Читать книгу: «Не моя дрянь!»

Не моя дрянь

Глава 1. Аня: Снова в путь

Посёлок встретил меня привычной тишиной. За месяц, прошедший после того, как Бресовецкий вертолётом улетел обратно в свою московскую жизнь, здесь ничего не изменилось. Всё те же сугробы, всё тот же низкий серый рассвет, всё те же редкие прохожие. Даже собаки лаяли так же, как в первый день моего приезда.

Я сидела на подоконнике своей съёмной комнаты и смотрела на бескрайнюю белую равнину. За окном тянулся зимний лес – берёзы в инее, сосны, отяжелевшие от снега, тропинки, которые я выучила наизусть за эти месяцы. Я полюбила этот лес. В нём было тихо, спокойно, как в церкви. Снег скрипел под ногами, ветер шумел в вершинах, и казалось, что весь мир состоит только из белого цвета и тишины. Здесь, среди деревьев, я могла не думать о прошлом. Могла просто дышать.

Там, за горизонтом, осталась моя прошлая жизнь. Та, где я была Аней Кузьминой, ассистенткой, девушкой, которая посмела отказать Бресовецкому. Та, где погибли мои родители. А здесь, на краю земли, я была просто «наша Аня» – почтальон, тихая девушка, которая разносит пенсии и газеты. Меня никто не трогал. Никто не задавал лишних вопросов. И я почти поверила, что он сдержит слово и не вернётся.

«Я вернусь сюда. Чуть позже. И спрошу ещё раз». Его голос до сих пор звучал в ушах. Он сказал это на почте, глядя мне в глаза. Сказал и ушёл, оставив меня одну в пустом здании. А потом я собрала вещи и уехала. Не дожидаясь, пока он снова появится на пороге.

Я не хотела знать, вернулся ли он. Не хотела видеть его лицо. Не хотела слышать его голос. Но сегодня утром, когда я доставала из сумки свежие газеты, ко мне подошёл местный мальчишка и протянул конверт.

– Вам, – сказал он и убежал.

Я узнала почерк. Павел. Начальник службы безопасности Бресовецкого. Тот, кто помог мне уехать из Москвы, кто предупреждал об опасности, кто, кажется, искренне желал мне добра. Я разорвала конверт. Внутри был короткий листок: «Он снова летит. Завтра будет у вас. Уходите».

Я выдохнула. Не удивилась. Знала, что это случится. Знала, что он не оставит меня в покое. Но всё равно внутри всё оборвалось.

Я спрыгнула с подоконника и прошла к шкафу. Достала рюкзак – тот самый, с которым приехала сюда. Ничего лишнего. Джинсы, свитера, тёплая куртка, документы. Всё, что нажила за эти месяцы, помещалось в одну сумку. Я взяла с собой тёплые вещи – здесь, на севере, без них никак. Сложила всё аккуратно, застегнула молнию.

Я натянула куртку, застегнулась. Взяла телефон, паспорт, билет на поезд. Билет до Минеральных Вод. Туда, где начинается Кавказ. Туда, где тепло, где можно затеряться среди гор и забыть, что такое страх. Или хотя бы попытаться.

Я ничего не знала об этом городе. Никого там не знала. Просто выбрала его наугад, когда покупала билет неделю назад, готовясь к тому, что он вернётся. Денег после продажи квартиры родителей оставалось достаточно, чтобы продержаться несколько месяцев. Я найду работу. Я всегда находила.

В дверь постучали. Я вздрогнула.

– Аня, ты дома? – голос хозяйки, тёти Зины. – Тут какие-то люди приехали. Спрашивают тебя. Говорят, из города.

– Скажите, что меня нет, тёть Зин, – крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я ушла на работу.

– А они говорят, что подождут, – растерянно ответила она.

Я не стала ждать. Вышла через чёрный ход. Тихая улочка, припорошенная снегом. Никого. Я быстро пошла к станции, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимания. Просто шла, как будто по делам. Как будто ничего не случилось.

