Читать книгу: «Мы, собаки и другие животные: Записки дрессировщика»

Name: Мы, собаки и другие животные: Записки дрессировщика
Author: Иван Затевахин
ISBN: 9785002232024

Иван Затевахин

Шрифт:

Научный редактор: Ирина Вощанова, научный сотрудник сектора Научных исследований Московского зоопарка

Редакторы: Наталья Нарциссова, Анна Щелкунова

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Анна Тарасова

Художественное оформление и макет: Юрий Буга

Корректоры: Елена Воеводина, Ольга Петрова, Галина Сафронова

Верстка: Андрей Ларионов

Ассистент редакции: Мария Короченская

Иллюстрация на обложке: iStock / Getty Images

Иллюстрации: Наталия Червякова

Фотографии: Ольга Агаджанова, Дмитрий Есич, Елена Затевахина, Владимир Кокорев, Алена Попова, Александр Фиш

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Вместо предисловия

Почему мне пришла в голову мысль написать эту книгу? Вернее, дописать и дополнить ранее издававшуюся книгу «Собаки и мы. Записки дрессировщика»?

Ответ прост: соцсети! Они – движущая сила информационной революции, случившейся на наших глазах. Общение в соцсетях, «письма трудящихся», проведение многочисленных стримов, создание роликов, то есть весьма активная обратная связь от рядовых и не рядовых любителей собак, вполне наглядно показали, что многое необходимо дополнить, уточнить, пояснить и дописать. Особенно это касается части, в которой излагаются основные принципы системной дрессировки. Эволюция домашней собаки, ее место в нашем обществе – все это тоже потребовало дополнительных объяснений. Почему?

Потому что без представления о том, какой уникальный и непростой феномен представляет собой тысячелетняя связь человека и собаки, каковы основы нашего сосуществования, понимать собак, а следовательно, эффективно управлять их поведением не получится.

Да и время, увы, быстротечно. Уходят мои любимые питомцы, герои предыдущего издания книги: давно ушел Гера и уже нет веселого четвероногого гения Горки – великого хитреца и манипулятора. Но по-прежнему рядом Джульетта, приведенная им домой с улицы, а теперь появился и хулиганистый юный Ген.

Все стремительно меняется, меняются наши представления о тех или иных вещах. Наука не стоит на месте. Не стоит и практика. За время, прошедшее с издания первой книги, окончательно разделилась селекция многих пород собак, внутри которых четко выделились типы «спортивных» и «шоу», а в некоторых случаях – «рабочих», «пользовательских» линий. Сформировалась довольно многочисленная (и это радует) категория тренеров, специализирующихся на так называемых комплексных видах спорта с собакой (включающих элементы, где проверяются физическая форма животного, навыки послушания и защиты владельца) и ищущих ответы на разные методические и теоретические вопросы.

Ну и, конечно, на ряд вещей пришлось взглянуть по-новому. Некоторые, в прошлом служебные породы окончательно «переместились на диван», став компаньонами, а некоторые стремительно приближаются к этому состоянию, цепляясь отдельными своими представителями за расплывчатый статус «спортивной» породы.

Немного о грустном. Удивительное дело, сейчас полным-полно разнообразной научной литературы, помогающей понимать поведение животных. На прилавках магазинов и в интернете можно найти труды наших замечательных «классиков», исследовавших поведение животных, – К. Э. Фабри, З. А. Зориной, Ж. И. Резниковой. Свободно можно купить и прочитать увлекательные книги одного из самых уважаемых современных исследователей поведения животных Франса де Вааля. Казалось бы, у нас в стране школа изучения физиологических механизмов поведения имеет глубочайшие традиции: колоссальнейшее влияние на мировую науку оказали теория И. П. Павлова (учеником которого, к слову, считал себя Б. Ф. Скиннер, отец теории оперантного научения), работы Л. В. Крушинского (автора учения об элементарной рассудочной деятельности), П. К. Анохина (создателя теории функциональных систем) и его ученика К. В. Судакова (исследователя мотиваций и стресса), П. В. Симонова (автора информационной теории эмоций). Однако, увы, многие любители собак покупаются на псевдонаучную белиберду, предлагающую «простые и надежные» рецепты решения «всего и сразу». Обычно ее продвигают отдельные доморощенные «гуру», используя те же методы, что и создатели тоталитарных сект. С этим, увы, прогрессирующим явлением тоже приходится разбираться.

И как всегда, есть вещи, которые не меняются. По-прежнему в этом мире существуют собаки, которые не слушаются своих хозяев, убегают от них, дерутся с себе подобными, охотятся на кошек, едят на улице всякую мерзость и загоняют хозяев на диван. По-прежнему многие люди не знают, как выбрать питомца, не понимают, с чего начать его обучение и, вообще, чему стоит его учить. И, увы, мало тех, кто понимает биологию своей собаки, ее потребности и особенности.

Но мы, конечно же, постараемся помочь тем, кому эта помощь нужна!

Впервые я начал публиковать вошедшие сюда заметки в 2009 г. в журнале «Друг», где 12 лет проработал главным редактором. Однако жизнь, как известно, течет и меняется весьма стремительно. Постепенно старые мои заметки и статьи на тему дрессировки дополнялись воспоминаниями о других случаях из практики, а размышления – новыми научными данными. После закрытия печатной версии журнала «Мой друг собака», который мы с Татьяной Катасоновой издавали несколько лет, заметки продолжали публиковаться на одноименном сайте, а социальные сети и выпуски стримов на «Ютьюбе» давали возможность общения с самыми разными по уровню подготовки и образования любителями собак и профессионалами.

Огромный опыт я получил и получаю на ссъемках программы «Диалоги о животных. Зоопарк» телеканала «Культура». В их процессе мне приходится общаться с лучшими специалистами мира и участвовать в тренингах, проводимых для самых разных животных – от красных волков, лисиц, морских львов и котиков до варанов, крокодилов и акул (да-да, их тоже обучают в рамках так называемого ветеринарного тренинга).

Основное время моей дрессировочной карьеры, предшествовавшей карьере медийной, пришлось на тот период, когда собаководство стало стремительно меняться, некогда служебные и чисто утилитарные породы начали превращаться в домашних собак-компаньонов. Это было время, когда новые и революционные на тот период достижения науки сначала со страшным скрипом, а потом все стремительнее внедрялись в практику дрессировки собак.

Так вышло, что дрессировкой я занимался всю жизнь. Как любитель – с детства, с начала 1970-х, как профессионал – с 1980-х до начала 2000-х, а в виде хобби – до сих пор. Я был свидетелем того, как менялся подход к обучению собак, и, надеюсь, в силу своих возможностей этому способствовал. Так уж вышло, что на моих глазах и с моим участием в практику дрессировки, в том числе в защитной службе, начали внедряться гибкие подходы на базе методов оперантного научения, еще до изобретения кликера стали использоваться бридж-сигналы (условное подкрепление). Конечно, революционный поворот в дрессировочных подходах, их модернизация в конце прошлого века, что называется, назрели. Нельзя было до бесконечности «выезжать» на методическом багаже его начала.

Так или иначе, новые веяния рано или поздно пришли бы к нам в Россию: прогресс остановить невозможно. Но факт остается фактом: многие методические наработки вызрели внутри нашей страны, многие приемы стали использоваться нами раньше зарубежных коллег. Застрельщиком «дрессировочных перемен» в начале 1980-х стал Валерий Степанович Варлаков. За ними последовали другие, в их числе Елена Сергеевна Непринцева (ныне руководитель научного отдела Московского зоопарка) и автор этих строк, которые привнесли в практику дрессировки собак достижения современной этологии – науки о поведении животных.

В 1989 г. содружеством молодых в то время ученых-этологов и дрессировщиков собак был издан первый, выдержавший множество переизданий сборник «О чем лают собаки»¹, в котором была опубликована наша с В. С. Варлаковым статья «Системные принципы дрессировки». В ней формулировались принципы дрессировки, основанной на системном подходе к обучению.

Ну а с 1990-х в страну хлынул поток методической информации. Причем наряду с эффективными приемами прицепом к нам приходили и весьма сомнительные достижения различных «гуру» дрессировки, в которых веры в чудо порой было больше, чем логики. Это неудивительно, так как обычно самыми рьяными пропагандистами «наиболее эффективных подходов» были люди без специального образования, хотя и добившиеся успехов в дрессировке.

Читатель, преисполненный скепсиса, может мне не поверить. Но уверяю вас: методики, которые приходили и приходят к нам из-за рубежа (за исключением той вариации оперантного метода, которую использовала Карен Прайор – великий человек и дрессировщик), на поверку не более чем весьма усеченные для частных случаев перепевы и варианты системной дрессировки. К 1990-м мы практиковали ее уже больше 10 лет – благодаря более глубокому знакомству с трудами ученых, занимавшихся исследованием механизмов и функций поведения и обучения животных.

Трудно поверить, но нам, тогдашним энтузиастам обучения собак современными методами, предполагающими гибкий, системный подход к дрессировке, приходилось буквально пробивать лбом стену, вызывая смешки за спиной, делать свое дело, не обращая внимания на интриги в виде статей в газетах, а то и доносы в «компетентные органы». Сейчас это выглядит более чем странно, но предлагаемые нами методы дрессировки, предусматривающие во взаимодействии с собакой обратную связь, тонкое отслеживание ее эмоционального состояния по поведенческим признакам, находили жестокое противодействие у кинологов 1980-х – начала 1990-х.

Сейчас, к слову, маятник качнулся в другую сторону. На смену стародосаафовскому методу «сапога и кнута» (на самом деле он пришел к нам из Западной Европы аж в начале XX в.) под влиянием плохо понятых идей Скиннера и его последователей, а также идеалистических представлений о природе собаки пришли методы так называемой позитивной дрессировки.

В них, к слову, нет ничего плохого – если они учитывают характер и индивидуальные особенности собаки. Однако, когда (и если) зашоренному «позитивщику» попадаются собаки агрессивные, с сильным характером и большой доминантной составляющей, его методы рассыпаются в труху (часто потому, что он просто отрицает феномен доминирования как факт). Случается, что в результате владельцы расстаются с не поддавшейся увещеваниям собакой, бывает даже, что идут на усыпление. А ведь с трудными питомцами успешно справляются практики и тренеры, ориентирующиеся на особенности и возможности конкретной собаки и проверенные годами методы.

Подчеркну: взгляд на дрессировку, который мы тогда предлагали и пропагандировали и который теперь, надеюсь, у нас в стране стал обычным делом, требовал индивидуального подхода к каждой собаке. Но поскольку собаки были самыми разными, то и методы нам приходилось использовать весьма разнообразные.

Сегодня, когда нрав собак существенно «помягчел», в формировании поведения и в обучении подавляющего большинства можно и даже нужно обходиться без особого давления, допуская механическое воздействие лишь в форме аккуратной коррекции. В те же незабвенные времена нам сплошь и рядом приходилось встречаться с по-настоящему злобными монстрами, обладателями неукротимых характеров, причем корректировать приходилось поведение взрослых собак, со сложившимися стереотипами в отношениях с людьми. С такими собаками работа исключительно на положительных подкреплениях была невозможна. Просто потому, что положительные эмоции, получаемые собакой от какого-либо «бесчинства», перевешивали эмоции от кусочков еды, поглаживаний и игр, которые мы могли предложить в качестве альтернативы.

Перестраивать приходилось не отдельные элементы поведения, не отдельные стереотипы, срабатывавшие в той или иной ситуации (скажем, побег за кошкой), а образ жизни, отношение к хозяину, отношение хозяина к питомцу – то есть целый комплекс стереотипов. В этом случае и был эффективен системный подход, подразумевающий, что каждое действие увязано с другим действием, каждый элемент в связке с другими работает на общее дело. Такой подход, увы, порой подразумевал не только пряники.

Из песни слов не выкинешь, и, бывало, чтобы спасти собаку от печальной участи (выбрасывания на улицу или даже усыпления), приходилось не особо церемониться в методах формирования правильного ее, собаки, отношения к происходящему. Но нужно иметь в виду, что, как бы жестко ни приходилось нам в отдельные моменты действовать, общий эмоциональный фон занятий с собакой всегда оставался положительным: она получала от них удовольствие и радовалась возможности заниматься. Железное правило моей работы: все навыки разучиваются в системе с другими, любое жесткое воздействие немедленно прекращается после принятия собакой позы подчинения или подачи ею мимического сигнала о том, что она все поняла и готова слушаться. Ну а правильное действие всегда хорошо вознаграждается.

Пригодятся ли современному читателю приемы, которые мы порой использовали в те годы и рекомендуем в особых случаях использовать сейчас? А почему бы и нет? И в наши дни на руках у неподготовленных владельцев оказываются весьма жесткие собаки. К слову, у профессионалов-спортсменов, выступающих в защитных дисциплинах, таких собак большинство, но, думаю, они справятся без моих советов.

В этой книге мы описываем главное: определенный подход к дрессировке, который мы называем системным, принципы такого подхода. Его плюс в том, что он позволяет гибко подходить к обучению каждого индивидуума, приемы обучения каждый может выбрать по своему вкусу. Настоящий профессионал должен владеть широким арсеналом приемов дрессировки, а вот как он их будет использовать, какие приемы выберет для разучивания конкретного навыка – это уже его дело.

У каждого стандартного приема обучения командам «рядом», «ко мне» или «апорт» есть множество «подводящих» упражнений, которые способны облегчить выполнение команды. Некоторые из них тут будут описаны, некоторые, за недостатком места, нет. Суть ведь не в приемах, а в системности их применения. Разучивание конкретного навыка должно работать на решение общей задачи, помогать в обучении другим навыкам. Ну и, конечно, методика обучения не должна быть противоречивой. Общий характер требований не должен меняться от навыка к навыку.

Часть I
Информация к размышлению
Что мы знаем о собаках?

Глава 1
Путь четвероногого самурая

Главная добродетель самурая – беззаветное служение своему господину.
ЯПОНСКАЯ МУДРОСТЬ

Дорогой читатель, если ты еще только собрался завести четвероногого друга, правильно оцени свои возможности. Спроси себя, сможешь ли обеспечить ему комфортную жизнь. Извини, что говорю тебе это, но необходимо понимать: собака не игрушка, а живое существо с высоким интеллектом, по некоторым параметрам сопоставимым с интеллектом дошкольника. Знаешь ли ты, что твой будущий питомец испытывает чувства и эмоции, что ему необходимо полноценное общение с хозяином и себе подобными? Сможешь ли удовлетворять его потребности? Уделять ему столько времени, сколько необходимо? Гулять с ним минимум дважды в день по 45–60 минут? Правильно кормить? Играть с ним, потому что это ему нужно?

Если на все эти вопросы ты дашь утвердительный ответ, то задам еще один: знаешь ли ты, как правильно воспитывать щенка? Даже собаководы со стажем не всегда отвечают на него уверенно – я сужу об этом по тому, что пишут мне в социальных сетях. Ответ «с помощью нормативных команд» здорово упрощает реальную ситуацию. Развитие, обучение и, конечно, воспитание щенка обусловливаются не только дрессировкой. Щенок – существо социальное и воспитывается прежде всего каждодневным общением с хозяином. Но как правильно выстроить такое общение? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять, кем же, собственно, являются собаки, какое место они занимают в нашей жизни и каковы биологические предпосылки этого.

Данная глава посвящена научным исследованиям эволюции, интеллекта и социального поведения собак. Она адресована прежде всего тем, кому интересно расширить свой кругозор, понять, почему наши питомцы такие, какие они есть, и чем объясняется их поведение. Итак, если ты любознателен и готов погрузиться в мир современной науки, эта глава для тебя!

Домашние и прирученные

В средневековой Японии про настоящего самурая говорили «предан как собака». Но если преданность самурая господину определялась воспитанием в традиции средневекового кодекса бусидо («путь воина»), то откуда у собаки такая привязанность к человеку?

Что такое домашнее животное? В чем его отличие от прирученного? Все просто: домашнее животное дает потомков, которых не нужно заново приручать. Волчат, полученных от прирученных волков, – нужно, тигрят – нужно, домашних животных типа кошек и собак – нет. Домашние животные лояльны к человеку, они способны жить с ним бок о бок и часто полностью зависят от него.

Наверное, вначале следовало бы сказать, что генетические различия между собакой и волком минимальны. Когда журналисты начинают рассуждать о том, что предком домашней собаки был «не тот вид волка», что живет сейчас, они просто не понимают, о чем говорят. Домашняя собака – это подвид волка Canis lupus, а именно Canis lupus familiaris. Ученые, утверждая, что современный серый волк не был предком собаки, вкладывают в это иной, видимо недоступный пониманию пишущей братии смысл. Упор в этом утверждении следует делать на слове «современный». Они (ученые) имеют в виду тот факт, что в эпоху плейстоцена у серого волка в разных регионах обширного ареала вида было (как есть и сейчас) несколько подвидов и экотипов, один из которых стал предком собаки. В настоящее время дискуссия идет лишь вокруг того, где именно это произошло и какая (или какие) из популяций серого волка подверглась одомашниванию. Так называемый мегафаунный волк, которого полагали предком домашней собаки, был одним из экотипов волка, охотившимся на более крупную жертву, а потому был немного крупнее, «головастее» и имел более крупные зубы, нежели представители других популяций. Как и многие другие представители мегафауны, он вымер в позднем плейстоцене (примерно 11 000 лет назад) из-за резких колебаний климата.

Между тем даже сейчас волки в границах своего ареала выглядят по-разному. И если сравнить полярного волка и волка из степей европейской части России, может показаться, что это представители разных видов. Эволюция идет непрерывно, поэтому неудивительно, что она развела в разные стороны предков собак и современных волков. Вопрос только в том, что (и как) повлияло на этот процесс. Поздний плейстоцен характеризовался серией резких колебаний климата с изменениями температуры. Они коррелировали с вымираниями растительноядной мегафауны: мамонты, шерстистые носороги, гигантские олени, гигантские верблюды и лошади – всех их больше нет. Глобальное изменение климата повлекло за собой исчезновение тундростепи, и мегафауне просто стало негде жить. Можно аккуратно предположить, что вымирание экотипа мегафаунного волка, появление линий евразийских волков и возможное одомашнивание какой-то из них явилось одним из долгоиграющих следствий исчезновения тундростепи и последовавшей коренной перестройки экосистем.

По последним данным, популяция индийских волков около 110 000 лет назад обособилась от линии евразийских волков (которая и привела к домашней собаке) и тем не менее в биологическом смысле это все тот же вид – серый волк. Тут можно обратиться к такой аналогии: старший брат (индийский волк) остался бездетным, а младший (какой-то из подвидов евразийского волка) родил сына (домашнюю собаку). Все живы и здоровы по сию пору.

