Читать книгу: «Иди за мной»
1. Гроза
– Стояла ночь. Волшебная нимфа музыки, которая жила в Лондоне на крыше старой церкви, опустилась на землю посреди заснеженного сквера… – Прюденс Вандер закашлялась, набирая воздуха для нового предложения своей сказки. Отворачиваясь от дочери, она старалась не морщиться от боли.
Сидя на скамеечке у кровати Грейс сжала руку матери и проглотила комок, стоящий в горле. Мама посмотрела на неё, слабо улыбнулась и продолжила.
– Снег падал на её большие зелёные крылья, ей было холодно. И тут услышала она цокот копыт…
– А снег очень холодный? – Грейс очень хотела, чтобы время с мамой не заканчивалось. Но она видела, как от каждого слова та устаёт и посеревшее лицо становится всё печальнее.
– Да, чудесная, очень холодный, – мама отпустила её руку и глянула в окно. – Здесь его не бывает. Однажды мы с тобой поедем в Лондон к тёте Джейн, и ты его увидишь.
– Тётя Джейн прислала такие хорошие книги. Она написала тебе, что пришлёт ещё в следующем году! Я так её люблю.
– Тётя Джейн замечательная, моя хорошая.
Прюденс умерла через месяц. Последствия лихорадки, которая выкосила треть селения Ранхиллс, что близ горы Орисаба не дали ей дожить до седьмого дня рождения дочери. Её младшая сестра Джейн погибла при кораблекрушении в Атлантике, когда была на пути к племяннице, узнав о смерти сестры.
***
Получив письмо о гибели корабля, Сэм Вандер, безутешный вдовец, впал в уныние, несоизмеримо большее, чем просто горе. Ему было страшно за будущее дочери. С момента похорон жены прошло больше полгода, но не было дня, когда бы он не думал о Прюденс и о том, что не знает, как заботиться о маленькой Грейс.
– Папа, я испекла лепешки.
Солнце только заглянуло в окна нового крепкого дома на окраине Ранхиллс, ставшего таким пустым без хозяйки.
Сэм, словно очнувшись ото сна, посмотрел на дочь загнанно и грустно. Это ему следовало заботиться о ней! Его небритое похудевшее лицо не озарилось улыбкой, он не протянул руку к тарелке, как надеялась Грейс. Отец вздохнул и отвёл взгляд:
– Грейс, готовить на огне ещё опасно для тебя. Ты ещё мала.
У неё перехватило дыхание. Папа, который раньше всегда хвалил Грейс за каждый смелый шаг: за то, что она любила помогать на конюшне, не боялась ходить по селению одна, училась стрелять из детского лука – теперь вдруг упрекает её за обычный поступок. Задавив внутри своё возмущение, девочка выпалила:
– Мама всегда готовила их. Попробуй…
– Пойду работать. Испекла, значит ешь. – сказал отец и встал со стула. Хлопнула дверь. Грейс заметила письмо из Лондона на столе. Даже не умея хорошо читать, девочка всё поняла. Тётя Джейн не приедет.
Предоставленная сама себе Грейс вскоре нашла утешение в миссионерской школе. Отец Стефан и монахини учили детей и взрослых грамоте. Священник частенько рассказывал о годах, когда он жил в индейском племени. Грейс воспринимала его истории как нечто волшебное. И пока Сэм был вполне успокоен тем, что дочь проводит время с благовоспитанными пожилыми монахинями и священником среди книг.
***
– Бежим на речку! – идя во главе ватаги детей, крикнул Дерек, сын скотоводов Габрилов. Они с Грейс были одногодками и общались с раннего детства. Грейс, сидящая на скамье у церкви, подняла глаза от книги и с улыбкой покачала головой.
– Что, там интереснее, чем с нами? – с горьким пониманием и кривой улыбкой кивнул Дерек на книгу. Его зелёные глаза сверкнули не то насмешливо, не то зло. Грейс хмыкнула и промолчала. Ватага убежала.
Грейс подкралась к резному деревянному окну и украдкой посмотрела внутрь церкви. Сквозь проём были хорошо слышны слова отца, усиленные эхом пустующего помещения. Его профиль был освещён лампой.
– Грейс проводит очень много времени у вас в школе, святой отец. – светлые брови отца были сведены на переносице. – Ваши сказки о дикарях и обучение языку краснокожих не сделают из неё хорошую жену.
– Девочке всего двенадцать лет, Самуэль. Мачеха научит её женской мудрости.
– Андреа… не ладит с Грейс. С тех пор, как Нил научился говорить, жена отдалилась от Грейс. Я не знаю, что это, святой отец, они почти не общаются.
– Возможно, тебе стоит больше показывать жене свою любовь, Самуэль. Холодность рождает ревность.
– Андреа вошла в мою жизнь слишком рано. Я не смог полностью открыть своё сердце. Моя тоска по Прюденс оказалась больше. Я думал прежде всего о матери для Грейс, но и не предполагал, что…
– Самуэль, душа твоя да потрудится на благо твоей семьи.
– Но вы всё же прекратите рассказывать Грейс байки про индейцев, святой отец.
Ответом ему была лишь молитва об отпущении грехов. Покрыв голову Сэма стихаром, Стефан перекрестил его.
Грейс отскочила от окна.
Сэм встал с колен и вышел из маленькой каменной церквушки.
Грейс подбежала к отцу и взяла его за руку. Он легонько сжал её маленькие пальцы и сказал:
– Почитай сегодня Нилу и Андреа сказки из книги тёти Джейн.
– А отец Стефан рассказал тебе, что я написала свою сказку?
Сэм хмыкнул, не придав особенного значения словам дочери. Грейс расстроено опустила глаза. Сэм ничего не заметил.
– Нил очень забавно гоняется за щенками Габрилов. Мы вчера гуляли и…
Сэм вполуха слушал дочь, его мысли всё возвращались к тревожным новостям, приходившим из Соединённых штатов. Индейцы творили бесчинства, были случаи кровной мести, вырезались деревни.
– Чёртовы дикари, – пробормотал Сэм себе под нос.
Грейс, поняв, что отец погружён в свои мысли, замолчала. Она стала размышлять, как вернувшись домой пойдёт в маленький сад и попробует посадить семена, которые собрала на опушке леса. Прошло немало времени, пока Грейс научилась правильно ухаживать за деревьями, которые посадила ещё её мама. Но возясь с землёй, девочка ощущала связь с родной душой, так рано покинувшей её.
***
В это рождество Грейс уже не ждала снега, как в маминых сказках. Была слишком взрослой. И мечтать поехать в Лондон ей тоже больше не хотелось.
– Мама, вот бы ты мне приснилась, – глядя на падающую звезду, Грейс зажмурилась.
Знакомые девушки и Дерек звали её сегодня на танцы у церкви, но это скорее был жест милосердия, а не дружеское приглашение. Грейс, рассказывающая истории о магических существах Британии, не знающая ни одной песни, что они пели, но сочиняющая странные свои – была чужой. Дерек недавно грубо высмеял её очередную историю, которой она поделилась с ним. Он смеялся, отпуская пошлые шутки, зачитывая ею написанное вслух в присутствии других девушек. После этого Грейс перестала доверять ровесникам.
Когда сегодня одна из знакомых сказала:
- Грейс, что сидишь как курица наседка со своими книжками дома, приходи хоть петь тебя научим, - у Грейс это уже не вызвало обиды, только спокойную горечь. Она демонстративно отвернулась от ехидницы и уткнулась в свою тетрадь.
Всегда выбирающая между разговором и чтением чтение, Грейс за годы так и не нашла своего места в Ранхиллс. Чувствуя бесконечное одиночество под осуждающим взглядом мачехи, и грустным – отца, она оставалась собой. Беседы с неотвратимо дряхлеющим отцом Стефаном уже не приносили такого облегчения как прежде.
Обходя свой сад, который зимой в сезон дождей будто застывал в одной поре, Грейс услышала разговор отца и мачехи. Она замерла, спрятанная стволом дерева сапоты. Остановившись у задней двери дома, Андреа сказала:
– Ей стукнуло восемнадцать, Сэм. Пора искать мужа твоему сокровищу. – сварливый тон прибавлял Андреа возраста, в такие моменты из цветущей женщины она превращалась в озлобленную старуху.
– Она выберет себе пару по душе, – тон Сэма был примирительным, он пока совершенно не хотел думать о том, что Грейс может покинуть семью уже скоро.
– С её характером старой девой останется.
Сэм лишь тяжело вздохнул. Помолчав, сказал:
– Сегодня Рождество. Давай помолимся о счастье Грейс.
Андреа поджала губы, казалось, она сейчас закричит. Но она лишь зашла в дом громко прихлопнув дверь. Семейный ужин в тот день прошёл в тяжёлом молчании. Десятилетний Нил нашёл монетки от Санта-Клауса у себя в ботинках и его смех был единственным ярким моментом того Рождества.
