Читать книгу: «Долина теней»

Пролог:

Мать металась из стороны в сторону по длинному коридору квартиры, судорожно пытаясь все успеть: накраситься, собраться, ответить на телефонные звонки и следить за стиркой белья в ванной. Она была одна в квартире вместе со своим маленьким сыном: остальные члены семьи были на работе.

Наконец, закончив все свои дела, она переходила к самой ответственной части: собрать ребенка и таки выехать в торговый центр. Все навалилось на нее в этот день и, конечно, нужно было бы ехать потом, но в доме не было ни хлебной крошки, поэтому срочно нужно было выезжать. Она заскочила в детскую и сделала знак своему сыну, чтобы он собирался и выходил.

Теперь они стояли в дверях, и он застегивал легкую курточку, потому что на улице уже была весна, но все еще не было слишком тепло. Она задавала ему стандартные вопросы перед выходом: сходил ли он в туалет, ничего ли он не забыл, хорошо ли оделся и не нужно ли ей проверять. Когда он застегнулся, а перед этим утвердительно ответил на все ее вопросы, она кивнула, открыла дверь, и они вышли. Закрыв дверь на замок, они двинулись в сторону лестницы, потому что жили всего лишь на втором этаже. Только теперь, когда суетливая беготня закончилась, она увидела, что сын повесил нос.

— Чего грустишь?

— Я надеялся, что перед выходом ты успеешь прочесть мне сказку, но не вышло.

На этом моменте большинство матерей бы взорвались или бы бросились объяснять своему сыну, как им тяжело и что ему стоило бы проникнуться, а не мучить ее и себя. Но по какой-то причине сейчас она решила ответить ему совершенно по-другому.

— Знаешь, всегда я тебе рассказываю сказки, а давай теперь поступим наоборот, как тебе идея? Пока мы будем в торговом центре, ты можешь написать собственную сказку, а по пути домой я с удовольствием ее послушаю.

— Как же я напишу сказку, если я не умею писать и читать? — удивился мальчик. — Ведь если бы я умел читать, то я бы не просил тебя.

— Написать — значит придумать. Не каждый умеющий писать — писатель, но каждый, кто умеет думать и видеть идеи, — ученый, потому что он изучает мир.

— Но писатель ведь не ученый, — возразил мальчик.

— Еще какой ученый! Он изучает самые потаенные части человеческой души, проникает на другие планеты, открывает людям тайны прошлого и преподносит события будущего с удивительной точностью. А потом, когда возвращается из своих путешествий, он описывает их людям, и все человечество становится счастливым.

— Хорошо, наверное, быть писателем, — ответил мальчик. — Только вот как мне написать сказку, я не знаю, о чем писать?

— О, это тоже очень легко, — снова отвечала мать. — Пиши о том, что видишь, потому что жизнь и так слишком многогранна, чтобы придумывать что-то сверх, и так, чтобы понял даже самый маленький.

— А не скучно ли будет читать тем, кто постарше?

— Поверь мне на слово, иногда читать интереснее родителям, а не детям.

Глава 1:

Дом за домом сменялся за окном, но в общих чертах пейзажи города не менялись. Затем они выехали на трассу, скорость увеличилась, а вместо многоквартирных домов появились одноэтажные фермерские, а вместе с ними поля и лесополосы. А Саша так и не отводил глаз от окна, хоть он видел эту дорогу уже пару сотен раз, и каждый раз ничего нового не появлялось.

В динамиках играло радио с модными песнями, правда, модными они были уже, наверное, пару месяцев, скучно. Поездка вообще не обещала быть особенно веселой: Саша и его мама отправились в торговый центр, потому что дома закончились продукты, а вместе с ними бытовая химия, нужно было забрать какой-то товар из пункта выдачи, а родители написали не тот адрес и еще много и много почему. Изначально мама не планировала брать его с собой, и он был рад этому факту во многом потому, что так часто бывал в этом торговом центре, и радости от очередного похода туда не было нисколечко.

Мысли были заняты совершенно другим, он не наблюдал за дорогой, просто его глаза смотрели туда, душой же он был где-то очень далеко. Где? Вряд ли Саша мог бы ответить определенно, потому что его душа ушла глубоко в мысли, а мысли скакали с темы на тему и не оставляли ничего определенного.

