Читать книгу: «Где наш Эмиль?»

Где наш Эмиль?

Книга в форме диалогов, где главный герой – мертвец.

Место действия: Смёген, Швеция

Накануне похорон из похоронного бюро Блумквиста пропадает тело.

Новоиспеченный мертвец Эмиль жил в Стокгольме, но родился и вырос в Смёгене. Еще в юности он уехал из городка, и первая встреча после долгой разлуки с малой родиной обернулась внезапной смертью при странных обстоятельствах.

Владелец похоронного бюро Ульф и его помощница Ульрике вместо тела находят в гробу золотой зуб. Так как Эмиль был слишком молод для такого богатства, они решают, что это все, что осталось от похитителя.

Кто убил Эмиля? Как он оказался в обычный будний день неподалеку от городка? И самое главное – кто и зачем украл тело?

Повествование проходит в основном в форме диалогов между Ульфом, Ульрике и некоторыми другими персонажами. Эмиль в это время молчит и скорее всего со многим соглашается.

Глава 1

Это Эмиль. Через три месяца и два дня ему бы исполнилось тридцать два года. Кожа серая, костяшки сложенных на груди рук – белые, длинные ресницы подкидывают под глаза тёмные круги.

Чёрные волосы с пробором посередине, бледные вытянутые губы и темно-зеленый костюм.

Ульрике всматривается в лицо Эмиля, в левой руке держит алый платок, в правой – черный.

– Выбор не очевиден

Ульф стоит за спиной Ульрике и наблюдает за муками выбора.

– Чего это?

Ульрике поднимает алый платок:

– Как будто рана на груди

– Ага

– Как будто насмешка какая

– Ну

Ульрике поднимает чёрный платок:

– А этот – как будто парень на похороны идёт

– А разве не так?

– Как будто как гость

– Ну

Ульрике пожимает плечами:

– Ну. Выбор не очевиден

Ульф хмыкает и отходит.

– Ты бы, Ульф, какой выбрал?

– Спасибо, но я туда пока не собираюсь

– Если представить

– Даже представлять не хочу

Ульрике вздыхает.

– Никакого воображения

Ульф присвистывает.

– Какое уж тут воображение. У меня свое похоронное бюро, а не картинная галерея! Ты бы сама что выбрала?

Ульрике оборачивается на наглеца:

– Платье, естественно

– А какого цвета?

– Белого, естественно

– Так выбирай белый платок и не морочь мне голову!

Ульф взмахивает рукой и идёт к столу.

– И правда, чего это я

Ульфу шестьдесят девять лет. Через неделю он отметит свой юбилей. А сейчас Ульф – почти семидесятилетний владелец похоронного бюро в небольшом городе на самом юге Швеции.

– Бизнес, за который не пойдешь ставить свечу в церкви

Вот так Ульф говорит о своём деле.

– А я бы пошла

Вот так отзывается Ульрике о деле Ульфа, но в церкви ее так никто и не видел.

Похоронное бюро досталось Ульфу от его отца, тоже Ульфа. Это то самое "семейное дело". Фамилии Ульфа давно никто не помнит, несмотря на вывеску "Похоронное бюро Блумквиста". Это же Ульф, сын Ульфа, к черту буквы..

Ульф, в отличие от отца, с детства хотел стать похоронщиком. Его лучший друг Юнас делает такие же лучшие, как и он сам, гробы в округе. Их даже из соседних городов заказывают. К чему скромность: однажды был заказ из самого Стокгольма. Вот такие хорошие гробы делает друг Ульфа – Юнас.

Ульф захотел стать похоронщиком после смерти любимого деда. Именно он и был первым клиентом отца Ульфа, тоже Ульфа. Все, что запомнил Ульф, это заботу и внимательность, с которой отец заботился о теле.. Как будто бы ничего не изменилось, как будто бы перед ним не мертвец, а живой родственник. Ульф хотел, чтобы перед погребением у каждого человека рядом был заботливый родственник, особенно у тех, кто этими родственниками похвастаться не мог.

После первых похорон все в городке знали, к кому обращаться в случае неизбежных событий.

Отец Ульфа без чьей-либо помощи учился вести учет, составлять планы поставок, искать союзников, обрабатывать и приводить в порядок обездвиженных людей.

– 

А ты здорово красишь, Ульф

Сказала однажды Анна, дочь покойного Йохана.

– 

Не накрасишь меня?

Улыбнулась Анна. Ульф улыбнулся в ответ.

– 

Только если ты ляжешь

Анна рассмеялась, подумав совсем не то.

– 

А ты проказник, Ульф

Ульф смущённо развел руками.

– 

Но я умею красить только лежащих

Вот такое у отца Ульфа, тоже Ульфа, было чувство юмора. И это одно из немногих, что перешло сыну по наследству.

Ульф с радостью помогал отцу. Со временем он полностью забрал оформление и подготовку к похоронам. Отцу остались только бумаги. А он и был рад, потому что возраст давал свое.

Звучит мрачновато, но организация похорон – дело жизни Ульфа. Оно само его выбрало. Накануне своего дня рождения, который он праздновал в бюро, Ульф нашёл на пороге замерзшего человека.

Он вызвал доктора, но было уже поздно. Человек только успел сказать "я так тебя искал". И умер. Это был незнакомый человек, поэтому Ульф точно понял – он на своём месте.

– 

Раз уж меня ищут и находят, как я могу куда-то уйти

Развел руками Ульф.

Ульф всю жизнь прожил в этом городе и только три раза был в Стокгольме по весьма уважительным причинам, одна из которых: смерть когда-то сбежавшей матери. Ульф ее и не помнил, но мать помнила Ульфа и просила, чтобы именно сын подготовил ее к похоронам.

– 

При жизни не любила, при смерти – продолжила. Мать Швеции.

Говорит про нее Ульф.

И с ним сложно было бы поспорить.

Но Ульфу нужно отдать должное: он отлично все организовал. По нему даже нельзя было понять, что днем ранее в морге он едва не перепутал тело.

– 

Бог знает, как выглядит моя мать.

Говорит про этот день Ульф.

И с ним сложно было бы поспорить.

Две другие поездки в Стокгольм уже не были такими несуразными.

Глава 2

Эмиль родился в том же маленьком городке, в котором и умер. Его тело нашли у замерзшей реки. Эмиль лежал на спине, глаза удивленно смотрели в небо, губы распались в улыбке, руки – в разные стороны.

Как Эмиль оказался у реки в обычную среду, никто не знал. И в городке он не появлялся больше десяти лет. Как уехал учиться в Стокгольм, так никто его больше и не видел. Эмиль попал в портал исчезновения, как и все переехавшие.

Было ясно одно – ни одному жителю города не повезло увидеть повзрослевшего живого Эмиля. Поэтому больше суток парень считался неизвестным.

– 

Потеряшка

Развела руками полиция.

– 

Потеряшка

Развели руками местные жители.

И только родная тетка Эмиля опознала парня, который оказался копией ее давно умершего брата.

Что Эмиль делал в городе спустя столько лет, тем более никто не знал.

– 

Очень жаль, что мертвецы не умеют говорить

Вздыхает Ульрике, делая первые замеры.

– 

Слава богам, что мертвецы не умеют говорить

Бурчит в ответ Ульф.

– 

Устал бы менять помощников

Ульрике не слушает его.

– 

А какой красивый. Ты посмотри, Ульф!

– 

Очень красивый. Только не забудь снять замеры, в воскресенье ты так засмотрелась на красоту престарелой Магдалены, что все напутала

Ульрике не слушает его.

– 

И что он тут забыл? Сидел бы в своем Стокгольме

Ульф разводит руками.

– 

Вот уж это не наше дело, что он тут делал. Наше дело лежит прямо перед тобой. Занимайся

Ульрике машет на него.

– 

И не поговорить с тобой, Ульф!

– 

Как это не поговорить, я же не мертвец

– 

По разговору и не скажешь. Как будто сама с собой говорю

Ульф хмыкает.

– 

Не будь меня тут, Ульрике, этот разговор бы все равно состоялся

Ульрике поворачивается к Ульфу.

– 

На что это ты намекаешь?

Но Ульфа в комнате уже нет.

– 

Слышал, Эмиль? То-то и оно. Даже с тобой разговаривать интереснее.

Глава 3

Ульф не любит пустые разговоры. Его мать много чего говорила, но только не делала. Заболталась и испарилась. Отец Ульфа мало говорил, но много делал. Сейчас Ульф пытается вспомнить хотя бы одну беседу с отцом. И на этот счет у него нет ни одного воспоминания.

Ульф не любит пустые разговоры. Он тратит все эмоции и слова на поддержку посетителей, которые потеряли близких. Действия разбивает на куски и раскидывает между мертвецом и оставшимися в живых. Важно позаботиться о покойнике, но еще важнее помочь покинутому.

У Ульфа нет времени на себя, потому что он всегда справляется и ценит каждый миг наперед. Даже когда Ульф потерял отца, не проронил ни слова. Некому было его поддержать. Именно тогда и появилась Ульрике.

– 

Ульф справится

Сказал его друг Юнас, похлопал по плечу Ульфа и сделал самый красивый ореховый гроб в подарок.

– 

Человек не справится в одиночку

Сказала Ульрике, завидев сутулого парня в коричневом мятом костюме.

Ульрике приехала из соседнего городка присматривать за своей бабушкой. Смерть отца Ульфа совпала со смертью бабушки Ульрике. Девушка с порога поняла, что будет работать здесь, с этим потерянным парнем.

Ульфу нужны были забота и компания. Просто Ульф, никогда не имея этого, не знал, что они ему нужны.

Когда Ульрике показалась на пороге, Ульф только успел буркнуть:

– 

Сегодня не работаем

Ульрике развела руками:

– 

Впервые слышу, чтобы похоронное бюро не работало! Люди умирают каждый день

Ульф просто боялся признаться, что ему больно. А еще он нигде не мог найти бланки для морга, потому что ими занимался отец. Тромб в голове отца лопнул так неожиданно, что Ульф не успел узнать почти ничего из того, что нужно было бы узнать у любого человека перед смертью. Особенно у владельца похоронного бюро.

Невероятным образом Ульрике опознала в Ульфе скорбь и страх перед загадочной бухгалтерией. И просто осталась.

Посередине комнаты стоял гроб. В гробу – отец Ульфа в синем новеньком костюме. Рядом – косметический стол.

– 

Давай так. Я крашу старика, а ты занимаешься моей бабкой. Она умерла пару часов назад, и с ней нужно что-то решить

Ульрике подошла к столу и начала открывать все баночки по очереди. Ульф подбежал сзади и хотел ее отодвинуть.

– 

Я здесь главный, и я сам займусь телом

Ульрике остановила его.

– 

Нет, давай ты решишь мою проблему, а я – твою

Ульф помялся, в итоге кивнул, вышел из бюро, завел машину и поехал в сторону дома бабки Ульрике. Адрес спрашивать не понадобилось: сварливую старушку Фриду знали все.

Ульрике нашла и бумаги для морга, и договоры поставки, и документы на технику и оборудование. И все пошло своим чередом. Как показал опыт: кучи документов превращались в еще больший хаос, когда касались рук всемогущей Ульрике. Ульф взвалил всю бюрократию на свою более чем достойную монотонной работы шею.

Теперь было не так сложно переживать потерю, потому что Ульф больше никогда не был один. Ульрике забалтывала все, что только можно было заболтать. Если рядом не было Ульфа или очередного мертвеца, беседовала сама с собой.

Ничего не оставалось без присмотра, особенно Ульф. Больше не было мятого костюма и сгорбленной спины. А вот ворчание и нелюдимость остались: у каждого свои недостатки. Или достоинства?

Глава 4

А что же Эмиль?

Эмиль лежит перед Ульрике. Белый платок – в нагрудном кармане, щеки – под пудрой.

– 

А то совсем как мертвец

Причитает Ульрике.

– 

Он и есть мертвец

Вздыхает Ульф.

И оба правы.

У реки Эмиль пролежал сутки, неопознанным – столько же. И вот теперь – в ореховом гробу цвета мармеладных мишек, которых так любит Ульрике.

– 

Красивый, ты только посмотри

Ульф продолжает раскладывать бумаги.

– 

Надеюсь, на похоронах кто-то да будет

Ульф хмыкает.

– 

Два человека точно

Ульрике шикает.

– 

Ульф, не будь таким циником! У него же наверняка где-то да есть семья

– 

Конечно, кто-то же нам за него заплатил

– 

А им кто-то сообщил?

– 

Каким образом, его самого еле опознали

Ульрике не слушает.

– 

Неужели тебе совсем неинтересно, что с ним произошло

– 

Вот уж не мое дело, что с ним произошло. Скоро он скроется под землей, а я займусь Расмусом

– 

Брат Юнаса?

– 

Именно

– 

А с ним что приключилось?

– 

Слишком скучно для тебя, обычный инсульт

– 

Вот уж и совсем необычный. Расмусу и пятидесяти не было

Ульф перестает перебирать бумаги.

– 

Да?

– 

Я тебе говорю

– 

И то правда

Ульрике с подозрением смотрит на Ульфа.

– 

Загадочная смерть тридцатилетнего парня ему значит не интересна, а инсульт пятидесятилетнего удивил!

– 

Извини, с Эмилем я близко не знаком

– 

Да ты ни с кем близко не знаком

Ульрике крепит запонки на белых манжетах Эмиля.

– 

Здесь что-то точно не так, я тебе говорю

Ульф вздыхает.

– 

Ульрике

– 

Что он делал здесь? Да еще и у реки. Да еще и без цели

Ульрике права. Эмилю нечего было делать в городке. Ничего, кроме кондитерской, от его семьи не осталось. В городе Эмиля никто не видел, а незнакомцев здесь распознают быстро.

Высокий и худощавый. Эмиля нашли в зеленом пальто и светлых легких брюках. Под пальто – толстовка. Как будто оказался здесь спонтанно. Будто бы ехал по своим стокгольмским делам в уютной машине, но каким-то образом оказался в другом месте. В кармане – разряженный гаджет, новая пачка сигарет и потертая банковская карта. Вот уж точно парень не был в пути полдня, чтобы добраться до города детства.

– 

Счастливые люди в город детства по собственной воле не возвращаются

Скажет любой житель городка.

– 

Счастливые люди в город детства для собственной смерти не возвращаются

Скажет любой владелец похоронного бюро.

Тогда как объяснить возвращение Эмиля?

– 

Какие цветы заказать?

Ульф поднимает удивленный взгляд на Ульрике.

– 

Я почем знаю. Ты сама общалась с его теткой

Ульрике задумчиво смотрит на Ульфа.

– 

И то правда. Или я заказала?

– 

Ульрике

– 

Лилии! Точно, я заказала лилии

– 

Вот и славно

Ульф складывает бумаги в сумку.

– 

Вернусь завтра поздно. Имей ввиду

Ульрике рассеянно расправляет складки на пиджаке Эмиля.

– 

Угу

– 

Гроб Расмуса придет завтра вечером

– 

Угу

– 

С утра надо заказать цветы и организовать прощание

– 

Угу

– 

Это все на тебе

– 

Угу

– 

Ульрике

Ульрике смотрит на Ульфа.

– 

Я поняла

– 

Все на тебе, я не успею

– 

Я поняла

– 

Юнасу нужна наша помощь

Ульрике шикает.

– 

Как будто в первый раз, Ульф! Справлюсь, езжай за Расмусом

Ульф кивает.

– 

Договорились

– 

Угу

– 

Я на связи

– 

Угу

Ульф снова кивает, накидывает пальто и выходит. Ульрике вздыхает и хлопает Эмиля по плечу.

– 

Мы с тобой завтра за старших. Слышал?

Глава 5

На следующее утро Ульрике приходит в похоронное бюро раньше обычного.

– 

Нельзя опаздывать в такой важный день

Ульрике закрывает за собой дверь и снимает пальто. Всю ночь и утро шел снег.

– 

Сразу два мертвеца. Один здесь, другой – в пути

Ульрике включает свет.

– 

И все на мне

Ульрике хмыкает.

– 

Ответственно конечно

Ульрике смотрит на гроб Эмиля.

– 

Слышал? Мне нужна твоя помощь

Ульрике идёт к Эмилю.

– 

Созвониться ни с кем ты конечно не сможешь, но вот поддержать молчанием – по твоей части

Ульрике подходит к гробу. В гробу пусто.

– 

Это ещё что за новости!

Ульрике смотрит по сторонам.

– 

Эмиль?

Ульрике охает.

– 

Ну конечно, так он мне и ответил

Ульрике смотрит по сторонам и обращает внимание на беспорядок на столе Ульфа. Вот уж на кого, а на Ульфа беспорядочные горы бумаг не похожи.

– 

Наверное, забегал с самого утра

Ульрике идет к столу.

– 

Наверное, забыл что-то важное

– 

И очень торопился

– 

И забрал самое необходимое

Ульрике останавливается у стола.

– 

Но не Эмиля же!

– 

Он же не мог забрать Эмиля без гроба

Ульрике перебирает бумаги. Обычные счета.

.

– 

И один он бы его точно не вынес

Ульрике идёт обратно к гробу.

– 

Надо бы позвонить

Она набирает номер Ульфа, но тот недоступен.

– 

Уехал в самую глушь

Ульрике осматривает гроб, как будто ищет второе дно.

– 

Красивый гроб, Эмиль. Я бы на твоём месте не сбегала

Ульрике улыбается собственной шутке. Она поднимает подушку и видит под ней что-то блестящее.

– 

Это ещё что за

Ульрике берет в руку что-то золотистое. Зуб.

– 

Зуб?

Это ещё откуда. Ульрике снова набирает номер Ульфа. Без изменений.

– 

Ничего не меняется. Когда Ульф больше всего нужен, Ульфа никогда нет

Ворчит Ульрике. И она права. Исчезать не вовремя – суперсила Ульфа.

Ульрике снова надевает пальто и выходит наружу. Она идет вокруг бюро в поисках следов.

– 

У меня есть только один шанс. Дальше будут только мои следы

Все чисто.

– 

Надо же, даже окна целы

Ульрике подходит к входной двери. Тоже чисто.

Ульрике смотрит по сторонам, заходит внутрь и решает дождаться возвращения Ульфа. Она снимает ботинки, садится на колени и смотрит под разными углами на пол. Следов от подошвы нет. А если кто-то заходил во время снега – следы бы точно были. Ведь ее – свежие – на месте. Они уже превратились в лужицы.

– 

Это странно

Ульрике совсем забывает про ещё одного посетителя, к приезду которого нужно как следует подготовиться.

Ульрике жаждет высказаться кому-нибудь. Но она не такая уж и дурочка и знает, что сейчас этого делать нельзя.

– 

Какое же доверие к людям, которые потеряли мертвого человека

Ульрике задумывается.

– 

Мы конечно его не сами потеряли

Ульрике берет в руки телефон.

– 

Но и ногами он уйти не мог

Ульрике снова набирает Ульфа.

– 

Но лучше бы ушёл сам, это бы все объяснило

В плане Ульфа ничего не изменилось.

Ульрике ходит из угла в угол пару часов, пропускает обед и вспоминает про брата Юнаса.

– 

Цветы!

Ульрике берётся за голову.

– 

Гроб!

Ульрике судорожно звонит Ною из цветочного и Агнес из доставки.

– 

Хоть у кого-то все стабильно. Гудки, обычные гудки

Глава 6

Ульф приезжает в бюро только после восьми вечера и удивляется свету в окнах. Обычно Ульрике закрывает бюро не позже шести часов и наслаждается жизнью на полную мощность.

– 

Что-то сломала?

Спрашивает уставший Ульф, переступая порог.

На него смотрят уставшие глаза Ульрике. Глаза как будто совсем не моргают.

Ульф повторяет.

– 

Что-то сломалось?

– 

Совсем нет

– 

А чего ты так на меня смотришь?

Ульф проходит мимо Ульрике.

– 

Я очень сильно устал

Ульрике идёт за Ульфом.

– 

Да ты что, Ульф

Ульф поворачивается и вопросительно смотрит на Ульрике.

– 

Да что случилось?

– 

Проверял бы свой телефон, знал бы

Ульрике идет к вешалке.

– 

Прекращай, что случилось?

– 

Сам пойми, я домой

– 

И ты ждала моего прихода, чтобы это сказать?

Ульф пожимает плечами, Ульрике надевает пальто.

– 

Именно. Именно так

– 

Но это иррационально

Ульрике смотрит на Ульфа.

– 

Иррационально даже для тебя

Ульрике задумывается и быстро снимает пальто.

– 

Ладно, твоя взяла

Ульф выдыхает.

– 

Аллилуйя!

Ульрике щурится.

– 

Аллилуйя? А ты посмотри на Эмиля!

Ульрике идет к гробу. Ульф идёт за ней.

– 

Посмотри, посмотри

Ульф присвистывает.

– 

Что за черт???

Ульф заглядывает под стол.

– 

Ну да, Ульф! Именно там я и не смотрела!

Ульф цыкает. Ульрике закатывает глаза.

– 

Его весь день нет?

– 

Ага, как ушел на завтрак, так и не вернулся!

– 

Ульрике!

– 

Я не знаю, где он. Но

– 

Но?

– 

Я провела собственное расследование

– 

А в полицию ты звонила?

– 

Собственное, Ульф!

Ульф провел ладонью по бархатистой ткани подушки в гробу.

– 

Ульрике, похороны

уже завтра.

Что мы скажем родственникам?

– 

Ты дашь мне договорить?

Ульф закатил глаза.

– 

Пожалуйста, быстрее

Ульрике подошла поближе и протянула Ульфу зуб.

– 

Это еще что?

– 

Зуб, как видишь

– 

Спасибо, но у меня пока что нет золотых зубов

– 

У меня, как видишь, тоже

Ульф перевел взгляд со своей ладони на Ульрике. Ульрике подмигнула.

– 

В гробу нашла

– 

Что? У Эмиля был золотой зуб?

– 

Нет конечно! Я бы заметила

Ульф молчал. Ульрике улыбнулась.

– 

Это зуб похитителя, Ульф

Ульф продолжал молчать.

– 

А еще – вокруг бюро не было ни одного следа. Значит, сюда заходили до шести утра

– 

Эээ

– 

Потому что именно в это время пошел снег

Ульф как будто сомневался.

– 

Снег шел до девяти, следы запросто могло замести

– 

А зачем приходить в бюро после шести? После шести ты мог быть здесь

Ульф хмыкнул. Тоже верно. Он сжал зуб в кулаке и пошел к столу.

– 

Кому может понадобиться труп, не понимаю

– 

Я провела еще одно расследование

– 

Ох, Ульрике, какое?

– 

Такое, что …

– 

Мне уже достаточно позора! Надо же, впервые за тридцать лет бюро Блумквиста потеряло труп!

– 

Ну не потеряло …

– 

А что, Ульрике? Он сам ушел?

– 

Я вот про что – дело не в тебе

– 

Как это – не во мне? Если сюда кто-то зашел – именно зашел – ведь следов взлома на двери я не заметил …

– 

Кстати, на окнах тоже нет …

Ульф зажмурил глаза.

– 

… Значит, дело именно во мне!

Ульрике гипнотизировала гроб. Через минуту тишины она с выпученными глазами повернулась к Ульфу.

– 

Получается, зайти сюда мог только тот, кто все про нас знает

Тишина.

– 

Тот, кто знает, в какое время мы здесь, а в какое время – нет

Тишина.

– 

Тот, кто знает, что сегодня ты планировал уехать из города!

Тишина.

– 

Тот, кто знает, что сегодня я здесь буду совсем одна – ну не считая Эмиля конечно – и скорее всего опоздаю

Ульрике раскидывалась руками в разные стороны.

– 

Кстати, сегодня я пришла даже раньше. Переживала, что не справлюсь со всеми делами

Тишина.

– 

Ульф, это определенно тот, кто знает про нас В-С-Ё

Ульф ударил по столу.

– 

Ульрике, прекрати! Это паранойя!

Ульрике застыла.

– 

Что?

– 

Кому мы сдались!

