Читать книгу: «В разводе мы не будем»

Глава 1

– А Романов Марат Викторович вам кем приходится? – спрашивает пациентка внезапно.

От неожиданности замираю со стетоскопом в руке.

– Мужем, – отвечаю ровно, хотя не понимаю, к чему вопрос, – Уже восемь лет как в браке.

– Ага, я по бейджику так и догадалась. Ох, Верочка Алексеевна, какой у вас мужик золотой-то. Год назад меня с того света вытащил! – восклицает старушка.

Я улыбаюсь с легкой гордостью, Марат у меня и правда хирург от бога, не одного человека спас.

Снимаю стетоскоп и помогаю дрожащим пальцам пациентки застегнуть блузку.

Осмотр уже закончила, но тут старушка цепко ловит меня за рукав, отчего я вздрагиваю.

– Только ты, дочка, за ним приглядывай. А то я его на днях видела с девочкой такой, молоденькой, нагленькой в коридоре, когда на УЗИ шла, щебетали чуть ли не как молодожены друг с другом!

От этих слов становится неприятно, я не верю, что такое может быть, и продолжаю держать свою дежурную улыбку:

– Антонина Петровна, ну вы фантазерка. У моего мужа полклиники в подчинении, он с кучей народа на конференции мотается, на консилиумах сидит. Везде с кем-то. Это могла быть Вероника, она замужем и с двумя детьми.

– Ой нет, я замужнюю с двумя детьми точно от вертихвостки отличу. – Антонина Петровна хмурит реденькие брови. – Эта смотрела на Марата Викторовича жадно, на руке чуть ли не повиснуть пыталась. А мужики, они ж по природе своей падкие на внимание. Глядишь и...

– Антонина Петровна, у меня очередь. – не выдерживаю и перебиваю.

– Я ж по-доброму совет даю. – возражает старушка.

Но ее слова так разворошили мое сердце, что я просто не могу больше.

– Спасибо. До свидания.

Выпроваживаю ее из кабинета, закрываю карту и сажусь на место.

Тру переносицу, пытаясь успокоиться.

И чего только люди на пенсии не выдумают. Марат не из таких мужчин, он холодный, строгий, никакая девица на нем не может на работе чуть ли не повиснуть.

Оттолкнул бы, отчитал, я же знаю его уже десять лет в общем.

Перепутала бабушка его с кем-то, бывает.

Она и фамилию мою каждый раз заново переспрашивает, как в первый раз видит.

Да точно, будет теперь что рассказать Светке на обеде, ни дня без историй.

Принимаю еще нескольких пациентов, а затем чувствую, что живот уже сводит от голода.

И как раз время обеда. Покинув кабинет, направляюсь в сторону столовой. Затем вспоминаю, что Света просила зайти за ней и меняю траекторию, прохожу мимо поста медсестер.

– Надь, ты совсем что ли? Марат Викторович самый порядочный у нас в отделении. Да и жену любит до безумия. – слышу голос одной из медсестер.

Замираю, прислушиваясь. Это про моего мужа сейчас говорят?

– Любит он, ага! – возмущается одна из санитарок, – Говорю же, своими глазами видела! Он шлепнул ее по заднице! Новенькую эту, Таньку. Да и на буфера Юльки не так давно пялился, даже прослушал, что она говорила.

В горле появляется сдавленный ком.

Делаю несколько шагов ближе. Они меня не видят, сели в своем закутке, где обычно чаи распивают, и болтают так, будто вообще не волнуются, что их могут услышать.

– А он не замотался просто? Кардиохирург профессия тяжелая, может еще плохо спит в последнее время, вот и прослушал... – понимаю теперь, что мужа моего защитить пытается медсестра Галина.

А вот санитарка Надя посмеивается на ее слова и продолжает:

– Да я как-то еще и в ординаторскую заглянула, он там вплотную к Анечке стоял. Шептались о чем-то, думала сейчас вообще не выдержит и накинеться на нее, как зверь голодный.

Сердце в груди пропускает удар. Слова Антонины Петровны всплывают в голове... видела моего мужа с какой-то медсестричкой.

Теперь тут говорят о Тане, Юле и о Ане...

Разве мог мой Марат так внезапно поменяться и из верного, любящего мужа превратиться в голодного мужлана, ищущего, с кем изменить?

– Если это так, то жалко Веру Алексеевну... – вздыхает Галина.

