Читать книгу: «Новогоднее желание»
***
– Пусть в наступающем году он хоть как-нибудь даст о себе знать… – прошептала себе под нос Марина, размешивая пепел в бокале с шампанским. Затем она улыбнулась и выпила его до дна.
Тем временем Павел раскладывал приборы на столе, готовясь провожать старый год.
Под ногами вертелся кот, на которого маленькая Ленка заблаговременно прицепила «дождик» («ну ведь это же новогодний кот, папаааа, ты ничего не понимаешь!»). Кошка поднял голову и залюбовался точёной фигуркой любимой вот уже десять лет жены.
Он с детства привык, что его постоянно подкалывают по поводу фамилии. «Кошка сдохла, хвост облез, кто промолвит слово, тот её и съест!» – раздавалось среди сверстников, стоило ему появиться.
– Могли бы уже и что-то новенькое придумать, честное слово, – парировал он и проходил мимо, окидывая остальных ребят презрительным взглядом.
– Лапушка, помочь тебе чем-нибудь?
– Нет, зай, спасибо, – обернувшись вполоборота, Дарья окутала его теплым взглядом зеленых глаз, после чего подошла ближе и нежно коснулась губ.
Павел ответил на поцелуй и с нежностью посмотрел на любимую.
– Ну что, садимся? Лен, иди сюда, егоза!
Семейство Кошка расположилось за столом в ожидании президентской речи. Попивая сок, Ленка теребила кота, за что периодически получала нагоняй от матери с просьбой оставить животное в покое.
За окном мигали разноцветные гирлянды, а Павел смотрел в небо, крепко задумавшись.
Успешная карьера адвоката, красотка-жена, чудесная дочь, любимые увлечения и верные друзья – казалось бы, ну что ещё нужно для счастья?
Однако в этот предновогодний вечер Кошка в очередной раз зябко поёжился от ощущения сдавленной грудины. Так всегда бывало, когда Павел чувствовал себя одиноко. Причиной этого чувства, как и всегда, стали воспоминания Кошки о некогда любимой женщине, с которой они расстались много лет назад.
Они познакомились на вечеринке общих друзей, которая была посвящена дню рождения кого-то из них.
– Привет! – пытаясь перекричать музыку, Кошка подошёл к Марине, которая отрывалась на полную, прыгая под любимую песню с бокалом шампанского. Она сбавила темп, улыбнувшись и одарив его любопытным взглядом:
– Да? Что вы хотели?
– Я – Кошка! – решил было соригинальничать Павел, но на это Марина рассмеялась и отвернулась, повертев пальцем у виска.
– Да нет, подождите же! – он решил не сдавать позиции: «Извините, я, наверное, не так выразился…. Фамилия у меня такая – Кошка, а вообще я – Павел. А как зовут столько обворожительную особу?»
Она поправила короткое блестящее платье и уселась в кресло:
– Ну, так и быть. Марина, очень приятно…
Павел осторожно коснулся губами руки девушки.
– Очень приятно. А пойдемте, потанцуем?
– Пойдем…
Заиграла медленная инструментальная композиция, и Кошка осторожно приобнял Марину, качаясь в такт музыке.
«Как странно… я никогда раньше не чувствовал ничего подобного… господи, да я дрожу весь… чёрт, хоть бы не заметила… милая… а глаза… вот это глаза! Никогда такие красивые не видел… Интересно, у неё есть кто-нибудь… как же узнать… так ведь не спросишь… я и так уже наоригиналил сегодня… надо же… я – кошка! Ну что за дурачок?!»
Когда музыка стихла, он решил продолжить знакомство с Мариной:
– Ты не против, если я принесу ещё шампанского и составлю тебе компанию?
– Не против.
Марина, конечно, заметила, как на неё смотрит Павел. Она давно была одинока, и потому решила, что ухаживания Кошки этим вечером, пожалуй, будут как нельзя кстати.
– Марин… ничего, что на «ты»? – Павел замялся, глядя, как она уже собирается «на выход»: «Подожди, можно, я тебя провожу?!
– Да, конечно! – улыбнулась девушка, слегка наклонив голову.
Была середина декабря, и Марина потирала замерзшие руки, согревая их своим дыханием. Заметив это, Павел накрыл их своими ладонями и выразительно посмотрел на девушку.
Казалось, будто время потекло медленно-медленно, пока эти двое стояли друг напротив друга. Кошка был совершенно не в силах отвести взгляд от красавицы Марины. В конце концов Павел не выдержал.
Он наклонился и совершенно наглым образом сорвал поцелуй с губ оторопевшей Марины. Его зеленые глаза сияли озорным огоньком, и было видно, что сейчас Павел абсолютно счастлив.
– А ты наглый! – рассмеялась Марина.
– Нет, – его губы изогнулись в полуулыбке, – я – Кошка!
Марина рассмеялась в ответ и с теплотой глянула на молодого человека:
– Что ж! Спасибо, что проводил! Мне пора!
– Может, сходим завтра куда-нибудь?
– Хм… – задумалась Марина: «А что? Давай!»
– Тогда давай встретимся завтра на Пушкинской и погуляем в центре?
– Хорошо!
Марина, которая очень любила центр Москвы, особенно зимой, без колебаний согласилась на предложение Кошки…
В конце концов, единственное, чего желал Павел в эту новогоднюю ночь – это, наконец, почувствовать счастье быть по-настоящему любимым.
– Паш, ты где «завис»? – из воспоминаний Павла вырвал настойчивый голос Дарьи, которая поставила перед мужем плошку с оливье.
– А, ой… – стушевался Павел и принялся дальше помогать жене накрывать на стол: «Лен, принеси, пожалуйста, «колу» с кухни… и прекрати дергать Барсика уже, наконец!»
В конце концов семейство Кошек наконец расселось за праздничным столом, Дарья разлила шампанское по бокалам и встала с кресла:
– Слушайте, ну, год, конечно, выдался так себе, со всеми этими событиями, но всё-таки хороший, а? У тебя востребованность, у Ленки вон, какие успехи в учебе, да и мой магазинчик с хорошей прибылью… нет, хороший год, определенно… Что ж!
С этими словами Дарья и Павел подняли бокалы под звон курантов, которые оповещали о наступлении Нового года.
***
Первого января Марина проснулась со странным ощущением пустоты. То ли шампанского в эту ночь выпила слишком много, то ли еще что.
Было половина четвертого, и на Москву уже опустились первые сумерки. Точь-в-точь как в тот день, когда они с Кошкой в очередной раз договорились пойти прогуляться по центру города.
С момента начала их отношений минул год.
Однако на протяжении всего этого времени Марина так и вела себя, будто она совершенно не заинтересована в своем кавалере.
Кошка же, напротив, расшибался буквально в лепешку, приезжая по первому требованию своей девушки, даже если поводом оказывалась полная ерунда, и Марина отвлекала его от действительно важных дел.
Когда Марина подошла к памятнику Пушкина, Павел уже дожидался её, потирая замерзшие руки. Однако, заметив девушку, широко улыбнулся и произнес:
– О, вот и ты! Привет! – он приветственно чмокнул Марину в губы, после чего сказал: «Я подумал, на улице так холодно… Поэтому взял нам билеты в кино. Ты же не против?»
– Абсолютно не против, – улыбнулась Марина, и пара направилась в сторону кинотеатра.
Вкусы на кино у парочки совпадали – в этот снежный холодный день только и делать, что смотреть романтические комедии в обнимку с поп-корном.
Кошка, конечно же, смотрел фильм, что называется «одним глазом» – всё остальное время он исподтишка любовался своей спутницей – такой милой, и такой недоступной. Она замечала эти взгляды, но делала вид, что кино ей намного интереснее своего спутника.
«Пашка-Пашка-Паааашка… что же мне с тобой делать, Пашка?»
Не то, что она совсем не хотела отношений, просто совершенно не хотела привязываться, а вот Павел, напротив, спал и видел, как они с Мариной наконец сблизятся.
Ещё бы! Ведь на протяжении всего года он и так, и этак пытался доказать этой снежной королеве искренность своих чувств…
Фильм подошёл к концу, и Кошка предложил Марине немного прогуляться по бульвару недалеко от кинотеатра.
– Какая классная погода!
– Да, правда…
– Как тебе фильм?
– Прикольный.
– Погоди, – Павел настороженно посмотрел на Марину: «Что-то не так?»