Лес провожал меня. Я прошла мимо знакомых сосен, мимо берёзы с раздвоенным стволом, мимо старого пня, на котором я любила сидеть летом. Снег скрипел под ногами, и этот звук был таким родным, что у меня защемило сердце. Я буду скучать по этому лесу. По его тишине, по его спокойствию, по тому, как он укрывал меня от всего мира. Здесь, среди деревьев, я была в безопасности. А впереди – неизвестность.

Я вышла на тропинку, которая вела к станции. Оглянулась. Посёлок остался позади – деревянные дома, покосившиеся заборы, дымок из труб. Я прожила здесь всего месяц, но этот месяц стал для меня маленькой жизнью. Тихая работа, добрые люди, лес за окном. Я почти научилась не бояться. Почти.

Поезд стоял на путях, когда я добралась до станции. Маленький деревянный домик с расписанием на стене, пустой перрон, несколько пассажиров с сумками. Я купила билет заранее, поэтому просто прошла в вагон, нашла своё место у окна. Села, прижалась лбом к холодному стеклу.

Поезд тронулся через пятнадцать минут. Я смотрела, как посёлок медленно исчезает за снежной пеленой. Дома, деревья, лес. Всё, что было моим месяц. Всё, что я снова оставляю.

Телефон пиликнул. Сообщение от Павла: «Вы уехали? Он уже на месте. Бешеный».

Я набрала ответ: «Я в поезде. Не ищите меня».

«Будьте осторожны. Он не остановится».

«Знаю».

Я отключила телефон и закрыла глаза. Поезд мерно стучал колёсами, унося меня прочь от полярного круга, от снегов, от прошлого. Впереди был Кавказ. Там меня никто не знал. Там я могла начать всё сначала.

Я достала билет и посмотрела на пункт назначения. Минеральные Воды. Город-курорт у подножия гор. Я никогда там не была, но слышала, что там красиво. И что много приезжих, так что новая девушка не привлечёт лишнего внимания.

Проводница принесла чай в пластиковом стаканчике. Я взяла его, грея замёрзшие пальцы. Смотрела в окно на бескрайние снежные поля, которые постепенно сменялись лесами, потом холмами. Прощай, север. Прощай, лес. Прощай, тишина.

Я думала о том, как быстро летит время. Год назад я сидела в приёмной Бресовецкого и боялась поднять глаза. Потом была командировка, поцелуй, его настойчивость. Потом смерть родителей, бегство на север, работа почтальоном, тишина. А теперь снова бегство. Снова неизвестность.

Я не знала, что ждёт меня в Минеральных Водах. Не знала, где буду жить, кем работать. Но я знала одно: я больше не позволю ему разрушить мою жизнь. Даже если для этого придётся бежать вечно.

Поезд нёсся в темноту. Где-то позади оставался посёлок, где меня знали как «нашу Аню». Впереди были горы, солнце и, возможно, свобода. А в душе – тоска по зимнему лесу, по его тишине, по его укрытию. Я буду скучать. Но назад дороги нет.

Я достала телефон, посмотрела на фотографию родителей. Единственную, которую взяла с собой. Мама и папа на фоне моря, оба смеются, обнявшись. Я провела пальцем по экрану, шепча: «Я справлюсь. Обещаю».

Потом убрала телефон и посмотрела в окно. Огни маленьких станций мелькали за стеклом. Поезд не останавливался. Он нёсся дальше, на юг.

Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Не заплакать – выдохнуть. Как после долгой задержки дыхания. Впереди была неизвестность, но она не пугала меня так, как раньше.

Поезд мерно стучал колёсами, убаюкивая. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Завтра я буду в новом городе. Завтра всё начнётся сначала.

И пусть. Я готова.

Глава 2. Максим: Потерянный рай

Она ушла. Просто взяла и исчезла, словно её никогда и не было.

Я стою посреди своего кабинета и смотрю на пустой стол в приёмной, который ещё вчера занимала Аня. На столе нет ничего – ни папок, ни её смешного блокнота в цветочек, ни кружки, из которой она пила чай, вечно забывая его допить. Всё вывезли, вычистили, словно пытались стереть любое напоминание о том, что она здесь была.