– Да чего эту дурочку жалеть? Видок у нее в последнее время, сама посмотри. Замотанная, серая, невзрачная и с мешками под глазами. Чему удивляться, что мужик на других посматривать начал? – припечатывает грубо Надя.

И вот это терпеть я уже не намерена.

– Какого черта вы тут обсуждаете?! – обхожу пост, оказываясь в небольшой комнатушке одним махом и мой голос срывается так, что я сама себя не узнаю, – Чего глаза попрятали? Стыдно стало языками чушь молоть при мне??

Обе бледнеют и замолкают. Ну конечно.

Та, что помоложе, Галина Витальевна, вообще аж сжимается вся, будто ее тут и нет.

А постарше, Надежда Максимовна, медлит пару мгновений, а затем выпрямляется с таким достоинством, словно это я к ней на ковер пришла, а не наоборот.

– Вы что тут забыли, Вера Алексеевна? – спрашивает она.

– Что забыла? Серьезно? В чужой постели простыни рассматриваете, а свои когда стирали последний раз?! – прожигаю санитарку острым взглядом, а кулаки сами собой сжимаются.

– Не борзей, давай. Я двадцать лет в этой клинике, поняла? – Надежда Максимовна щурит глаза.

– И это дает какое-то особое право придумывать лживые сплетни про моего мужа?! – голос срывается еще сильнее.

Мне хочется дернуть санитарку к себе и встряхнуть за ворот, чтобы не лгала больше.

Но она успевает раньше припечатать такими словами, от которых у меня весь воздух из легких вышибает:

– Лживые? Боже, да ты не дурочка, Вера, а прям дура. Не веришь моим словам, да хоть сейчас поднимись, да послушай! Они со Светланой Алексеевной у нее в кабинете заперлись, пол часа как уже. Только охи да ахи на весь этаж слышно. Да-да! С твоей родной сестрой твой муж прямо сейчас кувыркается!

Глава 2

– Мне Вика говорила, что стыдно мимо ходить, крюк делать приходиться. Настолько уже очевидно, что там творится! – продолжает Надежда Максимовна.

Я не сразу нахожу, что ответить.

Это правда или очередная грязная ложь, провокация, чтобы я побежала проверять?

Мой муж сейчас в кабинете со Светой?

Он решил изменить мне не с кем-то безликим и удобным для оправданий, а с моей родной сестрой-близняшкой??

Не хочу верить. Не хочу, но сердце уже бьется быстрее и быстрее, до боли.

Ближе Светы у меня никого нет. Да, мы ссоримся, бывают разногласия, мы смотрим на жизнь относительно по разному, но все равно всегда вместе... даже квартиры у нас в одном доме, настолько не хочется терять связь.

Да она первый человек, который держал меня за руку и поддерживал больше всех, когда я впервые услышала свой диагноз – бесплодие.

Снова и снова я проверялась у нее, а потом она помогала мне выбирать лучших специалистов и все равно одно и тоже. Все говорили мне о бесплодности.

Марат тогда отстранился от меня, ушел в работу, будто так пытался и сам справиться с ситуацией, ведь мечтал о детях, как никогда.

А вот Света как раз и поддерживала больше всех с самого начала и поддерживает до сих пор.

Бред. Этого не может быть...

Надежда Максимовна пользуется тем, что сбила меня с толку, поднимается, подходит ближе, вздергивая подбородок выше.

– Сорока еще нет, а уже как тряпка половая. Понятно, чего мужика налево понесло. – выплевывает она ядовито, – Твоя-то близняшка до сих пор марафетится, как последний день живет. Эффектная, яркая.

Галина же продолжает мяться, кусает губы, не знает куда себя деть. На нее я почти не обращаю внимания, она хоть и участвовала в сплетнях, не позволила себе настолько наглых слов.

– Мне теперь каждую твою фантазию проверять? Сперва к Свете побежать, потом Юлю, Аню, ну и Танечку проверить, да? За хозяйством мужа смотри, а в мою семью не лезь!

– Мужа моего не тронь. – голос у Нади мгновенно становится особенно тяжелым, – Мой шофер тридцать лет от меня налево не ходит, потому что я знаю, что нужно мужчинам. Захотел расслабиться, вот и я рядышком, вся красивая. Захотел сына или дочь, я тоже готова, у нас четверо детей! А ты и бесплодная и беспонтовая на вид!

Последняя капля терпения иссыхает. Я дергаю рукой так, что Галина в сторонке вздрагивает и вскрикивает.

Но я не бью санитарку. Лишь дергаю к себе за ворот, так, как и хотела и так, что она тоже пугается почти хлеще Галины.

