалось, что я заплутаю в этой мешанине из кучи имён, но нет, показалось. Плотно засели: - Мамедов, Алёша, Горецкий, Катя, князь Михаил, Ганька Мясников, Коля Маркин, Дядя Ваня, Федя Понафидин, Ляля и Стеша и другие ещё.

Рекомендую книгу тем, кому интересны живые люди и их поступки в нештатных ситуациях.

P.S.: Хочу похвалить за отличную начитку - Сергея Бурунова, правда, стоит заметить, что озвучка стала для меня идеальной, когда я прибавила скорость до 1,25... ибо были паузы, которые сразу же, испарились.

Говорить об этой книге мне невероятно сложно. Потому что слишком много всего приходилось испытывать во время ее прочтения.

После “Тени Тевтонов” начинать новую книгу Иванова было страшно. Поэтому ожидания я занизила до самого возможного уровня. Но автор снова “взял быка за рога” и “Бронепароходы” стали для меня его лучшей книгой.

В книге очень много персонажей. И можно поначалу запутаться в именах и в том кто на какой стороне. Но даже несмотря на это даже самому “захудалому” матросу находится место в сердце. И за каждого оно болит. С каждым очень сложно расставаться. Вокруг война и потери неизбежны. Но каждая смерть это сюрприз к которому невозможно подготовиться.

Сильные мужские персонажи уравновешивают посредственных героинь. С образами сильных женщин у автора есть небольшие разногласия. Но это простительно. В этой книге простительно.

Гражданская война это непросто. И отвратительно. И больно. Я постоянно ощущала панику. В книге создана атмосфера, когда расслабиться невозможно. Ты как будто постоянно находишься под прицелом. Это давит. Разжигает панику. Поднимает наружу все страхи. И очень тяжело сделать глоток воздуха. Я не могу представить себе как с этим справлялись люди в то время. И поэтому я не осуждала дезертиров, воров, проституток, комиссаров, красных, белых, учредиловцев, ижевцев. Всё это люди мир которых рухнул. Люди, которым нужно создавать новый мир, но на это нет ни ресурсов, ни сил.

А еще, глядя на сильных духом людей, ненароком забываешь о том с чего началась книга. А началась она с чудесного спасения последнего русского императора Михаила Романова. Персонажа неоднозначного, но явно лишнего. Я забывала о нем и вспоминала только когда он появлялся. И это было каждый раз не к месту и ничего хорошего не сулило героям. Поэтому только его смерть казалась единственно правильным решением. Книга всячески отторгала его из себя.

Также автор бесподобно справился с описанием речных судов. Так же как и люди, эти баржи, буксиры, теплоходы, лодки,лайнеры, были неотъемлемой частью сюжета. Важной его частью. И каждая гибель корабля тоже отдавалась в сердце немым укором.

И конечно же огромная благодарность автору за его любовь к родному краю. Уралец Иванов из книги в книгу(почти) воспевает красоту природы. Кама, Ока, Белая, Казанка. Захотелось пройти по реке тот же путь, что и герои. Только безопасно. Без постоянного страха, что вражеский корабль затопит твое судно.

Благо, что сделать это реально. Кама всего в паре часов, Казанка в двенадцати. Добраться до Уфы не займет и пятнадцати минут, а доехать до города Уфы и восьми часов. Иванов помогает мне взглянуть под другим углом на мир, который меня окружает. Ведь очень часто я забываю о том в каком красивом месте мне было суждено родиться.

Так уж устроен наш мозг, тем более в эпоху клипового мышления, что без ассоциаций и сравнений никуда. Если грубо подгонять "Бронепароходы" под этот стандартный шаблон, то новый роман Иванова больше всего исторически и повествовательно апеллирует к "Тоболу", а своей кинематографичностью, даже, скорее, сериальностью - к "Теням тевтонов".

Все 700 страниц не отпускало чувство, что и переписывать для теленовеллы ничего не нужно. Здесь и постоянный экшен с кровью и боями, и мгновенная смена локаций, и несколько основных действующих персонажей, между которыми постоянно переключается текст (а сколько важных второстепенных!), и сильные женские образы, и очень динамичная картинка, и отменные диалоги, соответствующие эпохе. Плюс масса исторических личностей - от Троцкого до Колчака. Бери да снимай! Эффекта Иванов добивается в том числе стилистически: очень компактным, ёмким языком, короткими главами, типичными клиффхэнгерами.

Впрочем, за общим динамичным экшеном нон-стоп скрывается глубокий рассказ-сожаление о потерянной дореволюционной России, которая болезненно через Гражданскую войну переходит в советскую историю, а впереди (прямо представляешь в очень эмоциональном ключе) - бесконечная череда испытаний, экспериментов над населением - и как итог крах в финале. Сегодня, через сто лет после тех событий и спустя три декады после развала СССР, это всё ещё некой фантомной болью управляет нашими жизнями. И параллели упущенных шансов и возможностей будут так или иначе всплывать в голове по ходу чтения неоднократно.

