Читать книгу: «Дотянуться до небес»

Пролог

– Доказано ли, что подсудимый присутствовал на месте преступления в тот день? – нет, не доказано.

– Доказана ли вина подсудимого? – нет, не доказано.

– Единогласным решением коллегии присяжных суд постановил освободить заключенного Синицина Юрия Петровича из под стражи.

С этими словами в Олеге умерла последняя долька веры в справедливость этого мира. Человек, что сейчас сидел слева от него, нагло, гордо, а самое главное, с улыбкой пялился на мужчину. Жирная тварь, что больше напоминала борова, имела должность заместителя начальника главного прокурора области. И как все уже поняли, явно не собирался её покидать, отправляясь мотать честно положенный ему срок. Все случилось четыре месяца назад…

Тело дочери Олега нашли грибники в лесу. Двенадцатилетняя Диана была полностью голая, маленькое тельце девочки покрывали десятки синяков, отсутствовало несколько пальцев, левое ухо, глаза девочки были вырваны, а на маленькой груди были ожоги от утюга. Судебная экспертиза постановила, что ребенка долгое время насиловали и пытали. Вскоре нашлись свидетели, видевшие в приблизительное время пропажи девушки в данном районе черный внедорожник, принадлежавший одной из местных шишек. Друзья девочки, что гуляли с ней в тот вечер, описали подходившего к ним незнакомца как местного помощника прокурора, после чего тот был взят под стражу. После началось необъяснимое: судмедэкспертиза, изначально постановившая, что ДНК спермы задержанного на девяносто девять и девять десятых процентов совпадает с ДНК найденными на теле девочки. По настоятельству адвокатов проводятся повторные анализы, дающие совершенно противоположный результат. Из дела начинают пропадать не только улики, но и свидетели. Проводя личное расследование, от одного из местных Олег узнал, что кого было можно, подкупали. Кого не получалось купить, запугивали, заставляя взять деньги и записывая их тем самым в соучастники. Самого ярого сторонника Олежки, что все время его поддерживал, того самого, добродушного старичка, что обнаружил тело девочки, так и не нашли.

Казалось, что все кончено и горе Отец, оставшийся в этом мире совсем один, будет обречен всю жизнь прожить с грузом вины за то, что не уберег собственное дитя. Но это только казалось…

Грязная свинья готовилась отомстить.

Ночью кто-то поджег машину Олега. Спустя неделю незнакомец разбил мужчине окно камнем, к которому была прикреплена записка – «тебе пиздец». Несмотря на то, что район, в котором жил мужчина, был просто напичкан камерами видеонаблюдения, полиция так никого и не нашла.

В один вечер, когда сорокасемилетний Олег Сергеевич отправился за покупками в магазин, его на полпути перехватил черный бус. Мужчину втащили в кузов и всю дорогу жестко избивали, ломая пальцы, выбивая зубы. Спустя несколько часов, остановившись в поле далеко за городом, мужчину выкинули на снег. Луна-мерзавка мерзко освещала полянку, демонстрируя миру «всю» себя.

Откашливаясь кровью и пытаясь прийти в себя, мужчина из последних сил задрал голову, дабы запомнить приметы обидчиков, но это было бессмысленно. Не скрывая своего лица, перед ним стоял «тот самый» жирный хряк. Мерзко улыбаясь, он подсел на коленку и взяв того за волосы, приподнял голову, смотря прямо в глаза.

– Сколько же из-за тебя проблем, уебок – Тихо произнес боров.

– Но, знаешь, то, как верещала это мелкая сука, когда мы её натягивали, пуская по кругу, того стоило… – Смеясь, проговорил убийца.

– Я убью тебя! УБЬЮ-Ю-Ю-Ю! – Из последних сил, срывая голос и рыдая, кричал Олег, пытаясь дотянуться сломанными пальцами до лица этой мрази. Ответом ему был плевок в лицо и сильный удар ногой в голову, от которого мужчина потерял сознание.

После этого случая мужчина два месяца провел в больнице. Полиция никого не задержала, алиби этой грязной свиньи подтвердил верховный судья округа, который по его заявлению «выпивал с мужчиной совсем в другом месте». После выхода из больницы, в городе о мужчине никто и ничего не слышал. Он продал квартиру и бесследно исчез из города. Все знавшие и слышавшие его историю, думали, что тот бежал, спасая свою жизнь, либо же его просто убили и сейчас его тело где-то в лесу доедают черви.

Как же они все ошибались.

Спустя четыре года…

Замочная скважина пригородного коттеджа податливо скрипнула, впуская в квартиру своего полноправного хозяина, прибывавшего в весьма нетрезвом виде.

– Дорогая, дети, я дома… – Произнес в темноту ночного дома Юрий Петрович. Однако ответа не последовало. Хмыкнув себе что-то под нос, мужчина решил не включать свет и сделать своей красавице жене ночной сюрприз, тайком пробравшись в её постель. Спотыкаясь обо все косяки, мужчина с трудом дошел до гостиной. Его пьяное внимание привлекли какие-то звуки, шорохи и мычание. Резкая вспышка света ослепила свиноподобного мужчину, а в следующее мгновение сильный удар в голову вырубил его.

Посередине комнаты стояло четыре стула, друг напротив друга. На них связанными сидели ныне прокурор области, его жена, в это время по другую сторону от них сидели их дети. Связанные испуганные мальчики восьми и шестнадцати лет.

Опрокинутое на голову ведро ледяной воды быстро взбодрило и привело в чувство Юрия. Замотав головой, он обнаружил всё свое семейство, связанное, с кляпами во рту. Возле него, весь в чёрном, с балаклавой на голове стоял мужчина, вооружённый АК.

– Здравствуй, Юра. Вот мы и встретились вновь… – Медленно, будто смакуя, проговорил мужчина.

– Кто вы? Что вам нужно? Пожалуйста, отпустите. Я отдам всё: деньги, связи, власть, я могу дать вам всё, что угодно – Взахлёб рыдая, проверещала свинья.

– Не стоит. Теперь у меня есть всё, что мне нужно…– ухмыляясь и подсев на корточки, ночной гость снял маску.

– Ты-ы-ы-ы! – Страх Юрия сменился на гнев. – Да я тебя… – но не успел он договорить, как мощный удар в лицо быстро напомнил мужчине, в каком он положении.

– Что тебе нужно в моем доме, мра… Кха… – Не успев договорить, пленник получил второй, не менее сильный удар. Где-то за спиной начали подвывать дети.

– Когда-то давно – Олег начал свой подготовленный монолог – Ты отнял у меня всё: дом, работу, и самое ценное, что у меня было: жизнь моей доченьки. – От этих слов нижняя губа мужчины дрогнула.

– Ты – толстая, жирная мразь. Насиловал, калечил и пытал мою доченьку – Срываясь на крик, со слезами на глазах мужчина всадил армейский штык-нож мужчине в ногу, загнав того по самую рукоять.

–А-а-а-а! Сука!!! – Заверещал пленник. Затем на его лицо обрушились несколько тяжелых ударов, сломавшие тому нос.

– Ты забрал её у меня! Моё солнышко, мой единственный лучик счастья, мою кровинушку! – Мужчина рыдал, в очередной раз вспоминая изуродованное тело своего ребенка, лежащее на холодном столе городского морга.

– Ты отнял у меня всё, и я отплачу тебе той же монетой.

Подойдя к женщине, он вытащил кляп, вставленный в её рот.

– Прошу, я сделаю для вас всё, что угодно! Пожалуйста, отпустите нас! – взмолилась ни в чем неповинная женщина.

– Прошу, пощадите хотя бы детей! – Взахлеб рыдая, говорила она. Но ответом ей было грубое, голодное…

– Нет. – Второй нож холодно прошелся по шее восьмилетнего мальчика, маленькие ножки и ручки забились в конвульсиях. Горячая кровь печальной рекой хлынула на дорогой, белый, махровый ковер.

– Не-е-ет! – В унисон заверещала женщина с мужем, опрокидывая стул и падая вместе с сыном на ковер. Женское лицо уткнулось в кровавое пятно, оставшееся от её ребенка.

– Прошу, нет! не делай это! НЕ-Е-ЕТ! – Заверещала она, когда ещё горячее от крови лезвие прошлось по горлу второго её ребенка. Вновь конвульсии, мычание, хрипы. Специально опрокинув стул и направляя его, он уложил тело умирающего мальчика так, чтобы глаза матери и её сына были как можно ближе друг к другу.

– Смотри, женщина, я даровал им легкую смерть. Твой муж лишил бедную девочку даже этого. – Сквозь зубы прошипел мужчина.

– Будь ты проклят! Гори в аду, тварь! Ты, твоя дочь, и все гх-гх… – Не успела договорить она, когда по её горлу прошелся нож.

– Ну вот и все…– Проговорил Олег, поднимаясь на ноги и вытирая салфеткой нож.

Он мечтал об этом дне долгие годы, вынашивая план своей мести. Собрал всю возможную информацию о своей цели: жучки, скрытые камеры были по всему дому его жертвы.

Мужчине это стоило всего, но цена была оправдана. Он засыпал с мыслью, как будет рыдать и молить о пощаде убийца его дочери, но эта жирная свинья, даже и не думала униматься. В его глазах пылала злоба, ненависть и ни капельки сожаления…

– Знаешь, а ведь она звала тебя, ха-ха… «Папочка, помоги!» кричала эта сука, пока я не загнал ей член по самые яйца, а потом ей так понравилось, что она даже забыла как дышать, постоянно прося ещё и ещё! – Нагло врал насильник. Едва сдерживаясь трясущимися от гнева руками, Олег взял лежащий на тумбочке карандаш, а после резким движением загнал его ублюдку прямо в глаз. Новая волна крика и воплей покатилась по комнате. Ругательства и проклятия сыпались на голову Олега, но тому уже было всё равно. Сладкого чувства отмщения не было, мужчина выгорел эмоционально. Устав он этого представления, мужчина скинул с плеча автомат, передернул затвор и выстрелил мужчине в пах. Сорванным голосом засипел хряк. Довольно хмыкнув, уставший мужчина переключил режим стрельбы и высадил в жирную стопятидесятикилограммовую тушу всю обойму.

Перезарядив автомат, мужчина сел на подоконник у окна. В небе красовался молодой полумесяц. Снежинки медленно кружились под слышимую только им одним музыку. Такие хрупкие и красивые. Мужчина вспомнил первый новый год его дочери в садике. Как она в таком же беленьком костюмчике снежинки танцевала вокруг новогодней ёлочки.

Полностью седой и бородатый мужчина впервые искренне улыбнулся, вспоминая дни минувшего прошлого.

– Доченька, папа уже идет к тебе… – Скупая мужская слеза сорвалась с усталых глаз, обрывая очередную жизнь.

Глухая и слепая тьма окутала сознание мужчины. «Этот загробный мир ни чем не отличается от последних лет моей жизни» – недовольно твердила угасающее сознание мужчины.

– Очнись! – едва слышно донеслось из неоткуда.

– Ну же, давай, не смей умирать! – Настырней и громче произнес голос.

– Борись со смертью! – Раздалось где-то из за спины. Вдруг яркий свет разрезал тьму, перед мужчиной столбом в бесконечную высь стояла белая стена.

– Папочка – Д-д-д-и-а-н-а. – Заикаясь и не веря своим глазам, проговорил, обернувшись мужчина. На фоне стремительно наступающей тьмы стояла его дочь. Зеленоглазая девочка медленно подошла и обняла мужчину.

– Слишком рано, папа – С глазами на мокром месте, проговорила девочка, сильно толкнув мужчину в грудь – Прошу, живи! – Крикнула напоследок она, когда свет и тьма вновь столкнулись в неравной схватке.

– Хвала богам, принц очнулся! Зовите лекаря! Зовите лекаря! – громким эхо неприятно ударило по ушам.

– Что, блять, здесь происходит.– Тихо произнес Олег, с трудом оглядев окружающий его мир…

Глава 1 – Ошибка

Из личного дневника дознавателя имперского отделения инквизиции Элионоры Ван Сью.

«Дело семьи известной наёмницы Кэт. На месте убийства не было обнаружено следов борьбы. Исходя из этого, можно утверждать, что сама жертва и её семья хорошо знали или были в хороших доверительных отношениях с убийцей. Из необычного – местная стража в тот день видела странное для кварталов знати существо, по описанием похожее на «коротконогого желтоглазого гоблина». Племена, которые обычно проживают не ближе первого «помойного круга» канализаций городских трущоб. Схватить нарушителя страже не удалось. Исходя из всего вышеперечисленного, мной были найдены два кандидата, потенциально подходящие на роль убийц. Данные люди имели мотивы, а также не имели алиби в свою защиту. Первый – Дворфия Габрана Харук: низкого роста, сильная, во время войны ударом щита могла расчленить человека пополам. Соседка семейства жертвы. Свидетели утверждают, что у Дворфии в последнее время в лавке дела шли не очень. Заняв крупную сумму у семейства рода Приключенцев, женщина не торопилась отдавать долг, прикрываясь старыми заслугами. Крайне вспыльчивая личность. Не смотря на свой статус и положение, на допросе вела себя агрессивно и вызывающе, угрожала инквизиции. Мною принято решение сжечь.

– Пф… – фыркнула Беатриса Ван Коф – и за это была сожжена знаменитых кузнечных дел мастерица? – бурчала про себя женщина, перелистывая страницу.

«Загадочные смерти после казни Дворфии Габраны не прекратились. Погибла семья искательницы лабиринтов Гальгабель Уен из Восточных Песков. Чужеродная была выдающейся авантюристкой, сильной, ловкой, отличалась хорошей сноровкой и интуицией, что в данном случае ей не помогло. Девушку нашли повешенной на собственных кишках у себя дома. Тело было выпотрошенно и органы были разбросаны по всей усадьбе. Сестра девушки была найдена утопленной в банной комнате. Прислуга во всём своём составе была отравлена неизвестным ядом и находилась в запертом подвальном помещении. Выжила лишь младшая из Гальгабели: девочку семи лет нашли в шкафу стражники.

–Ужасно, Элионора – окинула коллегу Беатриса. – Теперь я понимаю, почему тебя понизили – продолжила она, переводя усталые глаза на подругу.

–Это какая-то чертовщина, я тебе зуб даю – не унималась Эли, притащив очередную кипу бумаг.

– Не-ет, родная, это дело рук человека. Не видела ты ещё, как работают демоны – поправила неопытную инквизиторшу Беатриса – слишком чисто для демона – уж очень мало крови – добавила сквозь зубы она, листая показания всех живущих и что-либо знавших о семье Гальгабель.

– А что девочка? – удалось что-то вытянуть спустя час безрезультатного копания в бумагах, спросила старший дознаватель, устало потирая глаза.

– Да ничего. У малышки от произошедшего крыша поехала. Сидит, мычит, что-то бубнит, и глаза из угла в угол. – вчитываясь в очередную бумажку проговорила младшая по званию.

– Ох, зная тебя, и как ты детей любишь. А ну, стража, приведите девочку! – Гыркнула во всё горло Беа, ей ответом за дверью раздалось хоровое – «Есть!»

На ребенка было страшно смотреть: растрепанные черные волосы; белая банная сорочка, длинной от головы до пяток, да голые ножки. Сев на стул и обхватив руками ножки, она поджала голову и что-то мычала.

– Ты бы хоть ей обувь какую дала, носок тот же… – удивленная такой халатностью сказала Инквизитор, на что Элионора пожала плечами.

–Ох, ладно… – Понимая, насколько бестолковая у её подчиненная, выдохнула Беатрис и подсела на корточки к малышке. Девочка была напугана. Сжавшись, покачиваясь на стуле, повторяла: «Бе-бе, бе-бе, бе-бе».

– Так говорит овечка, да? Бе-бе? – Пытаясь расположить ребенка, проговорила женщина, улыбнувшись так мило, на сколько это может сделать инквизитор, чья работа – пытать и убивать ведьм и демонов.

Девочка замолчала…

– Помнишь, что случилось, кого-нибудь или что-нибудь? Плохих тёть? С кем ты играла в прятки? – Ответом женщине была тишина.

– Я же говорю, глухой номер – Развела руками Элионора, заслужив неодобрительный взгляд своей начальницы, в котором читалось в приказном тоне требование заткнуться.

Женщина попыталась погладить девочку по голове, но та лишь задрожала. Недовольно цокнув языком, Беатрис полезла рукой в свой карман. Не смотря на всю свою тупость и необразованность, в этот раз её подруга была права: девочка явно тут им уже ничем не поможет.

– Плохой! Плохой! Плохой! – закричала девочка, плача и махая руками, когда инквизиторша протянула ей эмблему «Святого Капитолия», который она хотела вручить бедняжке для защиты.

«Вот оно что» – осенило женщину.

– Какая же я дура… Как я сразу не поняла. – Хлопнув себя по лбу, женщина убрала медальон.

–Чертовы суки. – Понимая, куда клонит подруга, сказала Эли.

Кто ненавидит все расы и народы, что не подчиняются воле и вере «Истинной богини»? Кто способен зайти в любой дом, не получив ни то что отпора, но даже и подставив спину? Чей драконий символ, что красуется на их мантиях, цепях и оружии способен впиться так сильно в голову несмышленого ребенка? Почему же она сразу не проверила это! – Сотрясалась женщина.

– Смерти по пятницам и жертвы сами впустившие своих убийц – еженедельный церковный обход. Смерть других рас – нетерпимость иноверцев. Отравление – магия Сестры Пассии, владеющей магическим кадилом. Наводила ужас на города мятежников во времена восстания «Бубн». Та к тому же она ещё и живет в конце этой улицы.

– Наёмница и Искатель – сильная пара, к тому же, из заметок обе недавно закончили какие-то свои задания. В один день, в одной гильдии… – Листая и всматриваясь в бумаги, говорила Эли.

– Богиня, они что-то нашли там. Что-то очень ценное и важное, но не смогли удержать это в тайне –Беатриса вновь посмотрела на девочку.

– Милая, вспомни, пожалуйста, мама приносила домой в последние дни странные или очень старые вещи? – Вновь попыталась заговорить с ребенком девушка.

На этот раз успешно. Ребенок протянула пальчик в сторону висящего на стене короткого меча.

– Молодец, молодец, солнышко – поцеловала в лобик ребенка инквизитор, а после недовольно зыркнула на подчиненную.

– Дворфия была одна из лучших в создании коротких клинков, и знала об их силе и возможностях если не всё, так почти всё. Быть может, ты сожгла ключ от двери, что ведет прямиком к убийце, идиотка! – поддалась нахлынувшей злобе инквизитор.

– Выпороть тебя, да пока есть дела по важнее – Взяв малышку на руки, сказала женщина.

– Бери всех своих вояк, всех свободных, до единого. Пусть примут зелья против контроля разума и мертвого тумана. Едем в особняк Пассии. Пора приструнить эту бешеную суку!

Отношения между Инквизицией и Капитулом были, мягко говоря, натянутыми. Полноценных военных действий, разумеется, императрица не допустила бы. А вот от малых стычек и ударов в спину никто не был застрахован. Разные истолкование одной и той же книги привели к тому, что в итоге страна получила две религиозные самостоятельные ячейки, разделившие верующий мир пополам. Самое что удивительное, под эгидой одной Богини.

Особняк окружили десяток магически одарённых инквизиторш – грозная сила, что способна была если не на захват цитадели, но вот на прорыв его ворот или стен, эти девицы были точно способны. Однако Беатрис переживала, что этого может не хватить. Женщина, что владела этим домом, считалась одной из сильнейших не просто так, а если к тому же окажется, что вещь, которую она непременно нашла – в чем инквизиторша точно не сомневалась. Ещё и магическим артефактом её стихии окажется, то не то, что сам орден Инквизиции, даже «мать её имперская гвардия» может не сравниться по силе с этой чертовой бабой.

Минуя защитные и сигнальные заклятия, отряд взял здание в кольцо, постепенно приближаясь к зданию.

Элизабет чувствовала, что здесь что-то не так: неестественно тихо, не горят оконные огни, нет прислуги и стражи. Первый этаж встретил закрытыми дверьми и мертвецки пустыми комнатами. Поняв, что здесь пусто, женщина позвала начальницу, что на всякий случай сейчас были за пределами территории особняка. Должен же был кто-то, в случае трагедии, позвать подмогу или рассказать случившееся.

– Мд-а, дела… – Опустив на холодный пол девочку, проговорила вслух женщина, оглядывая здоровенное поместье.

– Мисс, комнат очень много, большая часть дверей заперта или на ключ, или на замок. В лучшем случае, мы закончим осмотр к утру. Судя по тому, что в конюшне нет лошадей и прислуги, а печи кухарок холодны, поместье давно оставлено.

– Бегущая Пассия? Что-то новенькое –хмыкнула девушка – Ладно, ищем, девочки внимательно. Всё, что может дискриминировать Капитолий: амулеты бесов там, не знаю… Да что угодно, хотя, навряд ли мы что-то найдем – если это и было, то она точно забрала всё с собой. – Из глубоких раздумий главную инквизиторшу вырвала девочка, что дёрнула её за плащ. Тоненькая и от чего-то

грязная маленькая ручка указывала в угол, где висела огромная, четырехметровая штора, прикрывавшая от света луны окно и падавшая прямо на пол.

– Ну, пойдем, посмотрим, что нашла наша маленькая сыщица – девушка дружелюбно улыбнулась ребенку, уже думая, как уложить ту поскорее спать. Время то позднее.

Находка женщину весьма удивила: в углу стояла ничем не примечательная лопата (Ну, конечно, не считая её странного местонахождения). Однако, смущало другое: всковырнув грязь на острие лопаты, женщина тихо прошептала…

– Свежая. Молодец, Зои! Ну, что, пойдём искать клад? – Спросила женщина, используя заклинание «обратного пути» для поиска последнего местонахождения почвы.

Губы девочки впервые дрогнули в подобии некой улыбки, что очень обрадовало инквизиторшу. «Эх, может, забрать её себе, когда этот кошмар закончится? Вон какая смышленая» – подумала женщина.

– Капитан, вы куда? – Спросила одна из подчиненных.

– Да вот нашли мы тут кое-что, в метрах ста – ста пятидесяти отсюда. Пойдём посмотрим, времени у нас с вами даже больше, чем нужно… – Взяв вновь девочку на руки, сказала Биатриса.

Гуляя по ночной лужайке с ребенком на руках, сильная женщина немного расслабилась. Её давно уже утомляла эта работа, она была не молода, давно за сорок. Семья – не положено, сестры инквизиции и империя – вот вся её семья.

– Достало – тяжело вздыхая, сказала то ли себе, то ли ребенку женщина. – Вот разберемся со всем этим, найдем злодейку и поедем на море. Ты же поедешь с тётей на море, крабиков кушать? – Кривляясь, проговорила Биатриса, отчего девочка вновь едва улыбнулась и дергано закивала головой.

– Пришли. Так, подожди немного – Поставив ребенка и взявшись за лопату начала копать женщина.

Суда по всему, тот, кто оставил этот «небольшой клад» даже не пытался его как-то спрятать или замаскировать. Уже спустя минут семь-восемь неторопливой работы железный наконечник лопаты звякнул, столкнувшись с чем-то твердым и, судя по звуку, железным.

– Нашла! – весело проговорила женщина.

Нагнувшись, она вытащила и отряхнула от земли старые тряпки, в которых что-то было завернуто. От удивления захлопав глазами, женщина быстро развернула сверток, обнаружив там древний кинжал. Это было оружие древнего «Рунного Инквизитора» – одного из праотцов всей инквизиции. Поверх лезвия на старо-имперском языке была выбита хорошо сохранившаяся гравировка: «Будь проклят тот день и та тварь, ради которой выкован это клинок» – Абадахида.

Сидя на земле, женщина осмысливала происходящее. Все знали эту сказку…

Абадахида – древний враг церкви и инквизиции. Когда-то в древности была сильная колдунья. Чистая и непорочная, она дарила людям радость и тепло. Однако всё изменилось, когда та полюбила. Мужчина крутил ею, как хотел, используя силу девы лишь во имя своего честолюбия. Но и этого ему было мало. Обманув, он, совершив ритуал, украл её силу и закопал девушку в гробу живьём, обрекая тем самым на долгую и мучительную смерть. За свершённые грехи последних лет своей жизни, душа её попала в ад, где плавилась и горела, но так и не растворилась в едином потоке. Обманув самого дьявола, женщина выбралась из ада, дабы убивать и мстить всем живым. Не имея тела, она была практически неуязвима. Несколько веков её имя наводило ужас на страны и империи. Лучшие кузнецы, маги, инквизиторы, церковники и даже колдуны объединились, чтобы создать оружие, способное убить душу демона. И им отчасти это удалось. Оружие, созданное ими, было уникально, но и имело недостатки: черный клинок мог прикончить любого демона, но только при свете дня.

