Читать книгу: «Расплата»

Глава 1. Чужой сейф

К одиннадцати вечера офисный центр стал похож на огромный аквариум, в котором забыли выключить свет. За панорамными окнами Москва блестела мокрыми крышами, фарами и жёлтыми отражениями в чёрном асфальте, а на сорок втором этаже продолжали пить шампанское люди, привыкшие считать чужие судьбы строчками в отчётах.

Ева Кирсанова стояла у стеклянной стены с бокалом, к которому так и не притронулась, и смотрела не на город. Её интересовал коридор за спиной Марка Смирнова.

Туда уходили только сотрудники высшего руководства. В конце коридора находился кабинет владельца холдинга — тот самый, возле которого днём всегда сидела секретарь, а вечером дежурила охрана. Сегодня охраны не было видно. Корпоратив в честь закрытия крупной сделки собрал наверху почти весь административный состав, и даже люди службы безопасности время от времени появлялись в зале, позволяя себе по бокалу минералки и редкие улыбки.

Ева ждала именно этого вечера три месяца. Три месяца она улыбалась коллегам, внимательно слушала совещания, вовремя сдавала отчёты и делала вид, будто работа в «Смирнов Групп» была обычной ступенью в её карьере. Никто не знал, сколько раз она проходила мимо кабинета владельца и мысленно считала расстояние до двери. Никто не знал, что дома у неё лежала старая газетная вырезка с фотографией брата, а в телефоне — папка из сотен документов, которые не объясняли главного: почему за сутки до его гибели все ниточки вдруг оборвались.

И почему имя Марка Смирнова появлялось рядом с ними слишком часто.

— Ева, вы сегодня подозрительно трезвая.

Она обернулась. Рядом стоял заместитель финансового директора, красный от вина и собственного благополучия.

— Завтра отчёт по проекту, — ответила она.

— Завтра суббота.

— Именно поэтому никто не будет мешать.

Он рассмеялся, похлопал её по плечу и ушёл к группе юристов. Ева выдохнула только после того, как он отвернулся.

На другом конце зала Марк Смирнов слушал председателя совета директоров. Он почти не улыбался. Высокий, широкоплечий, в тёмном костюме без галстука, он выделялся даже среди людей, которые изо всех сил старались выглядеть влиятельными. Смирнову стараться не приходилось. Пространство вокруг него само становилось осторожнее.

Ева видела его десятки раз, но всегда издалека. На общих совещаниях. В лифте. На презентациях. Иногда он проходил мимо её стола, и сотрудники неожиданно начинали сидеть ровнее, будто один его взгляд мог обнаружить чужую лень, ложь и просроченный кредит.

Ей было неприятно признавать, что фотографии не передавали его настоящего присутствия. На снимках он выглядел просто красивым мужчиной за сорок. В жизни в нём было что-то другое — тяжёлое, спокойное и опасное. Никакой суеты. Никакой необходимости доказывать, кто здесь главный.

Пять лет назад этот человек дал показания, после которых имя Ильи Кирсанова перестало быть именем. Оно стало заголовком: «Финансовый директор подозревается в хищении». Потом — словом «мошенник» в комментариях. Потом — причиной, по которой мать Евы перестала выходить из дома.

Через две недели Илья погиб. Официально — авария.

Неофициально Ева уже пять лет жила с ощущением, что кто-то очень хотел, чтобы её брат больше ничего не рассказал.

Она поставила бокал на стол. Музыка стала громче. В зале погасили часть света, и на стене запустили ролик о новом жилом комплексе. Люди повернулись к экрану.

Ева посмотрела на Смирнова. Он тоже смотрел на экран.

Сейчас. Она пошла к туалетным комнатам, свернула у декоративной стены и, не ускоряя шаг, вошла в служебный коридор.

Сердце ударило слишком сильно.

«Спокойно».

Первую дверь она прошла. Вторую тоже. В камере под потолком горел красный огонёк. Ева знала, что на этом участке камера была направлена в противоположную сторону: несколько недель назад она специально уронила здесь папку и запомнила сектор обзора.

До кабинета Смирнова оставалось семь шагов. Шесть.

Пять. На четвёртом ей захотелось развернуться.

Она не развернулась. Замок оказался электронным. Ева достала из клатча тонкую белую карту.

Не украденную. Скопированную. Три недели назад один из помощников Смирнова оставил пропуск на столе переговорной. Еве понадобилось меньше минуты, чтобы считать данные карманным устройством, заказанным под чужим именем.

Она приложила карту. Красный свет.

Ева замерла. Ещё раз.

Зелёный. Замок щёлкнул.

Она вошла и тихо закрыла дверь. Кабинет оказался почти тёмным. Свет от города ложился на пол длинными полосами. Никакой показной роскоши: большой стол из тёмного дерева, два кресла, книжные шкафы, бар и несколько фотографий в чёрных рамках. У окна — низкий диван. На стене напротив стола висела картина, которую Ева раньше видела только на фотографиях интерьера компании.

Она включила фонарик на телефоне и прикрыла его ладонью.

Ей нужно было не больше десяти минут. Первым она проверила стол.

Верхний ящик — ручки, визитницы, зарядные устройства.

Второй — документы по текущим сделкам. Третий оказался закрыт.

Ева присела, достала тонкую металлическую пластину и тихо выругалась, когда та выскользнула из пальцев.

— Чёрт.

Пластина ударилась о пол слишком громко. Ева застыла.

За дверью было тихо. Она подняла инструмент и вернулась к замку. Через полминуты ящик открылся.

Внутри лежали две папки, несколько флешек и старый кожаный ежедневник.

Ева быстро перелистнула документы. Ничего.

Вторую папку. Ничего.

Ежедневник. Даты семилетней давности.

Она уже собиралась закрыть ящик, когда увидела в нижнем углу шкафа металлический кант.

Сейф. Небольшой, встроенный в стену за раздвижной панелью.

Ева почувствовала, как ладони стали холодными.

Илья когда-то рассказывал ей, что крупные компании хранят настоящие проблемы не на серверах. Сервер можно изъять. Переписку можно восстановить. А бумагу можно спрятать в кабинете человека, которого никто не посмеет обыскивать.

Панель сейфа загорелась синим. Шесть цифр.

У Евы было четыре комбинации. Дата основания компании не подошла.

Дата рождения Смирнова — тоже. Дата рождения его жены.

Ошибка. Осталась последняя.

Ева посмотрела на экран телефона, где заранее записала цифры.

Дата смерти отца Марка Смирнова. Она набрала код.

Писк. Красный свет.

— Сука.

Ева закрыла глаза. Ещё одна ошибка могла заблокировать сейф.

Она стояла на коленях перед металлической дверцей, когда услышала за спиной спокойный мужской голос.

— Я бы попробовал дату свадьбы.

Ева не сразу повернулась. Внутри всё провалилось куда-то вниз — быстро и холодно.

Марк Смирнов стоял у двери. Без пиджака. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей. В правой руке — бокал воды. Левой он только что, видимо, закрыл дверь.

Ева медленно поднялась.

— Я могу объяснить.

— Не сомневаюсь.

Он отпил воды и поставил бокал на край стола. Ева ждала крика. Сигнала охране. Телефона в его руке.

Ничего. Марк посмотрел на открытый ящик, на металлическую пластину, лежавшую на ковре, потом на сейф.

— Далеко продвинулась?

— Не очень.

— Вижу.

Ева заставила себя не отводить взгляд.

— Я ошиблась дверью.

Марк усмехнулся.

— Конечно.

— Искала туалет.

— И решила, что он находится в моём сейфе?

Ева молчала. Он подошёл ближе.

Не быстро. Именно это пугало сильнее всего. Марк остановился в двух шагах от неё.

— Что искала?

— Ручку.

Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на взломанный ящик.

— В моём сейфе?

— У вас дорогая компания. Я решила, что и канцелярия хранится соответствующим образом.

Она сама не понимала, зачем дерзит. Наверное, потому что страх всегда делал её злой.

Марк неожиданно улыбнулся. Не широко. Только уголком рта.

— Кирсанова.

То, как он произнёс её фамилию, заставило Еву перестать дышать.

Не «Ева». Не «Ева Сергеевна». Именно фамилию.

— Значит, вы знаете, кто я.

— Я знаю, кто работает в моей компании.

— Всех три тысячи человек?

— Тех, кто приходит ко мне ночью с отмычкой, стараюсь запоминать.

Ева посмотрела на дверь. Марк заметил.

— Можешь попробовать.

— Что?

— Убежать.

Он отступил в сторону, освобождая ей путь.

— Дверь не заперта.

Ева не двинулась.

— Почему не зовёте охрану?

— А ты хочешь?

— Нет.

— Тогда зачем задаёшь глупые вопросы?

Он прошёл к столу, сел в кресло и жестом указал на стул напротив.

— Садись.

— Я постою.

— Это была не просьба.

Ева почувствовала знакомое раздражение.

— А я не ваш личный сотрудник.

— Пока.

Слово прозвучало настолько спокойно, что ей стало не по себе.

Ева всё-таки села, но не потому, что он приказал. Во всяком случае, так она сказала себе.

Марк открыл один из ящиков, достал телефон и положил его на стол экраном вверх.

— Сколько времени ты готовилась?

— К чему?

— Не трать моё время.

— Вы можете вызвать полицию.

— Могу.

— Тогда вызывайте.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты действительно этого хочешь?

Ева сжала пальцы на коленях. Полиция означала протокол. Обыск. Устройство для копирования пропусков в её квартире. Переписку. Поиск по истории браузера. И самое страшное — конец возможности узнать правду.

— Нет.

— Вот уже второй честный ответ за вечер.

— А первый?

— Что продвинулась не очень.

Ева почти улыбнулась, но удержалась.

— Вы следили за мной?

— Нет.

— Тогда откуда знали, что я здесь?

Марк взял телефон и несколько раз провёл пальцем по экрану.

Повернул его к ней. На записи была Ева.

Она входила в коридор. Другая камера показывала, как она прикладывает карту к двери.

Третья — внутреннюю часть кабинета. Ева увидела себя у стола, потом возле сейфа.

Лицо у неё оставалось спокойным, но внутри всё сжалось.

— Камера была направлена в другую сторону.

— Та, которую ты видела.

Марк забрал телефон.

— Я люблю людей, которые готовятся. Но терпеть не могу тех, кто считает меня идиотом.

— Я так не считаю.

— Хорошо. Это уже прогресс.

— Если у вас есть запись, зачем весь этот спектакль?

— Какой?

— Вы сидите и разговариваете со мной вместо того, чтобы вызвать службу безопасности.

Марк откинулся в кресле.

— Потому что мне интересно, что именно дочь Сергея Кирсанова и сестра Ильи Кирсанова надеялась найти в моём сейфе.

Ева почувствовала, как кровь ударила в лицо.

— Моего отца сюда не приплетайте.

— Хорошо. Тогда поговорим о брате.

— Вы не имеете права произносить его имя.

Впервые за весь разговор выражение Марка изменилось.

Не сильно. Исчезла лёгкая насмешка.

— Почему?

— Потому что после ваших показаний его объявили вором.

— Его объявили вором не мои показания.

— Вы помогли.

— Возможно.

Ева резко поднялась.

— «Возможно»?

— Сядь.

— Пошёл ты.

Слова вылетели прежде, чем она успела их остановить.

В кабинете стало очень тихо. Ева ожидала вспышки.

Марк только посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Вот теперь я начинаю узнавать сестру Ильи.

— Вы его знали?

— Лучше, чем тебе рассказывали.

Ева сделала шаг к столу.

— Тогда скажите, что произошло.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты пришла сюда не разговаривать.

Он кивнул на сейф.

— Ты пришла воровать.

— Я пришла вернуть то, что у нашей семьи отняли.

— И что же это?

— Правду.

Несколько секунд Марк молчал. Потом поднялся.

Теперь между ними был только край стола.

— Правда — очень дорогая вещь, Ева.

Это был первый раз, когда он назвал её по имени.

— Особенно когда пять лет слишком многие платили за то, чтобы она осталась похороненной.

У Евы похолодело внутри.

— Значит, я права.

— В чём?

— Там есть что-то про Илью.

Марк посмотрел на сейф. Потом на неё.

— Есть.

Ответ оказался страшнее любого отказа. Ева обошла стол.

— Откройте.

— Нет.

— Вы только что признали, что там документы.

— Я признал только то, что ты не зря потратила три месяца.

Она замерла.

— Откуда вы знаете про три месяца?

Марк снова взял телефон. Но теперь не стал ничего показывать.

— Ты правда думала, что появилась в моей компании случайно?

Ева смотрела на него, не понимая.

— Меня нанял финансовый директор.

— После того как твоё резюме дважды отклонили.

— Что?

— На третий раз я попросил взять тебя.

Комната будто стала меньше. Ева почувствовала, как собственный план, которым она так гордилась, рассыпается на части.

— Зачем?

Марк подошёл к сейфу. Набрал шесть цифр, не закрывая панель рукой.

Ева машинально запомнила комбинацию. Сейф коротко пискнул.

Зелёный свет. Дверца открылась.

Внутри лежали папки, несколько конвертов и чёрная флешка.

На верхней папке Ева увидела фамилию. КИРСАНОВ.

Она шагнула вперёд. Марк закрыл сейф прежде, чем она успела приблизиться.

— Сволочь.

— Возможно.

— Вы специально меня сюда пустили.

— Не совсем.

— Вы знали, что я полезу в кабинет.

— Надеялся.

— Зачем?

Марк вернулся к столу, взял пиджак со спинки кресла и медленно надел.

— Потому что пять лет назад твой брат сделал одну очень большую ошибку.

Ева ждала.

— Какую?

Марк застегнул одну пуговицу.

— Он решил, что сможет уйти.

— Откуда?

— Из сделки, в которую уже вошёл.

У Евы пересохло во рту.

— Какой сделки?

— Не сегодня.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Тогда зачем всё это?

Марк подошёл к двери и открыл её. Из коридора донеслась музыка. Корпоратив продолжался так, будто здесь не происходило ничего важного.

— Завтра в девять утра придёшь сюда.

— С чего вы решили?

— Потому что хочешь знать, почему умер твой брат.

Ева не двинулась.

— А если не приду?

Марк посмотрел на неё.

— Тогда запись сегодняшнего вечера получит служба безопасности. А потом полиция.

Ева медленно улыбнулась.

— Шантаж.

— Мотивация.

— Называйте как хотите.

— Я именно это и делаю.

Она прошла мимо него к двери, но остановилась на пороге.

— Я всё равно докопаюсь до правды.

— Знаю.

— И если окажется, что вы причастны к смерти Ильи…

Марк не отвёл взгляд.