Как обычно у Иванова, рассказанное в "Бронепароходах" достаточно близко следует истории, но, разумеется, ей не тождественно. Это исторический роман, а не учебник или монография. Здесь в одну реку (в прямом и переносном смыслах) сливаются несколько глобальных тем: противостояние белых и красных, инженерное дело и судоходство, разработка нефтяных месторождений и даже в качестве авантюрной линии - поиск царского золота. Но главное, пожалуй, это люди, судьба простого человека на фоне исторической махины, которая перемалывает всех.

В тексте лихие красные дельцы и деятели нового времени чётко противопоставляются тем, кто, по мнению автора, местами выраженному слишком явно, служил стране и поднимал её в царские времена. Деструктивные силы против созидательных в историческом контексте. Столыпинские "Дайте Государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России" против гимна "Интернационал" с его "Весь мир разрушим. До основанья, а затем. Мы новый мир построим" и "Кто был ничем, тот станет всем".

В результате детальный, масштабный и очень амбициозный роман передаёт это ощущение трагического и сложного клубка, который невозможно распутать малой кровью, при этом в очень легко читаемой и рассчитанной на максимально широкую аудиторию форме. Как у Алексея Иванова это получается - настолько гармонично совместить одно с другим, диву даёшься. Но оно так.

Для книжного обзора газеты Metro

Про размах и сюжет уже сказали много хорошего, и да – размах тут есть, сюжет крутой и суровый, другого я и не ожидала, ведь книга про Гражданскую войну.

Из минусов – лично мне ужасно не хватало карты! В книге столько пустых страниц, добавленных для красоты, а можно было набросать актуальную береговую линию. Но это, конечно, не главное. А вот то, из-за чего я чуть не поставила самую низкую оценку из всех возможных – огромное количество пароходов и людей, имена и названия которых даже не стоит пытаться запомнить и как-то следить за их судьбой, потому что все они непременно как-нибудь страшно погибнут по закону революционного времени. Это я поняла слишком быстро и все сопереживание героям как отрезало. А очень сложно читать даже хорошую книгу, если не испытываешь к персонажам ничего – ни симпатии, ни антипатии, ни хотя бы раздражения. Я понимаю, почему все написано так, как написано, но мне это все равно не нравится.

Мне сложно писать трезво и непредвзято об этой книге. Даже феерично кинематографичный финал не испортил стойкого послевкусия от текста. Дело в том, что Алексей Иванов давно в списке любимых писателей, я прочитала - послушала практически все его книги и не смогла отложить "Бронепароходы" на потом.

При погружении в книгу вам предстоит пережить с героями две навигации речного флота в бассейне Волги 1918-1919 годов.

Любая война беспощадна и бессмысленна для воспитанных на идеях пацифизма, мира и добра. Это пренебрежение к жизням других от неспособности договориться или глобального передела ресурсов. Гражданская война чудовищней прочих, потому что занять какую-либо сторону человеку зачастую предстоит не по убеждениям (ложным или искренним), а в силу внешних обстоятельств, окружения, а то и по воле случая. Как не вспомнить Григория Мелехова... Крупный капитал, защищающий свои интересы, не то чтобы нейтрален, он - третья сторона противоборства и ведёт собственную игру на спинах враждующих.

Действующие лица романа самобытны и не похожи ни на кого. Все они колоритны настолько, что не сомневаешься в существовании их прототипов в реальности. Не берусь анализировать достоверность событий, книга художественная, права на вымысел никто не отменял, но вот факт открытия Троцким памятника Иуде загуглила - было. Иван Диадорович Нерехтин, Хамзат Хазиевич Мамедов, Катя и Алёша Якутовы, Стеша, летчик Свинарев, Федька - те положительные герои литературы, которые почему-то все реже встречаются в текстах книг. Что ни говори, читательская сопричастность и привязанность вкупе с образностью и интригой сюжета - мощнейший инструмент писателя на уровне психоделики. Отрицательные герои прописаны не менее тщательно, их мотивация и мироощущение обоснованы и логичны. Вообще второстепенные герои не остаются фоном а живо и органично включаются в повествование. Действующих лиц очень много, но каждый характер скрупулёзно выверен автором, у каждого своя судьба. Тем горше становится, когда одним выстрелом обрывается история личности и осознаешь - плох был человек или хорош, его больше нет.

Не хочу раскрывать сюжет - он динамичен, сложен, разветвлен, но имеет стойкую основу и линейность, что не позволяет читателю запутаться и упустить нить. Это ещё одно достоинство книги.

Ну и наконец не могу не сказать об очень важном - озвучке. Степень оформления и прочтения заслуживает таких эпитетов, что напрашивается довольно смелое ёмкое определение: лучшая аудиокнига, которую мне приходилось слушать. (Учитывая, как их немало)

Сергей Бурунов в один голос визуализировал этот почти 30-часовой монолог в увлекательнейшее кино в голове. Все герои были разными! Он один кричал, хрипел, плакал, отдавал приказы, ругался и умолял за сотню персонажей. Это было волшебно. Это стоит услышать - огромное спасибо автору, актёру и всем причастным к созданию книги.

ЗЫ PS Остапа понесло...

