Читать книгу: «Сталкер. Поиски девушки»

Глава 1.

Место, в которое меня самым бесцеремонным образом закинула судьба, было буквально насквозь пропитано запекшейся кровью самых разнообразных мутантов, чьи изуродованные и истерзанные тела уже давным-давно успели самым естественным образом сгнить и разложиться, после чего были без каких-либо церемоний брошены в эти бескрайние, грязные и абсолютно непроходимые болота, которые раскинулись как раз в непосредственной близости от нашего, с позволения сказать, райского, уютного и поистине блаженного курорта. Здесь, помимо всего прочего, на стенах были заботливо повешены новейшие, с иголочки, обои, которые, скорее всего, были произведены либо в далеком тысяча девятьсот тридцатом году, либо же и вовсе в двадцать первом веке до нашей эры, так что, положа руку на сердце, жаловаться на условия проживания было бы с нашей стороны просто грешно и неблагодарно. Не хочу показаться излишне хвастливым, но мне, представьте себе, даже выдали специальную боевую одежду, в которой до меня уже успели походить, как минимум, три человека, и я, соответственно, стал четвертым по счету сталкером, которому эта видавшая виды кожаная куртка досталась практически по наследству, да еще и за довольно-таки скромную и умеренную цену. Да-да, вы все правильно поняли и ничуть не ослышались, в этом удивительном месте вещи передаются по наследству исключительно за деньги, и это здесь является абсолютно нормальной и общепринятой практикой. В таком своеобразном и странном месте вы, скорее всего, мне с большим трудом поверите, но здесь действительно можно как продавать, так и покупать различные вещи, снаряжение и оружие, причем торговля идет довольно бойко.

Я глубоко убежден и почти уверен, что те люди, которые имеют счастье проживать в действительно неплохих и благоустроенных местах, таких как, например, солнечный Майами или же райская Доминикана, нам сейчас нехило так завидуют, глядя на нашу полную приключений и экстрима жизнь. И как вы, несомненно, уже догадались, купил я эту слегка рваную, изрядно поношенную, но в целом находящуюся во вполне приличном и сносном состоянии одежду за какие-то совсем уж незаметные и смешные гроши. Всего-навсего восемьдесят пять гривен. Я прекрасно понимаю и осознаю, что вы сейчас находитесь в некотором состоянии шока и полного неверия в мою невероятную удачу, но я действительно оказался именно тем самым счастливчиком, избранным и отмеченным самой судьбой человеком, которого днем с огнем не сыщешь на всей нашей необъятной белой земле. К тому же, ко всему прочему, у нас установились вполне разумные и, я бы даже сказал, взаимовыгодные деловые и торговые отношения с нашим местным торговцем. Вот смотрите, представьте себе следующую ситуацию. Приходите вы к нашему чудесному и замечательному продавцу, и в вашей походной сумке, предположим, лежит пистолет, который имеет реальную рыночную стоимость в четыреста гривен. Вы подходите к нему с этим пистолетом, и он у вас его покупает за какие-то жалкие семьдесят пять гривен. А затем, если вы вдруг захотите обратно выкупить этот же самый пистолет, то его стоимость для вас уже составит все те же четыреста гривен.

Видите, таким вот нехитрым и незамысловатым образом, любая вещь обретает свою истинную ценность именно в те самые секунды, когда она переходит непосредственно в его руки. Поэтому я лично считаю и придерживаюсь того мнения, что с ним всегда выгодно иметь дело в любые времена, как в тяжелые и суровые, так и в грустные и печальные, ведь не зря же я в свое время учился на экономиста и мои математические подсчеты всегда были точны и верны, как никогда, и этому можно только позавидовать.

Временами мне бывают совершенно непонятны и необъяснимы те отрицательные и негативные высказывания наших ребят по поводу того места, где мы сейчас находимся, и тех людей, которые нас окружают и иногда встречают на своем пути. Одни достаточно ярко, эмоционально и с затаенной обидой рассказывают о том, что в этих диких краях процветает сильная и всепоглощающая коррупция, другим же категорически не нравится то, что эти ветхие и полуразрушенные здания, в которых мы вынуждены жить, могут через несколько лет полностью разрушиться до основания или же и вовсе неожиданно обломиться и рухнуть в любой произвольный момент, сразу после того, как подует даже несильный ветерок. И абсолютно каждому из нас, без исключения, очень не нравится то, что повсюду вокруг обитает просто невероятное количество всевозможных монстров и чудовищ, но, к нашему огромному счастью и везению, они не подходят близко к нашей зоне отдыха, предпочитая держаться на почтительном расстоянии.

Здесь, безусловно, в некоторых моментах они, несомненно, правы, ведь действительно неприятно, когда у тебя в руках есть пистолет с двумя оставшимися патронами в обойме и единственное, что тебе остается в такой критической ситуации, это либо точно попасть в сердце монстру или же в голову, и после этого жить спокойно, либо же промахнуться и не добить мутанта по какому-то несчастному и нелепому стечению обстоятельств, и после этого отчаянно молиться всем богам и всевышним существам о спасении своей души.

Дальше любой сталкер, даже самый слабый и нетренированный, вмиг превращается в очень спортивного и выносливого атлета, после чего со скоростью света мчится в наше милое и спасительное убежище. И если кто-то все-таки умудряется выжить после таких захватывающих и опасных приключений, то некоторые даже начинают искренне верить в бога или же в каких-нибудь мистических всевышних существ, которые, как они наивно полагают, смогли бы сохранить им жизнь.

В общем и целом, в таких местах ты всегда останешься предельно бдительным и осторожным, стабильно у тебя будет очень хорошо развито чувство внимания и интуиция, впрочем, чего не скажешь про остальные базы отдыха и курортные зоны. В иных спокойных и безопасных местах нет такой интересной, насыщенной и полной событий жизни, как здесь, именно поэтому можно смело говорить и громко заявлять о том, что из пяти возможных звезд я бы поставил все шесть. Но, насколько мне достоверно известно, оценка не может быть выше ста процентов от установленного максимума, и поэтому я не буду нарушать законы экономики и, как бы мне ни хотелось возвысить и превознести данное романтичное местечко, все же остановлюсь на пяти звездах.

Проще говоря, здесь именно то самое уникальное место, где цены не такие уж и высокие, где тебя всегда приятно встретят и сделают твою жизнь по-настоящему насыщенной различные мистические существа, это то самое место, где никто и никогда тебя не предаст и не бросит в трудную минуту. Можно даже поставить статус в этой зоне «Все включено» и, как-то даже мне захотелось, чтобы добавили надпись у входа «Добро пожаловать», с лозунгом, «Мы сделаем вашу жизнь счастливой, и всегда рады гостям». Думаю, что стоит как-нибудь нашему самому главному человеку, который раздает различные забавные и интересные задания, предложить осуществить мои гениальные идеи, которые в полной мере украсят наши милые родные края. Поди, за креативность и гениальные идеи меня еще и наградят, подарив голову псевдопса или же выдав одну-единственную пулю, которая спасет мою мягкую часть тела, на которой я так люблю временами сидеть на земле с парнями, так как скамейки здесь не предусмотрено. Именно из-за отсутствия скамейки пришлось не идти против законов математики и поставить пять звезд из пяти и не завышать уровень комфорта.

Немного полежав на крепком матрасе и пофилософствовав о смысле жизни, я решил немного перекусить, ведь надо было набраться сил и продолжать наслаждаться молодостью. Немного поискав правой рукой в моем смятом рюкзаке, нашел полбулки хлеба и воду, после чего моя душа успокоилась, ведь теперь можно было восполнить силы почти в полной мере, насколько это было возможно. И осознавая, что осталось у меня в кармане ровно шестьсот гривен, вспомнил замечательную шутку, которую мне рассказывал один смышленый и достаточно интересный приятель. Затем я попробовал немного подняться и в тот момент, когда у меня получилось встать на ноги, то голова начала немного кружиться, но я не растерялся, собрал все силы в кулак и с позитивным настроем пошел к своему приятелю.

Он, по своему обычаю, сидел рядом с парнями у костра, играл на своей истасканной гитаре, начиная со слов «Все, музыкальная пауза», и в этот момент все почти сразу начинали молчать и наслаждаться прослушиванием замечательной музыки, которая согревала душу сталкерам. Это была та самая гитара, в которой струны уже кое-как держались на колках, но продолжали играть и издавать приятные звуки. И после того, как наш приятель заканчивал играть душевную музыку, то ему говорили, что-то вроде «Неплохо сыграл» или «Кончай уже». Затем кто-нибудь из них начинал рассказывать всем уже до боли знакомые анекдоты, например, «Идет сталкер по дороге, видит впереди камень, а на нем написано: налево – аномалии, направо – мутанты, прямо – кабаки и девки. Ну, сталкер постоял, подумал, да и пошел себе налево. Идет и думает: — Если живым вернусь, надо будет спросить у мужиков, что за напасть такая новая кабаки и девки!» ну, или такой «Поймали Наемники Сталкера, окунают его в воду и спрашивают: — Деньги, бабло, артефакты есть? Сталкер: — Нет. И опять окунают в воду и спрашивают: — Деньги, бабло, артефакты есть? Сталкер: — Да, нету, нету! А они опять окунают: — Деньги, бабло, артефакты есть? — Ну, сталкер не выдержал: — Блин, вы либо держите дольше, либо опускайте глубже! Вода мутная – ни хрена не видно!»

Вот так мы и проводили время изо дня в день, и до этого момента ничего не менялось, но к такой жизни мы постепенно привыкли и даже стали наслаждаться тем, что каждый день происходило что-нибудь новое и интересное. К нашему счастью, за последние четыре дня особо ничего опасного не происходило, по крайней мере, до этого момента, пока что все мы оставались в добром здравии.

– Ну что, парни, в очередной раз сидите и рассказываете одни и те же анекдоты, может, хоть бы как-нибудь попытаемся или попробуем внести коррективы в наш повседневный быт, – я старался добавить хоть мельчайшее новшество в их суматошную жизнь, так как анекдоты и шутки были изъезжены по самое не могу.

– По идее, можешь попробовать, если вдруг тебе все это наскучило. Кстати, слушай, насчет новых и мистических событий, сейчас тебе такое расскажу, не поверишь. Как раз недавно приходил к нам чудила из другой местности, скажем так, заходил в гости, – окружающие оживились, так как именно в этот момент они услышали хоть что-то непривычное для их ушей.

