Маленькие женщины

Текст
2
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Маленькие женщины
Маленькие женщины
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 368  294,40 
Маленькие женщины
Маленькие женщины
Аудиокнига
Читает Юлия Тархова
189 
Подробнее
Маленькие женщины
Аудиокнига
Читает Дарья Павлова
219 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Маленькие женщины
Аудиокнига
Читает Анастасия Лазарева
Подробнее
Маленькие женщины
Аудиокнига
Читает Лина Новач
269 
Подробнее
Маленькие женщины
Аудиокнига
Читает Тутта Ларсен
439 
Подробнее
Маленькие женщины
Маленькие женщины
Электронная книга
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
95 
Подробнее
Текст
Маленькие женщины
Электронная книга
139 
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
199 
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
199 
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
219 
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
309 
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
Подробнее
Маленькие женщины
Электронная книга
529 
Подробнее
Маленькие женщины
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

О, книжица моя! Неси привет

Всем, кто тобою, скромною, согрет.

Ты истину хранишь в своей груди,

Так укажи же путь им, приведи

К добру, – на путь Паломника, чисты,

Да ступят, – и верней, чем я иль ты.

О Милосердии ты поведай им,

Чьей кротостью путь начат и храним.

Жизнь вечную и мудрость твой напев

Пускай ценить научит юных дев;

Ведь и дитя за Господом идти

Способно по священному пути[1].

Джон Бенъян

Серия «Эксклюзивная классика»

Louisa May Alcott

LITTLE WOMEN

Перевод с английского О. Лемпицкой

Стихи в переводе Т Порошиной, Н. Сидемон-Эристпави


Школа перевода В. Баканова, 2022

© Перевод, стихи. Н. Сидемон-Эристави, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава первая
Игра в пилигримов

– Что за Рождество без подарков? – простонала Джо, лежа на коврике у камина.

– Как ужасно быть бедной!.. – вздохнула Мэг, глядя на свое поношенное платье.

– Почему у некоторых девочек куча красивых вещей, а у некоторых ничего нет? Это несправедливо! – обиженно шмыгнула Эми.

– Зато мы есть друг у друга, а еще – папа и мама, – примирительно произнесла Бет.

Четыре юных личика, на которых играли отблески огня, на мгновение посветлели, но когда Джо грустно возразила, вновь омрачились:

– Папы нет и еще долго не будет.

Она не произнесла: «А может, вообще не вернется», но каждая из сестер подумала то же самое, вспомнив, что отец сейчас далеко на полях сражений[2].

Минуту все сидели в тишине, потом Мэг сказала совсем другим тоном:

– Мы знаем, почему мама решила обойтись без подарков на Рождество! Зима будет тяжелой, и негоже бросать деньги на ветер, пока мужчины терпят лишения на фронте. Мы не в силах облегчить их участь, однако можем принести маленькую жертву и должны сделать это с радостью. Только вот не выходит…

Мэг грустно покачала головой, представляя красивые вещицы, от которых приходилось отказываться.

– Вряд ли наши сбережения помогут армии – у нас всего-то по доллару. Эта сумма ничего не решит! Я не буду ждать подарков от мамы или от вас, но куплю «Ундину и Синтрама»[3]! Я давно о ней мечтаю! – воскликнула Джо, большая любительница книг.

– А я копила на новые ноты… – сказала Бет и вздохнула так тихонько, что ее услышали лишь каминная щетка и подставка для чайника.

– Я куплю коробку цветных карандашей! Они мне просто необходимы! – решительно заявила Эми.

– Про карманные деньги мама ничего не говорила, она же не хочет, чтобы мы совсем от всего отказались! Давайте потратим доллар на свое усмотрение – немного побалуем себя. Я уверена, мы заслужили! – воскликнула Джо, браво щелкнув каблуками, как делают мальчики.

– Я точно заслужила! – жалобно протянула Мэг. – Целыми днями учу этих надоедливых детей вместо того, чтобы спокойно сидеть дома…

– Мне в два раза хуже! – возразила Джо. – Попробуй-ка проводить дни напролет наедине с раздражительной и капризной старушкой, которая без конца гоняет тебя туда-сюда, придирается и ворчит без остановки – я готова в окно выпрыгнуть или зарыдать!

– Грешно жаловаться, но я думаю, нет работы хуже, чем мыть посуду и убираться. Это нудно, и руки грубеют – музицировать невозможно! – Бет посмотрела на шершавые пальцы и вновь вздохнула – на этот раз вздох расслышали все.

