Цитаты из книги «Космоэколухи», страница 12

– Что-то случилось? – вежливо поинтересовался рыжий. – Ретранслировать вас на капитанский коммуникатор?

– Нет! – отмерев, взвизгнула тетка. – Мне не нужен ни ваш ужасный капитан, ни пилот-сатанист, ни эти алкаши, доктор с техником! Я хочу поговорить с трезвым вменяемым человеком, который наконец объяснит мне, что там у вас происходит!

– В таком случае ничем не могу вам помочь, – невозмутимо ответил киборг и отсоединился.

– А себе что-нибудь выбрали?

– Не-а, – печально сказала Полина. – Пива Тед не нашел, а шоколад весь белый.

– Я думал, ты и белый любишь.

– Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам.

– Чего ты ко мне прицепилась, дура? – ругался капитан, нарочно вполсилы на нее наступая. – Задавлю же!

– О-о-о! – блаженно плющилась кошка и смотрела на Станислава влюбленными глазами.

– А к кому ж еще? – ревниво заметила Полина. – Она инстинктивно отдает предпочтение вожаку стаи, который обеспечит ей самое сильное и здоровое потомство.

– С каких это пор коты живут стаями?

– Ну, местной популяции, – поправилась зоолог. – В каждой деревне такой есть – здоровенный, полосатый, одноглазый и весь в шрамах. На него потом половина котят похожа.

– Спасибо на добром слове, – с горечью сказал капитан, в сотый раз спотыкаясь о недвусмысленно выгнутую кошачью спину. Но запереть ее не требовал: тогда жертва гормонов начинала орать так громко и горестно, что Станислав чувствовал себя средневековым князем, сославшим нелюбимую жену в монастырь.

Человек – царь природы, а не ее владелец!

А, была не была! Беглец поглубже вдохнул и под убийственную какофонию отодвинул засов, отщелкнул замок и дернул за ручку.

– Что, Рэтт, уже сваливаешь? – равнодушно окликнули из караулки.

– Угу, – буркнул Тед, подражая прокуренному голосу одноногого, выскочил из барака, захлопнул дверь, метнулся за угол и затаился, прижавшись к стене.

Дверь так и не открылась, только замок щелкнул.

«Ну и кто из нас идиот?» – торжествующе подумал Теодор и посмотрел на лес.

Лес посмотрел на Теодора – отнюдь не метафорическими, а вполне себе реальными, разнокалиберными и светящимися глазами.

«Кажется, все-таки я», – уныло заключил парень.

Кефир сначала стеснялся и цеплялся за стенки, даже когда бутылку перевернули вверх дном, но потом набрался храбрости и выскочил сразу весь, с горкой наполнив стакан и растёкшись по столу.

– … А ты почему не спишь?

– Потому что я у мамы единственная дочь, – тоскливо сказала девушка. – Представляете, как она будет рыдать на моих похоронах?

– Ты же об этом после каждой вашей ссоры мечтала, – хмыкнул пилот, не открывая глаз.

– Я мечтала посмотреть, а не поучаствовать!

– … К тому же планете присвоен индекс опасности «два», здесь водятся мелкие хищники и кровососущие паразиты.

– А им от нашей крови плохо не станет? – усомнилась Полина. – Все-таки инопланетный вид, другие белки, другие ферменты…

– Станет, но уже после того, как поплохеет нам. Поэтому далеко от меня не отходить, щитки не поднимать, к местной фауне с радостными воплями не кидаться, – Станислав специально выдержал паузу, чтобы «тонкий» намек с гарантией дошел до адресата, – и к флоре, на всякий случай, тоже.

После полуночи – сутки здесь длились около тридцати часов – ветер поменялся, залепив корабль снегом и с правого борта. Несколько раз сквозь рев бури пробивалась далекая пальба, заставляя всех сначала вскакивать, затем вздрагивать, а под конец со стоном накрывать голову подушкой и желать мозгоедам приятного аппетита.

- У местных жителей сегодня праздник, ежегодное сошествие с небес какого-то святого, и до шести часов все полеты запрещены.

- Они, что, боятся, что мы с ним столкнемся? - хохотнул Теодор.

- Какая разница? - пожал плечами Станислав, не признаваясь, что в первую очередь тоже подумал именно это. - Надо уважать чужие верования.

- Я уважаю, - возразил пилот, - кроме тех, которые противоречат моим.

- А у тебя они разве есть? - удивился капитан.

- Конечно, - и глазом не моргнул Теодор. - Я покланяюсь Пресвятой Троице: Светлому, Темному и Нефильтрованному. А их здесь не только на вынос - даже на розлив почитать запрещено! Прикиньте, захожу я под вывеску "Приют усталого путника" , а там оказался не бар, а портовый храм. И сто пар глаз на меня сразу - хоп! Здравствуй, говорят, новый брат, зайди и раздели с нами эту прекрасную проповедь о тщете всего сущего.