– 

Как это – кому? Если Эмиля здесь нет – кому-то точно сдались

– 

Не мы, а Эмиль! И вообще …

– 

Вообще?

– 

… Нам нужно что-то делать

Ульф подошел к гробу.

– 

Нам нужно срочно что-то делать. Звонить в полицию, идти к тетке Эмиля. Завтра утром будет слишком поздно

Ульрике ударила руками в бока.

– 

Да куда же идти, Ульф. Почти ночь

– 

Конечно! Пока мы болтаем, время идет, Ульрике

Ульф глубоко вздохнул.

– 

Выдохни

– 

Что?

– 

Выдохни, Ульф. Станет легче

Ульф выдохнул, стало и правда легче. Ульрике взяла его за плечо, плечо хотело было вырваться, но кто такая Ульрике, чтобы позволить кому-то делать то, что вздумается.

– 

Сейчас мы пойдем домой …

Плечо дрогнуло, Ульрике сжала пальцы.

– 

… А завтра позвоним в полицию, сходим к тетке Эмиля

Плечо еще раз дрогнуло, Ульрике еще сильнее сжала пальцы.

– 

… Сегодня все равно никто не приедет

– 

Но … Ай, Ульрике! Прекрати, мне больно!

Ульф вырвался из руки Ульрике.

– 

Ты же понимаешь, что завтра может быть поздно? Даже сейчас уже поздно, надо было вызывать полицию утром!

Ульрике начала краснеть.

– 

Вот так значит, дорогой Ульф?

Ульф понял, что зря не промолчал, но было уже поздно.

– 

А знаешь ли ты, что без тебя я никого не могла вызвать, потому что вероятность – пусть и небольшая – была, что к исчезновению причастен ты!

– 

Что?

– 

А вдруг оказалось бы, что это ты его забрал!

– 

Для чего, Ульрике? Для встречи с Расмусом? Так он и при жизни с ним не был знаком!

Ульрике набирала красноту.

– 

Я бы узнала это, если бы ты был на связи, Ульф!

– 

Но у меня не могло ее быть,, не начинай!

– 

Одна я такие решения принимать не могу. Выйди-ка за дверь

– 

Что?

– 

Выйди-выйди, посмотри, что написано на вывеске

– 

Ульрике

– 

На вывеске написано “Бюро Блумквиста”? Ты знаешь мою фамилию?

Ульф хмыкнул.

– 

Ну на самом деле, не знаю

Ульф понял, что кроме имени, про Ульрике ничего особо и не знает. А краснота Ульрике к тому времени достигла точки невозврата и раздалось на шею, уши и даже ладони.

– 

Не Блумквист!

Ульрике замолчала, а Ульф в тишине осознавал, что именно этот день по неоднозначности и смятению побил день организации похорон матери. Но Эмиль был ему как будто роднее.

Ульф хлопнул по карманам.

– 

Решено. Откладываем до завтра. Нам нужно как следует выспаться.

Стоит ли говорить, что ни один из них не уснул? Ульф ворочался и представлял, как в час, когда должна начаться церемония, тетка Эмиля влетает в бюро одновременно с полицией. С самым дотошным из копов, с Густавом Чернобровом. Густав будет все записывать в свой маленький потасканный блокнот таким шрифтом, что и не разобрать. Густав определенно пошлет за своими столичными коллегами, тогда вся страна узнает, кто такой Ульф Блумквист. Хотя какая уж тут фамилия, все будут знать его, как Ульф – потерявший труп. Стыд. Стыд – самый большой страх Ульфа. И в эту ночь он его нагнал.

В то время, пока Ульф тренировал нервную систему самыми нелепыми сюжетами, Ульрике и вовсе не ложилась. Мало того, она даже не переоделась. И только к утру поняла, что мокрый от снега шарф по-прежнему покорно дожидается на шее. Ульрике ходила из угла в угол и пыталась вспомнить все подозрительные лица в городе. Доверие. Никому нельзя доверять. И в эту ночь она приняла эту тоскливую истину.

Глава 7

Утром каждый из них понял, что оставить дело «на утро» было не лучшим решением, но признаваться в этом друг другу совсем не хотелось. Просто «поздно» превращалось в «бесконечно поздно».

– 

Поздно

Вслух сказал Ульф, хотя был в бюро совершенно один. И это первый раз, когда он заговорил сам с собой.

Ульф четыре раза подходил к телефону, осторожно поднимал трубку и – видит бог – пытался набрать номер. Ничего не получалось. Если с единицей и шестеркой он мог справиться, то различить двойку и тройку ему казалось чем-то нереальным. Руки дрожали, клавиши танцевали перед глазами. Ульф психанул и решил дождаться Ульрике.

Спустя двадцать восемь минут страданий в бюро влетела румяная Ульрике.

– 

Доброе утро, Ульф

Унылый Ульф с алыми от бессонницы веками совсем не ожидал увидеть улыбку. «Мы ведь должны одинаково страдать» – думал он, и был неправ. Каждый страдает как может, а не как должен, дорогой Ульф.

– 

Да уж доброе

– 

Ни за что не поверишь, кого я сейчас встретила!

– 

Неужели Эмиля???

– 

Ульф!

Ульрике стянула шарф, за ним – пальто.

– 

Ну и погодка

– 

Ульрике, кого ты видела?

У Ульфа от нетерпения в ушах стоял ежесекундный гонг. Ульрике повесила пальто, и с него сразу же закапало.

– 

Ну, а я что говорю

– 

Клянусь, еще минута, и …

– 

Ладно-ладно, я видела тетку Эмиля

– 

Фриду???

– 

А ты еще одну знаешь?

Ульфа как будто закружило.

– 

И что она говорит?

Ульрике смело улыбнулась.

– 

Просит перенести прощание

Сердце Ульфа отозвалось.

– 

А повод?

– 

Ты не поверишь

– 

Что?

– 

Она заболела

Ульф молча смотрел на Ульрике.

– 

И я тут подумала

Ульрике молча смотрела на свое пальто.

– 

О чем же?

– 

Подумала, что мы можем сами найти Эмиля

– 

Что???

– 

Подумала, что мы можем никому не говорить о том, что Эмиля нет

Капли с пальто все реже и реже стучали о деревянный пол.

– 

Как это не говорить? А если мы его не найдем?

– 

А если найдем?

“Логично” – подумал Ульф. Если они сами найдут тело, то и стыда не будет. Проблема была только одна – Ульф даже не представлял, где искать человека, который не издает ни звука.

Ульрике как будто поймала волну сомнений Ульфа.

– 

Ах, да! Ночью я сделала список

Ульрике подошла к вешалке и достала из кармана сырой комок, раскрыла и помахала им несколько раз. Потом подошла к столу, Ульф пошел за ней. Ульрике взяла самую толстую папку и положила на листок.

Ульф хотел убрать папку, но Ульрике отмахнулась.

– 

Подожди

– 

Что там?

Ульрике улыбнулась.

– 

Список подозреваемых

– 

Ага

– 

Ага. Я выписала всех, кто потенциально мог бы быть рад нашим проблемам

Ульф посмотрел на папку, потом на Ульрике, потом опять на папку.

– 

При чем здесь мы? Пропал Эмиль!

– 

Пропал Эмиль из НАШЕГО бюро

– 

А ты не думала, что он пропал, потому что именно с НИМ что-то не так?

– 

Думала, конечно, но не знаю, что

Ульф вздохнул.

– 

Может быть он – улика?

– 

Может быть, Ульф, может быть. Но все же он пропал из нашего бюро, в которое кто-то без проблем зашел

– 

Да сюда каждый без проблем зайдет

– 

Хочешь сказать, у каждого есть ключ?

– 

Только у нас с тобой

– 

А еще?

– 

Еще?

– 

Еще

Ульф задумался.

– 

У Юнаса, пожалуй

– 

Ну

– 

Ну?

– 

Надо спросить, на месте ли его ключ

Ульф вздохнул.

– 

Показывай свой список

Ульрике подошла к столу, подняла папку и взяла в руки по-прежнему мятый и сырой листок.

– 

Я зачитаю

Ульф махнул рукой и оперся о стол.

– 

Зачитывай

Ульрике подмигнула.

– 

Юнас

– 

Юнас?

– 

Ульф!

Ульф снова махнул рукой.

– 

Фрида

– 

Фрида?

– 

Ульф! Здесь пять человек! Дослушай до конца

Ульф еще раз махнул.

– 

Густав

Ульф еле сдержался.

– 

Хавьер

“Молчи, молчи” – уговаривал себя Ульф.

– 

Линус

Ульрике положила лист на стол.

– 

Все. Пять подозреваемых. Нас я включать туда не стала. Надеюсь, ты мне доверяешь, Ульф? Я бы ни за что не стала …

– 

Перестань, Ульрике! Конечно я тебя не подозреваю

– 

Отлично!

– 

И, если уж говорить честно, я из этого списка никого не подозреваю

– 

Это почему?

– 

А почему я должен подозревать Юнаса?

– 

Потому что у него есть ключ. Кстати …

– 

Я был у него вчера утром. Он бы не успел. И его брат, такое горе. Это точно не он!

– 

Кстати, если это не он, то нужно уточнить, на месте ли его ключ

– 

В смысле?

– 

Кто-то мог его украсть и

– 

Слишком много чести, Ульрике! Кому сдалось наше бюро, прекрати!

– 

И как бы ни было – у нас кое-что пропало

Ульф качал головой.

– 

Твой ключ на месте, Ульф?

– 

На месте, я сюда вошел

– 

И мой на месте. Осталось спросить Юнаса

Ульф похлопал по карманам. Ага, телефон был на месте. Достал серый потертый аппарат и стал листать записную книжку.

– 

Сейчас узнаем

Ю – Юнас, отлично, почти с первого раза. Ульф нажал на зеленую трубку, как учила Ульрике, гудки.

Ульрике смотрела в упор на Ульфа, который ходил из стороны в сторону, пока ждал голоса друга в динамике. Ага, а вот и долгожданный “привет”, обмен любезностями. Ага, вопрос. Ульрике смотрела в упор, как Ульф медленно поворачивается к ней с потерянным взглядом, как кладет телефон обратно в карман.

– 

Ну что?

– 

Юнас не нашел ключ

– 

Как не нашел?

– 

Вот так. У него нет ключа

– 

А он везде смотрел?

– 

На гвоздике, на котором обычно висят все ключи, Ульрике! Ключа нет

Ульрике и не знала, что говорить, поэтому решила – как обычно – размышлять вслух.

– 

Хорошо. Значит – есть такая вероятность – что кто-то украл ключ у Юнаса, чтобы проникнуть в бюро. Но почему ключ не вернули? Вот в чем вопрос. Так можно было все свалить на Юнаса, а теперь он как будто и ни при чем

– 

Он и так ни при чем!

– 

Как это – и так ни при чем? Именно его ключ и пропал

– 

И он в этом так запросто признался? Да он был удивлен не меньше моего

– 

Я тоже могу чему угодно удивиться, и все мне поверят

– 

Не все

– 

Ульф! Дело в другом. Давай думать, кто мог забрать ключ Юнаса

– 

О боги

– 

Что? Что-то вспомнил? Рассказывай!

– 

Его забрал я

– 

Что???

Ульф хотел достать телефон из кармана, но передумал.

– 

Я вспомнил, что в прошлом месяце забыл свой ключ, а после него собрался заехать в бюро. Вот и забрал

Ульрике вздохнула.

– 

Значит, Юнаса вычеркиваем

– 

Вычеркиваем

Ульрике взяла ручку, наклонилась над столом и вычеркнула первое имя. Осталось четыре.

– 

Осталось четыре

– 

Ага. И их кандидатуры нужно как следует разобрать

– 

Согласна

Глава 8

Фрида

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля

Густав

Хавьер

Линус

Что мы знаем о Фриде? Кажется, самое время рассказать немного про Эмиля и его семью.

Мать Эмиля была единственной дочерью лучших в городе кондитеров по фамилии Скагард, а отец появился ниоткуда и в связке с сестрой-близнецом. Он сразу же устроился помощником кондитера к Скагардам и каким-то чудом – не особо целеустремленную сестру подручной в швейное ателье.

Уютная кондитерская с фирменными упругими семлами, самыми хрустящими кленатами с сахарной пудрой в любое время года, малиновым джемом собственного производства. А что уж говорить об утренних канельбулле и встречающем посетителей аромате корицы. Дверь кондитерской никогда не закрывалась, а по праздникам Скагарды собирали жителей на партию лото с угощениями.

Нильс – отец Эмиля – замечательно вписался в гостеприимство семьи, был открытым и теплым парнем, мог разговорить и разговориться с каждым. Но единственное, о чем он не говорил – откуда он и почему приехал в город. Очень скоро без него не решалось ни одно дело и не создавался ни один рецепт. Нильс даже придумал “те самые” тончайшие паннакоры с ванилью и марципаном, которых не было больше ни у кого.

Эспен – мать Эмиля – быстро подружилась с Нильсом, а через пару лет они обвенчались. Он перенял фамилию семьи и управление кондитерской. Спустя год родился Эмиль – единственный ребенок и наследник семьи Скагард. О нем мы поговорим немного позже, ведь главное сейчас – его тетка. Эмиль, без обид.

Кондитерская процветала и была горячо любима жителями Смёгена и его гостями. Со временем родители Эспен отошли от организационных дел, ведь Нильс замечательно со всем справлялся. Только по выходным и праздникам они, как и прежде, вместе колдовали над выпечкой и собирали гостей.

Мать Эмиля умерла, когда ему исполнилось шесть лет – утонула при достаточно сомнительных обстоятельствах. Во-первых, это случилось летним утром в полном одиночестве, во-вторых, Эспен не умела плавать, поэтому найти ее там без сопровождения было практически невозможно. В городе поговаривали, что это случилось по собственной воле и как будто бы трагедия даже имела свидетелей. Их конечно же так и не нашли, поэтому в графе “причина смерти” красовался “несчастный случай”.

В тот же год умерли бабушка с дедушкой, и оба – от инсульта. Как доброжелательные и на первый взгляд здоровые люди угодили в гроб практически одновременно, тоже было вопросом со звездочкой, но его списали на всепоглощающее горе от потери единственной дочери.

Как у Агаты Кристи, “их осталось трое”. И это, к невероятному сожалению, длилось недолго: спустя год Нильс решил уйти из жизни прямо в кондитерской и прямо накануне собственного дня рождения.

Из кровных Скагардов остался только несовершеннолетний Эмиль, которому никто так и не решился объяснить, куда делись все родственники. Спойлер: мальчику пришлось обо всем догадываться самому по найденным актам и поиску в гугле.

Тетка Эмиля с благоговением переквалифицировалась из подручного швеи в управленца кондитерской, заняла дом Скагардов на праве законного опекуна и принялась устраивать личную жизнь. За семь лет Фрида сменила двух мужей, оба между прочим были иностранцами. Из кондитерской тем временем сначала исчезли праздничные посиделки, за ними – любимые паннкакоры, а следом – и постоянные посетители.

Из самой лучшей кондитерской она превратилась в обычную кондитерскую, без аромата корицы и распахнутых настежь дверей. Ее больше не называли “кондитерской Скагардов”, потому что из Скагардов в ней осталась только потертая черно-белая фотография семьи и маленький Эмиль.

Фрида – с черными пружинистыми волосами и огромными миндальными глазами – всегда смотрела строго перед собой. Ее поджатые губы выдавали скрытую натуру. Поговаривали, что она еврейка, но наверняка никто не знал. Ведь если она еврейка, то и ее брат – еврей. А если ее брат еврей, то и Эмиль – тоже. Это могло бы многое объяснить [но Ульрике не понимала, что именно].

На фотографиях Эмиль был больше похож не на отца, а на Фриду. В детстве у него была пышная кудрявая копна, пушистые ресницы и раскосые глаза. Совсем как у тетки. Вот только сходство это нисколько не сближало родственников. Она изо всех сил избегала его.

Когда мальчику исполнилось восемь, Фрида отправила его в Стокгольм. “Там самые лучшие пансионы и перспективы для Эмиля” – вот что она говорила, “так он будет подальше от дел и забудет про меня” – вот что она думала.

Все это время Фрида жила в доме Скагардов и управляла кондитерской, и от краха ее спасали только бесповоротно влюбленные в булки жители города.

– 

Боже, Ульрике! И откуда ты все это знаешь?

Искренне удивился Ульф, который ничего из этого не знал. Да, он вместе с отцом приходил каждый сочельник к Скагардам на лото. Да, он слышал про сомнительные обстоятельства смерти почти всей семьи. Да, он был местным жителем. Но откуда это могла знать приезжая Ульрике?

Ответ прост:

Это все, что могли поведать местные любители горячих новостей в лице неразлучных сплетниц Астрид и Альмы. И по случайности как раз они и были близкими подругами Ульрике.

– 

И да, важно на забывать про зуб

Ульф удивился еще больше.

– 

Как же я забыл! Зуб! Может нам и не нужен весь этот список …

– 

Подожди! Его ведь могли оставить намеренно

– 

Ты слишком подозрительная, Ульрике

– 

Пф, как тут не стать слишком подозрительной. Подожди

Ульрике берет ручку и чистый лист из стопок Ульфа, проводит две вертикальные линии. Слева печатными буквами выводит – ЗОЛОТОЙ ЗУБ, посередине – СЛЕДЫ НА ПОЛУ, справа – ЧЕКИ.

– 

Чеки?

– 

Оглядись, Ульф

Ульф посмотрел на стол.

– 

Вопрос снят. А следы на полу?

– 

Их не было

– 

Как это не было?

– 

Да вот так – не было. Как будто или кто-то снял ботинки, или протер после себя пол

Ульф закрыл лицо руками.

– 

Ульрике, кажется, мы никогда не найдем Эмиля

– 

Почему это?

– 

Да потому, что у нас нет ни одной зацепки. А этот список …

Ульф махнул рукой на подсыхающий листок перед собой.

– 

… Вообще ничего не значит

– 

Ну

– 

Все, что у нас есть – это золотой зуб! А если учесть, что похититель вытер за собой полы …

– 

Или снял ботинки

– 

… Еще лучше! Или снял ботинки! То зуб он бы точно не пропустил

– 

Ну

– 

Да и как у человека может выпасть золотой зуб! Зубы изо рта просто так не вылетают

– 

Не знаю, вот у меня была одна знакомая, которая …

– 

Ульрике!

– 

Молчу

Ульф ткнул пальцем в ФРИДУ на листке.

– 

У нее есть золотые зубы?

– 

А я почем знаю?

– 

Нам надо узнать, раз у нас есть только этот список

Ульф пошел к вешалке.

– 

Ты куда?

– 

Мне нужно за цветами для отца, сегодня его день рождения

– 

Ну надо же! Поздравляю, Ульф!

– 

С чем? Отец мертв

– 

Что есть, то есть

– 

Через час буду на месте

Ульрике помахала закрывающейся двери и снова осталась одна.

Помыли полы или разулись? Вот в чем вопрос.

Глава 9

Ульф, в отличие от Ульрике, был пунктуальным, и ровно через час уже снова стоял у вешалки и боролся с мокрым пальто, которое становилось все тяжелее и тяжелее.

– 

Я звонила тетке Эмиля

– 

И как у нее с зубами?

– 

В идеальном состоянии

– 

Так она тебе и призналась, если бы потеряла зуб

Ульрике подумала.

– 

Дантисту я позвонить не могу

– 

Почему?

– 

Астрид говорит, что она лечит зубы в Кристианстаде

– 

А Астрид не обменивалась с Фридой широкими улыбками? Она почему-то знает все, кроме нужной информации

Ульрике хмыкнула.

– 

Насчет широких улыбок я конечно сомневаюсь, но забежать к Фриде сейчас могу и сама

– 

Это с какой целью?

– 

Справиться о здоровье и уточнить рецепт семмельвраппа

– 

Стой, у них есть семмельвраппы?

– 

Конечно. Рецепт придумал приглашенный кондитер из Стокгольма. И они – ум отъешь

Ульф махнул рукой.

– 

Сходи к ней. И захвати пару семмельвраппов заодно

– 

Без проблем! А ты пока что вспоминай все, что знаешь о Густаве

– 

О Густаве?

– 

Ага. Он следующий в списке, а я, как назло, никаких отвратительных подробностей о нем не слышала

– 

Ну надо же. Альма тебе о нем даже ничего не сказала

– 

А что Альма мне может сказать о Густаве?

– 

Например, то, что он был ее мужем

– 

Да ты что?

– 

Ульрике! Иди к Фриде. Густав – потом

Ульрике направилась к вешалке.

– 

И вообще, странно, что ты его добавила в список

Взволнованная Ульрике накинула пальто.

– 

Почему это странно? Все знают, что ты его бесишь

– 

В смысле???

Ульрике обернулась.

– 

И проверь, на месте ли ВСЕ твои ключи от бюро

Ульрике стремительно хлопнула дверью.

– 

Да у меня этих ключей …

Ульф схватил листок с ЗОЛОТЫМ ЗУБОМ, СЛЕДАМИ НА ПОЛУ и ЧЕКАМИ, провел третью линию и дописал КЛЮЧ.

– 

Черт! Я же только что пришел из дома

Ульф обвел взглядом бюро. Большую часть жизни он провел здесь. Можно ли в таком случае считать «дом» – тем самым домом? Где все было его, но не по размеру.

И дом, в котором он жил, и бюро, в котором он работал, были сделаны под отца. По его росту и вкусу. Двухметровый отец сделал высокие потолки, длинные стеллажи и массивные столы. Ульф же со своим ростом в 160 сантиметров едва мог усесться в кожаное кресло. Его пятки не касались пола, от чего он по-прежнему чувствовал себя ребенком, навещавшем отца на работе. Различие между Ульфом-учеником и Ульфом-владельцем было только одно – наличие у второго морщин.

Чтобы достать документы с верхних полок, приходилось пользоваться специальной скамеечкой, с которой отец менял лампочки. А материалы и приборы Ульф просто выставил на полках поближе к полу.

Рослая Ульрике стала настоящим спасением. Она все делала без скамеечки и замечательно вписывалась в представительное кожаное кресло. А еще могла спокойно красить бездыханных посетителей на столе для танатопрактики, тогда как Ульфу без скамеечки было сложно это делать. Расходники приходилось складывать прямо на тело, чтобы далеко не тянуться, рукава всегда были в геле и пудре, а ноги немели.

Полка для головных уборов была тоже достаточно высоко, поэтому Ульф вешал шапку на крючок.

Квадратный стол из массива дуба рядом со стеллажами конечно же был «слишком» для него. Слишком высоким, слишком тяжелым.

Но Ульф все это бесконечно любил. Это ведь дом, пусть и не по размеру, но его.

Ульф хлопнул себя по лбу.

– 

Прекрати думать о ерунде. Вспоминай, сколько у тебя ключей!

Ульф задумался и зашагал по бюро.

– 

Один – в кармане, один – дома. Стоп, два дома – ключ Юнаса. В гардеробной – еще три ключа про запас. Шесть ключей. Их нужно пересчитать.

Ульф подошел к столу и начал складывать бумаги и чеки

– 

И как это я вчера не заметил ТАКОЙ беспорядок

Ульф снова разговаривал сам с собой. Пора остановиться. Чеки этого года были перемешаны с документами и чеками прошлых лет. Среди них были даже расписки десятилетней давности.

Сначала Ульф распределил все по равных стопочкам. А стопочки стал раскладывать по папкам. И только открыв последнюю, самую новую папку, он заметил, что документов на Эмиля нет.

Отчеты о вскрытии, чеки и форма договора на бальзамирование и организацию похорон – ничего не было. В прозрачном файле в полном одиночестве торчал свежий снимок Эмиля.

– 

Быть такого не может

Ульф захлопнул папку, подошел к вешалке, еле натянул тяжелую куртку и еще сырую от снега шапку и вышел из бюро.

До дома всего одиннадцать минут, в мокрой куртке – пятнадцать. Но ему нужно пересчитать ключи. Одно дело – украсть тело, совсем другое – украсть документы.

«Уму непостижимо» – скромно негодовал Ульф.

