- Язык делает нас интересными собеседниками. У нас даже пословица есть: "язык до Киева доведет"…

— А какие еще пословицы у вампиров? - спросил я.

— Например, такая: "ради красного словца не пожалеет ни мать ни отца".

— Лучшие из людей способны думать почти как вампиры, - сказал Бальдр. - Они называют это гениальностью.

Комментарий Иеговы был более сдержанным.

— Насчет гениальности не уверен, - сказал он. - Гениальность не поддается ни анализу, ни объяснению. А здесь все довольно прозрачно.

Мышление становится вампирическим тогда, когда количество дегустаций переходит в новое качество ассоциативных связей.

"Современный художник - это анальная проститутка с нарисованной жопой и зашитым ртом. А галерист - это человек, который ухитряется состоять при ней сутенером духа несмотря на абсолютную бездуховность происходящего."

— Рама, - сказал он, - вот прямо сейчас ты пытаешься донести до меня мысль о том, что ты имеешь доступ к более престижному потреблению, чем я, а мой тип потребления, как сейчас говорят, сосет и причмокивает. Только речь идет о потреблении в сфере общения. Именно об этом движении человеческой души я и говорю. Ничего другого в людях ты не встретишь, как не ищи.

Меняться будет только конкретный тип потребления, о котором пойдет речь. Это может быть потребление вещей, впечатлений, культурных объектов, книг, концепций, состояний ума и так далее.

Пока память не приводила фокусировку в порядок, я мог самым смешным образом заблуждаться насчет их смысла. Синоптик становился для меня составителем синопсисов, ксенофоб - ненавистником Ксении Собчак, патриарх - патриотическим олигархом. Примадонна превращалась в барственную даму, пропахшую сигаретами "Прима", а enfant terrible - в ребенка, склонного теребить половые органы.

......

Эта смысловая путаница распространялась даже на иностранные слова: например, я думал, что Gore Vidal - это не настоящее имя американского писателя, а горьковско-бездомный псевдоним, записанный латиницей: Горе Видал, Лука Поел… То же случилось и с выражением "gay pride". Я помнил, что прайдом называется нечто вроде социальной ячейки у львов, и до того, как это слово засветилось в моей памяти своим основным смыслом - "гордость" - я успел представить себе прайд гомосексуалистов (видимо, беженцев с гомофобных окраин Европы) в африканской саванне: два вислоусых самца лежали в выгоревшей траве возле сухого дерева, оглядывая простор и поигрывая буграми мышц; самец помоложе качал трицепс в тени баобаба, а вокруг него крутилось несколько совсем еще юных щенят - они мешали, суетились, пищали, и время от времени старший товарищ отпугивал их тихим рыком…

Технология моего обучения была простой. Я ронял в рот две-три капли жидкости из каждой пробирки и запивал их прозрачной горьковатой жидкостью, которая называлась "закрепителем". В результате в моей памяти вспыхивали целые массивы неизвестных мне прежде сведений - словно осмысленное северное сияние или огни информационного салюта. Это походило на мою первую дегустацию; разница была в том, что знания оставались в памяти и после того, как действие препарата проходило. Это происходило благодаря закрепителю - сложному веществу, влиявшему на химию мозга. При длительном приеме он вредил здоровью, поэтому обучение должно было быть максимально коротким.

Дорога у вампиров одна. И гулять по ней можно только в одну сторону, хоть с лампой, хоть без.

— Не понимаю, - сказал он. - Ты, по-моему, должен быть счастлив. Ты ведь продвинутый парень. Иначе бы Брама тебя не выбрал. А единственная перспектива у продвинутого парня в этой стране - работать клоуном у пидарасов.

— Мне кажется, - ответил я, - есть и другие варианты.

— Есть. Кто не хочет работать клоуном у пидарасов, будет работать пидарасом у клоунов. За тот же самый мелкий прайс.

Во время прощального визита в приемную комиссию я увидел висящий на двери рисунок с изображением веселой улитки (она, как и отец на фотографии из интернета, улыбалась явно кому-то другому). Под ней было стихотворение древнеяпонского поэта:О, Улитка! Взбираясь к вершине Фудзи, можешь не торопиться…Вынув ручку, я дописал:Там на вершине Фудзи улиток полно и так.

— Существует особый укус, - продолжал он, - на который вампир способен только раз в жизни. И только в том случае, если захочет язык. По традиции, это происходит в день летнего солнцестояния. Ты подходишь. Мой язык перейдет в тебя.

— Как это - перейдет?

— В прямом смысле. Физически. Хочу предупредить, что будет больно. И сразу, и потом. Ты будешь плохо себя чувствовать. Как после укуса ядовитой змеи. Но постепенно все пройдет.