Тут он заметил, что они едут по кольцу развязки, а это значит, что пункт назначения уже очень близко. Еще один поворот, и вот они уже подъезжают к парковке. Вряд ли они закончат здесь быстро, поэтому мама, скорее всего, поедет на подземку, именно так случилось и в этот раз. Надежда на скорое возвращение домой к любимым игрушкам умерла окончательно, без права на воскрешение — они здесь надолго, очень надолго.

— С вещами на выход! — с легким весельем в голосе сказала мама.

О каких вещах шла речь-то? Да ни о каких, так, просто присказка, которую мама подсознательно скопировала у папы, так для себя объяснил это Саша. Он отстегнулся и вышел из машины на улицу, а затем аккуратно захлопнул дверь. Мигнули огни сигнализации — путешествие в огромную страну торгового центра начинается.

Взяв маму за ручку, они двинулись в сторону входа. Им здесь была крутящаяся дверь, которая приводилась в действие моторчиком, и двигалась по окружности, и делила свою траекторию движения на три равных сектора. Они зашли туда и дожидались, пока достигнут противоположной стороны. Обычно в это время Саша смотрел на украшение внутри: в центре находился стеклянный цилиндр, внутри которого обычно находилась какая-то инсталляция. Но в этот раз ничего внутри не было.

— Наверное, еще не придумали, что поставить, — сказал Саша.

— Наверное, — ответила мама, сейчас ее не очень интересовала инсталляция, сейчас ее больше интересовало, в какой магазин они пойдут первым.

После входа было необходимо подняться на второй этаж, точнее на первый, потому что они находились на нулевом. Для этого на выбор предоставлялось два эскалатора и одна лестница между ними. Впрочем, подъем по лестнице никто никогда не рассматривал, потому что все всегда берегли ноги, ибо ходить придется видимо-невидимо.

Пока Саша и мама поднимались на эскалаторе, они были удостоены возможности лицезреть рекламу, которая была развешена везде: на стенах, на потолках, для некоторых были вынесены таблички. Причем везде она была однотипная, и отличался лишь товар, который слезно просили купить. Хотя как слезно просили, скорее показывали, что ты без него жить нормально не можешь. А показывали просто: на каждой картинке был улыбающийся до ушей человек, лицо которого светилось счастьем, в руках у него был какой-то предмет, условно часы, и всем своим видом он показывал, что только сейчас стал отличаться от червя, сейчас, когда купил эти замечательные часы. Были и другие рекламы — они показывали не счастливых, а успешных людей, и зрителю предлагалось прикоснуться к этому миру люкса, купив чудо-предмет.

Саша мельком оглядел каждую рекламную доску — ни одна его не впечатлила. Может быть, потому, что он видел их уже, наверное, тысячный, а может быть, и миллионный раз. А может быть, потому, что они не несли никакой ценности. Саша зевнул, ему казалось, что эскалатор ехал нескончаемо долго, но стоило лишь подумать об этом, как он и мама прибыли в пункт назначения.

Это был гигантский по размерам зал, настолько большой, что Саша в силу своего роста не видел его конца и края. Он был залит невиданным количеством света — много-много искусственного и еще больше естественного, ведь крыша была необычная, а стеклянная; сложная в своей архитектуре, она обеспечивала огромный зал светом, если снаружи есть хотя бы один луч света.

Зал был местом пересечения всех дорог, центром торгового центра. Одна дорога, та, что слева, вела в развлекательную часть: там были бесчисленные магазины с животными, сладостями, игрушками и целой кучей аттракционов. Вторая дорога, та, которая справа, вела в строительный магазин, а по пути были магазины костюмов, часов и других очень взрослых и оттого еще более скучных вещей. А если идти прямо, через фудкорт, то ты попадал в удивительную часть торгового центра. Там находились магазины для саморазвития: книжный, спортивный и даже для художников. Туда мало кто заходил, и Саша с мамой там тоже бывали редко. Наверное, так происходит потому, что людям важнее развлечения или стройматериалы, чем возможности самоулучшения.

И Саша все это знал, потому что, правильно, ничего нового он в этом не видел, а видел лишь то, что видел до этого сотни, тысячи, миллионы раз.