— Что тогда?

Ева повернулась к нему всем корпусом.

— Я уничтожу вас.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

И вдруг Марк улыбнулся по-настоящему. Не насмешливо. Почти удовлетворённо.

— Вот поэтому, Ева Кирсанова, я и ждал тебя пять лет.

Глава 2. Предложение

В девять без трёх Ева стояла перед дверью кабинета Марка Смирнова и ненавидела себя за то, что пришла вовремя.

Ночь почти не существовала. Она вернулась домой после полуночи, дважды проверила замки, выключила телефон, снова включила его через десять минут и до четырёх утра сидела на кухне с остывшим кофе, прокручивая разговор в кабинете. Перед глазами снова и снова возникала папка с фамилией брата. КИРСАНОВ. Чёрные буквы на серой обложке. Пять лет поисков — и всё это время нужные бумаги, возможно, лежали за железной дверцей в кабинете человека, чьи показания помогли похоронить репутацию Ильи раньше, чем похоронили его самого.

Ева почти не сомневалась, что Смирнов специально показал ей папку. Не случайность. Не слабость. Крючок.

И она его проглотила. Секретарь Марка появилась ровно в девять, словно её включили вместе с офисным светом. Светлана, женщина лет сорока с безупречной укладкой и лицом человека, которому никогда не приходилось спрашивать дважды, увидела Еву и слегка приподняла бровь.

— Марк Александрович ждёт вас.

— Уже?

— Он всегда уже.

Ева не поняла, шутка это или предупреждение. Светлана открыла дверь и пропустила её внутрь.

Днём кабинет выглядел иначе. Вчерашняя темнота скрывала его размеры, а сейчас солнечный свет разрезал пространство на ровные геометрические полосы. Всё стояло на своих местах. Ящик стола был закрыт. Металлическая пластина, которой Ева вскрывала замок, исчезла. Панель сейфа снова скрывала стеновая секция. Ничто не напоминало о ночном вторжении.

Кроме самого Марка. Он стоял у окна, разговаривая по телефону. На нём была белая рубашка и тёмные брюки, пиджак лежал на кресле. В голосе ни намёка на вчерашнюю насмешку.

— Нет, переносите на вторник. Мне неинтересно, что они обещали. Если не подпишут до двенадцати — цена изменится. Да. Именно так.

Он закончил разговор, положил телефон на стол и посмотрел на Еву.

— Опоздала на двадцать секунд.

Ева взглянула на часы.

— Сейчас ровно девять.

— На моих уже девять ноль-ноль двадцать.

— Удивительно, что компания ещё не развалилась из-за моего преступления.

— Посмотрим к обеду.

Ева осталась стоять.

— Я пришла. Говорите.

— Кофе?

— Нет.

— Зря. Выглядишь так, будто всю ночь спорила сама с собой.

— И выиграла.

— Не похоже.

Он указал на кресло. На этот раз Ева села сразу. Не из послушания. Просто не собиралась тратить время на борьбу за каждое движение.

Марк сел напротив, открыл тонкую папку и несколько секунд просматривал бумаги.

— Ева Сергеевна Кирсанова. Двадцать девять лет. Высшее экономическое. Два места работы до нас. Ни одного дисциплинарного взыскания. Два повышения за четыре года. Неплохие рекомендации.

— Моё резюме я знаю.

— Я тоже.

Он перевернул страницу.

— И ни слова о том, что вы профессионально вскрываете офисные ящики.

— Любительский уровень.

— Это заметно.

— Если хотите унизить, придумайте что-нибудь свежее.

Марк закрыл папку.

— Ты всегда так разговариваешь с человеком, который может вызвать полицию?

— Только если этот человек вчера сам решил её не вызывать.

Взгляд Марка стал внимательнее.

— Хорошо. Тогда без игры.

Он взял телефон и повернул экран к ней. На экране стоял на паузе вчерашний видеоролик: Ева у сейфа, лицо хорошо различимо.

— Копия записи уже сохранена отдельно. На ней видно, как ты входишь по клонированной карте, вскрываешь ящик и пытаешься подобрать код к сейфу. Если я передам видео службе безопасности, они передадут материалы дальше. Это займёт несколько часов.

Ева смотрела на экран.

— И что вы хотите?

— Чтобы ты работала на меня.

Она подняла глаза.

— Я уже работаю на вашу компанию.

— Нет. Ты сидишь в финансовом отделе и проверяешь отчёты, которые тебе дают. Я предлагаю другое.

— Какое?

— С сегодняшнего дня переходишь в мою личную аналитическую группу.

Ева не сразу ответила.

— Это наказание?

— Возможность.

— Для кого?

— Для нас обоих.

Она откинулась на спинку кресла.

— И чем занимается ваша личная группа?

— Тем, что другие не должны видеть.

Фраза повисла между ними.

— Например?

— Проблемными активами. Закрытыми сделками. Внутренними аудитами. Конфликтами, которые дешевле обнаружить до того, как о них узнают акционеры.

— И вы готовы пустить туда человека, который прошлой ночью лез в ваш сейф?

— Именно поэтому.

Ева коротко усмехнулась.

— Логика железная.

— Я знаю, зачем ты пришла в компанию. Не знаю только, сколько именно тебе удалось накопать до вчерашнего вечера.

— Думаете, я расскажу?

— Пока нет.

— А потом?

— Потом сама захочешь.

— Самоуверенно.

— Практично.

Ева посмотрела на стену, за которой скрывался сейф.

Марк заметил движение её глаз.

— Нет.

— Я ничего не спросила.

— Ты спросила.

— Мысленно?

— У тебя очень громкое лицо.

Ева стиснула зубы.

— Мне нужны документы по Илье.

— А мне нужен человек, который умеет замечать несостыковки.

— У вас для этого сотня аудиторов.

— Они замечают то, что им разрешено заметить.

— А я?

— Ты ищешь то, что от тебя прячут.

— Потому что мне есть что терять.

— Именно.

Он подвинул к ней тонкую папку.

— Открой.

Ева не торопилась.

— Что там?

— Тест.

— Я не устраиваюсь к вам на работу.

— Уже устраиваешься.

Она не коснулась папки.

— Допустим, я откажусь.

— Тогда через пять минут выйдешь отсюда, вернёшься на своё место, а к одиннадцати там будут служба безопасности и юристы.

— А если соглашусь?

— Видео останется у меня.

— Шантаж.

— Мы вчера уже обсуждали терминологию.

— Вы называете это мотивацией.

— Рад, что запомнила.

Ева медленно открыла папку. Внутри лежали распечатки нескольких контрактов, таблицы платежей и краткая справка по компании «Вектор Девелопмент». Ничего, что было бы связано с братом.

Она пролистала страницы.

— Что я должна увидеть?

— Если бы знал, не звал бы тебя.

— Очень удобно.

— У тебя двадцать минут.

— А потом?

— Скажешь, почему проект теряет деньги.

— Я его впервые вижу.

— Поэтому у тебя двадцать минут, а не десять.

Ева подняла взгляд.

— Вы невыносимы.

— Мне говорили.

— Жена?

Впервые Марк замолчал чуть дольше обычного.

— Не переходи туда, где пока не умеешь ходить.

Ева едва заметно улыбнулась.

— Значит, попала.

— Работай.

Он вернулся к ноутбуку, будто её больше не существовало.

Первые пять минут Ева читала раздражённо. Ей хотелось закрыть папку и уйти хотя бы ради того, чтобы стереть с его лица уверенность, что она останется. На шестой минуте раздражение уступило профессиональной привычке.

Контракт был составлен аккуратно. Слишком аккуратно. Платежи шли частями через три дочерние структуры. Земельный участок приобретался по одной цене, проектная документация проходила по другой, подрядчик менялся дважды. На первый взгляд — обычный строительный хаос.

Ева взяла карандаш со стола. Марк не поднял головы.

Она подчеркнула две даты. Потом ещё одну.

Сверила таблицу.

— У вас завышены расходы на подготовительные работы.

— Очевидно.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Это следствие.

Ева листнула назад. В одном приложении подрядчик назывался «СтройРезерв», в другом — «РезервСтрой». Похожие названия, разные юридические лица. Она нашла ИНН.

— Вот.

Марк поднял глаза.

— Что?

— Деньги выводятся через две компании с почти одинаковыми названиями. Один подрядчик настоящий, второй появился за месяц до сделки. На него ушло сорок восемь миллионов.

— Продолжай.

— Сорок восемь слишком мало для крупной кражи и слишком много для ошибки.

— Поэтому?

Ева ещё раз посмотрела на платежи.

— Поэтому это не основная схема. Проверка. Кто-то смотрит, заметит ли внутренний контроль.

Марк медленно закрыл ноутбук.

— Сколько времени?

Ева посмотрела на часы.

— Одиннадцать минут.

— Девять сорок секунд.

— Вы засекали?

— Конечно.

— У вас проблемы.

— Возможно.

Он забрал папку.

— Эту схему не заметили трое внутренних аудиторов.

— Значит, либо они слабее, чем вы думаете, либо сильнее, чем вы думаете.

— Объясни.

— Если не заметили — слабые. Если заметили и промолчали — участвуют.

В кабинете на секунду стало совсем тихо. Марк смотрел на неё уже иначе. Не как на нарушительницу. Как на инструмент, который оказался острее ожидаемого.

Еве это не понравилось.

— Вы поэтому меня наняли?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Я уже сказал.

— Нет. Вы сказали, что попросили взять меня после двух отказов. Это не ответ.

Марк встал и подошёл к окну.

— Ты похожа на брата.

Ева замерла.

— Не надо.

— Он тоже быстро находил чужие ошибки.

— Вы снова говорите о нём так, будто знали его.

— Знал.

— Насколько хорошо?

Марк некоторое время смотрел на город.

— Достаточно, чтобы понимать: он не был человеком, которого ты себе придумала.

Ева резко встала.

— Не смейте.

Он повернулся.

— Что именно?

— Делать из него преступника.

— Я не делаю.

— Вы только что сказали…

— Я сказал, что он не был идеальным.

— А вы, конечно, были.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком просто. Ева ожидала оправдания, высокомерия, хоть чего-нибудь. Марк лишь смотрел на неё.

— Тогда скажите правду.

— Ты пока не готова её услышать.

— Не решайте за меня.

— Я не решаю. Я оцениваю.

— Это одно и то же.

— Нет. Решение за тобой. Оценка за мной.

— Как удобно.

— Жизнь вообще редко заботится о справедливом распределении ролей.

Ева подошла ближе.

— Пять лет я собирала по кускам всё, что осталось после Ильи. Банковские выписки, старые письма, записи разговоров, показания людей, которые потом внезапно забывали собственные слова. И теперь вы сидите здесь и рассказываете мне, что я не готова?

— Да.

— Почему?

Марк задержал на ней взгляд.

— Потому что ты всё ещё ищешь доказательство того, что твой брат был невиновен. А надо искать доказательство того, что произошло на самом деле.

Слова ударили точнее, чем Ева хотела признать.

— Вы не знаете, что я ищу.

— Знаю.

— Нет.

— Тогда почему ты не спросила вчера, что лежит в папке? Ты сразу решила, что там доказательство моей вины.

Ева открыла рот и тут же закрыла. Марк продолжил спокойно:

— Ты пришла не за правдой. Ты пришла за подтверждением своей версии.

— Моя версия хотя бы основана на фактах.

— На части фактов.

— И вы, конечно, владеете остальными.

— Некоторыми.

— Тогда покажите.

— Заработай.

Ева рассмеялась от злости.

— Значит, вот оно что. Вы хотите, чтобы я отрабатывала сведения о смерти собственного брата?

— Я хочу понять, что ты будешь делать с правдой, когда получишь её.

— Это не ваше дело.

— Если она разрушит мою компанию — моё.

Вот теперь всё стало яснее. Ева медленно кивнула.

— Боитесь.

— Чего?

— Что я найду.

— Если бы боялся, ты бы вчера не вышла из этого кабинета.

Фраза прозвучала негромко, но по коже прошёл холод.

Ева несколько секунд смотрела на него.

— Это угроза?

— Факт.

— Очень по-смирновски.

— Ты ещё плохо знаешь, что значит «по-смирновски».

— Исправлюсь.

— Уверен.

Он вернулся за стол и достал ещё один документ.

— Приказ о переводе.

Ева не взяла лист.

— Вы уже всё оформили?

— Вчера ночью.

— До того, как я согласилась.

— Ты пришла сегодня утром. Это и было согласием.

Ева почувствовала, как внутри поднимается ярость.

— Нет. Я пришла за ответами.

— Они здесь.

— Где?

Марк указал на стол, кабинет, закрытую стеновую панель — на всё пространство вокруг.

— Рядом со мной.

Она долго молчала. Предложение было ловушкой. Настолько очевидной, что даже смешно. Работать рядом с человеком, которого она подозревала в гибели брата. Получить доступ к внутренним документам, но одновременно оказаться под постоянным контролем. Один неверный шаг — и видеозапись окажется у полиции.

Уйти значило потерять единственный реальный след за пять лет.

Остаться — добровольно войти глубже в чужую игру.

Ева посмотрела на приказ.

— Какие условия?

Марк едва заметно улыбнулся.

— Вот теперь разговор.

— Не радуйтесь. Я ещё не согласилась.

— Конечно.

— Рабочий график?

— Ненормированный.

— Зарплата?

Он назвал сумму. Ева вскинула брови.

— Покупаете лояльность?

— Время.

— Моё?

— В основном.

— Кому я подчиняюсь?

— Мне.

— Непосредственно?

— Да.

— Отвратительно.

— Переживёшь.

— Не факт.

Она взяла приказ и прочла внимательно. Формально всё было безупречно: новая должность, повышенный оклад, расширенный доступ к проектной документации, прямое подчинение генеральному директору группы.

— И видеозапись?

— Останется у меня.

— Удалите.

— Нет.

— Тогда я не подпишу.

— Подпишешь.

Ева положила лист на стол.

— Вы слишком привыкли, что все делают, как вы говорите.

— А ты слишком привыкла считать отказ свободой.

— Что это вообще значит?

— Иногда человек говорит «нет» только потому, что боится цены «да».

— Психолог из вас паршивый.

— Зато работодатель хороший.

— Это ещё надо проверить.

— Проверяй.

Он протянул ей ручку. Ева не взяла.

— Одно условие.

— Нет.

— Вы даже не знаете какое.

— Знаю. Ты хочешь доступ к архиву по Илье.

— Да.

— Нет.

— Тогда сделки не будет.

— Будет.

Ева почувствовала почти физическое желание запустить в него этой ручкой.

— Вы бесите меня.

