Цитаты из книги «Бэтман Аполло», страница 13

Я всегда был. Я всегда буду.

Первая же мысль, пройдя рябью по вечности, которая была мной, доказала это с абсолютной очевидностью. Это было не просто счастье. Это было нечто большее, совершенно незнакомое человеку. Всемогущество и всеведение. Я мог всё, но ни к чему не стремился.

Я знал всё и именно поэтому ничего не желал знать. Было вообще непонятно, как можно чего-то хотеть. Кроме того, чтобы остаться здесь навсегда.

Как только в сознании возникла эта крохотная трещинка, невозможное и невыразимое перестало быть мной и начало отдаляться - и я уже не мог стать им снова. Не мог именно потому, что хотел вернуться в ту секунду, где не хотел ничего.

Раньше мне казалось, что в этот момент можно сделать какое-то правильное усилие и изменить ситуацию. Теперь у меня имелся долгий опыт - и я знал что ничего не могу поделать до следующей Красной Церемонии. Есть много другого, что довольно трудно объяснить не имеющим подобного опыта людям.

Дело в том трюке который совершает память. Она подсказывает - миг назад кончилось нечто невыразимо прекрасное, дивное. И хоть ты знаешь, что ничего особенного на самом деле не произошло, и всё оставалось именно тем, чем было всегда(и в этом самое главное), память утверждает что чудо случилось. И ты поддаешься её сладкому обману, понимая на один озаренный неземной иронией миг, как ограничен человек, какое засахаренное надувательство есть весь его внутренний мир и всё, что можно думать или помнить.

Божественность этой секунды в том, что замечаешь как на твоих глазах вершится нехитрый обман, который люди принимают за реальность...Такое действительно может видеть только Бог - через дырку оставленного в человеческом сознании служебного люка.

Дискурс должен быть максимально простым. Потому что люди вокруг всё глупее. А вот гламур должен становиться всё сложнее, потому что чем люди глупей, тем они делаются капризней и требовательней...

Как всё-таки много на женщинах всяких крючков и застежек — даже на совершенно голых женщинах… И каждую нужно расстегнуть с заботой и вниманием, иначе ничего не выйдет.

Я кино недавно смотрела про Елизавету Вторую, — сказала она, — и одну вещь поняла. Знаешь, что делает тебя королевой? Исключительно объем говна, который ты можешь проглотить с царственной улыбкой. Нормальный человек сблюет и повесится, а ты улыбаешься и жрешь, улыбаешься и жрешь. И когда доедаешь до конца, все вокруг уже висят синие и мертвые. А ты их королева…

Как все-таки много на женщинах всяких крючков и застежек - даже на совершенно голых женщинах...

И каждую нужно растегнуть с заботой и вниманием, иначе ничего не выйдет

...в идеале все действия властей должны вызывать тягостное недоумение и душевную скорбь, терзая людские сердца необъяснимой злобой и тупостью… Главная задача российского государства вовсе не в том, чтобы обогатить чиновника. Она в том, чтобы сделать человеческую жизнь невыносимой.

Что это вообще такое — «литературные достоинства»? Нечто, определяемое в литературных кругах? Но стоит ли считаться с мнением пошлых, завистливых и некрасивых людей о том, какие комбинации слов являются эстетически совершенными? Их экспертиза ценна только в области их профессиональной специализации — организации наногешефтов, сопровождающихся микроскандалами.

Негласный консенсус относительно роли мата в русской культуре таков: следует различать бытовой мат и художественный. Первый — мерзок, второй — единственное национальное достояние русского человека, которое еще не сумели похитить те, о ком нельзя говорить. И вот теперь хотят отнять — и тянут, тянут к нему свои черные клешни, науськивают своих заливистых шавок…

- Главное - отождествление с героем, который истекает клюквенным соком в борьбе с пауками...

- А психологические драмы?

- Если кино - психологическая драма, там просто будут психологические пауки.

— У мусульман пророк! У евреев богоизбранность! У американцев свобода! У китайцев пять тысяч лет истории! А у нас ничего нет. Ничего вообще, за что нормально оскорбиться можно. Пятьдесят миллионов положили — и не считается. Наоборот! Нам еще и говорят — а ну повинились по-бырому перед английской разведкой! Вот как западные халдеи работают! А вы… Сколько лет уже ничего в ответ выдать не можете! Даже в тактических вопросах тонем. Просрали все дискурса. Россия не в состоянии изготовить ни одного ударного симулякра, способного конкурировать на информационном поле боя с зарубежными образцами… Ни од-но-го! Позор! Мне вам что, горло порвать и кровь выпить, чтоб вы поняли, как все серьезно?

— Работаем, — еле слышно сказал Калдавашкин.