– Максим Эдуардович, приказ об увольнении подписан, – голос Ларисы за моей спиной звучит виновато и подобострастно. Она надеется, что я её замечу. Надеется, что место Ани теперь займёт она. Глупая.

– Я не слепой, – бросаю я, даже не оборачиваясь. – Иди.

Она уходит, а я продолжаю стоять, сжимая пальцами край дверного косяка так, что костяшки белеют.

Она ушла. Аня. Моя Тихоня.

Внутри всё кипит. Ярость, смешанная с отчаянием, поднимается из груди, сжимает горло, не даёт дышать. Я хочу разбить что-нибудь. Хочу заорать. Хочу сесть в машину и рвануть куда глаза глядят, лишь бы найти её, схватить за плечи, встряхнуть и спросить: как ты посмела? Как посмела исчезнуть после всего, что между нами было?

Но между нами ничего не было. Только эти её отказы. Только стены, которые я пытался пробить. Только поцелуй в командировке – один-единственный, от которого я до сих пор схожу с ума по ночам. И её глаза, полные ужаса, когда она отскочила от меня, словно от огня.

А потом – смерть родителей. Моя вина. Моя чёртова вина, которую мне теперь никогда не искупить.

– Павел! – рявкаю я в телефон, даже не глядя на экран.

– Слушаю, – голос начальника службы безопасности звучит спокойно, но я чувствую в нём напряжение. Он знает, что сейчас будет.

– Где она?

Пауза. Слишком длинная.

– Мы потеряли её след в районе Минеральных Вод. Предположительно, она могла уехать на Кавказ, но точного направления нет. Билет покупала наличными, картами не пользовалась, телефон сменила. Мы работаем. Мои люди поехали искать по городам. Полицию подключили. На Кавказе девушки с ее внешностью достаточно редко встречаются, если они не туристы. А она на туристку явно не смахивает.

– Работаете? – мой голос срывается на рык. – Вы уже две недели работаете! Две недели, Паша! И не можете найти, куда она сбежала из той северной деревушки!

– Максим Эдуардович, она не хочет, чтобы её нашли. Она профессионально заметает следы. Когда человек хочет сбежать, чтобы его никто не нашел, это делается именно так. И она явно любит шпионские романы.

Я сбрасываю звонок, потому что если продолжу слушать, то наговорю лишнего. Павел здесь не виноват. Виноват я. Только я. Своей одержимостью, своим желанием быть рядом, своей дурацкой верой в то, что она со временем сдастся, привыкнет, полюбит.

А она взяла и ушла. В никуда. От меня.

Сажусь в кресло и откидываюсь на спинку. Потолок в кабинете такой высокий, что я никогда не обращал на это внимания. Сейчас кажется, что он давит. Стены давят. Стекла панорамных окон давят, открывая вид на город, где её больше нет.

Телефон снова оживает. Отец.

– Сын, я слышал, ты устроил разнос в службе безопасности, – голос Эдуарда Бресовецкого звучит ровно, но я знаю этот тон. Это тон, которым он меня отчитывал в детстве, когда я приносил из школы двойки.

– Они потеряли её.

– Они ищут. Но ты не слышишь ничего, кроме своей одержимости.

– Это не одержимость, – цежу я сквозь зубы. – Я люблю её.

Отец молчит. Так долго, что я уже думаю, он сбросил вызов. Но потом говорит, и в голосе появляется жёсткость, которую я так хорошо знаю:

– Твоя любовь уже стоила жизни её родителям. И чуть не стоила жизни ей. Ты хочешь, чтобы следующей была она?

Эти слова бьют наотмашь. Я сжимаю телефон так, что пластик скрипит.

– Ты считаешь, я виноват?

– Я считаю, что ты должен остановиться. Возьми себя в руки. Компания не может ждать, пока ты будешь гоняться за призраком. Ты нужен здесь. Живой, адекватный, работающий. А не вот это… – он не договаривает, но я и так понимает.

– Ты предлагаешь забыть её?

– Я предлагаю тебе подумать головой. Ты – руководитель холдинга. Твоё место здесь, а не в поисках девушки, которая не хочет быть найденной.