Они с мамой остановились после эскалатора. Дело в том, что в этой паре она была вождем, а он был ведомым, это понятное дело. Так вот сейчас мозг вождя был занят вопросом, в какую сторону нужно идти в первую очередь, если нужно обойти каждую точку. Казалось бы, какая тогда разница? А разница есть, потому что желательно сделать все в один заход с возвратом в машину, а тогда нужно расположить пути назначения таким образом, чтобы самые тяжелые покупки были в конце. Тяжела ноша взрослой мысли, а еще она очень скучна — не чета мыслям, которые сейчас копошились в голове Саши.

Саша воспользовался возможностью осмотреть зал в очередной раз, правда, с очень неудобной стороны, однако же даже этого хватило, чтобы его мысль охватила это огромное для ребенка пространство, особенно если учитывать то, что он раньше уже видел его.

«Налево пойдешь — веселью быть, направо пойдешь — грустным быть, прямо пойдешь» — тут Сашина мысль запнулась. — «А прямо пойдешь — тогда что? Счастливым будешь? Но разве веселье не синоним счастья? В любом случае это похоже на сказку про Илью Муромца, только указательного камня нет. Хотя как же нет, как же нет?!»

Как полагается в сказочном мире, также полагается и в реальном мире: на перепутье дорог обязан стоять указательный камень, чья единственная задача — указывать заплутавшему направление движения. Конечно, в современном торговом центре никаких камней с древними рукописями не стоит, а стоят экраны, в которые встроен поисковик: если набрать туда название магазина, то он расскажет тебе, как добраться до искомого.

«А вот и указательный камень», — подумал Саша и посмотрел в сторону экрана. — «Начало сказке положено», — продолжил он.

Последние пары часов Саша думал над сказкой собственного сочинения, он думал, что бы ему взять за основу. А вот, получается, что торговый центр — это хорошая арена для сказочных событий, есть даже дороги, а значит, и пути для главного героя.

— Мам, а можно я пробегусь? — спросил Саша.

— Конечно, — сказала она, отвлекшись от своих мыслей. — Только так, чтобы я тебя видела и чтобы ты меня видел.

— Хорошо.

И услышав слова разрешения, Саша сорвался с места и побежал по кругу вокруг экрана. Он обежал часть зала, которая, наверное, была всего лишь четвертью от всей площади зала. Потом подошел к центру описанной им окружности.

«Надо же, — подумал Саша. — Экран располагается как раз на прямой, на которой лежат проходы в продуктовый и в строительный. Так куда же пойдет мой герой?»

Но размышления Саши были прерваны тем фактом, что у него развязался шнурок. Он наступил на него и почти упал, но все же смог поймать равновесие. Однако повторить такой же трюк второй раз, скорее всего, не удалось бы, поэтому Саша решил завязать шнурки. Но для этого было бы неплохо куда-то сесть. Саша огляделся и увидел скамейку, которая находилась неподалеку.

Аккуратно подойдя к ней, он сел, а затем завязал шнурки — не сложная работа. Теперь можно продолжать бегать. Вдруг Саша зевнул, а затем совсем ненадолго закрыл глаза.

Он открыл глаза. Саша огляделся, его удивлению не было предела: он был отнюдь не в торговом центре, нет. Вместо этого Саша оказался где-то на природе, вдобавок его смущало и другое: почему вокруг все черно-белое? Где мама, где торговый центр, где вообще все? Где он находится?!

Страх обуял мальчика. Как он здесь оказался, что это за место? Он судорожно повторял все эти вопросы по кругу в своей голове, пока наконец паника не ослабла.

— Нужно выбираться отсюда, — тихо сказал он, от нервов заговорив с самим собой. — Но чтобы выбираться откуда-то, нужно сначала знать, где ты. А чтобы знать, где ты, нужно понять, что тебя окружает. Логично же? Логично!

Мальчик ухватился за эту мысль, за эту слабую надежду, которая, казалось бы, смогла на мгновение победить страх, вывести его из оцепенения и заставить думать над тем, как выбраться из сложившейся ситуации.

Встав с травы, на которой он сидел, Саша встал в полный рост. Он повернулся кругом, но везде был один и тот же пейзаж: на горизонте всюду была непрерывная гряда серых гор, которая будто бы была границей всей этой серой долины. Хотя нет, кое-где они прерывались, как будто бы образуя проход. И не только там, еще и в противоположном конце долины.