Глава 10

Ульф подошел к порогу. Горчичный дом, который снаружи выглядел совсем крошечным, внутри как будто раскрывался. В нем хватило бы места на большую семью, а жил всего один человек.

Этот дом никогда не был домом Ульфа, он был домом отца. А до дома отца он был домом Блумквистов.

Ульф любил бюро, потому что там он не помнил мать. В бюро были только он и отец. Дома – помнил, когда их было трое, ее золотистые кудри и мурчание под радио и побулькивание бобового супа. Он помнил, что она готовила вкусные булочки с сахарной пудрой. Помнил, как они растворялись во рту, когда запиваешь их горячим чаем.

Он помнил мать. Не ту женщину, которая однажды, в обычное летнее утро, не подошла к его кровати. Не ту женщину, которую они с отцом ждали каждый день, а она так и не проявилась в их жизни обратно. Не ту женщину, которая не написала ни одного письма единственному сыну. Не ту женщину, которую он собственноручно похоронил.

Дома Ульф помнил мать, которую он не хотел помнить. Может быть, все дело в нежелании отца избавляться от ее вещей. Ее кондитерские принадлежности, пудреницы и бигуди. Даже стоптанные желтые тапочки остались под родительской кроватью. Отец не трогал их, как будто без них дом расколется пополам. Возможно, так оно и было бы. Но и без этого дом раскалывался.

Когда Ульф остался в доме один, он как будто наоборот избавился от одиночества: отец больше, чем сам Ульф, нес на своей спине сбежавшую жену. Они могли жить счастливо вдвоем, но жили несчастливо “почти втроем”.

Ульф набрал ртом воздух, открыл дверь и вошел. “Меньше воспоминаний – больше радости” – так часто думал Ульф и был совершенно прав.

Он проверил второй ключ и ключ Юнаса. На месте, в верхней полке комода. Осталось проверить три ключа из гардеробной. Ульф включил свет и зашел в маленькую комнатку, которую ему хватило смелости разобрать.

Комнаты родителей Ульф оставил без изменений: кабинет отца остался кабинетом отца, спальная комната родителей с тапочками под кроватью тоже осталась нетронутой, но с гардеробной он так поступить не мог. Все вещи отсюда после смерти отца Ульф практически закрытыми глазами закинул в черные шуршащие пакеты и без промедления избавился.

В гардеробной властвовал только Ульф и его всепоглощающая влюбленность в дело, которым он занимался. Танатопрактика. Ульф вдохнул запах бальзамов, которые уже давно смешались между собой и создавали до мурашек танцующую рябь впечатлений. Восхитительное чувство. Ульф никогда не влюблялся в человека, но представлял, что это что-то похожее.

Ульф глотнул ртом воздух и открыл стеллаж. На нижней полке, в правом дальнем углу – первый звонкий ключ. Ульф наклонился, провел рукой по дереву, наткнулся на холод – ага, ключ на месте. Под столом, слева от порошка, спрятан второй – ага, тоже на месте. И третий забрался повыше – на дверном косяке, подвешен за леску. Именно его на месте и не оказалось.

Ульф на всякий случай провел ладонью по поверхности всей двери, как будто стать прозрачным у ключа было больше вероятности, чем исчезнуть. Ключа не было, как не было и предположений, что кто-то кроме хозяина знал о его существовании.

Ульф несколько минут так и простоял у двери и всматривался в пустоту, пока не понял, что в его доме кто-то был. И этот кто-то также, как и в бюро – не оставил никаких следов. Ульф был уверен, что заметил бы любое изменение и даже учуял бы иной запах. К человеку, привыкшему к формальдегиду, есть вопросы по поводу обонятельной чувствительности. Но раз он считал, что учуял бы – будем думать, что так и есть.

Глава 11

Ульрике щебетала с порога.

– 

Ты не поверишь

– 

Ну

– 

Зубов золотых у Фриды конечно же нет

– 

Как и семмельвраппов

– 

Ой! У меня из головы вылетело, Ульф

– 

Продолжай

– 

Так вот. Зубов золотых у Фриды конечно же нет. Но она явно удивлена

– 

Чем? Ты сказала, что он пропал?

– 

Конечно нет!

– 

Она расстроена?

– 

Куда там

– 

Рада?

– 

Ульф!

– 

Тогда рассказывай, в чем дело!

Ульрике растерянно посмотрела на Ульфа.

– 

Она не оплачивала похороны Эмиля

Ульф поднял брови.

– 

Но чек-то был

– 

Ну

– 

Ну?

– 

Я не помню, указано ли в нем имя

– 

И кому же нужно оплачивать чужие похороны!

– 

Вот и мне интересно, Ульф. Вот и мне

Ульрике подошла к столу и потянулась к черной папке с последними документами.

Ульф махнул рукой.

– 

Можешь не смотреть

– 

Почему это?

– 

Там их нет

Ульрике замерла.

– 

Что?

– 

Там их нет

– 

Да я слышала, Ульф! Но это же странно

– 

Как и все вокруг

Ульрике вздохнула.

– 

Ну что ж. Будем довольствоваться тем, что есть

Ульф хмыкнул.

– 

Семмельвраппов тоже нет

– 

Ульф!

– 

Ну что?

– 

Какие у тебя новости?

– 

Такие же, как и у тебя

– 

Все понятно

– 

Что понятно?

– 

Ключ пропал

Ульф свистнул.

– 

А ты откуда знаешь?

– 

Сердце подсказывает мне, что путь к Эмилю будет долгим

– 

И судя по всему, достаточно ароматным

– 

Ульф!

– 

Теперь мы знаем кое-что еще

Ульф взял листок с вопросами, ручку и соединил ЗОЛОТОЙ ЗУБ, СЛЕДЫ НА ПОЛУ, ЧЕКИ и КЛЮЧ.

– 

Это точно один человек

– 

Ага

– 

И он забрал чеки, потому что там было его имя

– 

Ага

– 

Украл ключ, потому что так мог скрыть следы взлома

– 

Ага

– 

И подкинул

– 

Или потерял

– 

Или потерял зуб

– 

И это не все

– 

А что еще?

– 

Этот человек хотел одновременно избавиться от Эмиля

– 

Согласен

– 

И все это время был близок к нам

Ульрике посмотрела в глаза Ульфу. Ульф не моргал.

– 

И сейчас он тоже близок, чтобы все это не казалось подозрительным

Ульф схватил листок с именами и ткнул пальцем в Густава.

– 

При чем здесь он?

Ульрике хмыкнула.

– 

Рассказывай, что ты знаешь о нем

– 

Так …

– 

А потом я расскажу, что знаю о нем

Глава 12

Густав

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Хавьер

Линус

– 

Ты никого не хочешь сюда добавить ввиду …

– 

Ввиду?

– 

… того, что у Эмиля тоже должны быть друзья и враги, например

– 

И?

– 

И это мог быть план

– 

На расстоянии?

– 

Давай подумаем, есть ли среди новых жителей те, кто знал Эмиля и …

– 

Ульф! Не отвлекайся. Сначала Густав, увеличим список потом

– 

Да сдался тебе этот Густав!

Ульрике уставилась на Ульфа.

– 

Неужели ты не хочешь о нем разговаривать!

– 

Не говори ерунды

– 

Ульф, ты что – не хочешь о нем разговаривать?

Ульф вздохнул и сел на кресло, раскинул руки по столу и попробовал улыбнуться.

– 

На самом деле, я боюсь Густава

Ульрике всплеснула руками.

– 

Рассказывай!

– 

Давай сначала ты

– 

Давай вместе

– 

Договорились

Густав Чернобров никогда не любил Ульфа Блумквиста. Все началось еще в школе. Ульф был не такой как все, за что его любили. Густав тоже был не такой как все, за что его задирали. То, что в Ульфе умиляло, в Густаве раздражало. И меньше всего в этом был виноват сам Густав, и совсем-совсем ни при чем – Ульф. Последний даже не знал, что его считают “не таким как все”.

Как это – “не такой, как все”? В своих мыслях, отстраненный, ближе к взрослому, чем ребенку. Вот как.

– 

И все-таки я этого не знал, Ульрике

– 

Теперь знаешь, Ульф

Густав всю жизнь соревновался с Ульфом. Сообщать об этом Ульфу он, конечно же, не собирался.

Что может раздражать в сопернике? Когда этот соперник не знает, что ему нужно бороться, и ненамеренно идет своей дорогой, тогда как ты хочешь его намеренно обойти. Ты выстраиваешь всю свою жизнь, чтобы доказать ему, что ты лучше. А было ли это соревнованием? Не преувеличил ли ты свою значимость? Густав наверняка думал об этом и злился на Ульфа еще больше.

Густав был средним ребенком в семье, на которого никто не обращает внимание. Старший самый бойкий, последний – самый любимый. А какой же Густав? Густав не знал, поэтому решил быть как Ульф, тот светлоголовый тихий мальчик из соседнего двора. В детстве они часто играли вместе, потому что их матери были давними подругами. Когда мать Ульфа испарилась, испарилась давняя дружба, а следом за ней – дружба их сыновей. Теперь Ульф всюду ходил за отцом, на переменах читал книги и на вопрос “кем ты хочешь стать” неизменно отвечал “как отец”.

И стал. А Густав никогда не знал, кем хочет быть, потому что семья похоронщиков в городке только одна – и это не семья Густава.

Кем был Чернобров? Это был странный мальчик с пушистыми черными бровями, темно-рыжими кудрями и широкой улыбкой. Густав был похож на медведя и отличался особой аккуратностью: вставал раньше всех, чтобы ровнее заправить кровать, ставил зубную пасту щетинкой на север и ни градусом южнее, начищал ботинки до того, чтобы в них отражался снег и его довольная ухмылка. И не дай боже учебники в рюкзаке будут лежать не по алфавиту.

Густав донашивал вещи старшего брата, который был ниже на целую голову. Одежда на нем разбегалась в разные стороны, отчего мальчик не находил себе места и сжимался еще больше в попытке сохранить пуговку к пуговке, шов ко шву.

Густав всегда и на все имел свое мнение, в кармане носил потертый блокнотик и заточенный карандаш, чтобы записывать все, что заставляло его кровь бегать из стороны в сторону. И чтобы еще больше взбесить тех, кого он уже и так до невозможности бесил. Каждый раз, когда Густав отстаивал свое мнение, он делал пометку. “Зануда” – вот что ответил бы каждый, если бы их спросили, что они думают о среднем Черноброве.

Сам Густав не считал себя занудой, но – чрезмерно предусмотрительным – определенно. Что записано, то не потеряется. Так сложилось, что занудой Густава считали не только одноклассниками, но и учителя. Им он тоже не давал спокойной жизни со своим блокнотиком и наточенным карандашом. Во-первых, он очень точно все документировал и отказаться от своих слов в будущем было невозможно, во-вторых, он слишком хорошо осваивал все предметы.

Самым грустным было то, что занудой Густава считала даже его семья. Там, где маленький зазнайка должен был чувствовать себя в безопасности, он чувствовал себя на иглах неопределенности. Над Густавом было разрешено насмехаться даже младшему брату. А это под любым углом – слишком.

С каждым годом Густав все больше понимал, что не хочет быть как его семья. Отец и мать были поварами, в сторону кухни шагнул и старший брат. А на помощь Густаву пришел крестный Ларс – полицейский из соседнего городка. Так Густав как будто нашел свое призвание.

Потом непонятным для себя образом Густав женился на Альме – самой заядлой сплетнице в округе. Продлилось это недолго, потому что, несмотря на свое бесконечное терпение, Густав не мог постоянно слушать подробности о каждом жителе города. Да, сначала эти подробности были Густаву очень удобны, он еще чаще делал пометки в блокнотике, а Альма перечитывала и даже иногда узнавала что-то новое, додуманное аналитическим путем мозгом мужа. Альма в свою очередь заскучала и поняла, что сплетни в супружеской жизни – не самое важно. Как бы она ни любила поболтать и медведей, иногда этого недостаточно. Тогда она решила перейти на сторону кухни и вышла замуж за старшего брата Густава. Как показала практика, Густаву было все равно. Так ли это, ответит только Густав.

При чем же здесь Ульф? При том, что он бесил Густава одним своим присутствием. Каким бы нелюдимым и грубым ни казался Ульф, все сходило ему с рук. Все ждали его в гости, все забегали к нему, даже если он не приглашал. Его постоянное место обитания совсем никого не смущало. Ну похоронное бюро так похоронное бюро – у каждого свои минусы и слабые стороны. Везде и всюду только и слышалось “такой уж наш Ульф”.

– 

Я разве грубый, Ульрике?

– 

Еще какой, Ульф!

Густава никто никуда не звал, потому что он никогда не молчал и на любое утверждение имел сразу несколько опровержений. Приврать при нем тоже было нельзя, “ох уж этот ненавистный блокнот”.

И судя по всему, не знал об этом только один Густав. Единственным человеком, который мог сказать Густаву всю правду о Густаве, которого все знают и намеренно избегают – был Ульф.

Тот самый Ульф, которого избегал сам Густав. Когда умерла мать Густава, он намеренно отвез ее к похоронщику из соседнего городка. Эмиля он был тоже не прочь отправить туда же, но сотрудники морга принципиально отправили тело к “ проверенному человеку”.

Все, чего хотел избежать Густав, так это чрезмерного внимания к Ульфу. А в городке между тем только и разговоров было, что о загадочной смерти Эмиля. Как только парня перевезли из морга к Ульфу, к похоронному бюро началось паломничество любопытных и не очень.

Чтобы отвадить заинтересованных, пришлось задействовать тяжелую артиллерию. Со стороны Густава – круглосуточное патрулирование вокруг бюро и угрозы “записать в список подозреваемых каждого гуляющего без дела”. Со стороны Ульфа – каменное лицо и закрытая на два оборота ключа и массивную металлическую щеколду дверь.

Глава 13

– 

Он разве патрулировал, Ульрике?

– 

Еще как, Ульф! Почему, думаешь, к нам не подкатывали любопытные уши

– 

Я думал, это дело никого, кроме нас, не касалось

– 

Какой ты наивный. Оно касается сразу всех!

– 

Но он же уже мертв!

Ульрике хмыкнула.

– 

Ульф, почему ты боишься Густава?

Ульф понизил голос.

– 

Потому что он как будто всегда рядом

– 

Почему как будто? Кажется, он всегда рядом

– 

Еще лучше! Теперь я испуган еще больше

– 

Он же полицейский, это логично

– 

Не логично. Куда бы я ни пошел, он везде, понимаешь?

– 

Понимаю, потому что он и правда везде

– 

О боже!

– 

Так он всех так окучивает?

– 

Тебя – больше

– 

О боже!

– 

Остановись, Ульф. Поэтому-то я его добавила в список

– 

И это нелогично. Каким бы странным Густав ни был, сомневаюсь, что он мог убить и тем более – украсть – человека

– 

Очень много ты о нем знаешь

– 

Не так много, как ты. Но в его жизненных принципах более чем уверен

– 

Ты слишком наивный, вот что я хочу тебе сказать

Ульф молчал.

– 

Густав – идеальный кандидат, который всегда в курсе. Он много чего знает и, значит, много чего может скрыть. Почему он хотел отправить Эмиля в другой город? Зачем кружит вокруг бюро? И кружить он стал больше, между прочим, после происшествия с Эмилем

– 

После кражи?

– 

После убийства

– 

А что по зубам?

– 

По зубам?

– 

Ты видела у него золотые зубы?

– 

Хм, не могу припомнить. А ты?

– 

Тоже не помню, но ты знаешь, у кого можно спросить

Ульрике ахнула.

– 

Точно, Альма! Как же я про нее забыла

– 

Звони прямо сейчас, нам нужно исключить еще одного подозреваемого

– 

Ульф! Густав – золотая жила, запомни мои слова

– 

Так докажи!

Ульрике подошла к телефону и набрала номер Альмы.

– 

Надо же, на память

– 

А ты что думал? Мы ведь подруги

– 

Такие уж и подруги

– 

Я бы тебе … Ой, Альма, дорогая, привет!

Ульрике ушла в разговор. Она пыталась задавать вопросы так, чтобы не раскрыть цель своих вопросов. Начала она с того, что нашла на улице чей-то золотой зуб и просто хочет его вернуть. Альма же невероятно обрадовалась звонку подруги и расспрашивала, как дела у Эмиля и на какой день перенесены похороны. Через тринадцать минут бурчания Ульфа Ульрике попрощалась с Альмой и победно повернулась к нему.

– 

Есть!

– 

Зуб?

– 

Ага.

У Густава сразу три золотых зуба

– 

Осталось узнать, до сих пор ли у него три зуба или меньше

– 

Да. Нам нужен план

– 

Я в этом не участвую!

– 

Ульф, нужно переступить через себя и …

– 

Нет. Реши это сама, я тебя умоляю

– 

Ульф, ты меня удивляешь

Ульф обошел стол и сел на кресло, скрестил руки на груди.

– 

Ульрике, тебе, как самой лучшей сплетнице города, …

– 

А как же Альма?

– 

Ты – выше этого

– 

Спасибо

– 

… легче всего будет выяснить у самого Густава, как у него обстоят дела с зубами

– 

И не вызвать подозрения?

– 

Зачем же говорить, что ты нашла этот зуб в гробу

– 

Ты хочешь сказать …

– 

Да

– 

… я скажу, что нашла его на улице!

Ульрике подошла к комоду, выдвинула полку и достала коробочку, в которую накануне спрятала зуб.

– 

Ульф

– 

Ааа

– 

Зуба здесь нет

– 

Как нет?

– 

Вот так! Зуба нет, подойди

Ульф выпрыгнул из кресла и направился к комоду. Ульрике повернулась к нему и показала пустую коробочку. Они посмотрели в полке, на комоде, под комодом. Ничего.

– 

Ничего

– 

Ничего

Получается, кто-то до сих пор заходит сюда, делает, что ему вздумается, забирает, что лежит не там, где должно быть.

– 

Получается, кто-то до сих пор заходит сюда, делает, что ему вздумается

– 

Забирает, что лежит не там, где должно быть

– 

Мои мысли прочитал

Ульрике выдохнула весь воздух, что у нее был внутри, или по крайней мере постаралась это сделать.

– 

И, если зуб забрали, то и упал он случайно

– 

Так

– 

Никто не хотел никого подставить

– 

Так

– 

Ульрике, сейчас самое время

– 

Для чего?

– 

Для того, чтобы закрыть окна

– 

Черт!

Ульрике проследила за взглядом Ульфа, они смотрели по очереди на три окна, которые до сих пор был были наполовину открыты, а значит, в них можно было наблюдать за всем, что происходит внутри.

Ульрике торопливо подошла к одному из окон, встала на цыпочки и закрыла половинку. Ульф в это время взял скамеечку, подошел в другому окну и повторил тоже самое.

– 

Ну вот

– 

Ну вот

– 

Все просто

– 

Что просто?

– 

За нами просто наблюдали

– 

Да, Ульф, за нами наблюдали

– 

Что за тон?

– 

Тот тон, которым я хочу тебе намекнуть, что это мог быть Густав, которого ты не так давно планировал вычеркнуть из списка

– 

Ну теперь-то уже не планирую, но

– 

Но???

– 

Не только Густав ошивается вокруг бюро

– 

Да ты что, и кто же больше него ошивается вокруг бюро?

– 

Да та же самая Альма

– 

Ульф, ну это уже слишком!

– 

Да почему же?

– 

Потому что она бы давно себя выдала расспросами!

– 

А не выглядит ли для тебя странным, когда человек, который только и делает, что болтает здесь и там, вдруг не появляется?

– 

Как это не появляется

– 

Ну скажи, сколько раз она тебе звонила за эти дни?

Ульрике задумалась, а потом неуверенно улыбнулась.

– 

Кажется, ни разу

– 

Вот

– 

Я ей первая позвонила

– 

Вот

– 

Это и странно

– 

Вот

– 

Ульф! Прекрати повторять одно и то же

Ульф ухмыльнулся.

– 

Кажется, пора обновить список

– 

Это точно

– 

И Густава со счетов я не списываю

– 

Договорились

Ульф подошел к столу, повернул листочек к себе, схватил ручку и дописал:

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Хавьер

Линус

Альма

Глава 14

Ульрике подошла со спины.

– 

С этим списком тоже нужно быть осторожными

– 

Да, сегодня я заберу его с собой

– 

Не думаю, что тебе стоит его забирать

– 

Почему это?

– 

У тебя из дома пропал ключ

– 

Ооо

– 

Не удивлюсь, если завтра та же участь будет ждать и этот листок

– 

Хочешь сказать, что вор может зайти в дом, даже когда я там?

– 

Не хотелось бы рисковать

Ульф, который до этого держал листок в руках, положил его на стол. Ульрике прервала молчание.

– 

Ульф

– 

А

– 

Скажи мне, почему вор, когда был здесь, не забрал список?

– 

Может, потому, что имена из него можно запомнить?

– 

Нет-нет, подожди

– 

А что еще? Нам-то он тоже не так уж и нужен. Я запомнил имена, как и улики. Зуб, кстати, можно вычеркнуть

– 

Нет-нет, подожди. Не думаешь ли ты, что вор не стал забирать листок, чтобы ввести нас в заблуждение?

– 

В какое еще заблуждение?

– 

Давай предположим, что он пробежался по списку, не нашел там своего имени и решил не трогать

– 

Но почему?

– 

Потому что в нем нет его имени!

Ульф хмыкнул.

– 

Логично, согласен. Даже умно

– 

Умно

– 

Значит, нам надо играть по его правилам

– 

Например?

– 

Например, вот так

Ульф взял ручку и обвел Густава.

– 

Предлагаешь навести его на ложный след?

– 

Пусть думает, что мы уже определили вора

– 

Отлично

– 

И список этот мы оставим здесь

Ульрике кивнула.

– 

Кстати, ты не заметила следов на полу?

– 

Следов на полу?

– 

Ага

– 

Пол чистый, я вчера делала уборку

– 

Точно?

– 

Ну небольшую, конечно. Сам понимаешь, не было времени

– 

Ульрике, да мы вторые сутки совсем не работаем, а только и делаем, что гадаем, где же наш Эмиль

– 

У меня голова забита другим, Ульф

Ульф махнул.

– 

Бог с ним, дело не в этом

– 

А в чем?

– 

Когда я наклонился в поисках зуба, чтобы заглянуть под комод, то не увидел следов от тряпки. А ведь они хочешь или не хочешь, всегда остаются, особенно когда кто-то слишком тщательно пользуется герметиком

– 

Ульф!

– 

Ты поняла, что я хочу сказать?

– 

Что я трачу слишком много герметика!

– 

Нет, Ульрике. Я хочу сказать, что вор не протирал следы, потому что …

– 

… проходил босиком!

– 

Верно

Ульф кивнул самому себе и заодно Ульрике.

– 

Это значит, что все это время следов быть и не могло

– 

Что за человек такой, который оставляет ботинки на улице, не понимаю

Ульф размышлял.

– 

А может он брал ботинки с собой, в руках

Ульрике начала говорить сама с собой.

– 

Но они бы точно капали. И оставляли бы следы. Да, Ульф?

Ульф промычал.

– 

И свет наверняка не включал

– 

Что?

Ульф сделал вид, что все это время слушал. А может быть, так и было.

– 

Ведь если бы он включил свет, то Густав заметил бы это. Он же постоянно вокруг ошивается

– 

А ты права!

– 

Тогда, вывода два: вор или заходил с выключенным светом и шарил здесь с фонариком, или

– 

Или это Густав

– 

Да. Какой вариант тебе нравится больше?

– 

Больше мне нравится, если мы все же рассмотрим всех твоих кандидатов. Потому что вопросы есть

– 

Согласна

– 

И не пора ли нам сделать список пропаж или хотя бы вычеркнуть улики, которых уже нет?

– 

Согласна

ЗОЛОТОЙ ЗУБ СЛЕДЫ НА ПОЛУ ЧЕКИ КЛЮЧ

Ульрике взяла листочек, зачеркнула КЛЮЧ и ЗОЛОТОЙ ЗУБ.