– Я не знаю, – девушка сокрушенно покачала головой: «Вроде всё нормально… а вроде и…»
– Что «вроде и»? Не понимаю, – лицо Павла мгновенно стало озадаченным.
– Ай, ладно, забей! – она вновь непринужденно улыбнулась, ещё больше вгоняя Павла в замешательство. Отойдя чуть поодаль, Марина скатала снежок и кинула им в своего спутника: «Берегись!»
Однако Кошка успел увернуться, и снежный комок рассыпался, ударившись о дерево.
В недоумении глядя на Марину, он понимал, что, несмотря на все свои старания, совершенно безразличен этой красотке. Кошка буквально закипал от негодования, однако природная сдержанность взяла верх.
Когда пришла пора расставаться, Павел пристально посмотрел на свою спутницу и произнес:
– Знаешь, хорошо, наверное, что я скажу это сейчас, а не когда-то потом… В общем, я слишком хорошо вижу, что тебе неинтересен.
– Прости, я… – хотела было запротестовать Марина, но Кошка перебил:
– Нет, Марин. Я в такие игры не играю. Добиваться, бегать, это, конечно, всё весело, но не для меня.
– Паш, я…
– Я видел, как ты смотрела на меня в первый вечер. Оттого и подумал, что может быть, у нас получится что-то построить… Но твой этот холод… это даже не показное безразличие… ты действительно ничего ко мне не испытываешь, а я… Я целый год, как дурак, пытаюсь до тебя достучаться. Я не могу так, Марин. Мне ОЧЕНЬ больно.
Она пыталась протестовать, но это было совершенно лишено смысла. Марина и так понимала, что Павел, хоть и был удобен, но так и не стал по-настоящему интересовать её. Но она совершенно не была готова к расставанию с парнем.
– Мы можем всё исправить…
– Нет, – Павел сокрушенно покачал головой: «Я целый год так думал. Теперь вижу – нет. Пока, солнышко. Не вини себя, я всё понимаю. Не срослось. Ничего страшного. Будь счастлива!»
С этими словами Кошка махнул своей бывшей рукой и скрылся в подземном переходе.
Уже стоя в вагоне метро, он смотрел на своё усталое лицо в отражении и думал только о том, как доедет до дома и наконец выспится. Мысли о Марине в последнее время совершенно его измотали. А потому теперь он чувствовал что-то наподобие облегчения, хотя и грустил оттого, что им ничего не удалось построить.
Впрочем, Кошка достаточно быстро оправился от расставания, и полностью погрузился в изучение юриспруденции. Тщеславие юноши никак не позволяло бросить начатое, да к тому же хотелось всё довести не просто до конца, но и до наилучшего результата.
И вот, спустя несколько лет, выпускник МГЮА стал одним из самых востребованных специалистов.
***
Марина налила себе крепкий эспрессо, и теперь стояла у окна, пристально вглядываясь в пустынную ленту обычно оживленного проспекта.
– Боже мой… – вздохнула молодая женщина: «Какая же я была глупая!»
Внезапно звякнул ключ в замке.
Дверь отворилась, и в комнату шаткой походкой вошёл мужчина лет тридцати пяти. Пальто было расстегнуто настежь, открывая вид на накаченный торс, обтянутый светлой футболкой, которую внезапный гость носил навыпуск поверх чёрных джинсов. Поправив пятерней длинные вьющиеся волосы с каштановым отливом, он оглядел Марину презрительным взглядом и поставил на стол початую бутылку виски:
– Что встала, как вкопанная? С Новым, мать его, годом! Ишь, какой подарочек тебе привалил! Рада?!
– И тебе здравствуй, любимый… – процедила она сквозь зубы и приняла пальто из рук внезапного гостя: «Андрюш, но ведь врачи…»
– Жить меня не учи! – взревел мужчина, зыркнув на Марину отнюдь не по-доброму: «Пожрать есть что?»
– Там, – Марина махнула рукой в сторону кухни и отошла, пропуская своего нетрезвого кавалера пройти.
Развалившись на диване, Андрей цедил виски и лениво перещелкивал каналы, перескакивая с одного на другой. Его стало раздражать мельтешение перед глазами. В следующую секунду разъяренный Андрей с размаху кинул пульт об стену, отчего тот разбился вдребезги. Марина вошла в комнату, и, еле скрывая омерзение, осмотрела «масштабы трагедии»:
– А что случилось?
– Ничего, – Андрей продолжал пялиться в экран невидящим взглядом, сердито поджимая губы. Внезапно он подскочил и со всей силы влепил Марине пощечину.
– За что?! – закричала она, уворачиваясь от замахнувшегося на неё Андрея.
– А было бы за что – вообще убил бы! – взревел тот и вновь замахнулся.
Однако Марина быстро оценила ситуацию, и в следующую секунду со всей силы ударила противника бутылкой с виски по голове. Вновь размахнувшись «розочкой», она ударила Андрея наотмашь… Послышался звук упавшего об пол тела. Оцепеневшая, Марина не глядя бросилась к выходу. Накинув шубку, она наспех застегнула сапоги, взяла сумочку и выбежала из квартиры.
Она уже этого не видела, но ударом поранила ему горло, и теперь он, широко распахнув глаза, истекал кровью, заливая ей всё вокруг.
Спустя несколько минут Андрей Кабанов окончательно обмяк, распластавшись в луже собственной крови, и затих навсегда.
***
Надо было быстрее уносить ноги, но голова отвратительно соображала, и потому она чуть не пропустила нужную остановку.
Влетев на пятый этаж семнадцатиэтажки в Митино, девушка что есть мочи забарабанила в дверь своей подруги, Евгении.
Они были знакомы всего пару лет, но быстро сблизились, и Марина считала Евгению не меньше, чем лучшей подругой.
Спустя минуту в проёме показалась заспанная брюнетка, которая потирала глаза и непонимающе смотрела на Марину:
– Ты? Что с тобой?! Проходи…
Марина прошла в квартиру, и только когда за ней захлопнулась дверь, медленно осела на пол и зарыдала:
– Я его убииилаааа…
– Кого?! – брюнетка, которая собиралась пройти в комнату, встала как вкопанная: «Что ты несешь?!»
– Я убила Андрея! – завыла Марина и принялась сбивчиво объяснять произошедшее: «Мы подрались, и я огрела его бутылкой вискаря… наотмашь, куда придется… не смотрела даже… но, когда я убегала, то слышала, как он рухнул на пол в гостиной… ой, мамочки!»
– Здравствуй, попа , Новый год, – Евгения шокировано смотрела на Марину: «Сядь и расскажи всё по порядку!»
– В общем, – сбивчиво начала Марина, всхлипывая после каждого слова: « Он пришёл пьяный. Сначала всё было как обычно, но потом… он попытался напасть, несколько раз ударил меня… я была в такой ярости, что схватила бутылку виски, и…»
– Да, да, я поняла, – тяжело вздохнула Евгения, прикуривая «Sobranie». Она смотрела на подругу и пыталась сообразить, как теперь помочь Марине выпутаться из этой истории.
В то же время Кошка лениво потянулся, притягивая к себе супругу:
– Неплохо это мы отметили, – с этими словами он легонько провёл пальцами по обнаженной спине Дарьи: «И да, ты была великолепна этой ночью. Как всегда.»
Дарья подмигнула мужу и, закутавшись в покрывало, направилась в душ.
Ленка уже давно была на ногах. Позавтракав оливье, она вовсю залипала в мультики, которые в обычный день Дарья строго дозировала.
Павел вновь потянулся, после чего поднялся с кровати и отправился на кухню. Заглянув в комнату дочери, умилился – девочка всё так же смотрела мультфильмы с обнимку с тарелкой оливье. Заметив отца, она махнула рукой и улыбнулась, но тут же переключилась обратно на мультфильмы.
Заваривая чай, Кошка краем глаза заметил, как моргает мобильник.
«Паш, кажется, у моей знакомой большие проблемы. Перезвони как сможешь, пожалуйста.»
Отпивая горячий напиток, Кошка усмехнулся.
«Надо же… год только начался, а у кого-то уже с больших проблем.»
Он сделал себе и Дарье горячие бутерброды и отнёс их в зал, параллельно запуская какую-то новогоднюю комедию.
Фильм уже был на середине, а Павел дал знак жене, чтоб продолжала смотреть без него, и вышел в соседнюю комнату.