– И что же он вам такого интересного рассказал? – дожевывая последнюю булку хлеба, спросил один из сидящих.

– Сначала, перед тем как войти, поднял руки вверх и сказал, что он просто самый обыкновенный проходимец и странствует по разным уголкам наших краев. Но, когда мы его начали расспрашивать насчет того, зачем же он к нам пожаловал, то он начал рассказывать какие-то байки и, может, даже легенды. Странный он тип, но забавный, – начал смеяться так, что аж слезы радости пошли из его недавно промытых водой глаз.

– Эх, жалко, что не встретил этого странника, может, что и полезного и нового узнал бы, – от грусти вздохнул и опустил свой взгляд вниз, но потом снова направил свой взор прямо на рассказывающего.

– Я уж точно не помню, чего он там рассказывал про кровососов и всякую падаль, но кое-что из его рассказов мы все-таки запомнили. Даже не знаю, может, аномалия какая на него подействовала или из-за высокой радиации пошли глюки у него в голове, но он все рассказывал про какую-то девушку, – когда произнес последнее слово, то у него аж по коже пошли мурашки, ведь здесь никто долгое время их не видел.

– Быть не может, в таких округах их и не встретишь. Даже не верится, – последнее предложение получилось достаточно коротким, так как после этого у мужчины пошла некая загрузка в голове, ведь нужно было осмыслить и переосмыслить всю полученную информацию.

– Мы тоже сначала так ему и сказали, подумали, может, ударился где, вот и кажутся ему девушки повсюду. Но он прямо утверждал, что видел ее своими намыленными глазами, – поскольку такому фантасту затруднительно было поверить, то из-за этого язык не повернулся сказать про него что-то правдивое.

– А тот проходимец не уточнял, где именно он встретил незнакомку, вдруг он упоминал об этом, к тому же не стоит пренебрегать тем, что тот человек сказал правду. Интуиция и одновременно с этим здравый смысл подсказывает мне, что есть малая вероятность того, что тому неизвестному страннику не почудилось, а даже если и так, то не вижу ничего постыдного попробовать проверить лично, – глаза загорелись от любопытства, ведь это можно было назвать самым настоящим артефактом для сталкеров, так как местные девушек уже не видели достаточно длительное время.

– Забудь, он какой-то ненормальный был, забавный и странный. Так что советую тебе просто взять и забыть ту байку, которую он рассказывал с неким восхищением. Я бы даже больше поверил в то, что кровососы приобрели разум и стали разговаривать, чем в эту всю чепуху, – такое недоверие было вполне предсказуемым, так как ни раз сталкер, натыкаясь на аномалию или же находясь в причудливых зонах, видел девушку, но потом оказывалось, что это была лишь иллюзия. Такое видение можно было сравнить с миражем.

– Тем более странник сказал, что она лишь на время сняла маску, да и вообще он толком лица не разглядел, может, привиделось, или же напился водки очередной чудак, и в таких ситуациях сталкеры и не такое видели. Так что даже и не знаю, верить ли этому странному человеку или же стоит обратить его слова в пепел и забыть об этой милой сказке, – после снова дотронулся своей костлявой рукой к увязшей гитаре.

– По правде говоря, хочется всей душой поверить в эту легенду, нужно проверить лично. А тот проходимец оставил какие-либо зацепки или рассказывал, где он видел ту барышню? – ощутил себя в роли следователя, после начал операцию по разыскиванию милых особ.

– Похоже, что тебя не переубедить, ну ладненько, может и есть в этой истории доля правды. Тот парень сказал, что проходил с северной части и где-то с той стороны и увидел девушку. И раз уж ты пошел, то, при возможности, если вдруг и встретишь ее, то приведи к нам. Думаю, что с нами ей явно будет повеселее. Интересно, по какой же причине она решила присоединиться к нам или же ее забросило случайно, – посмотрел на небо и про себя, даже чуть вслух, загадал желание, чтобы эта история оказалась правдой, ведь мужикам и правда категорически не хватало женского внимания.

– Для начала разберусь со всеми зацепками, потом уже приму решение насчет того, правда это все-таки или нет, а затем если и найду, то спрошу ее, что она в этих ожесточенных местах делает и зачем навестила наши радиационные края, может, ищет своего любовника. И если она сама согласится прийти к нам, то в таком случае постараюсь найти дорогу домой и привести сюда в целостности и сохранности, если вообще сам доберусь досюда живым, – осознал, что мужики, сидящие вокруг костра, начали постепенно верить во всю эту причудливую историю.

– В таком случае, желаю удачного пути, Сергей. И не забудь заглядывать к нам, даже если никого не найдешь, – они приставили два кулака, тем самым поддерживая друг друга и придавая небольшое количество уверенности.

– Безусловно, как-нибудь загляну в такое романтичное местечко, да еще и успешно выполню новое, внезапно ниоткуда сформировавшееся задание, – посмеялся и одновременно с этим понял, что лучше ничего не оттягивать, параллельно с тем вспомнил фразу одного приятеля: «Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства».

– Мечтать не вредно, но я запомню эти слова, и вообще, перед тем как куда-либо отправляться, то для начала хорошенько закупись, чтобы было побольше шансов выжить, – посмотрев в глаза, подтвердил свои догадки, ведь осознал, что у меня почти не было денег, но и подкидывать не стал, так как ситуация у всех была примерно одинаково бедной.

– Само собой пополню свои запасы, а теперь, пришло время собираться и потихоньку отправляться в путь. Спасибо, что уведомили о таких необычных и приятных новостях, – мысли о ней придавали мне уверенности, желание отыскать в глубинах потайного леса девку все возрастало.

Я почистил щеткой свои кроссовки, убрал всю пыль с новой ветровки, со штанов, собрал все вещи, напился водицы, надел на себя рюкзак, вздохнул пару раз и сразу вспомнил фразу, которую нам говорила учительница по химии в школе: «перед смертью не надышишься», и вот эта фраза идеально подходила под мою ситуацию. Я немного переживал, так как мне еще следовало отправиться из более-менее безопасного места куда-то вдаль, непонятно даже было, в какую сторону мне надо было идти. Ну, парни рассказали, что если верить словам чудака, то нужно будет идти в северную часть. Вот же бесстрашный пес, как он вообще оттуда вышел живым.

– Слушай, братишка, я тут ненароком услышал, что ты направляешься на север, мне как раз по пути. Заодно и с девушкой пообщаемся, – сказал незнакомый человек, и я вмиг догадался, кто же это был.

– А, привет, меня зовут Сергей, и если я все правильно понял, то ты тот самый незнакомец, чужеземец. Тебя как звать-то и вообще правду рассказывают, что ты видел девушку, или ты все придумал, чтобы народ заинтересовать или внимание к себе хочешь привлечь. Ты бы лучше не шутил так, а то и правда кто-нибудь отправится и пропадет неизвестно где. Вот некоторые уходят в надежде разыскать русалку и исчезают без вести, а мы не дай бог начнем искать ту девчонку, забредем в логово к чудищу и пиши пропало. Хотя, знаешь, если тебе померещилось или привиделось чего, то так и говори. Не стесняйся, не бойся, не переживай, я ни на кого без причины наговаривать не буду, выслушаю и постараюсь разобраться, что к чему, – я скорее сам себя старался убедить в том, что нахожусь рядом с человеком, который говорит чистую правду.

– Меня зовут Даниил, рад знакомству. Да я клянусь головой, что ее видел и даже разговаривал с той милафкой. Ты не представляешь, насколько я был удивлен. Признаться, сначала в голову вбилась мысль о том, что это просто глюки или радиация затуманила мой разум, что я начал видеть невообразимое, но говорю точно, что она была живая, и не было никаких помех, да и голос прекрасно слышал, – закрыл глаза для того, чтобы в очередной раз вспомнить ее стройную фигуру и услышать ее женский милый голос.

– Тоже рад знакомству, думаю, что найдутся темы для обсуждения, пока будем добираться до нее. Хм, допустим это так и было, в таком случае объясни, пожалуйста, по какой причине ваши пути разошлись. Или она сама тебя попросила покинуть ее, – непонимание того, зачем он в итоге от нее ушел, оставалось загадкой.

– Да не, она болтала без умолку и была рада видеть меня, но потом в какой-то момент сказала, что у нее есть неотложные дела и что ей хочется просто побыть одной. Ну, я и подождал ее минут десять, поговорил с местными обо всем, и потом она пришла, зачем-то извинилась и сказала, что сегодня будет занята. Я такой постоял, подумал о чем-то своем и решил, что стоит отправиться путешествовать дальше, так как не сидится на месте, ну а дальше встретился с вашей компанией, примерно как-то так. К тому же давненько не общался с людьми противоположного пола, так что и решил оставить ту мадам в покое, – почесал затылок, подумав о том, что все же стоило поинтересоваться и при возможности разузнать о ней побольше, ведь редко такие встречаются. К тому же можно было дать совет, ведь в здешних местах очень опасно.

– Понятненько, а все же сейчас ты решил вернуться к ним, чтобы снова увидеть ее. Не ловушка ли эта, может у тебя задача устроить западню для меня, – сработало чувство самосохранения, ведь здешние иногда специально заманивали других мужиков, чтобы ограбить, причина была прозрачна и вполне ясна, ведь хотелось банально выжить. Здесь никто не жил, а выживал.

– Конечно, с моей стороны это выглядит странно, но я просто совсем не знаю, как надо обращаться с девушками. Вот что-то и решил ее оставить в покое, не быть навязчивым. Правда, может она и рада была меня видеть, кто знает. Все то время, которое ее видел, она со всеми была улыбчива и приветлива. И никакая это не западня, не переживай, доверься мне, пожалуйста, и если не против, то составь мне компанию, – старался всячески показать, что никакой угрозы не представляет.

– Хорошо, попробую считать тебя за приятеля, но в любом случае останусь бдительным. И даже стало интересно, о чем это она с тобой трепалась. Случаем не запомнил? – поинтересовался я.

