Читать книгу: «Притча о жанрах»

На заре электронной музыки в мире стало появляться множество талантливых музыкантов. Все они искали свой стиль самовыражения через музыку и новое звучание. Но талант не всегда означал деньги, признание, любовь фанатов, гастроли и отвязанные тусовки. Иногда этот путь вел к одиночеству. Ганс Коршевиц – австриец польского происхождения, как раз был таким музыкантом, он днями напролет писал музыку за своим синтезатором ARP 2600, в маленькой квартирке на задворках Вены. Перебивался случайными заработками на аранжировках треков других менее талантливых исполнителей, и… пил.

Что касается авторской музыки Ганса, она была у него крайне депрессивной, хотя он часто испытывал порыв вдохновения во время написания своих треков. Когда же он слушал конечный результат своей работы, депрессия до краев переполняла его душу. Иногда музыка была настолько щемящей и деструктивной, что даже дописать её не было возможности. Бывало Ганс разлипал глаза, лежа на полу среди пустых бутылок вина и разбросанных вокруг бычков, без единой мысли в голове о том, как он перешел от написания нового трека к запою. Однажды в очередной раз очнувшись, Ганс услышал над собой неприятный шаркающий хрип. Повернув голову, Ганс сидя отпрыгнул от стоящей рядом вздыбленной фигуры козла с красной кожей и шерстью.

– Ты кто? – испуганно крикнул Ганс.

– А ты как думаешь? – сказал козел злорадным блеющим голоском.

– Белая горячка?.. Красная горячка? – запутался Ганс, пытаясь сопоставить шаблонные ответы из головы с тем, что он видел перед собой. ― Козел апокалипсиса?

– Подумай ещё? – с угрозой прохрипел козел. Вокруг козла мелькнули искры, Ганс заметил, что от него несет гарью.

– Ты дьявол? Ты пришел, чтобы утащить меня в ад? – Не на шутку испугался Ганс. Он пытался вспомнить хоть одну молитву, но тут же понял, что не знает ни одной.

– О Боже-е-е! – Вскричал Ганс во весь голос. Козел хоть и не был большим, но глаза его были ужасны: два черных всасывающих в себя водоворота бездны.

– Бога тут нет! – Хрипло и грозно проблеял козлина. ― Но и в аду тебе не место!

– Что?! – Опомнившись от шока, промямлил Ганс. – Зачем тогда ты здесь?

– Из-за музыки. – Уже спокойно и более по-животному проблеял гость из преисподней.

– Что? – почти уже придя в себя, Ганс стал пытаться сообразить, что за смысл в этих словах. – Я не понял.

– Музыка твоя слишком жалостлива, весь ад заливается слезами. В аду, конечно, есть свое озеро плача, но и оно не безразмерное. Если и дальше будешь писать свою музыку весь ад утонет, как Атлантида. Был там тоже один непризнанный музыкальный гений. Так вот, слушай сюда, никчемный человечишка! Я предлагаю тебе заключить соглашение!

– Соглашение? – заикаясь, промямлил Ганс.

– Да. Ты больше не пишешь свою жалостливую музыку, а взамен я исполню любое твое желание. Я князь мира сего, можешь попросить все что хочешь: абсолютную власть над всеми странами, все богатства этого мира, могу сделать тебя кумиром для всех женщин этого мира, или пастырем новой мировой религии, силой мысли повелевать всеми животными! Только не пиши больше свою музыку, не сотрясай мой ад!

– А я буду счастлив, если исполнится любое из этих желаний?

– Это не моя забота! – снова начал раздражаться адский козел, – Я не дарую счастье, любовь, добро, благодать. Никто не будет служить правителю всех стран по доброй воле, только из страха! Никто не будет любить кумира истинной любовью, только из зависти и желания внимания к своей персоне! Никто не будет преклоняться перед новым пастырем без раболепия и тайного желания власти! Ни одно животное тебя не послушает, если в нем не будет работать инстинкт самосохранения! Всё ли тебе ясно, человечишко!

– Да, – грустно сказал музыкант. И немного подумав, добавил – желаю тогда, чтобы в мире музыки стали преобладать стили грусти и печали, которые бы обнажали бессмысленность: абсолютной власти над людьми и животными, материального богатства, кумирства, надменного пастырства и жажды желать всего этого. А я больше не напишу ни одной композиции.

Козел, что-то прохрипел и взорвался снопом из искр и черного дыма.

Ганс снова проснулся. Он больше не хотел писать музыку и не писал её больше. До конца жизни он слушал музыку исполнителей новых необычных жанров, которые как грибы после дождя начали возникать по всему миру: техно, рейв, амбиент, нойз, эйсид, дарк-вейв, чилл-аут, дип-хаус. Ганс больше не создавал свою музыку, но это не вызывало у него сожалений. Разнообразие новых музыкальных направлений, появившихся в мире, будоражило его воображение. Они отражали дух того уникального стиля, в котором он ранее сочинял свои грустные композиции. Ему не хотелось ни славы, ни богатства. Он был счастлив, счастлив по-своему.