– 

И чеки

– 

Точно

ЗОЛОТОЙ ЗУБ СЛЕДЫ НА ПОЛУ ЧЕКИ КЛЮЧ

По следам тоже вопрос снят

Ага

ЗОЛОТОЙ ЗУБ СЛЕДЫ НА ПОЛУ ЧЕКИ КЛЮЧ

Ульрике подняла глаза на Ульфа.

– 

Получается, у нас совсем нет улик

– 

Да. Самая большая улика пропала первой

– 

Тело

Ульф кивнул.

– 

Тело

Ульрике положила ручку на стол.

– 

И еще. Думаю, ты прав

– 

В чем?

– 

Думаю, мне нужно поболтать с Альмой и узнать, появлялся ли в городе кто-то новенький

– 

Вот

– 

Кто-то подозрительно-новенький, если понимаешь, о чем я

– 

Конечно понимаю! Я ведь первый об этом сказал

– 

Я думала, ты хочешь избежать рассказа про Густава

– 

Ну не настолько же я его боюсь

– 

А мне показалось иначе

– 

Ульрике!

– 

Тебя сложно понять, Ульф. Очень сложно считать твои эмоции

– 

Ну знаешь ли

– 

Если на самом деле это ты украл Эмиля, я вообще не удивлюсь

Ульф покраснел.

– 

Ты что такое говоришь, Ульрике?

Ульрике прыснула.

– 

Да я шучу, Ульф! Успокойся

– 

Не могу, ты как будто специально выводишь меня из себя

– 

Кто-то же должен это сделать. Не нужно быть таким камнем

– 

Я вовсе не камень

– 

Вот и показывай это почаще

– 

У меня от твоих шуток руки трясутся. Вот, посмотри

– 

Ладно-ладно. Извини. А теперь давай отвлечемся от моих шуток и поговорим о следующем кандидате.

Глава 15

Хавьер

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Хавьер

Линус

Альма

– 

Вот это имя звучит еще неожиданнее, чем Густав

– 

Почему?

– 

А почему ты его добавила?

– 

Потому что он странный

– 

Я смотрю, ты всех самых странных добавила сюда. Но

– 

Но?

– 

Но на самом деле мне кажется, что вор – самый простой и неприметный человек

– 

Как ты?

– 

Ульрике!

– 

Ладно, без шуток. Давай вспомним все, что знаем о Хавьере

– 

Это предложение мне нравится больше, чем твои шутки

Ульф строго посмотрел на Ульрике.

– 

Твои шутки, которые, как всегда, ни к месту

– 

Ну спасибо

Итак, что мы знаем о Хавьере? Хавьер переехал в городок десять лет назад. Он библиотекарь и мало где показывается, кроме самой библиотеки. В свободное время преподает испанский в местной школе и любит ездить на конференции филологов и лингвистов в Стокгольм. Кажется, не пропускает ни одной книжной распродажи в соседних городах и мечтает открыть собственный книжный магазин с исключительно европейской литературой.

Хавьер обожает свою работу, это видно сразу. Он не выходит из дома без книги, повсюду раскатывает на велосипеде и любит колючие рубашки в клетку. Хавьер не похож на типичного испанца. Если пригретый ленивым солнцем народ может так ассимилироваться в хмурой Скандинавии – браво. Врядли это работает в обратную сторону!

– 

Не понимаю, причем здесь Хавьер?

– 

Ты про каждого из списка так будешь спрашивать?

– 

Да! Потому что Хавьер точно сюда не вписывается

– 

Час назад ты тоже самое думал и о Густаве

– 

Да, но Хавьер …

– 

Давай продолжим, Ульф

Совсем недавно Хавьер удивил весь город и показал, что он крайне скрытный персонаж. Оказалось, Хавьер еще и латентный семьянин. Три месяца назад прямиком из Мадрида к нему приехала жена в обнимку с двумя малолетними сыновьями.

– 

А что такого, что Хавьер скрывал свою семейную жизнь от ваших любопытных ртов?

Ульрике всплеснула руками.

– 

Ничего такого, Ульф! Вот только за то время, что он провел в городе, у него была как минимум пара подружек. И поговаривают, что одновременно!

– 

Да кто же это сказал

Ульрике посмотрела по сторонам, как будто кто-то мог их видеть или даже слышать.

– 

Очевидцы, Ульф, очевидцы

Ульф закатил глаза.

– 

Короче, это ничем не подтверждено. А если бы и было подтверждено, то никаким образом не касается Эмиля

– 

Но он очень скрытный. Темная лошадка, одним словом

– 

Ну и словечки

– 

Есть два факта, которые его чернят

– 

Помимо его тайной жены и, о боже, детей?

– 

Да ты шутник

Ульрике хмыкнула.

– 

Учусь у …

– 

Короче, Ульф. Первое: в хитах детской литературы его библиотеки – Эмиль из Лённеберги

– 

Может из-за Астрид Линдгрен?

– 

А что Астрид Линдгрен?

– 

Она из Швеции

– 

И что?

– 

Может это просто знак уважения к стране

– 

Вот уж врядли. Это не все. Второе: Хавьер слишком часто ездит в Стокгольм. Возможно, он знаком с Эмилем

– 

Был

– 

Был

– 

То есть тебя не смущает масштаб столицы?

– 

Не особо, если честно

Ульф развел руками.

– 

А что, если все это время Хавьер ездил в Стокгольм, потому что там – аэропорт

Ульрике молчала.

– 

Думаешь, за десять лет он ни разу не виделся с семьей?

– 

Кстати

– 

Сколько лет его детям?

– 

Откуда мне знать

– 

Определенно, меньше десяти

– 

Конечно, мальчишки еще в сад ходят

– 

Вот!

– 

Кстати

– 

Что такое?

– 

Третье: одной из подружек Хавьера была Фрида

– 

Да ладно!

– 

Вот-вот!

Глава 16

Ульф действительно удивился. Устав стоять, он зашагал из стороны в сторону. Ульрике вертелась на кресле, обрадованная влиянием последней новости на Ульфа, которого обычного ничем не удивить.

– 

А жена что?

– 

А что жена?

– 

Как она отреагировала на подружек?

– 

Так она и не узнала

Ульф остановился.

– 

Как это не узнала?

– 

Так ей никто и не сказал

– 

Даже подружки?

– 

Особенно подружки. Все сделали вид, как будто ничего не было

– 

Очень интересно, а я даже и не заметил

– 

А ты ничего не замечаешь, Ульф. Для тебя существуют только мертвецы

Ульф открыл рот.

– 

Это еще что за новости, Ульрике?

– 

Все так говорят, не только я

– 

Очень интересно мы перекинулись от Хавьера, который непонятно почему вообще оказался в твоем списке

– 

В нашем

Ульф махнул.

– 

В нашем списке

Ульрике оперлась локтями в стол.

– 

Так я же говорю: он связан с Фридой

– 

И что с того? Мы же не знаем, имеет ли сама Фрида хоть какое-то отношение к исчезновению

– 

Ты правда не понимаешь, к чему я?

– 

Нет, не понимаю

Ульрике улыбнулась.

– 

Хорошо. Давай предположим, что Фрида убила Эмиля

– 

Ульрике

– 

Предположим!

– 

Давай

– 

Ульф, дай договорить

– 

Хорошо

Ульрике еще раз улыбнулась.

– 

Фрида убила Эмиля

– 

Но из-за чего?

– 

Из-за семейного бизнеса, например

– 

Так

– 

Допустим, Эмиль решил, что хочет на правах единственного кровного Скагарда управлять кондитерской

– 

Так

– 

Фриде это, конечно же, не понравилось. Они ссорятся, завязывается перепалка

– 

У реки?

– 

У реки. Место символичное. Здесь, как помнишь, погибла мать Эмиля

– 

Так

– 

Фрида толкает Эмиля, он падает и умирает

– 

Так

– 

Фрида теряется, скидывает Эмиля к реке, инсценирует самоубийство и скрывается с места. Но на Эмиле или в Эмиле остается что-то такое, что может указывать на ее причастность к смерти

– 

В Эмиле?

– 

Да, Ульф, в Эмиле

– 

И с чего ты это взяла?

– 

А что, если семьи Скагардов не стало из-за Фриды?

– 

Думаешь, отравила

– 

Давай предположим

– 

Давай

– 

Так вот. Фрида решает похитить тело Эмиля, но одной ей не справиться. И тут она вспоминает про Хавьера, с которым ее объединяет тайна

– 

Тайна на весь город

Ульрике развела руками.

– 

Гипотетически, только Фрида имела бы отвагу открыть наивной жене Хавьера всю правду

– 

Так

– 

Фрида и Хавьер объединяются. Вопрос один

– 

Ну-ка

– 

Что указано в причине смерти?

– 

Обморожение и кровоизлияние в мозг

– 

А почему?

– 

Как почему? Потому что Оливер это определил

– 

А как тщательно проверял Оливер?

Ульф как будто снова начал экстренное покраснение.

– 

Как обычно, Ульрике!

– 

А ты уверен, Ульф?

– 

Конечно, уверен

– 

А скажи-ка, Ульф, как часто твой Оливер сталкивался с убийствами?

– 

Во-первых, это не мой Оливер

– 

Как часто?

– 

Почем мне знать! Но в его знаниях и щепетильности я нисколько не сомневаюсь

– 

Я не хочу обидеть твоего Оливера, но

Щеки Ульфа краснели все больше и больше.

– 

Это не мой Оливер!

– 

Ладно-ладно. Я не хочу обидеть Оливера, но что, если он принял признаки отравления за признаки, не знаю, какого-нибудь разложения

– 

Какого-нибудь разложения? Как эти признаки можно спутать!

– 

Давай просто представим, Ульф

Красный Ульф вздохнул.

– 

Зачем нам это представлять, если тело вот-вот должно было исчезнуть в земле! Кражей кто-то просто усложнил жизнь себе и нам, вот и все

– 

Но в случае эксгумации

– 

Ох, Ульрике, какой еще эксгумации. Дело Эмиля наверняка пролежит на полке ни один год, к тому же с подозрением на несчастный случай. Его еще даже в муниципальную полицию не отправили

– 

Но эксгумации это не исключает

Ульф всплеснул руками.

– 

Ну теперь-то уж наверняка не исключает! Осталось только найти, что будут эксгумировать

Ульрике молчала. Ульф тоже. Краснота его лица понемногу убывала, как и сбавляло темп учащенное дыхание.

Вопросов было слишком много. И правда, зачем кому-то привлекать еще большее внимание к странной смерти Эмиля.

Ульрике заговорила.

– 

В любом случае, Хавьера исключать нельзя

Ульф молчал.

– 

И эта его щепетильность и чрезмерная аккуратность

Королева монологов ожила.

– 

Если бы не пропажа улик, я бы сроду не поняла, что у нас здесь были тайные гости. И не раз. Это значит, что человек десять раз думает, и только потом делает. Именно так и ведет себя Хавьер. Видел бы ты, какой порядок в библиотеке. Полочка к полочке, ни пылинки, книжки по алфавиту и цвету, картотека – просто красота. Не потеряешься

Ульрике посмотрела на Ульфа. Оказалось, все это время тот внимательно ее слушал.

– 

Согласен. Его нельзя исключать

Ульрике широко улыбнулась и ударила ладонью по столу.

– 

Серьезно?

– 

Конечно. Но нельзя его исключать только в связке с Фридой

– 

Согласна

– 

Тогда нужно поправить наш список

– 

Давай

Ульф подошел к листку с именами, вычеркнул Хавьера и добавил его к Фриде.

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля (Хавьер)

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Линус

Альма

Глава 17

Ульрике и Ульф склонились над листком.

– 

И нельзя забывать, что скорее всего настоящего похитителя в этом списке как раз нет

– 

Да уж

– 

Но нам нужно найти того, кто приехал в город недавно и хоть как-то может быть связан с Эмилем

Ульрике кивнула.

– 

Мне нужна Альма

– 

Это точно

Ульрике пошла к вешалке.

– 

Прямо сейчас?

– 

Ну конечно! У нас не так много времени, Фрида не будет болеть вечно

– 

Только что мы приписали ей убийство и шантаж, а теперь ты думаешь, что Фрида первая бросится искать Эмиля?

– 

Ульф, это же только предположения

– 

Ну да

Ульф смотрел, как Ульрике натягивает пальто.

– 

Ты быстро?

Ульрике повернулась к Ульфу и удивленно посмотрела на него.

– 

А что? Неужели будешь скучать

– 

Вовсе нет

Буркнул Ульф и сунул руки в карманы.

– 

Займусь пока другими делами, никто не отменял другие дела

– 

Да у нас даже телефон ни разу за сегодня не звонил

– 

Это и странно

– 

Вовсе не странно, смерть не в моде

– 

Ульрике!

Ульрике открыла дверь.

– 

И вообще

– 

Вообще?

– 

Мне кажется, нам сейчас не следует надолго разделяться

Ульрике улыбнулась.

– 

Ульф, если переживаешь, закрой дверь на засов, я постучусь

– 

Я не за себя переживаю, Ульрике!

– 

Очень приятно, но я буду максимально осторожна. Как обычно

– 

Да уж, как обычно – все наоборот

Дверь хлопнула. Ульф подождал пару секунд, а потом закрыл дверь на засов.

– 

На всякий случай

Глава 18

Ульрике шла по заметенной снегом дорожке. Она улыбалась, потому что в городке почти всегда было холодно, серо и скучно. Сейчас было также холодно и серо, но точно не скучно.

Эмиль не давал ей покоя, как и его удивительное исчезновение.

Ульрике вспомнила, как впервые оказалась в городе. Она ехала на пару месяцев, ведь именно за такой срок смерть должна была забрать ее бабушку.

Ульрике встретили солнечные узкие улочки, шумная река всего в паре минут ходьбы от дома, гостеприимные жители и насыщенные на события дни. Она родилась в деревеньке на севере страны и не привыкла к теплому солнцу и близким друзьям. Ровесников у нее не было. Ульрике была единственным ребенком в семье и даже единственным учеником в классе. Вместо института помогала родителям на семейной ферме, и главными слушателями ее монологов была домашняя скотина.

Спасением стало письмо бабушки, в котором она просила отправить к ней внучку. Родители отпустили Ульрике и попросили как можно скорее выйти замуж и вернуться с мужем и детьми обратно. Ох уж эта семейная ферма. Ох уж эта родительская любовь.

За месяц жизни в Смёгене Ульрике выболтала все, что не могла выболтать в родной деревне за всю жизнь. Первой жертвой стала бабушка – и ту Ульрике с лихвой переболтала. В доме не нужно было включать когда-то любимое бабушкой радио, потому что внучка только и делала, что заводила затяжные монологи. И, в отличие от радио, регулировать громкость или вовсе выключить ее было невозможно.

Ульрике разговаривала даже во сне. А кто-то в городе говорил, что жизнерадостная болтушка ускорила уход бабки в иной мир.

– 

Эта болтушка ускорила уход бабки в иной мир

Сплетничали в городе.

– 

Просто они интроверты

Отвечала Ульрике и продолжала свои монологи.

Здесь же у Ульрике появились и первые подруги – Астрид и Альма. И пусть их считали самыми главными сплетницами, которые сплетничали даже друг о друге и даже не за спиной, Ульрике привязалась к ним.

За проведенные здесь годы она так и не завела свою семью, поэтому решила не возвращаться в родную деревню. А так как конкурентов среди наследников на бабушкин дом не нашлось, осталась в городке.

Вслед за первыми подругами Ульрике обзавелась и первой настоящей работой. И лучшим своим приобретением считала нелюдимого Ульфа. Именно такой человек и должен был быть рядом с ней. Он большую часть времени молчал, пыхтел и пытался ее выставить вон. Но кто такая Ульрике, чтобы просто так взять и добровольно уйти оттуда, где ее не ждут?

Ульрике стала голосом похоронного бюро. Его уже можно было называть не просто “Бюро Блумквиста”, а “Бюро Блумквиста и Ульрике”. Или “Бюро Ульрике и Блумквиста” – смотря кого вы спросите.

Тогда как спокойствие и сострадательная скорбь Ульфа обволакивали и поддерживали клиентов, многослойность и красноречие Ульрике настраивали их на веру в будущее.

– 

Мы – отличная команда

Добродушно пожимала плечами Ульрике.

– 

Мы – коллеги

Ворчал Ульф.

Но Ульрике всегда знала, что она нужна Ульфу также, как он нужен ей. И была правда.

Дом Ульрике был небольшим и очень светлым, с горчичной черепичной крышей и вишневыми деревьями вокруг. Он стоял на окраине городка, а с заднего двора открывался вид на реку. Здесь Ульрике поставила стол и лавочку, и летом устраивала вечерние чаепития, на которые забегали соседи. Ульфа она тоже звала, но он никогда не приходил. Ульф вообще никогда ни к кому не приходил. Из добровольных друзей у него был только Юнас. Из не добровольных – Ульрике, но ее это не очень-то и беспокоило.

Но и у болтушки Ульрике тоже были свои секреты. Например, она никому не рассказывала о своей страсти к чтению. Свет лампы из окна надежно защищали вишневые деревья.

Если Хавьера и Фриду связывал тайный роман, который конечно же не был таким уж и тайным, то Хавьера и Ульрике связывала другая страсть – страсть к книгам. Именно ему она однажды призналась, что жить не может без чтения. Именно он открыл ей мир Франца Кафки, Исабель Альенде, Габриэля Гарсиа Маркеса и даже Федора Достоевского.

Ульрике знала, когда в библиотеке точно нет посетителей, и заходила обменять старые книги на новые. Хавьер привозил ей столичные новинки и зачитывал рецензии.

Можно сказать, что эти двое обосновали тайный книжный клуб, в котором главным правилом было «никому не рассказывать о существовании тайного книжного клуба». Его создатели и сами не ведали о его существовании. .

Если бы вы спросили Ульрике, почему она стесняется рассказывать о своей страсти, то она бы просто пожала плечами и ничего не ответила. На самом деле, все было очень просто.

Так мы переходим ко второму секрету Ульрике: половину своей жизни она выдумала. Новые знакомые не знали никаких фактов из ее прошлой жизни, поэтому она выдавала за реальные события то, что вычитала из разных книг. Здесь уж и изучение землемерного дела в Стокгольме, и путешествия автостопом по всей Европе, и волонтерство в Африке, и разбивающие сердца романы.

На самом деле, Ульрике была в Стокгольме только один раз, и это были три бесконечных часа пересадки между поездами. Она чуть не потерялась в Гамла стане, поела мороженое на набережной и едва успела на следующий поезд.

– 

Какая еще ложь?

Ответила бы Ульрике на вопрос “Зачем эта ложь?”

– 

Никто не хочет быть скучным!

Подумала бы Ульрике.

С такими мыслями Ульрике оказалась на пороге Альмы.

Глава 19

Пока Ульрике была у Альмы, Ульф позвонил Юнасу, но того снова не оказалось дома. Это был уже пятый звонок другу, и каждый из них – без ответа.

Ульф бессознательно подсел на иглу подозрительности Ульрике и не верил даже самому себе. Он даже думал “а может быть это я переложил чеки, зуб и ключи?”. И тут же отвечал сам себе “но Эмиля-то я не мог никуда деть”. И догонялся “или мог?”.

Ульф пытался занять себя другими делами, но не мог не думать о деле Эмиля. Его пугала мысль скрывать пропажу тела, но признаться – пугала еще больше.

Он вертел листок с именами в руках и понимал, что с ним точно что-то не так. Больше всего Ульфа настораживало, что похититель оставил листок на месте. Хотя зачем забирать листок, если можно просто запомнить пять имен.

Еще этот проклятый зуб. Зачем Ульф оставил его в бюро?

Хотя дома зубу было бы тоже небезопасно. И пропавший ключ тому подтверждение.

Мысли поглощали Ульфа. Он ждал, когда наконец-то придет Ульрике, с которой можно будет все обсудить.

– 

И как вообще можно вот так запросто скрыть целого человека?

Думал Ульф, шагая из стороны в сторону. И остановился.

– 

А что, если он уже не целый?

И снова зашагал.

– 

Что я вообще такое говорю!

Фрида как будто самый заинтересованный в смерти Эмиля человек. Хавьер – только если как помощник.

Ульф остановился. А что, если помощник вовсе не Хавьер, а Густав?

Ульф зашагал. О боже, а что, если и Фрида, и Густав, и Хавьер – все замешаны? Ведь как-то тело спрятали. А куда могли спрятать тело?

Ульф снова остановился. А что, если Оливер тоже участвует в этом?

Ульф снова зашагал.

– 

Кажется, я схожу с ума

Ульф подошел к выключателю и погасил основной свет. Наощупь добрался до стола и включил тусклую лампу.

– 

Так-то лучше

Ульф поудобнее, как это только возможно при небольшом росте, уселся в кресле и принялся ждать Ульрике без лишних размышлений.

В тот самый момент, когда все тревожные мысли покинули голову Ульфа, в замочную скважину кто-то вставил ключ.

Глава 20

Ульрике торопилась в бюро, потому что ей было что рассказать Ульфу. Ее подгоняли мысли, которые рвались наружу и вот-вот готовы были выплеснуться на хрустящий под ногами снег.

Ульрике была в паре минут от бюро, когда заметила отдаляющийся от него силуэт.

– 

Куда это Ульф направился!

Она закричала его имя. Силуэт становился все меньше и меньше. Ульрике сощурила глаза и разглядела в силуэте что-то красное. Непонятно, шапка или шарф это были, но что-то настолько яркое, что даже близорукая Ульрике опознала.

– 

Ох уж этот снег

Ульрике ускорила шаг, а на пороге, в своему же удивлению, увидела Ульфа без верхней одежды. Лицо Ульфа было таким бледным, что на фоне снега его можно было заметить только благодаря хлопающим ресницам.

– 

Кто это был?

Ульф молчал.

– 

Уууууульф, кто это был?

Ульф с трудом проговорил.

– 

Тот, у кого теперь тоже есть ключ

– 

Вот дела! Он что, дверь открыл?

– 

Нет, засов

– 

Так ты его закрыл

– 

Конечно

– 

Не зря, не зря

– 

Конечно

Ульрике села на корточки.

– 

Давай запомним следы

Ульф спустился с порога и подошел к Ульрике.

– 

Ульф, не топчи!

– 

Извини

Ульф тоже сел на корточки. Вместе они изучали обычный след обычного ботинка.

– 

Итааак

Протянула Ульрике.

– 

Сорок второй размер

– 

Ага

– 

Судя по всему, ботинок мужской

– 

Ага

– 

Понимаешь, что это значит?

Ульрике посмотрела на Ульфа.

– 

Что?

– 

Что в бюро есть что-то, что похититель не забрал

Ульрике задумалась.

– 

Дааааа

– 

Ты какая-то загадочная

– 

Даааа, есть новости

– 

Рассказывай

– 

У тебя такие синие губы, что я не уверена, доживешь ли ты до конца моей истории

Ульф поднялся. Ульрике за ним. Они поднялись на порог, еще раз осмотрелись по сторонам.

– 

Подошва у ботинка уж очень простая. Чересчур простая, без характерных узоров

– 

Это точно

Они зашли внутрь, Ульрике задвинула засов.

Глава 21

– 

Нам надо оглядеться и найти то, что похититель оставил

Ульф зашагал по комнате. Ульрике включила основной свет.

– 

И расскажи мне, что узнала у Альмы

– 

Ооо, дорогой Ульф, тебе это точно понравится

– 

Ульрике!

– 

Ян

– 

Ян?

– 

Ян. Альма рассказала о новеньком парне, который всего месяц назад приехал в школу

– 

В школу?

– 

По обмену

– 

Ооо

– 

Учителем биологии

– 

Интересно

– 

А еще я узнала подробности об Эмиле

– 

Рассказывай!

– 

А как же поиск улик?

Ульф остановился и посмотрел в лицо Ульрике.

– 

А с каких это пор ты не способна делать несколько дел одновременно?

– 

Хорошо-хорошо

Ульрике начала.