–Ха-ха-ха, как глупо. Все это время ты игралась с нами, водила за нос, подталкивала к действиям. – женщина, не вставая с колен, обернула голову.

Яркие желтые глаза ликовали и щурились. Гнилая плоть обвисала, а местами и вовсе отвалилась с щёк, демонстрируя острые ряды зубов.

– И вот инквизитор собственноручно вручил древнему злу ключ к бессмертию. Какая ирония. – Скривившись, женщина попыталась удобнее перехватить клинок для попытки побега.

– Потому, что я могу… – Голосом гвоздя царапающего стекло, похихикала тварь, после чего быстрым движением своих чудовищно длинных когтей оторвала Инквизиторше голову. Кровь на фоне полной луны медленно растекалась по лужайке.

– Лейтенант, вам стоит на это взглянуть – проорала из подвала одна из младших инквизиторов.

Зрелище, что предстало перед дамами, повергло бывших ветеранов в шок: подобно скоту на скотобойне, в холодном обмершем подвале, на разделочных крюках висело около сотни человеческих тел.

Глава 2 – Пульс империи

Чеканя шаг по каменной кладке коридора, «Львица Запада» двигалась навстречу своей «судьбе». Как сообщила одна из горничных – «молодой принц очнулся». Состояние его было крайне тяжелым, мальчик прибывал в беспамятстве – что было как нельзя кстати. Долгое время, она думала, что именно скажет при их следующей встрече. Чем она сможет оправдать свой зверский поступок? Но, видимо, фортуна та еще злодейка, что так долго вертела перед ней своей огромной задницей, наконец-то соизволила повернуться. От этого становилось легче, у нее оставалось больше времени, чтобы втереться в доверие к мальчику. Наладить отношения, начать все с чистого лица.

– Императрица, ещё слишком рано, мальчик слаб, ему нужен отдых! – взмолилась знахарка, когда осознала, что «золотоволосая фурия» не собирается разговаривать с ней и вознамерилась напрямую пообщаться с юнцом.

– С дороги, старая ведьма! – двухметровая женщина в стальном панцире в половину силы и наотмашь ударила знахарку по лицу. От такой затрещины стальная перчатка оставила весьма грозные ссадины, разбив женщине губу и сломав нос. Женщина осела у стены, пытаясь опомниться от сокрушительного для её старого тела удара.

Дверь распахнулась. Служанка, что кормила мальчика, тут же попыталась подорваться с места, дабы именно так подобает поприветствовать Императрицу. Но та её жестко оборвала четкой и прямой командой:

– Сиди, – скупо обмолвилась женщина, положив тяжелую руку на плечо служанки.

– Дорогой, как ты себя чувствуешь? – пытаясь, казаться заботливой, проговорила дева, закованная в золотистые, как её волосы, доспехи. Опоясанная мечом, рукоять которого была украшена драгоценными камнями, и малым не вписывающимся в дорогую – золотую картину, серебряным клинком. Её прищуренный взгляд казался всевидящим. Пересекшись с ней взглядами, у Олега создавалось чувство, что эта девушка способна заглянуть в саму душу.

– Прости, моя императрица, я не помню тебя. Как и не помню того, кто я и как здесь оказался, – отчасти сказав правду, мужчина перевел взгляд на тарелку с супом.

– Боже, ты и вправду потерял память, – играя на публику, женщина скорчила сожалеющую физиономию, ликуя в душе и прикрывая рукой саму по себе растягивающуюся до ушей улыбку. – Ничего, милый, все будет хорошо, я зайду к тебе позже, а пока набирайся сил, – настолько мило, как только могла, сказала Львица. Мощная рука взяла служанку за шиворот и потянула за дверь.

– Пойдем–ка, поговорим… – от переменившегося взгляда своей хозяйки, служанка чуть не потеряла сознание. Настолько страшен был её взор, не сулящий ничего доброго.

Стоило им лишь отойти на небольшое отдаление от покоя больного, как мощные руки схватили женщину за грудки и подняли над землей. Буквально вдавливая ту в каменные стены замка.

– Я вырву язык, выколю глаза и брошу собакам ту, кто скажет хоть слова мальчику о случившемся. А после примусь за ваши семьи, всей прислуге передайте… – кинула свой злобный взор Императрица на сидевшую на полу знахарку.

– Клянемся, мы ничего не скажем! – в унисон запели запуганные женщины. На что их хозяйка лишь удовлетворенно кивнула. Ей предстоял такой же разговор с начальницей стражи и остальными главами, ответственными за прислугу.

– Мне нужно больше времени… – сквозь зубы прошептала себе под нос довольная общей картиной женщина.

***

В темной и подвальной комнате без свечей и прислуги собирались духовные лидеры четырех оставшихся знатных родов и все возможные их приспешники.

– Сегодня на повестке дня следующие вопросы, – проговорила старшая и самая уважаемая из всех женщина. – Разделение земель ныне покойно рода Догма, а также решение проблемы, связанной с последним оставшимся в живых потенциальным наследником.

– Мальчика на тот свет и дело с концом! – проговорила тень с красной повязкой.

– Ни в коем случае! Нарушить клятву крови и пойти против Имперской семьи?! – возразила, не скрывая недовольства, синяя повязка.

– В любом случае, данное императрице слова мы нарушать не намерены. Мальчик не должен умереть, по крайней мере, от наших рук, – тихо проговорила тень, что не имела повязки, вслушиваясь в смешки и перешептывания что раскатились по комнате после её заявления.

– По поводу земель. Имперская семья предложила половину.

– Да как они посмели?! Мы проделали большую часть грязной работы и взяли на себя всю ответственность. А они кинули нам кость, как собакам!

– Закрой свою пасть, или я закрою её на века вместо тебя! – рявкнула тень с зеленой брошью, что выделяла её особый статус среди сотен других собравшихся за столом теней. – Королевский род разделит поровну и раздаст пятьдесят процентов, не включая материальные компенсации и другие разного рода привилегии, но включая титулы и членства в рыцарских орденах. Замок Черное русло и все прилегающее земли очень важны. В случае вторжения империя должна быть уверена в боеспособности своих земель, а в данный момент именно свита имперского рода имеет самые сильные и боеспособные части. Это вам не шутки! Если эти длинноухие заполучат цитадель, то им откроется плацдарм для нападения на Империю. И никто нас тогда не спасет, – закончила женщина. Большинство закивало головами, соглашаясь с её точкой зрения.

– На том и порешим. Ленты, заседания для вас через пятнадцать дней, – около девяноста теней тот час растворились, оставляя в комнате лишь десяток. – Броши, подготовьте отчеты о боеспособности своих армий и вассалов, попутно не прекращайте наращивать численность войск. Жду вас с хорошими новостями через неделю, в это же время, – стоило лишь главной даме умолкнуть, как комната тут же опустела, превратившись в совершенно обычные развалины старой подвальной комнаты для совещаний. Коих сотни и тысячи по всем дворянствам.

***

–Это просто ужасно! – импульсивно вскинув руки, сотрясалась немолодая эльфийка. – Они вырезали целый род, лишь за то, что те решились на торговлю с нами! Боже, это был единственный возможный шанс к нашему примирению, но теперь этому не бывать… – закончила читать доклад шпионов Верховная Мать рода Черной воды.

Девочка которую она помнила еще младенцем, выросшая в прекрасную даму и ставшая её хорошей подругой и по воле судьбы близкой соседкой правительницей речных земель, что были по ту сторону реки, была убита вместе со всеми наследницами. Как сообщал информатор, выжил только наследник после неудачной попытки суицида. Храбрый мальчик, вогнал себе нож в сердце, но имперские маги смогли вернуть парня с того света.

Как же печально. Львица все же смогла добыть себе столь желанный не только ей одной трофей.

О красоте Принца не пел только самый ленивый или пьяный бард. Истории о его чистой и непорочной личности подобно сладкому меду, липко осевшему в умах не только людских дев, но даже и эльфийских, привлекал все новые и новые слухи и сплетни. Более того, будучи два года назад в гостях у своей ныне покойной подруги, Львица смогла лично убедиться, что слухи не врали и восемнадцатилетний принц действительно был очень хорош собой. Но ничего, у неё еще будет повод поквитаться, а быть может даже отбить парня у Империи тиранов и предателей.

– Дочь моя, бери самого быстрого оленя и скачи к верховному древу. Доложи об происшедшем Совету Матерей. То, что они сотворили, непростительно. Ведь на пиру в честь молодого принца была не только людская знать, но и одна из дочерей мудрой дриады «Фурун», что была послана охмурить и расположить к себе парня ради выгодных торговых привилегий лесных народов.

«Видимо, сестроубийственные войны и предательство – это единственное чему могут научиться люди» – подумала она, горько выдохнув.

***

Олег прибывал в замешательстве. Его жизнь, оборвавшаяся не так давно, вновь засияла, но уже более пестрыми и нестандартными для мужчины красками. Женщины, что крутились вокруг его, личная прислуга – как они сами себя называли, будто пчелы вокруг улья, обхаживали и всячески опекали парня, следили за его здоровьем. Подобное отношение было в новинку для трудолюбивого и одинокого мужчины. Как и внимание стольких женщин одновременно. Однако всему есть предел, взбешенный Олег тем, что его, совершенно здорового, уже долгое время никуда не выпускают, ничего не объясняют, и при всем при этом одевают вечно как «педика».Не выдержав, в какой-то момент он с боем прорвался в коридор.

– Молодой господин, прошу вас, вернитесь! – верещала служанка лет тридцати, пытаясь остановить парня, но он уже давно перестал слушать пожелания и наставления. Женщина быстро шла следом, постоянно спотыкаясь из-за длинного платья, не предназначенного для такого рода погонь.

Однако свободная прогулка продлилась ровно до следующего поворота. Две сильные стражницы, ростом не меньше метра девяносто, подхватили парня за обе руки, с улыбками на лицах вернули его в покои.

– В следующий раз живым не дамся! – шутливо ухмыльнулся в ответ довольный такой прогулкой парень улыбчивой брюнетке в красном гвардейском плаще. Отчего та изменилась в лице, резко откланялась и тут же растворилась, как и её сослуживица.

«Вот и пойми… загробная это жизнь, где он обречен жить в чужом теле, или просто сон, который скоро закончится, и он очнется, прикованный к кушетке больничной койки» – сидя у окна и наблюдая за суетой во дворе подумал про себя мужчина.

Глава 3 – Брунхильда

«Язык у них русский, хоть и немного странный» – продолжал мысленно анализировать обстановку Олег. Ни одной машины, ни следа или гула самолетов. Никаких наручных часов, телефонов, даже малых встроенных комунникаторов или жучков мужчина так и не нашел. Стопроцентное Средневековье. Костюмы, повадки; все было точно так же, как в исторических фильмах, вплоть до брони и оружия. Вот только одно отличие. Женщины. Они повсюду – высокие, плечистые и очень сильные. Прислуга, что было вполне логично – из женщин, стража тоже девы, да даже их начальница, судя по всему офицер, так же была девушкой. «Нужно разобраться» – ворочаясь посреди ночи от бессонницы прошипел сквозь зубы Олег. Он уже и не считал сколько сидит под замком, однако одно знал точно – с него хватит.

Сильный глухой стук обрушился на запертую дверь. Будя прислугу и мирно сопевшую караульную, что после очередной попытки его побега теперь круглосуточно дежурила у двери.

– Выпустите меня! – в очередной раз в приказном тоне потребовал Олег.

– Не имею права, милорд! – привыкшая к его капризам ответила стражница, откровенно зевая. От такой картины мужчина злобно засопел.

– Пожалуйста, хотя бы прогулку по коридору, я не сбегу, – уже жалобно проговорил парень.

– Не положено, молодой господин, но я передам ваше пожелание начальнице стражи, – глухой и злобный удар кулаком по тяжелой деревянной двери был девушке ответом. На что та только усмехнулась.

«Хм, как же её разжалобить? Что делать? Я же не принц из какой-то неправильной сказки, что должен ждать, покуда его спасет неправильная принцесса». Тяжело вздохнув, парень предпринял еще одну попытку.

– Хоть книг каких принесите, – Олег сполз по двери, упершись спиной в деревянный косяк. Ответом ему было все тоже – «не положено».

– Блять, да ты другие слова знаешь то в конце то концов? Черт возьми, я уже хер знает сколько тут сижу, и хоть бы одна тварь на прогулку вывела или сказала, почему или из-за чего меня заперли, что за гребанная изоляция? – он попытался в непривычной для себя грубой форме потребовать хоть какого-то объяснения.

– Я передам все ваши пожелания Госпоже, – стражница скривилась, не ожидая такого грязного словесного потока.

***

К порту островного государства Порто-Ролло прибыло торговое судно, под завязку забитое снедью и припасами первой необходимости. Три небольших города, разместившихся на небольшом клочке суши готовились к блокаде. Соседские морские государства, узнав о том, какие ужасы творятся в Порто и что в деревнях лютуют демоны, которые вот-вот устроят «вечеринку мертвых», приняли жесткие меры по недопущению распространения заразы. Которая, в свою очередь, со скоростью лесного пожара в сильный ветер могла охватить все Великое море. Разорвав все договоренности со слабеющим соседом, они подняли все корабли, в надежде сдержать распространение «демонической чумы», а после, когда все уляжется, разделить земли и богатства торгового государства.

С корабля сошли трое. Мужчина в монашеских одеяниях среднего роста, вооруженный посохом жреца и увесистой книгой что висела подле его груди, подвязанная двумя ремнями. Лицо его прятала вуаль. Следом на пирс ступила женщина, чей рост граничил на отметке двух метров. Квадратное лицо, поверх которого красовалась татуировка Святого Капитолия. Она была облачена в рясу святой воительницы, поверху которой красовалась кираса с отметками, видимо, числом убитых этой женщиной тварей. Вооружена она была увесистым двуручным Клеймором – ручным арбалетом, что был прикреплен к левому наручу, и связкой подвязанных на поясе колб с разного рода магическими заклятиями, запечатанными внутри.

Вторая особа выделялась куда сильнее. По жаркому деревянному пирсу, который освещался не менее жарким экваториальным солнцем брела девушка облаченная полностью в черное. Из-под черной круглой шляпы виднелись волосы цвета смолы. Из закрытой плащом спины торчало две гарды парных мечей. На поясе были подвешены два офицерских многозарядных гномьих копья, а в ножнах короткий серебряный клинок с ярко алым сапфиром.

– Ну что, охотница, поработаем вместе в этот раз? – с серьезным лицом спросил пастырь по имени Вильям. На что женщина в черном, поправив повязку, закрывающую нижнюю часть лица, кивнула, соглашаясь на временное перемирие.

Существо, которое с легкостью вырезало целое отделение инквизиции, а после уничтожило одну из самых сильных дев Капитолия пугало лордов и правителей соседних государств, и не только морских. На её поимку и ликвидацию Порто-Ролло выделила баснословные деньги. Оплатив услуги всех самых знаменитых организаций. В том числе и Ловцов черных душ, представителем коих и являлась женщина в черном – Брунгильда Одиннадцатая. Номер заменял подобранным с улиц и воспитанным орденом сиротам фамилию.

Девушек ждала целая делегация, два десятка конкистадоре, вооруженных алебардами, судя по всему одна из местных правительниц, что сейчас, прищурившись, разглядывала и оценивала прибывших «спасительниц»

– Приветствую вас в Порто-Ролло, дорогие друзья! Мы прибыли, чтобы сопроводить вас на аудиенцию к Правительнице и показать вам вашу усадьбу, что так щедро и благородно выделила для вас моя Госпожа, – женщина, разводя руками нагнулась в глубоком поклоне. Охотница хмыкнула, не оценив такое поведение, и минуя встречающих, напоследок кинула своим новым соратницам.

– Церковники, найдете меня в главном трактире города. Там и расскажете что, да как… – своим поведением женщина заслужила презрительные взгляды всех очевидцев из ряда вон выходящего происшествия. Лишь здоровячка Боки усмехнулась, прикрикнув той в спину:

– Договорились!

Брунгильда не любила все эти пышные церемонии, знатные встречи, да и в обще места, где нужно было сдавать оружие. Девушка с малых лет росла с серебряным кинжалом под подушкой. Ведь её дар – видеть души умерших, частенько приводил к весьма неприятным последствиям. Типа стычек с озлобленными тварями, что боялись только соли и серебра.

Двадцатидевятилетняя Брун в ордене считалась ветераном. О чем и говорил её двухзначный номер её фамилии. Ветераном – одиночкой. Но не в этот раз. Пусть она и была усиленна магией и орденом, но все же и её возможностям был придел. Демоны, которые вполне возможно и устроили весь этот переполох, были её слабым местом. Если церковники и инквизиторы ничего не могли сделать с душами, то Ловцы ничего не могли поделать с демонами. Уж слишком слабы и одержимы были души бывших сирот, выросшие в полном лишении и отречении даже от самого Бога. За что и были весьма не любимы в некоторых набожных регионах. Где особо ретивые наемники охотились за их кинжалами, что были желанным дополнением любой оружейной коллекции.

Пройдясь по улицам и оценив общую обстановку по городу, Брун пришла к неутешительному выводу. «Все очень и очень плохо» – идя по полупустой улице буркнула себе под нос женщина.

Обойдя лучшее заведение города по кругу, прикинув все возможные планы отступления и побега, женщина зашла внутрь таверны.

В нос ударил приятный запах жареного мяса и доброго свежесваренного пива, от чего желудок охотницы подал голос. Ловя на себе все не столь многочисленные взгляды местной фауны, женщина подошла к стойке.

– Чего изволит желанная в этих края гостья? Только скажите! – поклонившись, сказала женщина, успевшая оценить алый камень на рукояти клинка.

Женщина окинула таверну внимательным взглядом.

– Сейчас лучшую еду и выпивку, после подготовьте комнату на втором этаже, ту, что по центру и с видом на местные хибары, – женщина оценивающе пробежалась взглядом по сыну местной хозяйки, который сейчас в поте лица разносил выпивку и закуски. – Ещё горячую ванну мне в комнату и вон того мальчика, что за третьим столиком. Плачу золотом, – после чего она сняла кожаную перчатку и отсчитала из увесистой кошели несколько золотых. Монеты со звоном рухнули на барную стойку и спустя мгновение исчезли где-то в кармане благодарной за такую щедрость хозяйки.

– Как вам будет угодно, щедрая госпожа! – женщина откланялась и поспешила поднапрячь расслабившуюся прислугу.

***

– Местная правительница та ещё сучка, – прошипела Боки, поудобнее пристраиваясь в глубоком кресле своей новой резиденции.

– Не сотрясай воздух своей грязной речью. Ты же священнослужительница, – тяжело вздыхая напомнил пастырь, уставший терпеть сквернословие своей подчиненной.

– Малыш, я здесь и в этой рясе лишь затем, чтоб твоя сладкая попка в придачу со всем тем, что у тебя там между ног болтается, не оказалась в каком-нибудь местном борделе. Где тебя бы пороли и насиловали очень не хорошие тёти. Так что не заблуждайся на мой счет. Борец с демонами тут один, и это ты, а я для того, чтоб ты смог добраться до этих демонов живым.

Парень недовольно фыркнул, однако ничего не сказал. Погружаясь все глубже и глубже в показания свидетелей и ныне почивших воительниц святой инквизиции, его мысли были полностью направлены на то, чтоб распознать своего врага. Ведь демон демону рознь, и даже слабые сошки первых кругов ада, если к ним подойти с пренебрежением, могли устроить настоящую бойню. Не говоря уже о старших их братьях, что умели не только убивать, но и владели сознанием, и, судя по всему, с одним из таких демонов им и предстоит в ближайшее время столкнуться.

Глава 4 – Ламия

Златовласая Ламия, восседая на имперском троне, с задумчивым видом слушала доклад своей пажи, которая сейчас в мелких подробностях доносила о всех изменениях в характере и поведении парня. Сквернословие, непослушание, отрицание многих фактов и непринятие реалий мира. Это все было не свойственно тому мальчику, в которого она влюбилась. Жак – в переводе «следующий по стопам Бога». Это имя говорило само за себя, и раньше мальчик полностью ему соответствовал. Хоть для нее это было совершенно не важно, главное, что он теперь принадлежит ей и только ей. Будет вести себя хорошо – проведет остаток жизни в достоинстве и при титуле императора, а нет, собаку всегда можно загнать в подвал и посадить на цепь. Плевать как громко она будет гавкать. Ей нужна была лишь его внешность. Его черные, длинные волосы, плавные черты лица, свойственные лишь самым лучшим мужчинам этого мира, и яркие зеленые глаза, которые были главным достоянием дома «Черной реки». Красота столь редких мужчин, рожденных у «Возлеречья» было подспорьем для множество войн. «Однако в этот раз все обошлось куда меньшей кровью» – удивляясь тому, как все гладко прошло, вспоминала императрица.

Этот год для рода «Черной реки» выдался весьма и весьма скверный. Сильные дожди, проливающиеся с весны по осень, постоянные паводки от беснующейся реки и, как итог, практически полностью уничтоженный природой урожай. Им даже пришлось начать торговать с ушастыми, чтоб не помереть с голоду. Кровожадные соседские дома, которые были куда опасней потенциального врага – эльфов, тоже не спали, то и дело грабя обнищавшие крестьянские поселения и сжигая в бандитских налетах амбары с зерном и снедью. Но главной целью являлась крепость у русла реки «Матери», что давала начало другой реке – «Малой дочери». Это главное сокровище и являлось целью всех малых родов империи. Это место было стратегически важно как в военном ремесле, так и в торговом. Так как это был единственный мост, граничивший с эльфийскими землями. Кто контролировал его, тот имел плацдарм в обе стороны, а при разрешении имперского двора возможность торговать, которую так и не даровали дому «Черной реки». Субсидии на содержание войска от империи и новые торговые потоки могли озолотить будущего владельца твердыни.

Однако, «Возлеречье» было старым союзником её сестры и всей империи. Множество раз они выступали под стягом десятков прошлых императриц, что были до нее, и даже в самых сложных и безнадежных битвах храбрые и сильные девы выходили победительницами. Что и не позволяло в открытую выступить против былого союзника, если Львица не хотела поднять против себя всю «старую дворянскую гвардию». О силе рода, как и о «Речной покровительнице» – матери Жака, которая по праву считалась одной из сильнейших мечниц Запада, а так же о её союзницах лепетали многие. Однако, со смертью их покровительницы Астарты, сестры Ламии, которую та обезглавила в честном поединке за право воссесть на трон, позиции «речных» ослабли. Месяц за месяцем новая Императрица подбиралась к ним все ближе и ближе, подкупая союзников «Возлеречья» и демонстрируя максимальное дружелюбие. И в какой-то момент ей все же удалось обхитрить Старую воительницу.

На званый бал, устроенный императрицей в честь юбилея со дня сотворения империи, были приглашены многие, но не все. Для того чтобы Гамма – так звали мать Жака, и все её дочери чувствовали себя в безопасности, а из-за весьма наколенных отношений в связи с последними событиями, этого достигнуть было весьма сложно. Она созвала всех бывших союзниц «Рыбы», не забыв и о личной, преданной только ей самой, гвардии, что состояла из древних имперских родов, и одним ударом вырезала всех охмелевших «черно водных». «Кровавый балл» – кажется, так прозвали барды то событие. Из раздумий её вывел слегка нервный голос пажи, ожидавшей дальнейших указаний.

– А, ты ещё здесь… – небрежно бросила в сторону молодой девушки Львица. – Ну пойдем, посмотрим на нашего принца, действительно ли там все так плохо, – Императрица поправила ножны. Возвращения с того света вещь конечно хорошая, да вот только весьма специфичная. Частенько подземная нечисть цеплялась за души, что были на грани, а после пожирала, присваивая себе тело. Это дело стоило доверить инквизиции или церковникам. Но ей не хотелось доверять своё «сокровище» третьей стороне.