Вообще, поиск ответов на вопросы «когда?» и «где?» применительно к одомашниванию волка напоминает настоящее детективное расследование. В разных регионах Евразии – от Бельгии (пещера Гойе) до предгорий Алтая (Разбойничья пещера) – были найдены черепа уже не волков, но еще не собак возрастом 36 500–33 500 лет. Сами понимаете, расстояние между этими точками огромное. Морфологический анализ черепа из Разбойничьей пещеры показал, что древнейшая ископаемая сибирская собака однозначно отличалась от современных ей волков и очень близка к древней гренландской собаке возрастом всего около 1000 лет. Бельгийский череп сохранился хуже, но тоже «в целом» признан собачьим. Дело осложнялось тем, что из-за значительной изменчивости самых ранних собак и волков их очень трудно отделить друг от друга.

Группа генетиков под руководством Петера Саволайнена, проведя полногеномный анализ 46 собак и 12 волков, определила, что Юго-Восточная Азия стала родиной собак примерно 33 000 лет назад. Правда, там не нашлось этому никаких материальных свидетельств, что напоминает бородатый анекдот про француза, англичанина и еврея, пытавшихся на основе археологических раскопок выяснить, какая нация первой изобрела телеграф. Француз сказал, что французы, потому что обрывок проволоки нашли на обломках Бастилии. Англичанин сказал, что нет, первую проволоку нашли в фундаменте Тауэра. Но выиграл спор еврей: «А у нас в Малаховке копали водопровод и в ледниковой морене вообще ничего не нашли, значит, уже тогда у нас был интернет! И зачем нам этот ваш телеграф?» В общем, у научной общественности возникли вопросы, 30-тысячелетний возраст первых «не совсем волков», но «уже почти собак» подвергся сомнению. А что если «те» собаки вымерли, а на их место позже пришли «другие»? А может, вообще волков одомашнивали в разных местах ареала?

В журнале Sience (Bergström et al., 2020) был опубликован результат по-настоящему эпохальной трехлетней работы большой международной группы ученых (56 авторов из 20 стран!) под руководством Грегера Ларсона (Оксфордский университет, Великобритания), Понтуса Скоглунда (Институт Френсиса Крика, Великобритания) и Кита Добни (в настоящее время Сиднейский университет, Австралия), к которой присоединилась группа российских ученых (координатор – Я. В. Кузьмин, ведущий в мире специалист по радиоуглеродному анализу, ИГМ СО РАН). Изучению подверглось несколько сотен образцов костей и зубов собак и волков Евразии, собранных в результате раскопок археологических памятников и естественных местонахождений. С помощью методов геометрической морфометрии (создания трехмерных изображений) был проведен анализ формы и размера черепов и челюстей. Затем отобрали кости и зубы с наиболее хорошо сохранившейся ДНК и провели ее анализ. По этим же образцам провели радиоуглеродное датирование.

В результате на основе секвенирования 27 новых геномов древних собак удалось установить, что гипотеза о нескольких центрах происхождения современных собак неверна. Они происходят от вымершей популяции волков из единственного географического центра, точное местоположение которого пока неясно. В любом случае 11 000 лет назад в Европе, на Ближнем Востоке и в Сибири уже существовали как минимум пять основных генетических линий домашних собак, отличных друг от друга. А это значит, что одомашнивание случилось куда раньше и пока непонятно где. Или что сохранились лишь потомки каких-то одних одомашненных волков, а потомки других не сохранились.

Вы будете смеяться, но самые последние научные данные опять несколько скорректировали предыдущие. Все та же международная группа исследователей в июне 2022 г. опубликовала очередную статью, в которой утверждала, что очагов одомашнивания волка было два: один, основной, в Сибири (его потомки внесли наибольший вклад в современные породы), другой – в Западной Европе. По словам одного из соавторов статьи, Ярослава Кузьмина, современные собаки имеют более тесную связь с серыми волками из Сибири, чем с волками из западных регионов Евразии. Причем древние «восточные» волки являются предками первых собак в Сибири, Северной Америке, Восточной Азии и северо-восточной Европе. ДНК-вклад западноевропейского очага доместикации волка в формирование первых собак Ближнего Востока и современных собак Африки оценивается примерно в 20–60 %, в возникновение неолитических и более поздних собак Европы – в 5–25 %.

В общем, точных ответов на вопросы, где и когда одомашнили волков, так и нет. Я даже как-то предложил в одной из интернет-лекций наложить временный мораторий на объявления об открытии предковой популяции и датировке появления первой собаки – подобно тому как Французская академия в свое время наложила мораторий на поиск вечного двигателя. Но это, конечно, шутка. Молекулярная биология становится все более точной наукой, и когда-нибудь мы получим ответ на столь интригующие нас вопросы. Важно, что «родителем» домашней собаки был серый волк… и точка.

Теперь поговорим о движущих силах эволюции – собак, разумеется. Еще Конрад Лоренц счел возможным, что люди одомашнили древних волков, которые двигались за ними в их охотничьих экспедициях. В свое время мы осторожно предположили, что ведущим направлением отбора в процессе одомашнивания должен быть естественный (!) отбор диких (!) волков на лояльность по отношению к человеку. Эту точку зрения разделяют все больше исследователей. Сам процесс получил название «самоодомашнивание». Есть разные версии механизмов подобной кооперации диких волков. Одну из них выдвинули Л. и Р. Коппингеры – исследователи поведения собак.

Суть предположения заключается в следующем. До того как начался собственно процесс одомашнивания, некоторая часть волков эволюционировала, постепенно приспосабливаясь взаимодействовать с древним человеком, живя рядом с его стоянками. Причем преимущество получали те особи, которые не видели в людях добычу и врагов. Какая-то часть этих волков превратилась в мусорщиков, питавшихся отбросами, причем отбор благоприятствовал самым лояльным.

Известный антрополог и палеобиолог Пэт Шипман предложила несколько иную версию самоодомашнивания волков. Она связывает исчезновение неандертальцев в Европе (примерно 40 000–38 000 лет назад) с ранее случившимся вторжением людей современного типа, кроманьонцев, на Европейский континент. Так вот, успех кроманьонцев, выигравших конкуренцию с неандертальцами, по мнению Шипман, был предопределен охотничьими ассоциациями первых с неким экотипом волков. Волки помогали не только охотиться, но и защищать добычу от хищников-мародеров². То, что не климат был виной исчезновения неандертальцев, а проигранная конкуренция за ограниченные пищевые ресурсы, подтверждает моделирование Института фундаментальных наук (Южная Корея).

Однако слабость версии «военно-охотничьего союза» древних волков и людей заключается в том, что, как я писал выше, самые ранние находки черепов «не совсем волков» в Европе датируются возрастом 36 500 лет (пещера Гойе). А это гораздо позже заката неандертальских людей. Однако даже если неандертальцы вымерли раньше, чем человек приручил волка, необходимость охотиться и защищать добытое от разных четвероногих и двуногих разбойников не сходила с повестки дня у наших предков еще пару десятков тысячелетий.

В популярной литературе, как правило, описывается такой механизм одомашнивания: убивая волчицу, первобытные охотники брали с собой волчат, которые воспитывались в племени; потомки этих волчат и становились предками собак. Эта схема довольно сомнительна. Во-первых, она не учитывает механизмов отбора, ведь для того, чтобы волчонок мог быть приручен и, главное, впоследствии вел себя как собака, он должен иметь способности к подобным подвигам. Современные волки приручаются, но очень по-разному, и, что важно, их потомки такие же дикари, как родители. Во-вторых, чтобы проводить направленную селекцию, нужна база поголовья. Это не одна и даже не 10 особей. Также «селекционеру» нужно множество как материальных, так и временных ресурсов, которых у первобытных охотников априори быть не могло.

Все это подтвердил неудачный эксперимент с пермскими волкособами. В 2005 г. профессор В. М. Касимов (Пермский военный институт внутренних войск МВД России) из-за отсутствия нормального рабочего поголовья немецких овчарок начал скрещивать их с волками. Основательницей линии была уникально лояльная к людям двухлетняя волчица Найда. Очевидно, что за 18 лет (срок для селекции небольшой) определенных успехов профессору достичь удалось: некоторые метисы даже служили – в меру способностей, но управляемыми и по-настоящему домашними они так и не стали. Каждый раз процесс их обучения был одновременно и процессом одомашнивания.

История знает массу примеров с другими хищными, детенышей которых воспитывали в человеческих семьях – от гепардов и медведей до волков, однако ни один их потомок не стал столь же домашним, как собака. Степень «прирученности» была довольно разной и во многом зависела от индивидуальных особенностей конкретной особи. Но никто из ручных животных эту свою «прирученность» по наследству не передал – ибо, как вслед за Дарвином учит нас школьный учебник биологии, благоприобретенные отдельной особью в процессе индивидуального развития признаки не наследуются.

Многочисленные попытки скрещивания домашних собак с шакалами, волками и койотами показывают, что потомки этих скрещиваний (если они не были поглотительными со стороны собак) остаются все же дикими, хоть и прирученными животными. А чтобы из метисов получилась по-настоящему домашняя собака, должно пройти не одно десятилетие и смениться много поколений в жестком отборе на лояльность к человеку.

От момента начала эксперимента с поглотительным скрещиванием волка с собакой до принятия породы волчья собака Сарлоса прошло 55 лет (с 1926 по 1981 г.). Для того чтобы путем скрещивания шакалов и собак вывести породу, особо чувствительную к запахам, – собаку Сулимова, или шалайку, Климу Тимофеевичу Сулимову понадобилось более полувека кропотливой работы. В Новосибирске академику Д. К. Беляеву и Л. Н. Трут с соавторами понадобилось почти 60 лет, чтобы, используя отбор на лояльность по отношению к человеку, вывести «домашних» лис. Причем предки первых 130 лис, выбранных учеными для одомашнивания, были не вполне дикими: долгое время их разводили на канадской ферме на острове Принца Эдуарда. Так что «платформа» для процесса одомашнивания могла начать формироваться даже несколько раньше 1959 г., в котором и начался новосибирский эксперимент. В общем, простая логика подсказывает: предположение, что волка в собаку путем направленной селекции терпеливо и со знанием основ зоотехники превратило несколько поколений одетых в шкуры охотников и собирателей ледникового периода, относится к области научной фантастики.

Итак, еще раз повторю: главное отличие прирученных животных от по-настоящему домашних заключается в том, что потомков первых необходимо заново приручать (как это делают дрессировщики в цирке или порой киперы в зоопарке). С домашними животными воспроизводить в каждом поколении процесс приручения не требуется. Собаки и – в меньшей степени – кошки готовы жить и существовать именно в тех условиях, которые им предложит хозяин.

Но если приручение «в лоб» не приводит к одомашниванию, то что же приводит?

Соседи и сожители. Механизмы доверия

Ответ на вопрос «что же приводит к одомашниванию?» помогает нам найти царица биологических наук – экология. Человек и собака – биологические виды, эволюционные линии которых разошлись около 60 млн лет назад. Тем не менее они связаны особенными, почти интимными отношениями. Что получает собака от человека с позиции экологии? Самое главное – еду и кров. Что получает от нее человек? Как говорится, по ситуации. Описывать всевозможные функции домашней собаки не станем за неимением места, тем более что они общеизвестны.

Для того чтобы понять степень взаимозависимости двух видов, заглянем в прошлое, когда они только начинали взаимодействовать. Особо отметим, что взаимодействия разных видов животных в природе – обычное явление. Разные виды китообразных образуют так называемые межвидовые агрегации для совместной охоты на косяки рыб. Да что китообразные – «глупая» рыба тунец во время охоты демонстрирует нечто очень похожее на кооперацию с дельфинами!

Более того, удавалось наблюдать и даже снять на видео временную кооперацию у диких животных, обычно жестко конкурирующих друг с другом. Причем в фокус зрения исследователей попали представители подотряда псообразных. Так, где-то в Африке одиночная пятнистая волчица (ликаон) создала временный союз с шакалом и… с лютым врагом в обычных обстоятельствах, самым коллективным представителем подотряда кошкообразных – пятнистой гиеной! В это же время наискосок через Атлантику, в Северной Америке, ученые наблюдали странный союз койота с барсуком. Их кооперация была довольно плотной и не одноразовой. В объектив попало, как союзники собирались на охоту. Койот загонял добычу в нору, барсук нору разрывал, и койот хватал добычу, когда она пыталась спастись. Еды хватало обоим.

Еще более тесные отношения демонстрируют нам подводные жители. Раки-отшельники «сожительствуют» с актиниями. С актиниями же в любви и согласии живут рыбы-клоуны, известные широкой публике по кинофильму «В поисках Немо». Из экзотики могу привести в пример голотурию (морской огурец), в заднем проходе которой живут рыбки жемчужницы, а на теле – крохотные креветки и другие ракообразные. Правда, не всегда и не все виды голотурий рады таким сожителям – тогда их анальное отверстие обзаводится специальными анальными зубами.

Яркий пример обоюдного согласия и выгодного сосуществования являют собой креветки-чистильщики и мурены. Мурены, как известно, сидя в дневном убежище (охотятся они ночью), вентилируют жабры, широко открывая рот. Однажды во время подводных съемок в Красном море мне довелось примерно час наблюдать, как в разинутой пасти мурены полосатые креветки-чистильщики аккуратно соскребали с остроконечных зубов хищницы остатки ее ночной трапезы. В этих отношениях все прекрасно, и все остаются довольны: креветки получают еду и защиту (кто их тронет во рту мурены?), а мурена – чистые и здоровые зубы.

Отношения между видами, не чреватые негативными последствиями для одной из взаимодействующих сторон, а иногда и обоюдно полезные, называются симбиотическими. Когда выгоду получают обе стороны, отношения называются мутуалистическими. Те случаи, когда животные разных видов охотятся вместе, являют собой пример протокооперации, одной из форм симбиоза. Тут животные разных видов, действуя вместе, получают больше выгоды, однако они вполне могут существовать и раздельно. Другой пример кооперации, еще больше напоминающий «наш» случай, – отношения между крупными копытными саванн и птицами волоклюями, буйволовыми скворцами. Птицы не только очищают животных от наружных и подкожных паразитов, но и выполняют функции сторожей, криками и поведением предупреждая об опасности. Хотя выгоду получают обе стороны, активность проявляют птицы, копытные же сохраняют индифферентность, «милостиво» позволяя себя «обрабатывать».

Безусловно, у симбионтов должны быть механизмы опознавания друзей или союзников, работающие по принципу «свой – чужой». Например, актинии не жалят и не хватают щупальцами рыб-клоунов – у тех вырабатывается особая слизь, позволяющая им смело нырять в щупальца актинии.

Каковы же современные отношения собаки и человека? Как мы понимаем, они все же в целом (пожалуй, за исключением собачек той-группы) пока не тянут на пример тесной связи, но очень близки к ним. Теоретически собака может прожить без человека – одичав. Да и человек хоть и с трудом, но может обойтись без собаки. Эти отношения весьма похожи на отношения птиц и копытных: собака, как и волоклюи в Африке, получает от симбионтов выгоду, в обмен на еду выполняя (порой) охранные функции.

Но даже межвидовая протокооперация выковывалась в течение многих сотен тысяч (в случае обитателей кораллового рифа) или тысяч (в случае человека и собаки) лет совместных притирок друг к другу – в процессе так называемой коэволюции. Яркий пример коэволюции – адаптации тех же рыбок жемчужниц, полупаразитов, живущих в анусе голотурий. У жемчужницы веретенообразное тело, лишенное чешуи, брюшных и грудных плавников (чтобы проникать в свое живое убежище, причем хвостом вперед). Анальное отверстие у рыбки расположено максимально близко к горлу, поэтому, чтобы опорожниться, ей достаточно просто высунуть голову из ануса голотурии.

Таким образом, для того, чтобы отношения двух видов стали поистине симбиотическими, пусть даже и протокооперативными, они, безусловно, должны пройти стадию межвидовых агрегаций. Каков наиболее часто встречающийся характер отношений между двумя плотоядными (питающимися мясом) видами, охотящимися на одну и ту же добычу? Предельно конкурентный, как у современных африканских хищников (львов, леопардов, гепардов, гиен, пятнистых волков), когда отдельные примеры кооперации социальных животных разных видов, о которых мы говорили выше, лишь подтверждают общее правило. Эти виды не упускают случая убить более слабого или детенышей конкурента.

Другой путь – как-то приспособиться жить с конкурентом. Если тунцы могут мириться с присутствием рядом дельфинов, то почему бы предкам собак не научиться извлекать выгоду из сосуществования с предками людей? В дальнейшем, когда кооперация углублялась, отношение «протособак» к людям должно было становиться все более и более лояльным, то есть неагрессивным. Что, по-видимому, и происходило.

Многие виды животных приспособились жить рядом с людьми, получая выгоду от близкого соседства. Различные птицы, грызуны, мелкие хищники являются постоянными спутниками людей. Такие животные называются синантропными. Для появления более тесных отношений с человеком, на животных должен «давить» отбор, дающий преимущества наименее агрессивным, наиболее лояльным к человеку особям. И конечно, нужно быть полезным. Например, умением ловить мышей. С появлением поселений на Ближнем Востоке около 9000 лет назад трюк с постепенным приучением людей к мысли о собственной незаменимости проделали дикие степные коты, эволюционировавшие постепенно в домашних кошек. При этом им, конечно, пришлось немного укротить свой необузданный нрав и стать покладистее в отношениях с человеком.

Тот же путь значительно раньше прошли и собаки. Однако сильную связь между человеком и собакой должны обеспечивать специальные механизмы. Коэволюция закономерно привела к тому, что у собак и человека появились врожденные механизмы, заставляющие собак искать общества людей, а людей – общества собак.

Уже ставшие классическими исследования ученых из Университета Азабу (Япония) установили, что при контакте человека и собаки в крови обоих существенно повышается уровень окситоцина, так называемого гормона любви. Окситоцин снижает тревогу, вызывает чувство удовлетворения и спокойствия рядом с партнером. Существование такого механизма объясняет феномен взаимной привязанности людей и собак. Более того, у собак в процессе эволюции появилась специальная мимическая мышца, с помощью которой они делают «бровки домиком». Задействовав эту мышцу, собака способна вызвать прилив окситоцина у самого сурового человека, если он не законченный живодер, конечно. У собак появилась врожденная способность распознавать намерения людей, а у людей – распознавать намерения собак.