Набирая номер подруги, он был озадачен.
– Привет, Женьк, писала? Что стряслось?
На том конце провода замешкались, потом закашлялись, после чего Евгения вкратце изложила другу суть проблемы. Однако договорить им не удалось – в какой-то момент брюнетка услышала стук в дверь и пообещала перезвонить.
Когда она взглянула в глазок, то тут же покрылась испариной.
На лестничной клетке, расправив плечи, стояли двое полицейских.
«Чего бы им на более важные вызовы так быстро не являться?! И как они вообще поняли, что надо сюда?!»
Однако памятуя о том, что шутки с полицией плохи, Евгения велела Марине спрятаться в кладовой, а сама отворила дверь работникам правоохранительных органов.
– Добрый день! Капитан Есенин, а вы – Евгения Савицкая?
– Добрый, капитан, чем обязана?
– Вам знакома эта женщина? – Есенин достал из кармана фотографию, распечатанную с камер, установленных в подъезде дома, где жили Марина и Андрей. С неё на Евгению смотрела лучшая подруга.
Она потупила взор и ответила:
– Знакома.
Офицер слегка улыбнулся.
– А когда вы последний раз общались?
Евгения судорожно соображала, что ответить.
Марина, которая притаилась в кладовке, всеми силами сдерживала рыдания. Шок отпускал, и теперь эмоции рвались наружу, будто птицы на волю. В конце концов она совладала с эмоциями, и вышла из импровизированного укрытия, представ перед изумленной Евгенией и сотрудниками полиции.
«Смотри ж ты, как быстро прискакали! Что-то я не припомню такой прыти за всё то время, когда этот ублюдок меня избивал!»
– Добрый день. Чем обязана?
Тот, что помладше, представился лейтенантом Петровым и спросил, указывая на фото Андрея :
– Вам знаком этот человек?
– Да, это мой сожитель.
Есенина поражало спокойствие подозреваемой:
– Марина Николаевна. Вашего сожителя нашли сегодня мертвым у себя в квартире. Со слов свидетелей, всё это время вы проживали с убитым. Это так?
– Он что, умер?! – с неподдельным ужасом воскликнула Марина, пятясь вглубь прихожей. Она была в таком шоке от произошедшего, что вылетела из квартиры, не удосужившись проверить состояние Андрея.
– Так же, – откашлялся Есенин, – вас запечатлела камера внутреннего наблюдения. Тот момент, где вы покидаете квартиру господина Кабанова. Спустя полчаса соседи вызвали нас, т.к. вы не удосужились закрыть дверь в квартиру, и любопытные очень быстро обнаружили труп Кабанова. Вам есть, что добавить?
Стирая слёзы с глаз, Марина задрала рукава рубашки, и глазам полицейских открылась отвратительная картина – руки девушки были сплошь усеяны свежими синяками и ссадинами. Ничуть не стесняясь присутствовавших, она расстегнула рубашку.
Евгения чуть вскрикнула, увидев, что тело подруги так же сплошь усеяно свежими подживающими ранами и синяками.
– Это была самооборона, – сказала она леденящим душу, будто чужим, голосом: «И я не имею никакого отношения к его гибели! Я защищалась, как могла, из последних сил, пока ваши коллеги «спешили» на вызов!»
Есенин посмотрел на Марину со смесью ужаса и удивления.
Она порылась в сумочке и швырнула Есенину несколько отмеченных печатями бумаг.
– Смотрите! Смотрите, господин полицейский! Что же вы взгляд отводите?! Результаты освидетельствования, пожалуйста… только когда я обращалась в полицию все предыдущие разы, меня разворачивали! «Не убил же!» – вот, что мне говорили ваши коллеги!
Есенин внимательно слушал подозреваемую.
– Судя по вашему спокойствию, дело пахнет спланированным убийством.
– Что вы такое несете, как вас там ?! Какое, к чёрту, спокойствие?! – слишком вспыльчиво произнесла Марина: « Вы в своём уме?!»
– Прекратите хамить! – оборвал её Есенин: «Одевайтесь, и проедем с нами.»
Марина поняла, что отпираться бессмысленно. Опустив голову, она повиновалась приказу полицейского.
– Минутку.
Накинув верхнюю одежду, Марина поплелась из квартиры в сопровождении сотрудников полиции.
***
Кошка допивал очередную кружку чая, как вдруг его телефон ожил. Звонила Евгения:
– Паш, привет! Мне не удалось в прошлый раз договорить…
– Короче. Что за проблема?
– Мою подругу подозревают в умышленном убийстве. Ты представляешь, сколько ей светит.
Павел вышел на балкон и закурил:
– А ты, стало быть, думаешь, что убийство непредумышленное…
– Паш, я её знаю… я видела, что с ней сделал этот зверь… и я ей верю. Помоги, прошу.
– Можно поподробнее?
– Ну короче, жила она там с одним. Всё «как у людей» – скандалы, интриги, расследования… Поколачивал её, бывало… и, кажется, в этот раз очередные побои не сошли ему с рук. Судя по её рассказу, ударила наотмашь и вылетела из квартиры, даже не оглянувшись. А он возьми да сдохни, придурок!
Кошка понял, что подруга Евгении по уши в дерьме. Надо было хотя бы попытаться помочь бедолаге. Однако он ещё даже не подозревал, что его ждёт.
– Что ж, – вновь глубоко затянувшись, Павел выдохнул дым в окно: «Грустно всё это. Хорошо, постараюсь помочь, но для начала нам надо встретиться.»
– Само собой.
– Организуй свидание, я подъеду с тобой.
– Постараюсь.
В это время Марина была уже оформлена в отделении полиции, и зябко куталась в куртку, прижимаясь к стене камеры.
– Я же вам объясняю…
– Помолчите, гражданка, – устало посмотрел на Марину полицейский, потирая виски: «Ей-богу, первое января же!»
Марина опустила глаза в пол и только тогда заметила, как полицейский краем ботинка задвигает под стол бутылку из-под дешевого коньяка.
«Неудивительно, что в новый год столько всякого происходит…», – удрученно подумала она, но вслух, конечно, ничего не сказала – незачем было усугублять положение.
Тем временем Павел уже встретился с Евгенией, и они поспешили на выручку Марине.
Глядя на то, с какой живостью Павел рассказывает ей о возможных вариантах спасения Марины, Савицкая невольно задумалась о том, что хотела бы оказаться на месте любимой женщины Павла Кошки.
«Вот это мужчина,» – пронеслось у нее в голове, однако она быстро отогнала эти мысли, сосредотачиваясь на более важных сейчас делах.
Слушая повествование подруги, он в который раз зябко поежился, от всей души сочувствуя девушкам, которые попадают в ситуацию, схожую с той, в которой оказалась подруга Евгении.
Оказавшись у отделения полиции, Павел помог Савицкой выйти из машины, и друзья на правились навстречу с подозреваемой.
Пока Павел замешкался в дверях, Евгения подошла к полицейскому, и , предоставив всю необходимую информацию, попросила отвести Марину в комнату для свиданий.
– Выходите, – отпирая камеру, офицер надел на Марину наручники и вывел из камеры. Заметив подругу, она еле-заметно улыбнулась и проследовала за блюстителем правопорядка.
Но то, что она увидела далее, повергло Марину в шок.
Кошка протирал очки в ожидании подзащитной. Он уже был в курсе её имени, и ещё в этот момент немного смутился, но тут же отогнал от себя странные мысли.
Однако, услышав хлопок двери, он поднял глаза и замер.
Секунд тридцать они смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд.
«Какая неожиданность… так вот, о какой подруге шла речь… чёрт, она такая красивая, ничуть не изменилась с нашей последней встречи… сколько прошло? Лет десять, может больше… и как, чёрт возьми, получилось, что она сейчас здесь?!»
Однако Павел быстро взял себя в руки и с сожалением осмотрел руки своей подзащитной, сплошь покрытые синяками и ссадинами.
Несмотря на то, что он находился под огромным впечатлением от увиденного, Павел положил перед собой чистый лист, включил диктофон и поприветствовал Марину:
– Добрый день, меня зовут Павел Александрович Кошка, я буду защищать ваши интересы на протяжении всего процесса. Марина Николаевна, прошу, расскажите, как всё было?
Марина была в не меньшем шоке.