– Где вам до моих страданий! – воскликнула Эми. – Вы не ходите в школу, где противные девчонки издеваются, если ты не выучила урок, называют твоего папу бедным, дразнят из-за курносого носа, и смеются, что у тебя платья недостаточно легантные!

– Платья бывают «элегантными», – с улыбкой поправила Джо. – «Легантные» кого хочешь рассмешат.

– Твой тон совершенно неуместен. Я стараюсь разноображиватъ речь и расширять словесный запас! – с достоинством парировала Эми.

– Не ругайтесь, девочки! Джо, ты разве не скучаешь по тем временам, когда мы были маленькими, и папа был еще богат? Не потеряй он деньги, жили бы мы сейчас счастливо и беззаботно!.. – Мэг была самой старшей и помнила лучшие времена.

– Ты сама недавно сказала, что мы счастливей детей Кингов, потому что, хоть они и богаты, но вечно ссорятся и ругаются.

– Верно, Бет! Мы и правда счастливей. Пусть нам приходится работать, зато мы, выражаясь словами Джо, «чертовски веселая компания».

– Да, Джо любит жаргонные словечки, – заметила Эми, укоризненно глядя на сестру, растянувшуюся на коврике у камина.

Джо тем временем села и принялась насвистывать, засунув руки в карман передника.

– Перестань, Джо! Свистят только мальчишки!

– А я что, хуже?

– Не люблю грубых и неженственных девочек!

– А я ненавижу жеманных дурочек!

– «Пташки в гнездышке, не ссорьтесь!» – пропела вечная примирительница Бет с таким забавным выражением лица, что «пташки» смягчились, заулыбались и на время оставили пререкания.

– Вы обе хороши, девочки! – на правах старшей сестры взялась читать нотации Мэг. – Ты, Джозефина, уже не в том возрасте, чтобы вести себя, как мальчишка – пора бы остепениться. Вон какая выросла и уже носишь взрослую прическу, помни, что ты юная леди!

– Вот еще! Если высокая прическа сразу делает из человека «юную леди», я буду носить две косы, пока мне не стукнет двадцать! – фыркнула Джо, стащив с головы сеточку, и тряхнула каштановой гривой. – Неужели скоро придется носить длинные платья, выглядеть чопорно, как китайская астра, и превратиться в мисс Марч? Тяжело быть девочкой, когда любишь мальчишечьи игры, их занятия и манеры! Почему я не родилась мальчиком? Сейчас особенно обидно – я все отдала бы, чтобы сражаться вместе с папой, а вместо этого вынуждена сидеть дома и вязать, как дряхлая старушка! – Джо яростно взмахнула синим недо-вязанным носком так, что спицы зазвенели, как кастаньеты, а клубок укатился в дальний угол.

– Бедняжка Джо! Ничего не поделаешь, зато ты переделала свое имя на мужской манер, и мы с девочками относимся к тебе как к старшему брату, придется довольствоваться этим! – утешила Бет, гладя непокорные кудри сестры. Пусть пальцы Бет и загрубели, однако ее прикосновения не стали менее нежными от мытья посуды и уборки.

– А ты, Эми, – продолжила Мэг, – слишком уж щепетильная и чопорная! Сейчас, пока ты маленькая, это забавно, но если продолжишь в том же духе – вырастешь манерной гусыней. Мне нравятся твои хорошие манеры и изысканная речь, однако не переусердствуй, а то твои нелепые слова не лучше вульгарных выражений Джо!

– Джо – сорванец, Эми – гусыня, а я тогда кто? – спросила Бет, тоже готовясь к отповеди.

– Ты милое создание, больше ничего не добавишь! – ласково ответила Мэг, и все молча согласились, так как тихоня Бет была всеобщей любимицей.

Юным читателям обычно интересно, как выглядят герои, поэтому, пока четыре сестры вяжут в декабрьских сумерках у весело потрескивающего огня, уделим минутку, чтобы набросать их портреты. Сама комната была уютной, несмотря на старую простенькую мебель и потертый ковер. Зато на стенах висела пара хороших картин, повсюду стояли книги, на подоконнике красовались хризантемы и рождественские розы, а в воздухе царили мир и уют.