Олег валялся на кровати, во второй раз перечитывая здоровенную книгу с названием «Кодекс имперской гвардии», которую после ночной постановочной истерики ему все же соизволила принести «начальница охраны» – или доверенная Баронесса, приставленная к ему лично её императорским величием и ещё черт знает кем.

Вспоминая все названия и листая книгу, на которой было больше корявых картинок, чем текста, судя по всему для не очень образованных вельмож, Олег пытался подобрать понятие своему положению. Кто он для этих людей, для чего здесь, и почему каждый раз он в зеркале видит совершенно чужое лицо. Слуги боялись и рта открыть, то кивая, то просто убегая, если вдруг парень становился настойчивей в своих расспросах. Лишь одна Адра не боялась с ним говорить. Женщина, через ночь дежурившая за его дверями, всегда выделялась своей красноречивостью, повторяя фразы «передам Баронессе» и её любимое «не положено».

«Ну вот, если эта, как её там, королева, Баронесса или Императрица вновь придет, что я ей скажу, как я им представиться должен, да как их в обще различать-то, ну в конце концов…» – хлопнул себя по лицу мужчина, пытаясь успокоиться и вновь попытаться ухватиться глазами за мелкие детали и примечания, которыми пестрили корявые иллюстрации. Однако долго мозговой штурм не продлился. Суетливые служанки влетели в покои с ведрами воды и огромной бадьей, силком раздели Жака, не привыкшего к ухаживаниями такого рода, а после затолкали его в чан и принялись мылить, шаровать и вычесывать прямо в воде во все восемь рук, под одобрительным и явно заинтересованным взглядом стражницы-телохранителя.

– Молодой господин, не сопротивляйтесь!

– Я там и сам могу! – вскрикнул парень, когда ручки одной особо ретивой горничной полезли к его заднице. Но сильная хватка другой более взрослой женщины силком усадила парня обратно в чан, после чего принялись теребить и вышаровывать его хозяйство, вызывая вполне адекватную реакцию молодого организма, и веселые улыбки на лицах женщин, что сейчас не стесняясь могли спокойно делать с ним все, что нужно – в пределах разумного, конечно. И вот, когда неожиданные мыльно-рыльные процедуры подошли к концу, а парень нацепил, штаны оставаясь по пояс голый и босой, в привычной для себя манере в комнату ворвалась златовласая женщина в сопровождении нескольких стражниц и какой-то странной девочки в строгих одеяниях и с целой кипой бумаг в руке. «Секретарь, наверное» – только и успел подумать Олег, а после, опомнившись, припал на колено, как и остальные служанки.

Молчаливая пауза затягивалась. В тишине он слышал, как нервно дышит прислуга, что была позади в этот момент.

– Милый Жак, зачем же ты так со мной… – отголосками когда-то милого женского голоса заговорила Львица, поднимая того с колена. Одна рука женщины лежала на серебряном кинжале, вторая плавно съехала с плеча Олега на его бедро. Глаза женщины блеснули, когда та заметила приподнявшуюся складку штанов, кончик языка пробежался по сухим губам, после чего, вмиг изменившееся выражение её глаз упало на прислугу.

– Как я посмотрю, кто-то не справляется со своими обязанностями? – ответом ей была тишина. – Значит, осознаете свой проступок. Это хорошо, – кивнула женщина, а после добавила:– Двадцать ударов плетьми для Старшей горничной и по десять для всей прислуги. За спиной послышались тяжелые вздохи и ахи, но возразить так ни кто и не посмел.

Олег понимал, что своим детским ребячеством был причастен к тому, что девушки немного не успели, виновным себя считал не меньше других. От чего в мужчине взыграла гордость за своё «Я», которое ещё в армии ему много раз выходило боком.

– Прошу вас моя… – парень запнулся не зная как обращаться. – Моя госпожа… слуги не виновны. Я просто…

– «Просто» что?! – от былого миловидного голоса не осталось и следа, лица стражниц, которые впервые слышали, чтобы госпоже кто-то вот так возражал, исказились в непонимающей гримасе.

– Мисс, моё ребячество и неподобающее поведение привело к тому, что мы не успели подготовиться к вашему визиту. Прошу меня простить, а также не наказывать так строго этих женщин, – отрапортовал парень, повторяя «извинительный поклон», недавно увиденный в книге стражниц.

– Кхм… вот, значит, как… – женщина едва не засмеялась. – Учитесь засранки, как извиняться нужно, а то все «виновата» и «виноваты». Четко, и по существу! Молодец Жак, хвалю за честность, – Женщина рукой приподняла подбородок мальчика. На мгновение их взгляды пересеклись. Но даже этого хватило, чтобы женщина успела потерять весь бывший запал жестокости и ярости в зеленых глазах юноши.

– Десять ударов плетью Старшей, чтоб запомнила, а вы молитесь на молодого принца. В следующий раз получите как полагается. А теперь все вон! – гаркнула она.

Быстрым шагом, а кто-то даже и бегом, вся прислуга покинула комнату. После чего недовольный взгляд императрицы упал на стражниц и пажу.

– Я что, не ясно выразилась? «Эта дама заводится с полуоборота» – подумал про себя Олег, когда последняя из вышедших стражниц закрыла за собой дверь.

– Милый, – обратилась женщина к Олегу, сильно толкнув того на кровать. – Мне доложили, что ты плохо себя ведешь. – подошла к нему вплотную львица, уткнувшись в грудь парня длинными тонкими пальцами, закованными в позолоченную сталь.

– Госпожа…

– Меня зовут Ламия. Когда мы одни, можешь звать меня по имени, – наклонившись, проговорила на ушко парню женщина.

– Ламия, до этого момента, я даже имени вашего не знал. Так же, как и не знаю где я, кто я. Пленник или некто другой. Быть может, вы поможете мне во всем разобраться?

По лицу женщины расплылась улыбка, её счастливые глаза сияли. Нежно проведя по щеке Олега рукой она обмолвилась:

– Жак, боже мой, да какой же ты пленник? Ты мой будущий муж, а по совместительству и будущий император огромной империи, – женщина протянула серебряный перстень с драконьим рисунком и плавно вложила в ладонь Олега. – Надень, – слегка отстранившись в приказном тоне произнесла она, поправив на поясе серебряный клинок.

Перстень был очень велик и спадал с любого из пальцев, кроме большого. Но даже этого хватило, чтобы женщина, пробежавшись по мальчику оценивающим взглядом, сделала для себя какие-то выводы и удовлетворенно хмыкнула.

– Госпожа Ламия, – желая добиться большего эмоционального успеха, обратился Олег. – Раз я не пленник, да и к тому же ваш будущий супруг, почему меня не выпускают из этих покоев? Так ведь и с ума сойти можно.

– Ты пережил очень серьезное ранение, милый. Пойми мое опасение, пойми и прими вместе с ними и мою заботу, – женщина присела рядышком на кровать, прижав к себе мужчину, а после страстно и бесцеремонно поцеловала его в губы. Неумело, жадно, от чего они слегка стукнулись зубами, а после она пыталась проникнуть своим языком в его рот.

Сильная рука уложила парня на кровать, в следующий миг одним сильным движением разорвав легкие шелковые шаровары в области паха, взобралась на его. Усевшись сверху на парне, от чего бедная кровать и сам Олег едва слышно скрипнули от тяжести.

Холодная сталь, что защищала лоно женщины и соприкасалась с его членом, будоражила кровь. Желание казаться сильнее и полный контроль над какой-либо инициативой отличали её от любой другой девушки, с которой когда-либо сталкивался в прошлой жизни Олег. А когда она одним движением зажала его руки над головой, до его наконец-то дошло – даже если бы он и попытался воспротивиться, то ничего бы все ровно не смог изменить. Тяжелое дыхание и нежные поцелуи обрушились на его грудь. Женщина целовала его голую и беззащитную грудь, то облизывая, то покусывая соски, одновременно пытаясь освободиться от стальных пластин, которые защищали женщину в области талии и бедер. Однако, провозившись так с пяток минут, девушка фыркнула и оставила глупую затею.

Спрыгнув с парня и кинув голодный взгляд на мужской стояк, который парень быстро прикрыл лежавшим на кровати одеялом, Ламия победоносно улыбнулась. «Он хочет меня, а значит, это может потерпеть до вечера, и уж тогда…» – девушка залилась красками от мыслей, что именно она будет делать с ним этой ночью. Ведь наконец-то спустя долгие два года эта неприступная крепость с именем «Жак» теперь будет под ней.

– Этой ночью мы продолжим наш разговор и я надеюсь, что ты сможешь убедить меня в том, что полностью здоров и готов к выходу в свет, мой милый мальчик, – напоследок облизнувшись и состроив самую милую улыбку, женщина покинула комнату.

Стражницы, ожидавшие свою госпожу, увидев, в каком она состоянии, вмиг побледнели, припав на колени и опустив взгляд. Искаженное предвкушением и магией лицо теряло последние остатки человечности. Когда-то серые глаза светились яркими желтыми огнями, зубы на хищной улыбке деформировались, принимая форму звериных клыков. Ламия пыталась что-то сказать, но челюсть не слушалась, сведенная в животном инстинкте. Чтобы окончательно не слететь с катушек, женщина вонзила дрожащими руками кинжал себе в ногу, дабы боль вернула ясность рассудку.

– Сегодня принц проведет ночь в моих покоях, – она хотела добавить ещё угроз и предупреждений, но магическая «завеса умиротворения» и «легкого исцеления», что накинула на хозяйку паж, быстро охладили Императрицу.

– Ваша воля нашими руками! – ответила прислуга, стоя на коленях и колотясь в приступе страха.

Олег прибывал в легком шоке. Не то, чтобы его смущал такой напор со стороны женщины, хотя это и было немного странно. Грубо было бы отказываться, ребячиться или сопротивляться, ведь Ламия действительно, судя по всему, любит его и заботится – все-таки, он её будущий муж. Девушка лет тридцати была весьма не дурна собой, высокая, под броней не видно, но как ему казалось вполне стройная. «Почему бы и нет» – усмехнулся мужчина, ведь это он мог принять. Но то, что ему предстояло стать Императором, было чересчур дико и неожиданно. Он был колхозником до мозга костей, и лишь после смерти жены во время родов ему пришлось переехать в гребаный город. «Быть может, судьба сжалилась надо мной за все то, что было со мной в прошлом?» – размышлял он, вспоминая свою дочурку в момент, когда по щеке катилась скупая мужская слеза.

Глава 5

Таверна «Золотая лютня» с распростертыми объятиями встречала всех, кому было по карману оплатить ее услуги. Приятное, не загаженное, огромное помещение первого этажа с легкостью могло вместить добрую сотню, а то и две усталых путников. Приятный ненавязчивый запах свежего пива, который уловила своим сломанным носом Боки говорил о том, что это место вполне могло стать местом стоянки охотницы.

Приветливая физиономия хозяйки встретила пастыря и его спутницу.

– Чего изволят уважаемые и столь желаемые служители церкви? – быстро оценив взглядом новых гостей произнесла женщина.

– Мы ищем свою подругу. В черных одеждах и вот с таким красным камнем на клинке, – церковница Боки сомкнула пальцы вокруг золотой монеты, со звоном упавшей на прилавок.

– Ах, подруги… – монета быстро исчезла где-то в области карманов женщины, после чего на её месте появилась литровая кружка доброго пива. – Так вон же она, – женщина указала пальцем на лавку, задернутую алой ширмой, в подсветке которой виднелись два силуэта.

– Старая карга, – буркнула себе под нос Боки, кляня себя за то, что сразу не прошлась и не осмотрела таверну.

– Целый золотой Абадахиде под сраку, – плюнула себе под ноги мечница, забрав пиво и направившись к слегка прикрытому ширмой столику.

– Не сквернословь! – дернув ее за рукав робко сказал парень, ловя на себе заинтересованные взгляды большинства местных женщин, прибывавших в весьма нетрезвом и не благоразумном виде.

– Да ладно тебе, сладкий… – она прикусила нижнюю губу и ущипнула парня за зад, от чего тот испугано ойкнул и поспешил вперед, желая отвязаться от столь похабной персоны. Которая постоянно его домогалась и не упускала момента подшутить над ним в компании таких же, как она сама, наемниц.

– Матерь божья, – сначала отдернув, а потом опять задвинув обратно ширму, парень повернулся обратно к Боки.

– Ты чего? – непонимающе буркнула женщина и бесцеремонно вошла в «импровизированную комнату». От чего тот час фальшиво присвистнула, оценив весьма интересные виды.

За лавкой, попивая что-то уже явно покрепче пива, сидела Брунхильда. Скинув с себя брюки и широко раздвинув ноги, женщина к своим половым губам плотно прижимала лицо парня. Который сейчас во всю орудовал своим языком и пальцами. Из девушки вырывался поток непристойных звуков и слов.

– Стучаться не учили? – испытав оргазм и чуть не придушив парня сильными ногами, тихим голосом произнесла девушка в черном плаще, шляпе и без штанов.

– Тук-тук, – стукнув по деревянному столу костяшками пальцев и усевшись напротив ловца, произнесла женщина.

Охотница схватила парня за воротник рубашки, а после, притянув поближе к себе одарила жадным и долгим поцелуем, от которого парень чуть было не задохнулся.

– Когда мы тут закончим, жду в моей комнате. И не дай Бог у тебя опять не встанет… – парень побелел, а довольная реакцией мальчика Брунхильда добавила: – Кастрирую…

– Мамочки… – парень нервно сглотнул.

– Шучу, сладкий… – и вновь долгий поцелуй. – Просто прими зелье, и не разочаруй меня вновь.

Женщина сильно хлопнула парня по заднице, после чего тот в спешке покинул опасную компанию, награждая стоящего за ширмой пастыря жалобным взглядом. Рассудив, что с непристойностями покончено, монах все же соизволил присоединиться к дамам и даже сесть с ними за один стол.

– Итак, что говорит наша «знатная шлюшка»? – натягивая штаны, задала вопрос Брун.

– Тварь вырезала несколько деревень, весьма хорошо подготовленную группу местных инквизиторш, а также родовое поместье Святой Пассии, – не понимающий, о ком идет речь, взгляд обескуражил послушного ученика святого Ордена.

– Ты что, даже не знаешь, кто такая Святая Пассия? – не скрывая удивления произнес мальчик.

– Я что, имя каждой суки, что хочет затащить мою задницу на костер, знать должна? Вас много, я одна, – девушка пожала плечами и пригубила напиток.

Взявшись за голову и оценив красноречивость новой спутницы, парень дословно и в деталях рассказал все, что ему удалось узнать за долгую и бессонную ночь, а так же из разговоров с местной знатью.

– Если все действительно так, как ты рассказал, и что эта ваша Пассия действительно была сильной женщиной… – задумалась ловец.

– Не такой сильной, как я, но да, – гордо заявил парень, ловя на себе сомнительный взгляд Брунгильды. – В плане противостояния демоническим силам, – поспешил поправить ход мыслей своей собеседницы Густав. На что та лишь удовлетворенно кивнула.

– Есть это не какой-то высокородный демон, что само собой маловероятно, то ты сама понимаешь… – наемница была явна не довольна тем, что придется иметь дело с чем-то невидимым ее глазу.

– Да, вполне вероятно здесь замешена черная душа или какой-то очень злобный дух. Однако, на этом фронте, хочу я вам сказать, тоже не все так просто, – Брун уставилась взглядом в мальчишку.

– Души, тем более духи, имеют привязанность, в коем-то сравнении это можно назвать якорем, что не пускает их ни в ад, ни в рай. Помнится, пришлось мне изгонять одну сучку из родового поместья, так «якорем» была, мать ее, целая крепость. Не сожжешь же чертов замок ради одной души? Вот и пришлось вручную, по старинке, всадить клинок в бесформенное ничто, а вы, господа, сами понимаете, насколько это сложная затея, – женщина развела руки в стороны, явно намекая, что в одиночку с чем-то подобным может и не управиться.

Боки нервно поморщилась; однажды ей с Густавом и его второй, уже ныне почившей, охранницей пришлось столкнуться с бесплотным демоном. Больше двух десятков местных пошли на корм твари и спровоцировали «пляску мертвецов» на местном кладбище. Но уничтожить демона им самим так и не удалось. Спасли прибывшие вовремя инквизиторы, вооруженные «святыми мощами». Путь и не без потерь, но совместными силами и самопожертвованием Тильды, так звали его бывшую спутницу, они смогли загнать тварь обратно в ад.

Оценив, что перед ней не пустозвоны и фанатики, готовые сложить жизни за ни что, Брунгильда довольно усмехнулась.

– Не дрейфь, малахольные. Я уже послала весточки в цитадель и Орден. Пара моих девчат тут недалеко в отпуске были. Маг-сигнал уловили и ответили. Будут от силы через неделю. Ну, с вашими как, я не знаю, – женщина напряглась, осушила до дна кружку и продолжила.

– Эта мерзость очень сильна. В столь короткие сроки убить так много крестьян, да ещё и воительниц… Поэтому все, что мы сейчас можем – это с максимальной осторожностью и молясь на везение посетить первые места убийств. Осмотреться там и валить нахрен подальше от места последних смертей, покуда не нагрянет кавалерия со святыми мощами или артефактами или, на худой конец, пока не прибудут мои девочки с кинжалами.

– Дело ясное что дело темное, – ничего не поняв из выше сказанного заявила мечница, допивая свое пиво.

– Сегодня и завтра отдыхайте. Я побегаю по городу, подготовлю ловушки и обереги от духов, на всякий случай нанесу несколько пентаграмм защитного и атакующего действия, план «Б», так сказать, если темные или темная нагрянет в этот городок. Опрошу местных, сплетни и слухи в нашем деле сами понимаете, сильный инструмент…

Пастырь и Воительница кивнули.

– Ну что же, на том и порешим, искать нас ты уже знаешь где, и по этому… – парень попытался встать. Но подсевшая справа от его Брунгильда плавно придержала парня за плечо, усадив его обратно на скамейку.

– Не торопись, мой маленький силач, – шепнула ему на ушко уже изрядно поднакидавшаяся охотница, вызвав своим поведением заинтересованную ухмылку Боки.

– Давай выпьем вместе, узнаем друг друга получше… и кто на что способен, – ноготок Брун скользнул вниз от груди до икр парня, заставляя его прижаться к своей телохранительнице. Которая сейчас отстраненно, и не обращая на эту картину никакого внимания, ковырялась ножиком в зубах.

– Нам не положено… – процедил парень, когда горячее дыхание вперемешку с перегаром ударили ему в лицо.

– Врунишка… Я знаю, что мальчики из собора не брезгают «кровью богини» – вином… – она попыталась поцеловать парня в губы, но сильная рука наемницы, упершаяся ей в лицо, плавно и беззлобно оттолкнула её обратно.

– Ха-ха, пошутили и хватит. Идем, сопляк, а то ещё девственность свою потеряешь тут… – заявила наемница, закинув на плечо Густава и перешагнув через недовольную охотницу.

– Гребанные импотенты! Халдей, эля! – вскрикнула пьяная женщина вслед своим уходящим знакомым.

Глава 6 – Вещь

После визита императрицы Ламии весь день выдался «не как обычно». Бедные горничные сбились с ног, в четвертый, а то и в пятый раз перемывая парня, натирая ароматными маслами и подбирая очередной наряд. Сначала это были какие-то полуплатья, чем-то отдаленно напоминавшие классическое пальто конца шестидесятых годов, явно не свойственные этому месту красные шаровары с белой тюбетейкой, но, увидя парня в таком виде старшая горничная, кляня всех своих помощников, потребовала как можно быстрее снять эту срамоту, покуда кто-то из высшего дворянства не увидел.

Закончилась всё на сандалиях, поверх которых красовались позолоченные нити, белоснежными штанами с узором в виде красной розы, «чем-то отдаленно напоминавшие брюки испанских матадоров» – подумал Олег. Ну и главным украшением была прозрачная, будто паучья нить, накидка, которая ни капли не скрывала и сантиметра торса и груди.

– Шелк породы эльфийских шелкопрядов, таких даже у самих эльфов днем с огнем не сыщешь. А тут на тебе. Потрясающий вкус у нашей госпожи.

Женщина говорила во все услышание, подмечая тонкость и изысканность данной вещи, не забывая при этом восхвалять ту, которая недавно хотела всыпать ей два десятка плетей, но смиловалась и «пожалела старую и глупую женщину».

«Вместо двадцати десять действительно милосердно» – думал Олег. Мужчине не нравился такой типаж людей. Подхалимы, льстецы, они всегда у его ассоциировались с упитанными чиновничьими рожами, что на всю страну верещали о великих победах и успехах своего народа и их великого лидера, когда тот же народ за окном последний «хер без соли доедал». Однако в данном случае он не сердился на женщину, не пытался как-то оспорить выбор гардероба или вкус самой служанки. В тот момент, когда любой другой мужчина кричал бы о том, что данную вещь, может, и должна носить только женщина, Олег смирено одевал, примерял, менял, испытывая полное безразличие к происходящему. Тягучее чувство недавно свершившейся мести в днях и неделях откровенного безделья превращались в нечто отвратительное и неописуемое – чувство, когда человеку противно существование такого существа, как он сам.

– Хоть прогуляюсь, в конце концов, – когда все приготовления были закончены, произнес парень своей сопровождающей свите. На что женщины-стражницы лишь мило улыбнувшись и кивнули.

Эти здоровые женщины в своих серебряных доспехах и красных плащах выглядели весьма грозно, ростом все как на подбор, метр девяносто, не меньше, плечистые и, как свойственно людям такого рода занятий, весьма не многословные.

Как оказалось, сказка про принцессу, заточенную в одинокую башню, оказалась вполне реальной. Этажей пятнадцать в высоту, с пол сотни стражниц, и это только те, что он сумел насчитать, а так же некий странный контроль при выходе и входе всей прислуги. Старая женщина, к которой подходил абсолютно весь персонал и только он. Делала странные пасы руками, после чего над горничными загоралась аура зеленого цвета, а сама старуха, записав что-то у себя в книге, пропускала женщин дальше. Вход для них располагался отдельно от главных ворот, из которых вывели Олега. Но и этого немногого хватило, чтобы разбудить в мужчине интерес. «Молодое тело, бабское государство, а теперь ещё и магия – забавно» – сделал для себя вывод мужчина, не отставая и под чутким присмотром продолжил свой путь к огромному дворцу, который стоял на достаточно большом расстоянии от его «золотой клетки». Минуя изящные сады, фонтаны с прекрасными скульптурами, за которыми расположились цветочные беседки, переливавшиеся всеми цветами радуги.

Колонна неспешно приближались к, судя по всему, «черному входу» ослепительно белого дворца, башни и купола которого уходили далеко в высь, прямиком в серые дождевые облака, что грозили вот-вот обрушиться очередной непроницаемой стеной на головы всех тех бедолаг, не успевших скрыться в своих уютных домах. Первая ледяная капля предательски упала за шиворот, легкая дрожь то ли от холода, то ли ещё от чего-то, пробежала по коже мужчины. Увидев вздрогнувшего мальчика, мечница отдала приказ.

– Паладины, купол!

Ей ответом было громогласное и решительное «Есть!». После чего над головой всего отряда, подобно тончайшему стеклу, засиял барьер голубого цвета. Каждая, стукнувшись о преграду, капля тот час превращалась в золотистую россыпь тусклых искр, которые в свою очередь напоминали падающие с неба звезды.

– Чудо… – только и смог произнести Олег, подняв к небу лицо и залюбовавшись красотой магического происхождения, от чего по отряду прокатился легкий смешок, а сама волшебница, удвоив поле и сделав его в разы сильнее, с гордостью и умилением наблюдала за потрясающей красоты мальчишкой, что сейчас восхищался её работой, постоянно негромко повторяя «Как? Что? Почему?» Сравнить его она могла лишь с котенком, который впервые увидел на полу магическую красную точку. Сразу захотелось его прижать к себе и немного поиграться.

– А он красавчик, да? – заметив умиляющуюся волшебницу спросила её напарница, но, не успев получить ответа, поспешила отвернуться, пытаясь спрятаться от тяжелого взгляда капитанши.