— Получается, что я нахожусь в огромном сером круге, который ограничен горной цепью, которая прерывается разве что в двух местах, а больше тут совершенно ничего, собственно, и нет, даже ни одного деревца. Так, что ли?

Настало время взглянуть высоко в небо, которое в тон всему остальному было серым, а по нему неслись облака. Но нет, это были не белые барашки, скорее это были тени облаков, но такие детальные, будто бы они были совсем настоящими.

Затем Саша взглянул вниз под ноги. Земля, на которой он стоял, была покрыта какой-то травой, только она была совсем не зеленой. Саша наклонился, чтобы пощупать ее, но стоило ему прикоснуться к траве, как его рука прошла насквозь.

— Это не трава, это даже не знаю что, — проговорил Саша, чтобы заполнить абсолютную тишину вокруг: молчало все, даже птицы не пели, — это как будто бы тень травы: похоже по форме, только цвет отличается и пощупать нельзя.

Продолжая осматривать траву, он заметил, что этот серый и бесплотный ковер, который покрывал всю землю, куда мог дотянуться его взгляд, украшали маленькие точечки, подойдя к которым, Саша безошибочно установил:

— Это же цветочки! Такие миленькие и хорошенькие. — Саша хотел сорвать один такой, но у него ничего не получилось: цветок тоже оказался бесплотным. — Очевидно, это тоже тень, — безапелляционно заявил мальчик.

Закончив краткий осмотр, Саша еще раз измерил взглядом всю долину.

— Получается, что я здесь один, по крайней мере больше я никого здесь не вижу. Это что же, выходит, что я первооткрыватель? А раз уж я первооткрыватель, то имею право назвать это место. Только вот как? — на короткую минутку Саша замолчал. — Похоже, что все вокруг — просто тень чего-то. Какая-то странная долина? Вот, назову это место “долина теней”! По-моему, замечательно. — Саша снова замолк. — А может, я просто сплю? Вырубился случайно, тогда получается как-то странно, что я называю места, которые мне просто приснились. — Саша ущипнул, но ничего не произошло: он не спал, последняя надежда на мгновенное спасение исчезла. — Что ж, я обязан был попробовать, в таком случае нужно выбираться отсюда!

Помолчав и немного подумав, Саша продолжил:

— А как выбираться-то? Наверное, нужно куда-то идти, вот только куда? — он замолчал, чтобы собраться с мыслями. — Непонятно. Папа часто повторял, что важно делать хоть что-то, что это лучше, чем не делать ничего, в таком случае самое лучшее — это просто идти хоть куда-то? А что мне еще остается, в таком случае пора начинать свой путь.

После этих слов Саша просто взглянул прямо и двинулся по направлению взгляда. Его план был довольно прост — идти куда-нибудь и ждать, что когда-нибудь выйдешь куда-то. Путь был не сложный: он просто шел по устланной невысокой траве, длиной ему по щиколотку.

Для чего-то Саша начал считать шаги, скорее всего, он хотел понаблюдать, как изменится пейзаж, пока он будет идти. Минули первые десять шагов — ничего не изменилось, горы казались такими же далекими, трава такой же низкой, никаких признаков жизни. Минули следующие десять шагов — ничего не изменилось. Наконец минули третьи десять шагов, после прохождения которых тоже ничего не поменялось: ни горы не приблизились, ни трава ни на миллиметр в росте не прибавила.

— Тридцать один, тридцать два, тридцать три… О! — счет очередного десятка шагов был прерван восклицанием, которое было небезосновательно: Саша увидел человека, который сидел на траве, оперевшись на пенек.

Наблюдаемый сидел неподвижно и, скорее всего, спал, но, видимо, Сашин возглас разбудил его. Он потянулся, зевнул, а потом открыл глаза. Затем вскочил и отряхнул от грязи свои штаны. Это был мальчик возраста Саши, может быть, на пару лет старше. На нем были длинные джинсы и майка с длинным рукавом в полоску, а на голове был колпачок с помпончиком.