***
– Завтра мы найдём их заставу, Уилл, я клянусь тебе! – Сэм Вандер горячился отчасти напоказ. Весенним вечером сидя у кабака, он обсуждал с лучшим другом, дядей Дерека Габрила, Уиллом Габрилом завтрашний дерзкий план сражения с индейцами.
Уилл радостно подливал ему вина в кружку. Он был уверен в превосходстве своего отряда.
Недавно мешики, так звали племя, селение которых было скрыто где-то среди гор и тропических лесов недалеко от Ранхиллс, ранили следопыта, который пытался найти путь к их жилищам. Он ушёл живым, но не смог задеть ни одного из краснокожих. Разозлённый удачей индейцев Уилл Габрил собирал большой отряд мужчин и позвал друга присоединиться. Сэм, в последние годы не вылезавший из своей ростовщической лавки, которой он обзавёлся, когда его кони стали приносить стабильный доход, был очень воодушевлён. Грейс, которая услышала о планах отца, была в ужасе.
Андреа, никогда не перечащая мужу была впервые с ней солидарна. Они обе уговаривали главу семейства не идти в бой.
– Вспомню молодость, я уж с ними повоевал, – хорохорился Сэм, припоминая приключения двадцатипятилетней давности.
***
Всё существо Грейс кричало о неправильности происходящего. Не иначе эпоха Вавилона вернулась на землю, как её односельчане могут настолько бесчеловечно относиться к индейцам? Собравшись у околицы, люди всматривались в горизонт. Гонец от отряда недавно принёс весть о том, что несмотря на яростное сопротивление индейцев, Уилл и Сэм пленили одного из них и везут в Ранхиллс. Они развяжут ему язык, так или иначе он расскажет, где его селение. Слушая рассуждения соседей о пытках живого человека, Грейс балансировала в мыслях между яростью и презрением. Во всех людях она видела в первую очередь людей, а не цвет кожи. Чувствуя себя привычно чужой в этой толпе знакомых людей, Грейс отошла в сторону и привалилась к дереву.
Именно поэтому, увидев её хрупкую фигурку в отдалении от всех, отец спешился с коня прямо возле Грейс и сразу сгрёб в объятия.
Рядом спешился Уилл Габрил, сияющий как масляная лампа. Грейс сдержанно кивнула ему.
Увидя, что дочь друга в напряжении ищет что-то глазами, Уилл сказал:
– Да он не здесь, через пару минут Джек приведёт, больно уж медленно тащится.
Грейс вскинула на отца покрасневшие глаза и резко вырвалась из его рук.
Отец так редко обнимал её, и победа над индейцами казалась самым диким поводом для отцовского тепла.
– Да вы рехнулись, отец, вы все! – Грейс обвела руками собравшихся и подъезжающих всадников. А потом она резко попятилась и побежала прочь от людей, размазывая по щекам горячие слёзы.
– Постой, дочка, что ты? – поражённый Сэм смотрел ей вслед.
Герои её любимых историй не мирились с несправедливой жестокостью, но Грейс не видела пути, которому она могла бы следовать сейчас. «Как? Как они могут? Как отец может! Он ведь добр к лошадям, к людям, к соседским детям! Что происходит в этом мире? Люди уподобляются зверям!» Она утомилась от бега и споткнулась на опушке леса. Убежать не получится. Она, как и индеец, в плену Ранхиллс. Здесь прошло её детство, здесь пройдёт и жизнь. Грейс сморгнула слёзы, глядя на голубое небо. «Улететь бы как птица отсюда! В Лондон, в океан, к индейцам, всё равно! Улететь не получится, но вот уйти…» Грейс прервала свои мысли, словно боялась, что кто–то их услышит. Но как малое семечко пускает большие корни, однажды попав в благодатную почву, так и идея Грейс разрослась мгновенно.
Когда она вернулась домой, вся семья сидела за столом.
– Ты наказана, еды не получишь, – холодно сказала Андреа. – Опозорила отца на весь Ранхиллс, чертовка!
Грейс пожала плечами и перевела взгляд на отца. Ужин интересовал её сейчас меньше всего.
– Где он, папа?
Отец мрачно молчал. Но Андреа ответила за него.
– На конюшне, привязан. Если тебе так интересно, можешь пойти посмотреть. А потом будешь сидеть дома до послезавтра.
Нил подавил смешок, стараясь смотреть в тарелку.
Грейс горделиво фыркнула и вышла во двор. Андреа никогда не относилась к Грейс как к родной, хотя в детстве девочка очень тянулась к ней и даже однажды назвала мамой. Их отношения так и не сложились. Только ради отца Грейс терпела общество Андреа. А Андреа терпела падчерицу только ради мужа. Грейс казалось, что раньше Нил был добрее к ней, а сейчас тал неосознанно копировать мать.
Тихо отворив дверь конюшни, Грейс вошла и тут же увидела в полумраке скрюченного человека, привалившегося спиной к стене возле поилки. Девушка зажгла фонарь, висящий у входа, индеец от неожиданности дёрнулся, звякнула натянувшаяся цепь, приковывающая его к железному столбу.
Грейс медленно подошла. Индеец не спускал с неё глаз, всем видом выказывая недоверие и неприязнь.
– Я не сделаю плохо, – тихо и отчётливо сказала девушка, – я ваш друг, доверяйте мне.
– Ты такая же, как все. Почему я должен доверять? – неожиданно ответил индеец. Он говорил с заметным акцентом, но грамотно. Голос звучал поначалу глухо, но с каждым словом набирал силу и мелодичность.
– Я постараюсь помочь вам, я уговорю отца не вредить вам! А сейчас... не хотите есть, или пить?
– Ничего я не хочу, – Индеец отвернулся к стене, волна длинных тёмно–каштановых волос взметнулась и упала, закрыв всю его спину.
Грейс решила, что индеец молод, едва ли ему больше двадцати пяти, он не худ, возможно в племени на хорошем счету – охотник, которому достаётся лучшая еда? Но люди из Ранхиллс застали его врасплох, значит не опытный воин.
– Ну скажите хотя бы, как вас зовут?
– Дикарь. Меня так твой мужчина назвал.
– Это мой отец! Я не замужем! – покраснела Грейс. – У вас же есть настоящее имя. Это же не тайна?
– Моё имя? Кем.
– Интересное. – она недоверчиво хмыкнула. – А я – Грейс. Грейс Вандер.
– Очень приятно, поклонился бы, вот только встать не могу! – презрительно процедил индеец сквозь зубы.
– Если захочешь всё–таки поесть, зови, я рядом – принесу чего–нибудь, –спокойно сказала девушка и вышла из конюшни.
Стемнело. Всё небо заполнилось звёздами. Грейс сидела на перевернутой бочке во дворе и смотрела вверх. «Кем»… ха! Индеец хотел её провести. Но на науатле «Кем» означает «тайна».
– Ничего, я всё равно узнаю, – прошептала Грейс.
***
Сэм всё откладывал допрос индейца, сам оправдывая своё промедление желанием придумать для краснокожего мучения поинтереснее макания в бочку с водой. На деле же Вандер, после выходки дочери почувствовал тень сомнений. «Не уподоблюсь ли я в зверстве тем, кого ненавижу, тем, кто сдирал скальпы моих товарищей двадцать пять лет назад?» Уилл был недоволен, но доверял Вандеру, как и всегда.
Индеец так и не попросил еды. Упорно молчал и утром, когда Грейс пришла на конюшню проведать его. На все её попытки заговорить он отвечал лишь угрюмым и презрительным взглядом.
– Я снова пыталась поговорить с отцом, но он отказался даже выслушать … – печально вздохнула Грейс, – А сейчас ушёл по делам, он же ростовщическую лавку держит, – она продолжала обращаться к индейцу, по-прежнему надеясь услышать хоть что-нибудь в ответ.
А её брат чрезвычайно радовался новой «игрушке», предмету для издевательства. Индеец его игнорировал, хотя мальчик дёргал его за волосы, пытался задавать вопросы, вовлечь в какую-нибудь игру, пока в итоге не решил, что тот не понимает по-английски.
– Грейс, переведи ему, ты же знаешь их язык! – просил Нил. – Тебя в воскресной школе миссионеров учили!
Конечно, этой фразой он сдал сестру с поличным. Индеец понял, она знала его ложь насчёт имени. Грейс виновато улыбнулась, глядя в тёмно-карие глаза парня. А он отвёл взгляд в сторону.
– Он все прекрасно понимает, просто не хочет с тобой дружить, братик! – обратилась Грейс к Нилу.
– Я всё маме расскажу! – заныл мальчик, с обидой глядя на сестру. – Что ты мне помочь не хочешь, а только глазки этому краснокожему строишь!
Грейс покраснела.
– И ничего подобного! – Она сложила руки на груди и отвернулась от брата и его «игрушки». Не хватало ещё, чтобы Нил доложил Андреа о том, что она якобы неравнодушна к индейцу.