В первой рецензии к книге читатель сетует по поводу кожухОв. Меня тоже сначала напрягло это слово, а потом полезла в словарь (думала кожУх про одежду, а про метал кОжух, ан нет! Лопухи-петухи-кожухи, всё верно. Но один косячок редакторов в виде повтора предложения я все-таки заметила))

В первом же абзаце автор умелой рукой задает направление книги, выражая отношение к Великой Октябрьской: «Однако летом восемнадцатого года смертоносная революция медленно всплыла из обломков прежней жизни, словно уродливое чудовище из обломков кораблекрушения». В последнем, на данный момент, своем романе, Алексей Иванов пристрастно высказывается о событиях гражданской войны на берегах столь любимых им рек (Кама и Волга в данном случае), поднимаясь на уровень искомых читателем ответов на вопросы: что такое революция? кто был ее движущей силой? кто прав и кто виноват? и что, собственно, революция делает с людьми? Иванов однозначно определяет свою позицию и оплакивает «… тот мир, который Россия так мало ценила и так легко потеряла - с чаепитиями на летних верандах, с рукоделием под абажурами, с биржами, операми и сахарными фруктами в сочельник». Хруст французской булки, одним словом. Другой вопрос, что мир этот существовал исключительно для 10% населения, которые владели 90% дореволюционной России. Тут, конечно, слабое место у сторонников эксплуатации, но они взамен, как правило, сосредотачиваются на описаниях ужасов тоталитаризма, принесенного революцией, и склоняются к мысли, что, судя по всему, при монархии, все же не так уж и плохо простому народу жилось. С другой стороны, автор этот самый простой народ воспринимает следующим образом: «Одичавшие орды мешочников», «бородатые мужики в поддевках и картузах», «широкозадые бабы в кофтах и платках», «невежественные крестьяне были звероподобны». Стоит ли жалеть подобную публику? – как бы вопрошает текст.

Ужасы тоталитаризма описываются красочно, реалистично, самыми черными из красок. С глубоким проникновением в образ мышления революционеров: «Милиционеру Жужгову не особенно-то нравилось расстреливать: это дело быстрое, как чурбак расколоть. Жужгову нравилось возить на расстрел». И дальше:«Суглинок быстро завалил лежащего в могиле человека… Тогда Жужгов вытащил наган и начал стрелять в могилу». Жужгов у Иванова вообще образцовый палач и негодяй – ограниченный, туповатый исполнитель, жестокий садист-убийца. Заметно, что автору нравится, как звучит фамилия этого антигероя – как будто жвалы у саранчи проворачиваются. Другое дело - Ганька Мясников – это, что называется, опасный деятель с инициативой. Именно он взял на себя позже ответственность за идейное обоснование и организацию убийства Великого князя Михаила Романова. В романе особенно подчеркивается, что в данном случае классовой ненависти не было. Мясников в революции нашел свое самовыражение: «…дело было в том, что Ганька всегда стремился быть особенным. Оказалось, что это сложно. Девкам он не нравился - на цыгана похож. Играть на гармошке не получалось. В ремесленной школе он учился хорошо, бойко, но его, неряху, не любили». И на заводе не заладилось у Ганьки, оставалось одно - революция, ЧК, расстрелы…

Тут нужно особо указать на то, что многие из персонажей книги являются абсолютно такими же реальными людьми, как и князь Михаил, Жужгов, Мясников, - например, группа создателей Волжской флотилии – Ляля (Лариса) Рейснер, Федор Раскольников, Николай Маркин. Или вот Волька Вишневский – это Всеволод Вишневский - пулеметчик Волжской флотилии, в дальнейшем - конник Буденного, писатель, драматург, лауреат Сталинской премии, автор советского театрального хита революционных дат - «Оптимистической трагедии», прототипом героини которой выступила Рейснер. Знаменитая фраза «-Кто еще хочет попробовать комиссарского тела?» не произносится в романе Иванова, но обыгрывается беседа со взбунтовавшимися матросами, закончившаяся выстрелом. При этом нужно понимать, что все это очень молодые люди - Рейснер – 22 года, Раскольникову – 26, Маркину 24 года, комиссару Ивану Седельникову (военком Сарапула) – 22, Вишневскому и вовсе - 18. На их фоне недолго, но активно задействованный в романе 39-летний Лев Троцкий выглядит революционным патриархом. «Лев Давидович, не вынуждайте меня вступать на зыбкую почву рассуждений о власти Советов. -Ничего страшного, - тотчас сказал Троцкий. -Вас не расстреляют». Реальны даже некоторые совершенно эпизодические персонажи – скажем, капитан Яков Пирожков, потерявший зрение в ходе речного боя – в романе он представлен как подневольная жертва Советов, хотя фактически стреляли в него белые. А в СССР выходила в печать книга о его подвиге. Или Костя Строльман, недоучившийся инженер, - его судьба отпечаталась в истории Перми.