— Это взаимно.

— Не похоже.

— Я лучше воспитан.

— Сомнительно.

Марк чуть подался вперёд.

— Я дам тебе доступ к документам, которые относятся к твоей работе. Если среди них найдётся что-то про Илью — я не стану мешать читать.

— А сейф?

— Забудь.

— Не забуду.

— Тогда хотя бы перестань пытаться подобрать код.

Ева посмотрела ему прямо в глаза.

— Я его уже запомнила.

Марк на секунду застыл. Она улыбнулась.

— Когда вы открывали сейф вчера.

Он медленно выдохнул, а потом неожиданно рассмеялся.

Не громко, но искренне.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Не зря взял.

— Я ещё не подписала.

— Подписывай.

На этот раз Ева взяла ручку. Она поставила подпись под приказом и тут же почувствовала, будто собственноручно закрыла за собой дверь.

Марк забрал документ.

— С десяти часов Светлана покажет кабинет.

— У меня будет отдельный?

— Рядом с моим.

— Естественно.

— Что-то не устраивает?

— Всё.

— Прекрасное начало.

Ева поднялась.

— Это всё?

— Нет.

Она остановилась. Марк открыл ящик стола и достал маленький пластиковый пакет.

Внутри лежала та самая металлическая пластина, которой Ева вчера вскрывала замок.

Он положил пакет перед ней.

— Твоё.

Ева не притронулась.

— Оставьте на память.

— Не люблю хранить дешёвые инструменты.

— А компромат любите.

— Компромат редко бывает дешёвым.

Она взяла пакет и спрятала в сумку.

— Теперь можно идти?

— Теперь да.

Ева дошла до двери.

— Кирсанова.

Она обернулась. Марк сидел за столом и снова выглядел так, будто разговор уже закончен.

— Что?

— С сегодняшнего дня не лезь туда, куда я прямо запретил.

— А если полезу?

— Пожалеешь.

Ева взялась за ручку двери.

— Угрожаете?

— Предупреждаю.

— Большая разница?

— Огромная. Угроза — это то, что может случиться. Предупреждение — то, что случится точно.

Ева вышла, не ответив. Светлана уже ждала в приёмной с планшетом.

— Поздравляю с переводом.

— Спасибо. Наверное.

— Марк Александрович редко меняет решения.

— Я уже заметила.

Секретарь провела её в небольшой кабинет через одну дверь от кабинета Смирнова. На столе стоял новый ноутбук, лежала карта доступа и тонкая стопка документов.

— Это ваши материалы на сегодня.

— Он давно это подготовил?

Светлана посмотрела на неё с лёгким удивлением.

— Вчера вечером попросил освободить кабинет.

Ева медленно повернулась к стеклянной перегородке.

Из её нового кабинета была видна дверь Марка. Значит, всё действительно было решено заранее.

Не после того, как он застал её у сейфа. До этого.

Ева села и включила ноутбук. На экране уже был открыт корпоративный портал. В разделе задач висело одно сообщение от пользователя «М. Смирнов».

«Проект “Северный квартал”. Найти источник утечки. Срок — сегодня, 18:00».

Ни приветствия. Ни пояснений. Ниже была прикреплена папка с доступом к внутренним платежам.

Ева открыла первый документ. Через несколько секунд её взгляд остановился на знакомом названии компании.

Она видела его раньше. Пять лет назад.

В банковской выписке Ильи. Ева медленно подняла голову.

Дверь кабинета Марка была закрыта. Но теперь она окончательно поняла: Смирнов не просто впустил её в свою игру.

Он сам положил перед ней первую карту.

Глава 3. Его правила

К десяти утра Ева успела понять две вещи. Во-первых, кабинет рядом с Марком Смирновым был не привилегией, а наблюдательным пунктом. Во-вторых, он не собирался делать вид, будто доверяет ей.

Дверь между приёмной и его кабинетом почти не закрывалась. То появлялись юристы, то начальник службы безопасности, то двое мужчин, которых Ева раньше видела только на фотографиях в деловой прессе. Все входили к Смирнову с одинаково собранными лицами и выходили чуть более напряжёнными. Сам он ни разу не повысил голос.

Это раздражало сильнее крика. На экране её ноутбука оставалась открыта папка по «Северному кварталу». Название фирмы, знакомое по старой выписке Ильи, оказалось не случайным совпадением. Пять лет назад через неё прошёл платёж на семь миллионов. Тогда компания называлась иначе, но ИНН совпадал.

Ева проверила трижды. Ошибки быть не могло.

Она открыла старую фотографию банковской выписки, сохранённую в скрытой папке телефона. Дата. Сумма. Название получателя. Всё сходилось.

Ева почувствовала знакомый холод под рёбрами. Такой появлялся каждый раз, когда прошлое внезапно переставало быть прошлым.

Она уже собиралась сделать снимок экрана, когда над столом загорелась короткая надпись: «Внутренний доступ контролируется службой безопасности».

Ева замерла. Сообщение исчезло.

— Красиво, — произнесла она вслух.

— Что именно?

Марк стоял в дверях. Ева не слышала, как он подошёл.

— Ваше умение появляться без звука.

— Ты слишком увлечена.

— Работой.

Он посмотрел на её монитор.

— Это радует.

— Вас вообще что-нибудь радует?

— Иногда прибыль.

— Романтик.

— Мне говорили.

Ева закрыла старую фотографию на телефоне прежде, чем он успел увидеть.

Марк это заметил. Конечно, заметил.

— Телефон.

— Что?

— Положи на стол.

Ева медленно подняла на него глаза.

— Зачем?

— Первое правило.

— Какое ещё правило?

Марк вошёл в кабинет и прикрыл дверь.

— С этого момента рабочие материалы не фотографируешь. Ничего не пересылаешь на личную почту. Ничего не копируешь на внешние носители. Телефон во время работы с закрытыми папками лежит экраном вниз.

Ева усмехнулась.

— А дышать можно?

— Пока разрешаю.

— Очень щедро.

— Телефон.

Она не спешила.

— Вы всегда разговариваете приказами?

— С теми, кто понимает просьбы, говорю иначе.

— А я, по-вашему, не понимаю?

— Ты вчера полезла в сейф после того, как прекрасно понимала, что это плохая идея.

Ева положила телефон на стол, но экраном вверх.

— Компромисс.

Марк перевернул его своей рукой. Прикосновение было коротким, но Ева сразу отдёрнула пальцы.

— Не трогайте мои вещи.

— Тогда соблюдай правила.

— Я не просила о переводе.

— Но подписала.

— Под давлением.

— Под интересом.

— Это вы так называете шантаж?

— Мы уже третий раз спорим о словах.

Он опёрся ладонью о край стола.

— Второе правило. На мои звонки отвечаешь всегда.

— Даже ночью?

— Особенно если звоню ночью.

— Нет.

Марк посмотрел на неё спокойно.

— Это не вопрос.

— А это не армия.

— И слава богу. Там тебе бы уже объяснили дисциплину проще.

— Угрожаете отправить в учебку?

— Нет. Просто предупреждаю, что у меня нет привычки повторять одно и то же.

Ева скрестила руки на груди.

— У меня тоже.

— Отлично. Тогда запомни с первого раза.

Она улыбнулась без веселья.

— Вы очень хотите, чтобы я вас ненавидела?

— Ты и так стараешься.

— Пока получается.

Марк выпрямился.

— Третье правило. Не врёшь мне.

Ева рассмеялась.

— Вот это особенно хорошо.

— Что смешного?

— Вы держите у себя папку о моём брате, пять лет скрываете то, что там написано, и рассказываете мне про честность.

— Я не обещал отвечать на каждый твой вопрос.

— Это удобная версия честности.

— Я не лгу. Я могу молчать.

— Разница только для юристов.

— Разница огромная.

Ева наклонилась вперёд.

— Хорошо. Тогда честно. Вы знали, что эта компания связана с Ильёй?

Она ткнула пальцем в монитор. Марк бросил взгляд на название.

— Да.

Ответ прозвучал слишком быстро. Ева почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— И специально дали мне эту папку?

— Да.

— Зачем?

— Хотел посмотреть, заметишь ли.

— Вы играете со мной.

— Проверяю.

— В чём разница?

— В результате.

Ева встала.

— Мне надоело.

— Что именно?

— Вы всё время что-то недоговариваете. Подсовываете куски, смотрите, как я на них реагирую, и делаете вид, будто это работа.

— Это и есть работа.

— Нет. Это дрессировка.

На этот раз в его взгляде мелькнуло раздражение.

Совсем немного. Но Ева увидела.

— Следи за словами.

— А то что?

— А то однажды скажешь что-то человеку, который не умеет держать себя в руках.

— Вы, конечно, умеете.

— Пока да.

В комнате стало тихо. Ева должна была отступить. Она понимала это так же ясно, как вчера понимала, что четвёртая попытка открыть сейф закончится блокировкой.

И всё равно не отступила.

— Тогда четвёртое правило установлю я.

Марк чуть поднял бровь.

— Смело.

— Не трогаете меня.

Он посмотрел на неё так, будто не сразу понял.

— В каком смысле?

— В прямом. Не берёте мой телефон, не хватаете за руку, не подходите вплотную только потому, что привыкли, что все раздвигаются.

Марк медленно выпрямился.

— Я тебя хватал?

— Пока нет.

— Тогда ты споришь с тем, чего ещё не было.

— Я заранее.

— Боишься?

Ева усмехнулась.

— Вас?

— Моего ответа.

— Попробуйте.

Он сделал один шаг. Ева осталась на месте.

Ещё один. Теперь между ними был только угол стола.

— Ева.

— Что?

— Если я захочу подойти ближе, я подойду.

— А я отойду.

— Тогда это будет твой выбор.

— Наконец-то мы нашли слово, которое мне нравится.

Марк смотрел на неё несколько секунд, потом неожиданно отступил.

— Хорошо.

Ева моргнула.

— Что хорошо?

— Не трогаю без необходимости.

— «Без необходимости» вы сейчас сами придумали.

— Я не подписываю договоры на вечность.

— Удобно.

— Очень.

Он кивнул на экран.

— Продолжай.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Сначала скажете, что связывает «Вектор» с Ильёй.

— Не скажу.

— Тогда не работаю.

Марк посмотрел на часы.

— У тебя до шести.

— Мне всё равно.

— Врёшь.

— Третье правило уже действует?

— С этой минуты.

Ева села обратно.

— Ненавижу вас.

— Это не мешает аналитике.

— Проверим.

Марк ушёл, оставив дверь открытой. Через десять минут на внутреннюю линию пришёл первый звонок.

Ева посмотрела на номер. Смирнов.

Она не ответила. Телефон замолчал.

Через пять секунд зазвонил снова. Ева продолжала читать таблицу.

Третий звонок. Она выдержала ещё три секунды и сняла трубку.

— Да?

— Почему не ответила сразу?

— Проверяла второе правило.

— И?

— Работает.

— Ко мне.

— Зачем?

— Четвёртое правило.

— Какое?

— На слово «ко мне» не задаёшь лишних вопросов.

Ева закрыла глаза.

— Вы только что придумали.

— Да.

— Тогда я придумываю пятое.

— Жду.

— Не командовать мной каждые пять минут.

— Отклонено.

— Тогда и ваше.

На том конце несколько секунд молчали.

— Кирсанова.

— Смирнов.

— Ты сейчас очень стараешься проверить пределы.

— А вы очень стараетесь их поставить.

— Ко мне.

Связь оборвалась. Ева медленно положила трубку.

— Ублюдок.

— Слышал.

Она резко повернулась. Марк стоял в дверях.

— Вы подслушиваете?

— Ты сказала это в трубку до того, как положила.

Ева на секунду растерялась, потом пожала плечами.

— Значит, заслужили.

— Идём.

— Куда?

— На совещание.

— Я не приглашена.

— Теперь приглашена.

Они прошли по коридору в большую переговорную. За длинным столом уже сидели восемь человек. Среди них — финансовый директор Евы, начальник юридической службы и глава внутренней безопасности, мужчина с коротко остриженными седыми волосами.

При появлении Евы несколько взглядов стали вопросительными.

Марк занял место во главе стола.

— Ева Кирсанова. С сегодняшнего дня работает напрямую со мной. Доступ к проектам уровня «Северный квартал» и выше.

Финансовый директор заметно напрягся.

— Марк Александрович, это довольно широкий уровень для…

— Я знаю.

Фраза оборвала возражение. Ева села справа от Смирнова.

Ей не понравилось место. Слишком близко.

Совещание началось без вступлений. На экране появился отчёт по одному из подрядчиков. Цифры мелькали быстро, обсуждение шло жёстко, но сухо. Ева слушала, пока не заметила знакомую схему: подрядные услуги разбиты между двумя фирмами, зарегистрированными по одному адресу.

Она подняла руку почти автоматически. Марк повернул голову.

— Говори.

— У вас дублирование поставщиков.

Начальник закупок нахмурился.

— Это разные компании.

— На бумаге.

— У них разные учредители.

— И один бухгалтер.

В комнате стало тихо. Мужчина посмотрел на экран.

— Откуда вы это взяли?

— Из приложения к платёжному реестру. Там одинаковый контактный номер для сверки документов.

Начальник безопасности быстро открыл ноутбук. Марк не смотрел на экран. Он смотрел на Еву.

— Что это значит?

— Либо бухгалтер ведёт обе компании, либо кто-то слишком ленив, чтобы купить вторую сим-карту.

Один из юристов усмехнулся. Марк не улыбнулся.

— Сумма?

— За квартал около шестидесяти двух миллионов.

Начальник закупок побледнел.

— Это не означает нарушения.

— Конечно, — спокойно сказала Ева. — Но означает, что проверять надо не договоры, а людей.

Марк повернулся к службе безопасности.

— Сегодня.

— Сделаем.

Совещание продолжилось. Ева почувствовала на себе несколько новых взглядов. Уже не вопросительных.

Недовольных. Когда все начали расходиться, финансовый директор задержался.

— Ева, на минуту.

Она остановилась.

— Ты могла сначала сказать мне.

— Что именно?

— Про поставщиков.

— Я увидела это пять минут назад.

— И всё равно.

Марк, собиравший бумаги, поднял голову.

— Она теперь сообщает мне.

Финансовый директор сжал губы.

— Я понял.

— Хорошо.

Он вышел. Ева повернулась к Марку.

— Вы специально меня посадили туда.

— Куда?

— Рядом с собой. Чтобы всем было видно.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы никто не перепутал, кому ты подчиняешься.

Ева почувствовала мгновенную вспышку раздражения.

— Вот именно это я ненавижу.

— Что?

— Фразу «кому ты подчиняешься».