Мальчишка ещё немного послонялся по конюшне, а потом убежал на улицу играть с соседскими детьми.
– Арэнк, – вдруг подал голос индеец.
– Что? – переспросила Грейс.
– Моё имя. Арэнк.
Грейс снова посмотрела парню в глаза, и на этот раз он не отвёл взгляд.
– Я помогу тебе вернуться домой, Арэнк! – тихо, но решительно сказала Грейс и, перекинув светлые косы за спину, вышла из конюшни.
Арэнк вперил взгляд в стену конюшни. Его ждали пытки, под которыми он непременно должен молчать. То, что он по своей неосторожности попал в плен, не должно отразиться на племени. Одна его жизнь стоит всех их. Так пусть запытают и убьют, молчать он умеет.
Но эта упрямица Грейс. Навлекает на себя беду. Похожа на тех старых монахинь, что приходили вместе с белым жрецом к ним в селение в его детстве, хоть и молодая. Добрая, слабая, с голубыми глазами и глупой улыбкой. Но почему ему так хочется улыбаться ей в ответ?
Арэнк потряс головой, чтобы отогнать эти чудные мысли.
Тем временем живот крутило от голода, но он этого нисколько не показывал. Не хватало ещё ждать подачек от этой наивной чужачки!
После полудня в конюшню заглянула Андреа. «Да, это явно не её мать, – подумал Арэнк, – трудно было бы найти двух столь непохожих людей». Черноволосая женщина, будь её кожа темнее, скорее напоминала бы индианку, нежели белую и её нос с горбинкой совсем не был похож на прямой маленький нос Грейс.
Пару секунд она и индеец оценивающе изучали друг друга, а потом женщина захлопнула дверь и быстро скрылась из виду.
Из дома доносились звуки яростной перепалки. Затем в конюшню влетела растрепанная Грейс. Не глядя на Арэнка, она села на скамейку у входа и тихо заплакала.
Потом вернулся Нил и крутился возле индейца, называл его разными дурацкими именами вроде «Большой Кабан, сидящий на дереве», а также пытался задеть или толкнуть. Но Арэнку это быстро надоело. Он стал ловко уворачиваться, а один раз хитро подставил мальчику подножку, и тот растянулся на пыльном полу конюшни, заревев от обиды.
Грейс не удержалась от смеха, хотя тут же бросилась помогать братишке подняться на ноги.
Нил бегом кинулся жаловаться матери.
Грейс и Арэнк, непонятно от чего воспрянувшие духом, переглянулись. Ситуация вышла такой естественной, что они даже не смутились.
Грейс в очередной раз ободряюще улыбнулась индейцу. И он, впервые, едва заметно улыбнулся в ответ.
***
– Ты себе и представить не можешь, какие зверства творят эти дикари! Пойди мы сейчас на переговоры, отпусти я его сейчас, и он будет мстить нашей семье, он подговорит своё племя вырезать всё наше селение! И речи быть не может об освобождении этого краснокожего. А ты – хороша, напридумывала романтических бредней, повелась на необычную морду и готова пойти против отца ради какого–то незнакомого дикаря! Да не будь он привязан, ты бы убедилась на собственной шкуре, какое он животное. Индейцы – звери, нелюди! А ты на своих, из родной деревни, парней почаще внимание обращай! Замуж тебя выдавать пора, вот что я скажу. У меня и жених на примете есть.
– Только не говори мне о...
– ...Дереке Габриле? Именно о нём я и хочу сказать, Грейс! Вы же с Дэром с детства были не разлей вода! Ведь знаешь, как он к тебе относится? И сколько у его семьи денег и возможностей? К тому же, он молод и весьма...
– ...весьма груб и пошл! – воскликнула Грейс и выбежала во двор.
Уходя из дома, Самуэль вручил Нилу маленький хлыст для лошадей и сказал:
– Если этот подлец ещё раз подставит тебе подножку или будет игнорировать, хлестни его хорошенько, сынок.
***
Грейс ходила по конюшне взад-вперед и громко спорила сама с собой. Что, конечно, не мешало Арэнку внимательно слушать её пламенную речь.
– А если сказать, что ты заразный? М-м, но тогда должны быть какие-то явные признаки болезни... А если... ты притворишься мёртвым? Но... нет, мой отец же не дурак. А если поджечь конюшню и сделать вид, будто ты погиб в огне?..
На этих словах Арэнк тревожно дёрнулся.
– Нет уж, нет ничего хуже, чем пожар! Могут пострадать и люди, и животные, и лес. Огонь с конюшни перекинется дальше и сгорит вся улица. Ты же не этого хочешь?
Грейс потрясённо ахнула: действительно, в своём порыве освободить Арэнка она забыла обо всём и всех.
А не стоило.
На конюшню зашёл Нил, чему-то ехидно ухмыляющийся. Руки он прятал за спиной. Заметив выражение лица братца, Грейс строго спросила:
– Что ты задумал? А ну, отвечай!
Нил покосился на сестру и промолчал, но подошёл к Арэнку и легонько пнул ногой в бок. Индеец как сидел на земле, так и не шелохнулся, даже головы не повернул.
– Значит, ты меня опять инга... играри... ина... иг... не замечаешь, короче, специально, а, краснорожий? – злобно процедил мальчишка. Потом кивнул на Грейс. – А с ней ты даже разговариваешь!.. А может, ты хочешь мою сестру... – Нил сказал матерное слово – ...чтобы опозорить нашу семью? А?
Покрасневшая Грейс подскочила к Нилу и, не задумываясь, ударила его по губам со всей силы. Мальчик пошатнулся.
– Мерзкий, грязный язык! – выкрикнула девушка. И сгоряча добавила. – Да чтоб он отсох у тебя после таких слов!
Арэнк тоже не остался равнодушным к словам Нила. Его смуглое лицо и шея пошли пятнами, кулаки сжались, а ноздри раздувались, будто он из последних сил сдерживается, чтобы не придушить мальчишку на месте.
Распухшие губы Нила задрожали, он повернулся к Арэнку и, выхватив из-за пояса сзади хлыстик, ударил им парня по лицу наотмашь.
Яркий бледно-розовый след на миг вспыхнул у левой брови, прошел через нос, щёку, и угас с правой стороны подбородка индейца. Арэнк дёрнулся к Нилу, пытаясь выхватить хлыст, но мальчишка отскочил и, размазывая слёзы по лицу, выбежал из конюшни.
Грейс метнулась было за ним, чтобы успеть объяснить всё Андреа. Но махнула рукой – мачеха в любом случае будет на стороне родного сына, будь падчерица хоть сотню раз права, а он – нет.
Она вернулась к Арэнку, достала из кармана фартука чистый головной платок и, смочив водой, приложила к опухающему рубцу на лице индейца. Он переносил боль стоически, а вот на глазах Грейс выступили слезы.
– Мне так жаль, что я ничего путного не могу придумать... Они будут пытать тебя. Ради чего? Они никогда не оставят тебя, мешиков в покое просто потому, что вы – индейцы... – Грейс закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
Дверь в конюшню распахнулась. На пороге стояла Андреа, красная от ярости. Грейс ещё ни разу жизни не видела свою сдержанную мачеху в таком состоянии. Из-за её спины выглядывал Нил. Вид у него был, словно он специально катался по земле и макал голову в грязь.
– Как ты могла, мерзавка?! – выплюнула Андреа в лицо Грейс. – Ты... ты и этот грязный индеец избили моего мальчика, потому что он застал тебя у него в руках!
Она схватила Грейс за запястье и вытащила во двор. Нил шмыгнул в конюшню и закрыл за собой дверь.
– Отпустите, матушка, он хочет бить Арэнка хлыстом! – вырывалась Грейс, но у Андреа была мёртвая хватка. Грейс осеклась, осознавая, что мачехе всё равно на судьбу индейца.
– Ты! – Женщина остановилась и с бешенством взглянула девушке в глаза. – Ты позволила этому дикарю бить моего сына! Ты хотела отдаться этому индейцу, как дешёвая девка, прямо на конюшне! Нил мне всё рассказал!
– Это ложь! Ничего подобного не было! Я лишь ударила Нила по губам, когда он грязно выругался, а Арэнк его и пальцем не трогал, матушка, я ударила Нила и в этом каюсь! И между мной и Арэнком ничего не... – в волнении Грейс взмахнула рукой.
И вдруг заметила, как Андреа инстинктивно сторонится резких движений, будто оберегая что-то внутри. Но ухватить эту мысль не успела.
– Я тебе, слава Господу, не матушка! И я верю своему сыну, а не какой-то девке!
Грейс задохнулась от несправедливости этих слов.
Андреа заперла её в доме, а сама, вероятно, пошла в лавку к Самуэлю.