Автор умело использует широко (но в узких кругах) известные исторические события, насыщая текст историческими же персонажами и вплетая в него приключения персонажей уже вымышленных. Действие книги проистекает на фоне гражданской войны на реках Волга и Кама, развиваясь в направлении продвижения нескольких интриг – 1)история князя Михаила, выжившего после расстрела; 2)судьба золотого запаса Российской империи, находившегося в Казани и захваченного сначала красными, а потом белыми; 3)линия промышленного шпионажа относительно новейшего нефтяного оборудования. В центре же событий судьбы нескольких человек, по которым русская революция прошлась как торнадо по частному сектору. Через их попытки найти себя в новых реалиях, через их любовь и ненависть, автор отражает безумный и ураганный характер эпохи, разбросавшей людей по разные стороны фронта. Катя и Алеша Якутовы, дети известного судовладельца, фаталист и капитан речного буксира Иван Нерехтин, честолюбивый капитан Роман Горецкий, профессиональный «решатель проблем ножом и пулеметом» Хамзат Хадиевич Мамедов, демоническая комиссар Ляля Рейснер. Эти ключевые герои окружены более многочисленными персонажами второго уровня – революционными и контрреволюционными матросами, белогвардейскими офицерами, речниками, прочими несчастными современниками исторических событий. Гражданская война свирепствовала вдоль рек. «Сарапул - городок ладный и живший в достатке - сейчас был расхлёстан революцией и завален мусором». Речной флот вооружился - буксиры, прогулочные яхты, пассажирские пароходы обшивались железом и получали пушки и пулеметы, превращаясь в канонерки и боевые корабли. Свои флотилии были созданы различными действовавшими силами - «учредиловцами», белогвардейцами, большевиками (даже две) и повстанцами. Реки как бы были поделены на секторы и на них регулярно происходили боестолкновения, рейды и высадка десантов. Сражения отдельных плавсредств и целых флотов описываются в книге не раз и не два.

Линия с промышленным потенциалом Российской империи, развитием прогресса посредством речного транспорта, освоением нефтяных промыслов Ивановым продвигается при каждом удобном случае с намеком на то, что революция была событием разрушительным, отбросившим страну назад в экономическом смысле. «В старину подати за дым брали, а теперь печку отнимают». Разумный и грамотный капиталист Дмитрий Платонович Якутов, владелец речной империи «Былина», сторонник прогресса, аккуратно поддерживал разных революционеров, считая царизм препятствием для необходимых преобразований, - финал, уготованный ему автором должен выглядеть в глазах читателя закономерным. В книге есть место, где лидерство, капитал и прогресс противопоставляются в одном предложении расстрелу, реквизиции и диктатуре пролетариата.

Кровожадные революционеры, для которых «шлепнуть» одного-другого человека - обычное дело, «комиссары в пыльных шлемах» (и в бескозырках) описаны Ивановым ярко и бескомпромиссно. «-Короче, братишка, нам нужны твои баржи. Комиссар Маркин передает тебе, что либо мы баржи забираем, либо твою мамку. Решай сам до вечера. - Вольке нравилось быть бесстыжим. Это как-то по-революционному». Революционный матрос Коля Маркин (доверенное лицо Троцкого, комиссар, один из создателей Волжской флотилии, ему установлены памятники и в его честь названы корабли; даже была выпущена почтовая марка с Маркиным) изображен человеком нерешительным, мятущимся, полностью подвластным воле коварной и сексуальной Ляли Рейснер. «-Михайловна…- Напоминая о себе, Маркин тихо взял Лялю за локоть. Ляля обожгла его взглядом. -Полундра, Николь! - с досадой ответила она». Особенности революционного жаргона в книге всегда используются умело и уместно. «Пахло табачным дымом, жареной рыбой и «балтийским чаем» - водкой с кокаином». Как это? – я был потрясен, так, значит, Пелевин этот чай не сам выдумал в «Чапаеве и Пустоте»?

В значительной части романа Лариса Михайловна Рейснер занимает ключевое место. Революционер, поэтесса, публицист, жена Раскольникова и любовница Гумилева, непосредственный участник многих событий, оставившая после себя некоторое количество текстов о них, Ляля Рейснер собственно и олицетворяет у Иванова саму революцию – отталкивающую и притягательную одновременно. «Ляля очень нравилась себе сейчас: она необузданная и вожделенная!» Или вот, когда он призывает открыть огонь из пулеметов по бегущим с поля боя красноармейцам: «Ляля была в таком возбуждении, когда можно отрубить себе руку. Она упивалась этим чувством: не жалко себя - не жалко никого! Её страсть должна вызывать восхищение! Это и есть настоящая жизнь и полнокровная свобода!». Фурия, валькирия - «изящная и смертоносная, как змея». «-Мы не используем женщин как оружие!- зло заявила Ляля Рейснер. Мамедов поджал толстые губы. Ляля сама себе являлась опровержением». Интересно, что история о знаменитом побеге Рейснер из тюрьмы – ею самой трактовалась не как благодушие отпустивших ее белых, а исключительно как их разгильдяйство – якобы она воспользовалась моментом, просто встала и вышла из комнаты для допросов на улицу. «Ляля сама попросила показать ей расстрел, и Троцкий согласился». Особое жуткое место в романе занимает история децимации, проведенной по личному приказу Троцкого. Чистая правда. Были расстреляны командир, комиссар и каждый десятый из 2-го Петроградского рабочего полка, оставившего свои позиции на фронте. Причем это были добровольцы, впервые попавшие в боевые условия. Всего были убиты из пулемета 41 или 27 человек, по разным источникам.