«А я ведь чувствовала, что мы ещё встретимся…»
Однако, окончательно осознав своё положение, принялась излагать события, а Павел периодически делал пометки на листке бумаги, посматривая на бывшую девушку.
Рой мыслей в голове, впрочем, не мешал ему сосредоточиться.
– Так значит, вы говорите, что потерпевший не раз применял к вам физическое насилие, а также угрозы, и этот раз не стал исключением?
– Именно, Павел Александрович, – Марина потупила взор. Ей было невероятно стыдно, что теперь бывший парень будет в курсе её личной жизни. Однако выхода не было: «Я не помню, какой по счёту была эта наша ссора… Но сколько бы я ни обращалась в полицию ранее – меня разворачивали! Я каждый раз делала мед. освидетельствование, но всё бестолку! Да вы сами посмотрите! Там, в сумочке.»
Кошка подозвал дежурного и попросил сумочку обвиняемой. Тогда Марина выудила оттуда несколько бланков с мед. освидетельствованием, на которых отсутствовали пометки о принятии в полиции.
Глядя на даты, проставленные в бланках, Павел пришёл в ужас.
Получалось, что Марина встретила ублюдка Кабанова практически сразу же после их расставания, и последние десять лет с завидным постоянством получала по морде, не в силах утихомирить буйного кавалера.
Кошка внимательно посмотрел на свою подзащитную.
Память услужливо подсовывала моменты из прошлого, где он был абсолютно счастлив с этой девушкой, даже несмотря на то, что она порой вела себя более чем отстраненно.
Он почувствовал смесь сочувствия и вины, за то, что тогда, холодным декабрьским днём, оставил её одну. Однако он быстро взял себя в руки – в конце концов, он совершенно не при чём к случившемуся, ведь Марина даже не попыталась просить у него помощи.
– Кто-нибудь может подтвердить, что вы отбивались? – продолжая что-то строчить на листке бумаги, спросил он.
– Павел Александрович… – Марина устало вздохнула и закурила: «Наверняка могут, это же новый год, все по домам… Крики точно было слышно, и Кабанова, и мои… Да только кто ж полезет-то?»
– Мне кажется, вы опускаете руки раньше времени, – он посмотрел на неё прямо в упор, как тогда, когда впервые подошёл познакомиться.
Еще некоторое время Марина и Павел обсуждали детали произошедшего и последующую оплату его услуг. После этого Кошка вышел из комнаты и направился к выходу. Евгения махнула подруге и отправилась вслед за ним.
– Ну как? Получится её вытащить?
– Получится, – утвердительно кивнул Павел, – вопрос недели, двух – максимум.
Марина вернулась в камеру и крепко задумалась:
«Вот как получается… так странно… так странно, что в итоге все самое лучшее приходит нам от тех людей, от которых мы вовсе этого не ждем… А может, зря я… попробовать заново… да ну нет, да и кольцо у него на пальце… женат, значит, счастлив, наконец… нет, я не имею никакого морального права… Так что решим эту проблему и попрощаемся уже насовсем.»
По дороге домой Павел то и дело прокручивал варианты, как можно было бы вытащить Марину из этой истории.
«Чёрт побери… как же быть? Даже аффект – это три года исправительных, как минимум… а то и вовсе лишение свободы… да и… она же была вменяема…. Чёрт… что же делать?! Так… стоп… не паникуй, у нас есть ещё дней восемь до тех пор, как дело запустят в производство.»
Павел снова и снова вспоминал всё то хорошее, что когда-то связывало его с Мариной. Он просто не мог дать ей оказаться за решеткой.
***
Тем временем Дарья, окончательно проснувшись, накормила Ленку завтраком и отправила гулять с подругами. Очень уж дочка просилась последнее время, и в этот праздничный день Дарья не увидела повода отказывать.
– Можешь остаться на ночь, если хочешь. У Марты я разрешаю.
Взвизгнув от восторга, Ленка понеслась собираться, попутно сообщая подруге радостное известие.
Как только за дочерью захлопнулась дверь, Дарья достала мобильник и по памяти набрала одиннадцать цифр, которые набирала вот уже пять лет, стоило её супругу куда-то надолго отлучиться.
– Алло, зай, приветик, – ворковала она в трубку молодому любовнику: «Может, увидимся? Павел снова уехал по каким-то делам, дочку я отправила к подружкам… Давай ты забронируешь какое-нибудь уютное гнездышко в центре города… а что я скажу? Милый, да моему мужу интересны только его дела и деньги, которые он получает за свою работу. Уверена, он и не заметит моего отсутствия…»
Нацарапав на салфетке, что уехала по делам и будет второго января, Дарья Кошка покинула квартиру.
Она ехала в такси и думала:
«Боже, как же надоели эти его выезды… Да, деньги… Но он совсем обо мне забыл… Вечно у него на уме только работа, работа, работа… вот бы случилось что-нибудь эдакое, чтоб мы, наконец, смогли разойтись… я что ему, Хатико – вечно ждать?»
Спустя некоторое время изменщица уже цокала каблуками по коридору гостиницы в центре города, которую для них снял её мужчина.
– Добрый вечер, – соблазнительно взглянув на Вячеслава (так его звали), Дарья вошла в номер и скинула на пол шубку, под которой не оказалось ничего, кроме чулок и комплекта кружевного красного белья.
Виляя перед любовником упругой задницей в красных стрингах, она устроилась на коленях у Вячеслава и прошептала:
– Я соскучилась…
– Ну здравствуй, моя кошка…
– С Новым годом…
– С нашим… годом…
Слившись в чувственном поцелуе, любовники в мгновение ока оказались на огромной кровати и предались плотским утехам.
***
Спустя пару часов Павел Кошка вернулся домой.
Удивившись полному одиночеству, он набрал номер супруги. Однако восьмой длинный гудок дал понять, что трубку брать не собираются.
– Ладно, – вздохнул Павел и набрал номер дочери: « Алло, Лен, а где вы все?»
– Ой, папочка, привет! – раздалось в трубке: «А мама меня к Марте с ночевкой отпустила, представляешь!»
– А где сама мама?
– Не знаю, – на том конце провода Ленка пожала плечами: «Мне она ничего не говорила.»
– Понял тебя, котенок. Ладно, отдыхайте там! Хорошего вечера! – с этими словами он положил трубку и вновь хотел позвонить Дарье, но тут же заметил записку, оставленную супругой.
«Любимый, уехала встретиться с подругами, Лена у подружки, будем завтра! Целую, твоя я.»
– Прекрасно, – огорченно вздохнул Кошка, который надеялся провести остаток праздника в кругу семьи.
Плеснув в стакан ром, Павел подогрел ужин и уселся перед телевизором. Наблюдая за «Голубым огоньком», он снова и снова прокручивал в голове встречу со своей бывшей девушкой.
«Надо же было так «попасть»… бедная девочка…»
Затем он подумал о том, что очень уж странно у Дарьи образовалась встреча с подругами, да ещё и с ночёвкой. Ведь до этого она столько раз отказывалась, хотя это был не первый отъезд Павла в праздничный день. Зная любовь Дарьи к одиночеству и вообще интроверсии, Кошка удивился, что его супруга уехала на какие-то посиделки.
Обладатель незаурядной интуиции, он давно начал подозревать, что Дарья не очень-то честна с ним. Однако зацепиться ни за что не получалось, и потому в конце концов Павел оставил попытки докопаться до истины.
В этот вечер он чувствовал себя очень одиноко.
А потому выключил телевизор ещё до наступления полночи, и отправился спать.
Решив ополоснуться перед сном, Кошка зашёл в ванную комнату. Раздеваясь, взглядом он вдруг зацепился за бритвенный станок, который ещё не успел высохнуть.
– Как интересно, – тихо произнес Павел, вертя в руках влажную бритву. Он прекрасно помнил, что его супруга начисто игнорировала веяния моды, предпочитая на теле естественную растительность. И вдруг – бритва?
Природное скорпионье чутье засигналило изо всех сил.
Павел вздрогнул, после чего направился в спальню и рывком открыл ящик с нижним бельем, который принадлежал его жене. Как он и предполагал, в нём не оказалось лишь комплекта красного кружевного , которым Дарья Кошка обычно пользовалась наедине с Павлом.
– К подругам, говоришь, поехала… – подавляя поднимающуюся в груди ярость, Кошка аккуратно закрыл ящик и вышел из спальни.
Он и до этого подозревал Дарью в неверности, но сейчас был уверен в этом на тысячу процентов.