Отревевшись, Грейс сидела у окна и наблюдала, как темнеют тучи на небе. Благодаря накрывшему её с головой полного отчаяния, к вечеру у девушки созрело самое смелое решение. Надвигалась гроза, ночью будет ливень. И Грейс думала об этом с радостью.
***
Отец долго отчитывал Грейс, но он, хотя и не сразу, поверил ей, не питая иллюзий насчёт честности сына.
Несмотря на то, что не закончилось ещё первое наказание Грейс, она уже получила новое. Теперь ей всю ночь предстояло сидеть на кухне и вязать тесёмки для конских попон.
Грейс притворилась, что совершенно смирилась. И никто не подозревал, какой план созрел в этой светловолосой голове, и какие тайны скрывал этот невинный взгляд голубых глаз.
Когда все уснули, девушка, не притрагиваясь к скрипучему засову входной двери, аккуратно и тихо выковырнула кочергой раму рядом со входом и вылезла из дома.
Она прихватила с собой ключ от замка конюшни, загнутую железку и плотный мужской плащ. В небе уже сверкали молнии, начинал накрапывать дождь.
– Арэнк, просыпайся, тебе нужно уходить сейчас! – взволнованно прошептала Грейс, а парень спросонья сначала не понял, что происходит. Он пробормотал что-то на родном языке и не открыл глаз, но Грейс продолжала тормошить его до тех пор, пока тот не проснулся.
Грейс пошарила изогнутой железякой в скважинах кандалов Арэнка и с большим трудом всё же открыла их. Индеец с удивлением и недоверием посмотрел на неё.
– Ты свободен! Надевай плащ и иди за мной. К тропе, оттуда ты сможешь вернуться к своим! Быстрее! – поторопила девушка, вручая Арэнку коричневый плащ из оленьей кожи.
Не обращая внимания на то, что сама уже промокла до нитки, Грейс, крепко ухватив за руку, вела индейца туда, откуда обычно белые отправлялись на охоту за краснокожими, на дальний конец деревни.
– Это, наверное, самый короткий путь! Ну же, иди! – Грейс отпустила руку Арэнка и ждала, когда он отойдёт.
Индеец повернулся. Она стояла перед ним... такая хрупкая в этом насквозь мокром холщовом платье, с распущенных золотистых волос ручьями лилась вода. Сверкнула молния, и её глаза в темноте на миг засияли, словно два синих драгоценных камня.
– Грейс... Спасибо, – тихо сказал Арэнк, и ей показалось, что голос парня чуть дрогнул, будто он ещё что-то хотел добавить, но не решился.
– Я тебя никогда не забуду, – едва слышно шепнула девушка, надеясь, что он не услышит. И громко: – Прощай.
Арэнк резко отвернулся и быстрым шагом пошёл прочь.
«Вот и всё, – подумала Грейс, – я вижу его в последний раз...»
«Они, наверное, убьют её за то, что она помогла мне, – думал в этот момент индеец, – как несправедливо, ведь она возможно единственная белая здесь, кто достоин жизни как никто...»
Арэнк уходил всё дальше, Грейс уже не могла различить из-за дождя его туманный силуэт, поэтому она повернулась и направилась к дому.
Так расстались Арэнк и Грейс. Ливень смывал следы. Молнии освещали его путь. Раскаты грома заглушали её рыдания. Гроза была на их стороне.
2. Звезда
2. Звезда
Всю оставшуюся часть ночи Грейс неспеша плела тесёмки под светом тусклой масляной лампы. Но к утру, когда гроза отгремела, и пошёл мелкий, шелестящий по крыше дождь, девушка не выдержала, опустила голову на руки и задремала.
Её разбудил грубоватый толчок в плечо. Сонные, резко распахнувшиеся глаза Грейс встретились с взглядом мачехи, который таил настоящую угрозу.
– Сейчас твой отец пойдёт на конюшню: задать корма лошади и проверить индейца... – как бы невзначай сказала Андреа.
Грейс замерла, боясь даже выдохнуть из лёгких воздух. Неужели?..
– Нил слышал вчера ваш разговор. И проследил за тобой ночью! Ты отпустила индейца!
– Но... – Грейс отвела взгляд, отрицать правду было бы нелепо. – Вы расскажете всё отцу?
На лице Андреа сейчас, помимо злобы, читалась нехарактерная усталость, синева под глазами.
– Нет. Если ты выйдешь замуж за Дерека и свалишь из нашего дома, Сэмуель никогда не узнает, кто на самом деле помог этому дикарю сбежать! Таково мое условие.
Грейс тяжело вздохнула. Она никогда не выйдет замуж за этого деревенского сынка богатого лавочника, племянника папиного лучшего друга. И дело вовсе не в гордости, и не в том, что она не сможет полюбить его...
Но нужно выиграть время…
– Можно я обдумаю ответ, матушка? – как можно более грустным и невинным тоном спросила мачеху Грейс, чтобы у женщины не осталось сомнений в её искренности.
– Ладно. Думай до обеда... Если откажешься – пеняй на себя! Отец узнает всё!
Грейс покорно кивнула.
Самуэль, обнаружив исчезновение индейца, рвал и метал. Чуть успокоившись, он пошёл собирать мужчин в погоню за беглецом.
– Ему помог кто-то из его племени, попомните мои слова, они вернутся мстить! – Самуэль вытирал со лба пот и ерошил свои отросшие до плеч светло-русые волосы. Давно никто не видел мистера Вандера в таком страшном волнении.
– Грейс, Нил, Андреа, будьте осторожны, не выходите со двора попусту, не ходите в одиночку. Всякое может быть! – предупредил отец, уходя из дома.
До полудня Грейс и Андреа не перемолвились и словом.
А вот с младшим братом у девушки состоялся важный разговор.
– Нил, за что ты меня так ненавидишь?
Девушка внимательно смотрела на него. Вроде бы, обычный мальчишка: темноволосый в мать, сероглазый – смесь светлых глаз отца и тёмных материнских. Обычное лицо, средний рост для его десяти, родинка на лбу. Всё, больше ничего особенного. Откуда же столько подлости в этом, казалось бы, невинном ребёнке?
– Я тебя не ненавижу, Грейс, – слова Нила звучали вполне искренне.
– А почему тогда так поступил? Ты понимаешь, что предал меня? Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Дерека и этим поставила на своей жизни крест раз и навсегда?
– Грейс... прости меня... – мальчик вдруг покраснел, его брови сложились домиком, он весь задрожал, – я, правда, не хотел тебе зла! Правда, не хотел!
Нил едва сдерживал слезы, кажется, он только сейчас начал осознавать всю горечь своего предательства. Грейс стало жаль братишку.
– Нил... маленький, но зачем же ты всё рассказал маме?
– Я просто хотел, чтобы мама с папой любили меня... а папа больше любит тебя! И мама сказала, что, если ты сделаешь что-то плохое, я должен ей об этом рассказать.
Грейс ахнула. Вот оно как! Всё было давно спланировано мачехой! Недавно пришедшее к девушке решение сбежать из дома крепло с каждой минутой.
– Но зачем ты издевался над Арэнком?
– Он такой взрослый, серьёзный… я не знаю, я совсем не похож на него, и мне от этого было не по себе, – тяжко вздохнув, сказал Нил.
Грейс по сбивчивой речи мальчика поняла, что дело было в банальной детской зависти.
– Эх, братик, я прощаю тебя. Запомни, родители тебя любят. Ты вырастешь, станешь сильным и красивым, всё будет хорошо. Если только ты больше не будешь никого подло обманывать и предавать! – Девушка потрепала Нила по волосам. – Может, напоследок сделаешь для меня доброе дело? И обманешь в последний раз?
– Напоследок? – Нил вытер мокрое лицо грязной ладошкой и, шмыгая носом, недоверчиво посмотрел на сестру.
– Да. Не рассказывай матушке об этом разговоре. Ни слова. Хорошо?
– Хорошо, – Нил улыбнулся знакомой, открытой отцовской улыбкой, и Грейс подумала, что он вырастет неплохим парнем.
– Прощай, братик. Я тебя люблю, – Грейс наклонилась и чмокнула мальчика в макушку, – береги отца. И маму тоже.
Девушка вышла на улицу и достала из бочки в углу двора припрятанную ранее сумку. Грейс замерла. «А что, если вернуться? Перетерпеть? Ведь я разобью отцу сердце». В этот момент Андреа позвала обедать. Нил непонимающе наблюдал за действиями сестры. Грейс словно очнулась.
Она достала из сумки вязаное пончо, надела и открыла калитку. Только сейчас Нил заметил, что на ней её лучшее платье.
– Скажи матушке, что я пошла к Габрилам. Пока, Нил.
– Пока, Грейс.
Нил выбежал вслед и смотрел, как сестра идёт вдоль по улице. Дойдя до перекрёстка, она обернулась и помахала ему. Нил растерянно помахал в ответ.
– Я тоже... Я тоже тебя люблю, сестрёнка! – вдруг крикнул Нил. Грейс улыбнулась.