– 

Ян – тот самый новенький персонаж в нашем городе. Кстати, его нам тоже нужно записать в список. Он приехал сюда по обмену всего месяц назад и выглядит это, мягко говоря, крайне подозрительно. Устроился учителем биологии, хотя учитель биологии у нас уже есть

Ульрике попыталась поймать заинтересованный взгляд Ульфа, но этого не случилось.

– 

Беньямин, если помнишь

– 

Его забудешь

Ульрике кивнула хоть какой-то реакции.

– 

Но не смотря на это, Яна берут учителем на замену. Как часто ему пришлось бы замещать, не знает никто. Но поговаривают, что, как только он здесь появился, Беньямин частенько болеет

– 

За месяц-то?

Ульф в это время упал на колени и отправился разглядывать скрытые под комодом и шкафами полы.

– 

Анна Бах, мать двух школьников – как ты знаешь – Берты и Анри, сказала, что он всю неделю вел у них биологию. А это ну очень странно

– 

А что в этом странно?

– 

Да просто взять и отдать рабочие часы новичку

– 

Если человек заболел, отчего же и не отдать

– 

Это странно

Ульф поднял глаза на Ульрике.

– 

Ульрике, ты хочешь сказать, если бы я заболел, мне не следовало бы передавать все дела тебе?

– 

Я не об этом

– 

А что тогда странного в том, что Ян замещает Беньямина, когда он сюда за тем и был приглашен!

Ульрике пожала плечами.

– 

Твоя взяла, но все же странное совпадение: приезд Яна, болезнь Беньямина, смерть Эмиля …

– 

Мне не кажется это связанным

– 

А кто, ты думаешь, пытался попасть в бюро?

– 

А ты как думаешь?

– 

Или Хавьер, или Ян

Ульф наклонился над центральным столом и упал на колени.

– 

Понимаешь, с Яном все сходится. Во-первых, его нет в нашем списке. Это значит, что он пробежал по подозреваемым, плюнул и ушел, но

– 

Но что-то все же забыл

– 

Ну да

– 

И ни один раз возвращался

– 

Ну да

– 

Какой-то забывчивый парень

– 

Ну да

– 

И с чего ты решила, что это мог быть он или Хавьер?

– 

Ну человек был достаточно высокого роста, как мне показалось. С красным шарфом и как будто скованными движениями

Ульф снова поднял глаза на Ульрике.

– 

А что связывает Яна и Эмиля, кроме Стокгольма?

Ульрике свистнула.

– 

Ах, точно! Они учились в одном колледже

Ульрике улыбнулась, заметив удивление Ульфа.

– 

Эмиль – биолог?

– 

Эмиль – фармацевт

Ульф задумался.

– 

Химик, говоришь

– 

Ага

– 

И что, по профессии работал?

– 

В одной из лучших столичных аптек!

– 

А Ян?

– 

Вроде как в муниципальной школе на окраине, но с Эмилем они поддерживали отношения. Не то чтобы были друзьями, но приятелями – определенно

– 

Это кто сказал?

– 

Так сам Ян и сказал Альме

Ульф поежился, поднялся с колен.

– 

Едва ли человек, который совершил убийство, будет признаваться первому встречному, что на самом деле общался с ним

– 

Ну Альма не первая встречная, а тетка Яна

– 

Как тетка Яна???

Ульрике улыбнулась еще шире, восхищенная ТАКИМ удивлением на лице человека, который в принципе никогда не славился разнообразным спектром эмоций.

– 

Вот так! Поэтому он сюда и приехал. И, как говорит Альма, они даже договаривались с Эмилем увидеться в кондитерской Скагардов

– 

Делаааааа

Ульф подошел к столу, за который уселась Ульрике и делала вид, что перебирает бумаги, хотя на самом деле от возбуждения не могла одновременно делать несколько дел сразу: здесь или рассказываешь секреты, или ищешь улики. Ульрике выбрала первый вариант, от чего улик в документах найдено не было.

– 

Давай представим чисто гипотетически

– 

Ага

– 

Что Ян мог убить Эмиля

– 

Ага

– 

За что?

– 

Чисто гипотетически?

– 

Да, Ульрике, чисто гипотетически

Ульрике постучала пальцами по столу.

– 

Может, зависть?

– 

К чему?

– 

Ну смотри: Эмиль обосновался в Стокгольме, был на хорошем месте, зарабатывал сам и в будущем должен был унаследовать кондитерскую

– 

Мне кажется, он уже давно ее унаследовал, просто кто-то ему об этом решил не сообщать

– 

Тоже верно. Так вот: у Эмиля все хорошо. А что же у Яна? Поработал в одной из школ на самой окраине и уехал подальше к тетке

– 

Интересно, почему

– 

Альма об этом не рассказывает, но есть подозрение, что дело в роме

– 

Ульрике

– 

Что? Говорят, что Ян нередко прикладывается к бутылочке. Уж поверь. А если так и есть, то из столичной школы его запросто могли отправить куда подальше. Ну кто по собственной воле променяет сам СТОКГОЛЬМ на какой-то Смёген, ну?

Ульф задумался.

– 

И в нашем городе, знаешь ли, быть алкоголиком – не такая уж и проблема. Проблема только в слухах, которые вредные привычки к себе очень быстро притягивают. Другое дело столица – там за парнем даже присмотреть было некому. А здесь Ян хоть и прикладывается, но меру знает. Вот видишь, даже Беньямина замещает

Ульф кивнул.

– 

Чисто гипотетически, ты можешь быть и права

– 

Не гипотетически тоже

– 

А Ян не говорил, виделись ли они в Смёгене до этого?

Ульрике задумалась, реанимируя разговор с Альмой.

– 

Насколько я поняла, они должны были увидеться впервые за долгое время. Врядли месяц для них – долгое время

– 

Согласен

Ульф протянул руку, повернул к себе список и дописал:

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля (Хавьер)

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Линус

Альма

Ян

– 

Стой!

– 

Что?

– 

А ты говорила Альме, что я жду тебя в бюро?

Ульрике затихла.

– 

Ээээээ нет, про тебя вообще не говорили

Ульф поднял на нее глаза.

– 

Может добавим Яна к Альме?

– 

Думаешь, что …

– 

Вполне возможно

– 

Пока я была занята Альмой, она намекнула Яну, что бюро свободно и можно замести следы …

– 

Ян был дома, когда ты пришла?

Ульрике снова затихла.

– 

Я его не видела, но Альма несколько раз выходила из комнаты. То кофе, то пирожные, понимаешь

Ульф зачеркнул Яна и добавил его к Альме.

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля (Хавьер)

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Линус

Альма (Ян)

– 

Список расширяется

– 

Ага

– 

И у каждого может быть повод

– 

Ага

Ульрике посмотрела по сторонам.

– 

Нашел что-нибудь?

– 

Все чисто

– 

И на полках?

– 

А что может быть на полках? Там идеальный порядок

– 

Ульф, я понимаю, что там ВСЕГДА идеальный порядок, но у нас и тела накануне похорон не пропадают. Пропажа тела – уже не порядок

– 

Что это ты хочешь сказать???

– 

Что возможно в полках – точно не порядок, вот что

Ульф выглядел оскорбленным.

– 

Давай хотя бы просто посмотрим

– 

Иди и смотри, у меня там все идеально

– 

Не спорю

Ульрике обогнула Ульфа, подошла к полкам и открыла первую. Ульф принципиально не поворачивался и делал вид, что очень занят изучением списка. На самом деле ему было страшно, что оттуда что-то пропало или стоит не там, где должно. И самое обидное заключалось в том, что Ульф сам не проверил полки, потому что был уверен в идеальном состоянии.

Двери закрывались одна за другой.

– 

Ты прав

Ульф выдохнул.

– 

Я же говорил

– 

Тогда зачем кому-то сюда ломиться, не понимаю

– 

Я тоже

Ульрике ахнула. Ульф повернулся, сердце достукивало странную мелодию.

– 

Ульф

Ульф смотрел на Ульрике, которая выглядела такой ошарашенной, какой он никогда ее не видел. А если и видел, то сейчас бы точно не припомнил конкретного случая.

– 

А где, мать его, гроб?

– 

Глава 22

Ульрике водила руками по столу для гроба, как будто это вернуло бы пропажу. На ее лице отражалась бледность лица Ульфа. Ульф молчал. Они оба молчали. Ульрике думала “лучше бы ты покраснел, Ульф, это хотя бы будет значить, что ты не свалишься прямо сейчас с инфарктом”.

Ульф медленно подошел к столу, тоже провел рукой. Ульрике подумала “Слава богу, жить будет”. В голове Ульфа гудела одна мысль “Удивительно, как они не заметили …”. Ульрике заговорила.

– 

Если пропажу мертвеца я хоть как-то могу объяснить, то …

– 

Правда? И как? Объясни мне. Я вот не могу этого объяснить

Мысль Ульфа прекратила гул. Ульрике продолжала водить рукой по столу, как будто это было что-то теплое и приятное, а не ледяной стол для гроба.

– 

… то пропажу гроба – никак. Кому может понадобиться гроб?

– 

А кому может понадобиться мертвец?!

– 

Ульф!

– 

Что? Я тебя вообще не понимаю!

Ульф заходил из стороны в сторону. Ульрике молчала.

– 

Мы думаем не о том

Лицо Ульфа возвращалось к вероятности когда-нибудь снова стать красным от возмущения.

– Мы просто ищем не там. В этом точно есть какой-то смысл, но он каждый раз …

– 

Утекает из наших пальцев?

Ульф остановился, посмотрел на Ульрике и кивнул.

– 

Да, именно

И снова зашагал.

– 

Гроб, Ульрике

Ульф посмотрел на Ульрике. Ульрике моргнула в знак внимания.

– 

Он не мог пропасть просто так. Как и мертвец

– 

Эмиль

Ульф снова остановился, снова посмотрел на Ульрике и снова кивнул.

– 

Эмиль, именно. Весь наш список ничего не значит. Потому что из этого списка никому не мог бы понадобиться гроб. Кому же может понадобиться гроб? Гроб – это даже не улика. Зуб еще куда ни шло, да, можно заморочиться и забрать свой же потерянный зуб, но целый гроб выносить из бюро – это уже слишком даже для всех подозреваемых вместе взятых. Даже если бы они все вместе объединились

Ульрике чувствовала, что пора вмешаться в неестественный монолог.

– 

Но

– 

Подожди

Руки Ульфа разлетались в разные стороны, а ноги таскали его из одного угла в другой без остановки.

– 

Это доказывает, что похититель – точно не один. Их двое, а может быть и трое. Но если их двое или трое, почему они такие …

– 

Забывчивые?

Ульф остановился на секунду.

– 

Да, именно. Забыть зуб – это понятное, он такой маленький, даже крошечный. Но гроб. Забыть сразу забрать гроб. И почему, если они такие забывчивые и нерасторопные, мы их еще не поймали?

Ульф посмотрел на Ульрике.

– 

Потому что мы сами – забывчивые и нерасторопные?

Ульрике замотала головой и перестала наглаживать стол. Именно в тот момент, когда он начал нагреваться от ее ладоней.

– 

Нет, точно нет

Ульф кивнул и продолжил топтаться из стороны в сторону.

– 

Ульф, нам нужно подумать, что такого могло быть в гробу, что могло навести нас на похитителя

– 

Да, но когда я осматривал его

– 

И я осматривала его

– 

Тем более. С ним все было в порядке. Отличный гроб, я бы сказал – лучший из тех, что предлагает Юнас

– 

Да. Я еще тогда удивилась, что скряга Фрида не пожалела столько денег для племянника, которого как будто бы не очень-то и жаловала

– 

Вот

Ульрике охнула. Ульф не обратил внимания.

– 

Ульф, а в этом гробу не было ничего потайного?

– 

Потайного?

– 

Ну да, каких-то тайных полочек. Юнас таким не балуется?

– 

Ульрике, Юнас никогда не балуется. И, насколько я знаю, никаких тайных полочек в гробах не устанавливает

– 

А вот и не знаешь. Гуннару он сделал две таких полочки: одну слева, другую справа. И в них Лотта положила его любимые папиросы, новенькие очки и книгу

– 

Впервые слышу

– 

Ульф, ты что, совсем не смотришь на гробы?!

– 

Зачем мне на них смотреть, я полностью доверяю Юнасу!

– 

Но эти полочки можно рукой нащупать

– 

Я не щупаю гробы, Ульрике!

Ульрике уперлась руками в стол. Ульф недоверчиво посмотрел на нее.

– 

А ты что, щупаешь гробы?

– 

Я же работаю в похоронном бюро! Конечно, я щупаю гробы

– 

И что? Гроб Эмиля был с тайными полками?

Ульрике пожала плечами.

– 

По бокам их не было, но

– 

Но?

– 

Но они могли быть где угодно по согласованию с заказчиком

– 

Но мы не знаем, кто заказчик

– 

Думаю, быстрее будет спросить Юнаса

Ульф удивленно посмотрел на Ульрике.

– 

Почему мы раньше не подумали об этом? Ну конечно! Мало того, у Юнаса сохранились чеки

– 

А ты их ему передавал?

Ульф поник.

– 

Нет

– 

Значит помочь с заказчиком он нам не сможет, но зато скажет по поводу полок

Ульф подошел к телефону и набрал номер. Прошло тридцать секунд, Ульрике услышала отголоски коротких гудков.

– 

Странно

– 

А ты давно разговаривал с Юнасом?

– 

Два дня назад, когда спрашивал про ключ

– 

Хм

– 

А вчера он не брал трубку

– 

Хм

Ульф положил трубку.

– 

А вообще, что нам дадут эти полочки? В них же никто ничего не успел бы положить. Единственные люди, кто имел доступ к Эмилю – мы с тобой

– 

Ну да

Ульрике задумалась.

– 

Ну да

Повторила она.

– 

Тогда я не представляю, зачем кому-то может понадобиться гроб. Это же так странно

– 

Согласен

Ульф нашел на столе листок с зачеркнутыми уликами.

ЗОЛОТОЙ ЗУБ СЛЕДЫ НА ПОЛУ ЧЕКИ КЛЮЧ

– 

Кто бы мог подумать, что гроб может быть уликой

Ульф взял ручку и дописал.

ЗОЛОТОЙ ЗУБ СЛЕДЫ НА ПОЛУ ЧЕКИ КЛЮЧ ГРОБ

И зачеркнул.

ЗОЛОТОЙ ЗУБ СЛЕДЫ НА ПОЛУ ЧЕКИ КЛЮЧ ГРОБ

Ульрике подошла к Ульфу и посмотрела на листок.

– 

Но что бы из бюро ни выносили, Густав не мог этого пропустить

Ульф посмотрел на Ульрике.

– 

Тем более гроб

– 

Тем более гроб

– 

И он не легкий

Ульрике согласилась.

– 

Еще бы, дуб

– 

Значит один из похитителей точно мужчина

– 

Ну допустим

– 

В смысле, допустим?

– 

А что ты думаешь, что женщина не может справиться с гробом?

– 

С дубовым?

– 

Ну да

– 

Не может

– 

Как это не может, Ульф? Ты за кого нас принимаешь?

Ульф закатил глаза.

– 

Ты так говоришь, как будто пробовала и справилась

– 

Ну допустим пробовала, а то, что ты говоришь – это сексизм

– 

Когда?

– 

Что, когда?

– 

Когда ты пробовала таскать гроб? Дубовый гроб?

– 

Ну допустим, это был не гроб

– 

А что?

– 

Ну допустим, стол

Ульф всплеснул руками.

– 

Еще лучше! Сравнивать гроб со столом – это сексизм!

Ульрике ухмыльнулась и постучала по столу.

– 

Ульф, ты что, не знаешь, что такое сексизм?

Ульф фыркнул.

– 

А ты что, не знаешь вес дубового гроба?

– 

Ну допустим, не знаю

– 

Тогда не спорь, что это могли сделать женщины. Иначе бы мы давно наткнулись на след из дубовых щепок вокруг бюро.

Ульрике посмотрела на список подозреваемых.

– 

Знаешь, да и из списка могли объединиться только Фрида с Альмой. А это – не вариант

– 

Почему это?

– 

Потому что они друг друга не переваривают

– 

Даже спрашивать не буду, почему

Ульрике не могла промолчать.

– 

А зря

Ульф обошел стол и запрыгнул на стул.

– 

Рассказывай

– 

Это от Альмы все узнали о шашнях Фриды и Хавьера. И, что удивительно, с приездом жены Хавьера слухи прекратились. Это, как ты знаешь, не свойственно для Альмы

– 

Откуда же, я не близок с Альмой, чтобы знать, что ей свойственно

– 

А зря

– 

Ха

– 

Так вот, у меня есть подозрения, что Альма замолчала неспроста

– 

Ну-ка

– 

Есть подозрения, что Фрида, как бы это сказать, ПОЛУЧИЛА молчание Альмы

Ульрике сказала тише.

– 

Получила? Это как?

Ульрике сказала еще тише.

– 

Ну так, Ульф. По-лу-чи-ла

Ульрике подмигнула.

– 

Ой, Ульф. Какой же ты деревянный. КУ-ПИ-ЛА

Последнее слово Ульрике прошептала.

– 

Интересная история, но при чем здесь то, что они друг друга не переваривают?

Ульрике продолжила шепотом.

– 

Есть подозрения, что Альма шантажировала Фриду. Поэтому-то скряге и пришлось это молчание покупать

– 

Тогда тем более – вместе они не могли унести ни Эмиля, ни гроб

– 

Ну это да

Ульф спрыгнул со стула, обошел стол и взял листок со списком в руки.

– 

У нас остался только Линус

Ульрике устало моргнула.

– 

Ага

– 

И мне нужно знать, почему ты добавила беднягу Линуса

– 

Ага

Глава 23

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля (Хавьер)

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Линус

Альма (Ян)

Линус Хартунг родился в Смёгене и знает в округе каждый куст. Он в прямом смысле знает все обо всем. Не как Альма, конечно же. Линус не переносит сплетни, а доверяет только фактам, и желательно, чтобы они были изложены на бумаге уважаемого издания.

Линус – архивариус. В его архиве можно найти всю историю округи и каждого члена семьи в отдельности. С приезжих он тоже требует бумаги, а если добровольно их не получает, запрашивает насильно. Никто и ничто не проходит мимо него – это можно понять по одному дотошному взгляду в коричневой оправе до отблесков солнца начищенных очков.

Можно долго задавать вопрос, в кого он такой принципиальный, но сам Линус не раздумывая ответил бы:

– 

Это долг любого архивариуса

“И будет прав” – так ответят другие архивариусы, а местные жители просто пожмут плечами и пойдут по своим делам.

Линус обожает спорт, особенно хоккей и баскетбол, и видит бог, был бы отличным хоккеистом или баскетболистом, если бы не врожденная хромота. Линус – это стук трости, а за ним – два неторопливых шага. С такой скоростью сложно что-либо контролировать из событий стремительных, поэтому Линус решил контролировать события бумажные.

В его архиве – книги о Смёгене и Швеции, папки учета прибывших и убывших, описи родившихся и умерших, родословные альбомы нескольких почтительных семей города и округи, журналы уровня воды, перепись населения. Много чего есть у Линуса, чего нет даже в городских, а может быть и в районных архивах.

– 

Конечно, зачем же районному архиву родословное древо семейства Блюм?

Линус не только тщательно записывает старые события, но и собирает сведения о делах совсем новых, происходящих прямо сейчас. Да-да, даже сейчас, когда автор пишет эти строки. Именно сейчас случаются такие вещи, о которых можно будет прочитать в архивах Линуса уже на следующее утро.

А еще Линус записывает в журнал всех, кто приходит в его архив за информацией. Такое тоже бывает: к нему обращаются не только местные жители, чтобы что-то там раздобывать из старых времен, получше узнать свой род или уровень воды в реке в 1978 году. Насчет уровня воды конечно же вопросы – кому он может понадобиться, кроме ласточек и рыбаков, которых в Смегёне не так уж и много.

Линус – второй человек в городке, с которым Ульрике познакомилась.

– 

Вот уж приятное знакомство: прямиком из нового приятеля – в список подозреваемых

– 

Все было не совсем так, Ульф

Дело в том, что Ульрике напару с еще живой в то время бабкой не могли вспомнить, как же зовут троюродного брата ее двоюродной сестры по материнской линии. Семья бабки не вылезала из городка, поэтому путь к Линусу был заказан.

Спойлер: троюродного брата бабки двоюродной сестры по материнской линии звали Токи. А визит к Линусу и вовсе вдохновил Ульрике записать все известные ему имена из ее семейного древа.

Линус показался Ульрике странным с первого же шмыганья носом и стуком трости по деревянному полу. А она питала необъяснимую тягу к странным людям. У нее буквально была чуйка на “не таких, как все”.

– 

Очень интересно, я думал, у тебя чуйка только на сплетников

– 

А как же ты, Ульф?

Именно от Линуса Ульрике впервые услышала про “запутанную историю Скагардов”. Обычно Линус не сплетничает и не выкладывает конфиденциальных или неподтвержденных сведений словоохотливым незнакомцам (и тем более – незнакомкам), но Ульрике имела неосторожность его похвалить. Похвала сказывалась на Линусе языкораспутывающе, и теперь его было не остановить. Ведь история Скагардов не давала ему покоя не первые годы, а тут еще появился заинтересованный в запутанных историях человек, который восхищается его познаниями и архивными списками.

Ульрике же в свою очередь не стала близко к памяти принимать слова про давно умершую семью, ведь ей как-то нужно было донести имя троюродного брата бабки двоюродной сестры по материнской линии – до самой бабки. Поэтому Ульрике слушала и кивала, и обещала зайти как-нибудь еще.

– 

И что, ты зашла как-нибудь еще?

– 

Нет, потом бабка умерла

– 

И что?

– 

А я забыла

– 

Так и скажи, что у тебя появилась Альма

– 

Тоже мне

– 

И что же ты запомнила про Скагардов?

– 

Да вот только то, что они каким-то загадочным образом чуть ли не букетом все поумирали

– 

И все?

– 

Ну нет, он мне что-то еще конечно же рассказывал. Но в голове у меня вертелось – Токи, Эмиль, старший Скагард, непонятно откуда взявшиеся близнецы, Токи, по имени и фамилии ничего не найдено, они будто бы выдуманные, Токи, путаются в показаниях

– 

В каких еще показаниях?

– 

Каких еще показаниях?

– 

Ты только что сказала “путаются в показаниях”

– 

Ааа, насколько помню, легенды о семье и месте предыдущего жительства у Фриды и Нильса очень уж разнились. На одном из праздников Нильс сказал, что Смёген ему стал как родной Стрёмстад, но до этого Фрида обмолвилась о Тронхейме

– 

Ну значит ты все же что-то слышала, кроме имени …

– 

… троюродного брата бабки двоюродной сестры по материнской линии

– 

Точно. А что ты об этом раньше не сказала?

– 

Об имени?

– 

О Фриде и Нильсе, Ульрике!

– 

Так мы о Линусе не говорили

– 

Так мы о Линусе особо и сейчас не говорим

– 

Тоже верно

Ульф смотрит на список.

– 

Но ты же записала Линуса в подозреваемые не только потому, что он слишком много знает? Кажется, слишком много знать – не преступление

Ульрике вздохнула.

– 

Мне кажется, что он так любит новые события, что мог бы создать их сам

– 

Но любить новые события – тоже не преступления

– 

Ульф, он ОЧЕНЬ любит новые события

– 

Прям с тростью?

Ульрике вздохнула еще раз.

– 

Наверное, все же только в составе преступной группы

– 

Да у нас список постепенно превращается в сплошные преступные группы

Ульрике не вздохнула и удивленно посмотрела на Ульфа.

– 

Ульф

– 

А?

– 

О боже

– 

Что?

– 

Мне кажется, мы – ПАРАНОИКИ

– 

И ты только сейчас это поняла?

– 

Да! Ведь мы подозреваем каждого

Ульрике задумалась.

– 

Ну скажи честно, кого из списка ты больше всего подозреваешь?

Ульф посмотрел еще раз на список, как будто мог позабыть хоть одно из имен, и тоже не вздохнул, и тоже удивленно посмотрел на Ульрике.