– Да кого там, она столько всего рассказала за относительно короткое время, что все запомнить было нереально. Ну а так, если постараться восстановить все в памяти, то может что и расскажу. Слушай, тебе любая информация интересна или донести что-то более важное, хотя у нее был огромный поток мыслей, но чего-то нужного вроде особо не было, – поскольку старался вспомнить основные идеи и мысли, которые хотела до него донести та девушка, то у него слегка закружилась голова, ведь он не понимал, как в принципе возможно забить свою голову всяким хламом. А ведь он с ней дискутировал всего лишь около получаса, а лишь за такой короткий срок умудрился отчасти выбиться из сил. Скорее всего, это и было одной из основных причин, почему он все же покинул ее.

– Мне любая информация будет интересна, все-таки мы нечасто встречаем барышень, точнее никогда такого еще не было, так что рассказывай все, что запомнил, с превеликим удовольствием послушаю, – заострил свое внимание на Данииле.

– Да уж, в таких местах, скорее всего, каждый первый заинтересуется любой девушкой, откуда бы она ни пришла и как бы не выглядела, любая будет в центре внимания. К тому же та, которую повстречал, была очень фигуристая, симпатичная, молодая и болтливая, да и лицом вышла, впрочем, можно назвать моделью, – немного покачал головой от того, что опять подумал о ней, ведь воспоминания об этой особе вызывали у него множество самых разных эмоций.

– Это верно сказано, по-другому и быть не может, так устроена природа. Девушки интересуются парнями, а парни засматриваются на девушек, классическая классика, – самое время было пофилософствовать.

– Чего ж ты так загрустил, неужто задумался о том, что нам их явно не хватает. Если честно, то здесь ничего и не скроешь. Нам и правда стоит уже заканчивать со всем этим и выходить в люди. И как так все произошло, что мы оказались именно в таких местах. Я так понимаю, что ты тоже оказался добровольцем и по своей воле отправился сюда, – захотелось узнать настоящую причину посещения этого радиационного места.

– Верно, нас вдохновляли и говорили о том, что мы можем стать героями, мы именно те избранные люди, которые могут спасти множество людских жизней и отстранить их от тяжелой участи, не дав радиации проникнуть в новые области, но в итоге все как-то по наклонной пошло. Говорят, что есть монолит и если его уничтожить, то случится чудо и вся аномалия с радиацией пропадут в один миг. Уж не знаю, откуда такая информация, но все же она как-то быстро распространилась среди местных, затем и по городу, области, да и по миру тоже. Конечно, хочется найти эту мистическую штуковину и разбить ее на множество мельчайших осколков, дабы прекратить заражение и полностью остановить процесс заражения, но вот что-то не находится этот монолит, – глаза бегали из стороны в сторону, так как всеми речами им лишь затуманили головы, чтобы они по своей воле отправились разбираться со всеми бедами. При этом даже денег не выдали, тем самым сохранили свой бюджет и убедили глупых добровольцев пойти на верную смерть ради сомнительной благой цели.

– Кстати, ты, наверное, не поверишь, но еще минут пять ходьбы и мы уже будем на месте. Уж не знаю, как так получилось, что ваши небольшие поселения оказались настолько близко к нашим. К тому же остается вопрос, по какой причине вы не пересекались друг с другом, ведь если посмотреть на карту, то расстояние будет относительно небольшим. Полагаю, что это связано с тем, что мы передвигаемся не по основной дороге, а проходим через леса, в таком случае все сомнения вмиг спадают, ведь главные дороги направлены в противоположные стороны, – анализировать местности, ситуации было одно из его любимых дел.

– Даниил, понимаешь, здесь есть такой один интересный момент, что вся наша бригада, полагаю, что и ваша не исключение, в какие-то дни стали очень сильно напуганы настолько, что каждый из нас позабыл о долге и народ бросился спасаться, так как нам досталась не самая приятная участь. К тому же каждый из нас в первую очередь хочет спасти свою шкуру. Даже спасение многих других жизней никак нельзя сравнить со своей собственной. Мы хоть изначально героически и прорывались вперед, но, к сожалению, и теряли многих своих ребят, и на это очень страшно смотреть. После того, как мы осознали всю сложившуюся опасную ситуацию, то после этого процесс поиска монолита достаточно сильно замедлился, и поэтому было почти нереально найти то, что нас так сильно пугало. Думаю, что вы испытали что-то похожее. Люди настолько зажались в безопасном углу, что аж стали расставлять палатки и назвали эти места некой безопасной базой, – с болью в сердце я вспоминал различные жестокие моменты, ведь очень тяжело забыть то, как ты перед своими глазами теряешь своих преданных собратьев, которые шли вместе с тобой и к которым отчасти успел психологически привязаться.

– Серега, я тебя прекрасно понимаю, и мы с моим другом Ильей через столько прошли за последнее время, что и не каждому писателю придет в голову столько сюжета при написании нового романа. Сколько же всего непредсказуемого произошло за последнее время, даже и представить страшно. Надо бы поскорее уже избавиться от этого камня. Оу, быть того не может, не могу поверить своим глазам, кто же посетил нас, неужели сам Илюха решил навестить старого приятеля, добро пожаловать в наши ряды, вот все смотрел вдаль и думал, ты или не ты неторопливо с кем-то приближаешься к нам, а оказался мой старый товарищ. Узнал по специфичной одежке, к тому же немногие могут так спокойно разгуливать по радиационным местам, поэтому вычислить тебя было не так уж и затруднительно, хотя и здесь радиации совсем немного, ведь приборы не доходят до критического состояния, на удивление даже на моем приборе показатели находятся на безопасном уровне. Может, вообще здесь пришвартоваться и поставить палатку. Верно, а вот и та самая девушка, которую ты так тщательно разыскивал, поздравляю, тебе представилась возможность побеседовать с ней. Она достаточно открыта для общения, так что пользуйся моментом, – уточнил странник.

– Рад снова видеть тебя, Даниил, а это кто, полагаю, что новый приятель. Всегда удивляло, как ты умудряешься за небольшой промежуток времени найти контакт и общие интересы с неизвестными тебе людьми, поразительное умение, впечатляет, – изумился Илья.

– Для начала представлюсь, меня зовут Сергей, рад с вами всеми познакомиться, а вас как зовут. Не буду ходить вокруг да около и скажу, что вы очень симпатичная девушка. И вообще, какими судьбами вас занесло в такую чужбину. Неужто не нашла для себя более комфортного варианта и по какой причине ты все еще остаешься с нами, – столько вопросов накопилось, что аж не знал, с чего бы и начать спрашивать.

– Благодарю за комплименты, и меня зовут Анна, рада вас всех видеть и вообще, вы все как один задаете один и тот же вопрос, чего это я к вам присоединилась и как вообще сюда попала, зачем пришла. Ответ у меня достаточно простой. Я решила навестить ваши темные края по своей воле, так как просто захотела, и в итоге присоединилась к такой сильной мужской компании. Ведь с вами мне интереснее, чем со своими подругами, которые только и делают, что бездельничают и сидят в телефонах. У вас здесь вон какая движуха, к тому же не хотелось бы взваливать на вас всю ношу, как-то некрасиво так делать с нашей женской стороны, так что решила вас искренне поддержать добрым словом. И вообще вам ведь нужно женское внимание, поэтому сделала доброе дело и явилась к вам, так что будьте благодарными и не задавайте такие вопросы, пожалуйста, уже устала на них отвечать. Хотя и такое огромное количество внимания со стороны мужчин мне льстит, никогда еще парни, мужчины так мной не заинтересовывались, – под конец слегка приобрела на лице румянец, так как понимала, что выглядела обворожительно, и многие засматривались на нее, имея у себя в голове самые разные мысли. Помимо этого надела на себя одежку, которая подчеркивала ее фигуру, ведь помимо яркого цвета еще и тесно прилегала к ее телу.

– Добрая у тебя душа, Аня, спасибо большое за поддержку и извини уж за такие вопросы. А ведь и правда, как-то даже не подумал о том, что все тебя будут спрашивать одно и то же. Ну что, ребят, будем делать, случаем указов новых не давали, – тревожно поглядел на собеседника, осознавая напряженную обстановку, ведь по его тревожному выражению лица нетрудно было догадаться, что их ожидало что-то серьезное.

– Указы дошли не самые приятные, вести оставляют желать лучшего. Слушайте, мне передали следующую информацию. На данный момент мы начинаем объединять многие отряды воедино и потихоньку собираемся отправляться к аномалии. Сейчас, если верить данным, то нашли настоящее местоположение монолита, и в этот раз подтвердилось, что это не иллюзия, – сердце билось сильно, ведь он понимал, что сегодня может закончиться вся суматоха и начаться новая жизнь, спокойная.

– Но куда нужно идти, точного местонахождения мы так и не узнали, да и вообще, видел ли кто-нибудь этот монолит. Быть может, что его вообще нет в принципе. Что если это опять фэйковая информация, таких за последнее время поступало немало, – начал переживать Даниил.

– А я так понимаю, что не все слышали историю о том, что пару дней назад в очередной раз отправили вертолет для того, чтобы осмотреть территорию, но, к сожалению, любая техника, которую отправляли на разведку, переставала работать и в итоге со стремительной скоростью падала на землю. Так вот, говорят, что перед тем, как пропала связь, пилот успел катапультироваться и пожить некоторое время. Он что-то все с трудом говорил о том, что рядом находится монолит и что от него исходит очень сильная энергия. Потом связь прервалась и его так никто и не нашел. Местоположение тоже было сложно или даже невозможно определить, так как датчики работали нестабильно и вообще временами отключались, из-за чего лишь спустя множество трудов ученых получилось установить лишь примерное местоположение этого бедолаги. Сейчас как раз нам и сообщили о его местонахождении, нужно непременно осмотреть его, – эмоционально рассуждал Илья.

– Жаль того мужчину, за что того пилота это место так жестоко покарало. Благо хоть нам всем выдают высококачественные маски, защищающие от радиации. Уж не знаю, почему эта информация дошла не до каждого сталкера, но у нас в отряде эту историю знает каждый первый, – слова были произнесены отчетливо и внятно, мысли уже не путались между собой, это говорило о его собранности.