Маргарет, старшей из сестер, исполнилось шестнадцать, она была настоящей красавицей – беленькая, пухленькая, с большими глазами, пышными каштановыми волосами, аккуратным ротиком и белыми ручками, которыми она очень гордилась. Пятнадцатилетняя Джо – высокая, худая и смуглая, напоминала жеребенка, потому что тоже не знала, куда девать слишком длинные конечности, которые вечно ей мешали. У нее были решительно сжатые губы, смешной носик и проницательные серые глаза, которые временами взирали на мир сурово, временами лукаво, а временами задумчиво. Главным ее украшением служили длинные густые волосы, чаще всего она прятала их в сетку, чтобы не мешались. Джо сутулилась, у нее были большие кисти рук и ступни, одежда небрежно болталась на нескладной фигуре девочки, которая стремительно превращалась в девушку, не успевая привыкнуть к переменам. Элизабет – или Бет, как все ее называли, – была тринадцатилетней девочкой с румяными щечками, блестящими волосами и ясным взглядом. Говорила она тихо и застенчиво, и лицо ее чаще всего выглядело умиротворенным. «Само спокойствие», – говорил про Бет папа и был совершенно прав. Бет жила в своем мире и общалась только с близкими, давно заслужившими доверие людьми. Эми, хоть и самая младшая, в семье главенствовала (по крайней мере, по ее мнению). Маленькая снежная королева с голубыми глазами и золотистыми локонами, бледная и худенькая Эми всегда старалась помнить о манерах и держаться, как истинная леди. О характерах четырех сестер мы подробней узнаем в ходе повествования.

 

Часы пробили шесть, Бет разожгла очаг и поставила к огню домашние туфли. Вид потрепанной обувки подействовал на девочек благотворно – это означало, что мама скоро будет дома, и все повеселели в ожидании. Мэг оставила нотации и разожгла лампу, Эми без лишних напоминаний освободила кресло, а Джо, позабыв об усталости, поднялась с коврика, чтобы поднести мамины туфли ближе к огню.

– Совсем износились! Ей бы новые!..

– Я как раз решила купить ей новые на свой доллар, – сказала Бет.

– Нет, я! – вскричала Эми.

– Я старшая… – начала было Мэг, однако Джо решительно перебила:

– В отсутствие папы за мужчину в доме я, значит и туфли покупать мне! Не зря же он велел мне заботиться о маме, пока его не будет.

– Давайте поступим так, – предложила Бет, – все сделаем маме подарок на Рождество, а себе ничего покупать не будем.

– Предложение в твоем духе, дорогая Бет! – воскликнула Джо. – Что же мы ей подарим?

С минуту все напряженно думали, затем Бет, взглянув на собственные ручки, объявила:

– Я куплю хорошие перчатки!

– Добротные туфли точно не помешают! – воскликнула Джо.

– Красивые платки с каймой! – добавила Бет.

– А я подарю флакон одеколона – мама любит духи, и стоят они недорого, так что еще останется немного! – решила Эми.

– А как преподнесем подарки? – спросила Мэг.

– Разложим свертки на столе, приведем маму и будем смотреть, как она их распаковывает! Помните, как она делала на наши дни рождения? – ответила Джо.

– Я всегда ужасно стеснялась сидеть в большом кресле с короной на голове, когда все по очереди вручают свертки и целуют. Я, конечно, была рада и новым вещам, и поцелуям, но неловко распаковывать подарки, когда все на тебя смотрят, – призналась Бет – она жарила на огне хлеб, и лицо ее тоже подрумянилось.

– Пусть мама думает, что мы потратим карманные деньги на себя – будет сюрприз! Мэг, завтра же идем в магазин, а то нам еще к рождественскому спектаклю готовиться! – заявила Джо, расхаживая из угла в угол, заложив руки за спину и задрав нос.

– Я участвую в последний раз! Я уже слишком взрослая… – важно заметила Мэг, хотя любила принарядиться не меньше младших сестер.

– Неужели ты откажешься красоваться в белом платье с распущенными волосами и украшениями из золотой фольги? Тебе нельзя уходить, ты наша лучшая актриса, и мы без тебя пропадем! – сказала Джо. – Сегодня надо порепетировать! Эми, давай-ка повторим сцену с обмороком, а то ты падаешь, как столб!