– 

Кажется, всех

– 

Вот!

– 

Ульрике, ты права. Мы – ПАРАНОИКИ!

Глава 24

Ульрике и Ульф молча смотрели на список.

– 

Вообще, Линус здесь не только потому, что он ОЧЕНЬ странный и ОЧЕНЬ любит новые события, но и потому, что, я думаю, с ним мог связаться похититель

– 

Чтобы узнать, что на него есть в архивах?

– 

Ну да, на него, на его семью или на семью Эмиля

Ульф думает. Ульрике говорит.

– 

Мне кажется, самое время переговорить с Линусом

– 

Только если по телефону, Ульрике

– 

А сколько времени?

Ульрике и Ульф оба поднимают глаза и смотрят на мрачный циферблат часов, висящих справа от стола. Девять.

– 

Поздновато для звонков

– 

А для визитов нет?

– 

Самое то. Линус в архиве почти круглосуточно

– 

Может все же позвонить?

Ульрике улыбается.

– 

Ты боишься оставаться здесь один

Лицо Ульфа вспомнило, что может быть не только бледным, но и розовым.

– 

Вовсе нет! Иди пожалуйста, куда хочешь

– 

Ульф, ну так же будет быстрее. И тем более, я не знаю номера Линуса

– 

А справочник тебе на что?

– 

А ноги мне на что?

Ульф махнул рукой, обошел стол и снова запрыгнул в кресло. Он откинулся на кресле и попытался сделать вид спокойного и уверенного в своих силах и смелости человека. Ничего у него, конечно же, не получилось. И Ульрике наспех надевала пальто и молилась только об одном – чтобы по возвращении найти Ульфа в том же самом кресле и с тем же самым лицом, а не на улице, как в прошлый раз.

Дверь хлопнула. Ульф выдохнул.

Через секунду дверь открылась.

– 

Закройся!

Ульф тут же спрыгнул с кресла и послушно засеменил к замку. Когда щеколда успокоительно встала на место, Ульф вздохнул и огляделся.

Глава 25

Даже отстраненный Ульф помнил разговоры о семье Скагардов, которые один за другим улетали в мир иной. Вот только об Эмиле он совсем-совсем ничего не знал.

А ведь каждый член семьи прошел через его похоронное бюро и лег в ровненький ряд на городском кладбище.

Кажется, Ульф никогда не обращал внимания на детей. Их как будто бы для него не существовало. Кто бы мог подумать, что спустя двадцать лет Ульф познакомится с этим самым “не существовало” на холодном столе. А спустя двадцать лет и один день будет искать его пропавшее тело.

Сейчас круг замкнулся, и Эмиля, которого Ульф не знал, как будто бы и правда никогда не существовало. Его не было даже физически. А ведь физически все существуют. Ульф постарался усесться в кресле и не думать о том, что Ульрике может не вернуться, что похититель может в любой момент ворваться в его убежище. Его убежище.

Но это точно его главное место и точно его убежище. Никто не сможет ворваться сюда.

От разбегающегося по телу чувства безопасности Ульф разомлел и прикрыл глаза. Проснулся Ульф от тревожного стука в дверь. В дверь не стучали, а как будто пытались вынести одним кулаком. Да и звук напоминал не кулак, а что-то тверже человеческой кости, что-то устойчивое и глухое к ударам.

Ульф в ужасе смотрел перед собой, боясь двинуться [во всех смыслах]. Сквозь оцепенение он понимал, что следует подойти к окну и подождать, когда неизвестный будет уходить.

– 

Господи, а что, если он не будет уходить? Что, если он выломает эту дверь?

Ульф так и остался сидеть на кресле, уцепившись за деревянные поручни. Наверное, так себя чувствует пассажир падающего самолета – думал Ульф, а сердце доказывало его предположения.

– 

Ульф, да открывай же!

Ульрике?

– 

Ульрике?

– 

А кто еще придет сюда ночью?

– 

Ясное дело, кто

– 

Ульф, открывай!

Ульф засеменил к двери и открыл засов. Сейчас он много чего узнает. Но узнал он не многое, а только ссутулившуюся фигуру Линуса. Вот что это было. Трость так и застыла в воздухе, когда Ульф распахнул дверь.

– 

Ну наконец-то

Пробурчал Линус, потряс плечами, чтобы скинуть сугробы с пальто, поставил на место трость и вразвалочку прошел в бюро. За ним плелась Ульрике и показывала Ульфу удивленные рожицы.

– 

Привет

Ульф не видел Линуса давно, возможно, несколько дней или лет назад. Ульф точно не помнил. Но он совсем забыл про привычку Линуса подниматься на цыпочках через каждые пять шагов.

«Так врач сказал» – оправдывается Линус

«Это нервный тик» – комментирует его мать

Ульф вопросительно уставился на Ульрике. Она встала рядом, делая вид, что запуталась в пуговицах заснеженного пальто.

– 

Даже не спрашивай

Ульрике опустилась до шепота.

– 

Что он тут делает?

Ульф тоже перешел на шепот.

– 

Он слишком быстро говорил, а я боялась не запомнить

– 

Ульрике, но ведь он – подозреваемый!

Ульрике перешла почти на безмолвие.

– 

Подозреваемый, который много знает

Ульф махнул рукой и посмотрел на Линуса, от которого по полу остались маленькие сугробы. Линус уже склонился над пустым столом.

Ульф не успел сказать, что в бюро принято раздеваться. И теперь больше печалился не от того, что Линус знает про пропажу, а про то, что Линус не знает о том, что в бюро принято раздеваться. Ведь так положено.

– 

Линус

– 

Ну и ну

Линус перевел взгляд с металла на Ульфа.

– 

Значит, мертвец исчез

Ульф замялся.

– 

Ну не совсем

Линус удивился.

– 

Как это «не совсем»? Разве что-то осталось?

За неимением слов Ульф предпочел их накопить и ответить немного позже.

– 

Так я и знал

Линус обошел стол по кругу.

– 

И что же вы хотите от меня?

Ульф перевел взгляд с незваного гостя на Ульрике.

– 

Ах, да

Ульрике смущенно заулыбалась и подошла к Линусу.

– 

Я хочу, чтобы ты рассказал нам историю Скагардов

– 

Жизни?

– 

Смерти

– 

Ага

Глава 26

Линус улыбнулся сам себе и поправил очки. Ульф просвистел.

– 

Может снять пальто? Здесь тепло

Сугробы на полу тем временем превращались в лужицы и растекались по швам, проникая все глубже и глубже в важные части конструкции горячо любимого паркета.

Линус поднял руку в знак протеста. Ульрике не моргая смотрела на Линуса.

– 

Линус, дорогой, я так впечатляюсь твоими архивами и глубоким знанием о каждом человеке и каждом событии в Смёгене, что обратилась прямиком к тебе. Понимаешь, ты единственный, кто знает нашу тайну

Ульрике перевела взгляд с Линуса на стол. Взгляд Линуса проследовал за взглядом Ульрике. Даже сквозь запотевшие стекла очков было видно, как Линус любит похвалу. А тут еще и общая тайна. Линус всегда считал себя особенным, но куда приятнее, когда таким тебя считают и другие.

– 

Эмиль погиб не просто так. И не просто так пропал. И ты единственный, кто может рассказать историю Нильса и Фриды

Линус, как и его пальто, таял на глазах.

– 

Потому что у нас есть подозрения, что исчезновение Эмиля с этим как-то связано

Линус прокашлялся.

– 

Куда я могу присесть?

Ульф ожил.

– 

К столу, пожалуйста

Ульф визуально смерил Линуса, рост которого на пару сантиметров оказался меньше роста самого Ульфа, и понял, что тому забраться в кресло будет еще сложнее.

– 

Но может быть, тебе все же снять пальто?

Линус кивнул, на что Ульрике подскочила к нему и помогла стянуть размокшую серую массу. Линус деловито простучал к столу и в несколько заходов уселся.

«Зря переживал» – подумал Ульф

«Какое ужасное кресло» – подумал Линус

«Говори» – подумала Ульрике

Дальше автор излагает все со слов Линуса Хартунга. Включая точки, творческие отступления и врожденную дотошность.

Нильс и Фрида приехали в Смёген 38 лет назад. Об этом свидетельствует в первую очередь книга учета новоприбывших. Я зарегистрировал их десятого июня того года, когда в реке был установлен самый низкий уровень воды за последние сто семь лет. Эти двое – близнецы – кудрявые и угрюмые, с большущими черными глазами и одной сумкой вещей на двоих. Документов среди них не оказалось. Странно набивать целую сумку вещей и не положить туда паспорт и страховку.

Линус вопросительно уставился на Ульрике. Ульрике закивала.

Они назвали имена и фамилию – Нильс Янссон и Фрида Янссон. Сказали, что приехали из Стрёмстада. Я так и записал тогда.

Говорил только Нильс, а Фрида молчала и никак не реагировала на вопросы, предназначенные только для нее. Я даже специально отослал Нильса за совсем ненужной коробкой в архив, лишь бы что-то из нее вытащить. Не вышло.

– 

Куда вы едете?

– 

У нас нет точного места

– 

Что вы ищете?

– 

Лучшую жизнь

Когда я предложил им восстановить документы, запросив их из Стрёмстада с их согласия, Нильс отказался.

– 

Там тоже нет документов

– 

Как же вы жили без документов?

– 

Не очень хорошо, поэтому приехали сюда

– 

Но здесь без документов тоже будет не очень

Нильс скрестил руки.

– 

Линус, именно поэтому мы и пришли к вам. Нам очень нужны документы, мы готовы ждать

Все, что я, как архивариус …

– 

Уважаемый архивариус

Вставила Ульрике. Линус улыбнулся.

… мог сделать – это сначала отправить запросы на выдачу документов из Стрёмстада, а после – в окружную администрацию на выдачу документов. Ждать ответа нужно было двадцать рабочих дней.

– 

Очень странно, что у них не было документов

Вставила Ульрике. Линус развел руками.

– 

Вот именно. И знаете, когда расспрашивал их о семье и делах, они не могли ответить ни на один вопрос. Где родители, где учились, кем работали. Ничего. Нильс сказал, что полгода назад они попали в аварию, после которой у обоих вышибло значительную часть воспоминаний. Помнили только, что рано потеряли родителей и были предоставлены сами себе. Но

– 

Похоже на ложь

– 

Вот именно, вот именно. Да и откуда он мог бы знать о том, чего не помнил

– 

А через месяц пришел ответ, что никаких Янссонов у них отродясь не было. Ни одной семьи

– 

Надо же

– 

Да-да. Когда я сообщил об этом Нильсу, он ответил, что там и не может быть больше никаких Янссонов, потому что последние из них уехали. Да и родом они не оттуда. А откуда – не помнят. И тогда я подумал, что ничего не узнаю

– 

И фамилия эта скорее всего не их

– 

Да-да, я даже не уверен в подлинности имен. Но на всякий случай отправил запрос во все округа Норвегии

– 

Если они из Норвегии

– 

Вот именно. Тем временем Янссоны остановилась в гостевом доме Бьорнов, Нильс устроился к Скагардам, потому что мог найти общий язык буквально с каждым. Фрида же не приживалась. Сначала она сидела дни напролет в комнате, потом Нильс пытался пристроить ее ко всем, с кем только мог договориться. Фрида даже ко мне приходила

Ульрике охнула.

– 

Да-да, помогать с архивом. Но работник из нее получился никакой. Тогда я слегка поверил в мифическую аварию, ведь ей сложно было даже разложить папки в алфавитном порядке

Ульрике охнула еще раз.

– 

А спустя пару месяцев Фрида как будто пришла в себя. Как будто бы после шока. Тогда я немного поверил в аварию. Она начала разговаривать, хотя не так открыто, как брат. Даже пришла помочь мне несколько раз с архивом. Однажды я приготовил горячий шоколад, она долго улыбалась и с радостью его допила, а потом вздохнула – «как я скучаю по Тронхейму, в нашем кафе делали самый вкусный горячий шоколад». Я не стал ее поправлять, но потом несколько раз слышал от нее про Тронхейм. Я конечно человек простой и ни в чем конкретном никого не подозреваю, но

– 

Все равно звучит подозрительно

– 

Вот именно. Одно дело, если Нильс с Фридой скрывались из-за пустяков или преследований. Или правда искали лучшей жизни, но

– 

Просто так человек с чистого листа жизнь не начнет

– 

Да-да. Они как будто бы

– 

Засели на дно

– 

Вот именно, Ульрике. Большое дело, сбежать в Смёген

Линус замолчал. Несколько минут тишина ждала, пока кто-то из них заговорит. Линус не выдержал первым.

– 

А через пару месяцев мне начали сыпать ответы из округов Норвегии и Швеции. И все с отказами: Янссоны везде были, но совпадающих по перечисленным

приметам – нигде. Нигде не пропадали близнецы. Однако

Глава 27

Линус выжидательно уставился на Ульрике. Ульрике приняла заинтересованный вид.

– 

Однако?

– 

Последним пришло письмо из Бергена. Мне написали, что никакие Янссоны документов не теряли и не пропадали. Но был другой громкий случай

Ульрике и Ульф переглянулись. Линус оценил степень заинтересованности на их лицах и одобрительно кивнул, продолжая.

– 

В доме одной уважаемой семьи Баумбах, норвежских евреев, случился невероятнейший

по масштабам пожар. Сгорело все имение – дотла. Просто дотла, ничего не осталось. Среди останков опознали главу семьи – между прочим угольного магната – и его супругу. После месяцев проверок ни детей, ни причин возгорания не нашли, но в деле прописали, что это скорее всего поджог, и исходя из очевидной параллели «уголь – пожар», сделали это конкуренты.

Ульф и Ульрике молчали. Линус перевел дыхание и продолжил.

– 

В тот момент с несчастного случая прошло больше пяти месяцев, а Кристину и Олафа – близнецов Баумбахов – так и не нашли. Тогда я написал в архивы Бергена и запросил у них номера газет по этому делу. И вот

– 

И вот?

– 

Спустя два месяца мне прислали увесистый конверт, в котором были свернуты страницы одного уважаемого бергенского издания

– 

Газеты?

Ульф очнулся. Линус нехотя кивнул.

– 

Газеты. Общественность пыталась понять, куда применить все денежные активы, оставшиеся от Баумбахов. Переворошили документы, подняли завещания и обомлели. Магнат все оставлял не жене, не родным детям, не хоть каким-то родственникам. Даже дом и земля должны были перейти малоизвестному благотворительному фонду

– 

Сомнительно

– 

Вот именно. И в последних выпусках в числе подозреваемых фигурировали не только конкуренты, но и дети, которые узнали, что ничего не получат, и таким образом решили отомстить

Ульф и Ульрике переглянулись.

– 

Очень странные дела

– 

Да-да. И таким образом я смог узнать только возможные настоящие имена и фамилию Нильса и Фриды

Ульф размышлял.

– 

Тогда объяснялось их желание начать все заново, если они

Ульрике продолжила.

– 

Устраивали или не устраивали поджог

Линус кивнул.

– 

Вот именно. И так все линии сложились бы в одну

Ульрике испуганно прошептала.

– 

Жажда мести

Улья подытожил.

– 

И побег

Линус кивнул.

– 

Сироты при живых родителях

Все кивнули. Линус заговорил.

– 

Несколько лет все было хорошо. О хорошем вы и без меня знаете. А потом Скагарды стерлись с лица земли, или их стерли. Каждую смерть объяснили без подозрений на вмешательство

Ульрике пожала плечами.

– 

И попробуй что-то докажи

– 

Именно это Эмиль и пытался сделать

Ульф и Ульрике молча смотрели на Линуса и ждали продолжения. Линус зарделся от чрезмерного внимания.

– 

Да-да, Эмиль приезжал ко мне в архив. Очень воспитанный и сдержанный молодой человек. Рассказал, что хочет узнать хоть что-то о своем отце, потому что в городе его, кроме Фриды, никто не знал настолько, чтобы проникнуть в глубину происхождения

– 

Надо же, Эмиль был здесь!

– 

Вот именно, но – инкогнито. О его приезде никто не знал. Он приехал на машине, оставил ее у реки и добрался до архива задними дворами. Просил ни в коем случае о его визите не сообщать

– 

Интересно, кого он опасался

– 

Кроме Фриды?

– 

Да, был ли кто-то, кого он мог опасаться

– 

И кто не должен был знать о его приезде

Все трое замолчали.

– 

Ян?

Линус вопросительно посмотрел на Ульрике.

– 

Ян?

– 

Ну да, учитель биологии

Линус разочарованно хмыкнул.

– 

Ааа, этот Ян

– 

Ага

– 

А что с ним?

– 

Он учился с Эмилем

Линус был крайне поражен.

– 

Надо же, не знал

Ульрике охнула.

– 

Как же так, Линус! Ты же знаешь все!

Ульф улыбнулся.

– 

Запиши куда-нибудь

Линус похлопал по карманам пиджака.

– 

Как назло, ничего с собой не прихватил

Ульф подошел к столу, вытащил один чистый листок и свой нелюбимый простой карандаш [как же мерзко он скрипит по бумаге]

Линус благодарно кивнул.

– 

Замечательно

Ян Асгер – тот самый биолог на замену – друг Эмиля [ныне покойного] Скагарда

– 

Если точнее, то не друг, а приятель

Линус еще раз благодарно кивнул, одной прямой линией зачеркнул слово «друг» и сверху подписал «приятель»

– 

Ну если еще точнее, то просто однокурсник, они учились

в одном колледже

Линус удрученно посмотрел на Ульрике, рядом со словом «приятель» нарисовал снежинку, а ниже прописал «однокурсник, учились в одном колледже»

– 

Эмиль про Яна ничего не говорил, поэтому не знаю, мог ли он …

Ульрике вставила.

– 

Говорят, что Эмиль с Яном планировали увидеться в пекарне Скагардов

– 

Кто говорит?

– 

Сам Ян

– 

Тебе?

Ульрике улыбнулась.

– 

Ну не прям мне

Линус вопросительно смотрел на Ульрике.

– 

Альма сказала, она его

– 

Тетка

– 

Ага

Улья прокашлялся.

– 

Ты рассказал Эмилю про странную историю с близнецами?

Линус сложил листок пополам и протянул карандаш Ульфу.

– 

Скажу так: скрывать не стал

Ульф взял карандаш.

– 

И как он отреагировал?

Линус развел руками.

– 

Крайне заинтересовался этой историей, попросил копии материалов. Говорю же, он очень воспитанный и сдержанный молодой человек

– 

Был

– 

Был. Поэтому не высказал никаких предположений

Ульрике хмыкнула.

– 

Выходит, и с Яном он хотел увидеться не просто так

– 

Но они друзья

– 

Приятели

– 

Какая разница

– 

Ульф, большая разница! Еще какая большая! С друзьями можно увидеться и просто так, проехать ради них немало миль, встретиться в пекарне и поболтать о том о сем. Но с приятелями видятся по нужде. Уж поверь мне

Ульрике повернулась за поддержкой к Линусу, но по стеклянному взгляду поняла, что у того друзей и того меньше, чем у Ульфа. Им ни за что не понять разницы между другом и приятелем.

Ульф подал голос.

– 

А знаешь, Линус, одного я никак не пойму

– 

Чего же?

– 

Почему ты не высказывал подозрений по поводу смерти Скагардов? Ведь Фрида была темной лошадкой

У Линуса стекла очков от неожиданности запотели.

– 

А что бы я сказал полиции? Почитайте вырезки про бергенского магната? А вам не кажется, что близнецы из Бергена – это наши близнецы? Это же клевета! Я не имел право высказывать своих подозрений, но – держал и держу их в голове и с тревогой и недоверчивостью отношусь к Фриде. Никогда непонятно, что у нее на уме. Только представьте: а если она и Нильс – это не ТЕ близнецы из Бергена?

– 

Вот смеху-то будет

Всплеснула руками Ульрике. Линус раскрыл в замешательстве рот и, чтобы не выглядеть глупо, пришлось хоть что-то сказать.

– 

Смеху ли? Клевета – это статья!

– 

Линус, но ты обратил внимание на сомнительное появление близнецов в городе

– 

А если это не их история? Если они правда просто искали лучшей жизни

Линус вздохнул.

– 

Давайте считать, что этой истории не было

Ульф лопнул.

– 

Как это “не было”? Ты только что нам ее рассказал!

– 

Давайте ее просто опустим, ведь дело сейчас в Эмиле

Ульрике закивала.

– 

Да, Эмиль умер после того, как что-то узнал

– 

Вот именно

– 

А узнать он мог только что-то про смерть отца и семьи матери, так?

Линус моргнул в знак подтверждения.

– 

Вот именно, эти записи я ему тоже предоставил

– 

Значит, чисто гипотетически, Эмиль мог встретиться с Яном, чтобы что-то узнать

Ульф подал голос.

– 

Но что он хотел узнать от человека, который в городе совсем недавно?

Ульрике задумалась. Линус перебирал пальцами по столу. Ульрике первая подала голос.

– 

Может быть, он искал союзника? И место встречи …

– 

Пекарня Скагардов

– 

Ага. И место встречи выбрано не просто так? Что, если ему нужно было проникнуть в пекарню, чтобы что-то найти?

Ульф развел руками.

– 

Думаешь, он не имеет права зайти в пекарню, как единственный законный наследник?

Линус хмыкнул.

– 

В том-то и дело, что не может. Пекарня полностью перешла Фриде, без права на передачу

Ульф удивился.

– 

Как это? Ведь она не Скагард

– 

Дело такое же темное, как и все, что касается Фриды.

Судя по бумагам, после восемнадцатилетия Эмиль подписал согласие на полную передачу имущества тетке

Ульрике заверила.

– 

И судя по некоторым отдаленным слухам – тоже

– 

Даже не удивлен

– 

А что? Слухи – это тоже новости

– 

Кажется, нам следует поговорить с Яном

– 

А вы разве с ним еще не говорили?

Ульф вопросительно посмотрел на Ульрике. Ульрике перешла на шепот.

– 

Только с его теткой

– 

С Альмой?

– 

Ага

– 

Не думаю, что Ян многое ей рассказывает

Ульрике продолжила шепотом.

– 

Поговаривают, что многое рассказывает

– 

И кто же поговаривает? Сама Альма?

Ульрике задумалась.

– 

Ну да. Ты прав, надо поговорить с Яном

Ульф и Ульрике уставились на Линуса.

– 

Почему я?

– 

Потому что от тебя это будет не подозрительно

– 

Но

– 

Представь, придет к нему похоронщик или я – правая рука похоронщика. И что он подумает?

Линус промолчал.

– 

То ли дело самый главный архивариус города. Уточнить кое-какие сведения

– 

Кое-какие сведения?

Ульф отрезал.

– 

Узнать, о чем хотел поговорить Эмиль и почему именно в пекарне

Линус развел руками.

– 

Ну на второй вопрос я вам и так отвечу – где еще в нашем городе можно встретиться? В библиотеке?

– 

Это было бы более тайно. А в пекарне, у всех на виду …

– 

Не так уж там и много народу

– 

Больше, чем в библиотеке

Линус сдался.

– 

Хорошо-хорошо. Я поговорю с Яном

Ульрике побежала к вешалке, сняла отяжелевшее пальто Линуса и встала в ожидании.

– 

Ааа, прямо сейчас. Хорошо-хорошо

Линус свернул листочек в три раза и засунул его в карман, спрыгнул с кресла, впервые на памяти Ульфа произведя топот всего двух ног, без стука. Взялся за трость и надел пальто. Ульрике распахнула дверь. На улице – метель и сумерки. Линус отшатнулся.

– 

Может по телефону?

– 

Так быстрее, поверь мне

«Быстрее???» – одними губами просвистел Ульф, показывая взглядом на трость Линуса.

– 

Хорошо-хорошо

Линус вступил в белую мглу. Ульрике помахала.

– 

Ждем тебя

Линус пожал плечами и растворился.

– 

Ну что ж

Ульрике повернулась к Ульфу. Ульф уже сидел на кресле, проверяя исправность подлокотников.