Примечательно было то, что он, подобно всему окружающему, был черно-белым: совокупностью сложных теней; Сашу вообще терзал вопрос, живой ли это человек или тень. Но эта мысль быстро оставила его: несмотря на то, что “найденыш” по природе явно был таким же, как и трава, по крайней мере, выглядел так же, все же Саша отлично мог различить черты его лица, которые были образованы линиями пересечения теней.

— Ты кто? — тихо сказал Саша. Его мучило только два вопроса: может ли говорить это существо и не навредит ли оно ему, в любом случае перспектива быть совершенно единственным обитателем долины, первооткрывателем которой он стал, его совсем не радовала, а потому он и решился на этот, как он считал, опасный шаг. Но тут он спохватился, что подобный вопрос какой-то не очень вежливый, и решил исправиться: — Привет! А как тебя зовут?

— Меня-то? — незнакомец, по всей видимости, приходил в себя после сна. — Я Путевой Камень.

— Странное какое-то имя, — заметил Саша, которого оно действительно удивило.

— И ничего в нем нет странного, — бросился защищать свое наименование Путевой Камень. — А самое обычное имя. Тебя вот, например, как зовут? — перешел он в нападение.

— Я Саша, и я…

— Мм, “Саша”. Действительно, самое обычное имя, таких, как ты, тут целые сотни, — и Сашин собеседник обвел рукой все поле. — Вот что оно означает?

— Означает? А разве имя что-то должно значить? — вновь удивился Саша.

— А как же? Имя — это слово? Слово, а слово — это что? Правильно, символ, а символ — это не просто закорючка, это знак, который означает какую-то идею.

— Что-то я тебя не понимаю, — перебил своего собеседника Саша. — А причем тут мое имя?

— А при том, что имя — это символ, который означает тебя, и каждому должно быть понятно при упоминании этого символа, что ты за существо, понятно? — Саша отрицательно покачал головой, а его глаза явно выдавали то, что он ничего не понял. Заметив это, Путевой Камень продолжил: — Ну вот возьмем, к примеру, самолет, он отчего самолет? Потому что летает сам. Или, например, наушники, они отчего наушники? Потому что на ушах находятся. Теперь понятно?

— Теперь понятно, — ответил Саша.

— Ну вот, а теперь возвращаемся к исходному: что значит твое имя?

— Да не знаю я! Возможно, ничего не значит, — ответил Саша.

— Мм, и ты еще называешь мое имя странным, а оно-то, в отличие от твоего, полно смысла!

— И какой же у него смысл?

— Что я Путевой Камень.

— А что это значит? — поинтересовался Саша.

— Это значит, что я могу отвести любого человека, который заплутал здесь, в любое место этой долины.

— О, тогда это как раз про меня! — ухватился за ниточку надежды Саша. — Мне как раз нужно…

— Куда тебе нужно?

— Мне нужно выйти из этой долины, мне нужен выход отсюда во внешний мир.

— Внешний мир? Разве есть что-то за пределами этих гор? — на этот раз удивился уже Путевой Камень.

— Как? — ответил ему Саша. — Ты разве не знаешь о внешнем мире? А куда ведут эти проходы в горах? — Саша показал на два прохода.

— Эти? Это тоже часть долины, там находятся две страны. Собственно, я и вожу путников, куда они захотят, туда и веду, правда, тут больше и некуда вести, только в те две страны и веду.

— А откуда здесь берутся путники? — спросил Саша. — Разве они не рассказывали о внешнем мире?

— Мне не интересно, откуда здесь берутся незнакомцы, моя задача — сопровождать их, а не допытываться, как они попали сюда, а большинство просто остаются в том месте, куда я их веду, и забывают о том, что когда-то были не отсюда.

— Нет, — твердо ответил Саша, — мне никак нельзя забывать, мне нужно выбраться отсюда, меня ждут там, — он указал на горы, — во внешнем мире.

— Раз тебе нужно за горы, тут я тебе не помощник — я не знаю дороги туда.

— А кто знает?

— Спроси что попроще, впрочем, логично предположить, что если есть те, кто пришел сюда, то они знают, как выбраться отсюда, а значит, они могут помочь тебе.

— Да, ты прав. А где же мне таких найти?