– Идем. Покажешь мне, где там охи и ахи. А потом извинишься, при мне и при моем муже. На колени встанешь, если потребуется. – чеканю холодно, полная гнева.

Чертова санитарка мнется несколько секунд, но затем расплывается в самоуверенной ухмылке.

– Ну давай, пойдем.

Стоит только этим словам прозвучать, как Галина вскакивает со своего места и испаряется, будто ее и не было.

Никогда не видела, чтобы она до этого когда-нибудь так бегала.

Мы остаемся с ее "подружкой" наедине. Ну ничего, пока и так пойдет.

Дергаю Надю за собой. Мы выходим из небольшой комнатки, огибаем пост, торопимся к лифту.

После него шагаем по коридору гинекологии.

Сейчас я открою дверь, увижу Свету в пустом кабинете и эта дрянь будет теперь полы языком мыть в качестве извинений, я уж прослежу.

Уже почти оказавшись у кабинета сестры, чуть ли не сталкиваюсь с Викой, медсестрой.

Она отводит глаза от нашей парочки и торопиться уйти, куда шла.

И так же молодой ординатор, увидев меня, резко уходит за угол.

– Странным это не находишь? – посмеивается Надя, – Мне показалось, что с сочувствием на тебя смотрят!

Не отвечаю, тут же дергаю ее за собой дальше, не желая признавать, что внутри все похолодело от чужих взглядов.

Я останавливаюсь прямо перед дверьми в нужный кабинет, тяну руку к ручке двери, но она опускается гораздо раньше.

Двери распахиваются так, что чуть не сшибают меня вместе со сплетницей, что я до сих пор держу.

Мы отскакиваем чуть назад и обе сталкиваемся взглядом с моим мужем.

Марат делает шаг вперед, в коридор.

Его глаза дикие, волосы взъерошенные, а грудь тяжело вздымается от дыхания.

Не верю своим глазам, перевожу взгляд с него вглубь кабинета и вижу...

Света вскакивает с края стола, поправляя халат и блузку.

Она испуганная, глаза бегают, щеки красные, а руки дрожат.

Воздух густой, душный, доходит до меня из кабинета. Я чувствую в нем запах парфюма моего мужа, смешанного с духами моей сестры...

– Что здесь... – хочу спросить, что происходит, но не успеваю.

Под гаденькое хихиканье Нади, Марат перебивает меня:

– Ты какого черта тут делаешь, Вера? Разве ты не должна своих бабулек еще принимать?

Глава 3

Я даже не могу сразу слово выдавить из себя в ответ.

Волосы Марата взъерошенны, немного торчат в разные стороны, на щеке красноватый след от помады, воротник рубашки кривовато сидит, верхняя пуговица расстегнута.

Перевожу взгляд за его спину, на Свету.

Сестра торопливо заправляет за ухо выбившуюся прядь. не смотря в мою сторону. Делает вид, словно ничего особенного не произошло.

А у меня сердце вот-вот и выпрыгнет из груди. Колотится так, что мне кажется, его слышат все в больнице.

Мысли в голове путаются, скачут. Я не понимаю, с чего начать, какие подобрать слова, чтобы он не разозлился еще сильнее, чтобы хоть что-то мне объяснил.

Даже забываю про санитарку, что все еще держу, настолько сейчас растеряна.

Я тащила эту сплетницу сюда, полностью уверенная в том, что муж мне не изменяет.

Тем более с моей родной сестрой, ближе которой у меня никого нет.

А теперь...

– Марат, я... – голос дрожит, когда наконец нахожу силы заговорить, – Я тебя искала. Что тут происходит?

Муж поджимает губы, будто... как-то недовольно от того, что я тут появилась.

И это, наконец, заставляет испытать уже не только растерянность и шок, но и злость.

– Что это у тебя на щеке?!

Марат тяжело вздыхает, смотрит на меня еще более тяжелым, недовольным взглядом.

Проводит по щеке пальцем, а после недовольно цокает:

– Прикрути громкость. Ты чего орешь? Зачем вообще меня искала? Надежду Максимовну зачем за собой притащила? Это у тебя группа поддержки, что ли? Чтобы сплетни быстрее разносить?

Вопросы обрушиваются на меня бетонной плитой. Романов всегда давит подобным образом, когда зол. Сам все выскажет, а тебе и слова вставить не даст.

– Ты хочешь сказать, что есть, что разносить? – спрашиваю я раздраженно.

