Цитаты из книги «Клеймо», страница 5
Но я не отвечаю, я слишком потрясена – слишком угнетена тем, что узнала о Кэррике. Найти бы его поскорее, обнять, утешить. Как жаль, что я не знала этого тогда, когда мы спали рядом, разделенные только стеклянной стеной. Я думала, он солдат, может быть – дезертир или изменник, совершил что-то ужасное, а он был наказан за детскую любовь. Этот пойманный зверь, расхаживавший в своей клетке с таким видом, словно был готов сражаться против целого мира, всего лишь хотел найти своих родителей, у которых его отняли в младенчестве, потому что они были заклеймены. Теперь, когда я знаю, что Кэррик – сын Заклейменных, это как-то меняет мое отношение к нему?
Да, что-то меняет.
Восемнадцать лет подряд ему непрерывно промывали мозги. Твердили, что его родители – отбросы общества, что ему повезло избавиться от них. Но, едва покинув интернат, он тут же отправился на поиски матери и отца. Он победил: его любовь не сломили. Он оказался даже храбрее, чем я думала. Он действительно воин.
– Мне все равно, что обо мне говорят. Я не хочу это знать. Все равно не могу тут ничего ни поправить, ни изменить.
Такой, как была, я уже никогда не стану.
В День Именования судьи решают, порочен подсудимый или нет. Если сочтут его порочным, его имя будет объявлено публично и он будет заклеймен буквой «П» на одном из пяти мест, в зависимости от вины.
За неверное решение – Клеймо на виске.
За ложь – на языке.
За попытку обокрасть общество – на правой ладони.
За измену Трибуналу – Клеймо на груди, там, где сердце.
За то, что не шел в ногу с обществом, - на подошве правой ноги.
В детстве я думала, будто бегство – это вскочить и бежать, физически бежать, как подростки в кино: вопль ярости, громко хлопает дверь, – и побежал. Потом я узнала, что многие беглецы физически остаются на одном месте.
Сделай то,чего больше всего боишься,и ты обретёшь свободу. (Роберт Тью)
.... в этом мире имидж - все.
Если бы он хотел повидаться с тобой, он давно мог это сделать.
Мы просто такие, какие есть.
Противоречия раздирают меня.