— Ты меня совсем не слушаешь! — всплеснул руками Путевой Камень. — Я же говорю, все, кто приходил сюда, — он осекся, — по крайней мере большинство, остались в тех двух странах, — он поочередно указал в стороны проходов через горы. — А значит, тебе нужно идти туда, по крайней мере, я бы поступил так.

— Звучит логично, — заметил Саша. — Давай так и поступим, только сначала стоит наметить маршрут: куда же ты можешь отвести?

— Наконец-то ты спросил меня! — обрадовался Путевой Камень. — Есть два варианта: страна Смеха и страна Грусти. Могу рассказать тебе о…

— Да нет, спасибо, я вполне понимаю, что значат эти названия. Не очень хочется грустить, поэтому давай посетим страну Смеха, думаю, там я и найду ответы на свои вопросы.

— В таком случае не будем терять ни минуты, — проговорил Путевой Камень, и они двинулись в путь.

Повернув направо, они двинулись прямо в направлении прохода в горах. То, что путь предстоит неблизкий, было понятно с самого начала, однако только когда они начали идти, Саша понял, насколько тяжелым он будет. Пейзаж все не менялся и не менялся, а тем не менее прошло уже немало времени, по крайней мере, он так думал; на нервы действовала монотонная гробовая тишина, из-за всего этого создавалось ощущение, что, проходя километр за километром, они на самом деле топтались на месте. Наконец, Саше это ужасно надоело, и он обратился к своему проводнику:

— А почему здесь все черно-белое?

— А какое оно должно быть? — ответил Путевой Камень, не оборачиваясь в сторону вопрошавшего; всю дорогу он глядел только прямо и ни на секунду не поворачивался.

— Смешной ты! — сказал Саша. — Ясно же, цветным!

— А что такое это “цветное”?

— Это значит, имеющее цвет.

— А что такое цвет?

— Ты не знаешь, что такое цвет? — в очередной раз удивился Саша. — Хотя, с другой стороны, откуда тебе знать это, если ты всю жизнь провел здесь? Цвет — это краски, оттенки, хотя, по-моему, это какое-то неправильное определение. Ну вот представь, что ты смотришь на кружку и понимаешь, что она выглядит вот так. Это и есть цвет.

— Получается, цвет — это смысл?

— Нет, смысл — это то, для чего нужна кружка, а цвет — это ее характеристика.

— Чтобы определить, для чего нужна кружка, нужно посмотреть на ее форму, и сразу станет понятно, как ее использовать. Форма — это смысл, форма и есть содержание. А такие характеристики, как вес, старость или, как ты говоришь, “цвет”, — это всего лишь оберточная бумага, которая дополняет форму.

— Да, вот именно так я и хотел сказать, — сказал Саша.

— Тогда зачем здесь должны быть цвета?

— Что, прости? — не понял Саша.

— Если цвет — это просто обертка, не несущая особенного смысла, кроме декорации, разве не все равно тогда, розовая кружка или желтая? Мне кажется, — сказал Путевой Камень, — хоть я в этом и не специалист, что излишние краски не делают мир краше, они делают его слишком пестрым, как будто завернутым в три слоя мишуры.

Разговор прекратился: Путевой Камень посчитал, что ответил на Сашин вопрос достаточно полно, а Саше показалось излишним спрашивать что-то еще. Чего можно добиться от человека, который даже не знает, что такое цвет, и тем более с тем, кто считает, что подобное не очень-то важно? Саша шел за своим проводником и продолжал размышлять над тем, что его окружает; его ум продолжал биться над вопросом, на который он только что получил ответ, потому что не был согласен с предложенным ему ответом. Он решил для себя, что обязательно спросит кого-нибудь еще об этом, и стал точно уверен, что следующий ответ обязательно будет верным, таким, который его устроит.

Глава 2:

Постепенно путешественники наткнулись на дорогу из каменной плитки, которая, поросшая травой, находилась посреди поля. Теперь отпала необходимость в проводнике, потому что, как понял Саша, нужно лишь двигаться прямо по ней и непременно попадешь куда надо, потому что если исходить из слов Путевого Камня, то здесь есть всего два места, куда можно прийти, а поэтому разумно предположить, что дороги, хоть и такие заброшенные, ведут только туда.