Кроме того, у собак выработалась одна важная «привычка» – они стремятся заглянуть своему хозяину в глаза. Софья Баскина, исследователь поведения собак и лошадей и, к слову, изобретатель оригинальной методики обучения владельцев азам этологии на основе наблюдений за собственными питомцами, в своей кандидатской диссертации показала, что чем теснее связь собаки с владельцем, тем чаще она заглядывает ему в глаза (и наоборот) и тем эффективнее процесс обучения. Вот это желание сконцентрировать внимание на себе, заглядывать человеку в глаза для прогнозирования его поступков, и отличает домашнюю собаку от других животных. Конечно, и другие животные обучаются заглядывать человеку в глаза. Как-то раз в уютном зоопарке чешского города Глубока-над-Влтавой я поймал на себе пристальный взгляд росомахи. Секундой ранее я метнул в ее вольер (было время кормления) кусок мяса на кости и по направлению моего взгляда она (так мне, во всяком случае, показалось) пыталась понять, за какой куст я его забросил. Так что животные, особенно зоопарковские, ловят взгляд человека, пытаясь определить его направление. Но это, по всей видимости, выученное поведение. Однако никто не делает это так часто и регулярно, как собаки, и, главное, никто не использует для манипуляции людьми. Это чисто собачье «ноу-хау», видовая особенность – то, что строго между ними и нами.

Когда же началась взаимовыгодная кооперация предков собак и людей?

Горячие (если таковые вообще водятся среди ученых) головы утверждают, что как-то приспосабливаться к постоянному присутствию предков человека разнообразные хищные млекопитающие – псовые, кошки разных размеров, гиены – начали очень давно. Возможно, тогда, когда двуногие приматы сами только что вышли из леса на просторы травянистых саванн в поисках добычи (мелких зверей, птиц и беспозвоночных) и свежей (и не очень) падали, которую они могли скопом отбивать у некрупных хищников – или делиться с хищниками остатками.

Евразия – колыбель кинологии

Примеры межвидового взаимодействия диких животных и людей мы можем наблюдать и сейчас. Так, пятнистые гиены ночью приходят в город Харэр в Эфиопии, где им специально оставляют кости. Очевидно, что в эволюционном плане способность спокойно приходить в город в поисках еды – следствие длительной «привычки» жить рядом с людьми и, скажем так, уметь вести себя с ними дипломатично или даже «по ситуации». Более того, несмотря на крайнюю внутривидовую агрессивность, гиены очень легко приручаются, если котенка (напомню, что гиены – представители кошачьего ствола хищных) взять из логова в раннем возрасте. Сравнительно недавно генетический анализ останков пятнистых гиен показал, что они в течение 2,5 млн лет синхронно с людьми волнами мигрировали из Африки в Евразию и обратно. Сначала с ранними людьми (эректусами), а потом и с более поздними (неандертальцами, сапиенсами). Однако дальше фазы «сосуществования» взаимодействие гиен и людей не пошло – в качестве рабочей гипотезы выскажу мысль, что одомашниванию препятствовал специфический запах гиен и их привычка этим запахом метить все вокруг.

В отличие от близких к кошкам гиен, серые волки (как мы помним, предки собак) не профессиональные падальщики. Они не могли бы «прилепиться» к человеку в качестве исключительно «санитаров». Да и в Африке, колыбели человечества, серые волки никогда не жили.

Человек (точнее, его прямые предки) «спустился с дерева» около 4 млн лет назад, наш вид сложился примерно 700 тыс. лет назад в Африке. А предки современных пятнистых волков (гиеновидных собак, ликаонов) пришли туда около 1,2 млн лет назад. Возникает весьма интригующий вопрос: почему африканские пятнистые волки (гиеновидные собаки) не смогли стать спутниками людей? Тут, вероятно, дело в том, что ликаоны как вид просто намного старше современных людей и раньше специализировались. Современные люди формировались в свободной экологической нише, иной, чем та, которую занимали и занимают пятнистые волки. Предки людей и первые Homo, как известно, изначально были в основном собирателями и мародерами, захватчиками чужой добычи. А пятнистые волки – типичные стайные охотники на сравнительно крупную жертву, которую поедают сразу же, как только удается ее добыть. У таких отнять что-либо сложно.

В Африке есть еще и абиссинские (эфиопские) волки, как вид сформировавшиеся примерно 1,7 млн лет назад. Это некрупные псовые, специалисты по мышкованию и «друзья» обезьян гелад, с которыми у них установилось что-то вроде протокооперации. Волки не трогают детенышей гелад, зато уничтожают грызунов – конкурентов травоядных обезьян, а они не гоняют волков.

Почему абиссинские волки не стали спутниками людей? Возможно, потому, что к моменту формирования абиссинских волков как вида современных людей еще не существовало, а наши предки с довольно агрессивными геладами старались не связываться и просто жили в других биотопах. Так что до поры до времени особых пересечений у абиссинских волков и людей не было.

В любом случае первые плотные контакты людей и псовых состоялись лишь на просторах Евразии – вотчины древней линии серых волков. Но на этот континент человек разумный вступил уже в качестве сверххищника. Очевидно, что первые контакты волков и людей не могли быть идиллическими.

Логика подсказывает, что раньше, чем у людей появились более или менее стационарные стоянки или стойбища, решительного поворота в сторону самоодомашнивания волки совершить не могли. Но этому повороту, опять-таки рассуждая логически, должна была предшествовать привычка сосуществования. Волки, вопреки обывательскому мнению, существа более-менее оседлые, у каждой стаи своя, пусть порой и обширная, территория. Между территориями соседних стай есть буферные зоны, в которые они могут заходить, но за свою территорию каждая стая сражается.

Можно предположить, что охотничьи территории волков и первобытных охотников в предполагаемом месте первичного одомашнивания как-то совпадали. Должна была возникнуть «традиция» сосуществования. Волки должны были научиться «понимать», какие люди опасны, какие нет, когда лучше уступить свою добычу, а когда воспользоваться остатками чужой, терпеливо следуя за группами первобытных охотников. Возможно, в местах таких контактов постепенно выделились группы волков, которые не пытались конкурировать с людьми, а, напротив, образовывали с ними нечто вроде протокооперации. Такие группы и утилизировали остатки (если таковые случались) трапез первобытных охотников, и охраняли добычу (вспомним гипотезу Пэт Шипман). Очевидно, что при этом преимущество получали наиболее лояльные, не агрессивные по отношению к людям особи.

Похожий поведенческий феномен я наблюдал у песцов острова Медный (один из островов Командорского архипелага) во время съемок фильма «На краю земли Российской».

– Иван Игоревич, смотрите за рюкзаком, – услышал я ироничный голос великого орнитолога, своего друга и многолетнего соавтора Евгения Коблика.

Мы только что высадились на мыс Юго-Восточный острова Медный, в район самого большого в нашей стране лежбища северных морских котиков и сивучей. На пляже, на свободном от зверей пятачке, живописной кучей лежало наше съемочное оборудование, из которого операторы шустро извлекали нужные им «железяки», снаряжая камеры. Звукорежиссер Виталий Павлов, водрузив на голову наушники, сосредоточенно возился с «удочкой», увенчанной микрофоном, одетым в мохнатую ветрозащиту (в народе называемую «собакой»). Он собирал коллекцию интершумов, и его лучше было не трогать. На внешние визуальные стимулы «всевидящее ухо», как называли мы нашего боевого товарища за глубокую осведомленность во всех экспедиционных процессах, понятное дело, практически не реагировало.

Запыхавшись после высадки, я бросил рюкзак рядом с общей кучей и только-только присел на валун, задрав голову. Передо мной на несколько сотен метров вверх почти вертикально поднимался покрытый изумрудной травой обрыв. Где-то там, наверху, располагалась база ученых, к которой нам предстояло в конце концов подняться. Обрыв, как мне удалось рассмотреть при подходе к острову с моря, был невероятно живописен, но этот факт ничуть не добавлял мне энтузиазма. Карабкаться в довольно жаркий летний день пару сотен метров вверх по древней лестнице, ступеньки которой в одних местах прогнили, а в других просто отсутствовали, с рюкзаком, пусть и небольшим… согласитесь, та еще перспектива. Тут-то я и услышал призыв коллеги.

– А что такое, Евгений Саныч? – перевел я взгляд на излучающего оптимизм и совсем не запыхавшегося орнитолога, деловито расхаживающего по пляжу с биноклем на груди. – Опять ваши пернатые нацелились на наше оборудование?

В летопись наших с Кобликом совместных приключений на Командорах особой строкой вписана высадка на славный своими птичьими базарами остров Топорков, после которого мы долго отмывали от птичьего помета верхнюю одежду и рюкзаки.

– Да нет, теперь это ваши млекопитающие, скорее, – с нажимом сказал Коблик и взглядом указал мне на песца, который подкрадывался к нашим вещам. Даже не очень-то и подкрадывался, а, скорее, осторожно, но вполне уверенно примерялся к нашей куче, а именно к моему рюкзаку, в котором нашлось место и термосу, и пачке печенья. Понятно, что одиноко валявшиеся и тем более правильно пахнущие предметы в первую очередь входили в сферу интересов четвероногого обитателя острова Медный. Я немедленно подтащил рюкзак поближе к себе, а Коблик, подхватив штатив от камеры, легкой пружинящей походкой бывалого естествоиспытателя поспешил к лестнице. Песец, убедившись, что просто так стащить ничего не удастся, спокойно уселся неподалеку, ожидая, видимо, дальнейшего развития событий.

Наглость песца объясняется просто. Долгие годы на острове работают группы ученых, часть из них исследуют поведение морских млекопитающих, а некоторые – самих песцов. Длительное соседство с добродушными учеными, у которых при случае можно стащить что-то съедобное, естественным образом привело к тому, что преимущество получали неагрессивные, но настойчивые животные. Не вызывая особого раздражения людей, они всегда могли рассчитывать на добавку к рациону: мы, как и все приматы, существа неряшливые. В результате песцы Медного почти не боятся человека. Эпизод на пляже был не единственным. Все встреченные нами на острове полярные лисички без малейших признаков агрессии буквально крутились под ногами нашей съемочной группы, не оставляя надежды урвать что-то интересное.

Это отсутствие страха и агрессии к людям и есть самые-самые первые маленькие шаги к лояльности и самоодомашниванию. Однако это всего лишь предпосылки. А что же происходит с видом, подвергшимся одомашниванию?

Всеобщее одворняживание

Как я писал выше, в 1970-х гг. новосибирские ученые, академик Д. К. Беляев и Л. Н. Трут, опубликовали первые результаты эксперимента³, вошедшего сейчас во все учебники биологии. На одной из звероферм Канады они взяли лис, которых разделили на три группы по отношению к человеку: агрессивных, трусливых и дружелюбных. Нас интересуют лишь лисы дружелюбные, поэтому результаты селекции в остальных двух группах оставим вне рассмотрения, хотя они тоже весьма показательны. Двадцать лет селекции дружелюбных лис, когда на протяжении многих поколений отбирались самые лояльные к человеку, привели к неожиданному результату. У лис из этой группы появились типичные дворняжьи признаки: белые пятна, хвост закрутился кольцом, они стали общаться с людьми с помощью новых, особых звуков. Ну и, кроме всего прочего, дружелюбные лисы стали щениться два раза в год – а не один, как делают их дикие родственники.

Многие из этих черт присущи всем одомашненным животным. Разнообразные окрасы, их причудливость, изменение пропорций тела – следствие одомашненности, признаки, которых нет у животных диких.

Но как связаны окрас, форма хвоста и изменение агрессивности? Возможно, дело в том, что по этим параметрам снизилось давление отбора. Уровень агрессивности определяется гормонами (в первую очередь тестостероном, адреналином, норадреналином и вазопрессином, глюкокортикоидами), выделение которых контролируют соответствующие структуры мозга (гипоталамус и миндалины). Известно, что мозг функционирует как система, поэтому изменение уровня гормональной активности, определяющей агрессивность, закономерно могло привести к изменению работы всего аппарата гормональной регуляции у лис академика Беляева.

Если от лис перейти к домашним животным, то стоит добавить, что инфантильные, детские черты, как известно, вызывают определенную и весьма закономерную реакцию у людей – поэтому преимущество в размножении получали животные с выраженной «детскостью» в облике.

Кстати, сохранению диких волков в том виде, в каком они дожили до современности, во всяком случае, на просторах нашей страны, по-видимому, способствовал отбор, закрепляющий недоверие к человеку. Характерный признак привычных нам волков – антропофобия, боязнь людей, которую они способны по-настоящему преодолеть только в коллективе и только в очень мотивированном состоянии – во время голода, к примеру.

Но, похоже, как это бывает сплошь и рядом, действительность сложнее наших о ней представлений. По интернету гуляет ролик, в котором абсолютно дикие и непуганые волки с любопытством идут на контакт с канадскими работягами в полярной части этой страны.

Замечательный зоолог Николай Александрович Формозов рассказывал следующую историю. Друг его отца, выдающегося эколога, зоолога и натуралиста Александра Николаевича Формозова, Уильям Пруитт еще в 1960-е гг. фотографировал на острове Девон (в арктическом секторе Канады) волка, «который схватил из-под ног Пруитта варежку, она была на снегу, и, пока хозяин щелкал фотоаппаратом, начал ее трепать, как делают собаки, а потом припадал на передние лапы, предлагая включиться в игру…». То есть в отдаленных арктических регионах Канады сохранились популяции непуганых волков, которые просто не знают человека и не видят в нем ни врага, ни объект охоты и легко вступают с ним во вполне дружелюбный контакт. Возможно, они показывают нам пример того, как предки собак вступали в контакт на просторах Евразии с первыми выходцами из Африки.

А может быть, антагонизм человека и волка и, соответственно, антропофобия последнего возникли только после того, как наши предки одомашнили некоторых травоядных, которых волки рассматривали как законную добычу? Раньше-то им делить особо нечего было… Хотя, с другой стороны, судя по данным, полученным антропологами, волки были такой же добычей хомо сапиенса, как и другие животные. Их ели, в их шкуры одевались. Значит, несмотря на это, популяция «лояльных» волков размножалась не менее успешно и оставляла не меньше, а со временем и больше потомков, чем популяция «дикарей». Волки многоплодны, и если рядом с человеком еды много, выживать и множиться легче, то потерю каких-то особей в результате охоты можно и не заметить… В общем, непросто все было.

Так или иначе, механизм, который удалось смоделировать академику Беляеву с соавторами на лисицах, очевидно, работал и при самоодомашнивании волков. Лояльность к человеку означала снижение социальной агрессивности по отношению к нему, снижение антропофобии, и, что немаловажно, исключение человека из возможных объектов охоты. Таким образом, отбор наиболее лояльных к человеку особей – вот главная предпосылка к одомашниванию волков и превращению их в собак.

В широком смысле лояльность – это не только отсутствие агрессивности, но и врожденная способность «понимать», точнее, воспринимать сигналы, исходящие от вида-сожителя. Не секрет, что собака (как, впрочем, и кошка – каким бы крамольным это утверждение ни показалось любителю собак) в период социализации «запечатлевает» не только особей своего вида, но и человека!

Добавлю, что суки, в отличие от волчиц, выкармливают щенков без участия отца. Это и понятно: зачем суке помощь кобеля, если человек даст ей то, что нужно? Даже у покинувших человеческое жилище собак (бездомных и парий) остается этот видовой признак. Он, кстати, очень полезен – ведь щенки, начиная с приблизительно трехнедельного, возраста «запечатлевают» человека и в результате развивают способности, которые помогают им в будущем правильно вести себя с людьми и разбираться в нюансах человеческих слабостей.

Таким образом, повторю это еще раз, в процессе эволюции под действием естественного отбора преимущество от сожительства получали наиболее лояльные к человеку особи – те, которые не только меньше боялись человека, но и были менее агрессивны по отношению к нему.

Связь человека и собаки очень сильна. Замечу, что во взаимоотношениях с человеком у собак проявляются две на первый взгляд взаимоисключающие поведенческие тенденции: к доминированию (это свойственно всем коллективным животным – доминируя, животное пытается поставить под контроль ситуацию) и к подчинению. Даже самая злобная и агрессивная собака нуждается в человеке – за исключением случаев, когда полностью дичает. Вне своей территории и в случае сильного голода, без поддержки себе подобных она проявляет признаки лояльности к человеку, идет с ним на контакт.

Но это не все, чему отбор «научил» собак. У них появилась еще одна очень важная способность – подстраиваться под людей и манипулировать ими. Об этом дальше.

Кто главнее?

Вообще, социальные отношения не такая простая штука. Немного забегая вперед, отмечу еще одну важную вещь. Порой приходится слышать довольно примитивное объяснение наших взаимоотношений с домашними питомцами. Например, проводятся параллели между отношениями человека и собаки и отношениями в стае диких волков. Дескать, в стае волков есть альфа-лидер, и все остальные ему подчиняются. Так и хозяин собаки должен быть для нее абсолютным альфа-лидером. Некоторые, к слову, делают на этом бизнес, снимая на «Ютьюбе» популярные ролики, в которых дают универсальные рецепты, как достичь в дрессировке «всего и сразу». Однако время и научные исследования показали, что и у волков в группах все совсем не просто, а у бездомных собак и подавно, поэтому тезис «равняемся на стаю волков» просто несостоятелен – не на то равняетесь.

Но абсолютизация иерархических отношений в группе – это одна крайность. Другая крайность, исключительно популярная среди приверженцев так называемой новой кинологии, заключается в том, что доминирования вообще (!) не существует.

Я долгое время не мог понять, откуда взялось это скорее идеологическое, нежели научное течение. Откуда, как говорится, растут ноги у столь необычных взглядов? И тут вспомнил далекий 1982-й, академгородок Пущино и организованную Евгением Николаевичем Пановым Школу молодых ученых, посвященную этологии. Полная аудитория молодых дарований, среди которых будущие доктора наук, профессора и как минимум один академик. Все с напряженным вниманием слушают, как Михаил Ефимович Гольцман, замечательный этолог, делает доклад по своей нашумевшей статье «Социальный контроль поведения млекопитающих: ревизия концепции доминирования». Это было время, когда ведущие этологи мира начали разбираться с описанием социальных взаимодействий животных – и Гольцман был в их числе. О, если бы он знал, какое смятение в нестойких умах отдельных собаководов через много лет произведут статьи на эту тему, возможно, назвал бы свою работу иначе!

Что пытался сказать нам Михаил Ефимович? Что в отношениях «доминирование – подчинение» все непросто. Что знаменитый «порядок клевания», открытый у кур, когда особи, как по росту, выстраиваются в линейку – от самой главной к подчиненной – результат неправильного истолкования не вполне корректно проведенных исследований.