– Я не виновата! Я никогда не видела, как люди теряют сознание, а шлепаться со всего маху, как ты, и набивать синяки да шишки – нет, спасибо! Если получится аккуратно опуститься на пол, ладно, а если нет, я грациозно сяду в кресло. Мне все равно, если Хьюго бросится на меня с пистолетом! – заявила Эми, которая не обладала актерским талантом, но исполняла роли лирических героинь, будучи достаточно легкой, чтобы злодей в пьесе мог взваливать ее на плечи и похищать.

– Смотри. Молитвенно вскидываешь руки – вот так, шатаясь, идешь через комнату и кричишь изо всех сил: «Родриго! Спаси меня!»

Джо продемонстрировала крик, и получилось воистину душераздирающе.

Эми попыталась повторить – неловко сложила руки, деревянной походкой проковыляла по комнате и пискнула, словно уколола иголкой палец – на ужас и отчаяние никак не походило. Джо застонала, Мэг расхохоталась, а Бет, засмотревшись на забавную сцену, сожгла хлеб.

– Ладно! Сыграй, как сможешь, а если зрители освищут, пеняй на себя. Давай прогоним нашу сцену, Мэг!

Дальше репетиция проходила гладко: Дон Педро произнес две страницы текста о превратностях судьбы без единой запинки; ведьма Агарь нараспев прочла зловещее заклинание над котлом, где булькало зелье из лягушек; заклинание подействовало: могучий Родриго разорвал цепи, а Хьюго погиб, терзаемый муками совести и действием мышьяка.

– Сегодня особенно хорошо получилось! – сказала Мэг, пока мертвый злодей поднимался с пола, потирая локти.

– Не понимаю, как ты умудряешься сочинять и ставить такие потрясающие вещи, Джо! Ты просто Шекспир! – воскликнула Бет, которая свято верила в таланты сестер.

– Не совсем Шекспир, – скромно возразила Джо. – Да, «Заклинание ведьмы, или Романтическая трагедия» вполне приличная пьеса, однако я хотела бы поставить «Макбета»[4]– жаль, нету люка для появления Банко. Я всегда хотела сыграть убийцу!

Джо закатила глаза и хватаясь за воздух, подражая актерам на сцене, произнесла:

– Кинжал я вижу пред собою?

– Это не кинжал, а вилка для жарки хлеба, а на ней мамина туфля! – воскликнула Мэг, и репетиция прервалась всеобщим хохотом.

– Хорошо, что вы веселы, девочки мои! – раздался у двери жизнерадостный голос.

Актеры и зрители разом обернулись к полной даме, которая излучала материнскую нежность, и выражение ее лица, казалось, говорило: «Чем я могу помочь?» Пожалуй, она не была красавицей, но только не в глазах собственных детей – девочки не сомневались, что под серым плащом и старомодной шляпкой скрывается самая прекрасная женщина на свете.

– Ну что, дорогие мои, как поживаете? Сегодня было столько дел, столько посылок к завтрашнему дню, что я даже не смогла прийти на обед. Бет, кто-нибудь заходил? Мэг, как твоя простуда? Джо, ты выглядишь ужасно уставшей! Иди сюда, поцелуй меня, дитя! – заботливо расспрашивала миссис Марч, снимая промокший плащ.

Затем она надела теплые домашние туфли, устроилась в кресле, усадив Эми к себе на колени, чтобы насладиться лучшим моментом напряженного дня. Девочки засуетились, каждая старалась угодить матери по-своему. Мэг пододвинула к креслу чайный столик; Джо, роняя, опрокидывая и круша все кругом, принесла дров и расставила стулья; молчаливая и сосредоточенная Бет бегала из гостиной на кухню и обратно, а Эми восседала сложа руки и давала указания.

Когда они собрались вокруг стола, миссис Марч объявила:

– После ужина вас ждет сюрприз!

Лица девочек одно за другим засияли, словно по комнате пробежался яркий луч солнца. Бет захлопала в ладоши, позабыв, что держит в руках печенье, Джо, подкинув в воздух салфетку, закричала:

– Письмо! Письмо! Троекратное «ура» в честь папы!

– Да, длинное письмо! Он здоров и думает, что зима будет не настолько суровой, как мы опасались, шлет наилучшие пожелания на Рождество и передает вам, девочки, отдельное послание! – подтвердила миссис Марч и похлопала по карману, где лежала драгоценная весточка.

– Поторапливайтесь! Эми, прекрати оттопыривать мизинчик и ковыряться в тарелке! – крикнула Джо – ей так не терпелось приступить к чтению, что она подавилась чаем и выронила бутерброд на ковер маслом вниз.