Вместо желанного душа Павел открыл шкаф, откуда вытащил черный матовый чемодан, с которым обычно мотался по командировкам. Собрав вещи, все до единой, он устало опустился на кровать, запустив пятерню в волосы:
– Вот, значит, как, Дарьюшка… к «подругам» поехала, значит…
В последний (как он думал) раз окинув тяжелым взглядом их уютное семейное гнездышко, Павел вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь.
Надо было где-то переночевать и собраться с мыслями, и Кошка перебирал в голове возможные варианты. Он ни секунды не сомневался в том, что максимально быстро разведется с предательницей. И всё же осознание того, что крепкий, как ему казалось, тыл оказался соломенным домиком, угнетало.
Вдыхая морозный воздух, он набрал Евгении.
– Привет, не спишь? – он пытался говорить бодро, но дрожащий голос всё-таки подводил.
– Не, кино смотрю, – Евгения как раз налила себе чай и устроилась смотреть какую-то мелодраму: «Хотела поблагодарить тебя за помощь с Мариной!»
– А можно попрошу об ответной услуге? Можно, я сегодня у тебя переночую?
Брюнетка поперхнулась чаем, который только что отпила из кружки:
– В смысле? А что произошло?
– Ох… долгая история. Можно я приеду и всё объясню?
– Приезжай, конечно.
– Жди, я скоро.
С этими словами Кошка завёл машину, и уже через пятнадцать минут был около дома своей подруги.
Савицкая услышала шаги на лестничной клетке и открыла гостю дверь:
– Проходи, – она растерянно переводила взгляд с лучшего друга на чемодан и обратно: «А что случилось?»
– Я развожусь с Дашей.
– Как?! – изумленная Евгения отступила вглубь прихожей: «Что случилось, Паш, толком объясни?!»
Раздевшись, он оставил чемодан в холле и направился на кухню. Устроившись за столом, взял пепельницу и закурил, невидящим от подступающих слез взглядом глядя перед собой.
– Пааааш, – удрученно глядя на друга, Савицкая погладила его по плечу: «Что случилось, расскажи хоть?»
Тогда Кошка смахнул слезы, вздохнул и поведал подруге о своем визите домой:
– Ты представляешь? Так глупо попалась… а я подозревал…. Блин, чувствую себя просто идиотом! Десять лет, Жень! Ну скажи мне, как вот это всё переварить?!
– Чай будешь?
Кошка кивнул. Крутя в руках ключи от машины, он смотрел на экран мобильника, который то и дело вибрировал, оповещая о звонке. Это Дарья безуспешно пыталась дозвониться до мужа.
– Возьмёшь? – глядя на душевные терзания Павла, спросила Евгения.
– Придётся. И покончим с этим.
Тогда он поднял трубку, и, не дав жене оправдаться, выпалил всё, как на духу.
– Завтра же подаем на развод. Буду ждать тебя у нашего ЗАГСа в двенадцать. Надеюсь, ты выспишься к этому времени. Всего доброго.
– Ну, тише, – Савицкая погладила Кошку по вздрагивающему плечу: «Хотя знаешь, поплачь. Так оно легче будет.»
Наконец успокоившись, Павел разделся, принял душ и улегся на кухне на любезно предоставленную подругой раскладушку.
– Доброй ночи, Женьк! Обещаю, долго не задержусь!
– Спи уже, – раздалось из комнаты, после чего погас свет.
***
Наутро от пессимистичных настроений не осталось и следа.
Собравшись максимально быстро, Павел Кошка направился в ЗАГС, чтобы посмотреть в глаза той, что десять лет назад клялась ему в любви и верности.
Увидев предательницу, он шумно выдохнул и подошел ближе.
– Здравствуй.
– Здравствуй, я…
Она попыталась было оправдаться, но глядя в его холодные зелёные глаза, понимала: шансов нет никаких.
– Что ж, – в голосе Дарье появилась нотка неприязни: «Всё случилось не без твоих стараний.»
– Даже не пытайся меня вывести, – всё так же холодно глядя на изменщицу, произнес Кошка.
– А как я всё объясню Ленке?
– Так же, как решилась на эту низость. Уверен, у тебя хватит сил.
Дождавшись своей очереди, супруги вошли в кабинет.
Поскольку заявление на развод было принято по обоюдному согласию, суд назначили через месяц.
Спустя сорок минут он вышел из ЗАГСа и, не оборачиваясь, отправился в свою новую жизнь.
Кошка решил отвлечься, а потому направился прямиком к Марине. По пути Павел стянул обручальное кольцо и выкинул его в урну.
– Добрый день, Марина Николаевна! – поприветствовал он подзащитную, которая немало удивилась его визиту: «Ну как вы?»
– Как видите, без изменений, – вздохнула та, с удивлением глядя на Кошку.
«А куда пропало кольцо…и почему он такой помятый?»
Павел тем временем изложил ещё несколько придуманных им вариантов по спасению Марины, после чего попрощался и отправился в кафе.
Нужно было подыскать себе жилище, потому как возвращаться в родительский дом у него не было ровным счётом никакого желания.
Однако в этот день он так ничего и не нашел, и вновь позвонил Савицкой.
– Жень…
– Приезжай, – смекнув что к чему, ответила брюнетка.
Уже позже они непринужденно болтали за ужином, которым Евгения заботливо приготовила в ожидании Кошки.
– Ты мне скажи, что со мной не так, – сетовал расстроенный Кошка: « Маринка холодная, как тот айсберг, всегда была… Дарья… у меня вообще слов нет…»
– Ты слишком добрый, Кошкинс, – улыбнувшись, закурила Евгения : «Может, стоит пересмотреть политику партии?»
– Может и стоит… Жень, ужин потрясный! Спасибо тебе огромное!
«Не за что, солнышко…».
Так подумала Савицкая, но лишь улыбнулась и стала убирать тарелки со стола. Она давно была влюблена в своего лучшего друга, но так дорожила этим общением, что никогда не лезла к Павлу со своими чувствами.
В этот вечер Павел Кошка словно впервые увидел свою лучшую подругу.
«Какое странное чувство… почему так хочется поцеловать её сейчас? Может, это стресс… но постой-ка, Паш, ты же не впервые хочешь это сделать… только тогда ты был женат, а сейчас… да и сейчас, официально-то… но ведь мы расстались с Дарьей и по факту я совершенно свободен…»
Словно заметив его метания, брюнетка подошла ближе и выразительно посмотрела на Павла.
Он поднял голову и посмотрел в ответ:
«Вот это глаза у неё… Огромные… красивые…»
Время потянулось медленно, а Павел поднялся со стула и, наклонившись, приник к губам брюнетки, блаженно прикрыв глаза. Савицкая закинула руки ему на шею и ответила на поцелуй.
Её шёлковый халатик распахнулся, открывая вид на красивое тело, облаченное в кружевное неглиже. Обхватив одной рукой талию лучшей подруги, а другой придерживая её голову, Кошка повиновался своему желанию.
– А ты круто целуешься, – заключила Савицкая, стыдливо опустив глаза и завязывая халатик.
– Ты – тоже, – растерянно ответил Павел, не в силах понять, что такое на него нашло: «Извини, пожалуйста»
– За такое не извиняются, – подмигнула Евгения и отвернулась к плите: «Чай будешь?»
– Да, если можно.
***
Близилось пятое января, а вместе с ним и день рождения Савицкой.
Был выходной, а потому Кошка с самого утра шерстил интернет на предмет подарка для подруги. Или уже не подруги, он уже и не понимал, что между ними. Однако нельзя было сказать, что эти перемены его не устраивали.
После того случая с поцелуем никто не осмеливался обсудить произошедшее, и этот факт начал путать обоих – как же дальше продолжать общаться? То ли сделать вид, что ничего не было, то ли сесть и поговорить по душам…
Однако Павел прекрасно понимал, что вероятнее всего произошедшее – последствие стресса. К тому за последние десять лет он настолько привык к тому, что рядом с ним женщина, что теперь было сложно представить свою жизнь как-то иначе.
Оттого-то Кошка и колебался, опасаясь, что Евгения окажется лишь «перевалочным пунктом» на пути к восстановлению от расставания с Дарьей. Как ни крути, а всё-таки они прожили вместе десять лет.
Савицкая прекрасно чувствовала настроения лучшего друга, а потому ей не оставалось ничего, кроме как находиться рядом и не задавать неуместных вопросов.