– Все намного сложнее, – объяснял Гольцман. – Правило «кто сильнее, тот и прав» работает в социумах далеко не всегда. Вот, например, интересное исследование провели в Орегоне, в Региональном центре по исследованию приматов. В большом стаде японских макаков самец высшего ранга по кличке Эроухед сохраняет свое положение примерно полтора десятка лет, то есть с тех пор, как стадо было туда завезено! – На этих словах скептики из числа молодых ученых зашевелись: дескать, чего тут нового? (Сразу признаюсь, что среди молодых скептиков был и я.) Доминирующий самец макака – агрессивный монстр, раздающий оплеухи, – сами сто раз видели такое в зоопарке.

– У Эроухеда нет клыков, одного глаза, и он один из самых маленьких самцов в стаде, – продолжал тем временем Гольцман (у притихших скептиков округлились глаза). – Тем не менее, – с нажимом произнес докладчик, – никто и никогда не видел посягательств на его авторитет как альфа-самца. Более того, когда Эроухед атакует других самцов, они никогда не вступают с ним в драку, а просто убегают. Японские специалисты решили, что Эроухед на момент исследования был просто очень уважаемым самцом. Короля, как известно, играет свита. Вот свита и оказывала уважение ветерану, поддерживая его статус-кво. Это очень важная штука – таким образом поддерживаются стабильность и порядок в группе. (Тут скептики понимающе заулыбались, свет сокровенного знания осветил их лица.)

– Другой пример из жизни приматов приводит Франс де Вааль, – добивал сомневающихся Михаил Ефимович. (Сейчас Франс де Вааль входит в десятку самых влиятельных людей мира по версии журнала «Таймс», тогда же он был молодым нидерландским исследователем.) – В группе яванских макаков старый самец, вожак (доминант), однажды был сильно ранен своим сыном, субдоминантом. Что между ними произошло, никто не знает, возможно, сын просто защищался, но не рассчитал своей мощи. Он вообще был вдвое больше отца и намного сильнее. В результате битвы старый вожак в этот день несколько раз демонстрировал свое подчинение молодому самцу, и оба были очень «деликатны» в своих взаимоотношениях. Пару дней они сильно нервничали, и раздражение свое, что характерно, вымещали на других членах группы, действуя совместно. Но, что интересно, сын даже не пытался занять место папаши. Статус-кво не поменялся, старый макак так и остался альфа-самцом. И, как предполагает Франс де Вааль, отец боялся своего сына, однако сына удерживал «престиж» отца.

Действительно, замечу я много лет спустя, отношения в группе – штука трудно меняемая в краткосрочной, так сказать, перспективе. Да и не нужно менять их часто, учитывая накал страстей в мире макаков (как-то ведь этот самый Эроухед потерял свой глаз?). Группе нужна стабильность, длящаяся хоть сколь-нибудь существенное время. Постоянные битвы могут разрушить и свести на нет любой социум.

Поэтому тут я отметил бы следующее. Установленный порядок выгоден всем членам группы (им так проще), поэтому он поддерживается самими животными. И не обязательно прямым насилием. Хотя порой возникают малоприятные эксцессы – насилие лидера над членами группы. Ничего личного, чисто животные взаимоотношения.

Теперь вспомним, с чего мы начали. Мы говорили о феномене доминирования и его трактовке. Конечно же, иерархические отношения, доминирование одной особи над другой (другими) никуда не девается, просто все значительно сложнее, чем кажется непосвященным. Иерархия – это установившийся порядок, доминирование – это процесс. А этология – наука тонкая.

За прошедшие сами посчитайте сколько лет было показано, что жизнь в группах разных животных сложна, многообразна и, главное, их отношения не линейны. Псовые не приматы, и тем не менее описывать, допустим, стаю волков как строго иерархическую систему – дело безнадежно устаревшее уже несколько десятилетий как.

Многочисленные исследования показали, что уж во всяком случае в стае диких псовых, несмотря на многолетнюю стабильность (авторитет главной пары никто не ставит под сомнение), нет безоговорочных «паханов», которые в «ручном» режиме управляют группой, доминируя во всем и принимая все главные, жизненно важные для группы решения. Стая устроена куда разумнее, различные функции распределены между всеми членами сообщества: кто-то следит за порядком, кто-то первый на охоте, а кто-то – в конфликтах с чужаками. Очень часты равноправные альянсы между особями, причем часто между разнополыми, например братом и сестрой, которые даже попыток спариться не делают. Ну и, конечно, доминирование вовсе не равно тирании. Применительно к домашним собакам тиран и деспот в битве за диван и миску может быть абсолютно несамостоятельным в остальных сферах жизни – совсем как непослушный подросток.

Замечательный классик отечественной этологии, Поярков-старший (есть и младший, не менее знаменитый Николай Андреевич Поярков, но он больше по лягушкам и тритонам, поэтому сейчас не о нем), на основании многолетнего прослеживания «индивидуальных судеб» бездомных собак предложил для описания устройства их групп социально-ролевую модель. Она, как мне кажется, в куда большей степени отражает реальное положение вещей. Смысл ее в том, что групповые взаимоотношения собак проще описывать с позиции их функций: каждая особь играет определенную роль в группе и занимает определенное положение.

Чтобы было понятнее, предложу аналогию. Есть такая позиция – следователь. Внутри нее, как учит нас голливудский кинематограф, существуют разные роли: доброго следователя, злого следователя… Снова отвлекшись от собак (простите), вспомним, что такое несовпадение ролей на одной занимаемой позиции красочно описано знаменитой Джейн Гудолл в группах обыкновенных шимпанзе. В результате более чем 50-летних исследований выяснилось, что у них на позиции верховного иерарха сменялись особи-тираны и особи-демократы, злые «цари» чередовались с добрыми. Был даже один совсем уж тиран-изверг. Впрочем, его жизнь закончилась вполне традиционно для правителей такого типа: когда он немного ослабел, его свергла, изгнала из группы и, по-видимому, в конце концов убила коалиция бывших соратников, которых он долгое время держал в страхе.

К слову, в сообществах животных, которые на видовом уровне отличаются повышенной агрессивностью (например, шимпанзе или дельфины афалины), эта агрессивность заметно увеличивается при содержании в неволе – если площадь вольеров или бассейнов невелика. Более того, в таких ситуациях отношения упрощаются, иерархия становится более линейной, что ли. Все это вполне объяснимо: в условиях ограниченного пространства животным сложнее уйти от конфликтов, между ними происходит больше контактов, а времени на «наведение мостов», притирку друг к другу, социальные маневры (возможность объединиться с сильным или создать коалицию) становится меньше. Это как хоккей на маленьких площадках – все происходит быстрее и жестче, любители этого вида спорта меня поймут.

Но вернемся к собакам. В стае бездомных собак есть определенные социальные позиции: кто-то следит за порядком, кто-то первый на охоте и никому, даже более сильному, не отдаст кусок (в науке это называется правом обладания), а кто-то главный в конфликтах с чужаками. С моей точки зрения, такая концепция социальных ролей и позиций вполне применима и для описания сообщества «человеческая семья и ее собака».

Как же описать место собаки в человеческой семье? С одной стороны, собака – представитель иного биологического вида, с другой – биологическое существование этого вида определяется адаптацией к жизни с человеком. По сути, собака находится с человеком в симбиотических отношениях.

Положение собаки в семье и собачьей стае определяется одними закономерностями, которые сформировались в результате эволюции ее предков. Очевидно, что человек для собаки не то же самое, что в стае волк-папа (или мама) для других волков. Для собаки в семье главным может быть вовсе не глава семьи (задайте себе вопрос: а кто реально занимает это место, если проанализировать ситуацию? И в каждой ли семье есть безоговорочный глава, на самом-то деле?), а кто-то другой, с кем она может быть связана более тесными отношениями. И к слову, что значит главный? Об этом чуть позже.

Кукловоды и манипуляторы?

Собака занимает в человеческой семье свое место, «лавируя» между людьми, манипулируя ими подобно тому, как это делают сами люди, но другими средствами. Более того, судя по всему, умение манипулировать не только собственными хозяевами, но и случайными прохожими, как это делают бездомные собаки-попрошайки, вообще видовой признак, закрепленный отбором.

В принципе, это не такое уж сложное дело для животных. Во время съемок программы «Диалоги о животных» в зоопарках мира я видел множество примеров того, как животные манипулируют людьми. Медведи машут лапой, чтобы привлечь внимание посетителей и выпросить у них кусочек. Люди радуются, и некоторые (хотя это запрещено) кидают что-то съестное. Они думают, что управляют медведем, но на деле все сложнее. Со стороны медведя это очевидная манипуляция: заставить примата поделиться едой. Удивительно, как люди ведутся на нехитрые уловки животных – медведи в зоопарках более чем сыты, кормят их так, что многие из нас позавидуют, поверьте человеку, много раз участвовавшему в процессе приготовления для них пищи во время съемок.

Однако, как говорят зоопарковские работники, хорошо обогащенные медведи (то есть те, у которых есть чем заняться и с чем поиграть) лапами не машут. Важно, что у них есть выбор: махать или, например, доставать из шара с отверстиями яблоки. Другими словами, у них есть возможность управлять ситуацией, что для животных очень важно. Они не любят тесных клеток не потому, что любят свободу, а потому, что в клетке даже собой не очень-то поуправляешь!

Необычный пример манипуляции посетителями уже много лет демонстрирует семейство орангутанов, Бату и Мишель, в Новосибирском зоопарке. Их любимое развлечение – расплести канат или мешок из дерюги и спустить получившуюся веревку к посетителям из угла, где между защитным стеклом и сеткой, укрывающей вольер сверху, есть щель. Расположившись на балке поудобнее, примат подергивает веревку подобно тому, как рыбак дергает мормышку, только куда плавнее и деликатнее (с людьми работаем все-таки, надо понимать!). Сердобольные посетители, несмотря на строгие запреты (а разве они кого-то останавливают в нашей самой законопослушной стране?), привязывают к концу что-нибудь лакомое. И это лакомое немедленно поднимается наверх, к радости обезьяны. Говорят, рыба глупая, клюет на приманку. Надо заметить, что тут люди клюют на голый кусок веревки.

Вернусь к собакам. Недавно в нашей семье появился щенок по имени Ген, которому на момент написания этих строк стукнет шесть месяцев. В помете он был самым мелким, попросту говоря «дохлым», что, вполне возможно, заставило его с самого рождения включать мозги в окружении своих энергичных и мускулистых братьев и сестер. Свой тренированный с «пеленок» интеллект Ген использует в разнообразных проказах, в частности в «разводках» другой нашей собачки, фоксика Джули, которую мы когда-то подобрали на улице. (Точнее, «подобрал» ее, шарахающуюся под холодным осенним дождем по поселку, и привел домой наш питбуль Горка. Хозяева собачки, несмотря на все усилия, не нашлись, и она так и осталась жить с нами, получив за некоторую жеманность кличку Джульетта.)

Коронным номером Гена является маневр «забери у Джульки вещь (косточку, мячик)». Джульетта, надо сказать, вообще отличается склонностью к поддержанию порядка. Она, к примеру, грозно рычит на Гена, когда он носится по дому или подходит к сумкам с продуктами, и, если предупреждение до него не доходит, может даже укусить. И конечно, она охраняет от него свое «добро».

Проказливый Ген исполняет с ней один и тот же финт. Маневр начинается на расстоянии метров полутора-двух от грызущей, допустим, косточку, Джули. Ген изгибает тело, выставляя вперед зад, пригибает голову к земле и начинает выводить странные рулады – эдакий рык-стон, всякие там «ава-ава», «вау-вау» и так далее. В этой позе он буквально по миллиметру приближается к Джульетте. Джульетта через какое-то время отвечает рыком. Потом отрывается от кости и начинает угрожать Гену, все более свирепо рыча и щелкая зубами. Ген продолжает рулады, двигаясь даже не столько по направлению к Джульке, сколько по дуге, огибая ее с фланга. В конце концов Джульетта не выдерживает и нападает на Гена, порой кусая его за что придется. Но в тот момент, когда Джуля срывается с места, Ген стремительно обегает ее и, не обращая внимания на укусы (болевой порог у него примерно как у бордюрного камня), на противоходе утаскивает косточку. К слову, он ее потом не охраняет, просто грызет. А если он утащил игрушку, начинается очень громкая погоня. Вот так хитрый щенок манипулирует строгой взрослой дамой, используя ее склонность к наведению порядка. Кстати, Джуля занимает безусловно доминирующее положение в их паре.

Но, конечно, самым настоящим гением манипуляций был питбуль Горка. Он мастерски манипулировал членами нашей семьи – кем-то больше, кем-то меньше, безошибочно выбирая слабое звено. Обычная картина: моя жена Лена колдует у плиты, я сижу неподалеку за компьютером. Тут надо заметить, что Горка очень любил поесть (наряду с исключительным интеллектом это здорово облегчало процесс его обучения), особенно любил он зеленые яблоки, которые получал после «штатного» завтрака или ужина. Порой Лена в хлопотах немного тормозила с раздачей яблок. Горка обычно садился позади нее и начинал гипнотизировать взглядом на полную мощность, используя характерную для стаффопитов мимику и особую мышцу вокруг глаз. Его морда выражала страдание, кротость и мольбу одновременно.

– Погоди, Горка, – говорила Лена, продолжая заниматься своими делами, – по-до-жди!..

Горка какое-то время терпеливо ждал, потом перемещался к моему рабочему столу и прижимался к моей ноге. Не отрываясь от компьютера, я на автомате начинал его гладить, но Горка приходил не за этим. Постояв какое-то время, он с особой требовательно-возмущенной интонацией издавал эдакий полурык-полурев (этот сигнал он оттачивал годами!).

– Гор, чего ты хочешь? – спрашивал я, повернувшись к нему. В ответ хитрец словно поворачивал ручку громкости, включая все более возмущенные интонации. Для усиления эффекта каждая рулада сопровождались капризным притопыванием задними лапами.

– Лена, – не выдерживал я, – ну дай ему, что он хочет. Гор, иди к маме. – Тут Горка срывался с места и бежал получать свое яблоко.

То есть, сообразив, кто может воздействовать на строгую хозяйку, он безошибочно нашел инструмент управления этим кем-то. Порой ситуация развивалась еще более интересно. Для краткости изложения начнем с моей финальной реплики: «Лена, дай ему, что он хочет!»

– Я уже дала ему яблоко! – отвечала Лена.

– А что он еще хочет? – вопрошал я.

– Игрушку, – следовал ответ. Игрушкой Горке служил грушеподобный конг-неваляшка, в который засыпали лакомство. Если неваляшку правильно бодать носом, то оно выпадало из него по одному кусочку. Отличное занятие для собаки, способ сбросить лишнюю энергию.

– Так дай ему игрушку, – просил я, – мне работать нужно!

– Я уже давала! Два раза! – Все это означало, что хитрый Горка, поняв (не буду говорить «рассчитав», хотя и это могло быть: рыбки, как выяснилось, способны считать до семи, а тут собака!), что от Лены он больше ничего не получит, пробует «доставать» меня. К слову, топанье и рулады порой сопровождались ощутимыми тычками головой. Что тут сделаешь – в конце концов я сдавался, вставал и набивал Горке очередной конг. Обычно после этого он успокаивался – по его понятиям, он собрал со всех приемлемую дань, на этом можно и закончить. Три набивки неваляшки – две от Лены и одна от меня – это со временем превратилось в традицию.

Надо заметить, что все собаки стремятся сконцентрировать внимание хозяев на своей персоне – так им проще манипулировать нами. Точно так же, в свою очередь, тренеры собак стараются сконцентрировать их внимание на себе – без должной концентрации невозможна дрессировка. Многие собаки приносят своим хозяевам игрушку – недвусмысленный сигнал «обрати на меня внимание», и даже не всегда «поиграй со мной». Наш стаффопит Гера, например, приносил канатик и для обмена на лакомство и, конечно, для игры в «потягушки». Что совсем не случайно. Игра с хозяином важна для собаки. Игра, к слову, тоже способ манипуляции.

В дикой природе у животных в процессе совместных игр очень укрепляются социальные связи, улучшается прогнозирование действий друг друга и, соответственно, результатов взаимодействий. Для хищных животных типа волков это жизненно важная необходимость. Собаке тоже важно взаимодействие с хозяином, и цель совместных игр та же: научившись прогнозировать партнера в игре, проще манипулировать им в иных ситуациях.

У Горки, который очень, очень любил поесть, такая «зависимость» образовалась, по-видимому, вследствие неправильного формирования пищевого поведения. Это случилось во время соответствующего периода запечатления, когда он еще «сидел» под сукой. И скорее всего, в результате неверного ритма кормления, больших пауз между едой – этот феномен объяснил и описал Я. К. Бадридзе в работе «Пищевое поведение волка: вопросы онтогенеза».

Так вот, у Горки в запасе имелся один забавный трюк. Изначально у него было не очень хорошо с апортировкой, просто так играть с предметами ему было неинтересно (в отличие от нашего самого старшего пса Геры, который с удовольствием играл с разными канатами, кольцами и даже покрышками). Несмотря на это, я, начитавшись нидерландских полицейских нормативов, загорелся идеей научить Горку подавать упавшие на землю вещи. Например, ключи, выпавшие из кармана.

Как мы работали над этим, я опишу позже, в соответствующей главе, а тут расскажу о результатах. Начинали мы с маленьких конгов, в которых пряталось лакомство, мячиков, а потом я стал нарочито ронять разные предметы, подавая Горке команду «держи!». Каждый подъем вещи сопровождался подкреплением в виде лакомства и, так сказать, вербально выраженного одобрения. И через довольно непродолжительное время Горка сообразил, что упавшую вещь можно обменять на еду. Он довольно быстро научился подавать разные предметы, выучив их названия – мячик, игрушечка (конг-неваляшка литра на два), тапок, и отдавать их по просьбе конкретному члену семьи – «папе», «маме» и т. д.

Когда он первый раз без лишних просьб (то есть без команды) подал Лене упавшую с подзеркальника перчатку, выразив при этом мордой «посмотрите, какой я хороший», все страшно обрадовались, загалдели, дескать, какой он, Горка, молодец, и сопроводили его подвиг удвоенным вознаграждением. В этот момент наш домашний гений сообразил, что на случайно упавших предметах можно неплохо заработать. Он по собственной инициативе начал подавать упавшие ключи, ножи и вилки, крышечки и коробочки, папки с бумагами… Если у кого-то где-то что-то падало, Горка стремглав мчался подать это что-то и страшно обижался, если его опережали. «Совесть есть? Это мой законный бизнес!» – примерно такое выражение морды было у него в этот момент.