– 

Ульрике, отправлять его в метель! Мы будем ждать до утра

– 

Сюда Линус шел быстрее меня

– 

Ну вот, теперь все не на своих местах

– 

Он ничего не трогал

– 

И карандаш с собой забрал

– 

Он тебе никогда не нравился

Ульф удивленно посмотрел на Ульрике.

– 

Есть такое, Линус кажется мне скользким типом

– 

Я о карандаше

– 

Ааа

Ульрике села на деревянный стул.

– 

А чем тебе Линус не угодил?

– 

Не знаю. Он знает больше, чем говорит

– 

Почему это ты так решил?

– 

Да потому что он сам копал под Фриду с Нильсом, а сейчас «давайте забудем». Давайте забудем! Вот только Фриде все равно, жив ее племянник или нет, когда пекарня и другое наследство – в ее распоряжении

– 

Думаешь, она в самом деле могла порешать всю семью?

– 

Не сомневаюсь в этом. Но вот в отношении Эмиля -

– 

Врядли

– 

Да

Ульрике нетерпеливо заскрипела на стуле.

– 

Согласна. Это было бы слишком очевидно

– 

Да

Пока Ульф дремал, Ульрике пыталась воспроизвести все диалоги между Эмилем и Фридой. Все слова, какие только могли быть произнесены между двумя бесконечно далекими родными людьми.

Когда Эмилю исполнилось девятнадцать, Фрида позвала его домой, отпраздновать день рождения и погостить. Смешно, да? Погостить – в свой собственный дом. Именно в этот визит она и предложила ему отказаться от наследства и пекарни, которые по праву были его и только его. Фрида, судя по всему, всегда знала толк в подарках на день рождения. Даже Нильс умер в свой день рождения, если конечно это ее рук дело.

Эмиль был молод и несведущ в деньгах, он и без того считал, что живет в достатке и тетка его ничем не обижает, кроме равнодушия. Фрида наплела ему про убыточный бизнес и проблемы в отношениях с прежним мужем. И он все подписал, на все дал согласие.

А через несколько лет пожалел. Достаточно было повзрослеть, обзавестись привычками, которым сложно угождать без денег, выбрать квартиру в центре Стокгольма без докучливых соседей. И вот ты уже не обеспеченный подросток, а слегка нуждающийся взрослый.

После этого в городе его никто не видел. Эмиля и тогда в общем-то и не заметили. Он приехал к тетке, и никуда, кроме дома и пекарни, не выходил. В пекарне сменились кондитеры, поэтому в лицо его никто не признавал.

А Ян? Ян может знать очень и очень многое. Именно он может рассказать, зачем приезжал Эмиль.

Еще немного, и Ульрике бы провалилась в полнейший сон от собственных рассуждений. Именно тогда в дверь постучали.

Глава 28

И стучали не тростью, а как будто сразу обеими руками. Ульф вылетел из кресла и вопросительно уставился на Ульрике. Ульрике пришла в себя и вопросительно уставилась на Ульфа.

– 

Надо открыть

Ульрике кивнула.

– 

Надо открыть

Ульф кивнул в ответ.

Ульрике широкими шагами простучала по паркету и распахнула дверь. На нее смотрели заснеженные зрачки Линуса и Яна.

– 

Надо же, какие люди! Ян!

– 

Ян?

Ульф уже стоял за Ульрике и разглядывал то Линуса, то Яна.

– 

Привет-привет, Ульрике!

Ян широко улыбнулся. Ульрике широко улыбнулась в ответ.

– 

Добрый вечер, Ульф!

Ян кивнул. Ульф кивнул в ответ.

– 

Мы зайдем? Вы не против?

– 

Ой, ну конечно!

Ульрике пропустила заснеженных гостей. Ульф благоговейно вздохнул, когда увидел, что капюшон куртки Яна не завален снегом. “Как предусмотрительно стряхнуть снег на пороге”. Ян поймал взгляд Ульфа и улыбнулся, но все же не так широко, как улыбался Ульрике.

– 

Бесит, когда капли на пол капают

– 

Согласен

– 

Потом эти разводы

– 

Согласен

Линус хмыкнул и протянул Яну пальто, которое начало понемногу стекать на пол. Ян посмотрел на помрачневшего Ульфа и на этот раз улыбнулся так же широко, как улыбался Ульрике. На правах самого высокого Ян повесил пальто Линуса, быстро стянул с себя куртку и повесил через одну вешалку от пальто Линуса.

“Как тонко” – только успел подумать Ульф.

– 

Сами понимаете

Ян подмигнул и пошел за Ульрике и Линусом к столу. Ульф порхал за гостями.

Ян уступил место на кресле Линусу, которому на этот раз потребовалось меньше времени на борьбу. Сам же подошел к столу, где недавно лежал Эмиль, и уперся локтями о холодную поверхность.

Ян был очень рослым и крепким, с белыми кудрями и правильным скандинавским румянцем. Белесые ресницы почти не двигались, а карие глаза даже не пытались играть в моргание. Казалось, что он никогда не моргает, потому что занят постоянным разглядыванием в упор. Ямочки на щеках зафиксировались от привычки то и дело улыбаться. А запах крепкой дружбы с алкоголем смешивался с цветочным парфюмом, который совсем ему не шел, и оседал в воздухе. Скорее всего, парфюм этот принадлежал Альме, потому что в городке его купить было негде. А Ян, как приехал сюда, отсюда ниразу и не выезжал.

Все переглядывались, никто не начинал. Ян улыбался и разглядывал Ульфа, Ульрике, Линуса, снова Ульрике, снова Ульфа, снова Ульрике, снова Линуса.

– 

Итак, Эмиля нет

Ульф показал пальцем на пустой стол.

– 

Если ты о теле, то да. Его буквально нет

Ян кивнул.

– 

Вижу

– 

Мы слышали, что Эмиль приезжал к тебе …

Ян снова кивнул.

– 

Да, Эмиль приезжал ко мне, Ульрике. И он был в замешательстве. Но Эмиль всегда был в замешательстве, поэтому я бы в жизни не подумал, что скоро что-то может произойти

– 

Что-то может произойти?

– 

Да, пока он не начал рассказывать свою историю

– 

Какую историю?

Ян поднял руки.

– 

Хочу сразу сказать. Ульрике, я никогда не был близок с Эмилем. Мы никогда-никогда не дружили. Так, были приятелями. И даже не приятелями, а просто одногруппниками

Ян уставился на свои ладони.

– 

Если честно, я считал его приятелем. А Эмиль никого не считал. Он всегда был, знаете, сам по себе. Отщепенец какой-то. А когда я узнал историю про Фриду и семью, то понял, почему он таким был. А каким ему еще быть, ну? Каким ему быть? Эмиль ведь всегда был одиночкой, заботился о себе, растил себя. А что тетка?

Ульф поднял руку в ответ.

– 

Ян

Ян перевел взгляд со своих ладоней и уставился на ладони Ульфа.

– 

Ничего, вообще-вообще ничего. Поэтому я конечно удивился его звонку, на контакт-то он вышел сам, как только узнал, что я в Смёгене. Приехал, рассказал мне про Фриду …

– 

Ян

– 

Поделился историей семьи, которую раскопал. Поделился подозрениями. Я даже сначала подумал, что он меня с кем-то путает. Было конечно приятно, что этот пришелец ко мне проникся, но все же я не до конца, понимаете, не до конца вник, что он от меня хочет

– 

Ян

Ульф стоял рядом с Яном. Ян не помнил, как Ульф оказался так близко, но попятился к столу. А стол все не начинался. Тут Ян понял, что не Ульф двигался, а он сам.

– 

А?

Ульф улыбнулся.

– 

Что хотел Эмиль? Что за история с Фридой и семьей?

Ян помотал головой. Ульрике проявилась рядом с Ульфом. Линус продолжал сидеть за столом, сцепив руки в замочек.

– 

Я обещал Эмилю не рассказывать. Не могу, прошу прощения

– 

Но Эмиль мертв

– 

И что с того?

– 

И он пропал, Ян. Нам нужна твоя помощь

– 

Чем же я помогу? Я не видел тела Эмиля. И рад этому, если честно. Зачем мне видеть тело? Я бы и на прощание не пришел, боюсь мертвецов

– 

Но ты можешь знать, кто мог убить Эмиля

Ян распахнул рот. Вечные ямочки от неожиданности стерлись.

– 

Как это “убить”??? Эмиля что, убили???

Ульрике хмыкнула.

– 

Думаешь, он сам бился об лед?

– 

Он бился об лед???

Ульрике вздохнула.

– Это мы и пытаемся узнать. И ты можешь нам помочь, Ян

Ян забыл закрыть рот. Он громко выдыхал воздух из себя.

– 

Расскажите, что случилось

– 

А Альма тебе не рассказала?

– 

Куда там

– 

Странно конечно

– 

Да она меня в сплетни особо не посвящает

Линус крякнул.

– 

Но это не сплетни, а факты. А ты, Ян, учитель в школе

Ян всмотрелся в Линуса, которого видел только в форме расплывчатого силуэта. От него исходило подозрительное свечение.

– 

Линус, ты уж извини, но ты похож на апостола Петра. Как пить дать

Линус еще раз крякнул.

– 

Мы сейчас не обо мне

– 

И не обо мне, Линус. Мы об Эмиле. И так-то все равно, кто из нас учитель, а кто апостол. Я ничего не обязан знать ни из сплетен, ни из фактов

Линус промолчал. Ульрике повернулась к Линусу, охнула и вернулась взглядом к Яну.

– 

Господи, а ведь ты прав! Вылитый апостол Петр!

Ульф вздохнул.

– 

Ульрике, ты-то куда

– 

Ульф, да ты сам посмотри!

Ульф продолжил вздох и всмотрелся в Линуса. Линус насупился, но в сумерках это было не особо видно. Ульф только слегка кивнул и умоляюще заморгал на Ульрике. Ульрике подалась вперед.

– 

Есть подозрения, что Эмиля убили. Его нашли на берегу реки, на теле не обнаружили никаких смертельных ран или неизлечимой болезни. Убийство кажется очевидным после того, как его тело исчезло.

– 

Но его отдали в похоронное бюро, а значит, официальных подозрений в убийстве нет

– 

Верно. И тело, оно не исчезло, конечно. Его кто-то забрал. И это тоже очевидно, ведь он не сам ушел, да?

– 

Ульрике, ты вообще не помогаешь

– 

А что я могу сказать?

Ян кашлянул.

– 

А что говорит полиция?

Ульф и Ульрике переглянулись.

– 

Полиция не знает

Ян ничего не ответил. Он продолжал смотреть на Ульрике.

– 

Мы решили, что сами найдем Эмиля, понимаешь?

– 

Вообще-то нет, не очень понимаю. Вот вы здесь, прошло сколько? Два дня?

– 

Два дня

– 

И Эмиля я здесь не вижу

– 

Мы тоже

– 

Вы ведь даже не начали его искать

– 

На самом деле, начали

– 

Тогда расскажите, что вы узнали, чтобы я мог помочь тем, чем действительно могу помочь

Ян перевел взгляд с Ульрике на Ульфа.

– 

Ульф, ну ладно Ульрике. Но вы-то куда! Почему вы не обратились в полицию?

Ульф задумался.

– 

Сейчас сложно ответить на этот вопрос, Ян. Но сейчас идти в полицию слишком поздно

– 

Это уж точно, Ульф

Ульрике сделала вид, что не обиделась, и придвинулась к Яну.

– 

Твоя история нам сейчас очень поможет

– 

Это уж точно, Ульрике

Ян снова оперся о ледяной стол.

– 

Эмиль высказал свои подозрения по поводу Фриды. Он давно подозревал, что в смерти семьи что-то не так. Но после колледжа отвлекся на карьеру, пока в Стокгольме не случилось известное массовое отравление

Ульрике и Ульф ахнули.

– 

Какое еще массовое отравление?

– 

Вы что, вообще газеты не читаете? Громкое дело, когда выпечкой отравился целый поток школьников. И это между прочим были не какие-то типичные симптомы отравления, а совсем-совсем другие. В булках нашли яд, вкусом как корица. Дела, да?

– 

Но при чем же здесь Эмиль?

– 

При том, что в колледже он выбрал направление вирусологии и ядов. И еще в колледже его привлекло сразу несколько ядов, которые было сложно обнаружить в крови в случае смерти. А тут такое дело, он метнулся его расследовать, не смотря на свою любимую фармацевтику

– 

А что со школьниками?

– 

Это отличный вопрос, потому что у них были симптомы, как будто они все одновременно получили инсульт

– 

Они выжили?

– 

Большинство да, но только благодаря юному возрасту

– 

Боже

– 

Эмиль начал анализировать свои семейные ситуации, но все было против: он не обладал ни фактами, ни памятью. Вообще ничего из детства не помнил, а уж как все по очереди поумирали – тем более. Тогда он приехал сюда, чтобы

Линус хмыкнул.

– 

Чтобы узнать хоть что-то о семье

– 

Да, и ты ему, Линус помог

– 

Но газеты – не факты

– 

Эмиль считал наоборот

– 

Кто это сказал?

– 

Сам Эмиль. Он мне показывал фотоснимки с газетными вырезками, приближал каждый, как сумасшедший. Его аж потряхивало от возбуждения

– 

Я не говорил ему, что это его семья

– 

Но намекал. И намеки сработали. Они его, возможно, и убили

Линус вскрикнул. Его поддержала Ульрике. Ульф боялся отвести от Яна взгляд, как будто, стоит немного отвлечься, и Ян выгорит. Ульрике не выдержала первой.

– 

Ян, что ты такое говоришь! Линус просто хотел помочь

– 

Так он помог

– 

Прекрати, мы здесь не чтобы обвинять друг друга, а чтобы узнать, что опасного для жизни мог узнать Эмиль

Ян улыбнулся.

– 

Я еще не все рассказал

– 

Слава богу

– 

Эмиль приехал в гости к тетке, когда ее не было в городе. Фрида сразу же явилась, как только узнала, что он здесь. Ее видимо предупредил какой-то приближенный пекарь. Но Эмиль успел порыться в документах, их оказалось не очень много. Но среди них оказались договоры дарения, подписанные за пару месяцев до смерти отца Эмиля.

Ульрике повернулась к Линусу.

– 

А ты ему он этом разве не говорил?

Линус смутился.

– 

Я думал, он об этом знал и без меня

Ян присвистнул.

– 

Делааааааааа. Ну Эмиль связал случай с поджогом и случаи с инсультами, а тут еще эти школьники. Все сходилось

Все молчали.

– 

Вы же Фриду подозреваете, так?

Все продолжали молчать.

– 

Кого же еще подозревать, так?

Ульрике по привычке приняла вопрос на себя.

– 

Ты имеешь в виду смерть Эмиля или пропажу?

– 

А разве это сделал не один и тот же человек?

– 

Мы не знаем

– 

Но есть же предположения?

Ульф и Ульрике переглянулись.

– 

Ну вообще, мы подозреваем, что похитителей могло быть больше одного

– 

Почему?

– 

Потому что все сходится на том, что убийца – Фрида

Ульф очень бы хотел, но не мог молчать.

– 

МЫ НИКОГО НЕ ПОДОЗРЕВАЕМ!

– 

Тихо-тихо, Ульф! Чисто гипотетически, все сходится на том, что убийца – Фрида

– 

Ульрике

– 

Ульф

– 

Ульрике

– 

Ульф

Ян прыснул.

– 

Кто-то может завершить этот диалог и перейти к сути?

Ульф оценивающе посмотрел на Яна.

– 

Нам тебя очень не хватало

Ян улыбнулся.

– 

Благодарю. А теперь расскажите, почему вы подозреваете кого-то еще

– 

МЫ НИКОГО НЕ ПОДОЗРЕВАЕМ!

Ульрике шикнула.

– 

Ульф

Ян шикнул.

– 

Ульф

Линус подкрепил.

– 

Ульф

Ульрике обвела всех взглядом и продолжила.

– 

Есть подозрения, что убийце помогали. Допустим, если это Фрида, то она едва ли могла одна унести Эмиля, а потом вернуться за гробом, а потом – за зубом

– 

Что???

Ульрике развела руками.

– 

Да, все пропало не одновременно. И согласись, одному человеку сложно выносить сначала тело, потом гроб. И все это нужно спрятать

Ян задумался.

– 

И вы не нашли никаких следов?

– 

Сначала следом был зуб, который остался в гробу. Но сейчас мы лишились и этих следов

– 

Но до сих пор в центре стоит Фрида, ведь так?

– 

Так

– 

Ульрике

– 

Ульф, замолчи!

– 

Почему я должен …

– 

Ульф, я вас прошу

Ян поднял руку и всмотрелся в Ульфа. Ульф ответил на взгляд и принял самое верное решение – молчать.

– 

Гипотетически, в центре всего стоит Фрида. Мы, вернее лично я, не вижу других подозреваемых. А после твоего рассказа про яд, который вызывает припадки

– 

Инсульт

– 

Еще лучше. После твоего рассказа все как будто подтверждается. Если предположить, что Эмиль нашел доказательства того, что Фрида причастна к смерти Скагардов, то у нее были все мотивы не только убить нашего Эмиля, но и украсть его, чтобы

– 

Чтобы скрыть яд, который из-за странной смерти мог привлечь внимание

– 

Точно

Ян потрепал волосы. Ульф заходил из стороны в сторону. Ему всегда нравилось молчать. Эти дни выбили Ульфа из колеи. Чтобы отойти от словесного безумия, он наверное будет молчать несколько месяцев подряд. Только попробуйте сказать ему слово!

Ульрике задумчиво посмотрела на Линуса. Линус задумчиво бил ногтем по столу.

– 

Интересно, что за доказательства нашел Эмиль

– 

Никаких

Ульф, Ульрике и Линус посмотрели на Яна.

– 

Как это, никаких?

– 

Да вот так. Кроме дат смерти и одинаковой причины смерти у Эмиля ничего не было. Поэтому он приехал ко мне

– 

А от тебя он что хотел?

Ульрике скрестила руки на груди.

– 

Выговориться. Ему казалась безумием эта теория о яде, он никак не хотел верить, что Фрида способна на такое. Хотя Эмиль ничего о ней не знал, а все равно, понимаете, не хотел верить. И уж тем более не хотел верить, что его отец мог прикончить своих собственных родителей из-за наследства. И он показывал мне все фотографии, все материалы, часов шесть с меня не слезал, строил гипотезы, как и что могло быть

– 

И какая гипотеза победила?

– 

Какая бы гипотеза ни победила, он не мог понять только одного: зачем тетка сделала все это

– 

И ее он, очевидно, так и не спросил

– 

А очевидно, что спросил. Иначе зачем ей его убивать?

– 

А мне вот совсем это не очевидно

Ульф кашлянул.

– 

Хочу напомнить, что мы здесь никого не подозреваем

Две пары глаз посмотрели на Ульфа.

– 

Мы никого не подозреваем, Ульф! Ты придираешься к словам

– 

Я просто хочу внести ясность

Линус подкашлянул.

– 

Полностью поддерживаю Ульфа, мы становимся слишком предвзятыми, а это мешает нам рассмотреть всех подозреваемых

– 

Это я и имею в виду, когда говорю, что мы никого не подозреваем. Никого конкретного!

Ульрике хлопнула по столу.

– 

В любом случае, мотивы для того, чтобы выкрасть тело Эмиля, были только у того, кто его убил. Ну кому может быть нужно тело Эмиля? Высока вероятность, что убийца его … Хочу предупредить, что никого, вообще никого не подозреваю … тем же ядом и отправил, что и всех Скагардов. Мы можем проголосовать

Ян ухмыльнулся.

– 

Идти в полицию или нет?

– 

Кто кого из списка считает убийцей

Ян и Линус одновременно хмыкнули.

– 

Что за список?

– 

Ой

Ульрике уцепилась за рукав Ульфа. Ульф пытался освободиться. Линус теребил воротник рубашки. Ян спрятал ладони в карманы слишком легких для зимы брюк.

Ульрике поняла, что ее привычка говорить слишком много вышла из-под контроля.

– 

Когда Эмиль пропал, мы составили список подозреваемых

– 

Мы – это

– 

Я и Ульф

Ульф закатил глаза.

– 

И кто же в этом списке?

Ульрике подошла к столу и принялась перебирать бумажки. Линус зажмурился от предвкушения интриг.

– 

Ульрике, не ищи список, он передо мной

Ульрике удивленно посмотрела сначала на Линуса, потом на стол. Он и правда держал их уставший список.

– 

Я могу сам прочитать вслух

– 

Давай

Ульрике взглянула на Ульфа и покраснела.

Юнас – зачеркнуто

Фрида – тетка Эмиля (Хавьер)

Густав Чернобров – самый дотошный коп города (город – зачеркнуто) мира

Линус

Альма (Ян)

– 

Юнас – зачеркнуто. А почему зачеркнуто?

– 

Потому что ему незачем это делать

– 

Но он же есть в списке

– 

Был

– 

Но был же

Ульф восстал.

– 

У Юнаса нет совершенно никаких мотивов

Линус прищурился.

– 

Совершенно-совершенно никаких?

– 

Совершенно-совершенно никаких

– 

Почему?

Ульрике подала голос.

– 

Не спрашивай

– 

Ладно. Давайте дальше. Фрида, в скобках – Хавьер. А при чем здесь Хавьер?

Линус удивленно посмотрел на Ульрике. Ульрике вздохнула.

– 

Кажется, вы скоро узнаете главные сплетни города

– 

Интересно

Ян улыбнулся.

– 

Поговаривали, у Фриды и Хавьера был роман

Линус нахмурился.

– 

Надо же, а я думал, у Хавьера есть жена и дети

Ульрике развела руками.

– 

А это разве мешает роману?

Ян подхватил.

– 

Не удивлен. Эта страстная испанская кровь хотела согреться в скандинавском холоде

– 

Ян!

– 

Ульрике, а тебя разве что-то смущает?

– 

Не особо

– 

А меня смущает

Ульрике вопросительно посмотрела на Яна.

– 

До сегодняшнего вечера я думал, что у Фриды роман со мной

Глава 29

Ульф, Ульрике и Линус молча уставились на Яна. Ян в это время расхаживал по комнате, уставившись под ноги и пряча ямочки на щеках.

Ульрике не выдержала первой.

– 

Как? Я не понимаю, как? Как люди делают так, что об их романе никто не знает! А как же Альма?

Ян постарался остановиться, но у него не получилось, и он прошел мимо удивленных глаз.

– 

А что Альма? На меня она обращает меньше всего внимания

– 

А на Фриду?

– 

А вот это вопрос

Ян остановился наконец.

– 

Она ДОЛЖНА была знать про Фриду все

– 

Так уж и все?

Ульрике заверила.

– 

Все-все-все. Альма знает, каким кремом пользуется Фрида

– 

Они разве ТАК близки?

– 

Не обязательно быть близкими, чтобы знать о человеке больше, чем нужно. Может быть, ты просто не знаешь, что она знает?

– 

Но тогда бы и ты знала?

– 

Это верно

Ульрике перехватила движения Яна и зашагала по бюро. Ян тоже продолжил, и теперь хвостом следовал за Ульрике.

– 

Какой-то круг подозрительности

– 

Точно

– 

Ян

Ульрике остановилась. Ян тоже.

– 

Почему она?

Ян рассмеялся.

– 

А кто?

– 

А кто?

– 

Ты хочешь спросить, почему не ты?

Ульрике как будто покраснела, но это не точно.

– 

Я не это имела ввиду

– 

А что?

– 

А то, что Фрида странная

Ян промолчал.

– 

Ты начал с ней встречаться до того, как Эмиль рассказал про свои подозрения?

Ян потупился.

– 

После

– 

Но зачем?

– 

Ульрике, ну почему люди встречаются?

– 

А я откуда знаю, я ни с кем не встречаюсь

– 

А зря

– 

Ты что, Ян, подкатываешь ко мне?

– 

С чего ты это взяла?

Ульф хлопнул по столу.

– 

Да что здесь происходит?

Ульрике остановилась.

– 

И много ты ей рассказал про Эмиля?

– 

С чего ты взяла, что я что-то говорил ей про Эмиля?