Пока они шли, пейзаж немного, совсем малозаметно изменился: горы приблизились, трава вокруг стала немного выше и теперь была уже где-то по колено, солнце поменяло свое положение и двинулось в сторону заката, уходя из положения зенита.

Пройдя еще несколько минут, Саша услышал первый нечеловеческий звук в этой долине: это была вода. А еще через пару минут он встретился с источником этого звука — это был маленький ручеек, который протекал перпендикулярно направлению их пути, но нисколько не мешал странникам, потому что через него был построен мостик. Это был маленький, полуразрушенный каменный дугообразный мостик с перилами, который был перекинут через ручеек.

Только сейчас при приближении к воде Саша вдруг задумался, что провел в этой долине уже, наверное, не час и не два, а гораздо больше, но тем не менее за все это время он не захотел ни пить, ни есть. Это удивило его, ведь обычно он очень быстро впадал в жажду или в голод.

— Видимо, кроме отсутствия цвета здесь нет и голода. Что ж, удобно, а то неизвестно, вдруг местные жители не знают, что перед едой нужно мыть руки, да и саму еду тоже. Что бы я тогда делал? — пробурчал себе что-то под нос Саша.

— Ты что-то сказал?

— Нет, нет, ничего, — ответил Саша.

Он не хотел вступать в разговоры с Путевым Камнем, потому что вместо простых и понятных ответов на его вопросы он получал пространные философские рассуждения, которые он совсем не хотел слушать в очередной раз.

— Устал я как-то, — сказал Саша. Это была чистая правда, хоть он и не голодал, но его ноги уже довольно сильно болели, потому что он шел уже несколько часов без перерыва. — Скоро мы придем?

— Довольно скоро, — ответил Путевой Камень, — осталось только пройти перевал, и останется совсем ничего.

— А далеко до перевала?

— Еще около двадцати минут пути. Посмотри, какими большими стали горы, — и он указал рукой в их сторону.

Саша оторвал взгляд от каменной дороги и своих ног, под которые все время смотрел, и посмотрел туда, куда показал Путевой Камень. Он и не заметил, как далеко они продвинулись и как сильно приблизились к горам. Это придало ему сил, и усталость улетучилась очень далеко.

Еще пара минут, и вот они стоят прямо в проходе между горами; каменная дорога исчезла — ее заменила земляная утоптанная тропинка, которая вела на вершину холма, который если пересечь, то откроется страна, в которую они шли с таким упорством. Раз шаг, два шаг, три шаг — и вот вершина, вот она, цель путешествия, осталось лишь пересечь границу.

Отсюда открывался прекрасный и многообразный вид, который был не чета тому, что лежал на пути героев. Перед Сашей расстилались огромные поля, на которых стояли мельницы. Дальше было гигантское озеро, а по нему, кажется, даже ходили корабли. За озером виднелся лес, но Саша не мог понять, что именно он из себя представлял. А за лесом виднелись стены и башни города, за которыми были сотни домиков.

— Получается, нам туда? — прервал долгое молчание Саша, указывая на город.

— Да, — коротко ответил Путевой Камень. Саше показалась такая немногословность странной.

Чтобы продолжить путь, было нужно немного спуститься — эта часть долины была ниже той, которую видел до этого Саша. Спуск был никак не оборудован, каменной дороги здесь тоже не было, были лишь одни камни да уступы. Саша и Путевой Камень осторожно начали спускаться.

Они уже почти спустились, как вдруг раздался оглушительный свисток. Такая внезапность очень испугала Сашу, он замер, боясь даже пошевелиться. Вдруг перед ним и перед Путевым Камнем появился огромный полицейский, который выглядел абсурдно потешно: маленькие ножки, большое круглое туловище, к которому крепились тонкие ручки, а голова тоже была большой и круглой, но все же уступала по размерам туловищу. У него был нос картошкой и глаза-пуговки, а в качестве шляпы был какой-то головной убор, который Саша видел, когда смотрел фильм про старых английских полицейских; в целом остановивший был одет именно так, каким Саша видел его коллег в фильме, с поправкой на размеры тела, разумеется. Во рту у него торчал свисток, а в левой руке был блокнотик и ручка.

— Что это тут происходит, посторонние на территории! — выплюнув свисток изо рта, сказал он. — Предъявите свои документы!