В свой день рождения она проснулась в чудесном настроении. Ещё бы, ведь в кои-то веки удалось выспаться, и часы показывали уже четверть второго.
Сегодня ей исполнялось тридцать четыре, рядом был любимый мужчина, хотя он пока и не знал об этом, и настроение у Евгении было просто замечательным.
– С добрым утром, именинница! – Павел поприветствовал её на кухне, протягивая пакет с подарком: «Желаю исполнения самого заветного желания!»
«Если бы он знал…» – пронеслось в голове у Евгении, но на лице не дрогнул ни один мускул, чтобы не выдать мысли его обладательницы.
Разглядывая новенький айфон последней модели, Евгения пришла в замешательство:
– Господи! То есть, спасибо, конечно! Но он же стоит целое состояние!
– Главное, чтобы тебе нравилось. К тому же, ты сама говорила, что давно такой хочешь.
– Блииин, спасибо тебе, Паш! Я в шоке!
– А давай сегодня я тебя порадую чем-нибудь вкусненьким?
– Ты что же, и готовить, оказывается, умеешь? – изумлению Савицкой не было предела.
– Ну так, – подмигнул Павел, вытаскивая из духовки горячую форму с шарлоткой.
Поставив пирог в центр стола, он выудил из кармана фартука свечку и поджег её, чиркнув зажигалкой.
– Быстрей загадывай, пока не потухла! – подначивал Кошка подругу, и казалось, не замечал, как Евгения на него смотрит.
Позавтракав чаем с пирогом, Павел сказал Евгении, что скоро вернется, и поехал проверить, как себя чувствует его подопечная.
Марина, уже по обыкновению, дожидалась его в комнате, где они обычно беседовали.
– Ну, как ваши дела, Марина Николаевна?
«Он что, издевается?! Как у меня могут быть дела, сижу тут пятый день!»
Словно угадав её мысли, Кошка достал пакет со сменными вещами и прочими необходимыми принадлежностями.
– Вот, Евгения очень просила передать вам это, хотя мы оба уверены, что после праздников вы уже отправитесь домой.
«Тесно же они, похоже, общаются», – ревностно подумала Марина, подозревая, что лучшую подругу и бывшего парня связывают уже отнюдь не просто дружеские отношения. – «Но имею ли я право судить?.. Сама же вела себя, как идиотка…»
Марина смотрела на того, кто когда-то был по уши влюблен в неё и готов буквально на всё, и понимала, что время безнадежно упущено. Тяжело вздохнув, она с грустью и благодарностью взглянула на Кошку:
– Спасибо вам большое…
– Не за что, Марина Николаевна.
Их взгляды встретились, и она заметила, что кажется, Павел тоже сожалеет о том, что когда-то их отношения не сложились. Однако сейчас было уже поздно, да и бесполезно, что-то менять.
«В который раз он меня выручает? Удивительный мужчина… Как же это я раньше не заметила?»
Глядя вслед удаляющемуся адвокату, Марина подавила очередной тяжелый вздох сожаления.
Спустя пару дней Дарья забрала Ленку от подруги.
Несмотря на Рождество, предстоял непростой разговор с дочерью, и она совершенно не представляла, с чего его начать. Ещё бы: ведь одно дело – попытаться объяснить мотивы неверного супруга, и совсем другое, когда этот неверный – ты сама.
– Лен, нам надо поговорить.
– Да, мамочка, а что случилось?
– Присядь, – Дарья налила дочери чай и положила перед ней пару конфет: «В общем… мы с твоим папой решили разойтись.»
– Что?! Как же так?! Вы в своём уме?! А как же я?! – кричала девочка, не помня себя от ярости и бессилия: «Вы обо мне подумали, эгоисты?!»
– Тише, тише, – попыталась успокоить ребенка Дарья, попутно набирая номер без пяти минут бывшего мужа.
Когда трубку, наконец, взяли, произнесла:
– Паш, привет! Это я. Мне нужна твоя помощь. Надо ведь как-то объяснить Лене, что к чему. Я попыталась, но кроме истерики ничего не получила. А сейчас она вообще заперлась у себя в комнате и плачет.
– Понял, скоро буду.
Обернувшись, Кошка объяснил Савицкой ситуацию, и, пообещав вернуться к вечеру, отправился в путь.
Павел уже поднимался по лестнице, и вдруг услышал, какими гулкими сегодня были его шаги. Каждый из них будто разрушал те связующие с прошлым нити, которые пока что оставались между ним и Дарьей.
Нажав на кнопку звонка, он облокотился на выступ в стене. От волнения перед встречей с бывшей предательски заболела голова. Ему совсем не хотелось встречаться до официального развода, но другого времени объясниться с собственной дочерью могло больше не представиться. Кошке пришлось пересилить себя.
Не обращая внимания на открывшую дверь Дарью, Павел скинул ботинки и направился прямиком в комнату дочери. Он слышал всхлипывания из-за двери, и его сердце буквально разрывалось на части.
– Милая, это я, открой, пожалуйста.
Спустя несколько секунд зашуршал замок, и в дверном проёме появилась заплаканная Лена.
– Привет, папочка, – устало произнесла она: «Мама мне всё рассказала.»
– Малышка, – обнимая дочь за плечи, Павел прошел в комнату и присел на краешек дивана: «Что бы ни случилось у нас с твоей мамой, ты всегда будешь моей любимой доченькой. Не смей даже на секунду сомневаться в этом, поняла?»
С этими словами Кошка крепко обнял дочь и поцеловал в макушку:
– Обещаю, мы будем видеться так часто, как ты сама того захочешь.
– А мама? Что, если она запретит?
– С какой стати?! – вспылил было Павел, но быстро взял себя в руки: «Не запретит. Я тебе обещаю.»
– Ну, хорошо, – слегка успокоившись, Ленка обняла отца и судорожно повела плечами: «Но всё равно жаль…»
– И мне, малышка. Ну что, выйдешь к маме?
– Не, не хочу. Но всё уже в порядке, правда, па, – поспешила заверить Павла дочка: «Не парься! Посижу, поиграю.»
– Ну хорошо, – Павел тоже успокоился: «Звони, как только захочешь! Пока!»
– Пока, пап!
Дарья напряженно вглядывалась в темнеющее небо, сидя на диване в гостиной и нервно покачивая ногой.
– Всё получилось?
– Конечно. Так что до встречи в суде.
– Паш, я…
– Всего доброго.
С этими словами Кошка застегнул ботинки и вышел вон. Растерянная, Дарья осталась стоять в прихожей, глядя на только что захлопнувшуюся дверь и пытаясь понять, почему бывший так быстро остыл. Ведь прошло не более недели с тех пор, как они весело праздновали новый год.
«А может, у него у самого кто-то есть?! Точно! Не мог же он после десяти лет брака так быстро остыть! Да, да, правда… по-любому, рыльце в пушку! Вот козёл!»
Вернувшись в квартиру Савицкой, Павел скинул ботинки, повесил пальто на крючок и устало опустился на стул:
– Фух… так вымотался сегодня…
– Как прошла встреча с малышкой?
– Да ну как она могла пройти? Расстроена она, конечно, сильно… И я бы даже наверное мог забрать её себе, но ведь она не вещь, верно? И только ей решать, с кем из нас она в конечном итоге захочет остаться.
– Блин… тебе сейчас невероятно сложно, понимаю…
– Ещё как, Женьк… Спасибо тебе за всё.
С этими словами Павел вновь наклонился и нежно поцеловал Савицкую в губы:
– Сам не знаю, что происходит… Тянет к тебе невероятно…
– Я сделаю нам чай.
Евгения отвернулась, насыпая заварочную смесь в красиво расписанный чайник. Чувствуя себя, словно на минном поле, она старалась тщательно контролировать каждое свое действие, чтобы не наломать дров.
«Господи! Как же тяжело сдерживаться!»
– Жень, – будто читая её мысли, произнес Павел, отпивая из кружки: «Давай, я пока поживу отдельно. Мне важно понять – это желание переключиться или действительно чувства именно к тебе. Прости, что так прямолинейно.»
Он виновато посмотрел на подругу, которая стояла чуть поодаль и смотрела в окно:
– Ты, как всегда, подбираешь самый оптимальный вариант.
– Ты тоже считаешь, что так будет правильно?