Девушка скрылась за поворотом. И Нил Вандер вдруг осознал, что его старшая сестра только что покинула отчий дом навсегда.
***
К вечеру Грейс дошла до небольшого леса, ей было неуютно ночевать в голой степи, она опасалась погони. Густые, но невысокие деревья были очень кстати.
Устроившись под одним, девушка закопалась в сухую листву, надеясь таким образом замаскировать от диких животных свой запах. Но у девушки не было никакого опыта походной жизни, поэтому она не знала, что в лесу всегда ночуют верхом на дереве, желательно, на самой высокой и тонкой ветке. Так что то, что спустя полчаса её учуяла стая койотов, стало для нее абсолютной неожиданностью.
Взгляды жёлто-зелёных глаз хищников застали Грейс врасплох, она только хотела перекусить хлебом и вздремнуть. Никогда прежде не было так страшно за жизнь. Девушка бросила свою еду животным, и хлеб быстро исчез в пастях койотов, отчего они не стали более сытыми.
Дрожь сковала тело Грейс, у неё стучали зубы, от страха она впала в ступор и не могла пошевелить ни ногой, ни рукой, ни даже языком.
Кое-как овладев эмоциями, но так и не уняв дрожь, девушка решила позвать на помощь. А вдруг погоня за ней всё-таки есть? Уж лучше люди, чем стая голодных койотов!
– Помогите-е! Кто-нибудь!
Койоты нервно заскулили, парочка из стаи подбежала ближе к девушке, втягивая воздух ноздрями и скалясь.
– Умоляю, кто-нибудь! Я здесь, помогите! Спасите меня! – заорала Грейс из последних сил.
В следующий миг ближайший к ней койот бросился на девушку. Но он так и не коснулся её, зубы клацнули в полуметре от светловолосой головы. Зверь упал на траву без единого звука.
Его череп был пробит крепкой индейской стрелой от темени до горла.
Следующее, что запомнилось Грейс, прежде чем она лишилась чувств, были визги койотов, в страхе убегающих прочь, бездонные карие глаза Арэнка и крепкие мужские руки, от прикосновения которых дрожь покинула её, и пришло чувство защищённости и радости. Радости, рождающей дрожь совершенно иного порядка.
***
Грейс проснулась только утром. Обнаружила, что лежит на нескольких аккуратно сложенных одеялах, укрытая лёгкой тканной накидкой. Стены вокруг глиняные, побелённые, полы покрыты расписными циновками.
Девушка чувствовала себя неважно, немного подташнивало от голода, но страха перед новым местом не возникло. Она поднялась и выглянула из домика. Он оказался одним из многих калли в большом поселении индейцев. Грейс видела рисунки, изображающие похожее селение, в книге, которую читала в миссионерской школе.
У входа в мазанку сидела немолодая женщина. Увидев, что Грейс выглядывает наружу, она быстро поднялась и зашла в домик, мягко втолкнув туда и девушку.
– Здравствуй. Как ты себя чувствуешь? – спросила индианка с сильным акцентом, с трудом выговаривая все слова правильно.
– Здравствуйте, всё хорошо… вот только есть очень хочется, – пробормотала Грейс.
Женщина на несколько минут вышла, а потом вернулась с полной тарелкой горячего супа с мясом и бобами. Она также принесла фляжку, видимо, взятую из сумки Грейс.
– Спасибо, – девушка принялась за еду, – а все остальные мои вещи...
– Я принесу их позже, – спокойно ответила женщина. – Ешь, не отвлекайся.
Пару минут она молчала, а Грейс ела суп, пытаясь не чавкать от удовольствия. Потом женщина сказала:
– Меня зовут Мэпия. А ты – Грейс, Арэнк рассказывал о тебе. Я – мать Арэнка.
Грейс поперхнулась и закашлялась.
«Я могла бы догадаться и сама, Арэнк так похож на неё!» – подумала девушка.
Но больше всего её удивило то, что Арэнк «рассказывал о Грейс».
– Рада познакомиться с вами! Очень!
– Я тоже, – мама Арэнка коротко улыбнулась в ответ, сверкнув белоснежными зубами.
В калли вбежала девочка лет двенадцати. В руках она держала сумку Грейс. Девочка подошла к Мэпии и быстро заговорила на науатле. Так, что даже Грейс, немного знающая язык, не смогла понять ни слова.
Чёрные косички девочки прыгали при её каждой фразе. Она часто оборачивалась и косилась на Грейс.
– Кокотон! – строго оборвала её женщина. – Невежливо не здороваться с гостьей!
Девочка, ни капли не смутившись, повернулась к Грейс и сказала с ужасным акцентом по-английски:
– Здравствуйте! Как дела?
– Здравствуй, спасибо, всё прекрасно. – Грейс попыталась улыбнуться, но, встретив колючий взгляд Кокотон, опустила глаза.
– Я – Кокотон, младшая сестра Арэнка, – сказала девочка, а потом повернулась к матери и чётко сказала на науатле. – Она мне не нравится, мама... такая бледная, волосы как сухая трава...
Грейс это прекрасно расслышала и поняла, ей стало немного не по себе.
– Меня зовут Грейс Вандер. Надеюсь, мы подружимся! – девушка постаралась вложить в эту фразу как можно больше доброжелательности, но прозвучала она жалко и беспомощно.
Кокотон зыркнула на Грейс, бросила её сумку на пол и молча вышла из калли.
Мэпия вздохнула.
– Не расстраивайся, Грейс. Это просто строптивый возраст, – как могла объяснила индианка.
Грейс открыла сумку. Всё вроде на месте. Кроме пончо и платья, что было на ней сейчас – самого нового, чистого и более-менее современного, она взяла с собой простой домашний сарафан, чистые сорочки. А также мужскую рубашку, брюки и ремень, тайком заимствованные из отцовских вещей. Компас и деньги. Так... А рогатки нет... Давно, года два назад, отец сделал для Нила рогатку и, шутки ради, потом сделал такую же и для Грейс. Жаль, что она совсем забыла о ней, когда увидела койотов. Но сейчас рогатка пропала.
В калли зашёл молодой индеец. Грейс сначала подумала: «А что у Арэнка с лицом?..» Но это был не он. Индеец был похож на Арэнка только ростом и телосложением. Волосы его были заплетены в косу, а лицо имело гораздо более суровое выражение, хотя, судя по всему, он был младше Арэнка на пару лет.
Парень коротко кивнул Мэпии, она поклонилась.
– Вождь хотеть видеть. Должна за мной. Иди, – отчеканил индеец почти без акцента, зато совершенно не заботясь о правильном построении предложений.
– Иди за ним, Грейс, это помощник вождя – Амитола. Он отведет тебя к нему, – подбодрила девушку Мэпия.
Грейс согласно кивнула и, оставив сумку, вышла вслед за парнем. Тот, не оборачиваясь, целенаправленно шёл по селению, иногда здороваясь со встречными, которые с интересом рассматривали Грейс.
А девушка, в свою очередь, рассматривала окружающую природу и строения.
Некоторые калли были украшены настенными росписями и орнаментами, везде было много зелени, видно было, что индейцы тщательно ухаживают за своими деревьями и огородами, на улицах было чисто. Кое-где лежали упитанные собаки, немного похожие на койотов, они провожали индейца и девушку ленивыми взглядами.
Грейс услышала отдалённый плеск воды. Значит, здесь неподалеку есть ручей или что-то подобное. Было бы неплохо ополоснуться. Но они уже пришли.
Амитола остановился у входа в большой дом. Грейс поняла, что сейчас увидит вождя.
Это был пожилой седой индеец, мощный, похожий на старое кряжистое дерево.
Он обращался к девушке на науатле, а Амитола переводил на английский. Хотя Грейс понимала многое и без перевода.
– Ты – гость. Но ты – белое лицо. Ты помогать Арэнку недавно бежать. Как ты попасть сюда, далеко?
Грейс вкратце рассказала, почему сбежала из дома, как шла полдня, очень устала и решила заночевать в том лесу, как увидела стаю койотов, а потом появился Арэнк.
– Он быть дозорный в эту ночь, – пояснил Амитола, – этот лес – граница нашей земли.
Вождь стал с возбуждением что-то говорить помощнику. Грейс расслышала обращения «сын». Так Амитола ещё и сын вождя? Понятно отчего он такой важный и гордый!
– Ты не знать, что наше селение здесь?
– Нет, конечно. Я с рождения ни разу не покидала свою деревню, даже в городе не была, – вздохнула Грейс.
Вождь усмехнулся, когда Амитола перевёл её слова.
– Спасибо, что спасла Арэнка. Ты смелый. Ты хороший человек. И, если ты захочешь вернуться домой, мы не держать здесь. Но пусть они тоже отпустить кого-то из наших.
Грейс смущённо потупилась. Она даже не знала, есть ли пленные индейцы в Ранхиллс. Но всё возможно. А ещё... ей совсем не хотелось назад!