– Слушай, может, почти всех информаторов решили вывести из игры, и пока они доносили информацию, то кто-то по своей воле захотел их убрать, чтобы информация не достигла до нас, хотя это лишь очередное предположение. В любом случае можно обратить внимание на то, что приборы в очередной раз не работают стабильно, и поэтому приходится искать монолит, воспользовавшись интуицией и зрением. Ноги то дрожат от страха, не боись, Аня, мы с тобой рядом и всегда поможем, так что дыши спокойно, не переживай так сильно. Хоть здесь и более-менее очистили территорию от всякой падали, но все же даже в таких зыбучих местах оставаться небезопасно. Никто точно не может сказать о том, когда же мы, наконец, перебьем всех мутантов. Всей этой непонятной живости хоть и стало гораздо меньше, но все равно надо быть начеку. Ни в коем случае не стоит ослаблять бдительность, – решил на несколько секунд задержать дыхание, при этом прислушался к окружению на тот случай, если кто-то будет идти рядом, чтобы в нужный момент выстрелить из своего пистолета в какую-нибудь очередную тварь, чтобы остаться в живых.

– Чего это все так активно отправились в какое-то место, неужели обнаружили, даже не верится, что-то здесь явно не так. Интуиция подсказывает, что это может оказаться ловушкой, западней, ребят, смотрите в оба, – на всякий случай проверил, заряжен ли его пистолет, так как в целом обстановка была напряженной, но и времени на проверку тоже хватало.

– Все к нам, друзья, наши разведчики сказали о том, что нашли этот самый монолит, осталось его разрушить! Ну, так давайте это сделаем вместе, может вообще опередим ту большую толпу и уничтожим его первыми. Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, – желание всех опередить лишь увеличивалось, такие нестабильные эмоции были только потому, что они попали в самый центр всей радиации, именно из-за этого мозгу сложно было стабильно поддерживать свои мысли и чувства.

– Парни, мне становится немного страшно. Женское чутье подсказывает, что сейчас случится что-то нехорошее. Может, отойдем от них подальше, не стоит приближаться к нему. Лучше подождем, пока остальные отряды со всем разберутся и потом уже приблизимся к ним, – старалась утихомирить всех Анна.

– Может, что и случится, но все же следует держаться вместе. Так будет больше шансов спастись от нежити, и у вас не возникает такого ощущения, как будто этот монолит нас манит к себе и что ваша психика становится неуравновешенной, нестабильной, – мысли Ильи тоже начинали рассеиваться и туманиться.

– О боже, страшно, ты чертовски прав, я ничего не понимаю. Ох, мальчики, прошу вас, не бегите к нему сломя голову, лучше обнимите меня, мне как-то не по себе, – Аня дрожала вся от страха, но перестала это делать, когда парни прислушались к ее совету, обняли, тем самым решили поддержать молодую девушку в ответ, так как Анна рисковала своей жизнью, отправляясь сюда, ведь она хотела всего лишь поддержать и подбодрить мужское общество.

Мы, вообще не думая и не размышляя, вместе обняли Аню, и я не был исключением, затем было видно, что ей стало легче дышать, она успокоилась, даже учитывая то, что аномалия уничтожала нервную систему со стремительной скоростью. Никакие противогазы и костюмы не смогли справиться с таким огромным количеством радиации. Затем мы решили медленно пойти за остальными, так как оставаться в таком жутком месте одним было опасно и неблагоразумно. А дальше случилось что-то невероятное. Один сталкер, наконец дойдя до него, расстрелял монолит из автомата, после чего камень разломался на множество кусков и народ начал вдали кричать, ликовать и радоваться тому, что этот камень, наконец, разрушили, и кто-то даже осмелился снять маску, так как радиация, как ему показалось, пропала.

Остальные, смотря на него, тоже решили снять маски и начали бегать по этим местам, радоваться, ликовать, и все наслаждались самой настоящей победой, некоторые даже начали петь и танцевать. В общем, если говорить в двух словах, то обстановка стала прекрасной. Но Аня сказала парням, чтобы они не снимали маски, и они ее послушались, поддержав ее позицию. Они решили потихоньку уйти оттуда и направлялись в сторону города. И перед тем как уйти, решили оглянуться назад и заметили, что уже не было такой радости и все начали затихать. Песни перестали петь, никто не танцевал, все как будто вмиг решили подуспокоиться, а потом и вовсе появились крики и горькие слезы.

Наша небольшая смелая компания решила вернуться обратно и узнать, что же происходит. Мы заметили, что все начали сильно кашлять, и потом до нас дошло, что все то, что окружающие видели, это была сильная иллюзия, и эта иллюзия была настолько мощная, что все люди в округе верили в то, что их организмы не разрушаются. Получилось так, что после уничтожения монолита и правда вся радиация развеялась, и все существа полегли на землю, но при этом в момент взрыва вся радиация успела распространиться в воздухе и в один миг самоуничтожиться. И она в себе содержала настолько много энергии и мощи, что те люди, которые находились примерно в полукилометре от нее, стали видеть желаемое, и при этом организмы людей очень быстро уничтожались вместе с самой радиацией. Именно поэтому все и стали вести себя странно.

По сути, вышло так, что выжили только наши главные герои: это Сергей, Даниил, Анна и Илья. Они не стали больше оборачиваться назад и даже не хотели знать, что же там происходит позади, и с отличным настроением направились в сторону города. А когда дошли, то стали жить обычной жизнью, но при этом их называли героями, и также многие говорили о том, что они являлись некими легендарными людьми, ведь они одни смогли чудом выжить в таких суровых и опасных местах. В дальнейшем радиация больше не появлялась, и все местное население жило спокойно. А наши главные герои поняли, что жизнь она бесценна, стали самыми лучшими друзьями и наслаждались каждым днем.

Глава 2.

Прошло уже несколько месяцев с того самого момента, как наша небольшая, но невероятно сплоченная компания, состоящая из четырех человек, а именно меня, Сергея, моего новоиспеченного приятеля Даниила, его старого боевого товарища Ильи и, разумеется, нашей общей отрады и единственной представительницы прекрасного пола в нашем тесном мужском коллективе, очаровательной Анны, сумела выбраться из того кошмарного, пропитанного смертью и радиацией места, которое мы все теперь вспоминали не иначе как в ночных кошмарах, заставлявших нас просыпаться в холодном поту посреди ночи. Мы обосновались в небольшом, но на удивление уютном городишке, расположенном на достаточном удалении от всех тех ужасов, которые нам довелось пережить, и теперь, оглядываясь назад, я все чаще и чаще ловил себя на мысли, что вся та история с монолитом, мутантами и всеобщим помешательством кажется мне каким-то невероятно реалистичным, затянувшимся сном, от которого, к счастью, удалось наконец-то пробудиться.

Город, в котором мы теперь проживали, носил гордое и звучное название Зареченск, и он представлял собой типичное провинциальное поселение, где все друг друга знали в лицо, где по утрам пели птицы, а не доносились душераздирающие крики кровососов, и где самым страшным происшествием за последнюю неделю считалась пропажа соседской курицы, которую, как выяснилось позже, утащил не какой-нибудь монстр из радиоактивных болот, а обычный рыжий кот по кличке Барсик, живший через два дома от нас. Нам выделили небольшой, но вполне пригодный для жизни домик на окраине, с покосившимся, но все еще крепким деревянным забором, с небольшим огородом, который мы, признаться честно, так и не удосужились привести в порядок, и со старой, но удивительно уютной печкой, возле которой так приятно было коротать долгие осенние вечера, попивая горячий чай с сушеными травами и вспоминая наши былые приключения.

Местные жители, надо отдать им должное, приняли нас с распростертыми объятиями и окружили таким вниманием и заботой, какой мы, привыкшие к постоянной опасности и вечной борьбе за выживание, совершенно не ожидали и к которой, честно говоря, поначалу даже не знали, как относиться. Нас называли не иначе как героями, спасителями, легендарными личностями, о которых теперь слагали песни и рассказывали небылицы в каждой местной таверне, и, признаюсь, поначалу такое повышенное внимание со стороны совершенно незнакомых людей вызывало у меня определенное смущение и даже некоторую неловкость, ведь я никогда не считал себя кем-то особенным или выдающимся, а тут вдруг оказался в центре всеобщего обожания и восхищения.

Особенно сильно, как я заметил, наше присутствие будоражило умы местных девушек и молодых женщин, которые, прослышав о том, что в их город прибыли настоящие сталкеры, пережившие столкновение с самой радиацией и вышедшие из этой схватки победителями, теперь буквально прохода нам не давали, засыпая комплиментами, приглашениями на чай и всяческими знаками внимания, от которых у нас, людей, привыкших к суровым условиям и спартанскому образу жизни, порой начинала кружиться голова. Даниил, который, как вы помните, еще в прошлой главе признавался мне, что совершенно не умеет обращаться с представительницами противоположного пола, теперь и вовсе терялся, краснел и начинал заикаться каждый раз, когда к нему обращалась какая-нибудь местная красавица с вопросом о том, как ему удалось выжить в тех страшных местах, и не мог связать двух слов, что, впрочем, делало его в глазах этих самых девушек еще более загадочным и привлекательным.

Илья, будучи человеком более опытным и искушенным в вопросах общения с женщинами, напротив, чувствовал себя в этой обстановке как рыба в воде, с удовольствием рассказывал всем желающим о наших приключениях, слегка, а порой и не слегка, приукрашивая действительность и добавляя в свои повествования такие детали, от которых у слушателей волосы вставали дыбом, а глаза расширялись до размеров чайных блюдец, и надо сказать, что делал он это с таким неподражаемым артистизмом и обаянием, что даже я, будучи непосредственным участником всех тех событий, порой ловил себя на мысли, что начинаю верить в его версию произошедшего, настолько убедительно и красочно он все описывал.

Анна, наша дорогая и незаменимая Аня, тоже не осталась без внимания, ведь, как вы понимаете, появление в городе молодой, красивой и, что немаловажно, незамужней девушки, которая к тому же прошла через такие испытания, какие не каждому мужчине по плечу, не могло остаться незамеченным, и теперь вокруг нее постоянно вились местные кавалеры, наперебой предлагая ей свою дружбу, защиту и, разумеется, руку и сердце, на что она лишь загадочно улыбалась и отвечала уклончиво, не давая никому из своих поклонников ни малейшей надежды, но и не отталкивая их окончательно, держа всех на почтительном расстоянии и наслаждаясь тем вниманием, которого ей так не хватало в суровых условиях сталкерской жизни.