– Лучший из вариантов, – с этими словами Евгения подмигнула Павлу и потрепала его по волосам: «Ну, тогда тебе лучше собираться, пока совсем не стемнело.»
Когда за Кошкой захлопнулась дверь, Евгения опустилась в кресло и включила какую-то комедию. Ей, конечно, невероятно хотелось, чтоб Павел принял решение в их пользу, но сейчас она никак не могла повлиять на ситуацию, максимум – быть супер-корректной и не «выносить» ему мозг.
***
Утром девятого января Павел проснулся в крохотной съемной однушке неподалеку от СИЗО, где содержали Марину.
«Так и на работу удобнее, и думается тут хорошо», – подумал он, аккуратно застегивая свежевыглаженную чёрную рубашку.
Вновь прибыв к Марине, Кошка как обычно поприветствовал подзащитную, и принялся излагать варианты её спасения. Однако сегодня его бывшая девушка словно была не в настроении и отвлекалась, глядя в зарешеченное окно.
– В общем, вот такие варианты… – продолжил было Павел, но Марина его перебила, не в силах сдержаться:
– И давно у вас с Женей?
– Марина Николаевна, – Кошка посмотрел на неё холодным взглядом зеленых, как и подобает кошке, глаз: «Давайте вернемся к обсуждению вариантов вашего освобождения из-под стражи. Если вам, конечно, ещё нужна моя помощь.»
– Извините.
– Пожалуйста. Давайте продолжим.
«Господи! Зачем я только взялся за это дело!» – мелькнуло в голове Павла, однако внешне он оставался совершенно спокоен. Следовало довести начатое до конца, но впредь Кошка пообещал себе больше никогда не связываться со своими бывшими.
Исполнительное производство по делу уже началось, а первое судебное заседание было назначено на двенадцатое января.
Оставалось ещё три дня для поисков доказательства того, что поступок Марины действительно носит случайный, а не спланированный, характер.
После разговора с подзащитной адвокат направился в морг, чтобы запросить заключение специалиста, который осматривал Кабанова и занимался его вскрытием.
– Добрый день, Павел Александрович, – поприветствовал его судмедэксперт: «Ну что вам сказать? Характер ран на теле погибшего носит хаотичный порядок. Судя по всему, били наотмашь, не видя, куда именно. С большей долей вероятности ваша подзащитная даже не увидела, куда пришёлся очередной, ставший смертельным для Кабанова, удар.»
– Распечатайте мне заключение, будьте так добры, – попросил Павел и присел на стул.
– Минутку, – ответил судмедэксперт и исчез в соседней комнате. Спустя пятнадцать минут он отдал Кошке спасительный для Марины документ.
– Благодарю Вас! – сказал Кошка и вновь отправился в СИЗО.
Уже на подходе он заметил следователя, которому передали вести дело Марины.
– День добрый, господин Ярцев!
– И вам не хворать, Павел Александрович! Есть новости?
– Самые лучшие! – с этими словами Кошка показал следователю заключение из морга, где проводился осмотр и вскрытие Кабанова.
– Хм, – Евгений Петрович потёр подбородок, изучая заключение: «Это в корне меняет дело. Конечно, совсем без наказания не обойдется, но по крайней мере мы можем рассчитывать на ограничение свободы, а не на полное лишение, чем грозило бы умышленное убийство.»
Он поднял взгляд от документа, и с восхищением посмотрел на адвоката:
– Хорошая работа, господин Кошка. Не хотите к нам в отдел?
– Нет, что вы, у меня совсем другой профиль, – рассмеялся Павел, но в глубине души всё-таки задумался.
Когда он прибыл на место, Марина, как обычно, дожидалась его в кабинете.
– Марин, классные новости! – произнес Кошка и вдруг осёкся: «Извините, Марина Николаевна.»
Она потупила взгляд. Это «Марин» в одну секунду пробудило в ней надежду, которую он тут же усыпил обратно своим извинением.
«Господи, какая же я была дура.»
– Так вот, Марина Николаевна, хорошие новости из морга, простите за каламбур. Эксперты обследовали тело Кабанова, и выявили, что при таком характере наносимых ударов вы никак не могли намеренно лишить его жизни. Так что это, действительно, случайность, хоть и трагическая.
Марина облегченно вздохнула, а Кошка продолжил:
– Учитывая характер ваших отношений с потерпевшим, считаю, у нас получится добиться для вас самой мягкой меры пресечения.
– Спасибо! – в сердцах воскликнула Марина и была готова повиснуть у Кошки на шее, но он дал понять, чтобы она сдержалась. Тогда обвиняемая вновь заняла своё место и посмотрела на адвоката с нескрываемым ликованием.
Тем вечером Павел Кошка засыпал в полной (и небезосновательной) уверенности, что он выиграет это дело.
***
Наступило двенадцатое января.
С восьми утра Павел Кошка находился у здания районного суда.
Вскоре туда же подъехала Марина, закованная в наручники и в сопровождении нескольких конвоиров. Она была бледна, а руки била мелкая дрожь.
– Марина Николаевна, – Кошка посмотрел на неё прямо в упор: «Перестаньте волноваться, пожалуйста. У меня всё под контролем.»
Вскоре начался суд.
К превеликому удивлению Марины в материалах рассматриваемого дела обнаружились ранее непринятые результаты освидетельствования, которое она проходила всякий раз после стычек с Кабановым.
Она покосилась на Кошку, а он лишь подмигнул ей в ответ и продолжил внимательно слушать сторону обвинения.
Вскоре настала его очередь выступать.
Буквально все присутствовавшие в зале, включая судью, только что не открывали от удивления рты – настолько чётко и структурированно Кошка излагал факты, о которые разбивались доказательства стороны обвинения.
– Господин судья, – Кошка попросил передать суду заключение экспертизы: «Ознакомьтесь, прошу. Судя по характеру нанесенных повреждения, Марина Николаевна никак не могла умышленно лишить Кабанова жизни. К тому же…»
С этими словами он передал и результаты нескольких освидетельствований:
– К тому же мы можем видеть, что результаты медицинского освидетельствования, которые Марина Николаевна пыталась приложить к поданным на Кабанова заявлениям, по какой-то неведомой мне причине, так и не были приняты во внимание сотрудниками ОВД, куда она обращалась… Подумайте, женщина, которая знает, что ей никто не придёт на помощь, как бы она ни старалась привлечь внимание органов правопорядка… уместно ли обвинять её в том, что деяние было совершено умышленно? Да она даже не видела, куда бьёт!
Судья посмотрел на адвоката, задумчиво потирая подбородок и осмысливая услышанное. Затем он ещё раз внимательно изучил документы, предоставленные Кошкой. Тем временем Павел продолжил:
– В связи с этим прошу избрать для моей подзащитной меру пресечения, на самом деле соответствующую совершенному деянию.
– Что ж, – протянул судья: «Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.»
Спустя сорок минут судья вновь занял своё место и легонько постучал по специальной подставке, призывая к тишине.
Добившись положенной тишины, судья открыл папку:
– В связи с вышеизложенными фактами и предоставленными доказательствами со стороны защиты в лице Кошки Павла Александровича, признать гражданку Винницкую Марину Николаевну виновной в совершении преступления в соответствии с пунктом один статьи сто девятнадцать уголовного кодекса российской федерации и назначить меру пресечения в виде ограничения свободы сроком в два года. Датой исчисления наказания следует считать первое января две тысячи двадцать второго года. Приговор привести в исполнение немедленно в зале суда.
Далее Марине сняли наручники, а блюститель правопорядка подробно разъяснил, на какое расстояние по городу ей можно перемещаться, какие заведения посещать и как и в какое время ей надлежит появляться в специализированный орган по надзору за осужденными.
Кошка буквально ликовал.
Да, к сожалению, полностью оправдать Марину не получилось, но всё-таки ограничение свободы стало для неё куда лучшим вариантом, чем если бы её отправили отбывать наказание за решетку.
Изучив вдоль и поперек шестидесятую статью уголовно-исполнительного кодекса, Винницкая раз и навсегда поклялась себе обходить стороной мужчин, подобных Кабанову.
В этот день Кошка вызвался проводить Марину до дома – как много лет назад.
Стоя у подъезда, он, прищурившись, закурил, а после посмотрел на Марину, которая протягивала ему конверт с оплатой. Усмехнувшись, он отрицательно помотал головой, отказываясь брать с неё даже копейку:
– Считай это моим прощальным подарком. К тому же деньги тебе сейчас ой как пригодятся.