Иванов, несмотря на то, что его фамилия совсем не Голицын и не Оболенский, однозначным образом выбрал свою сторону в схватке. «Политотдел рассказывал бойцам и военморам о белом терроре в Казани, однако на деле террора не было. Да, учредиловцы расстреляли руководителей Советов, загнали в тюрьмы советских работников, но на улицах никого не хватали, и даже чешские патрули встречались редко». Илья Ратьковский в своих книгах о терроре во времена Гражданской войны прослеживает историю его взаимного развертывания, начиная с белофиннов и белочехов, которые, собственно, и являлись его лютыми родоначальниками, подчеркивая, что в первом полугодии 1918 года счет расстрелянным ЧК в масштабах всей страны шел на десятки, причем по приговорам это был, в основном уголовный элемент. А уж потом, конечно, адская колесница понеслась вскачь. Но, так или иначе, истребление всех подвернувшихся под руку было взаимным и сопоставимым как по масштабу, так и по жестокости. Конкретно по Казани Ратьковский указывает, что за месяц под властью контрреволюции там было расстреляно около тысячи человек. Согласитесь, это немного расходится с точкой зрения автора романа. При этом Иванов описывает практику использования так называемых «барж смерти» обеими сторонами, однако кровожадные у него все равно только большевики. Или вот как он показывает продразверстку: «Мужик ломанулся в избу - выстрел ему в спину; баба заслонила вход в кладовую - штык ей в живот; старик вцепился в локоть бойца - прикладом хрычу в зубы; мальчонка в ужасе помчался наутек - пуля догонит: небось, за подмогой побежал, гаденыш. Катя, конечно, понимала, что идет гражданская война. Однако война - это когда дивизия на дивизию, полк на полк, а здесь вооруженные люди бесстыже грабили соотечественников и убивали непокорных». У Ратьковского же картина уничтожения беззащитной русской деревни в ходе продразверстки не выглядит столь односторонне – «За восемь месяцев 1918 года в селах было убито 7309 членов продотрядов (большая часть летом)».

Белогвардейцы прописаны у Иванова не настолько ярко, как комиссары. К тому же, по неясным причинам, автор совершенно игнорирует ключевой персонаж с их стороны – (под)полковника Каппеля, который как раз в тех местах ожесточенно сражался с большевизмом. Имя его регулярно упоминается, но сам он всегда остается за кадром. Значительную роль играет адмирал Старк, который, как мне кажется, говорит за автора, изрекая, вероятно, его точку зрения: «Наше государство нуждается в реформах, облегчающих жизнь его гражданам. Но большевики жаждут одной лишь власти, и социализм для них - инструмент для захвата власти, а не цель. Социализм подразумевает некий порядок, но у большевиков не новый порядок, а банальный террор, на который они мобилизовали все худшее, что было в обществе. Вот поэтому любое нарушение любого порядка, даже с благими побуждениями, - это большевизм».

На высоком уровне Иванову удается показать падение в аморальную бездну капитана Романа Горецкого. Кто я? Тварь дрожащая? Тварь и еще какая! «Он боялся за себя: он нравился себе таким, какой был, и не хотел перемен: перемены чреваты неудачами». Именно этот человек и меняется в соответствии с духом времени, но совершенно в негативном ключе, вбирая из него все самое ужасающее. Шаг за шагом, этот раб лампы теряет человеческий облик, превращаясь из просто эгоистичного красавца в белой форме в фигуру масштаба Яго. Ему противопоставлен обратный путь убийцы Хамзата Мамедова, который единственной целью своей жизни в итоге определяет защиту талантливого мальчишки Алешки Якутова, прирожденного инженера, в котором он видит преемственность прогресса и будущее страны. Кстати, речь Мамедова всегда передается автором с легким искажением звуков, обеспечивающим наличие акцента и узнавание этого неординарного героя.

Считаю, что книгу украсило бы приложение с историческими очерками из жизни реальных персонажей романа. Впрочем, почти уверен, что такое приложение выйдет отдельной книгой, как уже бывало у Иванова ранее. Например: Ляля к концу просто пропадает из сюжета, а ведь очень интересно, что же с ней стало. Много чего. Или вот даже судьба Николая Жужгова – в 1921 году был еще жив, его исключили из партии за использование служебного положения в корыстных целях. Интересна и история идеолога убийства князя – Гавриила Мясникова – выступая в качестве оппозиции к руководству партии, в 1930 году бежал во Францию, а в 1945 году вернулся в СССР, где и был расстрелян за контрреволюционную деятельность. Или эпопея адмирала Старка, перенесенного каппелевцами на руках в бессознательном состоянии через Байкал и в итоге уведшего Сибирскую флотилию с 10 тысячами беженцев на борту из Владивостока (после череды мытарств по разным портам) в Манилу, а потом работавшего таксистом в Париже, где он находился до конца своей жизни в 1950 году. Ведь тут, что ни человек, то портрет эпохи.

Вывод: «Отлично!» Хоть я и не во всем (или вообще ни в чем) не согласен с автором, значение этого романа игнорировать не буду: может быть это и не та самая главная современная книга о гражданской войне, которую все так ждут, но то, что заявка сделана серьезная, факт. Причем Иванов опять показывает исторический процесс через историю конкретной, очень ему близкой лично, территории. Книга, перенасыщенная десятками персонажей и событиями, постепенно затягивает читателя, заставляет сопереживать героям, а главное попытаться почувствовать, каково было в 1918 году жителю Поволжья или Прикамья оказаться в жерновах истории. Крайне сурово, если кратко. Важной фигурой идет по роману религиозный лоцман Федя Панафидин с иконой Николы Якорника, которая по легенде может при необходимости остановить корабль…, но не корабль революции.