— Это рабочая структура.

— У вас всё рабочая структура, пока вам удобно.

Марк подошёл ближе, но остановился на расстоянии, которое она сама вчера потребовала.

Он помнил. Это почему-то раздражало ещё больше.

— Ты хочешь свободу?

— Да.

— Тогда будь готова платить за неё.

— Я уже плачу.

— Нет. Пока ты только споришь.

Ева посмотрела ему прямо в глаза.

— А вы хотите подчинение?

— Я хочу предсказуемость.

— Не повезло.

— Уже понял.

Он взял бумаги и вышел первым. После обеда Ева получила новое сообщение.

«В 14:30 выезд. Будь готова».

Она набрала ответ: «Куда?» Через секунду пришло: «Увидишь».

Ева написала: «Нет». Три точки появились почти сразу.

«Это рабочая поездка».

«Тогда пришлите адрес».

Пауза.

«Не доверяешь?»

Ева посмотрела на экран и усмехнулась.

«А должна?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

«Нет. Но поедешь».

Ева отложила телефон. В два двадцать девять она всё ещё сидела за компьютером.

В два тридцать дверь открылась. Марк вошёл в пиджаке, с ключами от машины в руке.

— Ты готова?

— Нет.

— Почему?

— Вы не сказали куда.

— На объект.

— Какой?

— Тот, где тебе пригодятся глаза.

Ева закрыла ноутбук.

— Одно условие.

Марк вздохнул.

— У тебя сегодня какой-то день условий.

— Я еду на своей машине.

— Зачем?

— Чтобы не зависеть от вас.

— Это паранойя.

— Это привычка.

— Хорошая?

— Живая.

Он несколько секунд смотрел на неё, затем кивнул.

— Ладно.

— И адрес.

— Светлана отправит.

— Вот видите. Можете быть человеком.

— Не привыкай.

На парковке Марк сел в чёрный внедорожник. Ева — в свою маленькую машину, стоявшую двумя рядами дальше.

Через двадцать минут они выехали за пределы центра. Адрес в навигаторе вёл к стройплощадке на северо-западе города.

Ева ехала за машиной Смирнова и думала о том, что второй день подряд делает именно то, чего не собиралась делать.

Приходит по его вызову. Садится там, где он указывает.

Едет туда, куда он решил. Каждый раз спорит.

И каждый раз всё равно оказывается рядом. Это было плохим знаком.

На объекте их встретил прораб. Марк говорил мало. Ева слушала объяснения, смотрела акты, задавала вопросы. Через сорок минут она поняла, что часть выполненных работ существует только на бумаге.

— Здесь должны быть две дополнительные линии водоотведения, — сказала она, сверяясь со схемой.

Прораб нахмурился.

— Их закрыли грунтом.

— До фотофиксации?

— Так получилось.

Ева подняла глаза на Марка.

— Удобно.

Прораб начал оправдываться. Марк поднял руку.

— Хватит.

Он посмотрел на мужчину.

— Завтра в девять предоставите исполнительную документацию. Если там будет хоть одна поддельная подпись, дальше будете разговаривать не со мной.

Прораб побледнел.

— Марк Александрович…

— Я сказал всё.

Они отошли к машинам. Ева сняла каску и провела ладонью по волосам.

— Вы знали.

— Что?

— Что здесь проблема.

— Подозревал.

— И снова привезли меня проверить.

— Ты быстро учишься.

— А вы быстро используете людей.

— Это работа.

— Конечно.

Марк открыл дверцу своей машины.

— Завтра в восемь.

— Рабочий день с девяти.

— Твой теперь с восьми.

— Нет.

Он посмотрел на неё через крышу машины.

— Второе правило.

— Оно про звонки.

— Расширяем.

— Без моего согласия?

— Да.

Ева рассмеялась.

— У вас мания контроля.

— У тебя мания сопротивления.

— Зато мы идеально раздражаем друг друга.

Марк задержал на ней взгляд.

— Это ты называешь раздражением?

Ева не сразу поняла, что изменилось в его голосе.

Тон остался спокойным. Но смысл стал другим. Она почувствовала это слишком отчётливо.

Между ними вдруг исчезла стройка, люди, шум техники.

Осталось только расстояние в несколько метров.

Ева первой отвела взгляд.

— До завтра.

— В восемь.

— В восемь пять.

— В восемь.

Она открыла дверь своей машины.

— Посмотрим.

— Ева.

Она остановилась.

— Что?

— Ты всё время пытаешься доказать, что я тобой не управляю.

— Потому что не управляете.

— Тогда почему каждый раз выполняешь то, что я прошу?

Ева медленно повернулась.

— Потому что пока мне от вас кое-что нужно.

Марк кивнул.

— Вот это честно.

— Третье правило.

— Именно.

Она села за руль и захлопнула дверь. По дороге домой телефон завибрировал.

Сообщение от Марка.

«Завтра 08:00. И не опаздывай».

Ева набрала: «Не командуйте». Ответ пришёл мгновенно.

«Четвёртое правило не про это».

Она уставилась на экран. Потом, сама того не желая, улыбнулась.

И тут же перестала. Потому что именно эта улыбка напугала её сильнее всех правил Марка Смирнова.

Глава 4. Андрей Калюжный

В восемь ноль две Ева вошла в офис и сразу увидела сообщение от Марка.

«Опоздала».

Она даже не стала отвечать. Вместо этого сняла пальто, включила ноутбук и положила телефон экраном вниз — исключительно потому, что сама так захотела, а не потому, что Смирнов придумал очередное правило.

Через минуту дверь её кабинета открылась.

— Две минуты, — сказал Марк.

Ева подняла голову.

— Доброе утро.

— Оно было бы добрее в восемь ровно.

— Переживёте.

— Не уверен.

— Тогда мне очень жаль.

Он посмотрел на неё несколько секунд, будто решал, стоит ли продолжать.

— В десять совещание. В одиннадцать аудит. После обеда едешь со мной.

— Куда?

— На встречу.

— Адрес?

— Потом.

Ева тяжело выдохнула.

— Вы специально?

— Что именно?

— Делаете всё так, чтобы я каждое утро хотела вас убить.

— Зато бодрит.

Он вышел. Ева посмотрела на закрывшуюся дверь и поймала себя на том, что улыбается.

Она тут же нахмурилась. Это начинало становиться дурной привычкой.

К полудню улыбаться перестало хотеться. После вчерашнего выезда Марк загрузил её работой так, будто хотел проверить не только аналитические способности, но и предел человеческого терпения. Счета, подрядчики, старые акты, внутренние письма. Среди обычных документов то и дело попадались названия компаний, которые Ева уже встречала в материалах Ильи.

Совпадений становилось слишком много. Она записывала их не в телефон и не на компьютер, а в маленький блокнот, который держала в сумке. Никаких фамилий. Только сокращения, даты и суммы.

В двенадцать сорок позвонил Андрей. Ева посмотрела на экран и вдруг почувствовала вину.

За последние двое суток она почти не думала о нём.

Это было хуже измены мысли. Потому что означало: пространство, которое раньше занимал Андрей, теперь заполнялось другим мужчиной. Не любовью. Не нежностью. Даже не симпатией.

Напряжением. Опасным, раздражающим, слишком живым.

Ева приняла звонок.

— Привет.

— Привет. Ты где?

— На работе.

— В субботу?

Она машинально посмотрела на календарь.

— Да.

— У вас теперь трудовой лагерь?

— Что-то вроде.

— Во сколько освободишься?

— Не знаю.

На том конце повисла короткая пауза.

— Ты второй день не знаешь, во сколько освободишься.

— У меня новый проект.

— Какой?

— Рабочий.

— Очень содержательно.

— Андрей, я правда сейчас занята.

— Тогда вечером поговорим.

Ева насторожилась.

— О чём?

— Вечером.

Он отключился. Ева ещё несколько секунд смотрела на экран.

Странно. Андрей редко говорил таким тоном. Обычно он предпочитал сначала сгладить конфликт, потом осторожно подвести её к нужной мысли. За три года отношений Ева научилась различать его раздражение по мелочам: слишком ровному голосу, длинным паузам, коротким ответам.

Сейчас он был не просто раздражён. Он был встревожен.

В два часа Марк отменил поездку. В три — вызвал Еву в кабинет.

Она вошла с папкой в руках.

— Если вы опять хотите сказать, что я опоздала, то заранее нет.

Марк поднял взгляд от экрана.

— Садись.

— Это уже звучит плохо.

— Я проверил твои замечания по подрядчикам.

Ева села.

— И?

— Ты была права.

— Можете записать дату.

— Не увлекайся.

Он повернул к ней монитор. На экране была таблица связей между компаниями.

— Две фирмы принадлежат номиналам. Управление идёт через одну бухгалтерию. Часть денег уходила через старую структуру.

Ева увидела название. То самое.

— «Вектор».

— Да.

— И вы снова скажете, что это совпадение?

— Я вообще этого не говорил.

— Тогда объясните.

Марк закрыл файл.

— Пока нет.

— У вас словарный запас заканчивается на «пока» и «нет»?

— Ещё есть «работай».

— Ненавижу это слово.

— Врёшь.

— Третье правило?

— Именно.

Ева встала.

— У меня вечером планы.

— Какие?

Она остановилась.

— Простите?

— Планы какие?

— Вы теперь контролируете мой вечер?

— Нет. Спрашиваю.

— Тогда ответ: личные.

Марк медленно откинулся на спинку кресла.

— Калюжный?

Ева мгновенно напряглась.

— Откуда вы знаете его фамилию?

— Из анкеты.

— Конечно.

— Ты думаешь, я должен был забыть имя твоего жениха?

— Думаю, оно вас вообще не касается.

Марк чуть улыбнулся.

— Значит, с ним.

— Да.

— Передай привет.

— Обязательно. Скажу, что Марк Смирнов интересуется.

Улыбка исчезла.

— Не надо.

Ева прищурилась.

— Почему?

— Потому.

— Очень взрослый ответ.

— Иди.

Она вышла, но фраза зацепилась внутри. Не надо.

Не «мне всё равно». Не «делай что хочешь». Не обычная колкость.

Просто — не надо. Вечером Андрей приехал к ней сам.

Ева услышала ключ в замке, когда стояла на кухне и резала лимон к чаю. Через несколько секунд он появился в дверях.

Высокий, аккуратный, в светлой рубашке и тёмном пальто, которое всегда сидело на нём так, будто его только что сняли с манекена. Андрей умел выглядеть собранным даже после двенадцатичасового рабочего дня.

Сегодня эта собранность казалась натянутой. Он подошёл, поцеловал её в щёку.

— Ты ела?

— Нет.

— Почему?

— Не успела.

— Отлично.

— Начинается.

Андрей снял часы и положил их на стол.

— Что у тебя происходит на работе?

Ева налила чай.

— Новый проект.

— Ты это уже говорила.

— Потому что это правда.

— Тебя перевели?

Рука Евы замерла над чашкой.

— Откуда ты знаешь?

Андрей отвёл взгляд буквально на секунду.

— Ты два дня сидишь допоздна. Логично предположить.

— Нет.

— Что «нет»?

— Это не логично предположить. Логично предположить аврал, отчёт, проверку. Но ты сказал именно «перевели».

Андрей раздражённо выдохнул.

— Ева, не начинай.

— Я ещё не начинала.

— Хорошо. Тебя перевели?

Она поставила чайник.

— Да.

— Куда?

— В личную аналитическую группу Смирнова.

Лицо Андрея изменилось. Совсем немного.

Но Ева увидела. Он замер, потом слишком спокойно спросил:

— К Марку Смирнову?

Ева медленно повернулась.

— Ты его знаешь?

— Знаю, кто он.

— Все знают, кто он.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что ты произнёс имя так, будто знаком лично.

Андрей снял пальто и повесил на спинку стула.

— Я адвокат. Его фамилия постоянно всплывает в деловой среде.

— Фамилия. Но ты сказал «Марк Смирнов».

— Господи, Ева.

— Что?

— Ты сейчас серьёзно устраиваешь допрос из-за имени?

— А ты серьёзно нервничаешь из-за моего перевода?

Он подошёл ближе.

— Да. Нервничаю.

Ева не ожидала такого прямого ответа.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы ты работала с ним.

— Очень убедительно.

— Увольняйся.

Ева несколько секунд просто смотрела на него.

— Что?

— Увольняйся из «Смирнов Групп».

— Ты сейчас шутишь?

— Нет.

— Андрей, я три месяца добивалась этой работы.

— Найдёшь другую.

— С чего вдруг?

— Потому что рядом со Смирновым тебе делать нечего.

— Почему?

— Он опасный человек.

— Это ты из деловой прессы вычитал?

— Ева.

— Нет, подожди. Ты приходишь ко мне домой и требуешь уволиться. Тогда объясни.

Андрей провёл рукой по лицу.

— Есть люди, рядом с которыми лучше не находиться слишком близко.

— Какие конкретно люди?

— Он.

— Что он сделал?

— Неважно.

Ева рассмеялась.

— Прекрасно. Вы с ним случайно не родственники? У него тоже любимый ответ — «неважно», «потом», «не сейчас».

Андрей резко посмотрел на неё.

— Ты уже сравниваешь меня с ним?

— Я сравниваю ваши ответы.

— Насколько близко ты с ним работаешь?

Вопрос прозвучал совсем иначе. Ева сразу услышала.

— Что значит «насколько близко»?

— Прямое подчинение?

— Да.

— Кабинет рядом?

Она замерла.

— Откуда ты знаешь, что у него рядом есть кабинет?

Андрей понял ошибку слишком поздно.

— Я был в их офисе.

— Когда?

— По работе.

— Когда, Андрей?

— Несколько лет назад.

— Ты никогда не говорил.

— Потому что это не имело значения.

— А теперь имеет?

Он отвернулся. Ева почувствовала, как знакомое напряжение начинает собираться внутри.

— Ты знаешь Смирнова лично.

— Нет.

— Не ври мне.

Андрей посмотрел на неё.

— Я не вру.

— Тогда расскажи, зачем ты был у него в офисе.

— Представлял клиента.

— Какого?

— Это конфиденциально.

— Пять лет спустя?

— Есть вещи, которые не перестают быть конфиденциальными.

Ева скрестила руки.

— Хорошо. Тогда другой вопрос. Ты знал, что он связан с делом Ильи?

Андрей молчал. Всего секунду.

Но этой секунды хватило.

— Знал, — тихо сказала Ева.

— Ева…

— Ты знал.

— Я знал, что Смирнов давал показания.

— И никогда мне не сказал.

— Ты и так это знала.

— Я знала из материалов дела. Я не знала, что ты сам с ним пересекался.