За ничем не приметной дверью скрывались длинные, узкие и едва освещенные коридоры, на смену которым приходили другие коридоры, просторные, с высокими потолками и мраморными колоннами, высотой не менее шести метров. Картины, статуи, оружие и доспехи.

«Если снять с этих стен всё добро, то можно вооружить небольшое государство» – наблюдая за очередной постановкой, где две женские фигуры, закованные в сталь, скрестили двуручные мечи, хмыкнул Олег, теперь уже лучше понимая, почему его «суженая» так редко заходила к нему в гости. Проделать всё то расстояние, минуя подъемы и спуски по лестнице, да и к тому же в тяжеленной броне, весьма затратное по времени и силам приключение, да и она к тому же ещё и правитель.

Перед входом в тронный зал стояли две огромные позолоченные статуи, которые, скрестив мечи над огромной дверью, пронзительным взглядом встречали всех гостей Императрицы.

– Принц Жак из дома Черной реки. Императрица ожидает вас, – властным голосом произнесла взрослая темноволосая женщина с татуировкой типа «зеленой змеи» на добрую половину лица.

По наставлениям книги и самих горничных, соблюдая все известные меры приличия, Олег двигался в сопровождении своих новых конвоирш. Четыре девы, взяв парня в кольцо и не спуская с него глаз, неспешно вели мужчину к имперскому трону, который возвышался над огромным залом на добрые десять метров.

Эта четверка была облачена точно так же, как и все остальные стражницы во дворце. Но, несмотря на это, их нефритовые серьги в ушах, а так же движения, плавные шаги, резкие, подозрительные взгляды… Казалось, эти женщины копировали даже дыхание мужчины, пытаясь предугадать его следующий шаг. От этих пристальных взглядов в жилах стыла кровь, а тело прошибало в холодный пот. Без сомнений, дернись гость почесать нос и не успела бы его рука коснуться носа, как голова в спешке была бы отделена от тела. «Страшные женщины» – в себя кричал Олег, склонив колено пред престолом и опустив взгляд в пол.

Ощущение было, будто мужчина положил голову на плаху, в молчаливой тишине ожидая когда кто-то из его конвоирш опустит на его шею карающий меч, воздавая ему за грехи свершенное в прошлой жизни.

– Свободны! – подобно грому, усиленному эхом, прокатилось по залу. В изгибе за скрипели доспехи, откланявшись, нефритовые брошки покинули зал, захлопнув за собой огромную дверь, оставляя Ламию и Жака наедине.

– О богиня… – фыркнула недовольно женщина поднявшись с трона, – Подними ты уже, наконец, свою голову! – прикрикнула она, спускаясь по ступеням. – Можешь отбросить весь этот официоз, когда мы вдвоем, я разрешаю, – добавила она, после чего помогла мальчику подняться.

Женщина явна подготовилась к приходу своего званого гостя. Дорогая броня сменилась алой мантией, поверх которой красовался герб рода: золотой клинок, скрещенный с пустыми ножнами. Глаза императрицы оценивающе пробежались по Олегу, после она медленно зашла парню за спину, запустив в штаны свои холодные, длинные пальцы. Руки девушки двигались медленно, от ягодиц прямиком к мужскому хозяйству. Казалось бы, всего касания однако молодое тело что давно требовало разрядки мощным потоком крови тут же отдало команду – «товсь!».

Женщина приятно улыбнулась, когда то, с чем она секунду назад игралась, начало твердеть и подниматься.

– Неужели я тебе нравлюсь? – встав напротив его проговорила Ламия, не переставая шалить ручками в штанах, от чего Олег уже едва сдерживал участившееся дыхание, пытаясь казаться невозмутимым, что свойственно людям его возраста. В её больших, серых глазах отчетливо читалось удивление.

– Не знаю моя императрица, но то, что вы делаете своими руками, точно способно доставить мужчине удовольствие, – он не испытывал каких-либо чувств к этой женщине, и не питал иллюзий что при их свадьбе они когда либо появятся. Он дорогая игрушка, а может, и не очень дорогая. В любом случае, пока эта женщина не вредит ему, печется о нем, не стоит строить из себя недотрогу или какую-то редкую птицу. Несмотря на чужое тело, мужчина не собирался меняться. «Жить на совесть и чтобы не посадили» – так он привык, лишь однажды отступившись от одного из главных пунктов, что противоречил другому.

– Даже так, – женщина несильно сжала камешки парня в своей большой руке, от чего тот аж приподнялся на мизинцы и издал несдержанное: – Гхаа… После чего Ламия ослабила хватку. – Не стоит так делать… – переведя дыхание грубо сказал Олег, разорвав дистанцию и освободившись от женщины. Он явно был не из тех парней, которым нравилось, когда их хватали за яйца.

– Давай поиграем? – улыбнувшись, произнесла Ламия, стоявшая в метре от парня, но стоило тому лишь моргнуть, как женщина оказалась у него за спиной. «Так не бывает» – только и успел подумать мужчина, подсев и уклонившись от быстрого удара нацеленного ему в горло. Кончики ногтей женщины едва коснулись волос мужчины, после чего второй столь же быстрый удар типа «апперкот» должен был врезаться ему в челюсть. Однако этого не случилось, в последнее мгновение сменив цель и схватив мальчика за позолоченный ворот эльфийской накидки, она притянула его к своим губам, одной рукой оторвав мужчину от земли на добрые двадцать сантиметров.

Она упивалась собственной силой, хозяйничая своим языком во рту мальчика. Не закрывая глаз, она наблюдала за задыхающимся в поцелуе Олегом.

– В этом мире приказывать имеют право только сильные, удел слабых – подчиняться. Хочешь повелевать мной? Победи меня, – едва оторвавшись от его губ, она подхватила мужчину под руку, как какой-то мешок, унося в сторону имперской почивальни, что для удобства располагалась сразу за стенами тронной.

Небрежный бросок, и лицо мужчины, пролетев добрые четыре метра, врезалось в мягчайшую ткань огромной квадратной кровати, которая была не меньше четырёх метров в длину и ширину.

Красная накидка Ламии оказалась обычным халатом, что, лишившись пояса, плавно сполз с её плеч, полностью оголяя стройное женское тело. Неспешно, грациозно будто лань, девушка двигалась к кровати, плавно виляя бедрами, заставляя упругую грудь третьего размера невольно подрагивать от каждого её шага.

«Она не просто красива – она прекрасна» – подумал Олег, нервно сглотнув подкативший к горлу ком. Его наполненный злобой, отчаянием и ненавистью взгляд тотчас изменился, стоило лишь женщине оказаться в полуметре от него.

– Снимай, – не упустив из внимания его возбужденного взгляда скомандовала женщина, указав пальцем на штаны.

– А ты заставь, – приняв правила императрицы, ответил Жак, вызывая у Ламии широкую улыбку и провоцируя ее на действия. Сказать, что та была довольна таким ответом, ничего не сказать. Ни одному из ныне живущих не позволено было к ней так обращаться, и это распаляло женщину всё сильнее и сильнее.

– Вира… – едва слышно шепнула женщина, после чего острый как бритва ветерок срезал всю одежду мужчины, превратив ее в легкое напоминание тумана. – Майна… – добавила женщина, после чего одежда, превращенная в туман, чудесным образом повисла на петлях, прикрепленых к одному из столбов, на которых стояла кровать. Ламия наслаждалась удивлением парня не меньше, чем красотой его оголенного тела.

Опрокинув на спину Олега, который уже не сильно пытался сопротивляться, женщина тут же уселась сверху, без промедлений приставив член к складкам половых губ, сразу опустившись на максимальную глубину.

– Ах, – вырвалось из женщины. Она замерла, привыкаю к, судя по всему, новым для неё ощущениям. Олег непонимающе замер. «Эта женщина вообще знает, что такое предварительные ласки?» – мелькнул вопрос в его голове. После чего парень попытался приподняться и протянуть руки к бедрам женщины. Однако та тот час пресекла его попытку доставить ей чуть больше удовольствия. Заломав ему руки за головой, Ламия тихо произнесла: – Не мешай и потерпи немного… – вызывая у него очередную волну удивления и непонимания. «Что же, если ты настаиваешь…». Не став сопротивляться своей упертой хозяйке, мужчина расслабился, получая очередную порцию удовольствия, наблюдая за стонущей девушкой, которая взяла все обязательства и инициативу на себя.

Больше пяти лет мужчина горевал по своей любимой,покойной жене, боясь прикоснуться к другим женщинам. Он постоянно думал, «а что же скажет его единственная, когда они встретятся с ней на небесах?» – от этих мыслей не спасали ни самые жгучие красотки, с которыми пытались свести его друзья, ни крепкое спиртное, в которым мужчина пытался утопить горе. Но, когда органы узнали о пристрастии горе-отца, и пригрозили тому лишением родительских прав, мужчина тут же взялся за ум. Ведь в том мире для его не было никого дороже его маленькой дочурки. И ходить ему вечным холостяком, если бы не деревенский поп, который присматривал за их загородной дачей. Слова старца въелись в ум мужчины, когда тот сказал:

– Будь ты на месте Алеси, запер бы ты ещё живую душу её в клетке подобно птице, обрекая вечно петь о былой свободе, или отпустил бы, даруя волю да право любить или быть любимой. Мне можешь не отвечать, себе ответь, Олежа. – Эти слова заставили мужчину задуматься, и спустя уже несколько месяцев в его жизни стали появляться женщины. Но ни одну он так полюбить и не смог. Слишком мнимой оказалась свобода, о которой говорил священник.

Вот и в этот раз. Плотские утехи вперемешку со страстью и животными инстинктами. Механические движения, в которых не было ни грамма любви. Олег скупо улыбнулся, когда девушка уже во второй раз сжалась в конвульсиях, вдавливая в шелка его лицо своей пышной грудью.

«Я думаю эта не последняя ночь вместе, так что приберегу пару козырей на потом, может, удастся продать свои знания подороже» – подумал мужчина, а после скорчился недовольную мину – кажется, теперь он ничем не лучше тех людей, которых недавно сам же и презирал…

Глава 7 – Фридрих Паилс

Вторые сутки я засыпал и просыпался под пристальным взглядом этой высокой, стройной и крайне честолюбивой особы. Постоянные объятия с её стороны, поцелуи, касания и ласки не переставали заводить меня. Хотя, полное доминирование со стороны Ламии уже начало надоедать. Вот и в этот раз, после не столь продолжительных постельных мероприятий, женщина поспешила принять ванну и отправиться по своим имперским делам, оставляя меня под замком и пристальным наблюдением, в компании серых стен, стражниц, и нескольких горничных, среди которых, наконец-то, я обнаружил мужчину. Это меня несказанно обрадовало.

То, как эти женщины в передниках и фартуках лепетали предо мной, было весьма любезно с их стороны, однако по-прежнему заставляло простого рабочего мужика краснеть, когда в окружении стольких, весьма симпатичных и молодых дам приходилось менять «исподнее». Одинокому мужику вроде меня даже не с кем было обсудить всё происходящее, ведь до сего дня я не видел ни единого мальчика, парня, мужчину или старика. Что весьма удивляло. Ведь в книгах, как исторических, так и в обычных фэнтезийных сказках частенько встречались рассказы о злых и страшных правителях, которые имели свои гаремы и меняли жен, как перчатки. В данном случае я не видел причины, по которой Ламия не могла поступить так же, заменив в будущем меня на новую или более интересную игрушку. Эта мысль одним только своим существованием бесила маленького собственника внутри меня. Не так я был воспитан, чтобы делить женщин и их постель с кем-либо ещё.

И вот, когда все утренние мыльно-рыльные процедуры были завершены, а стража начала впопыхах выпроваживать прислугу, я окликнул его.

– Простите, сэр, не могли ли бы вы остаться? У меня к вам пара вопросов. А вы, стража, будьте добры оставьте нас. От такого обращения черноволосый мужчина засуетился, косясь с опаской то на старших горничных, то на стражниц, которые были явно недовольны внезапно взявшемуся из неоткуда интересу с моей стороны.

– Прошу прощения, ваша светлость, но императрица строго настрого запретила оставлять вас не то, что без присмотра, но и в компании кого либо. При всём моем уважении к вам, но я не могу…

– Мне нужен совет более зрелого мужчины, я хочу, чтобы он поделился своим опытом, не более. Эта женщина не зря была главной в обеспечении моей безопасности и так просто явно бы не отступила, пришлось прибегнуть к грязному приему. – Каждый мужчина имеет пару личных секретов, типа как угодить своей даме. Это весьма интимная тема, и я могу заверить вас, старший лейтенант, что раскрывать их другим девам ни один из нас точно не собирается…

– Прошу прощения, но вы ошиблись, молодой господин, я капитан, и… – возмутилась стражница, настаивая на своем.

– Не думаю, лейтенант. Сейчас вы испортили настроение мне. Ночью я не смогу поднять настроение нашей госпоже, не сумев её ублажить, и, когда она узнает, что стало всему причиной, мы с вами и узнаем, кто же тут по-настоящему ошибся… – перебил я её, не давая выстроить крепкую и логичную цепочку из запретов и оправданий.

Стражница растерялась, стреляя глазами то по своим подчиненным, то по горничным, пытаясь найти поддержку в их лицах, но те лишь испуганно отводили взор. Желающих становиться на пути Ламии и её «хорошего настроения» точно не было. Тяжело вздохнув и проглотив подступивший к горлу ком, она все же сдалась.

– Пять минут, не больше, – пожирая взглядом всех, кто оставался в комнате, произнесла она, а затем в спешке захлопнула за покинувшими помещение женщинами дверь.

– Прошу простить меня, юный господин, но я не знаю, о каких таких секретах вы говорили, я простой слуга, и… – испуганно затараторил мужчина, который боялся разочаровать Жака, и извиняясь, склонил голову.

– Ха-ха, да успокойся ты, а то разошелся… – довольный своей первой победой над стражницами и откровенно смешной реакцией взрослого мужчины, что чуть не расплакался, Олег обыденным жестом предложил гостю хорошего вина, от которого тот в свою очередь даже и не подумал отказываться. – Благодарю, ваше сиятельство… – заикаясь, проронил он, и залпом осушил стакан с терпким напитком внутри.

– Ещё? – спросил Олег, на что мужчина стеснительно и едва заметно кивнул. Его стакан вновь наполнился.

– Скажи, а у императрицы есть еще мужчины? – не ходя вокруг да около, спросил Жак, от чего попивавший вино слуга поперхнулся, и, закашлявшись, вопросительно и непонимающе взглянул на будущего императора.

– Богине ради, да как можно, ваше сиятельство? – испуганно заговорил он, упав на колени. – Это ж если церковники узнают, так сразу на костер. Всего имперского золота и войска не хватит, чтоб отбиться или откупиться от Инквизиции и Ордена. Не дозволено святой и возвышенной императрице возлечь с двумя. Селянину да рабу можно иметь двух, трёх, да хоть с десяток жен. Но мы не они. Императорской семье и так было даровано святое право на единовластное пользование мужчинами, коих и так в миру не слишком много, – не унимался слуга.

– Немного – это сколько? – напрягся Олег.

– Ну… на востоке у ордынцев слышал один на десяток, а то и два. У нас же, слава богине, всё куда лучше, всего один к семи будет. Правду говорят, святая церковь и вера чудеса творят.

– Интересно… – протянул парень, когда из-за двери послышался громкий стук и недовольный возглас охранницы. – Время!

– Ваше величество, вы что, даже этого не знали? Вы и вправду память потеряли? Умиляясь повадкам и откровенно смешным поведением мужчины, Олег едва сдерживался от смеха.

– Да, правда, друг мой, даже крупицы от прошлого себя вспомнить не могу. К тому же еще эта чрезмерная опека со стороны Императрицы просто убивает меня. От последних слов мужчина в удивлении прикрыл рот. «Неправильно понял видимо»

– «Убивает» – в смысле утомляет, раздражает, выводит из себя. Пойми друг, мне ведь тоже хочется погреться в солнечных лучах, взглянуть на звезды, полюбоваться луной.

– Луной? – глаза мужчины вновь округлились, услышав незнакомое слово.

– Забудь. Лучше скажи, как тебя зовут? – закатив глаза спросил Олег, в очередной раз поражаясь этой выборочной схожести разных миров.

– Фридрих Паилз, ваше светлость… – склонив голову и не поднимаясь с колен произнес голубоглазый брюнет.

– Жак, род не помню, ещё не выучил, но когда мы одни, можешь обращаться ко мне просто по имени. И поднимись ты уже с колен, а то мне как-то неловко, – произнес Олег.

– Это честь для меня, ваше сиятельство, вернее, Жак из рода Черной Воды. Эм… Просто Жак… – пытаясь подстроиться под дозволенное обращение, говорил мужчина. Заслужив тем самым одобрительный кивок от собеседника.

– В этой золотой клетке совсем не с кем поговорить, и я буду благодарен, если ты будешь заходить почаще, может, даже выпьем как-нибудь, если позволят эти чертовы надсмотрщицы. Кстати, передай мои пожелания своей главной и обязательно подготовь какую-нибудь историю об этом мире. Уж больно мне интересно, что там, за этими каменными стенами.

– Всенепременно Жак, я постараюсь! – стукнув себя в грудь кулаком сказал мужчина, после чего отправился на выход, где его уже ждала нетерпеливая охранница.

В комнату вновь вошла пара молчаливых стражниц и кто-то из прислуги, но Олегу на это было плевать. «Мир, где на одного мужчину почти десять женщин, рай с одной стороны, а с другой это ж тещ будет тоже десять, что ли?» – усмехнулся собственному вопросу он. После чего в размышлениях завалился на кровать.

Охранница довольно скалилась, впившись взглядом в Фридриха.

– Ну что там? – не сдержавшись, спросила она, не отходя от дверей. На что мужчина лишь хитро улыбнулся и довольно прищурил голубые глаза, вспоминая недавний разговор.

– Императрица не ошиблась, действительно сработало…– заявил Фридрих.

– И? – не в силах сдержать любопытство прижала его к стене стражница.

– Он не врет, сознание этого молодого тела – чистый лист, я проверил. Да и к тому же кажется я смог войти к нему в доверие даже быстрее, чем планировалось… – довольно заявил гарнизонный разведчик.

Глава 8

Сад тридцати тысяч цветов встретил Олега и его сопровождающего гордым и изящным одиночеством. Подпитываемые магией цветы и растения с трудом можно было назвать живыми. Некое подобие хрустальной, тонкой корки укрывало их от непогоды, подчеркивая насыщенные цвета и неповторимость образа.

Однако для Олега всё это было чем-то вроде дорогих декораций, в которых мужчина ничего не понимал. Он наслаждался той малой частью мнимой свободы, которую для него каким-то невообразимым образом выбил Фридрих. За неделю этот «обычный» слуга смог сделать то, что не удалось «горе мужу» за полтора месяца, от чего заслужил немалое уважение.

– И что, прям никто тебе ничего так и не рассказал? – удивился слуга, в очередной раз переспрашивающий у Олега о его окружении и воспоминаниях.

– Да я тебе уже тысячу раз говорил, что нет. Я вообще с этих баб поражаюсь, заставить их представиться удавалось и то со скрипом. Ладно слуги, видно, что девчонки трудолюбивые, старательные, да и к тому же их чуть не выпороли из-за пустяка. Но эти горе стражницы – глухая стена, – покачал головой мужчина, любуясь темным, пасмурным небом.

– Слуги, говоришь, – с хитрецой прищурился Фридрих. – Может, к тебе какая из них знаки внимания проявляет, ну или лишнего чего во время умывания делает, а может, тебе кто понравился? – расплылся в улыбке слуга и выжидающе уставился на Олега.

– Да ну тебя, – махнул рукой мальчик, после чего смущенно отвел взгляд.

– Всё с вами ясно, молодой господин… – задумчиво протянул Фридрих, так же уставившись в небо.

– Скажите, может у вас есть мечта, желание. Чего бы вы хотели достичь в этой жизни? С возможностями императрицы Ламии слово «невозможно» для вас просто слово. Вопрос слуги поставил Олега в неловкое положение. А ведь действительно, чего он хочет, чего ждет от своей новой жизни? До этого момента маленький Жак лишь привыкал к современным реалиям и приспосабливался, почти не уделяя какого либо внимания окружающему его миру и людям, что были вокруг.

Занятый только собой, своим развитием и подготовкой к акту возмездия в прошлом, мужчина жил лишь с одной целью, которой он уже достиг. «А что дальше? Человеку без цели остается одно – камнем пасть на социальное дно…»

– Друг мой, хорошие ты задаешь вопросы… – протянул Олег, после чего, в размышлениях уселся на скамью, спрятанную под навесом беседки из белого дерева.

– Господин, простите, вы можете не отвечать, я просто… – затараторил растерянно он.

– Нет, всё хорошо, – тяжело вздохнув, произнес парень. – Знаешь, а ведь я однажды умер, – решил поговорить по душам Олег, от чего слуга в час побледнел и всем своим бытием превратился в одно большое ухо. – Умер, оставив в той, прошлой жизни всю свою горечь, переживания, воспоминания, может, даже совесть. Ты прав, Фридрих, передо мной столько дорог, возможностей, нужно только сделать первый шаг, но я даже не представляю, которая из них моя стезя.

– Стезя? Хм… – задумался слуга, – Быть может, молодому принцу подойдет стезя «добродетеля»? Этот мир сложен, на носу война, императрице как никогда нужна ваша… – договорить мужчине не дали.

– Чёрт, вот оно! – вскрикнул Жак, подорвавшись с места. – Добродетель, молодец Фридрих, молодец… – повторял принц, теребя обеими руками волосы, о чем-то взволнованно размышляя. На что слуга лишь нервно улыбнулся. «Меня точно правильно поняли?» – про себя задавался вопросом он.

– Ты сказал, на носу война?

– Да ваша светлость, и именно императрица…

– Да подожди ты с императрицей, лучше скажи, как часто происходят военные конфликты с соседними государствами? – такое отношение к госпоже Ламии «просто не допустимо» – возмущался про себя мужчина, но не подавая виду собрался с мыслями и начал перечислять…

Эльфы за великой рекой, кочевые племена зверолюдей на западе, бесконечные стычки с монстрами подземелий на границе с дворфами, а так же идущая уже больше ста лет война с Азавийской империей на востоке, и это всё не включая постоянных междоусобных войн между малыми и средними родами в самой империи. Радовал только тот факт, что вокруг было не лучше, и лишь поэтому империя ещё могла и вполне эффективно противостояла многочисленным недругам. Интриги, заговоры, подкупы и подрывная деятельность тайных агентов в стане врага действовали куда более эффективно, нежели прямые вооруженные конфликты, уничтожающие не только население, но и инфраструктуру. Когда разговор заходил за определенные расы, Фридрих говорил много и по существу. «Мужчины-слуги редкость, нас держат подобно дорогим игрушкам, чтобы в нужный момент достать из тайника и развлечь нужных особ. Нас заставляют учить повадки других рас, их нравы и предпочтения. Нас могут отдать на откуп, или даже подложить под какую-то определенную особу, чтобы усмирить амбиции или получить дополнительно информатора из того или иного графства» – рассудительно объяснял сложившиеся реалии слуга.

– Зверолюди? Что-то типа получеловека-полуживотного? – удивился Олег.

– Не совсем, скорее животные в человеческой оболочке. Они разные бывают, чистокровные мало отличимые от простых людей, только хвосты выделяют их. Дальше чем больше смешенной крови, тем меньше человеческого в них, сначала появляются звериные уши, затем чем дальше от истока, тем больше меха, длиннее когти и острее клыки. Отличные войны и самые лучшие и выносливые рабы. Благодаря магии времени, что используют работорговцы, выводок этих шавок способен обрабатывать поля уже с двухгодовалого возраста, а при должном питании в три года их уже можно отправлять на рудники и шахты. Нижние кварталы забиты этими тварями, там, где они всегда витает в воздухе запах мочи, пота и смерти.

– А как рабы вообще попадают в империю?

– По-разному, в основном через набеги и рейды, что постоянно отправляет империя в дикие земли кочевников, а иногда кого-то продают их семьи, обанкротившиеся, бегущие от преследования, ну или просто те кто не в состоянии прокормить ещё один рот, – пожал плечами слуга.