«Немногие научились видеть революцию, смотреть, не мигая, в раскаленную топку, где в пламени ворочались побежденные классы, и целые пласты старой культуры превращались в пепел. И все-таки смотрели, не отворачиваясь, и написали потрясающее, безобразное и ни с чем не сравнимое в своей красоте лицо революции». (Л.М.Рейснер, 1926)

«Такие войны не только разрушают семьи, они каждый день понемногу убивают всех нас».

Тема Гражданской войны красной нитью проходит через творчество множества писателей во множестве стран, став болезненным пятно на теле многих народов и наций. У кого-то эти шрамы свежи и по-прежнему кровоточат, а у кого-то они не заживают никогда. В нашей стране тема Гражданской войны долгое время оставалась обособленной по идеологическим причинам, конечно можно вспомнить эмигрантскую литературу, но ведь и та была столь же обособленной и недоступной широкому кругу Советских читателей. Идеологический остов Советской прозы нащупывал тяжелые темы человеческих трагедий и жестокости, но в целом оставался авантюрно выверенным и односторонне благородным. В перестроечное и постперестроечное время ситуация менялась, но делала это довольно своеобразно – нащупывая вместо желанного примирения, лишь тот же авантюризм и одностороннее благородство, просто обращая его теперь в другую сторону. Впрочем, животная жестокость Гражданских войн вряд ли когда-либо даст нам возможность заговорить о примирение, особенно в плоскости художественной литературы, где столь многое зависит от авторской позиции. Вот и позиция Иванова не позволяет нам говорить о примирение, но заслуга его «Бронепароходов» в ином.

Огромное полотно Гражданской войны в интерпретации Алексея Иванова прежде всего поражает своим местом действия. Конечно Кама, как место соперничества большевистских и антибольшевистских сил, была очевидным выбором для человека, чье детство прошло в Перми, а известность пришла благодаря книгам об Урале. Но все же таким простым шагом «Бронепароходы» становятся более притягательными именно в своей новизне, ведь, в конечном счете, даже в научной литературе посвященной известным событиям, данный театр столкновений толком никогда не рассматривался. Впрочем, само место действия нужно скорее, как исторический фон, так как Иванов мало внимания уделяет описанием окружающей нас природы: крутые и пологие берега могучей Уральской реки, дикие леса и горы почти полностью вытеснены за рамки повествования. Не концентрируется автор и на идеологических причинах Гражданской войны, скорее Иванову важнее показать её звериный оскал: «Война, которая издалека выглядела противоборством идей и общественных сил, вблизи была хаосом тупых и беспощадных ударов, ломающих, калечащих и уродующих то, что не имело никакого отношения к идеям и общественным силам», как мирные пароходы по велению враждующих сил становятся орудиями борьбы: «Река была такая же, как и всегда, - на ней ведь не оставалось воронок, трупов или кровавых луж. Только ветер, пенные барашки… Но Федя был потрясён той сокрушительной мощью смертоубийства, которая, оказывается, скрывалась в мирном речном буксире»; и орудиями террора: «Флотилия - не продотряд на телегах; с десантами, пулеметами и пушками она соберет столько хлеба, сколько нужно целой армии». При этом может сложиться впечатление, что автор пытается сохранить беспристрастность повествования, но все же говорить о ней не приходится. Симпатии Иванова однозначно направленны в сторону антибольшевистских сил. Да, временами проскальзывает, что «на пароходе нет белых и красных»; или один из героев романа говорит белогвардейскому офицеру: «Рубишь как большевик»; что фактически уравнивает противоборствующие силы, но все же Чекисты, Красные матросы и Балтфлотцы в большинстве представлены серой бесчеловечной массой, жестокой и кровожадной, охочей до власти или забав. С другой стороны, Белые более человечны, хотя: «их стремление к справедливости по итогу своему ничем не отличалось от большевистской жажды власти». Автор пытался сделать Белых неоднозначными героями с неоднозначными поступками. Так уже в самом начале романа благородный и хороший Костя Строльман, который так рвется на борьбу с Красными, косвенно становится виновен в гибели человека. Именно представитель антибольшевистских сил – Горецкий фактически становится главным антагонистом истории, а его бесчеловечные поступки вызывают у поборников благородства омерзение, но при этом не понуждают их к каким-либо действиям: «Вспомнила, как Митя Уайт и Джеймсон просто отвернулись, чтобы не связываться с Горецким». Однако, не смотря на то, что большинство Белых заигрываются в благородство, а иные пышут самоуверенностью и максимализмом, по итогу они остаются все же более симпатичными героями, чем их Красные оппоненты. Впрочем, возможно ли было избежать аполитичности в произведение о Гражданской войне? Вопрос абсурден, как абсурдно и пенять автору за его симпатии нашедшие воплощение в судьбах его героев, тесно сплетающихся с судьбами политических сил и коммерческих предприятий.

