Алексей Иванов
XV век от Рождества Христова, почти семь тысяч лет от Сотворения мира… Московское княжество, укрепляясь, приценивается к богатствам соседей, ближних и дальних. Русь медленно наступает на Урал. А на Урале – не дикие народцы, на Урале – лесные языческие княжества, древний таёжный мир, дивный и жуткий для пришельцев. Здесь не верят в спасение праведной души, здесь молятся суровым богам судьбы. Одолеет ли православный крест чащобную нечисть вечной пармы – хвойного океана? Покорит ли эту сумрачную вселенную чужак Иисус Христос? Станут ли здешние жители русскими? И станут ли русские – здешними? Роман Алексея Иванова «Сердце пармы» о том, как люди и народы, обретая родину, обретают судьбу.

Популярные книги
Популярные аудиокниги
Все книги автора
Отзывы об авторе, 28 отзывов28
Мое знакомство с Алексеем Ивановым началось с «Псоглавцев» Книга буквально затянула в себя, была прочитана за 2 ночи, ужасы российской глубинки отчетливо отпечатались в сознании. Потом было «Ненастье», его сочный, колоритный язык, живые герои, которые так и просятся на экран.Считаю Иванова самым талантливым писателем современности.
Ну «самый» не «самый», но очень близко к «самому». Начал знакомство с «Сердца Пармы» и был буквально очарован. Из других «вершин»: «Географ…», «Блудо и мудо» – вообще, пожалуй, первый роман о системе допобразования, тем паче, в «судьбоносные» 90-е, когда всяк выживал как мог. Из более поздних: «Псоглавцы» – не знаю, даже с чем рядом поставить и сравнить, если конечно не вспомнить С. Кинга. «Ненастье» – тема не нова, но как по новому подана автором. «Тобол» мощно, широкими мазками, как автор это умеет. В общем, каждый новый роман… вроде думаешь, нельзя уже лучше написать – ан не, можно. Успехов и удачи автору.
Иванов ворвался в современную русскую литературу с неожиданно остросюжетным и непривычно этнологическим «Сердцем Пармы» и сразу закрепил за собой звания классика новой уральской прозы.
Конечно, именно исторические романы автора хочется читать и перечитывать. Но и произведения о современной жизни отличаются кажущейся простотой сюжета при глубокой прорисовке персонажей – это отлично показано в экранизации «Географа», хотя подобную картину можно снять по любой книг Иванова – попался бы толковый сценарист и понимающий режиссер!
Интересно пишет, достойный автор. Глубокое знание материала отличает писателя. А ще он постоянно ставит всоих героев перед выбором, не свернет ли герой со своего направления, не предаст ли себя и свои основы, свою суть, не отречется от себя самого. И цену за тяжкий выбор герой огребает немалую. Автору мнтересно проверить на цельность и прочность с погружением в инную историческую реальность и это делается мастерски, это увлекает.
Прием психологического параллелизма , где рядом с героями Иванова гибнет природа, переходящий по романам как красная нить, стал тем громким фоном, не позволяющим проходить равнодушно мимо гибели природы. Особенно, наблюдая процессы обезличивания русской тайги последнее время, приходится вспоминать тихий, но звучный голос автора книг. Книги, они листают бывшие деревья, благодарные за такое употребление, чтиво, а не банальное, кресло, шкаф, стул, ступеньки.
Цитаты
Бронепароходы
Тобол. Том 1. Много званых
Ненастье
Ребенок оправдывал все. Мужа-алкоголика. Огромную жопу. Дурное настроение. Образование в восемь классов. Кандидатуру мэра. Старую шубу. Опоздание на работу. Скандал в поликлинике. Тариф сотовой связи. Отсутствие машины. Все неудачи ребенок превращает в победы, потому что неудачи объяснялись жертвами во имя ребенка. Рожая, можно было ничего не делать сверх того, что назначено природой, и требовать с мужа, с родителей, с государства… И поэтому бездетная женщина оказывалась вне жизни, вне общества. В новом мире обмана и несправедливости дети были протезами успеха, костылями успеха, а Танюша этих костылей не имела и падала, падала на каждом шагу.
Дебри
Грозы отгремели, страсти отгорели, былые титаны перешагнули предел земной жизни, а Россия осталась, и Сибирь тоже осталась. История двигалась дальше: её огромные зубчатые колёса вращались всё так же неумолимо, державные куранты отбивали урочные часы, и жернова событий перетирали в песок новых героев, новых святых и новых злодеев. Но это происходило уже иначе, хотя всё та же вечная тайга шумела по берегам великих рек, и северные сияния по-прежнему полыхали над тундрой, и неизменные ветра неслись над бескрайними степями. Но Сибирь стала другой. Она осознала в себе силу и славу главного достояния нации. Она была наградой. Она была наказанием. Она была вызовом, надеждой и спасением.
Пищеблок
Золото бунта









