Со временем Гор начал творчески развивать этот нехитрый промысел. Он мог, например, перевернуть мусорное ведро, чтобы потом достать и подать из мусора какую-нибудь бумажку. Этот трюк он проделывал несколько раз, но, поскольку кроме возмущенных криков Лены ничего за это не получал, такого рода «прощупывающие ситуацию» попытки он демонстрировал нечасто, время от времени, в надежде «а вдруг пройдет».

Горка постоянно зондировал нас на предмет, за что можно получить вознаграждение вниманием и (или) кусочками еды, что нужно подавать с земли, а что нет. Мы с коллегами часто засиживались после дрессировки на площадке, устраивая чаепитие за переносным пластмассовым столиком, на котором располагалась разная снедь. Горка не был попрошайкой и ничего не требовал от пирующих (со стола его никогда не кормили). Другое дело – получить положенное за работу! Ведь дома за подачу упавшего предмета давали еду! Бывало, с площадочного столика от чьего-то неловкого движения падало что-то типа пластмассовой посуды. В этом случае подача упавших предметов, конечно, поощрялась.

Исходя из этих соображений, Горка неоднократно сбрасывал со столика носом бумажные стаканчики и потом с невинным видом подавал их. Конечно же, такая хитрость неизменно вызывала всеобщее тренерское веселье, с одной стороны, и ругань хозяев стакана – с другой, что тоже, в общем, с точки зрения нашего пса, было неплохо. Обратили внимание наконец! Мы ведь за любой кипеж – может, что-то и обломится!

Пару раз Горка просто переворачивал носом легкий столик, чтобы потом поднять упавшие предметы – но тут уж ему очень (словесно) прилетало, так что с этим он не перебарщивал. Апофеозом его апортировочных подвигов стала подача осенних листьев, опадавших с дерева на ветру. Действительно – это падает сверху, а значит, за него полагается вознаграждение!

Варианты манипуляции хозяевами у собак могут быть самыми разными – в зависимости от индивидуальности. Можно сказать, что, даже выполняя приказы, собака манипулирует нами – ведь в конечном итоге, подстроившись под наши желания, пусть даже в виде команд на выполнение навыков, она получает то, что ей нужно: общение, свежий воздух, лакомство, то есть то или иное подкрепление.

Кстати, врожденная, заточенная конкретно под человека способность собак к манипуляциям в отдельных случаях усложняет процесс дрессировки. Особо «хитрые» экземпляры могут виртуозно мотать нервы даже опытным тренерам, предлагая свои варианты исполнения (или отлынивания от исполнения) тех или иных команд.

Однако должен подчеркнуть, что со своими собратьями собаки строят отношения по-собачьи, в рамках собачьих правил и норм собачьего же этикета (если пес, конечно, прошел чувствительный период запечатления в общении с другими собаками). А там свои роли и ниши. И поэтому совсем не обязательно собака, тиранящая владельцев, будет главной в обществе собратьев. Равно как и наоборот. А значит, и люди должны оценивать место питомца в семье, исходя из этого факта. Не стоит экстраполировать, скажем, повышенную агрессивность вашего пса к другим четвероногим на внутрисемейные отношения. А покладистый и милый домашний завсегдатай диванов может быть лютым доминантом и бойцом с собратьями на улице.

Несколько слов об интеллекте

– Ваня, сейчас Оля с Балу придут, пошумят немного, – обращается к моей нависшей над компьютером спине Лена. Я оборачиваюсь и смотрю на Горку, лежащего на своем месте. Горка, немного привстав и приподняв оба уха, в свою очередь, внимательно смотрит на Лену, напряженно анализируя прозвучавшее сообщение.

Балу – 90-килограммовый гигант бурбуль, друг детства и постоянный Горкин партнер по силовым играм, часто вместе с хозяевами Олей и Валерой приходил к нам в гости, а мы с Горкой ходили к ним. Собаки возились на участке, играли и баловались, к всеобщей радости: и им никто не мешал, и они никому не мешали. Они родились с разницей в два месяца, и их тесная дружба длилась семь лет, до ранней смерти Балу. Горка пережил друга на шесть с небольшим лет… Друзья вместе ели зеленое яблоко, любимое лакомство обоих, причем делились друг с другом: Балу раскусывал, а Горка терпеливо ждал, пока одна из половинок упадет из пасти друга, чтобы присоединиться к трапезе. Горка водил Балу к одной из многих поилок, расставленных нами в доме, и гостеприимно уступал право напиться первым – хотя доминировал над могучим другом в экстремальных ситуациях.

…Мои наблюдения за Горкой прервал телефонный звонок. Это Оля, дойдя до нашей калитки, оповещала о том, что они пришли. Горка вскочил, как подброшенный пружиной, и, к моему удивлению, побежал не к двери – встречать друга, а энергично забегал по дому, явно в поисках чего-то необходимого.

– Что с ним, Леночка? – спросил я.

– Игрушку ищет, – сказала знаток тайных струн Горкиной души Лена. Горка тем временем залез под лестницу и извлек оттуда любимый конг-неваляшку, игрушку, из которой, как вы уже знаете, путем пихания и толкания можно добывать лакомство.

– Прятать побежал, – провидчески сообщила Лена. Действительно, Горка с топотом забежал на второй этаж, спрятал за дверью одной из комнат неваляшку и шустро сбежал вниз к входной двери, радостно виляя хвостом. Миссия выполнена, можно встретить друга.

– Испугался, что Балу ее сломает, – заключила Лена.

Вы, конечно, скажете: а что такого, спрятал любимую игрушку, все понятно. Но дело в том, что Горка не возражал против игр Балу со своими игрушками. Конечно, особо ценные и любимые предметы, будь то плюшевый заяц или отвинченные им самим пластмассовые крышечки от пластиковых бутылок, Горка заранее (а зайца – сразу после акта дарения) прятал у себя под матрасиком в «лежке», безотносительно к визитам Балу. Время от времени он перепрятывал и перекладывал (написал бы «пересчитывал», но вовремя остановлюсь, хотя порой было весьма похоже) свои «драгоценности».

Но некоторые игрушки использовались по назначению. Часть из них была поломана или разорвана могучими челюстями не склонного к сантиментам Балу – он просто радостно их портил, ему так было веселее. Любимую неваляшку, ввиду приличных размеров, Горка спрятать под коврик никак не мог, но и допустить ее поломку, видимо, тоже. Это же ценнейший предмет, из игр с которым можно извлечь пользу (гору лакомств)! Поэтому, связав звонок со знакомыми именами, сопоставив (!) последствия, он унес игрушку в то место, в которое – он точно знал – Балу без особого разрешения не пустят. Конечно, скептики скажут, что Горка просто спрятал неваляшку из скопидомства (ему, как я писал, в общем не свойственного). Однако сам факт установления причинно-следственной связи: знакомое имя – звонок, означающий приход гостей, – возможные последствия этого прихода – свидетельствует о напряженной и незаурядной работе головой.

Наверняка многие любители собак могут вспомнить подобные примеры. Для любого хозяина его собака – самая умная. Заведи в компании собачников речь о чем-то подобном, и тебя ждут многочасовые рассказы об интеллектуальных способностях питомцев. Однако без экспериментального подтверждения по определенным методикам эти разговоры так и остаются разговорами, хотя и дают ученым пищу для размышления.

Так вот, об ученых и их экспериментах, дающих нам весьма наглядное подтверждение собачьего интеллекта и его адаптации к жизни с людьми. В Венском университете, где когда-то работал «отец», а теперь, наверное, уже «дедушка» современной этологии профессор Конрад Лоренц, есть факультет нейробиологии и биологии познания. На нем существует подразделение, название которого на русский можно перевести как «Лаборатория умной собаки». Руководит лабораторией доктор Фредерика Рэндж. В числе приоритетных тем исследований – изучение подражания как важного механизма социального поведения и познания окружающей среды, а также механизмов сотрудничества собак с людьми и представителями других видов.

Выше я уже писал, что ответы на вопросы, когда и где волк перестал быть волком и стал собакой, – повод для научных дискуссий. Но то, что это произошло куда больше 10 000 лет назад, совершенно точно. С тех пор собаки научились общаться и сотрудничать с людьми, предугадывать их поведение – это было экспериментально подтверждено исследованиями австрийских ученых.

Австрийские исследователи подчеркивают, что для выработки способностей, обеспечивающих собакам возможность жить с людьми, есть три предпосылки, которые для внимательно читавших предыдущую главу не будут открытием.

Первая – это способность к коллективному поведению, унаследованная от своих предков волков, которые отличаются хорошо организованной, гибкой социальной структурой и способностью к совместным действиям на охоте.

Вторая: у собак появились новые, по сравнению с волками, способности, которые позволяют им взаимодействовать с людьми. Например, они научились понимать, куда направлен взгляд человека.

Третья: собаки научились «считывать» поведение и настроение человека и манипулировать людьми, чтобы добиться своей цели.

Одним из наиболее резонансных исследований «Лаборатории умной собаки» стало изучение особенностей интеллекта собак, и в частности способности собак к выборочному подражанию. Результаты исследований были опубликованы в солидном биологическом журнале Current Biology.

Австрийские ученые доказали…

С чьим поведением ученые сравнивали поведение собак в эксперименте? Конечно, с поведением детей. Исследования показали, что дети способны правильно интерпретировать (понимать) поведение других людей, чтобы наиболее эффективно достичь цели в рамках конкретной ситуации.

Детки в возрасте года и двух месяцев уже понимали, с кого надо брать пример. Так, человек, включивший ночник, нажав на кнопку лбом, потому что его руки были заняты, не вдохновлял их на подражание. Они все равно включали ночник руками, выбирая более эффективный способ. Однако если демонстратор нажимал кнопку лбом, но руки его при этом были свободны, дети копировали показываемое действие. Они решали, что раз при свободных руках кнопку нажимают лбом, значит, так, наверное, правильнее.

Вдохновленные этим результатом, ученые из группы Фредерики Рэндж решили проверить, как собаки подражают другим собакам. Копируют ли они наблюдаемое действие автоматически (не понимая важности ситуативных ограничений) или используют наиболее рациональный способ, которого не видели? А может быть, они, напротив, воспроизводят демонстрируемое действие в зависимости от ситуации?

В отличие от детей, рук у собак нет, поэтому исследователи решили предложить адекватный для них вариант: чтобы получить лакомство, нужно было потянуть за деревянную перекладину. В эксперименте принимал участие и пес-демонстратор, бордер-колли по кличке Гиннесс, которого обучили получать лакомство, двигая перекладину лапой.

Ученые сформировали из собак три группы.

Собаки из контрольной группы пса-демонстратора не видели. Они решали задачу по-простому – тянули перекладину зубами.

А вот собаки из второй и третьей групп могли видеть, как Гиннесс нажимал на перекладину лапой. С собачьей точки зрения, действие не самое эффективное, потому что – и это знает каждый – удобнее хватать перекладину зубами.

Как мы помним, ученые повторяли эксперименты психологов с детьми. Поэтому, когда Гиннесс работал с перекладиной, добывая лакомство на глазах у собак второй группы, он держал в пасти мячик (добыв, выпускал, конечно, но только потом!).

Третьей группе Гиннесс демонстрировал работу лапой, но мячик в зубах не держал.

Собаки второй группы все равно тянули перекладину зубами. По мнению исследователей, они полагали, что демонстратор работает лапой лишь из-за того, что его пасть занята мячиком, и поэтому не считали такой способ эффективным, предпочитая использовать зубы.

Собаки третьей группы думали, что такое действие именно в этой ситуации эффективнее, поэтому также давили на перекладину лапой, чтобы заработать лакомство.

Решения собак в эксперименте совпали с решениями детей 14-месячного возраста. И те и другие оказались способны к выборочному подражанию. Иными словами, они не просто копировали действия соплеменников, а пытались их как-то объяснять для себя. Для справки: собаки всех групп были проверены на способность выполнять манипуляции с перекладиной как при помощи лап, так и при помощи зубов.

Результат на самом деле удивительный! Он еще раз подчеркивает сходство поведения собак и детей. Даже наши ближайшие родичи шимпанзе оказываются куда прагматичнее, не ведутся на экзотические способы решения задач и подражают действию собрата только тогда, когда оно эффективно, – об этом неоднократно писал Франс де Вааль.

Последствия лояльности

Происходившее в ходе естественного отбора формирование умения любыми способами «приладиться» к человеку с целью получения конкурентных преимуществ «вылепило» из волка первую собаку. И только впоследствии в дело вступил искусственный отбор – об этом неоднократно писали разные авторы, в том числе и я.

Отбор на лояльность естественным образом сопровождался и таким очень важным для понимания особенностей поведения наших питомцев явлением, как педоморфоз (сохранение у взрослых особей инфантильных черт). Он затронул не только анатомию собак, но и, что более важно для нас, особенности поведения. Еще Чарльз Дарвин обратил внимание на признаки инфантильности, характерные для самых разных видов домашних животных. Так, у многих собак по сравнению с волком относительно крупнее голова, более выпуклый лоб, больше глаза.

В 1991 г. ученые Коппингер и Файнштайн предположили, что собака является как бы недоразвившимся во взрослого волком-подростком. Это значит, что поведением она напоминает волчонка и по-настоящему до конца своей жизни не взрослеет – с точки зрения свободного дикого хищника, разумеется.

В сравнении с серым разбойником у домашних собак много подростковых черт в поведении и, что важно, в восприятии окружающего мира. Волк, даже прирученный, в среднем более самостоятелен в принятии решений. В отличие от него собака, даже самая самостоятельная, в присутствии хозяина обязательно сверяет свое поведение с его реакцией. (Это не значит, что она выполняет желания хозяина, напротив, она лишь оценивает последствия своих поступков. Грубо говоря, прикидывает, дадут ей по попе за то или иное действие или нет.) Точно так же ведут себя дети в присутствии родителей. Инфантильность, «детское любопытство» делают собак легкообучаемыми (как известно, дети легко учатся).

В свою очередь, инфантильные внешность и поведение собак помогают нам не на шутку к ним привязаться. Привязаться так, что часто потеря питомца воспринимается человеком как потеря близкого. Многие из нас скорбят по ушедшим собакам всю жизнь, и это нормально.

Почему мы любим наших питомцев и заботимся о них? Как я уже писал, такие тесные взаимоотношения имеют под собой гормональную основу (напомню о механизме окситоционовой регуляции нашей привязанности к собакам, открытом японскими учеными). Привязанность у общественных животных как эволюционный феномен, вероятно, уходит корнями в родительское поведение. Долго взрослеющие животные остаются с родителями, братьями и сестрами продолжительное время. Старшие помогают заботиться о младших. Что-то должно удерживать их вместе – друг с другом и родителями? Удерживает привязанность. И именно она заставляет нас заботиться о питомце.

Собака может добиваться своего с помощью агрессии, а может и умильными взглядами – в зависимости от того, какая стратегия эффективнее. Преданным заглядыванием в глаза, поджатыми губками и вздохами иная собака добивается большего, нежели агрессор, не подпускающий никого к своей миске. Но, будь она агрессором или, наоборот, «дипломатом» и «подлизой», собака стремится к необходимому ей в данный момент комфортному состоянию. Не важно какому – это может быть удовлетворение от получения каких-то вкусностей, прогулки или места под боком у хозяина на диване.

Если формулировать очень грубо, то невоспитанную домашнюю собаку можно сравнить с невоспитанным подростком. Несмотря на то что она (он) не может без нас существовать, она (он) стремится максимально подчинить нашу жизнь своим прихотям (то есть садится на шею). Собака (как и подросток) будет добиваться своего всеми доступными, зачастую весьма хитроумными способами. Только крупная, физически сильная собака с большими зубами и мощной хваткой оснащена для этого куда более серьезно, нежели юный хомо сапиенс, связанный какими-никакими культурными ограничениями.

При этом та же самая гипотетическая собака, на мой сугубо субъективный взгляд, в неменьшей степени (а зачастую в куда большей), нежели ребенок, восприимчива к воспитательному процессу – и все благодаря генетике, закрепленной отбором на лояльность.

Промежуточные итоги

Итак, поведение собаки – это поведение истинно домашнего животного. Оно определяется фундаментальной причиной – эволюцией, которая привела к появлению специальных приспособлений бывших волков для жизни с человеком и извлечения из этого максимальной выгоды. Наша взаимная привязанность и любовь поддерживаются определенными механизмами. Собаки прекрасно понимают намерения людей, умело манипулируют нами – даже в том случае, когда нам кажется, что это мы манипулируем ими. Простое осознание этого факта помогает нам понимать их намерения и, в конечном итоге используя интеллект, присущий человеку разумному, использовать это в практике обучения. Что закономерно приводит к счастливому сосуществованию людей и собак.

Ну что же, если мы примерно представляем, на каких принципах строится наше взаимодействие с собакой, можно поговорить о выборе породы – если вы еще не определились.

Глава 2
Проблема выбора. Породы и характеры

Сколько раз я участвовал примерно в таком разговоре:

– Вот, купили собаку – овчарку (боксера, ризеншнауцера, эрдельтерьера – нужное подчеркнуть), такая дура оказалась.

– Почему дура-то? – неизменно спрашиваю я, заранее зная ответ.

– Не слушается! (Все грызет, убегает, портит, гадит – вновь подчеркиваем нужное.)

– Так надо ей объяснить, что к чему. Не пробовали? – спрашиваю я.

– Она должна сама знать! – отвечает мне среднестатистический собеседник. – У нее в родословной сплошные чемпионы.

Пауза, занавес…

В этом вполне обычном диалоге весь комплекс обывательского отношения к собакам. Невежество, лень, потребительское отношение к животному и еще раз невежество свалены в нем в одну огромную кучу.

Что я говорю людям в таких случаях? Ну, примерно следующее… Собака никому ничего не должна фактом своего существования. Ее необходимо учить жить с вами и выполнять ваши требования. Ее нужно воспитывать и обучать точно так же, как вы воспитываете и учите свое чадо. То, что у нее родители – чемпионы красоты, никоим образом не соотносится с тем, каким характером и интеллектуальными способностями обладает их потомок – ваша собака. Вы что, от детей победительниц конкурсов красоты, различных «мисс того и этого», ждете побед на конкурсах домоводства и городских олимпиадах по математике? Нет, конечно, бывает всякое, но только в результате упорного труда. Работайте с собакой, и тогда все у вас наладится.

Грустно, если это приходится говорить постфактум, когда поезд почти или уже совсем ушел… А лучше бы потенциальный владелец задал все животрепещущие вопросы заранее!

За долгие годы, проведенные мной в мире собак и их владельцев сначала в качестве любителя, потом профессионального тренера, исследователя и, наконец, медиадеятеля, я убедился, что проблемы, связанные с дрессировкой и обучением, начинаются у любителей на этапе выбора собаки.