Мы, трое ее верных друзей и боевых товарищей, разумеется, внимательно следили за всеми этими ухаживаниями и, признаться, испытывали при этом довольно противоречивые чувства, ведь, с одной стороны, мы прекрасно понимали, что Аня — взрослая, самостоятельная девушка, которая вправе сама распоряжаться своей судьбой и выбирать того, кто ей по сердцу, но, с другой стороны, где-то глубоко внутри каждого из нас теплилась надежда на то, что она выберет именно его, и эта невысказанная конкуренция между нами, к счастью, не перерастала в открытое соперничество, но создавала определенное напряжение в наших отношениях, которое мы все старательно пытались скрывать за дружескими шутками и показным безразличием.

Однажды вечером, когда мы вчетвером сидели на нашей уютной кухне, пили чай с пирогами, которые испекла Аня, и вели неторопливую беседу о том о сем, Даниил, который до этого момента сидел с каким-то задумчивым и отстраненным видом, вдруг неожиданно поставил свою кружку на стол, отчего чай слегка расплескался по скатерти, и произнес с такой серьезностью в голосе, что мы все тут же замолчали и уставились на него с нескрываемым любопытством и легкой тревогой.

– Знаете, ребята, я вот о чем подумал, – начал он, обводя нас внимательным взглядом своих серых глаз, в которых отражался свет от керосиновой лампы, – ведь мы с вами прошли через такие испытания, через такие трудности, которые большинству людей и не снились, мы видели смерть в лицо, мы теряли друзей и товарищей, мы боролись с самой природой, которая взбунтовалась против человека, и мы выжили, мы победили, мы вышли из этой схватки победителями, но вот что дальше? Что мы будем делать со своей жизнью теперь, когда опасность миновала, когда радиация исчезла, когда монолит разрушен, когда мутанты полегли на землю? Неужели мы так и будем до конца своих дней сидеть в этом маленьком городишке, пить чай с пирогами, слушать рассказы Ильи о наших былых подвигах и постепенно превращаться в обычных обывателей, которых заботит только то, что приготовить на ужин и как пережить очередную зиму?

Эти слова Даниила, произнесенные с такой искренней горечью и разочарованием, заставили нас всех серьезно задуматься о том, что он, собственно, был абсолютно прав, и что мы действительно в последнее время слишком расслабились, слишком привыкли к спокойной и размеренной жизни, слишком погрузились в бытовые заботы и повседневную рутину, забыв о том, что мы — сталкеры, что мы — люди действия, что мы привыкли к постоянной борьбе и преодолению трудностей, и что спокойная жизнь, какой бы привлекательной она ни казалась со стороны, все же не для нас, не для тех, кто однажды заглянул в глаза смерти и не отвел взгляда.

Илья, который до этого момента задумчиво крутил в руках свою пустую кружку, после слов Даниила поднял голову, посмотрел на нас всех по очереди и сказал с такой решимостью, которую мы не слышали в его голосе с тех самых пор, как покинули радиоактивную зону:

– А ведь Даниил прав, черт возьми, тысячу раз прав, и я сам об этом постоянно думаю, просто не решался вам сказать, боялся, что вы сочтете меня сумасшедшим или неблагодарным, ведь мы живем в тепле, сытости и безопасности, о которой раньше могли только мечтать, но вот только почему-то на душе от всего этого спокойствия становится все тоскливее и тоскливее, как будто мы потеряли что-то важное, что-то такое, что делало нашу жизнь по-настоящему осмысленной и наполненной, как будто мы променяли свободу и приключения на тарелку горячего супа и мягкую постель, и теперь расплачиваемся за этот выбор скукой и ощущением внутренней пустоты.

Аня, которая все это время сидела молча, внимательно слушая наши рассуждения и не вмешиваясь в разговор, наконец подняла свои прекрасные голубые глаза, в которых отражалось пламя от печи, и произнесла тихим, но твердым голосом, заставившим нас всех вздрогнуть от неожиданности и одновременно с этим почувствовать, как по нашим спинам пробежали мурашки предвкушения чего-то нового и захватывающего:

– А что, если нам снова отправиться в путь? Что, если мы не зря выжили в той передряге, и сама судьба сохранила нам жизни для того, чтобы мы сделали что-то важное, что-то значительное, что-то такое, о чем будут вспоминать еще долгие годы? Ведь не может же быть так, что мы прошли через все эти ужасы только для того, чтобы поселиться в этом городке и выращивать на огороде картошку, это было бы слишком просто и слишком скучно, а наша жизнь, как я теперь понимаю, слишком ценна и слишком коротка, чтобы тратить ее на такие пустяки.

Эти слова Анны, произнесенные с такой страстью и убежденностью, произвели на нас эффект разорвавшейся бомбы, и мы все одновременно повернулись к ней, удивленно раскрыв рты и не в силах произнести ни слова, потому что она, эта хрупкая с виду девушка, которая еще совсем недавно дрожала от страха при одном упоминании о мутантах и аномалиях, теперь говорила о новых приключениях с таким воодушевлением и решимостью, что нам, трем взрослым мужчинам, прошедшим огонь, воду и медные трубы, стало немного стыдно за свою нерешительность и пассивность.

– Но куда мы пойдем? – спросил я, первым придя в себя от изумления и пытаясь осмыслить всю серьезность того предложения, которое только что прозвучало из уст нашей дорогой Ани. – Ведь радиационная зона теперь очищена, монолит уничтожен, мутанты погибли, аномалии, насколько нам известно, тоже исчезли, и идти нам, по большому счету, некуда, разве что в большой город, где мы могли бы попытаться найти работу и начать новую жизнь, но что-то мне подсказывает, что такой вариант вряд ли придется кому-то из нас по душе.

– А может, нам стоит вернуться туда? – тихо произнес Даниил, и от этих его слов, произнесенных почти шепотом, в комнате повисла такая гнетущая тишина, что стало слышно, как потрескивают дрова в печи и как тикают старые настенные часы, доставшиеся нам вместе с домом от прежних хозяев, которые, по слухам, покинули эти места еще до начала всех тех ужасных событий. – Вернуться на то место, где все началось, посмотреть, что там сейчас, спустя все эти месяцы, как изменилась та территория, очистилась ли она окончательно, не осталось ли там чего-то такого, о чем мы не знаем, не появились ли новые угрозы, или, наоборот, там теперь безопасно и можно жить, как раньше жили люди, до того как случилась вся эта катастрофа.

Идея Даниила, какой бы безумной и безрассудной она ни казалась на первый взгляд, тем не менее нашла отклик в душе каждого из нас, потому что все мы, как оказалось, в глубине души скучали по тем местам, по той жизни, полной опасности и адреналина, по тому чувству единения и братства, которое возникало между нами в моменты смертельной опасности, и по той особенной, ни с чем не сравнимой атмосфере, которая царила в нашей сталкерской среде и которую невозможно было воспроизвести ни в каком другом месте.

– А что, это было бы интересно, – задумчиво произнес Илья, и в его глазах впервые за долгое время загорелся тот самый огонек азарта и предвкушения, который мы так хорошо помнили по нашим прежним вылазкам и который, казалось, навсегда угас после того, как мы поселились в этом тихом городке. – Ведь мы так и не узнали, что там произошло после того, как мы ушли, мы не видели, что стало с теми людьми, которые остались там, которые поверили в иллюзию и сняли маски, мы не знаем, действительно ли вся радиация исчезла бесследно или же она просто затаилась на время, чтобы потом снова ударить с новой силой, и, честно говоря, мне было бы очень интересно получить ответы на все эти вопросы, которые не дают мне покоя с тех самых пор, как мы переступили границу этого города.

Аня, которая внимательно слушала наши рассуждения, вдруг улыбнулась той самой загадочной улыбкой, которая всегда появлялась на ее лице, когда она задумывала что-то интересное или когда ей в голову приходила какая-то неожиданная мысль, и произнесла с такой легкостью и непринужденностью, словно речь шла о воскресной прогулке в парке:

– Ну что ж, раз все мы пришли к единому мнению и раз никто из нас не хочет оставаться в этом городе до конца своих дней, то я предлагаю не откладывать дело в долгий ящик и начать подготовку к нашему новому путешествию уже завтра с самого утра. Нам понадобится снаряжение, провизия, оружие, если мы сможем его достать, и, конечно же, хорошая карта местности, потому что я, признаться честно, не очень хорошо помню дорогу к тому месту, где мы с вами встретились, ведь тогда я была слишком напугана и взволнована, чтобы запоминать какие-то ориентиры и приметы.

Мы переглянулись между собой, и в этот момент каждый из нас, я уверен, подумал об одном и том же: о том, что вот она, наша судьба, снова зовет нас в путь, снова манит нас своими загадками и опасностями, снова предлагает нам окунуться в ту жизнь, которую мы, как нам казалось, оставили навсегда, но которая, как выяснилось, все это время жила в наших сердцах и ждала только подходящего момента, чтобы снова заявить о себе в полный голос.

– Договорились, – сказал я, хлопнув ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули и зазвенели, – завтра начинаем подготовку, а послезавтра, если все пойдет по плану, отправляемся в путь, навстречу новым приключениям, новым опасностям и, возможно, новым открытиям, которые изменят нашу жизнь навсегда.

Остаток того вечера мы провели в оживленных разговорах о предстоящем путешествии, вспоминая наше прошлое снаряжение, обсуждая, что из него могло сохраниться и что придется доставать заново, прикидывая, сколько провизии нам понадобится на первое время и какие опасности могут подстерегать нас на пути к бывшей радиационной зоне, и, надо сказать, что эта беседа, полная планов, надежд и предвкушений, стала для нас первой по-настоящему живой и захватывающей беседой за все то время, что мы провели в этом сонном, тихом и, чего уж там греха таить, изрядно поднадоевшем нам городке.

На следующее утро, едва только первые лучи солнца проникли сквозь пыльные окна нашего дома, мы, полные энергии и решимости, принялись за подготовку к нашему новому, и, как мы тогда думали, возможно, последнему путешествию, и подготовка эта заняла у нас гораздо больше времени, чем мы изначально предполагали, потому что, как выяснилось, найти в этом мирном и благополучном городишке приличное оружие, боеприпасы, походное снаряжение и прочие необходимые в дальней дороге вещи оказалось задачей не из легких, так как местные жители, привыкшие к спокойной и размеренной жизни, давно уже не держали в своих домах ничего более опасного, чем кухонный нож или охотничье ружье, из которого раз в год стреляли по диким уткам на ближайшем озере.