— Это никак не связано.

— Ты уверен?

— Да.

Слишком быстро. Ева отвернулась к окну.

В стекле отражалась кухня, Андрей за её спиной и она сама — спокойная внешне, хотя внутри всё уже двигалось в неправильную сторону.

— Увольняйся, — повторил он.

Она обернулась.

— Нет.

— Ева.

— Я сказала нет.

— Ты не понимаешь, с кем связалась.

Фраза ударила сильнее, чем должна была. Точно такую же интонацию она слышала когда-то от матери, когда после смерти Ильи пыталась задавать вопросы его коллегам.

Не лезь. Не трогай.

Не спрашивай. Ты не понимаешь.

Пять лет одни и те же слова.

— Тогда объясни, — сказала она.

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Есть разница?

— Огромная.

Андрей подошёл ближе.

— Я хочу тебя защитить.

Ева отступила.

— От кого?

— От него.

— Почему?

— Потому что Смирнов не делает ничего просто так.

— Это я уже поняла.

— Если он приблизил тебя к себе, у него есть причина.

Ева почувствовала неприятный холод.

— Какая?

Андрей отвёл взгляд.

— Не знаю.

— Врёшь.

Он резко посмотрел на неё.

— Не начинай говорить со мной его словами.

Ева замолчала. Вот теперь стало по-настоящему странно.

— Откуда ты знаешь, какими словами он говорит?

Тишина. Андрей понял, что снова сказал лишнее.

— Я имею в виду этот тон. Эти ваши игры в допрос.

— Нет.

— Что нет?

— Не съезжай.

Ева сделала шаг к нему.

— Ты сказал: «не говори со мной его словами». Не «таким тоном». Не «как юрист». Именно его словами.

— Ты цепляешься.

— Потому что ты что-то скрываешь.

Андрей сжал челюсть.

— Я ничего не скрываю.

— Тогда ответь: ты когда-нибудь работал на Смирнова?

— Нет.

— На его компанию?

— Нет.

— На людей, связанных с ним?

Пауза. Очень короткая.

Но Ева уже научилась читать паузы.

— Андрей.

— Я представлял разных клиентов.

— Каких?

— Я не буду нарушать адвокатскую тайну, чтобы успокоить твою паранойю.

Слова прозвучали жёстче, чем он, вероятно, хотел.

Ева отшатнулась.

— Мою что?

— Ева, я не это имел в виду.

— Нет. Именно это.

— Послушай.

— Я пять лет ищу ответы о смерти брата. И теперь выясняется, что мой жених каким-то образом пересекался с человеком, который проходил по его делу. Но паранойя у меня.

— Это разные истории.

— Тогда докажи.

— Как?

— Скажи правду.

Андрей провёл рукой по волосам.

— Я не могу обсуждать старые дела.

— Значит, не можешь.

— Да.

— Тогда не требуй от меня увольняться.

— Это другое.

— Нет. Это именно то же самое. Ты хочешь, чтобы я приняла решение вслепую, потому что ты сказал.

Он посмотрел на неё устало.

— Иногда доверие именно так и работает.

— Нет. Так работает контроль.

Андрей усмехнулся без радости.

— Ты два дня работаешь со Смирновым и уже заговорила про контроль?

— При чём здесь он?

— При том, что такие мужчины очень быстро объясняют женщине, что все вокруг её ограничивают, а он один якобы даёт свободу.

Ева замерла.

— Ты ревнуешь.

— Да.

Ответ прозвучал неожиданно честно. Андрей подошёл ближе.

— Ревную. И мне не нравится, что человек вроде Смирнова вдруг вытащил тебя из обычного отдела и посадил рядом с собой.

— Он сделал это из-за работы.

— Ты правда веришь?

Ева не ответила.

— Вот, — сказал Андрей. — Даже ты не веришь.

— Я знаю, что у него есть мотив.

— Какой?

Она посмотрела на него. Вот сейчас она могла рассказать.

Про сейф. Про папку «Кирсанов».

Про запись с камер. Про шантаж.

Про то, что Смирнов сам ждал её появления. Ева открыла рот.

И не сказала ничего. Потому что впервые за три года не была уверена, что хочет, чтобы Андрей знал.

Это открытие испугало её.

— Рабочий, — сказала она.

Он долго смотрел.

— Ты мне не договариваешь.

— Ты тоже.

— Ева…

— Давай закончим.

— Нет.

— Я устала.

— Тогда завтра вернёмся к разговору.

— Не надо.

— Надо.

— Андрей.

— Ты уволишься.

Она медленно подняла голову.

— Что?

— Я не прошу.

Несколько секунд Ева не узнавала человека перед собой.

Андрей всегда спорил мягко. Убеждал. Шутил. Давал время.

Сейчас в его голосе впервые появилось то, что Ева так ненавидела в Марке.

Уверенность, что решение уже принято за неё.

— Ты сейчас повторил Смирнова почти дословно, — сказала она.

Лицо Андрея напряглось.

— При чём тут Смирнов?

— Вот и я думаю: при чём?

Он схватил пальто.

— Я поеду.

— Хорошая идея.

— Подумай.

— О чём?

— Об увольнении.

— Нет.

— Ты даже не дала себе время.

— Потому что ответ знаю.

Андрей открыл дверь.

— Тогда хотя бы держись от него подальше.

Ева усмехнулась.

— Он мой начальник.

— Это не то, что я имею в виду.

— А что ты имеешь в виду?

Андрей посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то ещё.

Но передумал.

— Просто держись подальше.

Дверь закрылась. Ева осталась одна.

Несколько минут она стояла посреди кухни, не двигаясь.

Потом налила себе холодный чай и села за стол.

Внутри было неприятно пусто. Она пыталась убедить себя, что всё объясняется просто.

Андрей ревнует. Андрей волнуется.

Андрей адвокат и действительно мог пересекаться с компанией Смирнова.

Ничего особенного. Но одна фраза не давала покоя.

«Если он приблизил тебя к себе, у него есть причина».

Не «может быть причина». Не «я бы задумался».

Он сказал это так, будто знал Марка достаточно хорошо, чтобы понимать, как тот действует.

Телефон завибрировал. Ева вздрогнула.

Сообщение от Смирнова.

«Завтра 08:00».

Она долго смотрела на экран. Потом написала:

«Вы знакомы с Андреем Калюжным?»

Ответа не было почти минуту. Для Марка это было необычно долго.

Наконец появились три точки. Исчезли.

Появились снова. Сообщение пришло короткое:

«Почему спрашиваешь?»

Ева выпрямилась. Не «нет».

Не «кто это». Почему спрашиваешь.

Она набрала:

«Значит, знакомы».

Марк ответил сразу.

«Завтра. Не по телефону».

Ева почувствовала, как в груди становится холодно.

Она положила телефон на стол. Теперь Андрей молчал.

Марк тоже. И впервые Ева поняла, что два мужчины по разные стороны её жизни скрывают одну и ту же часть прошлого.

А значит, дело было уже не только в Илье. Дело начинало касаться её самой.

Глава 5. Слишком близко

В восемь утра Марк уже был в кабинете. Ева поняла это по свету за стеклянной перегородкой и по чашке чёрного кофе на краю его стола.

Она пришла в восемь ноль одну. На этот раз он ничего не сказал.

Только посмотрел на часы. Ева молча показала ему средний палец через стекло.

Марк приподнял бровь и вернулся к ноутбуку. Утро началось с того, что он не ответил на её главный вопрос.

— Вы знакомы с Андреем? — спросила Ева, едва вошла.

— Доброе утро.

— Не уходите от ответа.

— Ты ещё даже пальто не сняла.

— Это влияет на правду?

— На настроение.

— Моё уже испорчено.

Марк откинулся на спинку кресла.

— Да. Знаком.

Ева замерла.

— Насколько?

— Недостаточно близко, чтобы обсуждать.

— Это не ответ.

— Это единственный, который ты получишь сейчас.

— Он сказал, что был в вашем офисе.

— Был.

— Работал на вас?

— Нет.

— На ваших партнёров?

Марк несколько секунд молчал. Ева заметила.

— Значит, да.

— Не делай выводы быстрее фактов.

— Вы оба говорите одинаково.

— Это потому что ты задаёшь одинаково неудобные вопросы.

— Он требует, чтобы я уволилась.

Взгляд Марка изменился.

— Требует?

— Да.

— А ты?

— Отказалась.

— Хорошо.

— Не радуйтесь. Я отказалась не ради вас.

— Я и не рассчитывал.

Ева осталась стоять.

— Почему он так реагирует?

— Спроси его.

— Спросила.

— И?

— Соврал.

Марк усмехнулся.

— Это уже что-то.

— Что именно?

— Ты начала замечать.

Ева почувствовала раздражение.

— Не разговаривайте загадками.

— Тогда не задавай вопросы, на которые пока не готова услышать ответ.

— Опять это «пока».

— Привыкай.

Она резко развернулась к двери.

— Куда?

— Работать.

— Правильный ответ.

— Не бесите меня с утра.

— Уже поздно.

День оказался тяжелее предыдущих. Марк втянул её в переговоры с подрядчиками, затем — в разбор внутреннего отчёта, где цифры не сходились на девять миллионов. Ева три часа провела в таблицах, ещё два — в архиве договоров.

К семи вечера офис опустел. Светлана ушла первой, пожелав Еве «не умереть на рабочем месте».

Ева ответила, что постарается. Марк, разумеется, остался.

К восьми она уже ненавидела цифры, воду без газа и стул, на котором сидела.

Телефон завибрировал. Андрей.

Она не ответила. Через минуту пришло сообщение:

«Нам надо поговорить».

Ева посмотрела на экран. Потом положила телефон лицом вниз.

— Второе правило, — раздался голос из двери.

Она резко подняла голову. Марк стоял, прислонившись плечом к косяку.

— Вы теперь ещё и мои звонки контролируете?

— Я вижу, когда человек смотрит на телефон и делает вид, что не видел.

— Это был не ваш звонок.

— Значит, правило не действует.

— Наконец-то.

Он подошёл к столу.

— Нашла ошибку?

— Нет.

— Врёшь.

— Третье правило?

— Да.

Ева выдохнула.

— Там не ошибка. Деньги выводили через допсоглашения. Но не напрямую. Через подрядчика второго уровня.

Марк наклонился над монитором. Слишком близко.

Ева почувствовала запах его парфюма — холодный, древесный, без сладости.

Она отодвинулась на сантиметр. Он заметил.

Ничего не сказал.

— Покажи.

Ева ткнула пальцем в строку.

— Вот здесь меняется назначение платежа. А через две недели та же сумма уходит дальше.

— Куда?

— Пока не знаю.

Марк хмыкнул.

— Наконец-то ты сказала «пока».

— Не привыкайте.

Он сел на край стола.

— Продолжай.

— Я продолжу завтра.

— Сегодня.

— Уже восемь.

— И?

— У людей бывает жизнь.

— У тебя сегодня была?

Ева замерла.

— Что?

— Ты не ответила Калюжному.

— Это не ваше дело.

— Тогда почему ты так злишься?

— Потому что вы лезете куда не надо.

— Возможно.

Он не ушёл. Ева закрыла ноутбук.

— Всё. На сегодня хватит.

— Я не закончил.

— А я закончила.

— Кирсанова.

— Смирнов.

— Открой ноутбук.

— Нет.

— Это рабочая задача.

— Рабочий день закончился.

— У тебя ненормированный график.

— У меня есть предел.

— Проверим.

Ева встала.

— Вы специально давите?

— Да.

Ответ выбил её сильнее, чем отрицание.

— Зачем?

— Хочу понять, где ты сломаешься.

Ева рассмеялась.

— Не дождётесь.

— Все так говорят.

— А вы?

Марк посмотрел на неё.

— Что я?

— Где ломаетесь вы?

Он чуть улыбнулся.

— Не твоё дело.

— Удобно.

— Очень.

Ева взяла сумку.

— Я ухожу.

— Садись.

Она остановилась.

— Не надо.

— Что?

— Этого тона.

— Какого?

— Как будто вы имеете право решать, когда я сяду, встану, уйду, отвечу.

Марк медленно слез со стола.

— Ты сама подписала прямое подчинение.

— Рабочее.

— Мы всё ещё на работе.

— В восемь вечера в пустом офисе?

— Именно.

Ева сделала шаг к нему.

— Нет.

Он не двинулся.

— Что «нет»?

— Я не буду жить по вашим правилам только потому, что вы держите запись с камер.

Марк смотрел спокойно.

— Тогда уходи.

Ева замерла.

— Что?

— Уходи.

— И что будет?

— Ничего.

— Не верю.

— Это твоя проблема.

— А запись?

— Останется у меня.

— И полиция?

— Сегодня — нет.

— Сегодня?

— Я ничего не обещал про завтра.

Ева усмехнулась.

— Вы мерзавец.

— Я знаю.

Она подошла ещё ближе.

— Вам нравится держать людей на поводке?

— Нет.

— Врёте.

— Я предпочитаю, чтобы люди сами понимали, чего от них хотят.

— Это ещё хуже.

Марк чуть наклонил голову.

— Почему ты всё ещё здесь?

Вопрос прозвучал тихо. Ева не сразу ответила.

— Потому что мне нужны документы.

— Только поэтому?

— Да.

— Врёшь.

— Не начинайте.

— Третье правило.

Ева резко приблизилась.

— Хотите честно?

— Да.

— Меня бесит, что вы думаете, будто видите меня насквозь.

— А я вижу?

— Нет.

— Тогда почему ты всё время оправдываешься?

Она замолчала. Между ними оставалось меньше шага.

Слишком мало. Ева это поняла первой.

Но не отступила. Марк тоже.

— Вы специально провоцируете, — сказала она.

— Иногда.

— Зачем?

— Чтобы понять, что настоящее.

— И что настоящее сейчас?

Он посмотрел на её губы. Всего на секунду.

Этого хватило. Ева почувствовала, как внутри всё резко сжалось.

Не страх. Хуже.

Она слишком хорошо поняла, что происходит. Воздух между ними изменился.

Разговор закончился, хотя никто не замолчал.

— Не смотрите так, — сказала Ева.

— Как?

— Вы знаете.

— Нет.

— Врёте.

— Третье правило.

Она почти рассмеялась, но не смогла. Марк сделал полшага.

Теперь между ними почти не осталось пространства.

Ева чувствовала тепло его тела. Его дыхание.

Собственное сердце, которое вдруг стало слишком громким.

— Отойдите, — сказала она.

— Ты первая подошла.

— И что?

— Ничего.

Он не коснулся её. Но именно это было хуже всего.

Ева ожидала движения, прикосновения, чего-то, что позволит ей резко оттолкнуть его и вернуть привычную злость.