– Вер, мне работать надо. – обрывает муж, игнорируя мои слова, – Что бы у тебя там ни было, обсудим все дома.

– Ты серьезно сейчас?! Вернись!

– Вечером, Вера. И прекрати орать. – чеканит Марат и проходит мимо, едва не задев меня плечом.

Хватаю его за рукав халата, но он стряхивает мою руку так легко, словно я просто небольшая помеха для него.

Уходит и даже не оборачивается, не сбавляя темпа.

У меня за спиной раздается противное хихиканье.

– Ну что, Верочка Алексеевна? – тянет Надя приторно сладким голосом, – Я ж тебе говорила. А ты, "лживые сплетни", "на колени поставлю". Кому и придется на колени вставать, так это тебе, перед мужем, чтобы хоть как-то его удержать.

Меня словно ледяной водой окатыввет от этих слов.

Я моментально вскипаю и в этот раз уже хочу ее ударить, но Надя тут же отходит и торопливо говорит.

– Ладно, мне работать пора. – Надя поправляет свой костюм с таким видом, будто это она тут пострадавшая сторона, – А ты тут разбирайся со своими родственничками. Семейные дела, они такие.

Секунда, и санитарка едва ли не убегает.

Я буквально пылаю от злости, ощущаю как щеки горят. Я ей еще устрою…

Но сейчас у меня есть дело поважнее.

Разворачиваюсь обратно к двери кабинета, смотрю на свою сестру.

Света уже совсем не та, что минуту назад.

Куда-то делся испуг, бегающий взгляд, дрожащие руки.

Стоит у стола, спокойно поглядывает на себя в маленькое зеркальце, что у нее всегда лежит в верхнем ящике стола.

Достает помаду, неторопливо красит губы.

Потом поправляет пучок, выпускает еще одну прядь, оценивающе смотрит на отражение, явно оставшись довольной тем, что увидела.

Делаю шаг внутрь кабинета и тут же закрываю за собой дверь.

– Верусь, ты чего прибежала-то? – спрашивает она, убирая все обратро в ящик, – Случилось что? На тебе лица нет.

Стою у двери и не могу сдвинуться с места.

Она сейчас серьезно спрашивает? Я ведь все видела, а она дурочку из себя строит...

– Свет... что тут у вас произошло? Чем вы тут занимались?

Сестра моргает и чуть наклоняет голову набок, как делала всегда с детства, когда чего-то не понимала. Точнее, делала вид, что не понимает.

– А что у нас тут происходило, Вер? – переспрашивает она, а затем нагло фыркает, – Кроме твоей истерики на пустом месте сейчас, ничего особенного не было.

Глава 4

– Не строй из себя дуру. У Марата на щеке твоя помада, Света. Кто еще ее мог там оставить? И выглядел он, как и ты, будто вы тут... ну точно уж не просто болтали!

Сестра смотрит на меня с таким видом, будто это я тут с ума сошла, а не она.

И это окончательно выводит меня из себя. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, а в висках начинает противно стучать.

Я прекрасно помню, что дарила ей набор косметики на наш прошлый день рождение и там была как раз эта помада, лимитированная коллекция, между прочим.

Светка обрадовалась тогда как девчонка, и с тех пор почти каждый день красится только ей. И вот сейчас этот оттенок и был размазан по щеке моего мужа...

Неужели ей совсем не стыдно? Она решила предать наши теплые отношения...

Подхожу к ней ближе, хватаю за плечи и встряхиваю, чтобы она пришла в себя.

– Ты с ума сошла? – Света морщится, пытается стряхнуть мои руки, но я держу крепко.

– Объясни мне, что у вас тут было! Сейчас же, Света!

Сестра вздыхает тяжело, закатывает глаза к потолку и наконец произносит:

– Да ты совсем психованная стала из-за своего лечения, Вер. Ну да, помада моя, и что? Но это не то, о чем ты подумала, успокойся уже.

– А что тогда?! – трясу ее снова, – Что тут можно еще подумать??

– Господи, Вера, отпусти, больно же! – Света отталкивает меня в сторону, поправляет блузку и халат, смотря на меня с раздражением. – Мы разговаривали, Марат жаловался, что неважно себя чувствует. Голова болит, температура вроде поднимается. Градусника под рукой не было, а я забыла, что у меня губы накрашены. Ну я и чмокнула его, чтобы проверить, как мама всегда делала. Вот и вся страшная тайна.

Смотрю на нее и не верю своим ушам. Это еще что за отмазка такая тупая? Из меня вырывается короткий, нервный смешок.