— Документы? — растерялся Саша. — У меня есть свидетельство о рождении, но оно не с собой.

— На кой черт мне твое свидетельство?! Ты сам — свидетельство, что ты родился! — продолжал возмущаться охранник. — А мне нужно знать, кто ты, откуда и как тебя звать!

— Меня зовут Саша, и я…

— Откуда мне знать, что ты действительно Саша? Вдруг ты меня обманываешь! Вот я Констебль, могу сказаться сеньором Помидором, но без документов я не могу этого доказать, а ты вот сказался неким “Сашей” и как-то это докажешь?

— А меня-то ты знаешь? — вступил в разговор Путевой Камень.

— Никак не знаю и не хочу знать, подайте ваши документы!

— Да как же не знаешь, если я водил сюда путников всю свою жизнь!

— Всю, да не всю, вот я на этом посте уже три месяца стою и ни разу тебя не видел, и вообще, даже если бы знал, без документов никого не пущу!

— Да какие документы, тут никогда не было пограничного поста! — начал закипать Путевой Камень.

— Не было, не было, а теперь есть, и без документов никого никуда не пропущу, и точка! — после этих слов Констебль топнул ногой, поднес свисток к губам и пронзительно свистнул.

Очевидно, что разговор зашел в тупик: ни одна из сторон не собиралась понимать всю абсурдность ситуации. Саше даже показалось смешным то, что пограничник есть, а самой границы нет. Что Констебль, что Путевой Камень начали переходить на повышенные тона, еще пара минут, и дело дошло бы до простой брани, а потом, чего больше всего боялся Саша, и до драки. Он бы и рад был остановить это, но никак не мог придумать, что он мог бы сделать.

И вот когда ситуация почти достигла точки невозврата, Саша вдруг услышал звонкое и громкое:

— Поберегись! — которое исходило откуда-то сверху.

Саша посмотрел наверх: прямо на него, прыгнув с какого-то камня, летел мальчик. Большего он разглядеть не мог, потому что, если бы он засматривался еще хоть на мгновение дольше, то точно стал бы местом приземления.

Саша отскочил на пару шагов, и тут же туда же приземлился на согнутые ноги мальчик. Он был чуть выше Саши, с кучерявыми черными волосами. На его голове были какие-то светящиеся бараньи рожки, которые Саша видел на дне города. Он как будто был загорелый, так по крайней мере показалось Саше. Ему было очень сложно ориентироваться в этом мире без цветов, а поэтому он решил раскрашивать все вокруг в своем воображении, чтобы было легче: например, неизвестный, по его мнению, был одет в рубашку с коротким рукавом, которая была апельсиновой, и длинные, допустим, коричневые, джинсы.

Появившееся новое лицо сильно удивило Сашу. Конечно, с ним за сегодня уже случилось больше невероятностей, чем за всю жизнь, но угроза быть раздавленным — все-таки не шутка.

— Что здесь происходит? — улыбаясь, осведомился незнакомец.

Путевой Камень обернулся на голос. Осмотрев новое лицо, он улыбнулся и хотел уже что-то сказать, но ему не дал это сделать Саша.

— Извините, а вы, ты, собственно, кто? — сначала неуверенно, а потом уже с большим напором сказал он.

— Мое имя — маркиз Луций Йицарог Де Сатира, — с гордостью и несходящей улыбкой произнес незнакомец.

— Надо же, у вас у всех такие странные имена, — ответил Саша.

— А как тебя зовут?

— Саша.

— Надо же, Саша, не Наша, не Ваша, а просто Саша, — пытался пошутить Луций Йицарог Де Сатира; у него это не получилось, но он говорил с такой уверенностью и с такой улыбкой, что Саша решил сделать вид, что ему очень смешно.

— Сатир, привет, очень рад тебя видеть, — произнес Путевой Камень, приветствуя появившегося. — Что здесь делает этот дуболом? — он указал на Констебля.

Только сейчас Саша, посмотрев на Констебля, подумал, что тот крайне похож на деревянных солдат Урфина Джуса и вполне мог сойти на вид на деревянную игрушку. Действительно, дуболом.

— Привет, привет, Путевой Камень, — обратился к нему Сатир. — Все очень просто, он охраняет границу.