– Это ужасно…

– Война сама по себе ужасна, ваша светлость. Они угоняют в рабство наших людей, а мы их. Они убивают нас, мы их. Баланс сил в природе таков, что сильные всегда будут стремиться к ещё большей силе, к власти над слабыми и теми, кому лучше спится по ночам, зная, что есть тот, кто за их всё решит. Слабые будут шептаться, обсуждать и осуждать решения тех, кто ведет их фактически на убой, но ничего так и не предпримут, потому что они слабы. Всё что им остается, это сидеть и наблюдать, за тем, как мы, сильные и благословленные самой богиней, творим и пишем историю это мира, – в глазах Фридриха читалась гордость и вера в собственное предназначение.

– Ха-х, фанатики… – усмехнулся Олег. Видал он в армейке похожих людей. Гордые, их сердца были наполнены чувствами собственного превосходства лишь потому, что они, старослужащие, были из одного города, региона и деревни. Всё это приводило к расслойке в армии и лютой дедовщине. Но в целом, слуга был прав. «Судя по всему, люди одинаковы во всех мирах…» – размышлял он.

– Фанатики? – удивленно приподнял бровь Паилс. – Быть может и так… – не поняв, про кого говорит молодой Жак, попытался поддержать беседу мужчина, а после вопросительно и ожидающе уставился на парня.

– Друг мой, скажи, сможешь ли добиться разрешения для того, чтоб мы смогли прогуляться по казармам, посетить плац? В дальнейшем я бы хотел прогуляться по городу и посетить торговые ряды и лавки, – от всех пожеланий, что начал высказывать Жак, глаза мужчины округлились и тот, склонившись, залепетал.

– Ваше величество, я, конечно, постараюсь, но я же не всесилен. Даже прогулку по саду пришлось с боем выбивать у начальницы вашей личной стражи, а на счет остального, обещаю, сделаю всё что смогу…

– Буду благодарен, Фридрих, – улыбнувшись в ответ мужчине, ответил Жак.

– Позвольте узнать, как это связанно с благодетельностью, что вы упомянули ранние?

– Всему свое время мой друг, единственное, что я могу тебе сейчас сказать, так это то, что я серьезно намерен взяться за своё физическое воспитание. Хотелось бы освоить местный стиль фехтования, подтянуть свое тело в физическом плане, ведь сидя на месте я начал заплывать жирком, а мне это ой как не нравится, и…

– Ваша милость, ну, а фехтование-то вам зачем? Вас охраняют тысячи имперских мечей, не то, что человек, мышь к вам без разрешения ни проскочит, – испуганно заговорил слуга.

– Фридрих, друг мой, в нужный момент я предпочту иметь один меч под рукой, чем тысячу в отсутствии. Не переживай и поверь мне, так же, как я верю тебе.

От последних сказанных слов нижняя губа мужчины дрогнула, а он в свою очередь покраснел и устало отвел в сторону взгляд.

– Я постараюсь, Жак… – ответил он, не поднимая глаз.

***

– Уже три дня вы пьете, едите и развлекаетесь в нашем городе. В то время, когда за стенами наших граждан жрёт какая-то нечисть! Она разрушает дома, убивает детей и глумится над всеми

земными и божьими порядками, в то время как вы бездействуете! – вопила во всё горло правительница города Пададрэ, самого густонаселенного и богатого из трех городов Порто-Ролло.

Столь нежданный вызов правительницы города застал Брунхильду «без штанов» в прямом смысле этого слова. Женщина не привыкла, чтобы её отрывали от единственного занятия в её жизни, которое доставляло ей наслаждение. К тому же, тот мальчик был неплох собой и хорош в постели, от чего уровень недовольства и злобы не насытившейся ловчихи нарастал подобно снежному кому.

– Да заткните вы её уже наконец! – воскликнула Брунхильда, когда зазнавшееся правительница пошла на второй круг, не выбирая слов и выражений, поливая грязью орден, церковников и всех присутствующих.

– Послушай меня, малышка, – вытянула клинок с алым камнем охотница, от чего стража тот час похваталась за оружие. – Видишь этот камень, что сейчас ярко сияет и переливается в багровых тонах? Так вот, чтоб до твоей тупой головки дошло, я поясню всё на пальцах.

Женщина повернулась спиной к правительнице и обратилась ко всем, кто окружал её.

– Мы все в глубокой и беспросветной заднице! – крикнула подпитая Одиннадцатая. – Поверьте, будь моя воля, я бы давно на хер свалила с этого чертового острова, подальше от вас и вашего гребанного города, что скоро станет местом пляски гребанных мертвецов.

– Мисс Алистина, – заговорил до этого молчавший Густов. – До нас дошли весьма неприятные сведения, что вы и ваши гильдийские торговые «соратницы» вот уже больше тридцати лет не призывали пастырей. Не освещали кладбища и скотомогильники. Прибегая к более дешевым услугам местных «ведующих»… – жестко процедил парень. От чего до этого красная от злости и негодования правительница в миг побледнела.

– Во-о-от… – добавила Брун. – Давеча я посетила городское кладбище… – на этой фразе ловчиха утихла, устало опустив в пол глаза и открыв рот, пыталась подобрать нужные слава, чтобы выразить все те эмоции, которые она сейчас испытывала.

– Я, блять, честно не понимаю, как все те темные души ещё не разорвали ваш убогий городок в клочья. В них было столько ненависти, злобы и страха… – начала рассказ Брунхильда – Быть может, вы слышали, что убивая темную душу мы ненадолго продлеваем тем самым свою жизнь, это дар клинка, что мы всегда носим с собой, и настоящее проклятие для его владельца. Обычно, забирая душу, мы откатываем наши биологические часы на неделю, если тварь была сильной – на две. Так вот, мне повезло придти туда днем, все эти обереги на их могилах, вещи мертвых, их любимая одежда, украшения, игрушки в обыденности своей не несут никакой угрозы, ведь любой пастырь, вовремя осветивший кладбище, изгонит злобу и ненависть, которые могли остаться в этих безделушках. Однако, как все мы уже выяснили, пастыря тут уже очень давно не было. Так вот, касательно этих вещей. Темные силы, заключенные в них, сводят кинжал с ума. Мне одной не под силу принять все эти души, да и к тому же, – женщина задумалась. – Такое свечение за всю свою жизнь я видела только однажды. Тогда я, наставница и старшая ученица впервые столкнулись с «пляской мертвецов», которую спровоцировал один из низших демонов. Это было обычное сельское кладбище с сотней другой могил. И нам в тот день немного не повезло, ведь первым, кого слопал этот монстр, был единственный священник на ближайшие два десятка километров.

– Как вы справились? – обратилась к ней писарь, что стояла рядом с правительницей.

– Ну, мы попытались сбежать… – холодно ответила Брун.

– К чему ты клонишь, охотница? – спросила уставшая от всех этих рассказов Алистина, еще не до конца осознавшая, в каком она положении.

– Собери людей, всех, кого сможешь. Днем мы посетим все городские кладбища, вскроем все могилы, сожжем тела, все без исключения. Тем самым сможем выиграть немного времени, которого нам так не хватает. Будем надеяться, что во всей той вспенившееся пучине мракобесия, что вы тут развели, не повылазят всякие упыри и вурдалаки. Своим скупердяйством вы открыли врата в чертов тартар, клянусь когтями проклятой Абадахиды, если мы выживем, орден ещё с вас за это спросит! – сплюнула на пол Брунхильда, завернувшись в свой темный плащ и направившись к выходу, минуя стражниц, которые даже не пытались её как-то остановить.

Расстегнув пуговку на белой блузке, Алистина, взмокшая и взволнованная, вопросительно уставилась на пастыря и его спутницу.

– Простите, я не знала… Но вскрытие могил, это же святотатство… – обратилась она к Густаву, пытаясь найти поддержку в глазах молодого человека. На что тот только поморщился, и, последовав примеру Брун, фыркнул и сплюнул на пол.

– На рассвете мы будем ждать ваших людей у городской ратуши, действуйте… – проронил в спешке он. Ведь, если слова охотницы хотя бы на половину истинны, завтра им предстоит очень тяжелый день…

Глава 9

– Небеса рыдают, моя повелительница, – тихо произнесла писарь, которая, закутавшись поплотней в дождевик, сопровождала Алистину Роллийскую в этом нелегком походе, цель которого была исправить грехи матери Алистины и, по совместительству, бывшей правительницы города Пададрэ.

– Лишь бы не по нам, моя дорогая, лишь бы не по нам… – задумавшись, ответила та, периодически кидая косые взгляды то на пастыря с его охранницей, то на свое небольшое войско, которое она успела собрать в столь короткий срок.

В данном походе их сопровождала сотня ополченцев с лопатами и кирками – основная рабочая сила, а так же её личная гвардия в числе пятидесяти воительниц, вооруженных и одетых по последним требованиям военной доктрины. Гвардия, как ей и было положено, состояла целиком и полностью из ветеранок и отличившихся в свое время наемниц, что нельзя было сказать о местных. «Не дай бог увидят живого мертвеца, тут же обделаются и фиг их потом на работу соберешь» – думала Алистина, недовольно поглядывающая на карманные часы.

– Опаздывает, – только и успела сказать писарь, когда на другом конце улицы, расталкивая фигуры, показалась огромная и всем знакомая черная шляпа.

– Что будем делать, Брун? – вместо приветствия перешла сразу к делу Баки.

– Святую воду, осину и распятья подготовили?

– Обижаешь, красотка, всё как ты велела, и ещё даже с запасом. – ухмыльнулась мечница, поудобней перекинув на плече Клеймор.

– Мисс Брунхильда, в таких погодных условиях дневной свет нам не помощник, а когда распогодится, мы не знаем, и… – попытался отсрочить выдвижение отряда Густав.

– И у нас, малыш, нет времени ждать с моря погоды… – оборвала пастыря ловец, проверяя собственные заготовки под плащом.

Отряд медленно двигался по разбитой дождем дороге; телеги вязли в грязи, то и дело норовя сбиться с проложенного маршрута. Непроглядная стена дождя пугала крестьянок не меньше, чем то, что в ближайшее время им предстояло сделать, а именно – потревожить сон умерших.

– Госпожа, тут бабоньки давеча упомянули о «пляске мертвецов». Что сие обозначает? – одернув за плащ Баки, обратилась к ней одна из селянок.

– Густав, это по твоей части, расскажешь? – прикрикнула наемница, пытаясь перекричать непогоду. Пастырь только кивнул.

– Пляска мертвецов – это зараза, не иначе, как «скверна», так её в церковных кругах называют. Точно не известно, что может спровоцировать её появление, но есть отдельные случаи. К примеру: вот было сельское кладбище, покоились там бабульки разные, ушедшие в мир иной от времени или от болезни. Ни в чем не повинные и, в принципе, светлые души. Но однажды вместе с ними на одном кладбище схоронили убийцу, или ещё какую нечистую, об отпущении грехов которой заблаговременно не позаботились. Вот и начинает её черная, завистливая, грязная душа, что не попала ни в ад, ни в рай, пустые мертвые тела под себя загребать, с гнилью, насекомыми и водами сточными, перетекая в земле от одной могилки до другой.

– Так ведь святой дух сильнее всякого бесовского зла, и если человек не во грехе жил… – попыталась затянуть извечную крестьянка.

– Я же тебе говорю, что все светлые там, где им положено, остается на земле лишь оболочка. Но то, что святой дух сильней – это правда, да вот только даже среди нас, хранителей ордена, святых на пальцах обеих рук пересчитать можно. В каждом городе, месяц за месяцем, год за годом, куда бы мы не приходили, говорим одно и тоже, нельзя убийцу и убиенного на одном кладбище хоронить. Нельзя самоубийцу с добрым человеком по соседству класть. А ваши всё норовят то место сэкономить, то за деньги незыблемое правило нарушить. Вот и встают недовольные из своих могил. Зараженные чужой злобой мстить идут обидчикам, живым мстить идут. Не знающие сострадания, вечно злые и вечно голодные покойники. И хорошо, если они сами встали, всего-то из-за соседа лютого, а что если из-за демона, что решил братьям своим дорогу в мир наш показать, а? – вскинул руками распалившийся и не выспавшийся пастырь.

– Ах-ха, тише ты, Густав, а то всех работяг распугаешь своими рассказами, – усмехнувшись, произнесла мечница. Поведение парня было непривычным даже для самой Баки, впервые за столь долгое время их совместного путешествия она видела его таким. Нервный, дерганный, его можно было назвать даже в какой-то мере напуганным.

– Поверь мне, Баки, пугать я ещё даже не начинал, – от сурового ответа молодого пастыря крестьянка нервно сглотнула и вернулась в строй к таким же, как она сама.

Старое и разросшееся кладбище встретило серыми надгробными плитами, грязью и десятком свежих, отрытых могил.

– Эй, народ, инструктаж по очищению. Отрыли могилу, вскрыли гроб, засыпали соль, залили огненной водой и забыли. Если услышите скрежет или стук в гробу, не пугаемся, не открываем и близко не подходим. Зовем канкистадорий, святош или меня, – срывая голос, верхом с телеги прокричала Брунхильда. После чего крестьянки медленно и с опаской, утопая по колено в грязи, поплелись к могилкам.

Погода портилась всё сильней, хотя, казалось, куда же хуже. К дождю прибавился ураганный штормовой ветер и дальние громовые отголоски.

– Алистина, – фамильярно и без какого либо уважения обратилась к правительнице Брун. – И часто в ваших краях такая непогода?

– Островное государство, как никак, бывало и похуже, – прячась от ветра за спиной охраницы произнесла Роллийская. На душе у девушки было и так паршиво, пусть это и была вина её матери, но чем она лучше её? Пустила всё на самотек, решила немного подождать, наивная.

– Слышь, правительница, а почему местные называют этот место «старым кладбищем»? – придерживая шляпу, не унималась Брун. Торчать им тут предстояло очень и очень долго, поэтому охотница пыталась развлечь себя каким-никаким разговором.

– Пф, тут бы и ребенок догадаться мог, – фыркнула Алистина. – Ну, разумеется потому, что оно переполнено и давно местными не используется.

– Тогда те могилы, что мы видели в начале… – напряглась Брун.

– Я думала это ты вчера там рылась…

– Ничего я не… – где-то в стороне свежих ямок раздался визг, который превратился в крик и откровенную панику.

– Мертвецы, там мертвецы! – верещала бегущая к обозу женщина, с оборванным рукавом и кровоточащей раной на руке. За ней показались ещё несколько работяг, за которыми, едва переставляя ноги, плелся покойник.

Старая сгнившая одежда цвета грязи. Лысая черепушка, обтянутая местами кожей, с которой редкими прядями свисали длинные, седые волосы. Вытянутые вперед белые, костлявые руки, клацающие зубы, черные провалы глаз, в которых едва заметно горели красные угольки скверны. От этой картины Канкистки оцепенели, в шуме дождя было слышно, как от страха задрожали их тела. Что вызвало у Брун истерический хохот. В достаточной мере оценив то пушечное мясо, что её сопровождало в этом рейде, женщина взяла инициативу в свои руки. Швырнув в мертвеца одну из своих «заготовок», а после, подойдя поближе к замершему скелету, без страха и с улыбкой до ушей одним сильным ударом снесла трупу голову.

– Не ссать, бабоньки. День только начинается! – процедила она, после чего загнала в сердце мертвеца свой клинок. Оружие тут же засияло, поток энергии, что подобен северному сиянию, переливался из клинка прямо в рот охотнице.

– Поглощение души… – впервые увидавшая ловцов за работой, ахнула подоспевшая Баки.

– Ошибаешься, – произнес пастырь, после чего использовал легкое очищение, направленное на Брун.

Охранницы и работяги воспряли духом, увидев, с какой легкостью можно победить мертвеца. Самые уверенные в себе дамы поспешили объявить о начале соревнования, призом в котором будет щедрая награда от правительницы Алистины.

Генрих подошел к стоящей в отдалении Брун, а после, положив ей руку на плечо, ужаснулся. Женщина дрожала, а клинок, который давно должен был погаснуть, продолжал сиять, разгораясь всё ярче и ярче.

– Что случилось, охотница?

– Я не знаю… – ответила та.

На другом конце кладбища раздалось гудение горна, что сигнализировало, что десятнице, отвечавшей за тот участок, нужна помощь.

– Бери Баки, я останусь здесь, если что, ты знаешь, что делать, – ответом был скупой кивок парня. По другую сторону прокатился еще один звук горна…

Глава 10

Утопая по колено в могильной грязи, Баки своим огромным клеймором вот уже добрые полчаса отмахивалась от постоянно прибывающего количества мертвецов. Тем временем дождь только усиливался.

Двигаться становилось всё тяжелее и опасней. Уставшая мечница, которая чудом не угодила в разрытую могилу, слившуюся из-за дождевых потоков с окружением, озлобленно выругалась.

– Густав, я долго не протяну! – рявкнула она, а после сильным и размашистым ударом перерубила двух ходячих мертвецов вместе с деревянным крестом, находившимся позади их.

Парень сам был на пределе; усиливающая союзниц магия, а так же ослабляющее нежить «святое чищение» в одновременном использовании быстро опустошали его магический источник. Усугубляло положение то, что данное место давно потеряло небесное благословение. Тёмные тучи, ледяной ветер, этот непрекращающийся дождь. Небеса утратили контроль над этим местом, разрыдавшись по тем, кому суждено было пробудиться ото сна и вновь встать на нелегкую тропу…

Исцелив одну из раненных спутниц, парень огляделся. Стена дождя скрывала всё происходящее вокруг. Сопровождавших их воительниц осталось совсем немного, та малая часть живых кучковалась и пятилась назад.

– Нам не выстоять, я подаю сигнал! – крикнул парень, запустив мерцающий яркий огонек в небо, что на лишь мгновение смог рассеять мрак.

Едва стоявшая на ногах от усталости Баки держала тылы, тем временем, как парень лихорадочно оглядывался по сторонам, четыре обступившие его канкистодории, стараясь держать фланги, медленно двигались к повозке.

– Чёрт! – только и успела вскрикнуть одна из женщин, когда две сильные кури, вырвавшись из под земли, схватили её за ноги и потянули под землю. Уйдя больше, чем по колено, женщина вопила и кричала. Её попытки пробить шпагой землю не приносили видимого результата. В глазах было отчаяние и боль.

– Святое очищение! – это было последнее заклинание, которое смог использовать Густав. После чего подруги канкисты смогли вытянуть из могилы свою раненую подругу.

Сжимая побелевшими, замерзшими пальцами клинок, Брунхильда нервно вслушивалась в шум дождя. Зрение охотницы было затуманено тёмной магией. Оглядывая свежие трупы наёмниц, характерной чертой которых была вырванная глотка, девушка сразу поняла, с кем ей предстоит сразится. «Неужели оно отправилось к обозу?» – неприятная мысль заставила девушку обернуться.

Лишь на мгновение заметив неизвестный силуэт, шестое чувство скомандовало Брун пригнуться. Спасая тем самым девушке жизнь. Серая тварь размером с человека, в длинном и высоком затяжном прыжке, зацепив острыми когтями шляпу, пролетела слегка выше головы девушки, после чего плюхнулась задом в грязь и зашипела.

– Упырь, – закидывая длинные волосы за спину произнесла охотница. Дождевые капли скатывались по лбу девушки, лезли в глаза, отвлекали. Моргнув и встряхнув голову, девушка потеряла тварь из виду. – Проклятье, – зашипела Брун, сменив клинок с сапфиром на серебрянный.

Хлюпая лапами по лужам, тварь кружила вокруг женщины. Упырь точно так же, как и охотница, чувствовал исходящую от цели опасность. Не спеша вышагивая, лишь изредка отсвечивая из мрака красными глазами, тварь, у которой впереди была целая вечность, выжидала момент для очередного броска.

– Ну же, сукин ты сын… – сквозь зубы процедила женщина, когда где-то сбоку послышались медленные шаги с нарастающим характерным гулом мертвецов. Долго не думая, выдернув из сферического бурдюка кольцо, женщина подбросила его над головой, после чего, прикрывая рукой глаза, рассекла его на пополам. Яркая вспышка света разогнала мрак и, зависнув в воздухе, раскрыла всю спрятанную в дожде нечисть. Брунхильда замерла; тысячи мертвецов, стоявших возле могил, озлобленно отвернувшись от света зарычали.

– Надо валить… – откинув всякую мысль о продолжении боя, женщина рванула по направлению к обозу. С трудом перекидывая ноги и перепрыгивая лужи, под которыми вполне могли быть затопленные могилы, Брун неслась, сломя голову. У нее было от силы пятнадцать секунд, чтобы убежать как можно дальше, покуда святая энергия не развеется. Впереди уже слышались звуки боя и благой мат наёмниц, когда в небе всего на мгновение разразилась яркая вспышка.

–Кхаааа… – зашипело за спиной, а после увесистое тело сбило женщину с ног, отлетев куда-то в сторону. Перекатом охотница быстро приподнялась на колено. Спину обдало жаром и болью, упырь катался по лужам, пытаясь лапами загасить шипящую на его глазах плоть. Без колебаний кинувшись к твари, Брунхильда нанесла удар в область сердца.

Сильный и увесистый ответный удар наотмашь отбросил женщину на добрые два метра в сторону. «Бах!» – спиной влетела Брун в надгробную плиту. Болезненно хруснули рёбра. Сплёвывая кровью, она с трудом поднялась, наблюдая, как раненое существо ползком пытается спастись. Нагнав мертвеца, она наносила удары ещё и ещё, пока серая кожа не стала волдыриться и пениться, в конечном итоге оставляя от существа лишь кожу и кости.

– Где мои конкисты?! – вскликнула Алистина, увидев в одиночку пробивающуюся к ней Брун.

– Мертвы, святоши ещё не вернулись? – произнесла женщина, держась одной рукой за живот.

Ответом им был крик Баки, которая, закинув парня на плечо, в припрыжку бежала следом за канкистками.

– Лошади мертвы, трупы, со всех окрестностей возглавляемые средней нежитью, стекаются к этому кладбищу. Помимо упырей есть ещё что-то, я чувствую тёмную магию, – не слезая с рук Брун, парень в когда-то белой мантии, что сейчас была цвета грязи, кивнул.

– Сильное проклятие… Но я справлюсь, нужно только восстановиться, – произнес мальчик, после чего, бросив обоз, колонна спешным шагом отправилась прочь от старого кладбища. Крестьяне или разбежались, или были мертвы, никого из них не было рядом. Наёмниц осталось полтора десятка. Уставшие, напуганные и израненные. Брун хорошо их понимала, рана на её спине кровоточила, всё тело болело, к тому же этот холодный ветер, в перемешку с дождем, недвусмысленно намекал ещё с самого утра, что сегодня будет крайне скверный день…

– Давайте вернемся завтра с утра и с легкостью разберемся со всей этой нечистью! – на пол пути к городу предложила одна из наёмниц. Желавшая отомстить нечестии за павших подруг, что остались на том погосте.

– Теперь «с легкостью» ты здесь можешь только сдохнуть… – недовольно фыркнула Брун, осмотрев темное, мерзкое небо, которое отказывалось даже намекать на тему «а когда же прекратится этот чёртов дождь».

– Что нам дальше делать, охотница? – нарушила затягивавшуюся молчаливую паузу Баки, на спине которой дремал истощенный пастырь.

– Взять кол, желательно осиновый и потолще. Да запихнуть одной тупорылой правительнице в задницу, чтоб неповадно было! – прикрикнула Брун, да так, чтоб её все оставшиеся женщины услышали. После чего, вновь схватившись за ребра, остановилась и скрючилась от резкой боли. Состояние шока и адреналина давно прошло, возвращая вязкую и полноценную чувствительность израненному организму.

Оскорбления охотницы в этот раз мимо ушей пропустили все без исключения. Понимавшие, что их подруги умерли за пару золотых монет Конкисты, столкнувшиеся впервые с таким врагом, теперь уже с явным отвращением поглядывали на свою вчерашнюю фаворитку. Да и сама Алистина, ещё вчера готовая разразиться благим матом и угрозами на любую, кто посмеет её оскорбить, тихонько опустив голову, шла следом. Женщина дрожала, и это было не от холода. Животный страх перед теми, кто давно мёртв, грозился стать её самым главным ночным кошмаром. Каких ей стоило трудов не потерять от страха сознания, когда прямо на её глазах нечто схватило одну из работяг, оттащило на небольшое расстояние и начало пожирать, медленно и с наслаждением. Несмотря на непрекращающийся дождь, она отчетливо слышала, как хрустели кости жертвы, что просила-молила о помощи, а в конце… бедная девушка просила, чтобы её убили.