В общем-то всех любителей собак можно разделить на две категории. Первые – это те, кто выбирает питомца на основе эмоционального восприятия: красивый, добрый, прикольный, похож на плюшевого мишку. Вторые заводят собаку для определенных целей: для ребенка, чтобы охраняла, чтобы с ней гулять, для состязаний, чтобы «заниматься» породой (читай – торговать щенками).

Причем порой выбор граждан, принадлежащих к обеим категориям, не вызывает ничего, кроме удивления. На основании «похожести» на плюшевого мишку заводят кавказскую овчарку или представителя одной из аборигенных пород, который через какое-то время начинает «есть» владельцев.

А кто-то выбирает в качестве сторожа крепыша-стаффбуля, который благожелательно виляет хвостом всем, включая встречных бомжей, гопников и агрессивных алкоголиков. Это не означает, что свирепую кавказскую овчарку или гампра нельзя адаптировать для совместного проживания с хозяевами, а добряка стаффбуля научить элементарным навыкам охраны. Просто и в том и в другом случае надо быть готовым к тому, что с собакой придется заниматься, и заниматься много.

Встречаются и ответственные люди, которые понимают, что, прежде чем купить собаку, нужно справиться о ее особенностях, а лучше всего – проконсультироваться со специалистом. Правда, и тут не без подводных камней. Довольно часто ко мне обращаются с такой просьбой:

– Старик, я созрел, помоги выбрать щенка…

– А зачем тебе щенок? – спрашиваю я.

– Ну-у как, мы теперь как бы за городом живем. Я на работу – жена с детьми одна. Ну, чтобы собака, так сказать, обозначала присутствие…

– Охраняла, что ли? – задаю я наводящий вопрос.

– Ну и охраняла тоже, и с детьми ладила. Чтобы все, как говорится, ОК было…

Ну вот что тут, положа руку на сердце, посоветуешь? Злобная караульная собака заведомо лучший сторож, нежели верный друг детей. Некоторых знакомых мне рабочих бельгийских овчарок владельцы от собственных детей и внуков изолируют… Хотите друга детей, заведите голден-ретривера (с ним, возможно, тоже будут проблемы, но иного свойства) или стаффбуля, да, впрочем, любого пса из пород буль-типа.

Если хотите собаку-сторожа, заведите свирепого «аборигена», например «кавказца» (если найдете), который будет яростно бросаться на всех чужаков. При этом к бесконтрольной, так сказать, дружбе пса и ребенка я бы относился с крайней осторожностью, если не сказать больше.

Я привел тут примеры полярного характера. Существуют, однако, в выборе породы и компромиссные варианты.

Мы выбираем…

Главный вопрос заключается в том, чего именно хочет потенциальный хозяин от своей собаки. И тут я обычно предлагаю ему начать выбирать щенка не сердцем, а головой. Взять лист бумаги, на одной стороне написать, что он хочет от собаки, каких качеств он от нее ждет, а на другой – что понадобится для того, чтобы осуществить желаемое. Если сопоставить его с возможным, получится немного продвинуться в выборе. Однако заранее огорчу потенциальных выборщиков: далеко не все породы собак сохранили присущие им в прошлом рабочие качества, которые, собственно, и сделали им имя.

В то же время многие породы, например терьеры буль-группы и примкнувшие к ним ротвейлеры, подверглись такой плотной и несправедливой, напрочь дезинформировавшей обывателей кампании в прессе, что их мало кто рассматривает в роли потенциальных семейных собак. И абсолютно незаслуженно! Обывателю невдомек, что эту кампанию начала некая международная зоозащитная организация (уморившая, к слову, в своих питомниках в США несколько тысяч «потеряшек»). Вся ее деятельность была направлена на сбор невероятного количества денег в виде пожертвований и грантов на борьбу с вымышленным врагом. Создав его, она надолго монополизировала зоозащитное движение в качестве грантополучателя, а ведь эти деньги могли пойти на реальную помощь…

Однако делать нечего. Если совета просят, надо постараться помочь, как минимум обозначить ориентиры. В свое время на основе собственного опыта и мнения экспертов, которым я доверяю, – тренеров, занимающихся нормативной и бытовой дрессировкой, а также исправлением проблемного поведения, – я составил таблицы пользовательских качеств некоторых пород собак. Сразу оговорюсь, что в них не вошли те породы, которые в советское время относили к категории декоративных. Здесь выбор чуть проще. От «декората» не ждешь подвигов по охране детей и квартиры, понятно, что берешь его, что называется, для души. Хотя заниматься обучением маленьких собак нужно обязательно – ведь и с ними может возникнуть куча проблем.

Дело в том, что маленькие собачки гораздо чаще кусают детей в семье, нежели их более крупные собратья. Причем, если судить по дискуссии, развернувшейся в зарубежной прессе, это довольно распространенная проблема, и мы тут ничем не отличаемся от остального мира. Причина в том, что селекции по качествам характера, а также воспитанию мелких собак уделяют меньше внимания, чем необходимо: мол, ничего страшного, она же маленькая…

В общем, если вы выбираете «декората», я вам не помощник. Посоветуйтесь с ветеринаром о здоровье представителей той породы, которая нравится, и не забудьте, что и маленькую собачку обязательно нужно будет дрессировать – хотя бы на бытовом уровне.

Не стал я составлять особую таблицу и для традиционных в нынешнее время собак-компаньонов типа бернских зенненхундов, лабрадоров, голден-ретриверов и далматинов. Эти собаки если и различаются, то только физическими параметрами. Все они ласковы, сообразительны, любвеобильны и очень легко обучаются. Разве что одни более шустрые, другие менее. Их общая проблема (в меньшей степени характерная для зенненхундов) – склонность разбирать по частям жилое помещение, в котором они живут, возникающая при малейших признаках скуки или недостаточной физической нагрузки. Ну и лабрадоры иногда бывают весьма упрямы, своевольны и жестки, как ни странно.

Однажды в середине нулевых ко мне обратились коллеги-телевизионщики одного из каналов с просьбой помочь снять пилот русской версии очень популярной во всем мире программы, посвященной перековыванию непослушных собак в послушных. Речь идет о знаменитом шоу Цезаря Милана «Переводчик с собачьего». К слову, за прошедшие с тех пор годы у нас в стране благодаря «Ютьюбу» появился некий кинологический бизнесмен, можно сказать граф Калиостро, который буквально посюжетно компилирует программы Милана, копирует его сценические приемы и язык. Понятно, что, обещая перевоспитать собаку за один присест, играя на желании обывателей получить «все и сразу», он вредит и конкретным людям, и собакам, и кинологическому просвещению в целом. Тем не менее товарищ живет и процветает, даже школу своего имени открыл!

Но вернемся к пилоту. Его производством заведовало британское руководство канала. Все было «по-взрослому»: строго в соответствии с лицензией и с утвержденной концепцией, проверенной в ряде стран программами-клонами. Никаких отклонений! Русифицировать мы должны были не популярную у нас американскую версию, а английскую, которая, я подозреваю, и была прародительницей американской. Главным действующим лицом в английской версии была некая дама, укрощавшая разнообразных мопсов, джек-расселов, пекинесов, бобтейлов, грейхаундов, уипетов и их метисов – в общем, собак тех пород, которые тогда были популярны в Британии.

– Иван, вы можете предложить нам на роль ведущей симпатичную дрессировщицу собак, которая хорошо держится и в состоянии связно и не пошло общаться с людьми, то есть могла бы работать в кадре? – спросила меня девушка, являвшаяся одним из продюсеров пилота.

– Ну, как я понимаю, для вас тут ключевые слова «симпатичная» и «работать в кадре»? – уточнил я.

– Ну да, конечно, но нам очень хотелось бы, чтобы она и дрессировщицей была тоже, – девушка перешла на просительные интонации.

– Простите, «вам шашечки или ехать»? – процитировал я популярный в те годы анекдот про автобомбилу. – Ведь девяносто девять процентов реальной работы все равно будет за кадром. Нужно привлечь тренеров. Кстати, бюджет на это есть? – задал я ключевой вопрос.

– Да, конечно, у них в шоу за дрессировщиком, который в кадре, ездит целый штат тренеров. Они готовят собак к съемкам, делают черновую работу. А бюджет у нас хороший, – сообщила мне девушка. Она меня не обманула, надо отдать ей должное. – Ой, откуда вы про закадровых тренеров знаете?

– Так это любому профессионалу очевидно, – объяснил я. – Профессиональный тренер в состоянии решить проблему собаки довольно быстро – ну, если случай не совсем уж из ряда вон… Но, чтобы владелец собаки мог стабильно пользоваться результатами его труда, нужна кропотливая работа именно владельца, причем под присмотром тренера. Будь все по-другому, зачем тогда платить за регулярные занятия? Пришел, достал «кролика из шляпы» – и жизнь сразу наладилась. Нет, без регулярных занятий ничего не выйдет. Чудес на свете не бывает, только в цирке, – не удержался я от небольшой лекции. Ну и подход к съемкам надо было сразу обозначить.

– Нам ведь только снять пилот, – сказала девушка.

– Это понятно, но ведь в финале в кадре плодами «чудодейственного воспитания» владелец должен пользоваться, а его тоже научить надо, – предположил я.

– Да, конечно, в этом заключается концепция программы, – подтвердила собеседница.

– Тогда давайте я вам предложу симпатичную девушку, которая профессионально работает в кадре. А за кадром будет работать специалист экстра-класса, тоже, к слову, красавица. Она и слова правильные девушке в уста вложит, если что. Ну и я подстрахую. Пойдет? – спросил я.

– Если вы гарантируете – пойдет.

– Гарантирую! – заключил я.

На роль девушки-тренера я предложил свою заместительницу по журналу «Друг» (был такой, если кто помнит), красавицу и в недалеком тогда прошлом профессиональную актрису Иру Итунину. Роль тренера за кадром, наставницы Иры и владельцев собак, я попросил исполнить Елену Непринцеву – мастера бытовой дрессировки, автора оригинального и эффективного подхода к упорядочиванию отношений собак и их хозяев. С Леной мы много работали вместе, придумывали различные методики тестирования собак. Напомню, Елена Сергеевна, известный ученый-этолог, сейчас руководитель сектора научных исследований Московского зоопарка, ведущий в нашей стране специалист по обогащению среды животных в зоопарках.

Это была присказка, а теперь о том, почему я вспомнил этот эпизод. Итак, договорившись о главном, перешли к решению закадровых вопросов.

– Собака-то подходящая у вас для пилота есть или искать будем? – спросил я.

– Тут нам повезло, – сказала продюсер. – У моей знакомой удивительный пес есть. Такой умный, ходил на площадку в Крыжовники, получил там диплом первой степени по этому, как его… – замялась моя собеседница.

– Общему курсу дрессировки? – задал я наводящий вопрос.

– Точно! – подтвердила девушка.

– И что мы с ним делать-то будем, если он такой умный и воспитанный, как вы говорите? – спросил я на всякий случай.

– А вы представляете, он на площадке просто отличник, а как с нее уходит, сразу хулиганить начинает. Гулять с ним невозможно, поводок тянет, зубами рвет, бежит куда хочет, внимания ни на кого не обращает, команды не слушает. Дома по потолку ходит, на хозяев прыгает, не слушается, обувь грызет… – затараторила девушка.

– Обычное дело в общем-то, если владелец занимался с собакой только на площадке, – сказал я. – Тут ведь все просто. На площадке тренер (инструктор, называйте как хотите) показывает приемы дрессировки, шлифует их. Он дает технический инструментарий, которым должен пользоваться владелец. Но собака быстро привыкает к ситуации и обстановке, привыкает работать в определенном месте. И если не повторять с ней пройденное дома, в быту, то и результат будет таким, как у владелицы нашего четвероногого героя. А породы-то он какой?

– Я не сказала? Да лабрадор же, черный. Но очень красивый, – закончила она неожиданно.

Вы спросите, как все закончилось? Хорошо! Ира отлично сыграла внимательную, всезнающую и уверенную в себе дрессировщицу, а Лена умудрилась обучить правильному поведению всех: собаку, владельцев с собакой, Иру с владельцами собаки и собакой.

– Ну и где та программа? – спросит любознательный читатель.

– Нигде, – вздохнув, отвечу я.

Пилот всем очень понравился, уже подписывали бумаги на запуск в производство, но тут высшее британское руководство ушло с канала, продав свою долю. Программы, требовавшие элементарного включения мозга, были сразу «забанены», говоря языком продвинутой интернет-публики. Канал полностью сменил концепцию. Теперь там в основном шутят (на разной высоте от плинтуса) про лиц нетрадиционной ориентации, неверных жен, тупых мужей и их любовниц. И показывают сериалы – иногда, впрочем, даже удачные. В общем, веселятся как могут. Действительно, не до собачек.

Но вернемся к главному герою пилота, черному лабрадору. Строго говоря, его «хулиганство» – довольно обыденное явление. Многие забывают, что лабрадоры, как и голдены, в недалеком прошлом были охотничьими породами, от которых по роду занятий требовался большой расход физической энергии. Их потомки сохранили живость ума, прекрасную обучаемость, работоспособность и… высочайшую потребность в нагрузке, в том числе физической. Поэтому представителям этих пород необходимо уделять повышенное внимание и тратить много времени на вовлечение собак в деятельность, нагружающую тело и мозг. Их недостатки – продолжение их же достоинств, причем вторые при недогрузе и недозанятости легко перетекают в первые. Однако люди, которые заводят лабрадоров и других ретриверов, а также далматинов и зенненхундов, обычно не спрашивают советов у тренеров, а ориентируются на популярные кинофильмы.

Поэтому, осветив главные проблемы, характерные, впрочем, не только для собак этих пород, двинемся дальше.

Характер и пользовательские качества

Следует различать характер собаки и ее пользовательские качества, которые формируют породную норму характера. Характер – совокупность врожденных и приобретенных в процессе индивидуального развития черт поведения, и, конечно, он влияет на рабочие качества, но это не одно и то же. Собаки, выигрывающие состязания по, допустим, мондиорингу (оспортивленному варианту полицейских дрессировок в Западной Европе), могут быть совсем разными по характеру и одной из его составляющих – «павловскому» темпераменту⁴.

Они могут быть скандальными, спокойными как удав, в бытовом смысле холеричными, ласковыми, навязчивыми и ненавязчивыми, но их объединяет одно: они чемпионы мондиоринга. Характер – это нечто большее, нежели пользовательские качества, позволившие выиграть чемпионат. Пользовательские качества, необходимые полицейской собаке, – выносливость, смелость, способность держать давление, склонность к борьбе и т. д. – всего лишь набор определенных характеристик.

Некоторые породы я оставил вне таблиц по чисто практическим соображениям. Например, шарпеев – единственную породу, официально называемую бойцовой (а кто мне скажет, что это такое – бойцовая?), бывших экзотов, а ныне довольно обычных собак, порой с весьма непростым характером.

Также считаю бессмысленным включать в таблицу другие породы, обладающие экстравагантной внешностью, например бассетов, или завсегдатаев ветлечебниц чау-чау, или вельш-корги. Это собаки на любителя, и, что ни говори, их всегда будут выбирать из-за внешности, а не из-за качеств характера, хотя, на мой взгляд, у большинства корги он золотой.

Также я должен заметить, что вопросы о недостатках характера или проблемах со здоровьем у представителей той или иной породы лучше всего задавать тренерам и ветеринарам, которые чаще других имеют дело с этими собаками. Поговорив с добросовестным и опытным специалистом, вы сможете получить вполне ясную картину проблем, с которыми, вероятно, столкнетесь, заведя собаку-компаньона или маленькую собачку.

Караульные и не очень

Отдельная статья – караульные и «караульные в прошлом» породы, исходно выводившиеся для охраны самых разных объектов, в том числе скота, то есть караульные по своему происхождению. Недобросовестные заводчики и сочинители разнообразных атласов зачастую морочат людям головы, выдавая славное прошлое породы за ее настоящее. Наряду с традиционно караульными кавказскими и среднеазиатскими овчарками к этой категории относятся бурбули, по своему происхождению фермерские собаки довольно широкого применения, и те породы, которые были караульными когда-то, такие как, например, тяжелые мастино и кане-корсо. Последние, впрочем, по сути просто более физически здоровый вариант мастино. Или мастино – экстремальный шоу-тип кане-корсо. Кому как нравится. Современные корсо – собаки-универсалы, мастино же скорее компаньоны… И конечно, не стоит ждать подвигов в караульной службе от современных мастифов, бульмастифов и других им подобных. Очевидно, что бульмастифы и мастифы в настоящее время «компанейские», семейные собаки.

Теперь о самих таблицах. В них включены наиболее популярные на сегодняшний день в России собаки служебных (пользовательских) и спортивных пород. Породы сгруппированы по условной исходной специализации, в соответствии с которой их когда-то разводили. Обсуждаемые параметры оцениваются по пятибалльной шкале. Я не стал включать в их число физические возможности той или иной породы, дабы не вводить потенциальных владельцев в соблазн использовать собаку в качестве живой игрушки для детей – дескать, с ней справится даже ребенок. Однако ответственно заявляю, что представитель любой приведенной в таблице породы физически сильнее человека и позволять ребенку гулять с ним без сопровождения взрослых нельзя.

Отдельно отмечу, что многие породы разделились на «рабочую» («спортивную») и «шоу»-линии. В их разведении годами выделялись две тенденции. С одной стороны, росла конкуренция в спортивных состязаниях в международных и некоторых отечественных дисциплинах. С другой – отдельные нормативы сильно упрощались. Поэтому «рабочие» линии становились все более специализированными и сложными в содержании для непрофессионалов. В то же время черты характера представителей «шоу»-линий разных пород все больше уходили от изначального типа в сторону смягчения.

Породы в таблицах представлены в произвольном порядке. Последний столбец, «Стабильность поголовья с заявленными в стандарте качествами», не дает качественной оценки признака! Он не говорит нам «хорошо» или «плохо», а лишь оценивает вероятность встречи в России особи, уклоняющейся от внутрипородного типа характера.

Минимальная оценка «0» в этом столбце означает, что поголовье крайне нестабильное, вы можете получить самых разных по пользовательским качествам собак. Оценка «5» означает, что собаки с высокой долей вероятности будут соответствовать тому, что написано в стандарте породы.