Бет больше не притронулась к еде, тихо отошла от стола и села в темном уголке, ожидая, когда остальные закончат трапезу.

– Как благородно с папиной стороны пойти на фронт священником, когда возраст и здоровье уже не позволяют ему сражаться! – тепло заметила Мэг.

– Я пошла бы хоть барабанщиком, хоть этой, как ее… vivan[5] Так они называются? Или хотя бы медсестрой – лишь бы находиться рядом с папой и помогать ему! – простонала Джо.

– Как, должно быть, неприятно спать в палатке, есть невкусную еду и пить из жестяной кружки!.. – вздохнула Эми.

– Мама, он еще долго пробудет там? – дрогнувшим голосом спросила Бет.

– Много месяцев, дорогая… если только не заболеет. Он не уедет и будет честно трудиться, пока хватит сил, и мы не будем звать его домой – он вернется, когда исполнит долг, ни минутой раньше. Идите сюда, я прочту письмо!

Все придвинулись к огню – мама устроилась в большом кресле, Бет села к ее ногам, Мэг и Эми примостились на подлокотниках по обе стороны, а Джо встала за спинкой, чтобы никто не увидел, как она плачет, в случае, если письмо окажется слишком трогательным.

В те нелегкие времена почти все письма были трогательны до слез, особенно те, что писали отцы дочерям. В послании, прочитанном у камина, не было ни слова о тяготах, опасностях и тоске по дому, оно было веселое и обнадеживающее, с красочными описаниями полевой жизни, военных переходов и новостей с фронтов; лишь в самом конце сердце автора переполнилось отцовской любовью и тоской по девочкам, которые ждут его дома.


«Передай дочерям огромный привет и поцелуй от меня! Скажи, что я думаю о них каждый день и молюсь каждую ночь, их любовь для меня – главное утешение. Мы не увидимся целый год, это невыносимо долго, однако напомни, что в ожидании встречи мы должны трудиться, не теряя драгоценного времени. Я уверен, девочки не позабудут мои наказы, останутся любящими дочерями, будут прилежно исполнять обязанности и мужественно бороться с недостатками. К моему возвращению они одержат безоговорочную победу над внутренними врагами, и я буду любить и гордиться моими маленькими женщинами, как никогда раньше!»


На этом месте слушательницы зашмыгали; Джо даже не заметила, как большая слеза упала с кончика ее носа, Эми, не заботясь о растрепанных кудрях, зарылась лицом в материнские колени и зарыдала:

– Какая же я эгоистка! Но я правда-правда буду работать над собой, чтобы папа во мне не разочаровался!

– Мы все постараемся! – воскликнула Мэг. – Я слишком беспокоюсь о внешности и ненавижу работать, но я тоже постараюсь исправиться!

– А я попытаюсь стать «маленькой женщиной», как говорит папа, не грубить, не дерзить, выполнять свои обязанности, а не рваться на фронт! – пообещала Джо, подумав, что было бы легче одолеть парочку повстанцев на южных рубежах, чем унимать свой буйный нрав дома.

Бет ничего не сказала, просто утерла слезы синим армейским носком и взялась за вязание с удвоенной силой – не теряя времени, принялась исполнять свой долг, делая то, что ей по силам. В душе она твердо решила, что, когда год пройдет, завершившись счастливым возвращением, папа найдет ее ровно такой, как и надеялся.

После слов Джо наступило молчание, которое прервала миссис Марч, сказав в обычной жизнерадостной манере:

– А помните, как вы играли в «Путешествие пилигрима»[6], когда были маленькими? Я повязывала вам на спины холщовые сумки в качестве ноши, давала трости, шляпы и бумажные свитки, и вы странствовали по всему дому – от подвала, где располагался Град Разрушения, до чердака, куда вы отовсюду приносили красивые вещицы, чтобы он был похож на Небесный Град.

– Ох, и весело было! – воскликнула Джо. – Особенно проходить мимо Аполлиона[7], сражаться со львами и пересекать долину злых духов!

– А мне нравилось, когда с лестницы катились наши тюки! – добавила Мэг.

– А мой любимый момент, когда мы выходили на плоскую крышу, стояли там среди цветов и вьюнков в солнечном свете и пели песни, – промолвила Бет и улыбнулась, словно заново переживая приятный момент.

