Цитаты из аудиокниги «Сумерки», страница 9

За десять минут, проведенных на ковролине в прихожей, я примирился с тем, что в мире есть место сверхъестесственным явлениям, и навсегда расстался с ощущением покоя и уверенности в собственной безопасности.. И еще научился задавать себе и другим вопросы, даже когда знал, что вместо ответа меня удостоят в лучшем случае недоуменным взглядом. А потом, за следующие пять минут, - преодолевать свой страх, перешагивать через инстинкт самосохранения и, наконец, смеяться над собой.Когда, обливаясь слезами, я встал с пола и, еще всхлипывая, толкнул изо всех сил дверь, то увидел, то каким-то образом открылось окно; короткие порывы ветра. рвавшегося внутрь и лавировавшего между отворенными ставнями и мебелью, создавали тот странный шум, который я принял за человеческое дыхание. Окно я тут же запер, дверь в комнату, наоборот, распахнул и припер стулом, чтобы она больше не закрывалась, а потом включил по квартире свет. На этом экзорцистский ратуал завершился.***

Мы вас пока беспокоить не будем. Вы подумайте, память напрягите. Димедрол, в конце концов, развеется ведь когда-нибудь. Телефончик свой оставьте и наш запишите. Из Москвы пока никуда не пропадайте. И вот еще что - складывается у нас такое впечатление, что до вас тоже пытались добраться. Знаете все-таки, как говорится - "Моя милиция меня бережет". Вы не подумайте, что нам все равно, у нас ведь тоже отчетность страдает. И два нераскрываемых убийства в одном доме для нас хуже, чем одно. С наступающим вас, - заключил майор, швыряя окурок мне под ноги.

Ветер вечности срывает с человека всю нанесенную обществом шелуху, всю наросшую коросту цивилизации, оставляя его первозданным, нагим и беззащитным - наедине с собой и с миром, один на один с богами и со смертью.

Помня о смерти, они побороли свой страх перед ней. Мы же отрицаем смерть, изобретая лекарства, диеты и дыхательные гимнастики, обещающие протянуть наше существование еще хоть на день, словно этот дополнительный вымоленный день мы проживем иначе, не так бездарно и бессмысленно, как все прочие отмеренные нам дни.

Наступал ли конец света или же только конец очередной эпохи в истории планеты, человек вряд ли был готов к нему больше, чем в свое время динозавры.

Вера - костыль, за который хватается сомневающийся в своем завтрашнем дне. А мою жизнь делали вполне предсказуемой рутина и работа, справляясь с этой задачей не хуже священных гороскопов майя.

Поднеся том к лицу, я пролистнул несколько десятков страниц и втянул носом сладковатый библиотечный запах книжной пыли. Этот аромат, который невозможно спутать ни с чем другим, мгновенно настраивал меня на нужный лад. Пахнущая так книжка вызывала непреодолимое желание завалиться с ней на тахту и читать ее неспешно, включив уютную вечернюю лампу с зеленым абажуром, словно потягивая через трубочку любимый коктейль.

Впервые за последние годы я искренне пожалел, что у меня нет телевизора. По той же причине, по которой я всегда отказывался его приобретать: из-за способности этого прибора успешно замещать собой человеческое сознание, подменяя критическое мышление аналитическими программами, предлагая вместо собственных эмоций - глянцевое счастье и неубедительно переозвученные истерики героев мыльных опер, затыкая любопытство новостями. Сейчас я хотел вслед за всей страной замкнуть свой разум на это устройство. И пусть чьи-то напичканные скрытой рекламой фантазии заглушат мое собственное распалившееся воображение, как радиовышки КГБ СССР уверенно глушили надрывавшиеся из-за рубежа голоса капиталистических стран. Я хотел, чтобы в моей голове включили блаженную тишину и пустоту. Чтобы выключили проклятый страх и сосущее одиночество.

Пусть о грядущем конце пока молчат и муэдзины, приглядывающие за своей беспокойной паствой со сторожевых вышек минаретов, и затуманивающие рацио дымом кадил православные попы. Пусть католические священники не умножили еще свои обороты, задирая цену на индульгенцию желающему причаститься человечеству. Хватит времени - будут и лжепророки с сектантами, и чудесные планы спасения с последующим разоблачением, и оргии, и исступленные мольбы, и массовые самоубийства тех, кто спешит и не хочет дождаться. Хотя лично я предпочитаю гильотину дыбе и надеюсь - ради нашего общего блага, - что гибель цивилизации будет мгновенной.И вправду, что чувствовал Ной, глядя за борт? О чем думал Лот, уходя из пожираемого адским пламенем Содома, не смея обернуться назад? Какая буря будет бушевать в голове последнего тибетского монаха, с кажущейся безмятежностью взирающего на руины Вселенной из деревушки в погружающихся на дно Гималаях, так и не ставших новым Араратом? Что буду ощущать я?

Играющие в песке на морском побережье дети могут сколько угодно укреплять свои замки, рыть водоотводные каналы и притаскивать булыжники, чтобы выстроить защитные стены. Все эти инженерные ухищрения - до первого прилива, который смоет их равнодушно, как смывает тайваньские небоскребы. Человек - вошь перед первозданной мощью океана, и американские города растворятся в соленой воде точно так же, как города японские, немецкие или российские. И бессильно разведет руками всемогущий Сергей Кочубеевич Шайбу, второй после Господа.Надломятся и сползут в бездну близнецы Петронас в Куала-Лумпуре, лопнут усталые фермы Эйфелевой башни, обратятся в мраморную крошку и сгинут пережившие сотни поколений дворцы и храмы вечного Рима, под сомкнувшимися волнами блеснет на прощание, как брошенная на память золотая монета, купол мечети Аль-Акса, расколется сокрытый под ней Краеугольный камень, и вместе с белыми клочками иудейских записок к Иегове водные вихри невиданной силы закружат титанические глыбы Стены плача.

Четыре всадника не явились в назначенный час, и вместо последней битвы Добра и Зла увлеченные постмодернизмом боги решили сделать крушение мира бессмысленным и безликим. Последний суд, заседание которого бесконечно переносили под разными предлогами, кажется, был и вовсе отменен, и покоящиеся на Масличной горе - самом дорогом кладбище мира - зря занимали первые места в партере. Не будет трубы архангела, не будет процесса, не будет оправданных и осужденных, не будет воскрешенных, и ни Эдема, ни Преисподней; и всех ждет лишь одинаковое развоплощение.Лукавили, лукавили библейские пророки. Опростоволосились поверившие им бородатые мусульманские мудрецы, сели в лужу христианские богословы. Все произойдет очень буднично.Просто судороги, в которых мучается Земля, будут становиться все более страшными, пока очередной катаклизм не окажется достаточно мощным, чтобы повергнуть в океанскую пучину крошащиеся под ногами обезумевших от страха людей континенты.