Ульрике выжидающе посмотрела на Яна. Ян закатил глаза.

– 

Окей. Она спрашивала про Эмиля

– 

И что она спрашивала?

– 

Когда в последний раз он был в городе

– 

И что ты ей сказал?

– 

Сказал, что. Стой, это что, допрос? Я вообще должен отвечать на эти вопросы?

Ян посмотрел на Ульфа и Линуса. Оба одновременно помотали головами.

– 

Окей, она НЕ спрашивала, подозревает ли Эмиль её в убийствах. Фрида, если вы заметили, слегка не из этого мира

– 

Мы её знаем дольше, чем ты

– 

Вот

– 

Поэтому, конечно заметили

– 

Она больше переживала, не хочет ли Эмиль отобрать у неё кондитерскую. А я не понимал, почему она ей так важна

Ян замолчал. Все выжидательно замерли.

– 

А потом Эмиль показал мне булочки с посыпкой

Ян оглядел всех.

– 

Семлы

Тишина.

– 

И посоветовал держаться от кондитерской подальше

Тишина.

– 

На всякий случай

Тишина.

– 

Он намекнул, что Фрида тоже может быть поставщиком того самого препарата

Тишина.

– 

Как бы ужасно это ни звучало, нам нужно идти в Густаву

Глава 30

Ульрике подала голос.

– 

Согласна. Надо рассказать про кондитерскую

Ян попятился.

– 

Что? Я не буду заявлять на Фриду, это ведь просто мое предположение

– 

А мы и не будем заявлять на Фриду

Ульф кашлянул.

– 

Для начала нужно признаться в потере Эмиля

– 

Но, Ульф

– 

Мы не найдем его сами, пора признать это. Чем дольше мы тянем, тем хуже

Ульрике взглянула на Яна.

– 

Интересно, Фрида что-то знает про исчезновение Эмиля?

– 

Не знает

– 

Уверен?

– 

Она бы сказала

– 

А что она вообще говорила тебе об Эмиле?

– 

Ничего. Она только спрашивала

– 

Вот как

– 

И мы с Фридой мало разговариваем, тем более про покойников

– 

Но Эмиль не был покойником

– 

У меня создать впечатление, что для нее он как будто всегда был покойником

Линус стоял у окна и сквозь ставни пытался рассмотреть, что снаружи.

– 

Ян, а давно ты видел Фриду?

– 

Не знаю, думаю, пару дней назад

– 

Вот как. А можешь позвонить ей?

– 

Прямо сейчас?

– 

Прямо сейчас

– 

И зачем же?

– 

Узнать, как у нее дела

– 

Линус, я конечно могу ей позвонить прямо сейчас и узнать, как у нее дела. Но зачем?

– 

Послушать ее голос

– 

Линус, это странно

Ульрике подала голос.

– 

Фрида не в городе

– 

Вот как

– 

Альма говорила, что она в отъезде

Ян ухмыльнулся.

– 

Вот как

Ульф как будто проснулся.

– 

Но завтра же похороны …

Ульрике вздохнула.

– 

Что ж. Ульф прав, нам НУЖНО идти к Густаву

Глава 31

Ульрике, Ян и Линус вышли к Густаву, оставив Ульфа за старшего. Ульф также опасливо закрыл дверь на засов, посмотрел в окно на удаляющуюся делегацию и сел в кресло.

Вопросов было слишком много, а сна не было вообще. Ульф не понимал, где он находится. А тьма, осевшая в бюро, вводила в полусон. Больше нет сил. Просто больше нет ни на что сил. Паранойя, которая хотела восстать, так и осталась комочком в глубине сознания. Прости, паранойя, на тебя больше нет сил. Просто больше нет ни на что сил.

В полусне Ульф услышал три удара по двери. Неужели они вернулись? Неужели Ульф уснул? Ульф на цыпочках подошел к двери.

Еще три стука.

– 

Ульф

Голос, как у Юнаса. Да быть такого не может! Ночь на дворе.

– 

Ууууууульф

Это точно Юнас. Ульф слегка открыл дверь. На пороге и правда был Юнас.

Ульф всхлипнул, увидев его в щель.

– 

О, Юнас

– 

Да, это я. Что у тебя с телефоном?

Юнас улыбнулся.

– 

Где же ты был? Я потерял тебя

Юнас удивленно взглянул на Ульфа и слегка надавил на дверь.

– 

Можно зайти?

Ульф распахнул дверь.

– 

Где же ты был? Я потерял тебя

– 

Как ты мог меня потерять? Я ведь говорил, что буду в деревне без связи

– 

Да?

– 

Да. Если помнишь, у меня умер отец

– 

Я помню. Конечно, помню

– 

И я говорил тебе, что буду в деревне без связи

– 

Ладно

Пальто Юнаса стекало на пол. Ульф боялся опускать глаза, чтобы посмотреть, сколько же накапало. Юнас вздохнул, похлопал по бокам и потянулся к левому карману пальто.

– 

У меня для тебя письмо, мой милый друг

– 

Письмо? От кого?

– 

От кого – это история на миллион

– 

Юнас, не томи!

Ульф схватился за виски и побрел к столу. Юнас, не зная, первым делом вручить другу письмо или снять пальто, выбрал первое. Какое счастье, что Ульф как будто не хочет обращать на это внимание. В любой другой день это стало бы настоящим испытанием дружбы.

Юнас подошел к Ульфу и ткнул письмом по его спине. Ульф вытянул руку, Юнас вложил конверт в ладонь.

– 

Читай, а я пока избавлю тебя от китайской пытки

Юнас снял пальто и только сейчас обратил внимание на рабочий стол.

– 

А где гроб?

Ульф перестал шуршать конвертом и махнул рукой.

– 

Где – это история на миллион

– 

Ульф, не томи!

– 

Я не знаю …

– 

Завтра же похороны. У тебя все под контролем?

Ульф молчал.

– 

Завтра, Ульф

Ульф нахмурился и положил нераспечатанный конверт на стол.

– 

Эмиль пропал

Юнас уставился на Ульфа.

– 

И гроб

Юнас продолжал смотреть на Ульфа.

– 

И столько всего произошло, Юнас

– 

Ты издеваешься?

– 

Я совершил огромную-огромную ошибку

– 

Ульф

– 

Но Ульрике и Ян все исправят. Они пошли в участок и во всем признаются

– 

Ульф, ты слишком болтлив

– 

У меня на это совсем нет сил, знаешь ли

– 

Но скажи мне

– 

Скорее бы все это закончилось

– 

Ульф, ты издеваешься, мать твою?

Ульф удивленно посмотрел на приближающегося Юнас.

– 

Вовсе я не издеваюсь

Юнас подошел вплотную к другу и хлопнул его по плечу.

– 

Ульф, я ведь говорил, что увез Эмиля на повторный анализ

– 

Что?

– 

Я ведь говорил, что увезу Эмиля на повторный анализ. Есть подозрения, что предыдущий завалили

– 

Как?

– 

Ты же мне разрешил взять запасной ключ от бюро из своего дома

– 

Я?

– 

Ты что, вообще ничего не помнишь?

– 

Не знаю

– 

Не знаю? Я тебе звонил накануне

Ульф молча уставился на пустой рабочий стол. Он блестел так, будто усеян серебристой гирляндой с маленькими лампочками.

– 

И что я сказал?

– 

Что могу делать все, что должен делать

Ульф ухмыльнулся и в ответ хлопнул Юнаса по плечу.

– 

Юнас, а у меня ведь связь вообще не ловила

– 

Вообще?

– 

Вообще. И я сказал тебе то, что обычно говорю

– 

Что я могу делать все, что должен делать

– 

Именно

Юнас ухмыльнулся в ответ.

– 

Ну ты даешь

– 

Так от кого письмо?

– 

От Эмиля

Ульф вопросительно посмотрел сначала на Юнаса, потом на письмо на столе.

Когда он стремительно шел за письмом, входная дверь распахнулась. На пороге стояли Ульрике, Ян, Линус и Густав Чернобров.

Ульрике взвизгнула. Ульф виновато улыбнулся.

– 

Ульрике, ты не поверишь

Глава 32

Письмо Эмиля

Меня зовут Эмиль. И если это письмо в твоих руках, я мертв.

Не знаю, что рассказывать о себе. Наверное, другие люди рассказали бы обо мне намного больше. Вот только рядом со мной нет никаких других людей. И это не грустный факт: быть одиноким – прошивка детства. Я никогда не знал, что такое «быть с кем-то».

Я всегда рассчитывал только на себя, и это я тоже знал с самого детства. Я всегда был один. Сначала дома, с Фридой. Я не помню ее, как и она меня. Потом в Бромме, в мальчишеском пансионе. Научился доводить свои серые воротнички до белых, выбирать картофель для рагмунков и печь пухлые семлы.

Что бы ты сказал обо мне с первого взгляда?

Ну, я достаточно худощавый, с торчащими скулами и невыносимо узкими плечами. Когда смотрю в зеркало, кажется, будто зрачки расплылись по всему глазу, вот такие темные глаза. Невыносимые кудри. Скрыть их можно только очень короткой стрижкой.

Я люблю велосипед и книги. Это мои обереги от разговоров с незнакомцами. Кто подойдет к человеку, держащему в руках огромный потертый том? Кто погонится за человеком на велосипеде? В Бромме не осталось ни одного книжного магазина, обделенного моим вниманием. Чаще всего я не покупал книгу, а просто читал ее в книжных. Пятьдесят страниц в одном, тридцать семь в другом, сто двадцать в следующем. Так не нужно и книгу покупать, и носить ее повсюду с собой.

Что было до пансиона, не особо помню. Будто однажды меня отключили, как электричество в заброшенном доме, а когда включили, я и забыл, что было раньше.

Не помню, как и оказался в пансионе. Но помню миндальный запах и сиплый голос Фриды. Я не помнил ее лица, и это меня не очень тревожило. Я же не знал, что, каждый раз, смотря в зеркало, вижу ее.

Меня не учили любить, поэтому я никого не любил, в том числе, наверное, и самого себя.

Вот какой Эмиль, которого я полностью знаю. Я обошел себя вдоль и поперек, изучил с разных возрастов в разное время года и суток, при любых обстоятельствах.

Я люблю тайны, может быть поэтому и выбрал вирусологию. Когда мне сказали, что на ней много не заработаешь, увлекся фармацевтикой. Я очень быстро увлекаюсь. Через пару лет, стоя в аптекарской лаборатории и смешивая лидокаин и феназон для очередных ушных капель, задал себе вопрос: с чего я вообще решил, что тот, кто сказал, что на вирусологии много не заработаешь, хоть сколько-нибудь в этом вопросе сечет?

У меня были сбережения на полгода вперед, все благодаря любви к велосипеду и удачно выбранному району. Да и аптека, в которой работал, была достаточно солидной.

Между школой и колледжем Фрида забрала меня погостить и заодно, раз уж я оказался дома, предложила подписать отказную на кондитерскую. Именно тогда я понял, как страшно на нее похож. Страшно, страшно, страшно. Я все подписал, получил новенький счет на личные расходы и был возвращен в Стокгольм.

Я не пытался выпытать у Фриды, причитается ли мне какое-то наследство. Когда к тебе не проявляли заботы, не особо-то и понимаешь, что это чувство к тебе могут, а иногда и должны, испытывать старшие по возрасту родственники.

Пока однажды не встретил в городе знакомого, Юнаса. Я даже не знал, что мы знакомы, он сам это сказал. Юнас узнал меня на улице так стремительно, что я сначала подумал, не поджидал ли он меня. Юнас позвал на чашечку кофе, за которой предложил рассказать о моих родственниках. И это был увесистый козырь для любознательного меня.

От него я узнал, когда и как скончались мои бабка с дедом, мать и отец. Все эти люди были для меня просто словами, буквами, которые Юнас собирал при мне, роли, в жизни моей никогда не применимые.

Я почувствовал себя хлипкой монеткой, которая водит по защитному слою, чтобы обнажить код, стряхивает металлическую колючую стружку. А что внутри?

Внутри семья, которой я лишился, так и не почувствовав, что это такое. Проворная ящерица бежит от солнечного света, прячется под сырыми камнями, скрывается от других ящериц. Вот кто я такой.

Мы не обменялись номерами телефонов, не обсудили жизнь Юнаса. Я просто закидывал в себя кофе, после чего проводил его на станцию и даже помахал, когда состав набирал скорость и старик вот-вот обещал исчезнуть. Меня никто не учил стоять на перроне и ждать отправления поезда, махать и ласково улыбаться. Так получилось само, от мягкого взгляда Юнаса, от горячей руки, которая схватила мою перед тем, как объять ржавый поручень вагона и поспешно усесться в синее потертое кресло.

Встреча с Юнасом вскрыла мысль: а что, если четыре важные смерти из моей биографии не были случайностью? Что, если все несчастные случаи подстроены? А кем они могут быть подстроены? Видимо, тем, кто остался.

На нескольких лекциях мы изучали действие препарата ********, который невозможно обнаружить при вскрытии. Он оставляет в теле только вполне себе естественные признаки инсульта. Мне нужно было изучить запрещенный препарат, поэтому пришлось написать профессору Шлиппенбаху и напроситься на встречу у него в лаборатории. По непонятным причинам он согласился. Профессор преподавал вирусологию, и я запомнил его взгляд. Он так и показывал “смотри, я здесь, и я могу достать тебе любой препарат, если ты понимаешь, о чем я”.

И Шлиппенбах показал мне его действие, и познакомил с очень важным поставщиком.

Буквально за три недели телефонная книга пополнилась на невероятное количество новых для меня контактов – целых три. Среди них были архивариус Линус из Смёгена, номер которого я нашел на официальном сайте города. Должность была подкреплена фотографией. Испуганные глаза человека на снимке говорили о том, что он очень-очень ответственный. А у таких ответственных людей всегда и на все найдется нужная бумажка. Именно бумажки мне и были нужны.

Я арендовал неприметный темно-зеленый сааб и отправился в архив Смёгена, познакомился с Линусом и узнал много интересного о своей семье. И дурацкую историю с норвежским поджогом. Я перебирал вырезки из газет, бережно сохраненные архивариусом, а внутри тлел вулкан. Этот вулкан не мог проснуться.

Я увез копии статей с собой тем же вечером. К Фриде заходить даже не собирался. Да меня там никто и не ждал.

А потом случилось то самое событие.

С важным поставщиком я встретился в школе, он оказался учителем литературы. Я старался ничему не удивляться, но этому факту удивился. Как можно встретиться в школе для передачи запрещенного материала? На стенде у входа висели фотографии всех учителей.

Мы встретились прямо у этого плаката. Ноа Андерссон, а именно так было написано под его фотографией, образовался между мной и плакатом неожиданно, тронул за плечо и пригласил в столовую. Мы выпили кофе. Я, как мы и договаривались, принес папку. Внутри была дюжина пустых листов, но, допустим, гениальная рукопись. он открыл папку, прочитал эту гениальную рукопись, предусмотрительно достал из кармана несколько липких стикеров и ручку, написал несколько слов и приклеил к листам внутри. Одну страницу Ноа свернул и положил в карман.

Мы обменялись рукопожатиями и вышли из столовой. На следующий день половина школы слегла с отравлением, а я вместо двух пакетиков обнаружил в папке только один.

Мне снова нужно было в Смёген. На этот раз к Фриде. Я много лет не смотрел ей в глаза, но хотел увидеть в них -

ЭТО Я УБИЛА ТВОЕГО ОТЦА И ВСЕХ ЧЕРТОВЫХ СКАГАРДОВ

Вот что я хотел увидеть в них, но не увидел. Когда я приехал, Фриды дома не оказалось. Ключа от этого дома у меня конечно же не было, ведь дом никогда не был моим. Я зашел в кондитерскую перед самым закрытием, выпил кофе, а перед уходом забежал в туалет. Как бы давно я здесь не был, но помнил, что вторая дверь в дом находится рядом.

Взглянув на витрину с булками, я отметил крендельки с белой посыпкой. С белой посыпкой, которая уж больно напоминала мне *******

Дверь оказалась открытой, дом – одиноким, совсем как я. Внутри было темно и холодно. Ощущалось, что здесь давно никто не остается на ночь. Я решил остаться. А меньше чем через час Фрида появилась дома, как ни в чем не бывало. Будто выбегала за кофе, только с двумя чемоданами.

Как она узнала о моем приезде, даже не представлял, пока не посмотрел в зеркало и не понял, что меня выдало мое лицо и один из кондитеров. Фрида милостиво предложила мне остаться до утра, что я и вынужден был сделать.

Мне нужен был человек из Смёгена. По возможности, не родственник. С родственными связями я к тому времени окончательно распрощался. И тогда на помощь пришел фейсбук.

Пролистав ленту, я узнал, что одногруппник Ян уехал в Смёген. Понятий не имел, что он там делал. Я даже не знал, что он из одного со мной города.

Мне нужно было выговориться и понять, могла ли Фрида убить. В моей жизни появился Ян. Он обо мне больше расскажет, чем я о нем.

У меня вообще постоянно просыпается болтательный ген, появившийся скорее всего от длительного молчания. Стоит заговорить, и остановить меня уже невозможно. Поэтому всегда предпочитал молчать. Ненавижу болтунов. Ненавижу себя.

Ян, чего и требовалось ожидать, помочь мне ничем не мог. Он внимательно слушал меня, подержал в руках каждую копию вырезок из архива, отпоил кофе.

А я, вычеркнутый из спокойной жизни самим собой, вернулся в Стокгольм. В такой же пустой и холодный дом, как у Фриды. Как у меня. И тут, и там на самом деле был мой дом, который у меня отняли. Ужасное двухэтажное здание в Смёгене я возвращать не хотел, но хотел бы когда-то испытать чувство дома. Не свистящих от ветра коридоров. Не скрипучих полов.

Я совершенно устал от пустоты.

Меньше всего хочется ныть, как я чувствовал себя последние две недели. Так и не найдя самого себя, я убегал еще дальше. Если раньше пустоту заполняли работа и хоть какие-то интересы, сейчас моим интересом стала семья. То, чего у меня никогда не было и не будет. Я бросил работу, пристегнутый напротив аптеки велосипед и забыл о книгах.

Я был уверен:

Автор моей пустоты – Фрида. Если не будет Фриды, пустота останется. Но ее автором буду я сам.

После случая в школе мне не требовать проверять, как работает препарат и работает ли вообще. У меня был план, и этот план мне важно было осуществить.

Я знал про коронные семлы в семейной кондитерской, поэтому приготовил именно их. Половина с ********, половина нет. Теплые булочки уложил в контейнер, арендовал любимый неприметный сааб на имя Ноа Андерссона и поехал в Смёген.

Но сначала – к старику Юнасу. Линус конфиденциально поделился со мной его номером, потому что я, знаешь ли, очень вежливый парень.

И письмо это написал, чтобы в моей смерти никого не винили, даже Фриду. Надеюсь, если меня больше нет, и ее нет. А это значит, что мы оба не угадали с семлами. Перед выездом я позвонил ей и предложил встретиться у реки. На том самом месте из газетной вырезки, где выловили тело моей матери. Фрида ответила ОК.

ОК. Добро пожаловать в семью Скагардов.

Глава 33

– 

Почему ты сказал, что был знаком с Эмилем?

Юная пожал плечами.

– 

Я был на конференции, и случайно встретил копию Фриды. Что тут рассказывать. Разве я знал, что скоро с ним встречусь, и не раз?

Тишина в ответ победила.

– 

Но вопрос до сих пор открытый. Где гроб?

Юнас потирал подбородок. Ян наблюдал за Юнасом. Линус переминался с ноги на ногу, потому что не мог согнать со своего любимого кресла Ульфа. Ульрике смотрела в пустоту, но казалось, что внутрь себя.

Густав откашлялся.

– 

Юнас, ты что, вообще ничего не помнишь?

Юнас ошалело уставился на Густава.

– 

Что, например?

– 

Вообще-то я звонил тебе в бюро и предупреждал, что тело нужно было передавать с гробом

– 

И что?

– 

И что ты сказал делать то, что считаю нужным

– 

И что?

– 

И что?

– 

И то, что я вскрыл бюро Блумквиста и привез гроб в морг на следующий день!

– 

Я тебе такого не говорил?

– 

А кто же тогда мне такое говорил?

– 

Откуда я знаю, кому ты звонил

– 

Как могу, тебе в бюро

Юнас посмотрел на Ульфа. Ульф посмотрел на Юнаса.

– 

В какое бюро ты звонил, Густав?

– 

Как и нужно, в бюро Блум … О, черт!

– 

Ульф, ты и на этот раз ничего не слышал?

– 

Я даже не узнал голос!

– 

Ульф

– 

Звонок был сразу после твоего!

– 

Надо же

– 

Я думал, что это ты!

В бюро еще никогда не было такой тишины. Только если когда там вообще-вообще никого не было, даже мертвецов. Линус подал голос.

– 

А как же следы?

Все повернулись на голос. Взгляды спрашивали – «какие следы»

– 

Следы, которых не осталось на полу

Густав посмотрел на свои ноги. Взгляды переключились с Линуса на ноги Густава и заметили вместо ботинок серые шерстяные носки.

– 

Я всегда разуваюсь в помещениях

Ни у одного из присутствующих не было слов. Ульрике ухватила возможность.

– 

А зуб?

Густав нахмурился.

– 

Какой зуб?

Юнас прикрыл рот рукой.

– 

О господи! Вы нашли его?

Ульрике и Ульф переглянулись.

– 

Юнас, где же ты раньше был

– 

Это были ужасные два дня

– 

Или три?

– 

Может быть и три

Юнас улыбнулся.

– 

Так вы нашли его?

Ульф посмотрел на Ульрике.

– 

Нет, но мы уже ничему не удивимся

На этот раз в себя пришел Ян.

– 

Зуб у меня

– 

Да чтоб тебя! Я так и думал

Линус залился смехом. Ульф постучал по столу.

– 

Что здесь происходит?

Линус развел руками и вышел в центр.

– 

А то, что до признания Яна в романе с Фридой я заметил, как он крутится у окна. И мне показалось, что на полу что-то блестит

– 

Да-да. Это зуб

Ян залез дрожащей рукой в правый карман и достал зуб.

Юнас охнул и протянул руку.

– 

Ну мой!

– 

Ваш

– 

Но зачем ты его забрал, Ян?

Ян нехотя положил в ладонь Юнаса блестящий зуб.

– 

Альма любит разное такое. Хотел ее порадовать

Юнас улыбнулся. Ульрике и Ульф переглянулись.

– 

Юнас, где же ты раньше был

– 

Это были ужасные два дня

– 

Или три?

– 

Может быть и три

Юнас хмыкнул.

– 

Я был в городе, но не успел к вам заехать

– 

Вот как

Юнас кивнул.

– 

Эмиль просил кое-что оставить в кондитерской

Глава 34

Ульф и Ульрике переглянулись.

– 

И что же?

– 

Какой-то пакет, я не смотрел внутрь. Если ты заметил, Ульф, я не роюсь по чужим посылкам. Твой конверт тоже был не вскрыт. А все потому, что это конфиденциальная информация

– 

Но что тебе сказал Эмиль?

– 

Попросил, если с ним что-то случится, в день похорон отдать письмо в бюро и пакет в кондитерскую для Фриды

Густав откашлялся.

– 

Кстати, Фриду ищут три дня

Ульф, Ульрике, Ян и Линус уставились на Густава. Густав уставился на Юнаса. Юнас потупил взгляд.

– 

Я ничего не понимаю

– 

Есть подозрения, что произошел несчастный случай

– 

И откуда эти подозрения?

– 

Все вещи на месте. И в доме в Смёгене, и в доме в Кристианстаде

– 

У нее был дом в Кристианстаде?

– 

Был. И ее там тоже нет

– 

Но зачем ей нужен был дом в Кристианстаде?

Линус подал голос.

– 

Ей не нужен был дом в Кристианстаде. Там жил ее бывший муж

Ульф, Ульрике, Ян, Линус и Густав уставились на Юнаса.

– 

Юнас, где же ты раньше был