Он прав. Чёрт возьми, он прав. Но от этого не легче.

– Я беру отпуск, – говорю я, и слышу, как отец тяжело вздыхает.

– Нет, не берёшь. Я отстраняю тебя от руководства на неопределённый срок. До тех пор, пока не придёшь в себя. Твоя подпись больше не действует, все решения до моего возвращения согласовываются со мной лично.

– Ты не можешь…

– Могу. Я – учредитель. И я не позволю тебе разрушить то, что мы строили десятилетиями, из-за бабы. Остынь. А потом поговорим.

Он отключается, оставляя меня в тишине, которая давит сильнее, чем стены.

Я смотрю на телефон в руке и чувство, как внутри всё рушится. Компания, которую я вёл последние годы, больше мне не подчиняется. Отец, который всегда был на моей стороне, отвернулся. И её нет. Никого.

Встаю, подхожу к окну. Город внизу кажется чужим. В этих улицах, в этих огнях больше нет ничего, что держало бы меня здесь. Она уехала на юг. Павел сказал – Кавказ. Значит, туда я и отправлюсь. Не сейчас. Отец прав, сейчас я слишком зол, чтобы мыслить здраво. Но я отправлюсь.

Она не хочет, чтобы её нашли? Она будет найдена.

Я запоминаю номер телефона Павла и набираю его, даже не глядя на экран.

– Не прекращайте поиски. Найдите мне её.

– Максим Эдуардович, вы слышали, что сказал ваш отец? – осторожно спрашивает Павел.

– Мне плевать, что сказал мой отец. Найдите. Мне. Её.

Я сбрасываю звонок и возвращаюсь к окну. Ночь за стеклом кажется бесконечной. Где-то там, на юге, она сейчас, наверное, спит. Или тоже не спит, глядя в потолок и вспоминая. Вспоминает ли она меня? Думает ли хоть иногда?

Или я для неё – всего лишь ошибка, которую нужно забыть?

Я закрываю глаза и вижу её лицо. Бледное, испуганное, когда она отскочила от меня после того поцелуя. И другое – когда она стояла в дверях моего кабинета и говорила, что увольняется. В её глазах была такая боль, что мне захотелось разорвать мир на части, лишь бы убрать эту боль.

Я не смог. Только подписал заявление. Отпустил. Как последний дурак.

Телефон снова оживает – сообщение от Павла. Я открываю и читаю: «Есть информация, что её видели в Нальчике. Проверяем».

Нальчик. Кавказ. Значит, я не ошибся.

Я улыбаюсь. Первый раз за две недели. Жёстко, холодно, но это улыбка хищника, который напал на след.

Отец отстранил меня от руководства? Прекрасно. Значит, у меня есть время. Время найти её. Время доказать, что я не просто так ношу фамилию Бресовецких. Что я умею добиваться своего. Что она будет моей.

Я иду к выходу из кабинета, но на пороге останавливаюсь. Поворачиваюсь и смотрю на её пустой стол в приёмной. Там, где она сидела, улыбалась, спорила, краснела, когда я называл её Тихоней. Там, где она была.

– Я найду тебя, – говорю я в пустоту. – И больше не отпущу.

Свет в приёмной гаснет, и я остаюсь один в темноте. Но теперь я знаю, куда идти.

Она на юге. Я отправлюсь туда. И когда я её найду, она не сможет сбежать снова. Никогда.

Глава 3. Аня: Город у подножия гор

Поезд прибывает на рассвете. Я выхожу на перрон, и первое, что чувствую – воздух. Он совсем не такой, как дома. Пахнет хвоей, мокрой землёй и чем-то далёким, почти незнакомым, от чего в груди разливается странное, щемящее чувство. Свобода? Или очередная ловушка? Сейчас мне надо поймать такси или найти маршрутку, чтобы добраться до Нальчика, где меня будут ждать. И попытаться успокоиться, определить для себя – что же это за места для меня, чем они станут?

Я пока не знаю. Но пока я здесь.