Однако, благодаря нашим связям, нашей репутации и, что уж там скрывать, определенной доле обаяния и убедительности, нам все же удалось раздобыть кое-какое снаряжение, которое, конечно, не шло ни в какое сравнение с тем, что у нас было в нашу бытность сталкерами, но все же могло сослужить нам добрую службу в случае встречи с какой-нибудь неожиданной опасностью. Илья раздобыл у местного кузнеца, который оказался его дальним родственником по линии троюродной бабушки, отличный охотничий нож, изготовленный из закаленной стали и способный, по заверениям мастера, разрезать даже консервную банку, не говоря уже о более мягких материалах. Даниил, благодаря своему обаянию и умению находить общий язык с людьми, выпросил у местного лесничего старое, но все еще вполне исправное ружье с небольшим запасом патронов, которых, по нашим прикидкам, должно было хватить на первое время, если, конечно, нам не придется отбиваться от целой орды разъяренных мутантов. Я же занялся сбором провизии и прочих необходимых в дороге мелочей, таких как спички, веревки, фляги для воды, теплая одежда и прочее, что могло пригодиться нам в долгом и, вероятно, не самом легком пути.

Анна, которая, как всегда, оказалась самой практичной и предусмотрительной из нас, занялась составлением подробного списка всего необходимого, а также поиском карты местности, которая, как она справедливо заметила, была нам жизненно необходима, если мы не хотели заблудиться в лесах и болотах, окружавших наш новый дом со всех сторон. Карту ей удалось достать у местного учителя географии, который, прослышав о том, что легендарные герои собираются в новое путешествие, с радостью отдал ей свою старую, но все еще вполне читаемую карту, на которой были отмечены все окрестные дороги, тропы, реки, озера и прочие примечательные места, которые могли бы послужить нам ориентирами в пути.

К вечеру второго дня, когда все приготовления были наконец-то завершены, мы собрались в нашем доме на последний, так сказать, военный совет, чтобы обсудить все детали предстоящего путешествия, распределить обязанности и, конечно же, попрощаться с этим местом, которое, несмотря на всю его скуку и однообразие, все же успело стать для нас чем-то вроде родного дома, ведь именно здесь мы впервые за долгое время почувствовали себя в безопасности, именно здесь мы смогли наконец-то расслабиться и отдохнуть от всех тех ужасов, которые нам довелось пережить, и именно здесь мы осознали, что наша дружба, закаленная в огне смертельных испытаний, стала для нас самой большой ценностью, ради которой стоило жить и бороться.

– Ну что, ребята, – произнес я, оглядывая своих друзей, собравшихся за столом при свете керосиновой лампы, – вот и настал тот момент, когда мы снова отправляемся в путь, снова оставляем позади спокойную и безопасную жизнь, снова бросаем вызов неизвестности и опасности, и, честно говоря, я сейчас испытываю примерно те же чувства, что и тогда, когда мы впервые покидали радиационную зону: страх, волнение, но в то же время и невероятное, пьянящее чувство свободы, которое возникает только тогда, когда ты стоишь на пороге чего-то нового и неизведанного.

– Это точно, – поддержал меня Илья, – и я бы добавил, что сейчас я чувствую себя гораздо более живым, чем все последние месяцы, проведенные в этом городе, потому что предвкушение приключений, ожидание опасности и готовность ко всему — это то, что всегда было в моей крови, то, без чего я не мыслю своей жизни, и то, чего мне так не хватало все это время.

– Ну что ж, – улыбнулась Аня, – тогда давайте не будем терять время и отправимся в путь прямо сейчас, не дожидаясь утра, потому что луна светит ярко, дорога нам знакома, а ночь — это как раз то время, когда можно передвигаться незаметно и безопасно, если, конечно, не наступать на спящих ежей и не шуметь слишком сильно.

Мы все рассмеялись над шуткой Ани, но, тем не менее, решили последовать ее совету и отправиться в путь немедленно, не откладывая наше путешествие до утра, потому что, как справедливо заметил Даниил, ожидание — это самая мучительная часть любого приключения, и лучше уж сразу окунуться в неизвестность, чем изводить себя бесконечными размышлениями о том, что нас ждет впереди.

Собрав наши нехитрые пожитки, попрощавшись с домом, который стал нам на время приютом, и бросив последний взгляд на спящий город, мы вышли за ворота и направились по пустынной ночной дороге в сторону леса, который начинался сразу за окраиной и который должен был вывести нас к тем самым местам, где разворачивались события нашего предыдущего приключения, и где, как мы надеялись, нас ждали ответы на все те вопросы, которые не давали нам покоя все эти долгие месяцы.

Ночной лес встретил нас приветливым шелестом листвы, стрекотанием сверчков и таинственными тенями, которые плясали в свете полной луны, и, несмотря на то, что мы все прекрасно понимали, какие опасности могут подстерегать нас среди этих вековых деревьев, на душе у нас было легко и радостно, как будто мы наконец-то вернулись домой, в то место, где нам было по-настоящему хорошо и где мы чувствовали себя на своем месте.

– Знаете, – тихо произнесла Аня, шагая рядом со мной по узкой лесной тропинке, – я вот сейчас подумала о том, что, возможно, мы — самые счастливые люди на свете, потому что у нас есть то, чего нет у большинства других: у нас есть настоящая дружба, у нас есть цель, к которой мы идем, и у нас есть свобода, о которой другие могут только мечтать, и я бесконечно благодарна судьбе за то, что она свела нас вместе, за то, что мы выжили в той кошмарной передряге, и за то, что теперь мы снова вместе, снова в пути, снова навстречу приключениям.

– Ты права, Аня, – ответил я, чувствуя, как тепло разливается по моей груди от ее слов, – и я бы добавил, что пока мы вместе, пока мы держимся друг друга, нам не страшны никакие опасности, никакие мутанты и никакие аномалии, потому что наша дружба — это самая сильная защита, которую только можно себе представить.

Даниил и Илья, шедшие немного впереди, обернулись на наши слова и согласно закивали, а потом Илья вдруг остановился, поднял руку, призывая нас к тишине, и замер, прислушиваясь к ночным звукам леса, и мы все тоже остановились, затаив дыхание и напрягая слух, потому что каждый из нас прекрасно знал, что в этих местах опасность может подстерегать за каждым деревом, за каждым кустом, за каждым поворотом тропинки, и что малейшая неосторожность может стоить нам жизни.

– Мне показалось, что я слышал какой-то странный звук, – прошептал Илья, не оборачиваясь и продолжая всматриваться в темноту, – похожий на треск веток, как будто кто-то большой и тяжелый пробирается сквозь чащу в нашу сторону.

Мы все замерли, обратившись в слух, и через несколько секунд, показавшихся нам вечностью, действительно услышали тот самый звук, о котором говорил Илья: где-то в глубине леса, в стороне от нашей тропинки, раздался отчетливый треск ломающихся веток, за которым последовало низкое, утробное ворчание, от которого у нас всех волосы на затылке встали дыбом, потому что это ворчание было нам слишком хорошо знакомо, слишком похоже на те звуки, которые издавали мутанты, населявшие радиационную зону, и которые, как мы надеялись, навсегда исчезли вместе с радиацией.

– Не может быть, – прошептал Даниил, медленно поднимая свое ружье и взводя курок, – этого просто не может быть, ведь нам сказали, что все мутанты погибли, что радиация исчезла, что эти места теперь безопасны, но если это не так, если кто-то выжил, то нам, судя по всему, предстоит разбираться с этой проблемой прямо здесь и сейчас, и, честно говоря, я к такому повороту событий был не совсем готов.

– Тише, – скомандовала Аня, и в ее голосе прозвучала такая решимость и собранность, что мы все невольно подчинились ей, – не паникуем и не делаем резких движений, возможно, это просто какой-то зверь, который случайно забрел сюда из соседнего леса, возможно, это олень или лось, которые, как известно, иногда ломают ветки, пробираясь через чащу, но в любом случае нам нужно быть предельно осторожными и готовыми ко всему.

Мы молча кивнули, соглашаясь с ее словами, и продолжили стоять в полной тишине, вслушиваясь в ночные звуки и готовые в любой момент либо бежать, либо, если потребуется, вступить в бой с неизвестным противником, который, судя по звукам, находился где-то совсем рядом, возможно, в каких-то нескольких десятках метров от нас, скрытый темнотой и густой лесной растительностью.

Прошло несколько томительных минут, в течение которых мы не слышали ничего, кроме биения собственных сердец, громко отдававшегося в ушах, и постепенно начали уже думать, что все это нам просто показалось, что это была игра воображения, разгоряченного рассказами о прошлых приключениях и предвкушением новых, но в тот самый момент, когда мы уже начали потихоньку расслабляться и опускать оружие, из темноты, прямо перед нами, на тропинку выскочило нечто такое, от чего мы все в ужасе отшатнулись назад, потому что перед нами стояло существо, которое мы надеялись никогда больше не увидеть в своей жизни, и осознание того, что наши надежды на мирную и безопасную жизнь были напрасными, обрушилось на нас сокрушительной волной, смывая все иллюзии и заставляя вспомнить о том, кто мы есть на самом деле и для чего нас сохранила судьба.

Глава 3.