– Ну, а если по существу? – не унималась Баки.

– Укрепить город. Мобилизовать ополчение. Ждать с моря погоды или подхода подкрепления. Теперь я надеюсь, наша тупоголовая начальница понимает, почему я не особо горела желанием ввязывать в эту авантюру.

– Простите я… – только и смогла выдавить из себя Алистина, готовая разреветься.

– За стенами замка легко кичиться отвагой… – добавила наёмница, опоясанная здоровенным клеймором. – Ты не струсила и решила лично столкнуться с врагом, одно это говорит о том, что ты чего-то да стоишь, – добавила наёмница, поравнявшись с своей нанимательницей.

– Я многое слышала об этой Одиннадцатой, – добавила она, убедившись, что они на достаточном расстоянии от Брунхильды.

– Говорят, что она одна из самых сильных и опытных из своего ордена. А в двухзначных ходит лишь для того, чтобы выполнять самые сложные задания, которые могут достаться её более молодым и неопытным сёстрам, – позабыв о былых переживаниях, Роллийская полностью сконцентрировалась на рассказе. – Кто-то говорит, что ей уже больше двух сотен лет, и нет на земле места, где не ступала ранее её нога. Кто-то говорит, что она продала душу самой Абадахиде в обмен на её защиту и покровительства до самой смерти её бренного тела. Историй много и самых разных, но все они сходятся лишь в одном… Нет проблемы которую ещё не сумела решить эта смелая дева. Гордыню ты свою поумерила я как погляжу, и это хорошо. Теперь заставь себя прислушаться к словам этой мудрой женщины, подчинись ей, и я гарантирую – проснувшись завтра, ты не обнаружишь в руинах свой любимый город.

– Я готова отдать всё, чтобы защитить свой любимый Порто-Ролло и, если потребуется, я с радостью положу свою жизнь на алтарь победы! – слёзы женщины смешивались с каплями дождя, маскируя все слабости и скрывая недостатки. Баки чувствовала дрожание голоса женщины, и знала, как та была напугана. Когда-то она прошла через нечто подобное, и лишь чудом уцелела, одно это делало их с Алистиной куда ближе, чем просто наниматель и нанимательница.

– Так держать, малышка! – хлопнув хрупкую женщину по плечу, произнесла она…

Глава 11 – Капитан

Стараясь стоять прямо и не шевелиться, Паилз наблюдал, с каким восхищением Жак смотрел за тренировками боевых магов её Императорского величества. Вчера он зазнался и допустил ошибку, сделав своей хозяйке поистине бредовое предложение – выпустить парня пройтись по городу в сопровождении охраны. За что заслуженно получил в наказание пять ударов плетью. От более сурового его спасло только то, что на завтра у них с принцем была запланирована прогулка на плацу и наблюдение за тренировкой женщин.

Мужчина в годах наблюдал за молодым человеком, который сейчас то ли подсознательно, а может даже не осознанно пытался повторить магические заклинания капитана «Красных плащей» что, явно желая покрасоваться перед будущим императором, яростно и умело сражалась с тремя своими подопечными с использованием всего доступного арсенала, включая боевую магию.

Фридрих не мог понять, что находит во всём этом молодой принц; все эти опасные железки, потные женщины, которые могут легко разорвать неосторожного мужчину в порыве страсти и ласк. Он знал, что парень был из знаменитого рода воительниц, мало кто это не знал. «Но в самом деле, не могли же эти варварши заставлять своих мужчин так же тренироваться с оружием в руках?»

– Вы, должно быть, шутите… – произнес вслух он, когда принц с горящими глазами указал пальцем в сторону тренировочного плаца, и сказал – «Хочу»!

«Какое замечательное ощущение» – разминаясь, думал Олег. Активному по жизни человеку было сложно усидеть в статичных каменных стенах замка, та минимальная физическая нагрузка, которой он по утрам придавал немалое значение, постоянно осмеивалась горничными и стражницами. В первое время это очень смущало, но по итогу мужчина научился игнорировать смешки и упреки. Превращаться в свинку парень не планировал, а именно это ему грозило в скором будущем, если он не возьмется за ум.

– Приступим? – выбрав короткое копьё и щит, а так же повесив на пояс полуторник, произнес парень. Свой выбор он аргументировал для себя тем, что его противник был гораздо выше, её руки были соответственно длиннее и достать могли гораздо дальше. А возможность поразить противника, не подставляясь под удар всегда, во все века и года считалась одним из главных правил для любого война. По той же причине основной любой средневековой армии были копейщики.

– Принц Жак, при всём моём уважении к вам, я боюсь, что недостаточно хороша, чтобы быть учителем для столь знатной особы… – попыталась избежать лишних проблем женщина, когда не сумевший остановить парня Паилз схватился за голову. Он ожидал, что парень захочет посмотреть оружие, и может даже взять пару уроков по фехтованию, всё же он потомок сильного и гордого рода, но чтоб вот так и сразу тренировочный спарринг. «Императрица меня убьёт…» – проступили слёзы на глазах мужчины, оценившего настрой зазнавшегося мальчишки.

Воткнув в землю копьё, мужчина, ловко выкручивая кисти, вспоминал трюки и приёмы фехтования шашкой, которым когда-то ещё в юности его обучал один из завсегдатых собутыльников его деда. Меч не сильно подходил под "акробатические выкидыши" такого рода, сказывалась иная конструкция и банальное отсутствие практики. Однако, не смотря на то, что всё, что он смог показать – это пара взмахов и ловкое возвращение оружия в ножны, бурная волна оваций и умиления прокатилась по рядам стражниц, наблюдавших на плацу за происходящим. « А сейчас вы узнаете, на что способен подросток, который не просто так долгие годы тырил крапиву палкой» – ухмыльнулся собственной шутке мужчина, перехватив правой рукой копьё.

– Храбрая стражница испугалась ребёнка, вот же потеха… – ухмыльнулся мужчина, пытаясь зацепить гордую женщину.

По стройным рядам воительниц прокатился смешок, после чего грозный взгляд Капитана быстро вернул тишину и серьезность на лицах женщин. «Чёртов аристократ, и почему он свалился на мою голову?» – фыркнула капитан, сменив боевой меч на деревянный.

– Катарина Ван Клаузевиц, капитан красных плащей, коль вы настаиваете, с радостью преподам вам урок по ведению боя, ваша светлость! – глаз женщины нервно дергался. Не будь здесь её девчат, то она бы и в жизнь не подумала встать в стойку против мужчины, однако, как капитан, она не могла спустить такого пренебрежения к её персоне при подчиненных.

– Жак из дома Чёрной воды, рад нашему знакомству.

«Вот просто, без бравады и бахвальства?» – неужели ему даже о титуле, что носила его семья, ничего не рассказали, задалась вопросам закованная с ног до головы в доспехи двухметровая женщина. «Хотя мне что с того…» – расслаблено подозвала она пальцами парня, мол, «нападай»!

«Наивный…» – Хмыкнула женщина, наблюдая, как парень на бегу сокращает дистанцию.

Резкий шаг влево, а затем рывок вправо и выпад – острый наконечник копья вскользь был парирован мечницей, которая, не ожидая такого, была вынуждена отступить назад.

Взмах копьем над головой на триста шестьдесят градусов с полным оборотом – попытка запутать мечницу. Вновь та пятится, быстрый выпад с верхней стойки, нацеленный на торс.

Удар вновь парируется рассекающим взмахом снизу вверх, после чего деревянный щит врезается в стальные доспехи женщины. Этим ударом Олег намеревался выбить воздух из легких мечницы, или хотя бы оттолкнуть ее, но по итогу отлетел сам; столкновение было подобно встрече с бетонным ограждением.

Катарина нахмурилась, вмиг став серьёзней…

– Прошу меня простить, ваша светлость…

– Мы ещё не закончили! – придя в себя, в повторной атаке и в прыжке Олег пытался достать бедро женщины, но та спокойно уклонялась, сделав шаг в сторону. «Как она может быть такой верткой в этом стальном панцире?» – задавался вопросом парень. В следующее мгновение тяжелый удар деревянного меча пришелся на щит, заигравшись, Олег слишком сильно приблизился, подставившись под противника.

От столь увесистого тычка мужчина пятится, однако, разорвав дистанцию, не прекращает атаковать. Укол в ногу Катарины, которая даже не пытается его отбить. Копьё скользнуло по доспеху, не оставив и царапины. Но это было не всё, удобно опущенное копьё парнем перехватывается и отдергивается. Наносится два удара в нахлыст с разворотом на сто восемьдесят, справа, затем слева. Не ожидав такого поворота событий, женщина вновь пятиться назад, едва успевая спасти лицо от не заостренного наконечника древка. Глаза мечницы непонимающе округлились. Подобного мастерства в исполнении какого-то восемнадцатилетнего смазливого дворянина, да и к тому же с оружием для простолюдинок и сельской челяди, не ожидал никто. Казалось, что сердца всех стражниц замерли в ожидании продолжения этой по истине удивительной схватки. – Так ей! – сжав кулачки, взмахивал руками заведенный Паилз. Он был в восторге от силы и смелости молодого Жака.

«Позор мне, недооценила врага…» – цокнула языком Клаузевиц, уклоняясь от очередного колющего удара. Парень в своих умениях на голову превосходил не только возможных сверстниц, что сейчас проходили обучение в нижних казармах города, но и вполне мог бы потягаться с какой-либо обученной особой, разумеется, не владеющей магией, приёмами усиления и тем более артефактами.

«Что же, раз на этом всё, то пора заканчивать…» – оценив парня и то, что его приёмы начали повторяться, женщина перешла в наступление.

Повторная попытка укола в ногу, только наконечник соприкасается с землей, как тяжёлая поступь ломает копьё напополам. «Банально и предсказуемо…» – фыркнула Катарина, отразив брошенное в неё древко копья, после чего сильный удар наконечником меча в щит отбросил парня на добрых два метра. Треск ломающегося дерева разлетелся по плацу – «Вот же, забылась и не рассчитала силы!» – подумала Капитан, наблюдая, как с земли поднимается вымазавшийся парень с треснувшим пополам щитом.

– Давайте завершим на этом наш поединок, молодой господин… – понимая, что с парнем явно что-то не так, произнесла женщина.

– Спарринг, вы хотели сказать… – взглянув на Фридриха и девушек, которые от волнения руками прикрывали рты, произнес Олег. Стоило ожидать, что неподготовленное тело не сможет долго продержаться в темпе, который задал мужчина. От одного лишь последнего удара по щиту левая рука парня онемела. Правая тряслась; даже пожелай мужчина сейчас поднять меч над головой, он бы просто не смог физически.

– Должна признать, вы меня поистине удивили, я никогда ранее не видела чего-то подобного, особенно тот удар тыльной стороной копья, – приклонившись на одно колено перед парнем, произнесла женщина. – Простите меня за мой последний удар, надеюсь, вы сильно не пострадали. Женщина уже догадывалась, что сегодня вечером ей предстоит порка. Как она могла навредить будущему императору? Ламия будет в бешенстве. «Лишь бы не разжаловали» – от одной лишь этой мысли женщина вздрогнула.

– Не понимаю, о чем вы, мисс Катарина,– подмигнув стражнице, произнес Олег. – Я чувствую себя просто восхитительно, и надеюсь, это была наша не последняя встреча, – хитрый взгляд упал на Паилза, от чего по лицу мужчины пробежала капелька пота, и тот неловко рассмеялся.

– И вы, девчонки, постарайтесь сегодня за меня! – обратился Жак к стражницам, которые, вмиг воспылав, выпрямились, как спички, и громогласным и единым голосом ответили – Есть!

Жак в компании взволнованного Фридриха медленно удалялся в противоположную от плаца сторону.

На глазах Ван Клаузевиц навернулась скупая женская слеза. – Вот это мужчина… – едва слышно произнесла Капитан, впервые ощутившая биение своего заледеневшего за долгие годы службы сердца.

Глава 12 – Лолита

– Не успела… – сжимая в руке клочок бумаги, через зубы процедила взбешенная Ламия.

Когда посол от церкви принёс ей рунный свиток, женщина предполагала, что это будет какое-то очередное прошение или поздравление. Но всё оказалось куда хуже. Дочь Пресвятой Матери и покровительницы пяти великих церковных домов направилась в столицу, чтобы лично проконтролировать соблюдение всех церковных канонов, а также поздравить и передать дары её матери. Конечно же, в том случае, если обряду будет суждено состояться.

В том, что эта двадцатилетняя Лолита несется в столицу с целью помешать свадьбе, Ламия нисколько не сомневалась. Эта мелкая прошмандовка была хорошо известна в узких кругах, как личность весьма любвеобильная. К тому же, в свое время шпионы сообщали, что мать Жака, пытаясь найти поддержку на стороне, вела переговоры с церковниками, предлагая заключить династический брак; парень был обещан церковникам, как откуп. Обстановку усложняли требования свадебного обряда. Будь церемония скрытая, за их выборочные соблюдения можно было бы не волноваться. Но теперь…

– Пребывая в ясном уме и при памяти… – произнесла едва слышно Ламия главные слова обряда, после чего со злобой швырнула стакан с вином в прислужницу. Злобный крик императрицы прокатился по императорскому дворцу, от чего все, его слышавшие, сжались в ужасе. Подобное никогда не сулило ничего хорошего. Любой, кто попадет под горячую руку, мог тотчас лишиться головы – горячие и резкие нравы императрицы знали все. И сейчас бледная от ужаса слуга, рухнув на колени и прижимаясь головой как можно ниже к полу, покорно ждала, что же будет дальше…

– Элис! – требовательно произнесла Ламия, после чего пред ней, подобно тени, возникла одна из стражниц, правое ухо которой украшала серьга с нефритовым камнем. – Приведи ко мне Жака, немедленно. И проверь, завершены ли все приготовления… – ответом императрице был немой кивок, а следом вопросительный взгляд, упавший на посланницу. – А с этой что? – спросила стражница.

– Убрать… – отмахнулась Ламия, после чего ни в чем не повинную женщину, тотчас подхватив под руки, в слезах, мольбах и криках утащили две соратницы Элис.

Олега еще трясло от прошлого сражения. Не успел он прийти в себя, как за ним явилась взволнованная стража, и в добровольно- принудительном порядке потянула к Императрице.

– Что-то случилось, как думаешь? – спросил Жак у Пайлза

– Даже представить не могу, – честно и немного нервно ответил мужчина, вспоминая недавнюю порку.

Высокие своды колонн, а так же восседающая на троне в задумчивом виде Ламия, сегодня для парня выглядели как никогда ранее неприветливо и угрожающе. Его императрица не любила оставаться в гордом одиночестве, всегда при свите, всегда в работе. Но не сегодня. Она была чем-то явно обеспокоена, раздражена…

– Вы хотели видеть меня? – соблюдая все каноны приличия поклонился Жак. Ламия фыркнула и едва заметно улыбнулась; её забавляло такое поведение мальца, его наигранная и как всегда не уместная официозность. Его ответная улыбка, извечно заинтересованный и такой по истине живой взгляд и… Императрица устало смахнула прядь волос, заведя ее за ухо.

– Оставьте нас… – зал покинули стражницы, после чего недовольная императрица добавила: – Все! – Змеи и Фридрих тот час растворились, не желая продолжать игры с огнем.

– Жак, – смягчив до максимума свой голос, обратилась Ламия. – Скажи, что ты знаешь о своём доме, своей семье, и что ты думаешь обо мне? – Женщина в ожидании замерла, опустив голову и смотря куда-то себе под ноги.

«Значит, решила рассказать мне всю правду, интересно.» – мелькнула мысль в голове мужчины.

– Я Жак из рода Чёрной воды и, благодаря вашим стараниям, мне больше ничего не известно… – честно ответил он. На что женщина цокнула языком и недовольно скривилась, чувствуя раздраженность и упрек в голосе принца.

– Продолжай… – женщина умела вселять в сердца людей ужас и страх, но вот читать и понимать другие эмоции ей было не дано. Всё, на что она могла рассчитывать, так это на честность и прямолинейность, которую не раз замечала за храбрым и порой чересчур дерзким мальчишкой.

– О доме больше сказать ничего не могу, как и о родных. А вот о вас… – женщина в надежде и ожидании взглянула на парня. – Грубая, бестактная, эгоистичная и властолюбивая варварша. От этих слов, по сердцу Ламии пошла огромная трещина… Кулаки в гневе сжались. – Варварша?! – Никому не позволено оскорблять императрицу, вскипала от злобы она. В тот же момент. Нижняя губа девушки предательски тряслась от обиды и разочарования. Она молчала, не потому, что ей не было чего сказать, а потому, что тот единственный, кого она любила больше, чем собственную жизнь, мог услышать слабость в её голосе, ведь она уже была готова разрыдаться.

«Я готова была рискнуть всем, ради тебя, склонить весь мир к твоим ногам. Но ты даже сейчас, будучи в беспамятстве, продолжаешь разбивать мне сердце, отвергая мою любовь» – непонимающе сотрясалась ошарашенная Ламия, пытаясь понять, чего ещё может быть нужно простому смертному, чем она могла ещё его заинтересовать и подкупить.

Убедившись в том, что его услышали, Олег продолжил.

– Быть может, это рано ещё говорить, но, несмотря на все твои запреты и ограничения, я могу сказать, что ты мне нравишься, и быть может, я даже сумею тебя полюбить. – эти слова были подобны последнему гвоздю, забитому в крышку гроба. То, чего она добивалась и так желала, было уже на расстоянии вытянутой руки. НО КАК?! Как теперь ему сказать, что эта она убила всю его семью, забрала их титулы, земли, всю власть и его будущее. Ведь теперь всё выглядело именно так!».

– Вот она, любовь всей моей жизни… так близко, и так далеко… – с лица девушки сорвалась скупая слеза. От чего Олег нервно сглотнул, её слова задели парня . «Быть может, я переборщил». Непонимающе, он приподнялся с колена, и по лестнице направился к горюющей императрице. Женщина сидела на позолоченном троне, обеими руками держась за голову. От былой прически не осталось и следа. Металлические наручи скрывали лицо, по которому одна за одной бежали слезы, падая и оставаясь лишь темными пятнами на красной дорожке.

Руки мальчика мягко обвили шею женщины, от чего по телу последней пробежала легкая дрожь.

– Прости, – шепнул Олег на ушко Ламии, – Я не хотел тебя обидеть…

– И ты меня прости, – их взгляды пересеклись, красные глаза женщины говорили о многом, включая и сложность того, что ей предстояло произнести. – Ведь это я приказала убить всю твою семью. – Губы её дрожали, в момент, когда глаза Олега и Ламии встретились в минутной дуэли. «Лучше бы ты сказал, что ненавидишь меня, тогда я бы смогла спрятать тебя, и всё стало бы намного проще» – думала девушка.

– Зачем ты это всё мне говоришь именно сейчас? – спросил мужчина.

Ламия начала свой рассказ. Всё и с самого начала. Об их первой встрече, когда мальчику было не больше десять. О его тёплых словах, которых до этого никогда не знала шестнадцатилетняя воинственная Ламия, девушка, которую всю жизнь учили убивать. О конфликте с семьёй из-за того, что они не хотели женить её на нём. И как итог, спустя шесть лет ей удается свергнуть свою сестру. Снять с себя статус вечного паладина, уставам которым было строго на строго запрещено иметь любые узы, кроме тех, что могли предложить её воительницы сёстры, и стать императрицей, запрещать и командовать которой могла разве что богиня. Но даже тогда, после всего того, что она сделала, судьба и удача были не на её стороне. Мать мальчика была против, и более того, пообещала парня церкви взамен на поддержку их рода в нелегкие времена. Которых не было бы, если бы только дом Чёрной воды согласился выдать его.

После была амнезия, она собиралась ему всё сказать, но позже, когда их узы после свадьбы станут крепче, а все острые камни между ними сточит время. Она хотела поступить так, но вновь судьба распорядилась иначе. Лолита, дочь Святой, несущая слова и волю Богини, решила лично поприсутствовать на церемонии. Будь это кто-то другой, Ламия бы даже и бровью не повела, просто купила бы святошу кошельком поувесистей, да десятком-другим парней, высланных церковью. Но эта девушка, Лолита – именно ей был обещан Жак, она была самой обожаемой и любимой всеми народами личностью. У её есть всё, мужчины, сколько захочет. Деньги, даже больше, чем у самой империи, а так же власть. Её мать управляет орденом инквизиции, и стоит лишь ей заикнутся о возможности похода против святош, как вся империя вмиг превратится в пепел, а её голова будет красоваться на пике у входа в столицу, в назидание всем еретикам.

– Ты уверена, что тебе больше нечего мне сказать? – всё это время парень сидел на последней ступеньке, ведущей к трону. Стараясь не пересекаться взглядами с Ламией, он всегда поступал так, отстранялся от человека как можно дальше, чтобы чужие эмоции не могли повлиять на его решение, обдуманное и взвешенное. На этот вопрос, женщина лишь шмыгнула носом, приходя в себя. – Это всё, – заявила она.

– Скажи, есть ли у тебя другие мужчины, кроме меня? – спросил он, всматриваясь в пустой тронный зал.

– Нет, конечно нет, и они мне не нужны. Богиня мне в свидетельницы! – вскликнула Ламия.

– А если у меня появится другая женщина? – спокойно произнес он.

– Убью… – холодно ответила императрица, успокоившись, на что парень лишь хмыкнул.

– На одной чаше святая, всеми любимая и почитаемая, с властью и возможностями, с которыми не сравнится даже сама императрица. С другой женщина, вырезавшая весь мой род и не пощадившая даже собственную сестру. И ради чего… – непонимающе спросил он.

– Ради тебя, – честно ответила она.

– Чаши весов не равны, ты же понимаешь это? – ответом Жаку был лишь молчаливый кивок в знак согласия.

– Будь я тем самым милым и добрым мальчиком, ради которого ты всё это устроила, я бы без раздумий выбрал первый вариант. А после наблюдал бы за тем, как ты вместе со всей империей горишь в адском огне, за все тобою сотворенные грехи, но…

– Но? – непонимающе переспросила Ламия.

– Тот мальчик умер. Он так и не сумел проснуться. И вместо него теперь есть только я. Личность, лишенная воспоминаний о семье и доме. Позабывшая и наплевавшая на мораль и принципы. Ты ждешь от меня ответа? Что ж, получай, – гордо выпрямившись и заглянув в глаза удивленной Ламии произнес Олег.

– Дай мне свободу и власть. Покажи мне этот мир таким, каким ты видишь его сама. Найди мне людей, которых я смогу называть друзьями и укажи на тех, кто будет нашими врагами. Докажи, что действительно любишь меня, и можешь не сомневаться, я отвечу тебе тем же, Ламия. Я сделаю для тебя всё, если ты пообещаешь мне остаться той же, что когда-то начала вот это всё ради неизвестного десятилетнего мальчишки.

Ламия, не веря собственным ушам и глазам, смотрела на Олега. «Что это было? Фальшь, бравада, желание потянуть время до прибытия его спасительницы?». Женщина не понимала.

– Как можно простить того, кто отнял у тебя всё, да еще к тому же пообещать любить? Я не могу поверить твоим словам…

– Тогда прикажи спрятать меня, инсценируй похищение, или что ты там ещё спланировала… – усмехнулся Олег, читая мысли и намерения женщины как открытую книгу.

– Стража! – рявкнул Олег, после чего спустя мгновение в тронную вбежали змеи. – Думай, Ламия, верить мне или отречься навсегда, решать тебе. Только запомни, какое решение ты бы не приняла, я отплачу тебе тем же, и в двойном размере, – обернулся он, а затем направился к стражницам.

– Это была угроза? – сурово спросила императрица, но, когда ответа не последовало, лишь сухо и раздраженно прикрикнула: – Увести! – после чего, вновь развалившись на троне, схватилась руками за голову. «Не понимаю, почему я его вообще не понимаю…» – тихо бормотала женщина…

Глава 13 – Кто ты…

Оклейменный ночью полумесяц изредка выглядывал из-за туч, освещая замерший множество лет назад фонтан, давным-давно завядшие клумбы, мрачный старый особняк и малую площадку перед ним, на которой, размахивая деревянной палкой, тренировался молодой парень. В его систематических взмахах не было особого смысла, и сам Жак, больше концентрируясь на воспоминаниях и событиях, произошедших с ним не так давно, витал в облаках.

