Цитаты из книги «Вулфхолл», страница 18

And beneath Cornwall, beyond and beneath this whole realm of England, beneath the sodden marches of Wales and the rough territory of the Scots border, there is another landscape; there is a buried empire, where he fears his commissioners cannot reach. Who will swear the hobs and boggarts who live in the hedges and in hollow trees, and the wild men who hide in the woods? Who will swear the saints in their niches, and the spirits that cluster at holy wells rustling like fallen leaves, and the miscarried infants dug into unconsecrated ground: all those unseen dead who hover in winter around forges and village hearths, trying to warm their bare bones? For they too are his countrymen: the generations of the uncounted dead, breathing through the living, stealing their light from them, the bloodless ghosts of lord and knave, nun and whore, the ghosts of priest and friar who feed on living England, and suck the substance from the future.

‘You think you can buy hearts?’ Charles Brandon says. He sounds as if he would be sad if the answer were yes. Cromwell thinks, the heart is like any other organ, you can weigh it on a scale.

Why are we so attached to the severities of the past? Why are we so proud of ourselves for having endured our fathers and our mothers, the fireless days and the meatless days, the cold winters and the sharp tongues? It's not as if we had a choice.

- Иногда, говорит Кромвель, итальянские друзья присылают мне стихи, однако я думаю, вся поэзия здесь... Не в том смысле, что страница цифр- стихотворение, а в том, что прекрасно все точное, все соразмерное в своих частях, все пропорциональное...

(о книге Луки Пачоли)

- Уильям Брертон, добрый день, - говорит он. -Вы не в Чешире?

-Именно там, вопреки очевидному свидетельству ваших глаз.

Герцог погружается в то, что у другого человека называлось бы мыслями.

Теперь он знает, что всё не так: не мёртвые преследуют живых, а живые - мёртвых. Кости и черепа вытряхивают из саванов, в лязгающие челюсти, как камни бросают слова. Мы исправляем книги, оставшиеся от покойников, переписываем их жизнь.

Норфолк трёт щетину на подбородке. - Я приметил, что такие розовощёкие красавчики вечно дерутся. Хотят доказать, что они мужчины. А нам, страхолюдным чертям, родившимся в доспехах, в этом нет нужды. - Верно, - говорит он, - мы тишайшие люди на земле.

— Народ? — переспрашивает Норфолк. — Народу что кардинал, что макака — всё едино. Да чтоб он провалился к чертям, этот народ!

— А кто тогда будет платить налоги? — спрашивает Кромвель, и Норфолк смотрит с опаской, не понимая, шутка это или упрёк.

— Почему папа должен жить в Риме? Где это сказано?

По лицу кардинала медленно расплывается улыбка.

— Перенести Святой престол сюда? Отличная мысль! А почему бы и нет? — Вулси любит смелые планы. — В Лондон, наверное, не удастся. Будь я архиепископом Кентерберийским, я бы мог держать свой папский двор в Ламбетском дворце, но старый Уорхем невероятно живуч… вечно он у меня на пути.

— Ваша милость может переехать в собственную епархию.

— Йорк слишком далеко. А что если Винчестер? Древняя столица Англии. И к королю близко.

Очень интересно получится. Король ужинает с папой, который в то же время его лорд-канцлер… Должен ли будет король подавать его святейшеству салфетку?