Марк просто стоял. И ждал.

— Вы всегда так? — спросила она.

— Как?

— Давите, пока человек сам не сделает шаг.

— Ты сделала его сама.

— Потому что вы меня вывели.

— Удобное оправдание.

Ева подняла подбородок.

— Думаете, я боюсь?

— Нет.

— Тогда что?

— Думаю, ты злишься, потому что тебе нравится быть рядом.

Ева ударила его ладонью в грудь. Не сильно.

Скорее чтобы увеличить расстояние. Марк перехватил её запястье.

Сразу же отпустил. Словно вспомнил её правило.

— Не трогать, — сказала она.

— Отпустил.

— Тогда отойдите.

— Отойди сама.

Ева сделала шаг назад. Марк остался на месте.

Это почему-то разозлило её сильнее.

— Довольны?

— Чем?

— Что я отступила.

— Нет.

— Тогда чего вы хотите?

Он посмотрел на неё прямо.

— Чтобы ты перестала врать хотя бы себе.

— Пошли вы.

Ева схватила сумку. Марк не остановил.

Она дошла до двери.

— Ева.

Она обернулась. Он стоял у стола, спокойно, будто ничего не произошло.

— Что?

— В следующий раз не подходи ко мне так близко, если собираешься убегать.

Ева почувствовала, как щеки вспыхнули.

— Самовлюблённый придурок.

— Возможно.

Она вышла, громко закрыв дверь. В лифте Ева несколько раз нажала кнопку первого этажа, хотя та уже горела.

Сердце всё ещё билось слишком быстро. Она злилась на Марка.

На себя. На этот дурацкий разговор.

На то, что он оказался прав хотя бы в одном. Она подошла сама.

И если бы он сделал ещё один шаг… Ева резко оборвала мысль.

Телефон снова завибрировал. Андрей.

На этот раз она ответила.

— Да.

— Ты где?

— Еду домой.

— Нам надо поговорить.

— Не сегодня.

— Ева.

— Я устала.

— Это из-за Смирнова?

Она закрыла глаза.

— Всё. Пока.

— Подожди…

Ева отключилась. Когда двери лифта открылись, в холле почти никого не было.

Она вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо.

Ева вдохнула глубже. Телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение. Не от Андрея.

От Марка.

«Завтра в восемь».

Ева посмотрела на экран. Написала:

«Восемь ноль две».

Ответ пришёл мгновенно.

«Попробуй».

Она должна была разозлиться. Вместо этого улыбнулась.

И именно это было хуже всего.

Глава 6. Подпись

В восемь ноль две Ева вошла в офис намеренно. Не потому, что проспала.

Не потому, что задержалась. Из принципа.

Она положила сумку на стол, включила ноутбук и только потом посмотрела на стеклянную перегородку.

Марк уже стоял у себя с телефоном в руке. Он увидел её.

Посмотрел на часы. Потом на неё.

Ева улыбнулась. Марк покачал головой.

Через секунду на внутренней линии загорелся вызов.

Она ответила.

— Да?

— Две минуты.

— Доброе утро.

— Ты специально.

— Докажите.

— Ко мне.

— Пятое правило отклонено.

— Кирсанова.

— Смирнов.

— Сейчас.

Она отключилась. Через три секунды дверь её кабинета открылась.

— У тебя странное понимание субординации, — сказал Марк.

— А у вас странное понимание рабочего времени.

— В восемь.

— В восемь ноль две.

— Почему?

— Чтобы вы понимали: не всё можете контролировать.

Марк несколько секунд смотрел на неё, потом неожиданно усмехнулся.

— Садись.

— Я уже сижу.

— Тогда не вставай. Сегодня архив.

Ева насторожилась.

— Какой?

— Старые сделки. «Вектор», «Северный квартал», ещё несколько компаний.

— Почему сейчас?

— Потому что вчера ночью служба безопасности подтвердила часть твоих выводов.

— И?

— У нас внутри сидит человек, который давно выводит деньги через старые подрядные структуры.

— Давно — это сколько?

— Минимум шесть лет.

Сердце Евы ударило сильнее.

— Шесть?

— Да.

— Значит, схема работала ещё при Илье.

Марк посмотрел прямо на неё.

— Именно поэтому ты будешь смотреть архив.

— Одна?

— Со мной.

Ева мгновенно напряглась.

— Почему?

— Доступ ограничен.

— Или вы боитесь, что я найду лишнее?

— Если бы боялся, не пустил бы.

— Вы уже один раз специально положили передо мной то, что хотели показать.

— И ты заметила.

— А что не хотели?

Марк взял со стола ключ-карту.

— Вот это сегодня и проверим.

Архив находился на тридцать девятом этаже, в части здания, куда обычные сотрудники почти не заходили.

В коридоре не было ни окон, ни декоративных стен. Серые двери, камеры, электронные замки. Всё выглядело так, будто здесь хранили не бумаги, а чужие ошибки.

Марк приложил карту к считывателю.

— Здесь что, золото? — спросила Ева.

— Хуже.

— Документы?

— Документы переживают людей.

Дверь открылась. Внутри было прохладно.

Металлические шкафы стояли рядами до самого дальнего конца помещения. На каждом — год, номер проекта и маркировка.

Ева медленно огляделась.

— И всё это вы храните?

— Не всё.

— Что тогда выбрасываете?

— То, что безопасно выбросить.

— Очень успокаивает.

Марк подошёл к шкафу с маркировкой пятилетней давности.

— Начнём отсюда.

Он открыл секцию. Внутри стояли десятки папок.

Ева сразу увидела знакомые названия компаний. Некоторые были из её старых записей.

Некоторые — из материалов дела Ильи. Она почувствовала, как внутри поднимается напряжение.

— Вы знали, что я это узнаю.

— Да.

— И всё равно привели.

— Да.

— Почему?

— Потому что хочу, чтобы ты перестала искать тени и начала смотреть на документы.

— Звучит благородно.

— Не привыкай.

Они работали молча почти час. Ева просматривала договоры, счета, внутреннюю переписку. Марк сортировал документы быстрее, чем она ожидала. Он знал, где искать, но не подсказывал.

Это раздражало.

— Вы специально молчите?

— Да.

— Почему?

— Хочу видеть, что заметишь сама.

— Опять проверка.

— Ты всё ещё здесь.

— Пока.

Он посмотрел на неё.

— Нравится слово?

— Начинаю понимать, почему вы им злоупотребляете.

К полудню Ева нашла первую странность. В папке по одному из подрядчиков отсутствовало приложение к дополнительному соглашению. Номер был указан, сумма — тоже, а самого документа не было.

Она показала Марку.

— Где приложение?

Он посмотрел.

— Должно быть.

— Но нет.

— Значит, переложили.

— Или убрали.

— Ищи дальше.

Ева открыла соседнюю папку. Потом ещё одну.

Через двадцать минут нашла копию. Документ оказался старым, с пожелтевшими краями и ручной пометкой внизу.

Ева читала медленно. Сумма.

Счёт. Получатель.

Её пальцы замерли. Илья Кирсанов.

Она перечитала строку. Потом ещё раз.

— Марк.

Он подошёл.

— Что?

Ева не ответила. Просто протянула документ.

Марк увидел фамилию. Лицо не изменилось.

Это было хуже любой реакции.

— Вы знали.

— Да.

— Что это?

— Платёж.

— Не издевайтесь.

— Тогда сформулируй вопрос.

Ева ткнула пальцем в сумму.

— За что моему брату перевели эти деньги?

— Не знаю.

— Врёте.

— Нет.

— Здесь ваша компания.

— Да.

— Здесь мой брат.

— Да.

— И вы не знаете, за что?

Марк смотрел на документ.

— Я знаю, что деньги ушли.

— А за что?

— Этого в бумагах нет.

— Значит, было устное распоряжение.

— Возможно.

— Чьё?

Марк молчал. Ева почувствовала, как внутри всё стягивается в один узел.

— Чьё, Марк?

Он поднял глаза.

— Моё.

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Ева услышала собственное дыхание.

— Что?

— Платёж согласовал я.

Документ дрогнул в её руках.

— За что?

— Я уже сказал: не знаю точно.

— Не врите мне.

— Не вру.

— Вы согласовали перевод на семь миллионов человеку, которого потом обвинили в хищении, и не знаете, за что?

— Это было не хищение.

Ева замерла.

— Что?

Марк понял, что сказал слишком много. Слишком поздно.

— Повторите.

— Нет.

— Вы только что сказали, что это было не хищение.

— Я сказал, что этот конкретный платёж не был хищением.

— Тогда чем?

Марк забрал документ из её рук.

— Не здесь.

Ева вырвала бумагу обратно.

— Нет. Именно здесь.

— Ева.

— Пять лет я слышу «не сейчас», «не здесь», «потом». Хватит.

Она подошла ближе.

— За что вы заплатили Илье?

— Отдай документ.

— Нет.

— Он архивный.

— А я его сестра.

— Это не даёт права забирать.

— Зато даёт право знать.

— Не всё сразу.

Ева рассмеялась.

— Вы серьёзно?

— Да.

— Вы специально привели меня сюда, чтобы я это нашла?

Марк не ответил.

— Значит, да.

— Я хотел, чтобы ты увидела документ сама.

— Зачем?

— Чтобы поняла: твоя версия слишком простая.

— Какая версия?

— Что Илью просто подставили.

Слова ударили. Ева побледнела.

— Вы хотите сказать, что он взял деньги?

— Я хочу сказать, что он их получил.

— Это не одно и то же.

— Именно.

Ева опустила взгляд на документ. Внизу стояла подпись согласующего.

М. А. Смирнов. Живая подпись, не электронная.

Она провела пальцем по строке.

— Вы лично подписали.

— Да.

— За сутки до того, как началось внутреннее расследование.

Марк ничего не сказал. Ева резко подняла голову.

— Вы знали, что оно начнётся.

— Да.

— И всё равно отправили деньги.

— Да.

— Зачем?

— Потому что так было нужно.

— Кому?

— Всем.

— Это что вообще значит?

Марк провёл рукой по лицу. Впервые за всё время Ева увидела в нём усталость.

Не слабость. Именно усталость человека, который слишком долго носит одно и то же решение.

— Илья был внутри сделки, — сказал он.

— Какой?

— Большой.

— Конкретнее.

— Не сейчас.

Ева ударила ладонью по металлическому столу.

— Да сколько можно!

Звук разнёсся по архиву. Марк резко посмотрел на неё.

— Тише.

— Нет.

— Ева.

— Вы знали моего брата. Вы переводили ему деньги. Вы знали, что начнётся расследование. Вы знали, что его обвинят. И всё это время молчали.

Она подняла документ.

— А потом дали показания.

Марк молчал.

— Это вы его подставили?

— Нет.

— Тогда кто?

— Не знаю.

— Врёте.

— Нет.

— Вы всё время это говорите.

— Потому что это правда.

— Тогда почему вы сами согласовали перевод?

— Потому что Илья должен был получить эти деньги.

— За что?

Марк посмотрел ей прямо в глаза.

— За молчание.

Ева замерла. Мир будто на секунду отключился.

— Что?

— За молчание.

— О чём?

— Не здесь.

Она почти закричала.

— Да что, мать вашу, не здесь?!

Марк шагнул ближе.

— Успокойся.

— Не говорите мне успокоиться.

— Тогда хотя бы не ори.

— Вы сказали, что моему брату заплатили за молчание!

— Да.

— И вы это подписали!

— Да.

— А потом он погиб!

Марк ничего не ответил. Вот это молчание и стало ответом.

Ева почувствовала, как внутри поднимается настоящий страх.

Не за себя. За то, что версия, которую она строила пять лет, вдруг стала слишком близка к реальности.

— Вы знали, что ему угрожают?

— Нет.

— Что он боялся?

— Да.

— Что хотел выйти?

Марк сжал челюсть.

— Да.

— И вы ничего не сделали?

— Я сделал то, что мог тогда.

— Семь миллионов?

— Это было не всё.

— Что ещё?

— Хватит.

— Нет.

— Хватит, Ева.

В его голосе впервые появилась жёсткость не начальника, а человека, который упёрся в стену.

Она замолчала. Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

Между ними — старая бумага. С подписью Марка.

С именем Ильи. И с суммой, которая теперь выглядела не как платёж.

Как цена. Ева медленно сложила документ обратно.

— Я хочу копию.

— Нет.

— Почему?

— Потому что пока это внутренний документ.

— Я имею право.

— Нет.

— Тогда я сфотографирую.

— Не советую.

— Опять угроза?

— Нет. Архив под камерами.

Ева усмехнулась.

— Конечно.

Она запомнила номер папки. Год.

Номер соглашения. Сумму.

Дату. И главное — подпись.

Марк видел, как она запоминает. Не мешал.

— Вы специально оставляете мне следы, — сказала Ева.

— Возможно.

— Чтобы я дошла туда, куда вам нужно.

— Возможно.

— И однажды я пойму, зачем.

— Надеюсь.

— А если пойму, что всё это ведёт к вам?

Марк посмотрел спокойно.

— Тогда сделаешь то, ради чего пришла.

— Уничтожу?

— Попробуешь.

По спине Евы прошёл холод. Не из-за угрозы.

Из-за того, что он не испугался. Даже немного.

Они вернулись наверх почти молча. Ева закрылась в своём кабинете и сразу достала блокнот.

Записала:

«14.06. — 7 000 000. Илья Кирсанов. Согласовал М. А. Смирнов. Назначение скрыто. За молчание».

Рука дрогнула. Она перечитала запись.

Потом достала старую банковскую выписку Ильи. Сумма совпадала.

Дата совпадала. Через сутки началась внутренняя проверка.

Через пять дней появились первые обвинения. Через две недели Илья погиб.

Ева сидела неподвижно. Теперь между этими событиями стояла подпись Марка Смирнова.

Не слух. Не догадка.

Не чужое свидетельство. Его собственная подпись.

На документе, который она держала в руках. Телефон завибрировал.

Андрей. Она не ответила.

Через секунду пришло сообщение от Марка.

«Не делай выводы сегодня».

Ева посмотрела на экран. Набрала:

«Поздно».

Ответа не было. Она закрыла блокнот.

Впервые за пять лет у неё появилось не ощущение.

У неё появилось доказательство. И теперь Ева почти не сомневалась:

Марк Смирнов был внутри истории Ильи с самого начала.

Глава 7. Ты его убил?

Ева не спала почти всю ночь. Она лежала в темноте, смотрела в потолок и снова видела одну и ту же строку: семь миллионов. Илья Кирсанов. Согласовал М. А. Смирнов.