В тот день его запаковали в наглухо задраенную карету без окон и дверей. После чего максимально быстро выслали за город. Мужчина сквозь маленькую щелочку между оконными ставнями дилижанса, смакуя каждое здание, каждого нового жителя, рассматривал столицу, что состояла из четырех районов, огороженных между собой высокими стенами. Чем лучше был район, тем выше была стена.

Первый район кишел разношерстной знатью с их свитой и охраной. Следующий район был скромнее, возможно, там жило мелкое дворянство, занимаясь торговлей. Следом были ремесленники, а вот дальше… Сущий ад, трущобы; добрые несколько километров кортеж двигался быстро и с максимальной охраной – как мог по голосам определить парень.

Когда они покинули город, уже стемнело, и сложно было что-то разглядеть. Единственное, что парень знал, так это то, что усадьба располагалась в районе половины дня пути от столицы, и охранялась элитными стражницами из некоего «Дома Змеи».

Сама резиденция принадлежала «змейкам», как называл их парень. По началу девушки хмурились, но позже привыкли, а некоторые даже стали улыбаться, когда парень уделял им внимание, рассматривая их оружие и задавая вопросы, на которые девушки, конечно же, не отвечали.

– От этого чертового «не положено» меня уже тошнит, – со злобой выпалил в ночь Олег, после чего вновь взмахнул деревяшкой.

Относительное спокойствие было лишь фарсом, земли на добрые километры вокруг этого поместья принадлежали Змеям, и были обнесены невысокой стеной, а так же доброй сотней стражниц, коих тут прибавилось этак на человек девяносто после прибытия парня.

– Ну ещё бы, а вдруг убегу, ха-ха, в лес, к волкам жить! – за мыслями и словами вновь последовал взмах, но на этот раз с выпадом.

– Хороший выпад, но немного неправильный, – донеслось из-за спины мужчины, от чего у того по коже пробежалась армия мурашек.

Медленно и абсолютно бесшумно вышагивая, из ночной тени появилась крупная женщина в кожаных доспехах, на шлеме которой красовалась нефритовая сломанная стрела.

– Неужели кто-то впервые соизволил заговорить со мной не об ужине или ванне, – беззлобно упрекнув женщину, а после улыбнувшись спросил Олег.

– Зоря из дома «Змеи», капитан Королеских Змей, начальница элитных стражниц и ответственная за вашу безопасность, – поклонившись, представилась женщина.

– Жак, – ответил полупоклоном парень. – У вас очень необычное и красивое имя, Зоря, – добавил он.

– Благодарю вас за комплемент, – смутилась женщина. – Но позвольте, почему вы не представляетесь, как положено, ведь вы из почетного рода, и к тому же, будущий император.

На заявление такого рода Олег лишь закатил глаза. «Император, как же…» – усмехнулся парень.

– Скажите, Зоря, а где же Катарина Ван… – мужчина задумался, вспоминая сложную фамилию.

– Ван Клаузевиц, молодой господин, – поправила парня девушка, после чего, усмехнувшись, продолжила. – Баронесса Катарина отвечает за охрану нижних уровней Цитадели Императрицы Ламии, в её обязанности входит патрулирование конюшен, как и положено человеку её статуса, – гордо подняв нос заявила женщина, что явна была не в ладах с той самой Баронессой.

– Мне было бы приятней видеть людей сейчас, людей именно её статуса, – недовольно ответил Олег, которому никогда не нравились люди, оскорбляющие или принижающие заслуги или умения других.

– Поверьте, если бы сейчас к вашему горлу был приставлен нож, вы были бы рады, что именно люди моего статуса окружают вас, а не кто либо ещё… – без эмоционально и холодно добавила женщина, явна передразнивая Олега.

– Всё может быть, – потеряв интерес к разговору заявил мужчина, в очередной раз взмахнув импровизированным оружием.

– Ваша светлость, как насчёт небольшого урока? – вновь попыталась немного сблизиться с парнем Зоря. На что Олег, улыбнувшись, ответил:

– Валяй, «Главная Змейка», – заслужив тем самым легкую улыбку.

Женщина уже неделю следила за парнем, наблюдала и анализировала. Девушки в цитадели быстро раструбили о небывалой мужской силе, храбрости и ловкости. Но что могут знать эти вчерашние «крестьянки» о боевом деле и настоящей силе? «Ну смог он пару раз попасть по неуклюжей и здоровой женщине, ну поддалась она немного тщеславному принцу, которому стало скучно. Стоило ли из-за этого небылицы плодить?» – так она думала раннее.

Первый день парень изучал внутреннее строение здания, его комнаты и персонал. Не осматривал, а именно изучал. Люди его сословия часто путались в новых огромных особняках, но парень с первого посещения запомнил где купальня, кухня, малая столовая и приёмная ответственной за особняк.

Второй день он прогуливался вдоль здания, высматривая каждый кирпичик, и впервые взялся за палку. В то утро все стражницы и даже слуги смеялись и умилялись над Жаком, они даже между собой сделали ставки, на сколько дней хватит парня, мало кто ставил больше, чем два дня. Но… Победительниц в споре не было, ближе всех была капрал, которая в тот день перед отпуском от скуки надралась и сказала, что «парень не промах, дня три побалуется, ручки натрет и успокоится». Как бы не так…

Солнце встало, он умылся, легкий завтрак, пробежка, какие-то непонятные упражнения со сгибаниями, после вновь эта чёртова палка. Третий день. Пятый день. На седьмом любопытство Капитана сдалось, и она решила всё же получше узнать того, за кого ей, если понадобится, придется отдать свою жизнь.

– Скажите, кто обучал вас всему этому? – парируя удар одного из своих клинков, что женщина любезно предоставила парню, спросила раззадорившаяся Зоря.

– Не знаю, мышечная память, – использовав грязный приём, парень попытался ослепить женщину, кинув ей в лицо приподнятую кончиком меча грязь.

Легкий жест рукой, и летевшая в сторону женщины земля при помощи магии резко изменила направление полета и плюхнулась где-то в стороне.

– Это нечестно… – тяжело вздохнув, произнес парень.

– Если бы против вас вышел десяток опасных преступниц, что нашинковали бы вас копьями и мечами со всех сторон, вы бы перед богиней так же оправдывались? – ухмыльнувшись, ответила женщина, но в следующий миг, опомнившись, с кем она говорит, извинилась.

– Ха-ха, на такой случай рядом со мной есть такие, как ты, и прекрати кланяться, раздражает. «Он действительно необычный» – После этих слов, подумала Зоря.

Следующие два дня Олег и «Зорька», как он с насмешкой стал называть женщину, проводили практически постоянно вместе. Женщина буквально влюбилась в парня.

– Это наш капитан? – отвесив челюсти и распахнув глаза, подобно городским воротам в день ярмарки, удивлялись подчиненные «Змеи». Мало того, что раньше с Зори слово было не вытянуть, но чтоб она ещё и «лыбу давила» с утра до вечера…

– Вчера, кстати, никого не выпороли. Ни слуг, ни стражниц, даже конюх отделался легким подсрачником… – наблюдая вопиющий и из рук вон выходящий случай, заявила одна из «змей».

– Сплюнь, дура… – прошипела на подругу вторая.

– Мамочки, зовите экзорциста… – упав на задницу заявила третья, видя и, самое главное, слыша, каким звонким и по-настоящему искренним смехом заливается их капитан.

Ну вот, а есть ещё такая:

Вбегает рыцарьша в комнату к красавчику принцу. Он, бедный, рыдает:

– Завтра меня отдадут дракону… Каждый год дракону отдают на съедение самого красивого девственника города. А это я! Ну почему я такой красивый?!

– Я спасу тебя! – пылко ответила рыцарьша.

– Ты убьешь дракона? – обрадовался принц.

– Есть более простое решение, – ответила рыцарьша, снимая платье.

– А других простых способов нет? – поинтересовался принц.

– Ну, ещё можно сломать тебе нос, и ты перестанешь быть самым красивым.

И принц стал снимать штаны…

– Ха-ха-ха, о богиня, да откуда ты всё это знаешь, и что ещё за «рыцарьша»? Что-то на подобии воительницы, как я поняла? – вытирая слезу, что навернулась от смеха, произнесла женщина.

– В точку! – хлопнув девушку по плечу, улыбнулся парень.

– А ты что интересного рассказать можешь? – вопрос Жака заставил женщину задуматься. Парень, было дело, подумал, что вновь услышит это гребанное «не положено», но женщина, почесав затылок, всё же начала разговор.

– Как-то мои девочки в кабак знатный завалились, шуметь начали, и одну малышку зацепили. Та на них бочку катить начала, да титулом каким-то мелким кичиться. Ну, мои на язык острые, называли зазнайку «жабой» и подсрачником из таверны. Кто же знал, что это полторашка была придворной ведьмой.

– И??? – немного напрягшись произнес Олег.

– И ходили после этого в облике гигантских жаб.

– О чёрт, это жёстко… – сквозь зубы процедил парень, пометив у себя в уме маленький пунктик – не шутить с ведьмами.

– Ага, полгода квакали… – минутная пауза, после чего Жак и Зоря вновь расхохотались от очередного анекдота, что парень с трудом и кропотливостью переделывал под местный быт.

Ночью настроение Змеи резко ухудшилось. Женщине нравился такой простой и непринужденный быт. Это даже работой сложно было назвать, парень был прекрасным компаньоном и собеседником. С которым ни одного из имперских эскортников невозможно было и близко сравнить. Его истории, то, как он держался, да даже его внешний вид, стройный, опрятный и подтянутый.

– Как бы я хотела побыть с вами немного дольше, милый принц… – с печалью протянула в темноту женщина, после чего смяла послание от императрицы.

Ламия сделала свой выбор…

Глава 14

Хмурая императрица, сидя с Жаком наедине в пустом кабинете главы поместья, сверлила парня недобрым взглядом, пытаясь понять, можно ли доверять человеку, что прячется за этим изящным и вечно спокойным лицом. Много раз женщина задавалась вопросом, действительно ли это тот восемнадцатилетний парень, в которого она влюбилась. Женщина сомневалась и в нем, и в себе.

Но стоило им лишь на миг пересечься взглядами, как она тут же про всё забывала, буквально утопая в этих больших зеленых глазах. Подобно самой густой и опасной трясине, они манили её, не желая отпускать. Вот и сейчас, барабаня стальной перчаткой по столу, женщина старалась не смотреть Жаку в глаза, чтобы не забыть речи, заготовленные специально для этой встречи.

– Я приняла решение, – собравшись с мыслями, начала Ламия, но не успела она договорить, как мальчик вставил свой рупий в их разговор.

– Давно не виделись, любимая, – по издевке произнес Олег, перебив девушку и взяв инициативу над разговором в свои руки. Пытаясь тем самым сбавить напряжение, кое повисло в воздухе из-за затянувшейся немой паузы.

– А, да… Действительно, давно, – вспоминая то, что последние дни, пока парень был в цитадели, они всегда засыпали и просыпались вместе, произнесла она.

– Ты уже решила все свои проблемы? В день нашего расставания ты была сама не своя, – продолжал глумиться Олег, будто и не было того разговора про вырезанный дом, семью, отнятые родовые сокровища и богатства.

«Не понимаю!» – вновь парень сбил её с мысли, опять она вынуждена тратить время, чтобы подобрать более мягкие и нужные слова.

– Почему ты такой? – недовольно произнесла Ламия

– Какой такой? – продолжал свой спектакль одного человека Олег.

– Странный. Еще не давно я призналась в том, что отняла у тебя всё, но ты и бровью не повёл. Твоя семья, земли твоего рода, сокровища, богатства, да даже твоя жизнь теперь под вопросом, и всё это принадлежит мне! Но ты, ты ведешь себя, как будто ничего и не было, – в голосе женщины чувствовалась растерянность и злоба. Злоба, направленная по большей части на саму себя, нежели на парня, сидящего перед ней.

– Ха-ха, – усмехнулся Олег, подперев голову рукой и упершись локтем в стол. – Тебе стоило меня внимательней слушать. Кажется, я уже говорил, что парень, которого, судя по всему, ты любила, ранее умер. Ему на смену пришел новый, скажем так, обновленный «Я». Если ты ищешь невинного мальчика, которого сможешь с легкостью запугать, а затем вить из него веревки, то прости, тебе придется подыскать другого кандидата. Глаза Ламии округлились, от столь смелых и наглых слов.

– Не знаю, что там было раньше, и, честно говоря, мне не очень интересно. Семья? Прости уж, но сейчас любая из твоих стражниц мне будет ближе, чем те, кого я даже не знаю. Земли и деньги? О чем ты, я должен был стать женихом одной из самых красивых, сильных, влиятельных и могущественных женщин на этом континенте, – специально отпустил пару комплементов в сторону Ламии мужчина, наблюдая за тем, как с новой силой расцветает самооценка сидевшей перед ним девушки. – Я понимаю, быть может, тот старый я был умён, красноречив, и был чёртовым гением в тактике, стратегии или в руководстве, не знаю. Но одно могу сказать точно, я не он, и никогда им не стану, – грубо отрезал мужчина, завалившись на спинку мягкого кресла. Наблюдая за тем, как терзается в сомнениях и раздумьях женщина напротив.

– Хочешь сказать, ты не желаешь мне отомстить, и взялся за меч не потому, что хочешь убить меня? – скептически приподняла бровь Ламия.

– Хочу, но только за то, что ты заперла меня в этой чёртовой каменной клетке, – в шутку сказал мужчина, но по выражению лица девушки понял, что лучше бы этого он не говорил. – А меч, копьё, честно говоря, я даже не знаю, тянет меня к ним… Есть в них что-то интересное и притягательное… – задумчиво произнес Олег.

–Ха… Сын своей матери, – усмехнувшись, произнесла Ламия. – Хорошо, Жак, я приняла решение, и теперь намерена услышать твой ответ. Выйдешь ли ты за меня, станешь ли моей левой рукой и возьмёшь ли титул императора Ламийской Империи? – стукнув кулаком по столу и гордо выкатив грудь, произнесла Императрица.

– Выйду, но при нескольких условиях… – от такой наглости и дерзости Ламия на мгновение забыла как дышать, следом покраснела от злости, но, успокоившись, всё же выслушала парня.

Позолоченная карета в составе добрых двух сотен стражниц медленно выехала из особняка. Визит, несомненно, увенчался успехом, но… – «это сомнительное послевкусие»… – после разговора с Жаком, не давало Ламии покоя. «Кто из кого ещё веревки вьёт, мелкий паршивец…» – усмехнулась женщина вспоминая требования её жениха.

Первое – «право на свободное перемещение по столице» – очень глупое требование, которое он бы и так само собой получил в тот же миг после свадьбы. Разумеется, не в гордом одиночестве, но всё же.

Второе – «право на вмешательство в управления внешним кольцом трущоб» – вот это было одно из самых непонятных и сложных причуд, изъявленных парнишкой. Трущобами правили убийцы, работорговцы, бывшие авантюристы да и по большей части обычные преступники. Уже больше трех столетий этот район не подчиняется властям столицы, «они не трогают главные тракты идущие из города, мы не трогаем их» – это было главным условием.

– Слава богу, это всего лишь «право на вмешательство»… Так бы пришлось устроить бойню прямо в городе… – усмехнулась Ламия, вспоминая решительный и такой женственный взгляд парня, когда он с огнем в глазах обсуждал эту тему. Мальчику явно было не безразлична судьба столицы, от чего сердце девушки наполнялось непонятной детской радостью.

Третье: пара зданий в ремесленном квартале – это даже и просьбой назвать сложно, множество капризных дворян могло запросить целый район, где производись дорогие наряды, а тут сущая мелочь… «Продешевил?»

Четвертое: создание боевого ордена – очередная юношеская прихоть. Каждый раз после свадьбы в столице появлялся очередной «очень сильный и могущественный орден», подчинявшийся только воле принцев и императоров. Чаще всего в круги подобных боевых подразделений входили обычные подстилки, которые ублажали своего создателя, в моменты когда верная жена находилась в походе или в отъезде. Обычный придворный декор развлекательного характера – данная прихоть хоть и была немного противна Ламии, но все же её она тоже одобрила.

«Лучше я буду знать всех, с кем он спит, чем выискивать очередную дворянскую прошмандовку в нашем огромном городе» – рассуждала Императрица, чьё настроение резко пошло в гору после визита в «Змеиное логово».

– Мой милый Жак, скорей бы мы вновь с тобою встретились… – грустно вздыхала женщина, любуясь маленькими лучиками света, пробивающимися над пасмурным, затянутым тучами небом столицы.

***

– Что-то наши спасители не торопятся, – вглядываясь в хмурую даль, где вовсю бесновался океан, произнесла Баки.

– Непогода, морские чудовища, или треклятые русалы… – сплюнув на пол береговой таверны, произнесла Брунхильда. – Будь они прокляты.

– Морские чудовища и русалы? – побледнев, произнес пастырь, что сейчас обхаживал целительской магией оголенную спину Брун, которая в свою очередь, допивая очередную кружку эля в компании мечницы, так же отстраненно таращилась в уходящую даль безгранично огромной морской серости.

– Они самые, и бог с ними чудовищами, обычно залпа корабельных магов или парочки точных выстрелов из гарпуна хватает, чтобы сбить с них спесь, но вот русалы – это другое.

– А какие они? – удивленно спросил юноша.

– Очень и очень красивые… – мечтательно протянула Баки.

– Ага, и именно из-за этой красоты торговая федерация ежегодно теряет до десятка малых кораблей. Серенады этих тварей маскируют их истинный облик, после чего, одурманенные красотой неизвестно откуда взявшихся красавчиков, русалы поднимаются на корабль. После чего, начинается «пир». После которого редко кому удается выжить.

– А откуда вы об это знаете, уважаемая Брунхильда? – не унимался с допросами парень.

– Была я как-то на одной торговой шхуне, шли мы к одному из местных островов, название уже и не упомню. Ночь, легкий морской бриз, как слышу, что кто-то на палубе ножками так неприятно шлёпает, сначала один, потом их уже с десяток, и с каждым мигом всё больше. Сразу в голове что-то не ладное. Я, долго не думая, вытаскиваю световую бомбу ну и клинок поудобней. Только выхожу к лестнице, ведущей на палубу, как передо мной это чудище лупоглазое, ещё и мерзко так скалится, квакает, ну я и с ходу ему клинок под жабры, а серебренным по брюху. Такой визг поросячий прокатился по кораблю, что я на добрую неделю после этого оглохла. Ну не суть. Бежим на палубу, за мной следом все кто с низу отдыхал, похватали что было под рукой, и в бой рвемся.

Да вот только от картины происходящего многим сражу же поплохело. Те твари, покуда действовала мелодия, подбираясь к девушкам поближе, после своими тонкими щупиками вонзали какой-то яд в жертву, после чего та как под дурманном видела свой, судя по всему, лучший и приятный сон, покуда это морская тварь живьём её пожирала, отрывая от жертвы, прибывающей в состоянии эйфории, целые куски плоти.

Добрая половина команды погибла в том бою, пусть твари и не умели сражаться, но их было так много… Казалось весь океан бурлил теми существами. Даже не знаю, что бы было, если бы не поднялась волна…

– Но раз их мелодия так опасна и сильна в подчинении, почему она не подействовала на вас…

– Обереги, малыш, – оголила рукав сначала Баки, а затем и Брун. Десятки плетений, знаков и деревяшек сплетались в один большой браслет.

– Я из крайне суеверных людей, по долгу службы, – ухмыльнулась Брунхильда. – И лишний раз стараюсь не пренебрегать приметами, и уж тем более советами старших. Чего и тебе, малыш, желаю. Ай-ай-ай… – одернулась жалобно Брун, когда парень, выковыривая святой магией гниющую в ране скверну, завершил исцеляющий обряд.

– Я запомню это, мисс Брунхильда. – уважительно склонив голову, произнес парень, отодвигая табурет и планируя сесть за один столик с женщинами.

Как вдруг колокол местного собора нарушил ставший уже привычным гулкий и монотонный шум дождя.

– Час от часу не легче… – недовольно произнесла охотница, накидывая мантию и готовя себя морально в очередной раз лесть к демонам в глотку.

Глава 15 – Гостья

Мокрый снег вперемешку с дождевыми каплями мерзко и настырно лез в глаза. Налипающий к подошвам кожаных сапог слой грязи с каждым шагом становился всё больше, обещая в скором будущем, если от его не избавятся, оставить своих новоиспеченных владельцев без обуви.

– Абадахидова трясина, мля… – выругалась Баки, в очередной раз брыкнув ногой, попытавшись избавиться от грязевых наростов.

– Не сквернословь! – недовольно упрекнул свою спутницу пастырь.

– Нет, ну в самом деле, неужели так сложно сделать по городу нормальные дороги, ёп! – провалившись сапогом в скрывшуюся под дожем лужицу, в очередной раз ругнулась мечница.

– Мда уж, – подхватив соратницу под локоток, добавила Брунхильда. – Хоть бы камней каких в ямы накидали.

Не смотря на позднее время и скверную погоду, бой звонницы оживляюще подействовал на и без того взъерошенных и напуганных горожан, которые, благодаря слухам и сплетням, во всю уже готовились к худшему.

Бедняки укрепляли двери и ставни, заколачивали окна, точили топоры и вилы. Те, кто побогаче, возводили укрепления и баррикады у своих резиденций, нанимая в стражу всех свободных авантюристов, спрос на которых на острове вырос в одночасье и до невиданных высот. Свободных агенток практически не осталось; мало кто из приключенок хотел лезть в дела, поручаемые инквизиции или ордену. Влезть в подобную авантюру для многих означало лишь одно – смерть.

Однако, дух авантюристки не сломить одной лишь смертью. «В местах, где ломаются людские жизни, всегда громко и звонко шумят золотые монеты» – так рассуждали желающие быстро разбогатеть женщины до момента, когда узнали, что в город прибыла «настоящая охотница».

«Крест или символ ордена – не лезь. Красный сапфир на кинжале – беги». Негласное правило каждой мало-мальски пожившей путешественницы. Сколько портянок пришлось перемыть местной прислуге, когда по городу прошел слушок, что прибыла Брунхильда Одиннадцатая. Напряженность вмиг возросла, опытные воительницы ещё вчера рвавшиеся в здания гильдии, чтобы взять очередное задание, уже сегодня трусливо и скукожившись озирались по сторонам, мечтая, чтобы все это побыстрее закончилось, и они со спокойной душой могли покинуть этот треклятый остров.

Попытки не дать распространиться информации о случившемся на кладбище, конечно же, предпринимались, но поди попробуй заставь молчать десяток перепуганных до усрачки женщин, тем более, если те ещё с горя напьются.

Каждый день в город прибывали крестьяне с очередной порцией ужасных историй, в которых поди разберись, что правда, а что вымысел. Вот и сейчас.

– Как-то тут многолюдно стало, – проталкиваясь сквозь идущую навстречу толпу, заявила Баки.

– Беженцы… – поморщилась Брун, что не любила столь многочисленные скопления людей на таких узких и неопрятных улочках.

Одернув одну из женщин за рукав, Густов полюбопытствовал:

– Премного уважаемая, не поделитесь новостью, что случилось, откуда вас столько?

– Пусть сжалятся над нами небеса… – вспомнив прожитое прошлое, пустила слезу пожилая женщина. – Панпадора пала, мертвецы, они уничтожили наш прекрасный город, – сотрясаясь, взвыла женщина. – Они идут за нашими грешными душами, мёрвые восстали чтобы отомстить живым! – рухнув обессилено на колени, заголосила во всё горла крестьянка.

Лёгкий свет плавно лёг на растрепанные седые волосы, магия с теплотой и лаской обвила усталые плечи, тело, ноги женщины, возвращая силу рукам и ясность уму.

– Пусть богиня света предаст решимости и веры вашему взволнованному сердцу, – проговорил пастырь. – Воздвигни храм внутри сердца своего, и станет он крепостью твоей и преградой на пути зла. Встань же дитя, встань и иди… – тихо произнес Густав, после чего вложил в ладонь женщины большую медную монету.