Существо, которое с невероятной, почти сверхъестественной стремительностью и какой-то дикой, первобытной яростью выскочило на тропинку прямо перед нами из густой, непроглядной, словно чернильная бездна, темноты ночного леса, оказалось при ближайшем, более внимательном и осторожном рассмотрении, к которому мы приступили, затаив дыхание и не смея пошевелить ни единым мускулом, вовсе не тем ужасным, порожденным извращенной радиацией мутантом, не тем кошмарным порождением больного воображения, напуганного долгими часами блуждания по мрачным, негостеприимным дебрям, которого мы все, признаться честно, уже успели в самых мрачных и пугающих подробностях напридумывать себе в своем разгоряченном, лихорадочно работающем от страха и неизвестности воображении, а самым что ни на есть обыкновенным, ничем не примечательным, хотя, надо отдать ему должное, довольно крупным, даже, пожалуй, чрезвычайно крупным для своих размеров и возраста, диким кабаном, который, судя по его взъерошенной, стоящей дыбом, словно наэлектризованной, жесткой и грязной шерсти, по его налитым кровью, воспаленным, бешено вращающимся в глазницах глазам, по его тяжелому, хриплому, прерывистому дыханию, вырывавшемуся из полуоткрытой пасти вместе с клочьями густой, белой, пузырящейся пены, находился в состоянии крайнего, предельного нервного возбуждения, граничащего с самым настоящим бешенством, и явно, совершенно очевидно, не собирался уступать нам дорогу, более того — он вообще не собирался признавать наше право на существование в этом лесу, выказывая при этом такие недвусмысленные, такие откровенные и агрессивные признаки враждебности и готовности к немедленному нападению, что становилось совершенно очевидно и бесспорно: эта неожиданная, роковая, навязанная нам самой судьбой встреча не сулила нам ровным счетом ничего хорошего, и нам, хочешь не хочешь, придется либо каким-то невероятным, почти невозможным образом умудриться бесшумно и незаметно обойти это разъяренное, ослепленное яростью животное стороной, стараясь не спровоцировать его на преследование, либо, если нам сказочно, фантастически повезет, попытаться отпугнуть его громкими, устрашающими криками, резкими, размашистыми движениями рук и вообще всем своим видом демонстрируя превосходство и отсутствие страха, либо, в самом крайнем, самом отчаянном и нежелательном случае, применить то оружие, которое у нас, по счастью, имелось, хотя, положа руку на сердце, стрелять в кабана из старого, видавшего виды охотничьего ружья, заряженного самой обыкновенной дробью, предназначенной для охоты на уток и прочую мелкую дичь, было бы занятием не только крайне малоэффективным, почти бессмысленным с практической точки зрения, но и, пожалуй, даже смертельно опасным, поскольку раненый, но не убитый наповал зверь, как известно каждому мало-мальски опытному охотнику, становится во сто, нет, в тысячу крат агрессивнее, беспощаднее и опаснее, чем здоровый, а убежать от разъяренного, несущегося напролом кабана в темном, незнакомом лесу, где каждая предательская кочка, каждая незаметная ямка, каждый коварный, торчащий из земли корень могут стать причиной рокового падения и, как следствие, неминуемой, мучительной гибели, было бы, мягко говоря, крайне затруднительно, почти невозможно, и мы все это прекрасно понимали, чувствуя, как холодный липкий страх медленно, но верно сковывает наши тела, превращая мышцы в непослушный, дрожащий студень.

– Стоять всем, не двигаться, – едва слышно, одними губами, почти беззвучно прошептал Илья, который, будучи самым опытным, самым хладнокровным и самым сведущим из нас в вопросах выживания в дикой природе, в вопросах поведения при встрече с опасными животными и вообще в вопросах сохранения жизни в экстремальных условиях, сразу же, мгновенно, с присущей ему сдержанной мудростью оценил всю серьезность сложившейся ситуации, всю степень нависшей над нами угрозы и понял, что любое, даже самое незначительное, самое осторожное резкое движение может в долю секунды спровоцировать это разъяренное, ослепленное инстинктами животное на молниеносную, сокрушительную атаку, последствия которой было бы крайне сложно, практически невозможно предсказать и еще сложнее — предотвратить. – Кабаны, они, конечно, твари опасные, непредсказуемые и, в некоторых случаях, безжалостные, особенно когда находятся в таком вот возбужденном, агрессивном состоянии, но у них, как и у любого живого существа, есть свои слабости, свои уязвимые места: они довольно плохо видят в темноте, особенно в такой кромешной, как сейчас, и ориентируются в основном на запах и на движение, так что если мы будем стоять абсолютно неподвижно, если мы не будем издавать резких, пугающих запахов, если мы сможем слиться с окружающей нас темнотой и тишиной, то у нас есть пусть небольшой, но вполне реальный шанс, что он нас просто не заметит или, по крайней мере, не воспримет как угрозу своей территории и своему спокойствию и, потеряв к нам всякий интерес, уберется восвояси, растворится в ночной чаще так же внезапно, как и появился, но для этого нам всем, без исключения, нужно сохранять полное, абсолютное спокойствие, нужно железной волей подавлять в себе нарастающую панику, не поддаваться тому животному, инстинктивному ужасу, который сейчас, я знаю, подступает к горлу каждого из нас, какой бы сильной, какой бы всепоглощающей эта паника ни была.

Мы все, словно по неслышной, но властной команде, как единый, слаженный организм, мгновенно замерли на месте, буквально окаменели, стараясь даже дышать через раз, через силу, неглубоко и бесшумно, чтобы не издавать ни малейшего лишнего звука, ни малейшего шороха, который мог бы привлечь внимание разъяренного животного, обострить его и без того напряженные до предела чувства, и в течение нескольких бесконечно долгих, тягучих, вязких, как смола или как кошмарный сон, секунд, каждая из которых, казалось, растягивалась в целую вечность, стояли в полной, оцепенелой неподвижности, не сводя напряженных, широко раскрытых глаз с этого страшного, опасного зверя, который, в свою очередь, тоже замер на месте, словно прислушиваясь к чему-то, настороженно поводя своими крупными, мохнатыми ушами и глубоко, с присвистом, втягивая ноздрями воздух, словно пытаясь определить, кто именно находится перед ним, какие существа посмели нарушить его ночной покой, и какую реальную или мнимую опасность мы можем для него представлять. Его маленькие, глубоко посаженные, злобно и подозрительно поблескивающие в призрачном, холодном свете луны глазки беспокойно, судорожно бегали из стороны в сторону, отражая одновременно и дикую, первобытную агрессию, и какую-то настороженную, почти разумную опаску, а его мощные, тяжелые челюсти с внушительными, острыми клыками, торчащими вверх, время от времени издавали тот самый низкий, утробный, вибрирующий звук, похожий на сдерживаемое рычание, который мы слышали ранее, еще до встречи, и который вблизи, на расстоянии всего нескольких метров, оказался еще более устрашающим, еще более угрожающим и грозным, чем издалека, доносясь до нас словно из самых глубин его разъяренной, клокочущей от ярости утробы.

Анна, стоявшая рядом со мной так близко, так доверчиво и беззащитно, что я, несмотря на охвативший меня ужас, отчетливо чувствовал тепло ее тела, ее плечо, прижатое к моему, ее руку, судорожно вцепившуюся в мою куртку, слегка дрожала, дрожала всем телом, но держалась при этом с удивительным, поразительным мужеством и самообладанием, которые в очередной, уже не первый раз заставили меня восхититься этой хрупкой с виду, тонкой, почти эфирной, но невероятно сильной, несгибаемой духом девушкой, этой женщиной, которая, казалось, в самые страшные и критические моменты раскрывалась с совершенно неожиданной, новой стороны, демонстрируя такую стойкость, такую внутреннюю силу, какой, признаться, могли бы позавидовать многие закаленные в боях мужчины, и я, повинуясь какому-то внезапному, необъяснимому, идущему из самых глубин моего существа внутреннему порыву, медленно, предельно осторожно, стараясь не делать резких движений, которые могли бы привлечь внимание кабана, протянул руку и слегка, едва ощутимо сжал ее холодную, дрожащую ладонь, надеясь таким простым, но полным глубокого смысла жестом передать ей хотя бы частичку своего спокойствия, своей уверенности в том, что все обойдется, что мы выдержим, что мы справимся, как справлялись уже не раз, и она, почувствовав мое прикосновение, благодарно, с той же осторожной нежностью сжала мои пальцы в ответ, и от этого простого, но такого значимого, такого интимного в своей молчаливой доверительности жеста мне вдруг стало необычайно легко и спокойно на душе, как будто все страхи, все тревоги, все мрачные мысли разом отступили куда-то на второй план, уступив место твердой, непоколебимой уверенности в том, что мы справимся, что мы обязательно выберемся из этой передряги, как выбирались из всех предыдущих, что наша дружба, наша сплоченность, наше умение поддерживать друг друга и наша общая, неугасимая воля к жизни помогут нам преодолеть любые препятствия, любые опасности, какие бы ни встали на нашем долгом и трудном пути.

Прошло, наверное, не меньше минуты, хотя нам, замершим в напряженном, мучительном ожидании, эта минута показалась целой вечностью, целым часом, проведенным в преддверии чего-то страшного и неизбежного, прежде чем кабан наконец-то принял какое-то решение, какое-то окончательное решение, продиктованное, вероятно, его древними, как сам этот лес, инстинктами, и, издав напоследок еще один грозный, предупреждающий, клокочущий в горле звук, от которого у нас всех внутри что-то неприятно, болезненно сжалось и похолодело, медленно, неуклюже, пятясь задом и не поворачиваясь к нам спиной, начал отступать с тропинки обратно в густые, непроходимые заросли, из которых он и появился, не сводя при этом с нас своих настороженных, недоверчивых, по-прежнему злых глаз, словно ожидая, что мы в любой момент можем предпринять какую-нибудь неожиданную, вероломную атаку, и только когда его массивная, темная, лоснящаяся фигура окончательно, бесследно растворилась в непроглядной ночной тьме, а треск ломающихся под его тяжелыми копытами веток постепенно, мало-помалу затих вдали, мы наконец-то осмелились с облегчением, с невыразимым облегчением выдохнуть, выпустить из легких тот спертый, горячий воздух, который мы, сами того не замечая, задерживали в себе все это время, и расслабить напряженные до предела, до судороги мышцы, которые за это время успели затечь, онеметь и одеревенеть от неподвижности.

– Ну и ну, – произнес Даниил, медленно, с видимым усилием опуская ружье, которое он все это время держал наготове, направив ствол в сторону кабана, и вытирая со лба холодный, липкий пот, выступивший от пережитого напряжения, от той нервной встряски, которую нам только что довелось пережить, – вот уж не думал, не гадал, что наше путешествие начнется настолько захватывающе, настолько, можно сказать, экстремально, и это, заметьте, мы еще даже не дошли до тех мест, где, по идее, по всем нашим предположениям и расчетам, должны обитать всякие твари пострашнее, поопаснее и позаковыристее диких кабанов, так что, судя по всему, скучать нам в ближайшее время точно не придется, и это, честно говоря, меня одновременно и радует, и, признаюсь, изрядно пугает, потому что одно дело — рассуждать о приключениях, о героизме и преодолении трудностей, сидя у теплой, уютной печки с кружкой горячего, ароматного чая, и совсем другое — вот так, лицом к лицу, столкнуться с реальной опасностью в кромешной тьме ночного леса, когда от твоей реакции, от твоего умения владеть собой, от твоего самообладания зависит не только твоя собственная, никчемная жизнь, но и жизни твоих друзей, людей, которые тебе доверились и которые идут за тобой, веря в твою силу и опыт.