В следующий момент Павел затушил сигарету, и, выбросив бычок в урну, направился прочь, лишь махнув Винницкой рукой:
– Пока, Марин!
– Пока… – всё так же с изумлением глядя ему вслед, пролепетала Винницкая, после чего поплелась домой.
Она, конечно, хотела поделиться столь радостным завершением дела с подругой, но вдруг поняла: сейчас она будет лишь третьей лишней, а ведь Кошка по-настоящему заслуживает счастья, как никто другой. Грустно улыбнувшись, она открыла дверь и исчезла в подъезде.
Вернувшись в съемную квартиру, Павел наскоро принял душ и отправился спать.
***
Утро следующего дня преподнесло для Павла очередной – правда, приятный – сюрприз.
Проснувшись от настойчивой вибрации мобильника, он, прищурившись, посмотрел на номер.
«Дарья? Что ей нужно?! А вдруг, что-то с Ленкой?!»
– Да! – он почти крикнул, но бодрый, местами даже радостный, голос без пяти минут бывшей жены, его успокоил:
– Привет, почти-бывший-муж! У меня хорошие новости! Ты же не хочешь ждать несколько месяцев, пока нас разведут?
– Честно говоря, хотел покончить с этим как можно быстрее, – честно признался Павел.
– Видишь, наши желания снова начинают совпадать, – отшутилась Дарья, но сразу посерьёзнела: « В общем, Паш, я договорилась, нас могут развести в течение пары дней. Тебе лишь надо подписать бумагу, что ты не против, что Ленка останется со мной. По поводу алиментов не беспокойся – ты всегда был и останешься для нашей девочки прекрасным отцом, поэтому верю в твою порядочность.»
«Вот спасибо, дорогуша!» – пронеслось в голове у Павла, который смотрел на серые снежные облака, закуривая “Parlament”.
Что ж, – выдохнув, он сказал: «Это и правда отличные новости! Тогда до встречи пятнадцатого.»
Он докурил, отложил мобильник в сторону и впервые с нового года позволил себе расслабиться. Лежа на небольшой удобной кровати, Кошка накрылся одеялом и почти сразу заснул.
Ещё бы, ведь события пары новогодних недель изрядно потрепали ему нервы, и теперь Павлу отчаянно требовалось восстановление.
Он так устал и нанервничался, что передышка хотя бы в один день была словно глоток воды в жаркой пустыне.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что проснулся он лишь к вечеру четырнадцатого января от смс-ки, которую прислала ему Евгения:
«Привет, дружище, ну как ты?»
Расплываясь в улыбке, Павел ответил, что заедет к ней завтра же вечером.
Он и сам толком не мог объяснить, что произошло за это время. Просто почувствовал каким-то шестым чувством, что Савицкая и есть «та самая», которая столько лет была с ним рядом и которую он в упор не замечал.
Павел Кошка решил, что никак не должен упустить этот шанс на настоящее счастье.
«Что ж, лучше поздно, чем никогда.»
Удивленная, брюнетка с улыбкой смотрела на экран телефона. Ей оставалось лишь гадать, что означали его слова.
***
– Павел Александрович, доброе утро!
Этот голос он узнал бы и в толпе из тысячи других. Вот только теперь Кошка вздрогнул, как от выстрела.
Ещё бы, ведь они с Дарьей не виделись с того дня, как он приезжал успокаивать Ленку, а по поводу того, что он поймал жену на измене, и вовсе не говорили.
– Здравствуй, Дарья. Во сколько у нас заседание, напомни, пожалуйста?
– Через полчаса. Спасибо, кстати, что приехал заблаговременно.
– Не за что.
– Папа! – Ленка, которая приехала вместе с Дарьей, бросилась к Кошке и повисла у него на шее.
– Привет, малышка, – он присел перед ней на корточки и посмотрел прямо в глаза: «Лен, будет лучше, если ты останешься с мамой. Помнишь, о чём мы говорили в твоей комнате?»
– Помню, – девочка сокрушенно покачала головой: «Ты останешься самым любящим в мире папкой невзирая на ваши с мамой отношения.»
– В точку, – подмигнул Кошка дочери: «А теперь – пошли».
В зале суда было непривычно тихо, а Кошка невольно подумал, что как-то много заседаний свалилось в последнее время на его голову.
Он возблагодарил господа Бога, что им с Дарьей удалось мирно договориться о том, с кем останется жить Ленка.
Судье передали все письменные договоренности между Павлом и Дарьей, после чего тот принялся рассматривать дело.
Заседание, которое продолжалось около пары часов, наконец приближалось к своему логическому завершению.
Осознав, что примирения в этом случае добиться нереально, судья подавил разочарованный вздох. Ведь он прекрасно понимал, что его личное мнение ни в коем случае не должно учитываться при рассмотрении дела. Закон есть закон.
Ленка всё это время сидела на лавочке в коридоре, играя с отцовским мобильником. Вскоре помощница судьи попросила её пройти в зал.
– Здравствуй, Лена, – поприветствовал её судья: «Скажи, пожалуйста, с кем из родителей ты хотела бы остаться жить?».
Для девочки наступил трудный выбор.
Переводя растерянный взгляд с Павла на Дарью и обратно, она всё же поймала ободряющий взгляд своего отца и ответила:
– С мамой.
Судья изучил ранее предоставленное нотариально заверенное соглашение супругов о том, что после расторжения брака между Павлом и Дарьей девочка останется с последней, и прочие необходимые документы.
После этого Лену вновь попросили выйти из зала – чтобы лишний раз не травмировать детскую психику.
– Что ж, – произнес он: «Учитывая появления в вашей жизни обстоятельств, не терпящих долгого рассмотрения дела, объявляю ваш брак расторгнутым.»
Он чуть было не ляпнул фразу про «можете поцеловать вашу бывшую жену на прощание», которая так и крутилась на языке этого юмориста, но вовремя одумался.
– Соответствующие документы сможете забрать в течение месяца. Всего вам доброго!
– Всего доброго, – эхом отозвался Кошка и первым вышел из зала.
– Хорошего дня! – воскликнула Дарья и покинула зал судебных заседаний вслед за бывшим мужем.
Оказавшись на улице, Павел поправил шапку дочери.
Глядя на то, как Дарья роется в сумочке в поисках помады, произнёс:
– Ну, пока. Звони, если что-то важное. Деньги буду пересылать сколько нужно. А ты, – обратился он к дочери: «Можешь звонить в любое время. Как только разберусь с квартирным вопросом, обязательно буду чаще брать тебя к себе, поняла?»
– Поняла, папочка! – с этими словами Лена обняла отца и вновь подошла к матери.
– Ну, пока?
– Пока, пап! Я буду скучать!
Глядя вслед удаляющейся Ленке, Павел стёр слезу со щеки:
– И я буду… Очень-очень.
***
Следующим утром он, как и собирался, пересобрал чемодан и отдал хозяину квартиры ключи.
Холодное январское солнце слепило глаза, однако это ничуть не умаляло прекрасного настроения, в котором находился Павел Кошка.
По пути он заскочил в цветочный магазин:
– Соберите мне, пожалуйста, самый красивый букет из вон тех алых роз. Да нет, девушка, вон тех, с длинными стеблями и большими «шапками»!
– Сколько вам штук?
– Давайте пятнадцать! И вон ту открытку с сердцем!
Продавщица отвернулась, пряча от клиента чуть завистливую улыбку: «Везёт же кому-то…»
Оказавшись у семнадцатиэтажки в Митино, Кошка набрал знакомый номер:
– Привет. Ты дома?
– Дома… а ты…
– Открой, пожалуйста.
Спустя несколько минут Савицкая распахнула входную дверь.
На пороге стоял он.
Причина её учащенного сердцебиения и пресловутых «бабочек в животе», сейчас Павел Кошка предстал перед ней, одной рукой придерживая шикарный букет цветов, а другой – опираясь на чемодан.
– Здравствуй…
– Здравствуй…
Снова время потянулось тягучей ириской, и как в замедленной съемке Павел вошёл в квартиру. Оставив у двери чемодан и отложив букет в сторону, он секунду смотрел на Савицкую, после чего жадно приник к губам возлюбленной.
– Наконец-то… – донесся до неё счастливый шёпот Кошки: «Наконец-то я могу быть с тобой…»