Это очень важная информация! Например, если в столбце «Способность к обучению специальному курсу (караульной службе)» собака получает максимальную оценку «5», а в столбце «Стабильность поголовья» – оценку «1», то это значит, что лучшие представители данной породы почти идеальны для использования в избранной дисциплине. И в то же время поголовье нестабильно, и вам с высокой вероятностью может попасться собака, не соответствующая породным стандартам. Если вы не обладаете специальными знаниями, не знаете «правильных» заводчиков, подавляющее большинство которых живет, увы, за пределами нашей страны (я имею в виду заводчиков настоящих служебных пород), то вам будет очень трудно выбрать щенка так, чтобы впоследствии он оправдал ваши ожидания.

«Службисты»

В категорию универсальных служебных (см. табл. 1) попали породы, традиционно использовавшиеся в качестве полицейских (тоже универсальных). Под бельгийскими овчарками здесь я понимаю тех потомков фламандских овчарок, которые сейчас называются малинуа-мехеларами. Чуть ниже для ценителей породы я расскажу о немного разных требованиях к собакам разных популяций и, соответственно, об их «потребительских» качествах. Это французская, бельгийская, голландская и (условно) центральноевропейская популяции. Новичкам же важно знать одно: рабочая бельгийская овчарка – собака точно не для вас, как и немецкие овчарки рабочего разведения.

Что касается немецких овчарок, то они очень жестко разделились на две условные популяции (или два внутрипородных типа): спортивно-служебную и выставочную. По последним исследованиям генетиков, это, по сути, разные породы, примерно как мастино и кане-корсо. И конечно, специфические пользовательские качества этих собак принципиально различаются. С немцем «рабочего» разведения бывает сложно справиться даже профессионалам, а уж неподготовленному любителю от такой собаки ничего, кроме головной боли, ждать не стоит. Так что новичку обязательно следует выяснить, собаку какой линии он покупает.

К вопросу о внутрипородных типах. На чемпионате КНПВ-2014⁵ многолюдно. Тренировочный стадион футбольного клуба ПСВ в Эйндховене, на котором традиционно проводятся финальные соревнования полицейских собак, до отказа заполнен спортсменами и их командами. Толпы галдящих огромного роста дружелюбных весельчаков гуляют между полем и трибунами – пиво рекой, шутки и объятия. Мы с моей женой Леной и Андреем Чаадаевым, одним из лучших отечественных тренеров-специалистов по защитной и полицейской дрессировке, бродим между палатками со всяческим снаряжением. Можем себе позволить, пока не начались соревнования по самой зрелищной части – так называемому байт-уорку, то есть задержанию. Интересно, что на фоне рослых голландских полицейских (а это основной контингент на подобных мероприятиях) довольно высокий Чаадаев смотрелся небольшим.

– Ой, кто это? – удивилась Лена, глядя куда-то в толпу.

– Вот это монстр! – добавил Чаадаев.

– Здоровый какой! Откуда он тут? – спросила Лена.

Я чуть поотстал и не сразу понял, что их так поразило. Мы уже были почти завсегдатаями ежегодного чемпионата КНПВ и привыкли к раскрепощенным голландцам и непривычному облику собак местного разведения – так называемых х-малинуа, или х-мехеларов («х-» означает, что это собаки разведения КНПВ без регистрации в РКФ⁶). Дело в том, что эти собаки из питомников, входящих в систему КНПВ и не зарегистрированных в FCI⁷, внешне мало походили на тех, что встречались в ту пору в России.

Наконец я увидел, что вызвало удивление и восхищение моих спутников. Из толпы, спокойно шагая у ноги владельца, появился здоровенный пес рыже-чепрачного окраса.

– Ого! – сказал я и полез в каталог соревнований сверять номера участников. – Такого чуда мы еще не видывали!

– Прямо «восточник», – заметил Чаадаев.

– Боюсь, этот побойчее будет, – ответил я, углубляясь в каталог. Розыски принесли результат: перед нами был пес, «национальность» которого зашифрована нидерландской аббревиатурой x-DH (х-дуйтце хердер), что в переводе на русский означает «х-НО», то есть х-немецкая овчарка. К слову, этот гигант высотой в холке здорово за 70 см на соревнованиях летал по полю не хуже х-мехеларов и х-голландцев (голландских овчарок разведения КНПВ). «Отпахав», как и все участники, весьма динамичные соревнования с 8 утра до 18 вечера, он занял в итоге второе место в престижном классе РН-1. Впрочем, непрестижных классов там нет, поэтому скажем: в самом массовом.

Вот так много лет шоу-разведения, оценка рабочих качеств собак на глазок по линии спины и легкости рыси (а теперь и тембру голоса при облаивании помощника) привели к тому, что лучшие по своим рабочим качествам «немцы», встреченные мной за последние годы, были родом вовсе не из Германии, а из Нидерландов и… Франции. Последнее, впрочем, не должно вызывать удивления. Причина этого – в длительном направленном отборе в рамках национальных ринговых дисциплин, о чем речь пойдет ниже. А еще Эльзас, родина немецких овчарок, – провинция Франции. Традиции – великая сила!

Но вернемся к таблицам. В категорию «универсалов» попали и ротвейлеры – исходно скотогонные и караульные, а в настоящее время скорее универсальные полицейские и спортивные собаки. Современных ротвейлеров нужно сравнивать не с караульными, а с близкими с ними по происхождению и характеру использования доберманами и с неблизкими по происхождению «немцами». Впрочем, любая классификация – это условность.

Некоторые породы, например доберманы, превратившиеся из полицейских собак в компаньонов и спортсменов, получили в таблице невысокие оценки в графе «здоровье» из-за крайне низкой средней продолжительности жизни. Увы и ах, как говорится. С моей оценкой, наверное, с пеной у рта будут спорить любители этой породы. Но я лишь излагаю свой взгляд. И положа руку на сердце, уважаемые «доберманисты», разве я не прав? Что касается рабочих качеств, встречаются отдельные вполне приличные доберманы, есть вполне «бодрая» каэнпэвэшная линия в тех же Нидерландах и, может, за океаном. Основное же поголовье в лучшем случае способно соревноваться на клубном уровне в нормативах защитно-караульной службы (ЗКС) и IGP 1–2-го уровней⁸.

Обратите также внимание на присутствующую в таблице «службистов» графу «Необходимость в специальной физической нагрузке». Наиболее требовательные к регулярным тренировкам и многочасовым физическим нагрузкам породы получали оценку «5».

Спортсмены-компаньоны

В следующую категорию я включил породы, представителей которых у нас время от времени используют как спортивно-служебных (в основном спортивных, конечно) собак (см. табл. 2). К сожалению, в прошлом служебные боксеры и эрдельтерьеры попали в эту категорию лишь благодаря энтузиазму отдельных владельцев, которые до сих пор пытаются заниматься спортом с представителями этих пород. Что касается собак так называемой буль-группы, то их ужасная репутация не имеет ничего общего с действительностью. Главная проблема – необходимость как следует их нагружать. Это отлично обучаемые собаки, пригодные для самых разных видов спорта – от ралли-обидиенс (динамичные соревнования по общему послушанию, включающие хождение рядом у обеих ног, смену ритма, проверку выдержки и так далее) до фрисби-фристайла (демонстрация каскада прыжков, включая сальто и пируэты с ловлей тарелки-фрисби). Сейчас все большую популярность приобретает такая дисциплина, как пит-стафф – многоборье, в котором в различного вида прыжках в длину и высоту соревнуются представители пород буль-типа.

Можно вспомнить, что лучшим «трюковым» псом на рубеже 1990–2000-х гг. был питбультерьер Пиф замечательного мастера трюковой дрессировки Алексея Потехина. Вместе со своим хозяином Пиф неоднократно выигрывал состязания в популярном в те годы телевизионном дог-шоу «Я и моя собака».

Однако каждому времени – свои герои. В конце 2010-х настоящей звездой русского интернета стал американский стаффордширский терьер Дик, который возил на могучей спине незнакомого ему пацана лет семи, пел с хозяином песни, отбивал счет собственным хвостом, умел нырять строго на счет «пять» и отряхиваться по команде хозяина. Владельцу Дика, Сергею Рыбачеву, конечно, огромный респект от ветеранов цеха. Однако ни в коем случае не стоит умалять достоинств самого пса, который, как и все представители этой группы собак, ради хозяина готов сделать все что угодно.

Мой старотипный американский стаффордшир Гера, на котором когда-то тестировались упражнения будущего соревнования «Большой русский ринг», воспитал обоих моих сыновей и был замечательным товарищем по играм детей моих друзей. Никогда не забуду разговор со знакомым ветеринаром, приехавшим осмотреть Гере глаза (в пожилом возрасте с ними у него были проблемы).

– Он такой, как все? – спросил ветеринар, моя с дороги руки. Гера сидел на кухне на стуле (он всегда на нем сидел, несмотря на внушительные размеры) и ждал своей участи. Лаять он не умел, но в этот момент даже и не сопел, прислушивался.

– Какой такой? – воинственно спросил я, ожидая обычных, надоевших мне текстов.

– Ну, лизун такой активный, целоваться ко мне сейчас полезет, – буднично сказал доктор, проходя за мной на кухню. Гера приветственно повилял хвостом «Айболиту».

– Ну, не так чтобы уж очень, – сказал я, – но, если понравитесь, лизнуть может.

– Тогда попридержите его, а то как я глаза-то смотреть буду? – строго сказал доктор. «Действительно, как?» – подумал я и обнял Геру за шею.

Как вы понимаете, никто лучше ветеринаров (и добавлю: тренеров), каждый день имеющих дело с четвероногими питомцами самых разных пород, не знает, с какой собакой будут проблемы, а с какой нет.

В общем, не верьте во вранье желтой прессы и коммерсантов от собаководства. Всевозможные «були» – замечательные по своей природе собаки, но их содержание требует известных усилий со стороны владельцев. Собаки буль-группы ласковые, они великолепно обучаются, весьма ориентированы на хозяина, но нуждаются в большой, порой очень большой физической и интеллектуальной нагрузке, а также правильной социализации с домашними животными. Именно это главная проблема в их содержании: как любые в прошлом охотники, они без должного обучения могут быть опасными для других животных и могут драться с другими собаками. Не надо бояться, что эта агрессия с четвероногих перекинется на людей. У «эмоционально» похожего поведения разные корни. Агрессия, направленная на животных, и агрессия по отношению к людям – абсолютно разные по запускающим их механизмам, между собой они никак не связаны. Злобная полицейская собака может быть вполне лояльна к собратьям, и наоборот: гроза собак очень часто лучший друг людей.

То, что так называемые бла-бла-кинологи называют зооагрессией, на самом деле часто никакая не агрессия, а форма охотничьего (пищедобывательного) поведения. Она присуща не только бывшим травильным породам, к которым относятся представители собак буль-типа, но и большинству современных охотничьих пород: лайкам и лайкоподобным породам, борзым, гончим, таксам. Среди классических «служебников» также можно встретить завзятых охотников. Очевидно, что поисково-охотничье поведение собак для людей не представляет опасности – собаки на людей не охотятся.

Если вы все делаете правильно, то жизнь с собаками буль-группы превращается в радость. Интернет полон фотографий с типичными сюжетами: собаку обнимает ребенок, собака спит на подушке с хозяином, собака лижет ребенка, ребенок верхом на собаке, собака положила голову в детскую кроватку. Конечно, обыватель может назвать этих хозяев ненормальными, дескать, такой риск… Простим его, «зомбированного» средствами массовой информации. Не могут сотни тысяч людей просто так стать ненормальными, рисковать здоровьем своих детей… Да и статистика тут железно на стороне владельцев собак буль-группы. Кстати, по данным Американской ассоциации тестирования поведения собак (единственной организации, регулярно проводящей тестирование поведения собак разных пород), они входят в тройку самых лояльных по отношению к человеку.

Давайте лучше посмотрим ролики со знаменитым, к сожалению уже ушедшим от нас питбулем Шарки, по которому прыгают цыплята, с которым заигрывает наглый котяра и под боком у которого мирно спят кролики… Вспомним двух питбулей теледрессировщика Цезаря Милана – покойного Дэдди и ныне здравствующего Джуниора, которые помогают хозяину воспитывать собак других пород личным примером. Цезарь, конечно, вряд ли настоящий тренер, но собаки у него вполне послушные – это факт.

Наш Горка за всю свою жизнь не укусил никого, кроме специально обученных людей в рамках спортивно-дрессировочных упражнений. И я могу сказать, что мой личный опыт, опыт моих коллег и друзей свидетельствует о том, что более семейных собак, чем представители буль-группы, надо еще поискать. А недоверие к ним идет от невежества обывателей и поддерживается журналистами, путающими породы собак, замешанных в том или ином инциденте, которые иногда случаются. Американцы как-то подсчитали, что 90 % историй про покусы питбулями недостоверны, поскольку людей кусали собаки других пород. Но журналисты с маниакальным упорством приписывают инциденты именно им. Искоренить идею, засевшую в голове у обывателя, невероятно трудно – это тоже факт.

Вообще, насколько же нужно не дружить с логикой, чтобы не понимать, что опасны для людей в первую очередь собаки пород, выведенных для единоборства с человеком, – караульных и полицейских! Это отлично известно тренерам – специалистам по дрессировке. Я знавал одного блестяще обученного «бельгийца», обладающего множеством дипломов по послушанию, чемпиона России по одному из видов дрессировки. Он кусал людей примерно раз в месяц – и ни у кого из журналистов и обывателей, несмотря на тяжесть покусов, каждый конкретный случай не вызывал истерики: а что такого, это же овчарка, ей вроде как и положено кусаться… Завершая это небольшое отступление, замечу, что, по утверждению социопсихологов, примерно 80 % людей не способны делать логические обобщения… Может, психологи правы?

Конечно, при воспитании собак следует учитывать конкретные внутрипородные особенности поведения, сложившиеся в результате селекции. Понятно, что потомки травильных собак, собаки буль-типа, при отсутствии контроля и должного воспитания могут быть опасными для домашних животных, в том числе других собак. Но для людей, если владелец не поставит перед собой такую цель, – вряд ли. Не для того их «делали».

Так что если вы готовы каждый день заниматься со своей собакой и терпеть отношение обывателей, то собаки буль-типа – ваши собаки. Добавлю: при всей внешней схожести встречающихся у собак проблем поведения у каждого конкретного экземпляра они индивидуальны и изначально связаны с неправильным содержанием и воспитанием. Об этом я расскажу в соответствующих главах книги.

Заканчивая главу, в качестве резюме настоятельно советую сто раз подумать, прежде чем сделать выбор. Взвесьте свои возможности. Ориентируйтесь на мнение не заводчиков, торгующих щенками и извлекающих из этого прибыль, а профессиональных тренеров и ветеринаров, имеющих самый непосредственный контакт с результатами деятельности заводчиков, а порой и исправляющих их.

В общем, удачи! И помните, что вам предстоит непростой, но исключительно увлекательный процесс воспитания четвероногого друга. Уверен, вас ждет масса удивительных открытий и положительных эмоций. А о том, что бывает, когда собаку дрессируют неправильно или не дрессируют вовсе – в следующих главах книги.

Глава 3
Фундамент дрессировки

В советские годы исключительной популярностью пользовались анекдоты об армянском радио. Например: армянское радио спросили, есть ли жизнь на Марсе; армянское радио ответило: тоже нет. Или: армянское радио спросили, можно ли увеличить деторождаемость в течение пяти лет; армянское радио ответило: сложно сказать, так как орудие производства находится в частных руках. И так далее…

Сами работающие на армянском радио на народное творчество не обижались – наоборот! Своими ушами слышал выступление руководителя радио Армении на каком-то юбилейном концерте, посвященном широко отмечавшемуся в тот год в СССР Дню радио. Начиналось оно так: «Нас часто спрашивают…» Дремавший доселе в ожидании Иосифа Давыдовича Кобзона и других замечательных артистов зал отреагировал радостным понимающим хохотом. Так вот, и про себя я могу сказать: нас часто спрашивают… Ни один стрим, ни один ролик на «Ютьюбе» не обходится без вопросов, в том числе каверзных, о дрессировке собак.

Если раньше народ-собаколюбец интересовался сугубо практическими вещами, то сейчас многим тренерам, инструкторам, спортсменам, да и простым владельцам собак интересно «копнуть поглубже». Поэтому стоит хотя бы вкратце поговорить о теоретической основе дрессировки собак. Замечу, что в науке существует множество взглядов на поведение и психофизиологию этих животных. Человеку, пришедшему со стороны, не имеющему системного профильного образования, сложно во всем этом разобраться. Поэтому и бродят по площадкам «кудесники» дрессировки, которые вместо того, чтобы заниматься практикой, морочат владельцам собак головы мудреной терминологией.

О терминах

Я убежден, что главное в дрессировке животных вообще и собак в частности – правильно выбрать мотивацию и найти адекватные (соответствующие) этой мотивации подкрепления. Потом, конечно, очень важно (порой критически важно) поддерживать мотивацию на должном уровне, но без ее выбора и формирования и поддерживать будет, собственно говоря, нечего. Так на базе какой мотивации формируется поведение собак, которых мы дрессируем? Кстати, многие зачастую путают понятия «мотивация» и «подкрепление» не только друг с другом, но и с таким термином, как «стимул».

Здесь самое время поговорить о наиболее часто употребляемых терминах, для начала не очень вдаваясь в дебри академической науки. Давайте разберемся.

Существует такое биологическое понятие, как физиологическая потребность. Потребность в еде, в общении с себе подобными, в игре, в продолжении рода, получении новой информации, в самосохранении и т. д. – все они формируют соответствующие мотивации.

Мотивация. Она возникает на базе одной из биологических потребностей. С точки зрения физиологии это возбуждение определенных структур головного мозга. Они организуют поведение собаки, направленное на реализацию этой потребности. То есть мотивация, или драйв, – это побуждение к действию, основанное на потребностях индивида.

Согласно исследованиям русского физиолога А. А. Ухтомского, мотивации конкурируют друг с другом. В результате одна из них становится доминирующей, а остальные, с одной стороны, ею подавляются, а с другой – ее усиливают. Мотивация – одна из составляющих, формирующих систему поведения, направленного на получение полезного результата.

Пример: собака хочет есть (пищевая мотивация) – она целенаправленно ищет еду, находит и съедает ее (получает результат). То есть мотивация толкает ее на «подвиги» и организует их свершение. Каждой базовой мотивации соответствует определенный тип поведения: поисково-охотничье, игровое, ориентировочно-исследовательское (не путать со смещенным), родительское и т. д.

Однако у вдумчивого читателя может возникнуть вопрос: а есть ли у животного биологическая потребность в агрессии? Однозначно ответить на него трудно. Агрессия возникает в силу разных причин, поэтому выделяют разные ее виды: оборонительную, социальную (или шире – внутривидовую), межвидовую, материнскую, игровую и т. д. Бывает, что агрессия возникает в результате рассогласования полученного результата с предполагаемым, конфликта мотиваций или невозможности удовлетворения доминирующей потребности.