– Ты абсолютно прав, Даниил, – согласился Илья, который все это время стоял впереди, в самой опасной позиции, прикрывая нас собой, своим телом, своей готовностью в любой момент принять на себя первый, самый страшный удар, если бы кабан вдруг решил атаковать, и который сейчас, после того как опасность миновала, позволил себе немного расслабиться, но лишь самую малость, лишь на мгновение, – и именно поэтому, именно по этой причине нам всем нужно быть предельно собранными, предельно внимательными и осторожными, не расслабляться ни на секунду, ни на одно мгновение, даже тогда, когда нам кажется, что опасность миновала, что все позади, потому что именно в такие моменты, когда человек позволяет себе вздохнуть с облегчением, когда он теряет бдительность и ошибочно полагает, что худшее уже позади, чаще всего и происходят самые неприятные, самые неожиданные и самые трагические вещи, и я сейчас говорю это не для того, чтобы вас напугать, не для того, чтобы посеять в ваших душах панику, а для того, чтобы вы понимали, чтобы вы осознали: мы вступаем на территорию, где правила игры диктует сама природа, сама дикая, первозданная стихия, и где любая, даже самая незначительная ошибка, любая оплошность может стоить нам очень дорого, слишком дорого — жизни.

Анна, которая все еще держала меня за руку, не спеша разжимать пальцы, словно боясь, что, отпустив меня, она потеряет ту незримую нить, которая связывала нас в этот момент, слегка, ободряюще сжала мои пальцы и произнесла тихим, но на удивление твердым, спокойным голосом, в котором не было и следа той дрожи, того страха, которые еще минуту назад сотрясали все ее тело:

– Спасибо вам всем, мои дорогие, мои самые верные и надежные друзья, за то, что вы рядом, за то, что не бросили меня, за то, что защищаете меня, за то, что я знаю: с вами я в безопасности, насколько вообще можно быть в безопасности в таких местах, и, честно говоря, именно сейчас, после этой неожиданной и такой пугающей встречи с кабаном, я окончательно, бесповоротно убедилась в том, что наше решение отправиться в это путешествие было правильным, единственно верным, потому что сидеть дома, в четырех стенах, и ждать, пока жизнь пройдет мимо, пока она просочится сквозь пальцы, не оставив после себя ничего, кроме сожалений и несбывшихся надежд, — это не для нас, это не наш путь, а вот так, как сейчас, идти по ночному лесу, дрожать от страха, но продолжать идти вперед, преодолевать себя, поддерживать друг друга и знать, чувствовать всем сердцем, что ты не один, что у тебя есть те, кто всегда подставит плечо, — вот это и есть настоящая жизнь, настоящая свобода, настоящая дружба, ради которой стоит рисковать, ради которой стоит жить и ради которой, если потребуется, не страшно и умереть.

Эти слова Анны, произнесенные с такой искренностью, с такой глубиной чувств, с такой обезоруживающей откровенностью, затронули, я думаю, каждого из нас до глубины души, до самых сокровенных, потаенных струн, и мы, не сговариваясь, без всякого предварительного уговора, остановились на минуту, чтобы перевести дух после пережитого напряжения, чтобы прийти в себя и осознать всю важность, всю значимость того момента, который мы сейчас переживали, и в эту минуту, стоя посреди темного, безмолвного ночного леса, под огромным, бескрайним, усыпанным мириадами мерцающих звезд небом, которое раскинулось над нашими головами, как исполинский купол, мы почувствовали то самое единение, то самое чувство братства, то самое ощущение, что мы — единое целое, один организм, одна семья, которое всегда возникало между нами в самые трудные, самые опасные и самые критические моменты нашей жизни и которое делало нас неизмеримо сильнее, чем каждый из нас был по отдельности.

Дальше мы продолжили наш путь с удвоенной, с утроенной осторожностью, стараясь ступать как можно тише, как можно аккуратнее, стараясь не наступать на сухие ветки, которые предательски хрустели под ногами, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку, к каждому дуновению ветра, который доносил из глубины леса то далекий крик ночной птицы, то шелест листвы, то какие-то необъяснимые, таинственные шорохи, и готовые в любой момент остановиться, замереть, прислушаться или, если потребуется, броситься в укрытие, и, надо сказать, что после встречи с кабаном наше ночное путешествие перестало казаться нам той романтической, полной таинственного очарования прогулкой при луне, какой оно представлялось нам еще совсем недавно, когда мы только выходили из города, полные энтузиазма, радужных ожиданий и несколько наивных представлений о том, что нас ждет впереди. Теперь мы прекрасно, со всей возможной ясностью понимали, что лес, каким бы мирным, спокойным и даже идиллическим он ни казался на первый взгляд, полон самых разнообразных, подчас смертельных опасностей, что это не просто декорация, а живой, дышащий, полный скрытой угрозы организм, и что любая наша неосторожность, любое наше неверное движение, любая наша излишняя самоуверенность может привести к самым печальным, самым трагическим последствиям, поэтому следовало быть предельно собранными, предельно бдительными и не поддаваться ни малейшим проявлениям беспечности, которые могли бы стоить нам жизни.

К рассвету, когда первые робкие, бледные лучи восходящего солнца начали постепенно, нехотя пробиваться сквозь густые, переплетенные кроны деревьев, окрашивая все вокруг в нежные, пастельные розовато-золотистые тона, придавая сумрачному ночному лесу какое-то волшебное, почти сказочное очарование, мы вышли наконец-то на небольшую, уютную лесную поляну, которая, словно подарок судьбы, возникла перед нами после долгих часов изнурительного пути, и на которой мы решили устроить короткий, но столь необходимый нам привал, чтобы передохнуть, перевести дух, привести в порядок свои мысли, перекусить тем, что мы взяли с собой из города, и обсудить наш дальнейший маршрут, потому что за ночь мы прошли довольно приличное расстояние, но до тех загадочных, окутанных тайной мест, где разворачивались события нашего предыдущего, незабываемого приключения, было еще далеко, и нам предстояло пересечь еще не один лес, не одно поле, не один овраг и, возможно, не одно болото, прежде чем мы достигнем конечной цели нашего путешествия.

Поляна, на которой мы остановились, представляла собой довольно живописное, поистине идиллическое место, окруженное со всех сторон величественными вековыми дубами и белоствольными березами, с мягкой, покрытой густой, изумрудной травой землей, на которой тут и там, словно драгоценные камни, рассыпаны были яркие полевые цветы, и с небольшим, говорливым ручейком, который весело, звонко журчал, прокладывая себе путь между замшелыми камнями и узловатыми корнями деревьев, и это место, такое спокойное, такое умиротворенное, такое благодатное, так разительно, так поразительно отличалось от тех суровых, мрачных и опасных пейзажей, которые мы привыкли видеть в радиационной зоне, что на какое-то время мы даже позволили себе, пусть ненадолго, забыть о всех тревогах, о всех опасностях, о всех тяготах нашего пути и просто насладиться красотой природы, которая, несмотря ни на что, несмотря на все катастрофы и катаклизмы, продолжала жить, процветать и радовать глаз, даря нам свою прохладу, свою тишину, свою девственную чистоту и свое умиротворение.

– Знаете, – произнесла Аня, усаживаясь на мягкую, шелковистую траву у самого края ручья и с наслаждением, с блаженной улыбкой опуская в прохладную, кристально чистую воду свои уставшие, натруженные за ночь ноги, – если бы мне кто-нибудь сказал еще несколько месяцев назад, что я буду сидеть вот так, посреди дикого леса, на берегу лесного ручья, с тремя сталкерами, которые прошли через огонь, воду и медные трубы, которые видели такое, что мне и в страшном сне не приснится, и чувствовать себя при этом самой счастливой, самой свободной и самой защищенной девушкой на свете, я бы, наверное, рассмеялась этому человеку в лицо и сказала бы, что он сумасшедший, что он бредит, что такое невозможно в принципе, но вот я сижу здесь, смотрю на вас, на это небо, на этот ручей, на эти цветы, и понимаю, что это действительно так, что я действительно счастлива, несмотря на все те ужасы, которые нам пришлось пережить, несмотря на тот страх, который я испытала всего несколько часов назад, и что ни за какие сокровища мира, ни за какие богатства, ни за какую самую комфортную и безопасную жизнь я не променяла бы эту минуту, это чувство свободы и единения с природой, это чувство плеча друга, на самый спокойный, самый обеспеченный, самый безмятежный образ жизни в каком-нибудь большом и комфортном городе.

– И я тебя прекрасно понимаю, Аня, – отозвался Даниил, растянувшийся на траве неподалеку и задумчиво, мечтательно глядящий в небо, по которому медленно, величаво плыли редкие, полупрозрачные облака, – потому что именно это чувство, это ощущение свободы и полноты жизни, это ощущение, что каждый твой вдох, каждый удар сердца, каждый миг, прожитый здесь и сейчас, — это и есть то, ради чего мы все здесь собрались, то, что заставляет нас снова и снова отправляться в путь, несмотря на все опасности, несмотря на все трудности и лишения, и то, что, в конечном счете, делает нас теми, кто мы есть, а не просто обывателями, прожигающими свою жизнь в погоне за комфортом, безопасностью и накоплением материальных благ, которые, в сущности, не приносят никакого настоящего счастья.

– И все же, – добавил Илья, который, как всегда, оставался самым практичным, самым приземленным и самым рассудительным из нас, тем, кто всегда умел вовремя вернуть нас с небес на землю и напомнить о насущных делах, – не стоит забывать о том, что мы не на увеселительной прогулке, не на пикнике, а на серьезном задании, и что где-то там, за этими лесами и болотами, за этими бескрайними просторами, нас могут ждать ответы на вопросы, которые не дают нам покоя уже несколько месяцев, ответы, от которых, возможно, зависит наша дальнейшая судьба, и что чем быстрее мы доберемся до цели, тем быстрее мы получим эти ответы, и тем быстрее мы сможем решить, что делать дальше с нашей жизнью, как жить, куда идти и чем заниматься.