Подпись стояла слишком чётко. Как будто ждала её пять лет.

К четырём утра Ева перестала пытаться уснуть и пошла на кухню.

Сделала кофе. Не выпила.

Открыла блокнот. Перечитала запись.

«За молчание».

Два слова, которые Марк произнёс спокойно, почти буднично.

Будто речь шла не о брате Евы, не о его страхе, не о смерти, которая потом расколола их семью.

Она набрала номер Андрея. Палец завис над кнопкой вызова.

Ева отложила телефон. Нет.

Сначала Марк. В восемь утра она вошла в офис.

На этот раз не опоздала. Марк заметил.

— Прогресс, — сказал он через стекло.

Ева не ответила. Она сняла пальто, бросила сумку на стул и сразу пошла к нему.

Без стука. Марк сидел за столом.

— Закрой дверь, — сказал он.

— Ты убил его?

Он поднял взгляд. В комнате стало тихо.

Ева стояла посреди кабинета, не двигаясь.

— Ответь.

— Нет.

— Быстро.

— Потому что вопрос простой.

— Ты заплатил ему.

— Да.

— Ты знал, что он хочет выйти.

— Да.

— Ты знал, что ему страшно.

— Да.

— Ты дал показания против него.

Марк помолчал.

— Да.

Ева подошла ближе.

— И после этого он погиб.

— Да.

— Но ты его не убивал.

— Нет.

Она рассмеялась коротко и зло.

— Очень удобно.

— Я не пытаюсь сделать удобно.

— Тогда сделай понятно.

Марк отложил ручку.

— Сядь.

— Не буду.

— Хорошо.

Он встал.

— Тогда стой.

— Не командуй.

— Сейчас я не командую.

— Ты всё время командуешь.

— Ева.

— Нет. Сегодня говорю я.

Он замолчал. Она подошла к столу.

— Пять лет назад Илья получает деньги с твоего согласования. Через сутки начинается внутренняя проверка. Потом его обвиняют. Потом ты даёшь показания. Потом он погибает.

Марк слушал.

— И ты хочешь, чтобы я поверила, что это всё просто цепочка совпадений?

— Нет.

— Тогда что это?

— Последствия.

Ева замерла.

— Последствия чего?

— Решений.

— Чьих?

— Не одного человека.

— Назови.

— Не сейчас.

Она ударила ладонью по столу.

— Да пошёл ты со своим «не сейчас»!

Марк даже не вздрогнул.

— Ори сколько хочешь. Это не ускорит.

— А что ускорит?

— Когда ты перестанешь искать убийцу там, где была система.

Ладони Евы похолодели.

— Система?

— Да.

— Очень удобно спрятаться за словом.

— Я не прячусь.

— Тогда назови имена.

— Нет.

— Почему?

— Потому что половина людей из той истории до сих пор в бизнесе.

— И?

— И потому что если ты полезешь сейчас напрямую, тебя заметят.

Ева усмехнулась.

— Уже заметили.

— Пока только я.

— Самоуверенно.

— Факт.

— А Андрей?

Взгляд Марка стал жёстче.

— Что Андрей?

— Он тоже знает.

Марк ничего не ответил.

— Значит, знает.

— Не путай знание и участие.

— Откуда ты знаешь, что я путаю?

— Потому что ты сейчас готова обвинить любого, кто оказался рядом.

Ева приблизилась.

— А тебя обвинять можно?

— Можно.

— Отлично.

— Только в том, что я действительно сделал.

— Тогда скажи.

Марк посмотрел прямо на неё.

— Я заплатил Илье.

— За молчание.

— Да.

— О чём?

Пауза.

— О сделке.

— Какой?

— Крупной.

— Конкретнее.

— Нет.

— Почему?

— Потому что там были люди, которые не простят тебе даже интереса.

— Ты сейчас заботишься обо мне?

— Нет.

— Врёшь.

— Не льсти себе.

Ева сжала зубы.

— Тогда чего ты боишься?

— Того, что ты сделаешь глупость.

— Это моя жизнь.

— Пока ты работаешь у меня — моя проблема.

— Вот оно.

— Что?

— Ты опять свёл всё к контролю.

Марк вздохнул.

— Ты хочешь услышать, что я плохой человек?

— Я уже это поняла.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что хочу понять, насколько.

Он усмехнулся без веселья.

— Достаточно.

— Что это значит?

— То, что пять лет назад я выбрал компанию.

Ева замерла.

— Вместо Ильи?

— Вместо нескольких людей.

— Не уходи от ответа.

— Я не ухожу.

Марк подошёл к окну.

— Илья оказался внутри схемы, из которой хотел выйти.

— Почему?

— Потому что понял, чем всё закончится.

— Чем?

— Крайними.

— Кто должен был стать крайним?

Марк повернулся.

— Он.

Ева почувствовала, как внутри стало пусто.

— Ты знал.

— Не сразу.

— Но когда понял?

— Поздно.

— Насколько поздно?

— Когда деньги уже ушли.

— Семь миллионов?

— Да.

— Ты пытался его купить?

— Нет.

— А что тогда?

Марк некоторое время молчал.

— Купить ему время.

Ева растерялась.

— Что?

— Он должен был исчезнуть на несколько недель.

— Ты дал ему деньги, чтобы он сбежал?

— Чтобы уехал.

— Куда?

— Неважно.

— Для меня важно.

— Он не уехал.

Ева почувствовала неприятный холод.

— Почему?

— Передумал.

— Или ему не дали.

— Это разные вещи.

— Откуда ты знаешь?

Марк сжал челюсть.

— Потому что я разговаривал с ним в тот день.

Ева застыла.

— Когда?

— Вечером.

— За сколько до аварии?

Марк не ответил.

— Марк.

— За несколько часов.

Ева отшатнулась.

— Ты был последним, кто его видел?

— Нет.

— Кто был после тебя?

— Не знаю.

— Опять.

— Потому что правда не меняется от того, как тебе удобно.

— Ты разговаривал с ним за несколько часов до смерти и молчал пять лет.

— Да.

— Почему?

— Потому что любое моё слово тогда означало бы признать, что схема существовала.

— То есть ты спасал себя.

— В том числе.

Ева смотрела на него и чувствовала, как ненависть становится слишком простой.

Она хотела услышать: да, я убил. Тогда всё было бы ясно.

Вместо этого Марк давал ей другое — грязное, серое, сложное.

— Что Илья тебе сказал?

— Что больше не хочет участвовать.

— В чём?

— В переводах.

— Каких?

— Ты ещё дойдёшь.

— Я не хочу «дойти». Я хочу знать сейчас.

— Не получишь.

— Тогда я найду сама.

— Именно поэтому ты ещё здесь.

Ева вскинулась.

— Это ты меня держишь?

— Нет.

— А запись?

— Это страховка.

— От чего?

— От тебя.

— Боишься, что я уничтожу компанию?

— Боюсь, что ты уничтожишь себя раньше.

Она замолчала. Фраза прозвучала слишком серьёзно.

Без насмешки.

— Не изображай заботу.

— Я не изображаю.

— Тогда зачем тебе я?

Марк подошёл ближе.

— Потому что ты похожа на Илью.

Ева напряглась.

— Не смей.

— Упрямая. Быстрая. Думаешь, что если видишь три факта, четвёртый обязательно такой, как тебе хочется.

— И что с ним случилось из-за этого?

— Он решил, что сможет выйти один.

— А ты ему не помог.

Марк не ответил. Этого было достаточно.

Ева отвернулась.

— Значит, всё-таки виноват.

— Да.

Она резко повернулась.

— Что?

— Я виноват.

— Но не убивал.

— Нет.

— Какая удобная разница.

— Для тебя, возможно, никакой.

— Для тебя?

— Для меня есть.

Ева почувствовала, как глаза начинает жечь. Она ненавидела это.

Ненавидела плакать при людях. Особенно при нём.

Она отвернулась.

— Не смей жалеть меня.

— Не собирался.

— Хорошо.

— Ева.

— Что?

— Илья умер не из-за меня.

Она замерла.

— Тогда из-за кого?

Марк ответил не сразу.

— Из-за того, что узнал слишком много и решил, что сможет выйти из игры с теми же правилами, с которыми вошёл.

— Кто эти люди?

— Пока не скажу.

— Сука.

— Возможно.

— Тебе нравится это слово?

— От тебя уже привык.

Ева взяла сумку.

— Я ухожу.

— Рабочий день не закончен.

Она остановилась и повернулась.

— Попробуй меня остановить.

Марк несколько секунд смотрел на неё. Потом отступил в сторону.

— Иди.

Ева вышла. Она прошла мимо Светланы, не попрощавшись.

В лифте нажала первый этаж. Руки дрожали.

Телефон завибрировал. Андрей.

Она посмотрела на имя. Не ответила.

Через минуту пришло сообщение:

«Я у тебя вечером. Нам надо договорить».

Ева закрыла глаза. Договорить.

Все мужчины вокруг неё хотели договорить тогда, когда им было удобно.

А она впервые за пять лет получила хоть какую-то правду.

И правда оказалась хуже версии, где был один виновный.

Марк не убивал Илью. Но он знал.

Платил. Молчал.

Давал показания. И выбирал себя.

Лифт остановился. Ева вышла на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо. Она достала телефон и открыла блокнот.

Под вчерашней записью добавила:

«Марк Смирнов: не убийца. Но внутри схемы. Разговаривал с Ильёй за несколько часов до смерти. Знал, что Илья хочет выйти».

Ева перечитала. Потом дописала ещё одну строку:

«Он не врёт во всём. Значит, опаснее».

Она закрыла блокнот. Теперь у неё был не ответ.

У неё был новый вопрос. И он был намного страшнее прежнего:

если Марк Смирнов не убивал Илью — кто тогда это сделал?

Глава 8. Командировка

В понедельник Марк вызвал Еву к себе в семь сорок утра.

Не написал. Не позвонил. Просто открыл дверь её кабинета и сказал:

— Через двадцать минут выезжаем.

Ева даже не подняла головы от экрана.

— Нет.

— Это не приглашение.

— А я не чемодан.

Марк прислонился к косяку.

— Переговоры за городом. Вернёмся вечером.

— С кем?

— С людьми, которые любят деньги больше, чем договоры.

— То есть почти со всеми, кого вы знаете.

— Поэтому ты едешь.

Ева наконец посмотрела на него.

— Почему я?

— Потому что в пятницу ты нашла то, чего не заметили трое юристов.

— Я бухгалтер теперь?

— Нет. Ты проблема, которая иногда полезна.

— Очень мотивирует.

— В машине поспоришь.

— Я еду на своей.

— Нет.

— Опять начинаем?

— Сегодня водитель. Мы будем работать по дороге.

Ева откинулась на спинку кресла.

— И куда конкретно?

— Загородный комплекс в ста километрах от Москвы.

— Название?

Марк назвал. Ева быстро нашла место на карте.

Закрытая территория у водохранилища. Гостевые дома. Переговорные. Ресторан. Территория, где люди с деньгами могли делать то, что не хотели обсуждать в городе.

— Ночевать там не собираюсь.

— Я тоже.

— Это обещание?

— Это план.

— У вас планы часто работают?

— Пока ты не появилась — чаще.

Он ушёл. Ева закрыла ноутбук.

После пятницы она всё ещё не понимала, как относиться к Марку.

Ненавидеть было проще, когда он укладывался в понятную схему: богатый мужчина, участник старой финансовой истории, человек, который подписал перевод Илье и потом дал против него показания.

Но в пятницу Марк впервые признал не то, чего она ждала.

«Я виноват».

Не «я ничего не знал». Не «меня использовали».

Не «твой брат сам виноват». Он признал вину — и при этом продолжал скрывать главное.

Это бесило. И тянуло глубже.

В семь пятьдесят восемь Ева вышла в подземный паркинг.

Чёрный внедорожник уже ждал. Водитель открыл заднюю дверь.

Марк сидел внутри с ноутбуком.

— Две минуты раньше, — сказал он.

— Не привыкайте.

Она села как можно дальше от него. Марк посмотрел на расстояние между ними.

— Боишься?

— Люблю пространство.

— Вчера ты любила его меньше.

Ева сразу поняла, о чём он. О пустом офисе.

О расстоянии в полшага. О его фразе: «Не подходи ко мне так близко, если собираешься убегать».

Она отвернулась к окну.

— Ещё раз вспомните — выйду на ходу.

— Двери заблокированы.

— Психопат.

— Аналитик.

— Разница небольшая.

Машина выехала на шоссе. Первые сорок минут они работали.

Марк показывал ей документы по компании «Терра Инвест». Формально переговоры касались покупки земельного участка, но Ева быстро заметила, что в цепочке собственников было слишком много прокладок.

— Кто продаёт?

— На бумаге — фонд.

— На самом деле?

— Вот это мы сегодня и узнаем.

— И вы решили взять меня на встречу, где сами не знаете, с кем говорите?

— Я знаю, с кем говорю.

— Тогда зачем узнавать?

— Хочу понять, кто будет врать первым.

Ева посмотрела на него.

— Вы всегда так ведёте переговоры?

— Как?

— Заходите в комнату с мыслью, что все вокруг лгут.

— Практично.

— Печально.

— Ты работаешь у меня третий день и уже ставишь диагнозы?

— Четвёртый.

— Тем более.

Марк отложил ноутбук.

— А Калюжный так не делает?

Ева повернулась.

— При чём здесь Андрей?

— Просто спросил.

— Нет. Вы никогда просто не спрашиваете.

— Уже изучила?

— К сожалению.

Он усмехнулся.

— Вы помирились?

— Это вообще не ваше дело.

— Значит, нет.

— А вы с Викторией как?

Взгляд Марка мгновенно стал холоднее.

— Не переходи границу.

Ева удовлетворённо улыбнулась.

— Значит, попала.

— Ты иногда ведёшь себя как подросток.

— А вы иногда как ревнивый муж.

— Я не твой муж.

— Слава богу.

Марк снова открыл ноутбук.

— Работай.

— Вот теперь узнаю вас.

Он больше не заговорил об Андрее. Но Ева заметила, что с этого момента листать документы он стал чуть быстрее.

Комплекс оказался именно таким, как она ожидала: слишком тихим, слишком ухоженным и слишком дорогим для людей, которые спрашивают цену.

Их встретил управляющий и провёл в отдельный дом у воды.

Переговоры начались в одиннадцать. За столом сидели четверо мужчин и одна женщина. Ева знала двоих по открытым источникам. Третьего не нашла нигде.

Марк представил её коротко:

— Ева Кирсанова. Мой финансовый аналитик.

Слово «мой» ей не понравилось. Она посмотрела на него.

Он даже не повернул головы. Переговоры шли три часа.