Дорога до Нальчика завораживает. Словно я в другом мире. Маршрутка дает возможность это разглядеть. Когда мы приезжаем, я понимаю, что не зря заранее написала пригласившей меня женщине.

Вокзал маленький, провинциальный. Народу немного – несколько женщин с сумками, мужчина в форме, две старушки, которые о чём-то оживлённо спорят на непонятном мне языке. Я сжимаю лямку рюкзака и оглядываюсь. На плакатах – горы. Величественные, заснеженные даже в начале осени. Я никогда не видела гор так близко. В столице были только высотки и вечная суета. А здесь…

Здесь время течёт иначе.

– Анна? – слышу я мягкий, чуть хрипловатый голос.

Передо мной стоит женщина лет сорока, в тёмном платье до пола и цветастом платке, накинутом на плечи. Лицо у неё спокойное, доброе, с правильными чертами и глубокими карими глазами. Она улыбается, и в уголках глаз собираются тёплые морщинки.

– Фатима? – я делаю шаг навстречу.

– Да, я. Добро пожаловать, – она протягивает руку, но не для пожатия, а чтобы коснуться моего плеча. Легко, почти невесомо. Так здороваются здесь, наверное. – Ты, наверное, устала с дороги?

– Немного, – вру я. Я не спала почти двое суток. Каждую ночь мне снился он. Серые глаза, жёсткий голос, его руки, сжимающие моё заявление. И его взгляд, когда я выходила из кабинета в последний раз.

– Пойдём, я отвезу тебя, – Фатима жестом подзывает машину. Обычное такси, старенькая «Лада», но чистая и пахнет свежей выпечкой. – Устроишься, отдохнёшь, а потом покажу город.

Мы едем молча. Я смотрю в окно и не могу оторваться. Улицы здесь узкие, дома невысокие, многие скрыты за заборами, увитыми виноградом. Люди идут неспешно, словно никуда не торопятся. И заснеженные скалистые вершины. Они везде. Они смотрят на город сверху, хранят его, как что-то очень дорогое.

– Красиво, – вырывается у меня почти шёпотом.

– Да, – Фатима улыбается. – Здесь многие остаются. Приезжают на неделю, а живут годами. Ты ведь надолго?

– Пока не знаю, – честно отвечаю я. – Мне нужно… начать сначала.

Она не спрашивает, что случилось. Не лезет с расспросами. Просто кивает и говорит:

– Здесь это возможно.

Мы подъезжаем к дому, который оказывается моим временным жильём. Небольшая квартира в современном стильном доме. Белые стены, полы, укрытые пушистым ковром. Хозяйка, пожилая женщина с добрыми глазами, оставляет мне ключи и ватрушку, завёрнутую в льняное полотенце.

– Отдыхай, – говорит Фатима. – Завтра познакомлю тебя с работой. А сегодня – ни о чём не думай.

Я киваю, закрываю дверь и остаюсь одна. Впервые за много дней – совсем одна. Без снующих за окном чёрных машин. Без чужого дыхания за спиной. Без его тени.

Снимаю куртку, стягиваю кроссовки и подхожу к окну. Дом стоит на склоне, и из окна видно весь город. Крыши, минареты мечети, и снова эти гигантские каменные великаны. Они здесь как стена, как граница между прошлым и будущим. Или между свободой и тем, что было раньше.

Я открываю окно, и в комнату врывается свежий воздух. Пахнет сыростью, мокрой листвой, и где-то далеко – дымом. Жизнь. Здесь она чувствуется иначе. Настоящая, неторопливая, уютная.

Сажусь на подоконник, обхватываю колени руками и позволяю себе закрыть глаза. В голове ещё шумит поезд, но звуки города постепенно заглушают его. Где-то лает собака, женщины переговариваются во дворе, мальчишки гоняют мяч. Обычная жизнь. Без него.

Пальцы сами тянутся к телефону. Я так и не включила его после того, как вышла из дома. Павел прислал сообщение, предупредил. Но я не хочу знать, ищет ли он меня. Не хочу слышать, рвёт ли он и мечет, приказывает ли своей службе безопасности перевернуть всё вверх дном. Мне нужно забыть.