В этот миг в помещение буквально влетел, как ураган, Арэнк и затараторил что-то не хуже своей сестры, обращаясь к вождю и его сыну.
Те спокойно выслушали, вождь ответил на науатле, а Грейс приблизительно поняла, что он сказал: «Да успокойся, никто не собирается её обвинять. Теперь она – наша гостья. Она вольна уйти, когда захочет... а ты, кажется, желал бы обвиться вокруг неё змеёй и никогда не отпускать, да, Арэнк?»
Грейс после этих слов смутилась и покраснела, избегая даже смотреть в сторону Арэнка. Тот хотел что-то ответить, но покосился на девушку, осёкся, сделал страшные глаза Амитоле и процедил сквозь зубы на родном языке:
– Она всё понимает, братец...
Грейс вообще отвернулась от них, её щеки пылали, как заря. Амитола едва сдерживал смех, глядя на поведение Арэнка и реакцию Грейс. Вождь добродушно улыбался.
Арэнк неловко схватил девушку за руку и, не прощаясь, потащил прочь из малоки.
– До свидания! – сказала Грейс на науатле напоследок.
Вождь и его сын переглянулись и рассмеялись в голос.
***
Грейс смотрела на загорелую спину и чёрные волосы Арэнка, ощущала тепло его руки, крепко обхватывающей ладонь, и просто наслаждалась моментом.
– Умыться хочешь? – мрачно спросил Арэнк. Несмотря на плохое настроение, желание Грейс он угадал:
– Да, было бы замечательно!
Арэнк сменил направление, они свернули к окраине селения и вышли к каменистому ручью, перетекающему в небольшое озерцо.
Грейс подошла к воде, а индеец сказал:
– Можешь помыться, я посторожу, чтобы сюда никто не ходил.
Парень отвернулся, отошёл на приличное расстояние. Встал спиной к девушке и начал внимательно смотреть в сторону деревни. Грейс, зарумянившаяся, как свекла, решила всё-таки быстренько ополоснуться. Уж так было жарко, она потела, и не мыться было просто невыносимо.
Девушка вошла в воду в тонкой сорочке. Прохладное озеро освежило и придало уверенности. Быстренько умывшись и окунувшись пару раз с головой, Грейс вышла на берег и, спрятавшись за большим камнем, стала греться на солнце и сушить рубашку.
Арэнк нервно переминался с ноги на ногу. Плеска Грейс не было слышно уже минут десять. Ну не могла же она утонуть в этом мелком озере! Он украдкой обернулся. Озеро ровной гладью сверкало на солнце. На берегу лежали платье, пончо и бескаблучные туфельки Грейс. Но её самой видно нигде не было!
Арэнк, не задумываясь, дёрнул бегом к озеру.
– Грейс, Грейс, где ты? Гре... – В этот момент индеец столкнулся с резко вскочившей с земли девушкой лоб в лоб. Рубашка на ней почти высохла под жаркими весенними лучами. Грейс очень старалась прикрыть подолом свои белые обнаженные ноги, но тот едва доставал до колен... Арэнку и полсекунды хватило, чтобы оценить такое зрелище, он прижал руку к глазам и забормотал:
– Я не смотрю! Одевайся, если высохла... Прости, пожалуйста. – Его голос слегка охрип от волнения, он вообще ожидал, что Грейс сейчас завизжит и влепит затрещину. Но она настолько разомлела на солнышке, что почти не смутилась.
Грейс быстро схватила одежду и надела платье. Сегодня погода была больше похожа на летнюю, чем на весеннюю, и она решила, что в пончо будет слишком жарко.
– Уже можно глядеть, – усмехнулась Грейс, наблюдая, как Арэнк старательно избегает смотреть на неё.
Индеец повернулся.
– Красивое платье, – заметил он, как бы между прочим.
– Ты ему льстишь. Это папа из города привёз. И я три года ждала, когда же оно наконец-то подойдет по размеру! – ухмыльнулась Грейс, поправляя длинный подол синего платья с коротким рукавом и глухим воротом.
– Зато оно цвета твоих глаз, –проговорил Арэнк, глядя прямо в них.
И это смутило девушку гораздо больше, чем всё вместе взятое, что произошло с ней за весь этот день.
***
Грейс пообедала вместе с Мэпией и Кокотон. Женщина сказала ей, что Арэнк с отцом пошли на охоту, на ужин будет какая-нибудь лесная дичь.
Прослонявшись остаток дня по селению мешиков, Грейс пару раз видела вождя, которого, как она разузнала у Мэпии, зовут Ахэну Вичаша, а ещё оказалось, что он родной дядя Арэнка.
После обеда почти все мужчины ушли охотиться. Грейс познакомилась с несколькими индианками, которые отнеслись к ней вполне доброжелательно, хоть и с долей снисходительности. Иногда девушка замечала, что маленькая сестра Арэнка пытается шпионить, но ей это плохо удавалось.
Незаметно подкрался вечер. Грейс уже не терпелось своими глазами увидеть Арэнка, возвращающегося с охоты. И желание вскоре сбылось.
Девушка сидела у порога калли, когда различила в вечерних сумерках высокую фигуру индейца с тушей антилопы на плечах. Рядом шёл Канги Вэйвихтоиш, которого Грейс видела впервые. Он был чуть моложе своего брата вождя, длинные седые волосы заплетены в две косы и связаны в пучок. В отличие от Арэнка, который, похоже, готов круглые сутки щеголять в одних штанах и без рубашки, мужчина был одет очень тепло, даже на ногах были мягкие кожаные сапоги. Грейс поприветствовала охотников на науатле. Канги одобрительно заулыбался, услышав её несовершенный, но верный выговор. Он лично пригласил девушку разделить ужин со своей семьёй.
Грейс, как гостье, не позволили помочь приготовить мясо антилопы-вилорога, но она не обиделась. В ожидании она села на траву рядом с семейной малокой Арэнка. Она смотрела в чёрное небо, усеянное звёздами. Смотрела так, как ещё недавно смотрела в него, сидя в своём родном дворе. Грейс вдруг осознала, что то самое желание, загаданное на падающую звезду, уже сбылось! Она загадала тогда большие перемены в жизни, ей хотелось освободиться от опеки отца, хотелось приключений. Она загадала освободить Арэнка и освободиться самой. Арэнк... Арэнк и был той самой звездой, которая исполнила её желание. Звездой, за которой ей теперь хотелось идти следом всю жизнь.
***
Мэпия позвала на ужин. Все чинно уселись вокруг тарелки с ароматными кусками мяса антилопы. Арэнк поглядывал на Грейс, Кокотон сверлила взглядом брата, Мэпия и Канги со скрытой усмешкой наблюдали за детьми, а сама Грейс старалась жевать как можно быстрее и смотреть исключительно на мясо.
В конце ужина она поблагодарила охотников и хозяйку за вкусную трапезу и быстрее выбежала из малоки, решив побродить по свежему воздуху перед сном и немного привести свои мысли в порядок после такого насыщенного дня.
Но впечатления на сегодня ещё, как оказалось, не закончились...
Сидя у достопамятного ручья, Грейс опустила ноги в воду и задумчиво смотрела в тёмную глубь, любуясь бликами звёзд на поверхности. Вдруг она уловила завораживающие звуки необычной мелодии. Грейс не слышала раньше ничего подобного. Это было волшебно, и ей пришло в голову, что ночью так играть может не иначе как какое-то индейское божество, столь же чудесное, сколь прекрасна его музыка. Грейс поднялась и крадучись пошла на звук.
Каково же было её удивление, когда она увидела Арэнка, играющего на пимаке, индейской флейте.
Он стоял на небольшом возвышении среди зарослей папоротников, доходящих ему почти до пояса, и, закрыв глаза, самозабвенно подбирал одному ему известные сочетания нот. Грейс замерла, боясь вздохнуть или пошевелиться. Это не индейское божество...
Это звезда. Её звезда!
Комментарий к 2. Звезда
кАлли – небольшой глинобитный дом, мазанка.
мАлока – большой дом, построенный с применением различных материалов – дерева, камней, глины.
Значения имён:
АрЭнк – «звезда»
АмитОла – «радуга после дождя»
АхэнУ ВичАша – «смеющийся мудрец»
МЭпия – «небо»
КангИ ВэйвихтОиш – «ворон, садящийся на облако»
КокотОн – «ночь»
3. Аромат
Грейс подошла совсем близко, когда Арэнк почувствовал её присутствие, резко оборвал мелодию, отнял флейту от губ и открыл глаза.
И теперь взирал на неё с нескрываемым неприятным удивлением.
– Давно ты слушаешь? – холодно поинтересовался он.
– Пару минут... – пролепетала она.
Индеец вздохнул и, не глядя на девушку, быстро прошёл мимо, направившись в сторону селения.
– Ох... – Грейс села на траву. – И что я сделала не так?!