Марк был другим. В офисе он позволял себе сарказм, короткие перепалки, иногда почти улыбку. Здесь лицо стало неподвижным. Голос — спокойным до неприятного. Он не спорил. Не давил. Просто задавал вопросы, после которых люди начинали объяснять больше, чем собирались.

Ева поняла, почему его боялись. Не потому, что он кричал.

Потому что не спешил. В середине встречи один из продавцов, мужчина лет пятидесяти с дорогими часами и привычкой обращаться к Еве «девушка», подвинул ей документы.

— Посмотрите, здесь всё стандартно.

Ева пробежала глазами таблицу.

— Нет.

Мужчина улыбнулся.

— Что именно вас смущает?

— Ваша математика.

— С математикой у нас всё хорошо.

— Тогда у вас проблемы с памятью.

Улыбка исчезла. Ева показала строку.

— Здесь стоимость подготовки участка включена в цену продажи. А здесь, в отдельном приложении, вы выставляете её второй раз как компенсацию затрат.

— Это разные работы.

— Тогда почему совпадают суммы до копейки?

В комнате стало тихо. Марк не вмешивался.

Мужчина посмотрел на него.

— Марк Александрович, мы обычно не обсуждаем детали сделки с младшим персоналом.

Ева почувствовала, как поднимается раздражение.

Марк ответил раньше неё.

— Тогда перестаньте делать ошибки, которые замечает младший персонал.

Несколько секунд никто не говорил. Ева опустила глаза, скрывая улыбку.

Через час цена сделки уменьшилась на сорок три миллиона.

Когда встреча закончилась, мужчина с часами задержал Еву у выхода.

— Жёстко работаете.

— Цифры жёстче.

— Смирнов вас долго искал?

— Не знаю.

— Берегитесь. Он любит находить полезных людей.

— Это угроза?

— Совет.

Марк появился рядом так тихо, что мужчина сразу отступил.

— У нас следующий разговор, — сказал Марк.

— Конечно.

Мужчина ушёл. Ева повернулась к Марку.

— Вы зачем?

— Что?

— Влезли.

— Нам пора.

— Он просто разговаривал.

— Я видел.

— И?

— Ничего.

— У вас лицо «ничего» выглядит как «я сейчас кого-то уволю».

— Он не мой сотрудник.

— Значит, повезло.

Марк пошёл к дому. Ева догнала.

— Вы ревнуете?

Он остановился.

— Кого?

— Меня.

— К человеку, которого вижу второй раз в жизни?

— Это не ответ.

— Это насмешка над вопросом.

— Значит, да.

Марк посмотрел на неё.

— Ты очень хочешь это услышать?

Ева почувствовала, что зашла дальше, чем собиралась.

— Мне интересно.

— Вот и мне.

— Что?

— Зачем тебе интересно.

Он ушёл. Ева осталась на дорожке.

— Ненавижу, — сказала она ему вслед.

— Слышал.

К четырём часам небо затянуло. Сначала пошёл мелкий дождь, потом ветер принёс с водохранилища тяжёлые тучи.

Водитель подошёл к Марку во время второго раунда переговоров и что-то тихо сказал.

Марк нахмурился.

— Что случилось? — спросила Ева.

— На трассе авария. Движение стоит.

— Объедем.

— Вторую дорогу размыло.

Ева посмотрела в окно. Дождь уже бил по стеклу стеной.

— И?

— Подождём.

— Сколько?

— Не знаю.

— Ненавижу этот ответ.

— Взаимно.

К семи стало ясно, что в Москву они не вернутся.

Управляющий развёл руками.

— Трассу откроют ближе к ночи, но ехать сейчас не советую. У нас есть гостевые дома.

Ева сразу повернулась к Марку.

— Вы обещали.

— Я сказал, что это план.

— Ваш план провалился.

— Такое бывает.

— У вас?

— Редко.

— Наслаждаюсь моментом.

Управляющий листал что-то в планшете.

— Свободен один коттедж. Две спальни, гостиная, кухня.

Ева закрыла глаза.

— Конечно.

Марк посмотрел на неё.

— Проблема?

— Нет. Мечта всей жизни.

— Можешь переночевать в переговорной.

— А вы?

— В коттедже.

— Тогда переговорная мне начинает нравиться.

Управляющий сделал вид, что ничего не слышит. Через десять минут им принесли ключи.

Коттедж стоял в стороне от основного корпуса. Две спальни действительно были раздельными.

Ева проверила первой. Марк увидел.

— Разочарована?

— Облегчена.

— Врёшь.

— Третье правило отменено после шести.

— Не было такого пункта.

— Теперь есть.

Они заказали ужин. Ева собиралась есть в своей комнате, но Марк сказал:

— Не начинай.

— Что?

— Мы два взрослых человека.

— Один из которых шантажирует другого записью с камер.

— Опять?

— Пока не удалите — всегда.

— Тогда ешь в комнате.

Ева посмотрела на накрытый стол. Пахло мясом, хлебом и жареными овощами.

Она не ела с утра.

— Ладно.

— Победа.

— Не мечтайте.

За ужином первые десять минут они говорили о работе.

Потом Марк налил себе немного виски.

— Будешь?

— Нет.

— Боишься потерять контроль?

— Рядом с вами — полезная привычка.

Он усмехнулся. Ева всё-таки попросила вина.

Один бокал. Потом второй.

Дождь не прекращался. Дом потрескивал от ветра, за окнами была почти абсолютная темнота.

В городе всегда оставался шум, машины, соседи, лифты, свет.

Здесь они действительно оказались вдвоём. Это меняло всё.

Марк снял пиджак и закатал рукава. Ева поймала себя на том, что смотрит на его руки.

Сразу отвела взгляд.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Третье правило.

— После шести отменено.

— Ты сегодня слишком много меняешь правила.

— Учусь у вас.

Марк сделал глоток.

— Андрей знает, где ты?

Ева поставила бокал.

— Опять?

— Просто спросил.

— Нет.

— Почему?

— Мы почти не разговариваем после ссоры.

Марк ничего не сказал.

— Довольны?

— Нет.

— Врёте.

— Думаешь?

— Уверена.

— Почему?

— Потому что вы его не любите.

— Я его почти не знаю.

— Опять врёте.

Марк поставил стакан.

— Осторожно.

— Вот опять.

— Что?

— Стоит заговорить про Андрея, вы становитесь другим.

— Каким?

— Злым.

— Может, мне не нравится его галстук.

— Вы давно его не видели.

Пауза. Ева почувствовала, что попала.

— Давно?

Марк посмотрел на неё.

— Не продолжай.

— Когда вы виделись последний раз?

— Ева.

— До того, как я пришла в компанию?

— Да.

— Насколько до?

— Хватит.

— Он связан с делом Ильи?

Марк встал из-за стола.

— На сегодня закончили.

— Значит, да.

— Я не сказал этого.

— Но и не сказал нет.

— Иногда молчание — просто молчание.

— У вас — никогда.

Он подошёл к окну. Ева встала следом.

— Марк.

— Что?

— Я имею право знать.

— Не сегодня.

— Почему все вокруг меня решают, когда мне можно знать правду?

— Потому что ты с ней обращаешься как с гранатой.

— А вы как?

— Я хотя бы знаю, где чека.

— Самодовольный ублюдок.

Марк повернулся.

— Ещё вина?

— Нет.

— Правильно.

— Не командуйте.

— Тогда не пей, если после двух бокалов начинаешь искать драку.

— Я и трезвая её ищу.

— Заметил.

Ева подошла ближе.

— Вы специально меня бесите.

— Нет. Это у тебя талант.

— А у вас талант делать вид, что ничего не чувствуете.

Марк посмотрел на неё внимательнее.

— И что я должен чувствовать?

— Не знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что иногда вы смотрите так, будто хотите что-то сделать.

Слова вылетели раньше, чем Ева успела остановиться.

Тишина стала другой. Марк не отвёл взгляд.

— Что именно?

Ева почувствовала жар в лице.

— Неважно.

— Нет. Теперь интересно.

— Забудьте.

— Третье правило.

— Оно отменено.

— Я не соглашался.

Ева отступила к столу.

— Спокойной ночи.

Она хотела пройти мимо. Марк не остановил.

Но когда Ева оказалась рядом, сказал тихо:

— Я ничего не делаю, потому что ты пока сама не понимаешь, чего хочешь.

Она остановилась.

— А вы понимаете?

— Да.

Сердце ударило сильнее.

— И чего?

Марк посмотрел на неё сверху вниз.

— Не спрашивай то, на что не готова услышать ответ.

— Опять ваши дешёвые загадки.

— Это не загадка.

Ева стояла слишком близко. Снова.

Как в пустом офисе. Как будто сама находила это расстояние, а потом обвиняла его.

— Вы думаете, я вас боюсь?

— Нет.

— Тогда почему всё время говорите, что я не готова?

— Потому что ты путаешь злость с желанием.

Ева замерла.

— Самоуверенно.

— Возможно.

— А вы ничего не путаете?

— Нет.

— Даже ревность?

Взгляд Марка стал жёстче.

— Не играй.

— Почему?

— Потому что потом первой испугаешься результата.

Ева чувствовала, что должна уйти. Прямо сейчас.

Закрыть дверь спальни. Позвонить Андрею.

Сделать что угодно, что вернёт мир в нормальные координаты.

Вместо этого она осталась.

— А если нет?

Марк сделал короткий вдох. В этот момент в его лице впервые что-то дрогнуло.

Не контроль. Не спокойствие.

Что-то более опасное. Он поднял руку.

Ева не отступила. Но Марк не коснулся её.

Пальцы остановились в нескольких сантиметрах от щеки.

— Иди спать, — сказал он.

— Это приказ?

— Да.

— Тогда нет.

Он усмехнулся без улыбки.

— Ева.

— Что?

— Ты сегодня выпила.

— Два бокала.

— Именно.

— И?

— И я не собираюсь потом слушать, что ты не понимала, что делаешь.

Ева вдруг поняла. Он снова остановился.

Как тогда, в офисе. Не потому что не хотел.

Потому что хотел слишком ясно. Это открытие оказалось почти физическим.

Она отступила первой.

— Хорошо.

Марк опустил руку.

— Спокойной ночи.

Ева ушла в спальню. Закрыла дверь.

Прислонилась к ней спиной. И только тогда позволила себе выдохнуть.

За стеной было тихо. Слишком тихо.

Ева подошла к окну. Дождь продолжал идти.

Телефон показывал три пропущенных от Андрея. Она смотрела на его имя долго.

Потом набрала сообщение:

«Я в командировке. Вернусь завтра».

Ответ пришёл сразу:

«Со Смирновым?»

Ева замерла. Не «где».

Не «всё нормально». Не «когда вернёшься».

Со Смирновым. Она написала:

«Откуда ты знаешь?»

Ответа не было. Через минуту.

Через две. Через пять.

Ева вышла из спальни. Марк стоял на веранде под навесом.

В руках стакан с водой. Она открыла дверь.

— Андрей знает, что я здесь с вами.

Марк медленно повернулся.

— Ты сказала?

— Только что написала, что я в командировке. Он сам спросил: «Со Смирновым?»

Лицо Марка стало абсолютно неподвижным.

— Покажи.

Ева протянула телефон. Он прочитал.

— Ну?

Марк вернул телефон.

— Ничего.

— Нет. Не «ничего». Откуда он знает?

— Может, позвонил в офис.

— В девять вечера?

— Может.

— Вы сами в это верите?

Марк молчал.

— Он следит за мной?

— Не знаю.

— А за вами?

Марк посмотрел на тёмную воду.

— Иди в дом.

— Что?

— Сейчас.

— Опять команда.

— Ева, не спорь.

Тон изменился. Она поняла это сразу.

— Что случилось?

— Пока ничего.

— Тогда почему…

— Потому что если Калюжный знает, где ты, не от тебя — мне это не нравится.

— Вы ревнуете?

Марк резко посмотрел на неё.

— Сейчас не время.

— Значит, всё-таки…

— Господи, Кирсанова.

Он шагнул к ней.

— Ты можешь хотя бы пять минут не проверять, хочу ли я тебя, и подумать головой?

Ева замерла. Слова зависли между ними.

Марк понял, что сказал. Поздно.

Ева медленно спросила:

— Хотите?

Он смотрел на неё несколько секунд.

— В дом.

— Это не ответ.

— Это всё, что ты получишь сегодня.

Ева должна была усмехнуться. Должна была уколоть его.

Вместо этого просто вошла внутрь. На этот раз она закрыла дверь спальни на замок.

Не потому что боялась Марка. Потому что боялась себя.

Утром дождь закончился. Ева проснулась в шесть двадцать.

В гостиной пахло кофе. Марк уже был одет.

Как будто ночи не существовало.

— Трассу открыли, — сказал он.

— Хорошо.

— Выезжаем через двадцать минут.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё.

— Ты подозрительно послушная.

— Не привыкайте.

— Уже говорил.

Ева налила кофе.

— Про вчера…

— Не надо.

— Согласен.

Её почему-то задело, насколько быстро он согласился.

— Вот и отлично.

— Отлично.

Они посмотрели друг на друга. И оба поняли, что ничего не закончилось.

Наоборот. В машине Ева снова села подальше.

Марк ничего не сказал. Через десять минут он получил сообщение.

Посмотрел на экран. Лицо стало холодным.

— Что? — спросила Ева.

— Ничего.

— Не врите.

Марк повернул телефон экраном вниз.

— Третье правило?

— Оно для тебя.

— Конечно.

— Ева.

— Что?

— Когда вернёмся, не встречайся сегодня с Калюжным.

Она медленно повернулась.

— Простите?

— Не встречайся.

— С чего вы решили, что можете мне это запрещать?

— Я не запрещаю.

— Вы только что…

— Предупреждаю.

— Какая знакомая формулировка.

— Сегодня поверь мне.

— Почему?

Марк посмотрел в окно.

— Потому что кто-то вчера запросил у охраны запись нашего выезда из офиса.

У Евы внутри похолодело.

— Кто?

— Запрос пришёл через юридический отдел одной компании.

— Какой?

Марк назвал название. Ева его знала.

Фирма несколько лет назад представляла интересы отца Андрея.

Она медленно выдохнула.

— Это совпадение.

— Возможно.

— Вы сами не верите.

— Нет.

— И что теперь?

Марк повернулся к ней.

— Теперь ты наконец перестанешь думать, что я единственный человек, от которого тебе есть что скрывать.

Ева посмотрела на дорогу. Вдали уже появлялись первые городские развязки.

Ещё вчера ей казалось, что главная опасность сидит рядом.

Сегодня она впервые подумала, что опасность может ждать её дома.