Конечно, не все мотивации удобны для использования в дрессировке. Поэтому для обучения послушанию применяется в основном пищевая, социальная и игровая мотивации, в других видах дрессировки – игровая и социальная. В защитной службе применяются агрессия, игры и смещенное поведение, которое формируется в разных ситуациях: при столкновении мотиваций, при невозможности достичь результата и рассогласовании полученного результата с прогнозируемым.

Конечно, в основном в дрессировке используется целенаправленное поведение. А бывает ли поведение нецеленаправленным? Бывает. Например, упомянутое выше смещенное поведение. Его характерные признаки: во время упражнения по послушанию собака вдруг садится и начинает часто дышать или облизываться. Причины могут быть разными. Такое поведение может возникнуть в результате перевозбуждения (перегрева, как говорят тренеры). А оно, в свою очередь, – из-за конфликта мотиваций (когда много желаний «работают» одновременно), или при рассогласовании результатов, когда ожидается один результат, а получается другой, или просто по причине накопившейся усталости.

Но бывает, что смещение формирует и новые формы поведения. Этот феномен осознанно используют некоторые тренеры в защитных разделах дрессировки. Тренер сильно возбуждает собаку, ее внимание рассеивается, она как бы ищет новый объект внимания. И тут он подсовывает ей этот объект – дрессировочный жгут или рукав. Собака переключает на него внимание, а следовательно, и агрессию и смещается в него хваткой.

Бывает, что выполненные в качестве «облегчения» действия очень быстро и прочно, иногда практически намертво, закрепляются, становятся стереотипными (стереотип – термин, предложенный в свое время И. П. Павловым). Если такое случается в бытовой ситуации, то сформированное стереотипное поведение потом довольно сложно перестроить.

У моего друга, любителя питбультерьеров, тренера – назовем его И. – жила когда-то пара представителей этой породы: мама (очень известная в дрессировочных кругах 1990-х, победительница одних из первых неформальных дрессировочных состязаний) с дочкой. Как и все питы, они бурно радовались звонку в дверь: гость пришел, надо встречать. Но вот беда, их радость порой перерастала в смещенную агрессию: они начинали ссориться, трепали друг друга (не всерьез, но шумно и с обильным слюноотделением). И., знающий тренер, взаимную агрессию погасил, но тут вылезла другая «проблемка»: если нельзя вымещать возбуждение на родственнице, то нужно найти другой объект. И собаки стали рвать обивку двери. Хозяин не всегда бывал дома, когда в квартиру звонили, а в ту пору ходили многочисленные «коробейники» с товарами. В результате в двери образовалась дырка. И. кое-как ее заделал, а сформированный в результате смещения стереотип «победил», приняв кардинальное решение – отключив звонок, «включавший» стереотипное поведение.

Бывает, что собака смещается в предмет, например когда рядом другая собака. Есть такой тренерский прием борьбы с агрессией: агрессивная к собратьям собака «замыкается» на предмет (не путать с ситуацией, когда у собаки заранее вырабатывается концентрация на дрессировочном предмете). В ситуации смещения в предмет, когда «агрессор» видит другую собаку, ему раз за разом предлагается, например, дрессировочный жгут, в который она смещается. В результате собака идет у ноги дрессировщика и жует жгут, не обращая внимания на другую собаку.

Некоторые собаки каким-то образом находят такой выход практически сами. Наш энергичный маленький Ген, перевозбуждаясь, хватает мягкую игрушку и начинает тыкать ею в свою воспитательницу, фоксика Джульетту. Кусать и трепать Джульетту нельзя – влетит и от нее, и от нас, поэтому хитрый Ген придумал выход: он сместил свою игровую агрессию. В результате его наскоков Джульетта хватает игрушку со своей стороны, и они со страшным рыком тянут ее за разные концы. Непосвященному может показаться, что это выглядит и звучит угрожающе, а на самом деле все абсолютно безопасно.

Классический пример смещения из жизни людей. Вас достал начальник. По известным причинам вы не можете плюнуть ему в лицо или дать по голове табуреткой, а переполняющая вас агрессия требует выхода. В этом случае вы находите разрядку, пнув табурет или, что очень плохо и неправильно, отвесив подзатыльник собственному ребенку. В ряде случаев смещение на какой-то предмет может войти в привычку, стать стереотипным. Например, в гневе человек будет привычно бить кулаком по столу. А возбужденная собака, как вы уже поняли, будет разряжаться на дрессировочный жгут или защитный рукав. Такого рода смещение называется переадресованной агрессией.

Любое поведение в той или иной степени имеет эмоциональную окраску. Ответить на вопрос, что такое эмоция, непросто. Например, при достижении животным предполагаемого результата возникает положительная эмоция, при рассогласовании полученного результата с предполагаемым – отрицательная. Отрицательная эмоция возникает также при длительных негативных воздействиях на собаку, и не обязательно они должны быть механическими. Отрицательные эмоции вызываются длительным социальным давлением, угрозой, невозможностью реализации одной из потребностей (невозможностью достичь результата). Эмоции имеют гормональную природу. Преобладание отрицательных эмоций означает, что в организме много гормонов (например, кортизола), действие которых в дальней перспективе может нарушить работу разных систем органов, а в ближней – угнетает организм в целом.

Подкрепление. Оно бывает разным. Каким? Дальше мы будем много говорить об этом, а сейчас кратко, в общих чертах. Под положительным подкреплением я понимаю некий результат (часто промежуточный), который полностью или частично реализует мотивацию. Так, голодная собака, которой дали команду «сидеть!», после того как займет правильное положение (то есть совершит работу), получает кусочек пищи. Ее поведение становится результативным – это и есть подкрепление. С точки зрения последователей Б. Ф. Скиннера (подробнее об этом ниже), подкрепление – то, что делает данное поведение более частым.

В этом есть своя логика. Поясню одной уже ставшей классической работой, написанной, правда, несколько по иному поводу. Замечательный исследователь поведения псовых Я. К. Бадридзе поставил эксперимент. Он выпустил в лес ручных четырехмесячных волчат, а затем наблюдал, как они без помощи родителей осваивали навыки охоты. Лишь после шестидневных скитаний, питания кизилом и ежевикой волчата поймали первую мышь. Замечу, что поначалу они понятия не имели, что с ней делать. Лишь случайно повредив мышке шкуру во время так называемой пробы на зуб, они научились съедать добычу. Однако уже на восьмой день все они ловко ловили и ели этих грызунов, а на 15-й успешно охотились на кроликов, которых ученый выпустил на месте эксперимента. Тут следует уточнить. Поисково-охотничье поведение так же, как и процесс поедания пищи, входит в круг пищедобывательной деятельности. Однако процесс поимки и убийства добычи и непосредственный процесс ее съедания, видимо, определяются разными врожденными «подпрограммами» поведения. Скорее всего, каждый имеет свою генетическую основу. Именно поэтому, поймав и убив мышку в первый раз, волчонок «не знал», что с ней делать, и, лишь случайно повредив шкурку, «включил» врожденную подпрограмму поедания добычи. Такое поведение, впрочем, характерно для многих домашних питомцев, которые, удавив курицу, не понимают, как поступить с ней дальше.

Как работал механизм обучения? Это более чем наглядно показал следующий этап исследований, во время которого ученый изучал охотничье поведение годовалых волчат. Итак, Я. К. Бадридзе выпустил на месте эксперимента ослов. Увидев жертву, волчонок на всякий случай обходил ее сзади и только после этого нападал, хватая за круп, реже за хвост и ноги – подобно тому как это делают африканские львы, охотясь на буйволов. В процессе обучения и, соответственно, новых охот хищник как бы перебирал варианты успешной поимки и умерщвления жертвы.

Из тактических приемов в основном преобладали атаки на мягкое брюхо добычи, но убит первый осел был после того, как волк схватил его за горло. Во всех последующих охотах хищник начинал борьбу со своей звонкоголосой жертвой с того приема, который принес успех в предыдущей попытке.

Вот именно так и работает подкрепление: действия, которые привели к успешному результату, закрепляются, их повторы в аналогичной ситуации становятся более вероятными.

Стимул. По сути, это не что иное, как сигнал. На нас с вами, как и на все живые организмы, постоянно действует множество стимулов – сигналов. Хлопнула дверь, ветер зашелестел листвой, повеяло жареной картошкой… Все это стимулы. Некоторые стимулы могут запустить соответствующую мотивацию в зависимости от состояния организма. Если мы голодны (испытываем потребность в пище), запах жареной картошки может вызвать жгучее желание ее съесть – у нас формируется пищевая мотивация. Если наелись так, что не можем встать из-за стола, то возникает противоположное желание.

Стимул, запускающий соответствующую мотивацию (желание съесть картошку) и соответствующее поведение, называется пусковым стимулом. Как говорил другой известнейший исследователь поведения псовых, А. Д. Поярков, «ребята, не забывайте, изначально стимул – это всего лишь заостренная палка, которую втыкали в круп лошади на скачках злобные римляне». Таким образом, пусковой стимул как бы подгоняет организм совершить определенное действие.

Если стимул лишь характеризует состояние окружающей среды, то его называют обстановочным. Конечно, иной обстановочный стимул может перейти в разряд пусковых. Запах жареной картошки, изначально сигнализирующий лишь о том, что у вашей тещи началась фаза дневной активности, по мере приближения к обеду становится пусковым – вы идете на кухню и задаете вопрос: «Ну что, мама, когда обедать-то будем?»

Внимание и концентрация. Естественно, второе невозможно без первого. Внимание животного в процессе достижения результата концентрируется на объекте для получения полезной информации. Перед атакой хищник внимательно смотрит на жертву, оценивая расстояние для решающего броска. Собака смотрит в глаза проводнику или на его руки, чтобы получить дополнительный сигнал. Без концентрации внимания животного процесс его обучения превращается в балаган. Известный прием с использованием таргета, широко применяемый и в ветеринарном тренинге в зоопарке, и в дрессировке собак, использует феномен концентрации на мишени для последующего обучения. Есть разные взгляды относительно того, на чем должна концентрироваться собака. Я считаю споры об этом пустыми: обстоятельства и характер дрессировки сами подскажут, куда и на что она должна смотреть.

Навык – это повторяющееся действие в ответ на команду дрессировщика. Если навык доведен до автоматизма, он, по сути, превращается в то, что И. П. Павлов называл динамическим стереотипом. По сути он не отличается от стереотипного поведения, которое встречается у диких животных. Конрад Лоренц в своей знаменитой книге «Человек находит друга»⁹ описывает случай с дикими куторами (полуводными зверьками из семейства землеройковых), которые, следуя по своему маршруту, регулярно перепрыгивали через маленькое бревно. Когда бревно убрали, куторы в том же месте все равно совершали прыжок, но теперь через отсутствующее препятствие. Это пример того самого стереотипного поведения. Точно так же выглядит навык – автоматизированное действие, выполняемое собакой или любым другим животным по команде.

Выработка навыка невозможна без этапов объяснения и установления границ навыка. Навык должен включаться и выключаться по сигналу (команде) дрессировщика. Сигналы типа «фу», «нет», «нельзя» свидетельствуют о том, что данное поведение собаки нежелательно и должно прекратиться. То есть, строго говоря, это не команды, запускающие навык.

А теперь еще об одном термине, употребляемом очень часто весьма произвольно. Многие вовлеченные в процесс сосуществования с домашними питомцами люди часто употребляют слово инстинкт. Причем зачастую абсолютно не к месту. «У него инстинкт настоящего убийцы», – гордо говорит обыватель о своем хаски, оборвавшем на дачном участке жизнь очередного ежика. При этом подразумевается некое мистическое желание его собаки убивать. Между тем вовсе не абстрактное желание убивать толкнуло хаски на весьма сомнительный подвиг.

Вид ежика (пусковой стимул) запустил соответствующую мотивацию. Она в свою очередь запустила (организовала) врожденную программу поисково-охотничьего поведения, фазы которой: поиск – обнаружение – поимка. Условный хаски начал общение с ежиком с последней фазы, но сути дела это не меняет. Так что у хаски врожденная программа настоящего охотника, а не абстрактный «инстинкт» киллера, который ищет, кого бы убить. Действия охотника совершаются с целью кого-нибудь выследить и поймать для последующего насыщения организма калориями. Есть ежика, как сделал бы в конце концов волк, хаски не научился, а хватать – вполне. И эта хватка приводит к убийству. Бывает и другой вариант, когда атака на условного ежика запускается механизмом межвидовой агрессии. Первое, что приходит на ум, – конкуренция между хищниками. Однако ежик – представитель отряда насекомоядных и вроде бы не конкурент плотоядным крупных и средних размеров. Но, как говорится, что есть, то есть. По каким-то причинам все дикие животные, обладающие зубами и индивидуальными территориями, плохо терпят на своем участке других животных, охотящихся хоть на червяков (как ежи), хоть на мышей. Волки при возможности убьют лис, лисы – волчат, и те и другие не потерпят ежиков и так далее. Такое поведение запускается не абстрактным желанием убивать, а, если сильно упростить, борьбой с конкурентом. Возможно, этот механизм работает несколько избыточно: сначала убей, потом думай, за что и кого. Но все же что такое инстинкт? Сейчас этот термин употребляется учеными очень редко. И вот почему.

Программное обеспечение

Термин «инстинкт» ряд ученых признают устаревшим. Раньше считалось, что любое инстинктивное (врожденное) поведение неизменно, дано животному от рождения и похоже на безусловный рефлекс – оно простое и всегда реализуется одинаково.

Многолетние исследования показали, что на самом деле врожденное поведение сложнее одного простого поведенческого акта. Известный российский ученый В. Р. Дольник в своей замечательной научно-популярной книге «Непослушное дитя биосферы»¹⁰ сравнил инстинкт с компьютерной программой. Он весьма образно описал, что животные рождаются с программами, которые передаются из поколения в поколение, комбинируются между собой, а наилучшие комбинации отбирает и закрепляет естественный отбор. Принцип его действия прост и суров: потомки особей с «плохими» программами менее жизнеспособны, нежели потомки носителей «хороших» программ.

Поведение любого биологического объекта основано на взаимодействии этих врожденных программ поведения с внешней средой. Они бывают относительно простыми и не требующими предварительного обучения, например поведение щенка, который сосет мать. Но оказывается, что даже простой с позиции физиологии рефлекторный акт, если смотреть на него с точки зрения этолога, не прост. Так, процесс сосания материнского соска состоит из двух элементов: собственно сосания и массажа материнского соска лапками щенка. Что же говорить о более сложных врожденных программах! Для своей полной реализации они зачастую требуют предварительного обучения и оттачивания в процессе жизнедеятельности. Именно воздействия извне в ряде случаев позволяют эти программы «извлекать» и реализовывать.

Известно, что животное в определенном возрасте (ученые говорят «в импринтинговом окне») должно научиться тому или иному поведению. Вспомним волчат, о которых я рассказывал выше. По данным Я. К. Бадридзе, уже в 30-дневном возрасте они учатся запасать пищу. А в возрасте от 3 до 12 месяцев они должны обучиться самостоятельно охотиться. Если в указанные периоды волчата не освоят эти виды деятельности, то не освоят уже никогда. То есть закодированная в генах программа поведения волчат всего лишь общая схема, которая в законченном виде должна проявиться в процессе обучения.

Таким образом, эта программа может быть реализована только во взаимодействии с внешними факторами – в данном случае с живой добычей. Другими словами, чтобы научиться охотиться, голодный волчонок должен повстречать мышку, поймать ее, убить (возможно, перепробовав несколько способов), случайно повредить ей кожу (как правильно разделывать добычу, животное не знает) и затем съесть – чему тоже, как выяснилось, должен сначала научиться.

Еще более сложную обкатку в процессе индивидуального развития проходит комплекс социального поведения у животных, ведущих коллективный образ жизни. Уже стало общим местом цитировать обширные исследования домашних собак, проведенные в начале – середине 1960-х гг. Скоттом, Фуллером, Мельзаком и Кларком. Они, в частности, определили ведущую роль внешних факторов в индивидуальном развитии особей.

Ученые выяснили, что период становления комплекса социального поведения собак приходится на возраст 3–12 месяцев (конкретные сроки у разных пород разные). У собак, выращенных в изоляции, отмечались серьезные нарушения поведения, в частности полового. Они отличались неадекватностью социального поведения и повышенной агрессивностью. Таким образом, врожденная программа – это не готовый на все случаи жизни шаблон. Это то, что присутствует у особи в зачаточном состоянии и требует дальнейшего развития и совершенствования. Вот потому-то термином «инстинкт» сейчас не пользуются.

Довольно часто в кругах собаководов между инстинктом и мотивацией ставят знак равенства. Как на самом деле они соотносятся? Примерно так: это точно не одно и то же; врожденное поведение – это программа, которую как раз и вызывает к жизни та или иная мотивация, запускаемая тем или иным стимулом. Потому что, вынужден повторить, мотивация организует поведение, а поведение уже работает в рамках определенной программы.

В практике дрессировки самое главное – сформировать у животного мотивацию, а затем поддерживать ее на должном уровне. Так на базе какой мотивации формируется поведение собак, которых мы дрессируем?

1.О чем лают собаки / Под. ред. Е. Котенковой, А. Сурова. – М.: Патриот, 1991.

2.Подробнее об этом см.: Шипман П. Захватчики: Люди и собаки против неандертальцев. – М.: Альпина нон-фикшн, 2019.

3.См. об этом эксперименте подробнее: Дугаткин Л., Трут Л. Как приручить лису (и превратить в собаку): Сибирский эволюционный эксперимент. – М.: Альпина нон-фикшн, 2019.

4.И. П. Павлов выделял следующие типы темперамента: холерический, сангвинический, флегматический и меланхолический. Впрочем, флегматики и меланхолики, как правило, в мондиоринге не попадаются.

5.КНПВ – Королевское кинологическое полицейское объединение Нидерландов.

6.РКФ – Российская кинологическая федерация.

7.FCI – Federation Cynologique Internationale, международная кинологическая организация.

8.IGP – Internationale Gebrauchshunde Prüfungsordnung, вид международный комплексной дрессировки, включающий поиск и задержание человека в дрессировочном рукаве. В этом разделе собаку учат «добывать» дрессировочный рукав, снимать его с человека и потом разрешают побегать с трофеем в зубах, на чем делается особый акцент.

9.Лоренц К. Человек находит друга. – М.: Римис, 2010.

10.Дольник В. Непослушное дитя биосферы. Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей. – М.: МЦНМО, 2023.

Бесплатный фрагмент закончился.