– Ты издеваешься? – прищуриваюсь и снова делаю шаг к ней, чувствуя, как внутри все закипает заново, – Свет, мы в больнице! И ты хочешь сказать, что под рукой не нашлось градусника?!

– Вер, не ори ты...

– Не Веркай мне тут! Что это вообще за бредовая отмазка такая?! Ты меня за кого вообще держишь?! За дурочку, которая в первый класс пошла?! Я не идиотка, ты понимаешь?

Хватаю ее снова за плечи, на этот раз сильнее. Сестра уже не выдерживает, упирается мне ладонями в грудь и вновь отталкивает меня от себя.

– Ты что тут себе напридумывала?! – вспыхивает Света, и щеки ее заливаются краской от злости, – Что я твоего мужа соблазняла?! Прямо у себя в кабинете, на столе?! Что я его прям на работе решила объездить по полной программе?

Сестра произносит это с такой ядовитой издевкой, что у меня все слова застревают в горле.

Хочу что-то сказать, но не знаю что. Все мои обвинения вдруг кажутся такими абсурдными, такими дикими, когда она произносит их вслух.

Это же моя сестра...

И в этот момент Света видит мое лицо. Видит, как я теряюсь, мелькнувшее сомнение в глазах и вдруг она начинает смеяться.

Сначала тихо, прикрывая рот рукой, а потом уже громче, не сдерживаясь.

– Боже мой, Вера! – она утирает уголок глаза мизинцем, аккуратно, чтобы тушь не размазать, – Ты же шутишь, да? Скажи, что шутишь. Ты сама себя сейчас слышишь вообще? Я твоя сестра! Зачем мне сдался твой Марат?

Не знаю, куда деваться от ее смеха. Щеки горят, в груди все сжимается до тупой ноющей боли, а ноги будто ватные, не держат толком.

Раньше у нас с сестрой вообще таких случаев не было.

– Все слышали, чем вы тут занимались... Надя сказала, что вы тут на полчаса уже заперлись, что ахи и охи на весь коридор разносились, что Вика мимо пройти стеснялась, крюк даже сделала... – бормочу неуверенно.

– Надя сказала. – передразнивает Света, скрещивая руки на груди и облокачиваясь бедром на край стола, – Ну надо же, какой авторитетный источник. Слушай, Вер, ты совсем дурная стала. Я ж тебе сто раз говорила, не пей всю эту дрянь горстями, мозги последние вытекут. Так оно и вышло, я смотрю.

– Свет, ты не понимаешь...

– Это ты не понимаешь. Я всегда стараюсь тебя поддержать, но после твоего обвинения... может ты бросишь уже свое лечение? – перебивает она холодно, и от прежнего смеха не остается и следа. – Ты посмотри на себя, Вер. Со совим бесплодием окончательно с ума сходишь. На меня кидаешься, веришь дряни всякой. А когда ты в последний раз нормально красилась, волосы укладывала? Когда платье надевала, а не эти твои тряпки бесформенные, в которых тебя от уборщицы не отличить?

Сестра подходит ближе, разворачивает меня за плечи к зеркалу, что висит у нее на стене рядом с дипломами. Кладет подбородок мне на плечо, и наши лица оказываются рядом.

Мы одинаковые от рождения и теперь настолько разные.

– Смотри, не отворачивайся. Видишь? Мешки под глазами. Волосы как пакля. Это не муж у тебя проблемный, Вер, и не сестра предательница. Это ты сама себя в гроб укладываешь и удивляешься, что мужик от такого зрелища шарахается. Сама это понимаешь, вот и подозрения нелепые.

– Это не я придумала... сказала же, вся больница гудит о том, что ты моего мужа пытаешься соблазнить. Не только Надя, Вика, еще и... – договорить не успеваю.

– Да у нас тут про кого только слухи не распускают. Вика как-то трепала, что я без трусов под юбкой по улице хожу. Ты в это веришь? – сестра злится.

Молчу, потому что знаю, моя же сестра не настолько сумасшедшая, чтобы так по улице ходить.

Да и в зеркале правда не я. А рядом сестра. Так я выглядела еще недавно, а теперь...

Света отпускает мои плечи, идет обратно к столу, садится в свое кресло, закидывает ногу на ногу.

– Приведи себя в порядок сначала, Верусь, а затем, если хочешь кричать на меня и обвинять в предательстве, сперва поймай с мужем на горячем, а не просто, пфф... при разговоре. А то как истеричка последняя.