– Я помню, как боялась подвала и темной прихожей и радовалась молоку с пирогом на чердаке. С удовольствием поиграла бы в пилигримов, но я уже выросла… – заявила Эми, которая, достигнув солидного двенадцатилетнего возраста, стала отказываться от многих детских забав.

 

– Из этой игры нельзя вырасти, дорогая – так или иначе, мы играем в нее всю жизнь. У каждого своя ноша, перед каждым свой путь, мы стремимся к добру и счастью, поэтому, преодолевая многочисленные препятствия и совершая ошибки, идем к душевному покою, который и является Небесным Градом. Сейчас, мои маленькие пилигримы, нужно начать путь заново, только уже не понарошку, а по-настоящему, а когда папа вернется домой, он увидит, как далеко вы продвинулись.

– Мы правда играем? А где сумки? – спросила Эми, которая все понимала буквально.

– Все, кроме Бет, озвучили свою ношу – ей, похоже, нечего нести, – сказала мама.

– Еще как есть! Мне нужно прилежней мыть посуду и протирать пыль, не завидовать девочкам, у которых хорошее пианино, и перестать стесняться!

Ноша Бет была смехотворно мала, однако никто не рассмеялся, чтобы ее не обижать.

– Так и сделаем! – заявила Мэг и задумчиво добавила: – Мы ведь собирались работать над собой, а история с пилигримами нам поможет; мы хотим избавиться от недостатков, но это сложно, мы часто забываем об этом и перестаем стараться.

– Сегодня мы тонули в Топи Уныния, а мама пришла и вытащила нас, совсем как Помощь[8]в книге! Нам нужны такие же свитки с указаниями, как у Христианина! Как бы нам это сделать? – воодушевилась Джо, которой очень понравилась идея скрасить унылое исполнение долга.

– Загляните под подушки рождественским утром и найдете путеводитель! – ответила миссис Марч.

Пока они обсуждали новый план, старушка Ханна убрала со стола; затем были извлечены четыре корзинки для рукоделия, и в руках девочек проворно заплясали иголки, подшивая простыни для тетушки Марч. Занятие было скучным, однако в тот день никто не роптал. Сестры, поддержав предложение Джо, назвали четыре стороны Европой, Азией, Африкой и Америкой, и работа пошла веселее, когда они, делая стежки, попутно говорили о разных странах.

В девять часов шитье было отложено, и девочки, как всегда перед сном, исполнили несколько песен. Никто кроме Бет не мог извлечь сколько-нибудь приличных звуков из старого пианино, она особым образом нежно касалась пожелтевших клавиш, и у простеньких песен, которые пели сестры, был приятный аккомпанемент. Мэг обладала прекрасным голосом и солировала вместе с мамой. Эми трещала, как сверчок, а Джо бродила по мелодии, как ей заблагорассудится и пела в свое удовольствие, не обращая внимания на мотив, фальшивя в самых неподходящих местах, нарушая лиричность. Они всегда пели по вечерам с тех пор, как могли пропеть: «Мелцай, мелцай, звездочка!»[9], и это стало семейной традицией, потому что мама была прирожденной певицей. Дом просыпался под ее соловьиные трели и засыпал под те же сладостные звуки, и подросшие девочки всегда радовались знакомым с детства колыбельным.

1Перевод Н. Сидемон-Эристави.
2Действие книги происходит во время Гражданской войны между Севером и Югом (1861–1865). (Здесь и далее – прим. пер.)
3«Ундина и Синтрам» (1811) – сказочная повесть немецкого писателя Фридриха де ла Мотт Фуке (1777–1843).
4«Макбет» (1606) – трагедия Уильяма Шекспира (1564–1616).
5Vivandiere — так называли женщин, которые следовали за полками, торговали съестными припасами и напитками.
6«Путешествие Пилигрима в Небесную Страну» (1678) – наиболее значимое произведение английской религиозной литературы, написанное писателем и проповедником Джоном Баньяном (1628–1688). Герой поэмы Христианин понимает, что живет в Граде Разрушения, который обречен на погибель, поэтому отправляется в Небесный Град (Новый Иерусалим, т. е. Царство Божие).
7Аполлион – чудовище, встречающее пилигрима в Долине Уничижения и пытающееся заставить его вернуться назад.
8Герой в книге, который помогает Христианину выбраться из Топи Уныния.
9Имеется в виду английская колыбельная «Twinkle, twinkle, little star» на стихи детской писательницы и поэтессы Джейн Тейлор (1783–1824).
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»