Я вытаскиваю сим-карту, разламываю её пополам и выбрасываю в мусорное ведро. Телефон теперь только для связи с риэлтором и новыми знакомыми. Никаких соцсетей. Никаких старых номеров. Я начинаю с чистого листа.

Вечером Фатима заезжает за мной. Мы гуляем по городу, она показывает мне центральную улицу, парк, маленькое кафе, где подают самый вкусный кофе. Здесь меня никто не знает. Я – просто девушка с севера, которая приехала работать. Никаких вопросов, никаких косых взглядов.

– Завтра познакомлю тебя с коллективом, – говорит Фатима, когда мы сидим за столиком и пьём горячий шоколад. – Работа несложная, но ответственная. Руководитель у нас строгий, но справедливый.

– Он? – переспрашиваю я, и внутри все на секунду замирает.

– Она, – смеётся Фатима. – Женщина. Так что переживать не о чем.

Я выдыхаю. Мне не нужны больше мужчины-начальники. Мне вообще не нужны мужчины. После всего, что было, я хочу только тишины, спокойствия и работы, которая не оставит времени на глупости.

– Это хорошо, – говорю я и отпиваю горячий шоколад.

Фатима смотрит на меня внимательно, но снова не задаёт вопросов. Она кажется мне мудрой не по годам. В ней чувствуется какая-то внутренняя сила, спокойная уверенность, которой мне сейчас так не хватает.

– Ты справишься, – говорит она просто. – Здесь хорошо. Здесь можно залечить раны.

Я не отвечаю. Только смотрю на каменных, которые темнеют на горизонте, сливаясь с наступающей ночью.

Вернувшись в квартиру, я долго стою под душем, смывая с себя пыль дороги, запах поезда, остатки той жизни, которую оставила там. Потом заворачиваюсь в махровый халат, который хозяйка предусмотрительно оставила в шкафу, и ложусь в кровать.

За окном шумит город. Совсем не так, как там, где я жила раньше. Здесь нет суеты, нет сигналов машин, нет торопливых шагов по асфальту. Здесь всё замирает с наступлением темноты. И я замираю вместе с ним.

Но сон не идёт. Я лежу, смотрю в потолок и думаю о том, что оставила. О маме, о папе, о нашей квартире, где всё ещё пахнет мамиными духами. И о нём. О его серых глазах, о том, как он смотрел на меня, когда подписывал заявление. В его взгляде было что-то, что я не смогла прочитать. И до сих пор не могу.

– Не думай, – шепчу я в темноту. – Не думай. Всё кончено.

Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я здесь. Я в безопасности. Он не найдёт меня.

Я должна в это верить. Иначе зачем я всё это затеяла?

Утро встречает меня солнечным светом, который просачивается сквозь неплотные шторы. Я открываю глаза и сначала не понимаю, где я. Белый потолок, солнечные лучи и танцующие в них пылинки, далёкий крик петуха. Потом вспоминаю.

Нальчик. Новая жизнь.

Я улыбаюсь. Первый раз за долгое время – по-настоящему. Встаю, подхожу к окну. Город просыпается, горы подсвечены солнцем, и кажется, что нет на свете ничего, кроме этого утра и этого неба.

В дверь стучат. Фатима приехала за мной, чтобы познакомить с работой.

Я быстро одеваюсь, заплетаю косу, проверяю себя в зеркало. Другая Аня. Не та, что бежала от своего прошлого. Та, что начинает сначала.

– Готова? – спрашивает Фатима, когда я выхожу.

– Готова, – отвечаю я.

Мы идём по улице, и я снова чувствую этот удивительный воздух. Свободный. Чистый. Мой.

Но где-то внутри, в самом потаённом уголке, затаилась мысль, от которой я не могу избавиться. Она приходит по ночам, в тишине, когда я остаюсь одна.

Он ищет меня. И он найдёт.

Я прогоняю её. Не сейчас. Сейчас я хочу просто жить.

Город у подножия гор встречает меня своим уютом и спокойствием. Я здесь чужая. Я здесь своя. Я здесь начинаю сначала.

И это мой выбор.