Ночной воздух был наполнен волшебными ароматами весны, ароматами цветения.
Арэнк шёл через папоротниковую рощу напролом, сминая нежные молодые растения, он был смущён и раздосадован тем, что Грейс подслушала его игру, он стеснялся того, что играет на флейте и считал себя недостаточно способным...
Прекрасные запахи весны сейчас совершенно не трогали его. Почему эта Грейс так бередит его сердце одним своим присутствием? Что может быть между ними, по сути, врагами, людьми с двух исконно противостоящих сторон: дочь бледнолицых и сын индейского племени? Они друг другу никто, уже квиты, они спасли друг другу жизнь по одному разу. И всё, всё на том!
Арэнку хотелось волком выть. Ему, не понимающему, отчего так плохо от этих мыслей, хотелось превратиться в птицу и улететь далеко от этого мира с его сложностями. Ах, если бы он мог стать птицей, зверем, насекомым и перестать чувствовать эти душевные уколы! Арэнк и не подозревал, что Грейс сейчас ещё хуже, чем ему.
Грейс Вандер ароматы весны напоминали детство. Сидя в траве, она вдыхала слабый запах деревьев и вспоминала, как они вместе с мамой ходили собирать цветы, как она пыталась сплести для папы венок на голову, и он, смеясь, благодарил жену за little wonder*, которое она ему подарила... Грейс стало горько. Убежала из дома, бросила папу, семью, родину ... ради чего?
– Ради кого... – прошептала девушка с тоской. – Ради Арэнка...
Грейс впервые честно призналась самой себе, что Арэнк – тот самый человек, ради которого она пришла сюда и хочет остаться.
***
Ночь Грейс провела в отдельном маленьком калли, в котором очнулась накануне. Она спала беспокойно, видела во сне странные смутные образы, не предвещающие ничего хорошего. Но утром всё поменялось. Едва открыв глаза, девушка тут же почувствовала вкусный запах печёного хлеба. Мешики этим утром, видимо, занимались его изготовлением, наверное, несколько семей пекли одновременно.
Грейс вышла из домика и увидела Мэпию, идущую к ней с половиной поджаристой хлебной булки и кувшином в руках.
– Доброе утро! – улыбнулась Грейс. Её настроение улучшилось при одном взгляде на добрую маму Арэнка и принесённую еду.
– Хороший день, – ответила женщина. – Перекусишь, а потом иди к малоке вождя, Амитола хочет поговорить с тобой.
– Ладно, – Грейс кивнула, принимая хлеб и кувшин с кумысом.
Мэпия почти уже ушла, но что-то вдруг словно заставило её остановиться и оглянуться.
– Тебя что-то тревожит, Грейс, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала индианка.
– Да... – неожиданно для себя самой призналась Грейс.
– Тогда после разговора с Амитолой приходи к моему калли, поможешь с одним делом... а заодно и поговорим, – добродушно сказала Мэпия и ушла.
Грейс, приободрившись после её слов, быстро поела, умылась росой и направилась к малоке вождя.
Амитола стоял рядом с домом, около каменного изваяния, глядя куда-то внутрь себя. Он и сам в эту секунду, скорее, напоминал каменного истукана, словно был дополнением к племенному тотему...
– Здравствуйте, – поздоровалась Грейс с сыном вождя на науатле.
Тот кивнул и стал говорить с девушкой на своём родном языке, Грейс почти всё поняла, Амитола старался формулировать фразы попроще.
Надеясь, что ничего не напутала в передаче верных времён, она ответила ему:
– Я не намерена возвращаться домой. Если вождь и все вы позволите мне остаться здесь ещё немного, я с радостью останусь. И буду помогать поселению в повседневной жизни всем, чем смогу!
Амитола задумчиво смотрел на Грейс, будто принимая решение.
– Ну что ж, – чуть помедлив, проговорил парень на науатле, – оставайся. Оставайся здесь столько времени, сколько посчитаешь нужным. Я вижу, что ты очень дорога Арэнку, а он – часть моей семьи. Оставайся.
Индеец положил ей руку на плечо и, глядя в глаза, тихо добавил по-английски:
– Сестра.
У Грейс чуть ноги не подкосились от такого жеста и всех этих слов. Она с благодарностью посмотрела на Амитолу и сказала на науатле:
– Брат.
Амитола улыбнулся, всего на секунду превратившись из сурового воина и помощника вождя в юного и милого парня, быть другом которого – дорогого стоит, а потом, попрощавшись с девушкой, зашёл в малоку вождя.
А Грейс просто не верила своему счастью... Её не собираются прогонять!
Значит, можно сказать, только что Амитола показал ей, что она негласно принята в племя, в семью мешиков. Ещё неофициально и «на кончике пера», но всё же принята!
Как на крыльях Грейс летела к домику, рядом с которым ждала её Мэпия. Девушке хотелось сжать в объятиях весь мир, но она ограничилась одним встреченным по дороге молодым деревцем, и, подойдя к маме Арэнка, уже почти взяла себя в руки.
– Сейчас поможешь лущить фасоль. Это ещё из старых запасов. Нужно отобрать прогнившие стручки, хорошие сложить в эту корзину и вынуть из них фасоль, – объяснила Мэпия, приглашая девушку сесть рядом с собой на циновку.
Грейс послушно села.
– Так что тебя так волновало утром, девочка? И чему ты так рада сейчас? – спросила женщина. О да, проницательности Мэпии могла бы позавидовать даже какая-нибудь вещая пророчица.
***
Самуэль Вандер уже несколько дней пребывал в отчаянии и замешательстве. Сначала сбежал индеец... потом пропала дочь. Любимая и единственная, так рьяно оберегаемая им с раннего детства малышка Грейс, доченька, ради которой он готов на что угодно...
Грейс жива, сердце отца чувствовало это. Но то же сердце отказывалось верить в то, что дочь покинула родной дом и деревню по собственной воле.
Нил не хочет говорить правду. Как Самуэль ни умолял своего младшего отпрыска, как ни угрожал, мальчик твердил одно: Грейс пошла в гости к Габрилам и не вернулась. Она якобы ничего не говорила ему ни о сбежавшем индейце, ни о намерении уйти из дома.
За эти дни Самуэль всех поставил на уши. Несколько вылазок – «охот» за индейскими «языками» ничего не дали, все краснокожие будто в воду канули.
Самуэль враз похудел и осунулся, лицо заросло светлой щетиной, он совершенно не обращал внимания ни на свой внешний вид, ни на обстановку вокруг, все его мысли были только о Грейс...
Мужчина в очередной раз пристально посмотрел на сына долгим печальным взглядом.
Нил вздохнул и опустил глаза в пол, скрывая тайное торжество: он больше ни за что не предаст Грейс, никогда! Она будет довольна им. «А ведь папа и правда любит меня, даже не пытается побить за ложь! – подумал мальчик. – Грейс, как всегда, оказалась права. Надеюсь, она сейчас счастлива и здорова, а мои лисьи уловки пойдут ей на пользу!»
Самуэль тяжело вздохнул. Надо гнать прочь чёрную хандру. Он найдёт свою кровиночку, своё солнышко-доченьку, где бы она ни была!
– Завтра я опять соберу мужчин, и мы отправимся на поиски Грейс, – твёрдо сказал мистер Вандер, вставая с места и бросая последний осуждающий взгляд на Нила. Мальчик нервно вздрогнул.
Самуэль вышел из дома и отправился на конюшню седлать коня. Он надеялся, что хотя бы сегодня ему на пути попадётся какой-нибудь индеец, которого можно будет без сожаления отправить к праотцам...
***
Мэпия смотрела таким понимающим, всё видящим насквозь взглядом, что Грейс казалось: её читают, как открытую книгу.
Но ей было не страшно открыться этой мудрой женщине. Уже давным-давно, с тех пор как умерла родная мама, девушка ни с кем не говорила по душам... И сейчас её прорвало. Она выложила Мэпии как на духу все свои маленькие радости, страшные переживания, сомнения и мечты.
Индианка слушала, не перебивая. Умолчала же Грейс только о том, что безнадёжно влюблена в Арэнка. Но под конец монолога про вчерашний эпизод с флейтой упомянула.
– Я не понимаю, почему он так разозлился, разве я сделала что-то плохое? – закончила Грейс свои речи, беспомощно разведя руками.
Мэпия подняла глаза к небу.
– Только духи знают, что ждёт нас всех впереди и как те или иные события влияют на будущее, – загадочно проговорила она. – Но знаешь, девочка, всё вовсе не так плохо, как тебе может показаться... Арэнк просто никогда не играл перед кем-то, но скоро, ты сама увидишь, он сыграет для всех нас на весеннем празднике. Он – просто несмелый мальчик... несмелый в повседневной жизни. Как и все смелые воины и охотники. Им проще убить ягуара голыми руками, чем признаться любимой в своих чувствах.