Смутные времена Гражданских войн всегда были плодотворной почвой для авантюристов разных мастей. Эту черту Иванов улавливает блестяще. Его герои не просто полярные участники масштабных событий, они преследуют свои цели и выгоды стараясь получить максимум в развернувшейся исторической борьбе. Кто-то, как например Ганька Мясников, или Федор Раскольников – пытаются сделать политическую карьеру: «И Гавриил Мясников, командир флотилии, окажется героем гражданской войны»; не испытывая при этом жалости и идя по головам: «Как же выделиться из серой толпы депутатов в солдатских шинелях и рабочих тужурках?... Надо его расстрелять. Вот такого уж точно никто не делал». Иные, как например матрос Грицай – упиваются безнаказанностью, прикрываясь лозунгами и происхождением, они грабят, мародерствуют и насильничают: «— Грабил, Левко? — невнятно спросил Азин. — По закону революционного правосознания! — весело глумился Грицай». А кто-то, сбрасывает с себя долг и честь, переставая быть человеком: «отбрасывали длинные тени – длинные и козлоногие»; ради обладания несметными богатствами и осознанием собственного великого будущего. Есть такие кто истинно верит в идеологическую правоту своих взглядов: как-то большевик Свинарев, убежденный республиканец Фортунатов, или романтик Строльман; но большинство лишь приспосабливаются под обстоятельства ища лучший выход для себя или своей семьи, или же просто двигаясь по течению бурлящей реки имя которой – Родина. Надо сказать, что вопреки обилию персонажей Иванову удалось сделать их живыми героями своего величественного полотна. Мало кого можно упрекнуть в излишней стереотипности, скорее уж в некой образности. Зато почти о каждом можно сказать, что он проходит свою арку развития (изменения), катализатором которых становятся события водоворота Гражданской войны.

Впрочем, в конечном счете, именно персонажи стали своеобразным камнем преткновения. Многие пеняют автору на их обилие, причем иные раскрываются обстоятельно исключительно для того, чтобы затем погибнуть уже через несколько страниц. Мне, однако, не кажется, что подобный подход лишний в повествование о Гражданской войне, где судьба абсолютно каждого натянута тонкой ниточкой, которая вот-вот оборвется, скорее уж Иванов сумел этим добиться литературного драматизма и реализма, поскольку мы осознаем, что каждый из героев фактически может погибнуть в любой момент истории. Проблема не столько в обилие этих самых героев, сколько в том, что большинство из них появляются в самом начале произведения. Автор буквально сваливает на нас целую уйму персонажей, сдабривая все это таким обилием коммерческих компаний, технических терминов и названий пароходов, что у читателя просто начинает кружиться голова. Все это напоминает подготовку к шахматной партии, когда вытаскиваешь фигуры из доски и они оказываются на поле в одной большой куче, должно пройти время прежде чем ты расставишь их по своим местам. Так же и здесь: первая сотня страниц напоминает сваленную кучу фигур, которая еще и лежит на незнакомом, большинству из нас, поле, а потому если Иванову и удается быстро расставить их по своим местам, тебе, читателю, придется потратить время, чтобы вникнуть в принцип данной авторской расстановки.

Как начало «Бронепароходов» столкнуло нас с проблемой излишней авторской масштабности, так концовка неприятно поразила некой скомканностью. Вероятно, Иванов сам испугался того гиганта в которого превращается его история, от того подробный восемнадцатый год, сменяется невероятно темповым годом девятнадцатым. Последняя четверть романа практически полностью отбрасывает все линии связанные с Красными, концентрируя внимание на экипаже парохода «Левшино» и ряде других (избранных) героев произведения, опуская при этом войну и человеческие трагедии, оставляя им исключительно роль фона для авантюрного «пиратского» боевика. Впрочем, финал подкупает и даже несколько оправдывает автора, хотя бы тем, что, закругляя арку истории символичным рождением нового человека, Иванов как бы стремиться донести до нас простую истину: «Жизнь продолжается даже в самые тяжелые дни».

Иванов фактически написал роман-пароход – своей громоздкостью и кажущееся неповоротливостью, вкупе с навешенной броней и вооружением, он легко приведет в трепет любого неподготовленного читателя. Однако если вы рискнете дать ему шанс, проведете на нем несколько вечеров, погуляете по его палубе, посетите потаенные углы и пообщаетесь с экипажем… То вы увидите, как громоздкий и неповоротливый монстр, не меняя своего облика, обретет черты проворного лайнера, чье присутствие на реке навеет исключительно теплые и меланхоличные мысли.

«Бронепароходы» - роман долгожданный. Особенно приятно было узнать, что в этот раз автор ушел от мистики, которой щедро снабжал свои последние романы («Пищеблок», «Тени тевтонов») и перед нами тот Иванов, которого я любила в «Географе глобус пропил», «Ненастье».

«Бронепароходы» - роман с претензией на исторический. Но правильнее будет сказать, основанный на реальных исторических фактах, один из которых запустил цепочку событий, связал воедино героев, многие из которых реальные личности с подлинными именами, за которыми мы будем следить на протяжении почти 700 страниц.

