Цитаты из книги «Ночная смена (сборник)», страница 4

– Кстати, а где мы?

– В Небраске.

Она одарила его холодным, неопределенным взглядом:

– Да, Берт. Я знаю, что это Небраска, Берт. Но где мы, черт побери, конкретно?

("Дети кукурузы")

Кресснер утверждал, что он никогда не жульничает.

Про меня этого не скажешь.

("Карниз")

Его мать ничего не говорит, только смотрит капсулы, внешне ничем не отличающиеся от любых других, разве что цветом (если бы так оно и было). Но, с другой стороны, она никогда не любила пышных церемоний. Не стала бы разбивать бутылку шампанского о собственный корабль.

("Женщина в палате")

Я вижу нескончаемые колонны самосвалов, заваливающие песком кефенокские болота, бульдозеры, превращающие национальные парки и девственные земли в плоскую укатанную равнину. Чтобы грузовики ехали себе и ехали.

("Грузовики")

На поля спустилась ночь. Вокруг Гатлина о чем-то шепталась кукуруза. Ублаготворенная.

("Дети кукурузы")

Втайне она давно ненавидела кукурузу и даже грезила, как однажды в сентябре, после знойного лета, когда стебли станут сухими как порох, она войдет в эти заросли с факелом в руках.

("Дети кукурузы")

В ту же ночь, все, кто достиг Возраста Искупления, молча вошли в заросли и отправились на большую поляну, чтобы получить высшую милость из рук Того, Кто Обходит Ряды.

("Дети кукурузы")

Мы спасаем наш брак, подумал он про себя, как спасали свиньи вьетконговские деревни.

("Дети кукурузы")

Когда романтик пытается сделать доброе дело, и у него эо не получается - его награджают медалью, когда же практичный человек достигает успеха - ему желают смерти. /Корпорация "Бросайте курить"/

В том-то и ужас. Им с малых лет промывают мозги, пока они еще гибкие и податливые. Те, кто их обрабатывает, они знают, как сыграть на чувствах, и мастерски давят на психику. Ты бы послушал эти «выездные проповеди», на которые меня таскали родители… ну, где меня «спасали». Ладно, давай вспоминать. Вот, к примеру, малышка Гортензия, Поющее чудо. Ей было восемь. Она пела на улицах «Только под рукой Всевышнего», а ее папаша со шляпой обходил зрителей и говорил всем и каждому: «Не скупитесь, давайте больше, не покиньте в нужде дитя Божие». Потом был еще Норман Стонтон. Этакий маленький лорд Фаунтлерой в пиджачке и коротких штанишках. Прочил всем вечные муки и адское пламя. Ему было семь лет.