Грейс залилась краской.
– Но я не имела в виду ничего такого, миссис...
– Ну какая я тебе «миссис»! – воскликнула Мэпия. – Зови меня по имени. А хочешь, зови «ма». Де-е-евочка... – протянула она с сильным акцентом и погладила Грейс по голове. – Ты такая глупенькая... неужели, ты думаешь, что материнские глаза не замечают очевидного? Всё будет хорошо, не бойся...
За лущением фасоли и разговорами время пролетело незаметно. Грейс и Мэпия прерывали работу, лишь чтобы пообедать.
Несколько раз мимо калли проходил Арэнк, но только издали махал им рукой и быстро сворачивал куда-нибудь.
Грейс грустнела на глазах. Ну вот, теперь он избегает даже заговорить с ней...
– Выше нос! – приободрила её Мэпия. – Знаешь, на твоём месте, перед ужином я бы сходила к озеру и немножко поплескалась. Ведь так жарко... Спасибо тебе. Ты отличная помощница, завтра будешь вместе со мной готовить рыбу, договорились?
– Конечно, – повеселела Грейс, – я с удовольствием, ма... матушка!
Мэпия улыбнулась так широко, что её большие арэнковские глаза превратились в щёлочки.
– Иди к озеру, – заговорщицки тихо повторила женщина. – Иди, девочка.
***
Как и советовала Мэпия, Грейс пошла на озерцо. Сегодня она была одета в свой домашний белый сарафан и решила искупаться, не снимая его, благо погода стояла действительно жаркая, почти летняя. Скоро май...
Несколько раз окунувшись с головой, Грейс повернулась к берегу и... встретила внимательный взгляд карих глаз.
Арэнк стоял у кромки воды и смотрел на неё. Грейс остановилась, боясь его спугнуть, будто сама она охотник, а индеец – ценный пушной зверёк...
***
Арэнк целых полдня сегодня не мог понять, что с ним происходит. В его груди будто застряло что-то, мешающее дышать, было какое-то постоянное щемящее чувство, не дающее покоя, гложущее изнутри.
Просто раньше индеец ещё никогда в жизни ни по кому не скучал, и это было для него ново и необычно.
«Неужто, мне так плохо... без Грейс?» – понял Арэнк, в который раз обходя за километр свою маму и саму Грейс, о чём-то разговаривающих за работой.
«Как это странно... соскучиться. Неприятно... и почти больно», – размышлял Арэнк.
Сегодня было жарко. А он очень не любил такую погоду, хоть и легко её переносил. Но когда становилось так жарко как сегодня, Арэнк предпочёл бы весь день не вылезать из воды, подобно умным рыбам. Поэтому пошёл купаться. Уже в четвёртый раз за день.
***
Грейс смотрела на Арэнка. А тот, кажется, решил присоединиться к купанию?
– Привет, – неловко, чуть не сбив её в воду, Арэнк прошлёпал мимо и зашёл в воду по шею. Грейс, помедлив, тоже зашла глубже.
Не убежал и хорошо. Нужно хотя бы попытаться поговорить...
– Арэнк... прости меня за вчера... – Грейс говорила не из-за чувства вины, его как раз и не было, но ради того, чтобы Арэнк понял – ей не безразлично, что он обиделся, ей не наплевать на то, что он чувствует.
– Не стоит. Я сам виноват. И в этом не было ничего, что должно было меня оскорбить. Так что это ты прости моё поведение, Грейс. Я вёл себя очень глупо, прости.
Грейс покраснела и отвела глаза, потеряв дар речи. Это точно Арэнк?! А не добрый ли озёрный дух решил притвориться индейцем и утешить бедную девушку в минуту печали, а?
Не осознавая, что делает, Грейс протянула руку и коснулась лица Арэнка, в том месте, где ещё едва заметно виднелся шрам от удара хлыстом.
«Это не грёзы. Он и правда так сказал. Арэнк...» – Грейс таяла не от тёплой воды и не от жарких лучей солнца, но от этого мягкого взгляда тёмных глаз, впервые смотрящих на неё так... Так! Так, словно она нечто большее, чем просто бледнолицая девчонка, сбежавшая из дома вслед за индейцем...
– Арэнк!.. – звонкий голос девочки зазвенел над озером, как удар колокола, и Грейс от неожиданности резко отдёрнула руку.
Арэнк нахмурился. Кокотон, подбоченившись, стояла около озера.
– Братец, папа на охоту зовёт! – оповестила маленькая индианка на науатле крайне недовольным тоном. Арэнк виновато посмотрел на Грейс и вышел из воды. Она вышла следом. Кокотон неприязненно смотрела на неё, когда Арэнк направился к селению, не пошла за братом, а задержалась около Грейс.
– Белая лиса... – процедила девочка, рассматривая, как мокрый сарафан облепил женственную фигуру Грейс. Сама-то она пока, в силу возраста, формами похвастать не могла...
– Хватит, Кокотон, пожалуйста, сердиться на меня! – обратилась Грейс к девочке на науатле. – За что ты так невзлюбила меня?..
– Ты мне не нравишься. Очень не нравишься. Вот и всё! – Кокотон нахохлилась, точно маленькая пичужка в холодный день. Было понятно, что правду младшая сестрёнка Арэнка не скажет даже самой себе.
Грейс грустно улыбнулась, глядя как девочка бежит по тропинке к селению мешиков. Кое-кого она напоминала. Одного маленького вредного мальчика...
***
Андреа смахнула с щеки скупую слезинку.
– Самуэль, прошу тебя, будь осторожен! – сказала она, нежно обнимая мужа на прощанье и целуя в обветренные сухие губы. – Ты понимаешь, наша семья не должна потерять тебя, любовь моя...
– Никто не потерян! – отрезал мистер Вандер. – Я верну дочь домой любой ценой!
Самуэль вскочил в седло и пришпорил коня. Глядя далеко за горизонт, но на самом деле глядя внутрь себя, он тихо прошептал:
– Прюденс... я не позволю нашей дочери погибнуть во цвете лет, как это случилось с тобой, я скорее умру сам, чем допущу, чтобы Грейс отправилась к тебе... – Перед мысленным взором мужчины стоял образ его почившей первой жены, до сих пор не покидающей его жестокое, но большое сердце.
Когда лошади восьми мужчин, подняв тучу пыли, скрылись из виду, Андреа бессильно привалилась к толстому дубу и, подняв глаза в небо, взмолилась:
– Господь Милосердный, пусть он только вернётся живым и невредимым, с ней или без неё... Не оставь нас, Боже... – Женщина положила руку на свою слишком располневшую за последние два месяца талию и, больше не сдерживая чувств, безмолвно разрыдалась, неистово шепча слова молитвы.
***
Вечером, после ужина, который прошёл очень мирно (сегодня ели запечённых уток, добытых Канги и Арэнком на болотах), Грейс решила сразу лечь спать и не пытаться больше поговорить с индейцем.
Но Судьба распорядилась иначе. Каким-то мистическим образом опередив её, Арэнк уже сидел рядом с калли, явно поджидая Грейс. На плече у парня висела сумка.
– Грейс, я думаю, вчера я был не прав, поэтому сейчас, позволь пригласить тебя послушать мою игру... у меня очень скромные способности, я играю душой, как слышу, и не могу повторить что-то готовое, даже какую-либо известную мелодию... Но скоро будет праздник, я учусь. И теперь хочу, чтобы ты послушала. Я буду играть для тебя.
Грейс не верила ушам... Всё это походило на её самые дерзкие мечты...
– Пойдём?
– Да... – Рука Грейс легла в его.
«За тобой я пойду куда угодно...»
Индеец привёл её на ту самую, заросшую папоротниками, поляну... Арэнк достал из сумки флейту, и, немного отойдя от Грейс, стал играть. Она/девушкаопустилась на землю и, не обращая внимания, что сидит на мокрых от вечерней росы листьях, завороженно слушала мелодию.
Запахи весны, цветения и жизни опутывали её со всех сторон. Травяной аромат папоротников пьянил сердце наравне со взглядом любимых глаз, которые светились в последних лучах догорающего заката.
Арэнк отнял флейту от губ, чтобы перевести дыхание.
– Это волшебно... – проговорила Грейс, едва дыша, глядя, не отрываясь, на индейца. Он подошёл ближе. Грейс поднялась и тоже шагнула к нему.
Несмотря на запах земли, природы, парень почувствовал нечто новое, какой-то иной аромат, который смешивался с благоуханием папоротников и цветущих вокруг деревьев. Он на всю жизнь останется для Арэнка ароматом его первой и на данный момент ещё до конца не осознанной любви, любви всей жизни. Аромат мокрого от росы, испачканного зеленью травы, льняного сарафана, вкупе с ароматом самой Грейс.
Комментарий к 3. Аромат
* little wonder (англ.) – маленькое чудо. Здесь имеет место игра слов, чудо – Вандер, фамилия героев.