В начале XX века на Каме и Волге существовала мощнейшая речная цивилизация. По рекам плавали более 400 пароходов, появились целые династии пароходчиков, конкурирующих между собой. Но случилась революция, за ней последовала Гражданская война. Одни пароходы были национализированы, другие захвачены силой, и теперь реки бороздили флотилии вооруженных пароходов враждующих сил красных и белых.

В то время, как на воде разворачиваются масштабные сражения (по экшену этот роман не уступает «Тоболу» или «Сердце Пармы»), на палубах этих судов решаться судьбы людей и раскрываются человеческие драмы.

Вот брат императора Николая II, «недоубитый» великий князь Михаил Александрович, судьба которого теперь полностью в руках хрупкой телом, но сильной духом Кати Якутовой – дочери крупнейшего судовладельца Дмитрия Якутова.

Здесь брат Кати, Алешка Якутов – умный не по годам мальчик, мечтающий о техническом прогрессе. Его место точно не в разваливающейся России, ему бы в Европу, куда планирует отвезти его, взявший под опеку агент компании «Бранобель», хладнокровный Хамзат Мамедов.

Угрюмый капитан буксира «Левшино» Иван Диодорыч Нерехтин, которому гражданская война безжалостно рвет душу пополам. Потерявший в Первой мировой войне сына, а вместе с ним жену, пытается стать «батей» своей команде.

Ляля Рейсней – валькирия революции, соратница Троцкого, сам Троцкий, адмирал Старк, Колчак… Как и в других романах Иванова, недостатка в персонажах здесь не будет. Не будет и путаницы в них, у каждого есть своя история: реальная или вымышленная. Большое мастерство автора заключается в том, что в этом огромном театре «актеров», зритель/читатель каждого знает в лицо.

Встретила мнение, что роман получился очень мужским, брутальным. Не буду отрицать, что в описании технической части устройства судов Иванов дотошен до деталей, не щадя своего читателя он щедро сыплет профессиональной терминологией, понять которую, лично мне даже не помог Гугл. Мужчины, безусловно, оценят сцены речных баталий, сцена, когда один пароход таранит другой – кино отдыхает. Но когда клубы дыма рассеиваются, остаются сплошные чувства, вряд ли кого-то оставят равнодушными, и будет место женским слезам.

Удивительно, но я совсем ничего не ждала от этого романа. Читать не собиралась. Название для меня было странное. Почему-то Иванов для меня тут заменился на Водолазкина. "Брисбен" что-ли мне тут почудился. Но в общем я собиралась просто пропустить. Но сначала друг, которому вполне доверяю в литературных вкусах, безоговорочно и обязательно советовал. А потом открылся бесплатный месяц Букмейта. А там - они, голосом Бурунова. Я решила, что можно дать шанс обоим. И как же я счастлива, что приняла такое решение!

Это будет не очень правомерным с моей стороны, но кажется, это - наши "Унесенные ветром". Я мечтаю о том, чтобы дети в школе проходили этот роман. Чтобы по нему сняли сериал с сезоном на каждую часть. Чтобы он стал такой же частью культурного кода русского человека. Это мощь одновременно с искренностью и нежностью. Это история, которая будет близка и мальчикам и девочкам. Всех возрастов. Этот текст вызывает самое лучшее читательское чувство - нежелание прощаться с героями. Хочется быть со всеми ними, хочется помочь, пожалеть или прибить. В многих моментах мое сердце билось так, будто это все происходит с моими близкими людьми.

"Бронепароходы" представляют собой совершенно уникальный, редчайший тип произведения - Великий роман для всех. За такое на мой взгляд можно давать Нобеля. Но такое одновременно можно советовать читать всем. Вне зависимости от уровня литературной подкованности, начитанности. И, начиная лет с 16. К душе каждого читателя найдется у Иванова ключ. Кому-то эпичные битвы кораблей, кому-то любовь и романтика, кому-то мощь истории, а кому-то исследование человеческих низостей. И все это в гармоничном сочетании и переплетении. Это "Тихий Дон", только реки другие.

Что еще важно понимать, при всей своей традиционности, классичности, это не вторичная книга. При таком качестве текста, проработке исторических деталей и психологизма героев совершенно не обязательно выдумывать какие-то авангардные решения или мешать жанры. Это прекрасный в своем объеме и именно в своей классичности "кирпич". Про людей так говорят, что "глыба, таких больше не делают". Вот это именно она, глыба. Я думала, так больше не пишут. Приятно было ошибаться.

Ну и то, что я не думала, что когда-то напишу. В аудио-формате этот роман кажется еще круче. Возможно, через какое-то время я прочитаю его сама. Но то, как Бурунов рождает своим голосом всех героев, как он хватает сознание слушателя и не отпускает ни на секунду - это просто грандиозно! Не знаю, есть ли актерские премии для чтецов, но это Оскар! И нет, вы не сможете делать два дела одновременно, слушая этот роман. Только что-то совсем механическое, потому, что мыслями вы будете там, на Каме, на "Лёвшино".

Читайте, слушайте. Сопереживайте, плачьте. И возродитесь на последних словах этого романа, вложенных в уста проститутки. Оно того стоит.

C.R. После прочтения романа обложка мне кажется просто великолепной. Еще больше оживляет все то, что написано под ней. Надо все-таки заиметь её в библиотеке.