Женщина воспряла духом, сердца перепуганной толпы, лицезревшие произошедшее, зажглись пламенем надежды.

– Пусть Богиня Астарта хранит вас и ваши семьи! – сотворив ещё одно волшебство, произнес пастырь, вызвав радость и пусть и скупые, но всё же улыбки со стороны окруживших их женщин.

– Богиня не оставит нас! – раздалось в толпе.

– Верно, с нами пастырь, а значит, теперь мы в безопасности! – загудела улица.

Настрой сменился, Брун, Баки и Густав медленно двинулись дальше.

– Львиное сердце и Аура храбрости,– вспоминая заклятия, что использовал мальчик, процедила сквозь зубы Брунхильда.

– Значит, ты и о них знаешь… – опечалился пастрыь.

– Я думала, вам нельзя использовать боевые заклинания на людях, – подтрунивая над парнем, глумилась Брун, в чьи обязанности входило немедленно доложить об произошедшем в ближайшую местную канцелярию, после чего инквизитор тот час был бы обязан заковать в кандалы нерадивого священника нарушившего одно из главных правил ордена.

– Это было только ради их блага… – разговор для парня набирал неприятный оборот. Взглянув на мечницу в поиске поддержки, парень лишь недовольно поёжился. Баки лишь развела руки – мол, ничего не поделаешь, я в ваши разборки лезть не собираюсь.

– Разумеется, – хищно протянула женщина. – Теперь выбирай, или ко мне в постель, или в карцер к инквизиции, в постель, разумеется, только ради твоего блага. – Прищурившись, произнесла Брун, на что Баки аж присвистнула.

Парень долго молчал; он свято верил в церковь и право человека на любовь, пусть он и ослабнет после того, как потеряет целомудрие, но это было куда лучше, чем смерть на костре. Тяжко вздохнув и собравшись с мыслями, он выбрал для себя правильный путь.

– Я л… – звонкий смех Брунхильды и Баки прокатился по улице.

– Боже, ты такой потешный, когда серьезный, – хлопнув парня по спине, произнесла Брунхильда, после чего легкий толчок в спину от Баки поддал парню ускорения. Следовало как можно быстрей разобраться, что случилось в городе Панпадора.

– Так вы… – понимая, что над ним всё это время шутили, парень было дело хотел разорваться в ярости. Но ледяной взгляд Брунхильды быстро остудил горячую голову.

– При мне ещё ладно, но смотри, при инквизиции такого не учуди, – сурово заметила женщина.

– Хорошо, – нерешительно и виновато протянул парень.

Напряженно восседая за большим столом, собрался целый совет, в центре которого была Алистина. Женщины оживленно что-то обсуждали, по их лицам было видно, что эту ночь многие из них не спали; сделав выводы после своего последнего похода, многим было над чем подумать.

– Приветствую, проходите, присаживайтесь, – устало склонила голову перед прибывшими гостьями, произнесла Алистина.

Такое изменение в поведении очень понравилось женщинам, они оценили по достоинству проявленное к их персонам уважение.

– Вот здесь, – тыкнув деревянной указкой в точку на карте, произнесла одна из воительниц. – Здесь находится кладбище, которое мы посетили не так давно. А вот здесь находится Панпадор.

– И? – непонимающе произнесла Баки.

– До Панпадора в два раза дольше идти от кладбища, чем до Пададра, – произнесла наёмница. – Не могу понять, почему именно он, может это сделала какая-то другая нежить?

– Богиня, – развалившись в кресле, произнесла Брунхильда. – Над чем вы вообще думаете? Я просто кинула пару мелких плетений по дороге обратно, мертвецов они не остановят, но вот бесконтрольное стадо направить в другую сторону вполне могут, – заявила она.

– Может так, а может, они просто что-то ищут, – заявила Алистина.

– Может, но только что? – хмыкнула Баки, после чего взглянула на Брунхильду.

– Что смотришь? Не я тут спец по нежити, а он, по идее, – переведя стрелки на пастыря, произнесла Брунхильда.

– Простите, я, конечно, умею изгонять и очищать оживленные трупы, но я не специалист, я только учусь, – краснея от стыда, проговорил Густав.

– И нам от этого не легче, – продолжила наёмница. – От Панпадора до Панэо десять дней на лошади, до нас гораздо меньше, неизвестно куда направится эта мёртвая армия и как скора она прибудет, – вновь взгляд пал на Брунхильду, что, задумавшись, вглядывалась в карту.

– Шесть ночей будет длиться пляска мертвецов в Панпадоре, если тварь, которая контролирует нежить, не перейдет к активным действиям, то в течение семи-восьми дней нежить будет у наших стен, или же через месяц у стен Панэо, – недовольно поморщилась Брун, оценивая возможности мертвецов, – Я, конечно, не специалист в этой области, но в принципе, мы можем пустить патрули за стеной, человек по пять-шесть, чтобы легче было отбиться от небольших стай нежити, это выиграет нам немного времени при нападении. Также мы можем вырыть ров, залить водой, освятить его, выставить часовых и приготовиться к битве или осаде, не знаю, как это правильно будет назвать.

– Я могу освятить и зачаровать оружие, это очень затратно по манне и времени, к тому же в таком количестве, чтоб вооружить целую армию, но я могу попытаться хотя бы, – предложил Густав.

– Хм… Я могу поговорить с местными аристократками, объясню им, что и к чему. Ведь это в их интересах, чтоб эта мерзость не попала за городскую стену, – проговорила одна из советчиц, сидевшая по правую руку от Алистины.

– Я займусь вербовкой ополчения, предложим им кров и пищу на время компании, этого должно хватить для их мотивации, – добавила закованная в стальные латы женщина.

– Я вас раньше не видела, – оценивающе взглядом воительницу, произнесла Баки.

– Дарья с острова Пама. Лейтенант Памийской торговой республики.

– С материка значит, интересно, а в здешних местах какими судьбами? – удивленно присвистнула Брун.

– В гости приехала… – многозначительно протянула женщина.

– И как в гостях, нравится? – с насмешкой спросила Брунхильда.

– Очень, – фыркнула женщина. – На сколько у вас хватит провизии? – спросила Дарья у Алистины.

– Месяца на четыре, я думаю, будет, к тому же мой личный запас это где-то ещё на месяц.

– Неплохо, – кивнула головой Брун.

– Мы торговый город, к тому же я как чувствовала, и заранее пополнила городские запасы, – гордо заявила правительница города, а после, вспомнив, из-за чего началось всё это, вновь помрачнела.

– Ситуация сложная, но не безвыходная, я уверен, скоро прибудет наше подкрепление, а с ним придет и наша очередь для наступления, – встав из-за стола произнес Густав. Однако, женщины такого оптимизма не оценили.

– Осада так осада… – барабаня пальцами по столу, произнесла задумчивая и чем-то обеспокоенная незнакомка.

Глава 16

– Нет, нет, и ещё раз нет! – в очередной раз проверяя карету и упряжку, произнесла Зоря, пытаясь вразумить и отговорить настырного принца от столь опасного и не пойми откуда взявшегося желания посетить трущобы на обратном пути в столицу.

– Почему ты такая упрямая?! – перешел на повышенные тона Олег, когда все логичные доводы, разбившись об слова «опасно» и «нежелательно», стали подходить к концу.

– Это я-то упрямая? – забыв о статусе и о том, с кем она говорит, закипела Змея. – Да я же вам в сотый раз говорю, что нас мало, там нам никто не поможет, мы слишком сильно рискуем, и ради чего? Банального любопытства! Вы не понимаете, что там на нас могут напасть в любой момент! – перед отъездом императрица нагадала потакать всем прихотям и желаниям молодого Жака, чётко обрисовав дальнейший статус этого парня, которому в скором будущем предстоит стать императором. «Следить, кормить, потакать, ублажать, а если понадобится, и в задницу целовать!» – и теперь эти желания шли в разрез с безопасностью её хозяина. Пусть она и преувеличивает опасность трущоб; нет ни одной твари, живой или мертвой в столице, что рискнула бы связаться с «Королевскими Змеями», но факт остается фактом – трущобы опасны и отвратны, эта их извечная загаженность, бескультурье, вонь, неграмотность… Зоря испытывала чувство отвращения к беднякам и к их образу жизни, люди без собственного достоинства, готовые и душу продать за ломоть сухого хлеба и кружку вина. «В них нет ни капли чести».

Вспоминая тот смрад, который женщине приходилось терпеть после каждой поездки по тракту, она недовольно поежилась.

– Вы, кажется, забыли, с кем разговариваете, Лейтенант, – прищурившись, произнес Олег. Он не хотел сориться с этой женщиной и понимал что в её обязанности входит защита и полная опека над ним, но так же он, благодаря общению с другими стражницами, уже хорошо успел ознакомится и со статусом Змей на шахматной доске королевства. Зоря имела собственные интересы в том, чтобы не посещать трущобы, но этим интересом суждено было пересечься с интересами мужчины, что уже чётко для себя решил – изменить этот город и его людей.

Тогда, в карете, когда его вывозили из столицы, Олегу хватило всего одного взгляда, чтобы понять, с чего нужно начинать, а начинать следовало с самого населенного, прогнившего и опасного места города.

– Капитан… – недовольно поправила Жака женщина.

– Вы что-то сказали, младший Лейтенант? – медленно растягивая слова, так, чтобы женщина поняла намёк, проговорил Олег.

Поняв опасность всей ситуации, в которой она теперь находится, Зоря нервно сглотнула. Многие годы женщина, не жалея, ломала себя и шла по головам других, чтобы заслужить это звание и должность, и вот она «зарвалась», забыв, с кем говорит и о том, какими жестокими на самом деле бывают дворяне.

– Прошу простить меня, Ваше Величество… – рухнув на колено и склонив голову, произнесла женщина. Лицезревшие эту картину стражницы поневоле побледнели, выпрямились и, гордо задрав головы, не желая попасть под горячую руку молодого принца, быстренько растворились в придорожной суете.

Окинув взглядом полупустую улицу, где в поте лица трудилась прислуга, постоянно подгоняемая нервной стражей, Олег спокойно подошел к склонившейся на колено девушке, которая, спрятав глаза под длиной чёлкой, уставилась в землю. Капельки пота выступили на лбу мечницы, она явно была взволнована и раздосадована. «Видимо, в этом мире не принято бросать слова на ветер» – тяжело выдохнул мужчина, от чего Зоря лишь встрепенулась.

– Капитан Зоря, – положив руку на холодный металлический наплечник, произнес Жак.

Снизу вверх на него с благодарностью смотрели женские глаза. «Значит, меня ещё не разжаловали» – с облегчением думала женщина. Она не сомневалась, что Ламия, стоит лишь её любимому пожелать, без каких либо проблем лишит её не только титула и звания, но и сошлет куда-нибудь в вечную ссылку в приграничье. Убить не убьет, но вот уничтожить её жизнь и все старания сможет точно, и никто ей не помешает.

– Я благодарю вас за вашу заботу, это много для меня значит. Обещаю не делать ничего безрассудного, дайте мне час, мы посетим несколько домов, раздадим дары и тотчас покинем этот неблагополучный район.

Женщина послушно и молча кивнула. «Теперь боится и слова мне сказать, видимо, перегнул я палку» – рассуждал Олег, пытаясь придумать, как вернуть расположение этой женщины.

– Да и к тому же, я не думаю, что в этом городе найдется хоть одна женщина, что по силе сможет сравниться или превзойти такого прекрасного и смелого война, как ты, Зоря. В глазах девушки полыхнуло пламя.

– Ради вас я с гордостью пойду на смерть, Ваше Величество! – без доли сомнения и лжи произнесла женщина. Никогда ещё ей не доводилось слышать комплементов такого рода о своей персоне. «Он имел в виду, что я прекрасна, как женщина, или как воин? Богиня, неужели я понравилась принцу… Нет, этого просто не может быть! Конечно же, он считает меня хорошей воительницей, ведь я тренировала его, и…»

Неловкая пауза затягивалась, смущенный таким заявлением Олег впал в ступор, покрасневшая от стыда Зоря, потеряв дар речи и погрязнув в своих размышлениях, тоже не торопилась подниматься с колен.

– Капитан… – неуверенно донеслось из-за спины Зори, – Эмм… Младший лейтенант? – нерешительно переспросила одна из стражниц, пытаясь понять, как теперь обращаться к своей хозяйке.

– Капитан Зоря, – громко и во все услышание обратился к женщине Олег. – Кажется, вы нужны своим подчиненным.

– Ах, да, прошу меня простить, – откланявшись и придя в себя, произнесла Зоря, и уже спустя миг растворилась среди плащей.

Укрепленная закалённой сталью и магией карета медленно ехала по городскому тракту, ведущему прямо в имперскую цитадель. Посланный вперед гонец уже давно вернулся с подкреплением в числе пятидесяти алых плащей, прибывших прямиком из Имперского замка. Также в качестве усиления прибыла сотня рекрутов из городских казарм, не столько для защиты, сколько больше для массовки. В способностях этих женщин в военном ремесле не сомневался даже ребенок, не говоря уже про Змей, что откровенно потешались над «городскими оборванками», которые только и могли, что мечтать о том дне, когда им посчастливиться вступить хотя бы в стражу верхнего городского круга.

Не без труда согласовав маршрут с Зорей, кортеж медленно двинулся в один из самых неблагополучных кварталов. Как женщина ни пыталась склонить парня к визиту в более менее приемлемые места, того просто тянуло в обратную сторону, туда, где нормальный человек даже на мгновение не хотел бы оказаться.

Кортеж в сопровождении ста семидесяти воительниц медленно двигался по разрушенным улицам. Покосившиеся ставни дверей и окон, осыпавшиеся под тягостью временем крыши, прогнившие насквозь стены, прикрытые старым изорванным тряпьем со следами такой же старой не отстиравшейся крови. Чернота, гниль, сырость; всё это, в купе с дикой вонью, от которой слезились глаза, придавало малолюдным улицам некого необъяснимого шарма, от которого сердце Олега начинало биться всё быстрее и быстрее.

– Вот он, мой шанс на искупление… – слеза прокатилась по щеке мужчины, когда тот, увидев безногую попрошайку, усевшуюся прямо на земле, тощую и обессиленную, рухнул в ужасе на сидение.

– Они специально отрезают им ноги, руки, выкалывают глаза, чтобы люди жалели их и больше жертвовали, – поняв, что стало причиной такого резкого изменения настроения Жака, произнесла Зоря.

– Кто «они»? – не пытаясь скрыть ярости, злости и обиды за это бедное дитя, произнес мужчина.

– Преступники… – без какого-либо сожаления пожала плечами женщина.

– Остановить карету! – вскочив, произнес он.

Приказ был незамедлительно исполнен, и кортеж остановился.

– И что вы будете делать дальше? – поинтересовалась Зоря.

– Готовьте обозы к выдаче еды, велите солдатам из сотни этого круга собрать и созвать горожан из окрестных домов. Всех сюда, немедленно, я должен увидеть и поговорить с местными жителями. Я должен… – со всех сил сжав кулаки, произнес Жак, пытаясь сдержать свой гнев. Глаза налились кровью, зубы скрипели, а костяшки рук побелели настолько, что казалось вот-вот из под плоти выскочат молодые кости . «Что же вас так разозлило, мой господин?» – удивляясь обыденности происходящего, задавалась вопросом Зоря.

Люди с опаской и неохотой медленно выползали из домов, худые, грязные, неопрятные, едва живые.

Неверуя в то, что подобное реально, многие боялись даже подойти к обозу с провиантом, где, морщась от отвращения, на них свысока глядели стражницы в Алых плащах.

– Да будет вам известно, его милость, Жак из дома Чёрной Воды, принц, а так же ваш будущий император, смилостивился над вами, грешными, и снизошел лично до трущоб, дабы нести вам свою милость и дары! Склонитесь же, презренные! – во всё горло разрывалась сотница, что сейчас, забравшись на бочку, исполняла роль глашатая.

– Мерзость… – столь похабное восхваление свой персоны вызывало отвращение у Олега.

– Я же вас предупреждала, мой юный господин, – усмехнувшись и по своему истолковав вырвавшееся слово Жака, сказала Зоря. – Это не место для людей вашего сословия.

– Я не об этом… – накинув плащ и спрятав своё лицо от греха подальше, произнес мужчина, что сейчас лично был намерен помочь в раздаче еды и между делом обмолвиться парой слов с людьми.

– Добрые граждане нашей столицы! – громко произнес мужчина. – Подходите, не бойтесь, у нас есть хлеб и вода, примите наш скромный дар. От лица Империи позвольте нам помочь вам.

Толпа замерла. Страх настолько въелся в людские души и сердца, что многие уже давно перестали верить в такие черты, как бескорыстность и благодетель.

Первой из увеличивающейся толпы вышла маленькая девочка-оборванка. Девочка лет шести, сильно исхудавшая, несмотря на холодную погоду была практически голой, лишь старая изодранная тряпица слегка прикрывала бедра и грудь. Большие глаза, короткая стрижка, два выпирающих кроличьих зуба и маленький тёмный помпон в виде хвостика.

– Что это? – удивленно спросил Жак у одной из стражниц.

– Грязнокровка, – сплюнув на землю, произнесла одна из змей, после чего с ненавистью взглянула на рёбенка. Девочка, не дойдя до обоза, остановилась и попятилась, но вышедший ей на встречу Олег тот час протянул ломать чёрного хлеба.

– Вот держи, – протянув еду и опустившись на колено, произнес мужчина. Детские глаза с надеждой заблестели, пушистые длинные ушки задергались.

– Можно? – протянула ручки девочка.

– Ну конечно, – одной рукой он дал ребенку хлеб, а другой погладил ее по головке. Его сердце сейчас просто разрывалось от боли. «Почему этот мир так жесток к этим детям? Они же ни в чем не виноваты» – сотрясался Олег.

– Ваше Ве… – ошарашено попыталась обратиться одна из стражниц к принцу.

– Не лезь! – одернула ту Зоря, до которой, кажется, начали доходить мотивы и цели этого человека.

– Но по статусу… – удивилась приказу командира женщина.

– На плаху захотела? – после этого вопроса женщина бледной тенью удалилась подальше от командира.

Люди медленно стали стекаться к обозу, последовав примеру молодой крольчихи, что уже за обе щеки уплетала свежеиспеченный хлеб.

– Кхм-кхм… – закашлялся ребенок.

– Не торопись, – нежно похлопав девочку по спинке произнес Жак, после чего протянул той флягу с чистой родниковой водой. – Вот, запей.

– Славься принц император! Долгих лет жизни юному государю! Да хранит Богиня императрицу и её будущего мужа! – тут и там с благодарностью запела толпа. Каждый раз, как кто-то брал в руки еду, как подношение той, кто якобы мог её услышать, очередной бедняк начинал восхвалять великий род правителей, что не оставил их в это сложное время.

«Ха, как же мало нужно, чтобы завоевать людские сердца»… – усмехнулась про себя Зоря. – Этот парень опасен и умен. Он знал, что род Ламии постоянно под ударом, многие считали, что старшая сестра Ламии была лучшим из возможных кандидатов на престол, и теперь, когда она мертва, слухи, сплетни о злобной и скудоумной правительнице разлетались со скоростью лесного пожара, заставляя бедняков винить новою императрицу во всех своих бедах. Костры восстания вспыхивали тут и там, ненависть к правительству даже в столице только нарастала, но теперь… Что народ скажет теперь?» – в предвкушении сводок от столичных агентов и шпионов задавалась вопросом Зоря.

Темнело. Продираясь с криком и матом сквозь ликующую толпу, к дороге вышла группа из шести женщин самой бандитской наружности.

– Дай сюда, сука, это тебе не положено! – оттолкнув от мужчины какую-то старуху, произнесла коротко стриженая женщина с сломанным носом и исполосованным шрамами лицом.

– Все мероприятия, пожертвования и прочие и прочие в этом квартале проходят только с разрешения её величества Баронессы Ливинии. Вы нарушили негласное правило, – женщина попыталась схватить мужчину за ворот плаща, но возникшая подобно тени Зоря, без раздумий вспоровшая воздух клинком, вмиг отсекла той руку по самое плечо.

Кровь фонтаном хлынула из отсеченной конечности на стальную грудь женщины, которую та выставила в попытке защитить Жака от кровавых брызг.

– Простите, ваше величество, эта мерзкая тварь посмела испачкать вас своей кровью, – холодно произнесла Зоря.

– Ничего, Капитан Зоря. Я думаю, эта женщина надолго запомнит правило, в котором гласится: Знай своего врага.

Глаза преступницы округлились. Зелёная серьга, алый плащ, имя Зоря…

– Не может быть, сама Змея…– только хотела проговорить наемница, как острие клинка тот час полоснуло ей по горлу. Голова медленно отделилась от тела, повиснув на клочке кожи.

– Ты недостойна даже произносить имя нашего благородного Ордена и рода! – не скрывая презрения, произнесла женщина, всматриваясь в глаза рухнувших в ужасе на колени спутниц и компаньонок этой горе-преступницы.

– Как поступим с ними? – спросила Зоря у Жака.

– За решетку, – тихо произнес парень, после чего кричащих и молящих о пощаде женщин в слезах утащили конвоирши.

– Так… теперь самое сложное, выслушать просьбы и пожелания страждущих… – немного успокоившись, произнес мужчина.

Глава 17

«Я предполагал, что всё будет печально, но даже представить не мог, насколько»… – подперев уставшую голову рукой, плюхнулся на заботливо подставленный одной из стражниц табурет Олег. Коррупция глубоко проникла во все сферы жизнедеятельности этого города. «А что ты ожидал от средневекового общества?» – спрашивал сам себя мужчина. О медицине в этом мире никто и не слышал, всё решает магия и деньги. Есть деньги, найдется и церковник, и ты будешь здоров, нет – умрешь. Любого, кто не владеет магией и обещает исцеление, местная церковь записывает в еретики и враги государства. Неплохо устроились "святоши".

Следующее. Про местных законниц и говорить нечего, хотя бы потому, что их в этих кругах не водится, всё решают банды и преступные династии местной «аристократии», здесь каждая вторая Императрица, баронесса и княжна со своим маленьким войском из головорезов, пьянчуг и местных отщепенок. Образование так же отсутствует, из плюсов данного региона только «фактически бесплатная рабочая сила, доступность жилья и минимальная конкуренция в области производства во всех направлениях» – усмехнулся Олег, пытаясь найти хоть что-то позитивное в этом мрачном месте.

– Ладно, завтра начнем разбираться с местной элитой, а сейчас… – захлопнув записную книгу, в которую мужчина так старательно до этого записывал все подробности и детали быта местного населения, он нерешительно посмотрел на мрачную, погрузившуюся в сумрак улицу, уводящую бедного путника вглубь одноэтажных и двухэтажных лачуг.

– Приступим к осмотру, – взгляды Олега и Зори пересеклись. Женщина недовольно поморщилась, но возражать не стала.

– Татра! – за спиной Зори появилась стражница в легкой кольчуге и с длинным луком на перевес. Глаза женщины сверкали золотистыми оттенками. Эти глаза принадлежали больше зверю, нежели человеку.

– Капитан? – ожидая приказа стукнула себя кулаком по груди женщина.

– Возьми тридцать человек, займите крыши по той улице, – указательный палец показал на то место, куда ещё недавно с опаской всматривался Олег.

– Мы отправимся только по этой улице, не отклоняясь от маршрута и только в сопровождении моих воительниц, – жестко окинула Олега женщина.

– Благодарю, Капитан… – вежливо отвесил полупоклон парень. – Рассчитываю на вас, златоглазая Татра.

Глаза лучницы удивленно расширились. Кто-то из высшего сословия позволил себе назвать её по имени. Не назвав грязнокровкой, зверем, демоном или ещё бог весть кем, а именно её именем, добрый знак…

– Златоглазая… – оторопев, удовлетворенно повторила про себя лучница, но, опомнившись, тут же поклонилась и растворилась во мгле наступающих сумерек.

Приготовления и инструктаж со стороны Зори заняли несколько минут, после чего, взяв парня в стальные тиски и подняв щиты, колонна из пяти десятков вооруженных до зубов женщин, в сопровождении ликующей толпы, уверовавшей если не в пришествие богини, то как минимум её посланника, неторопливо двинула вперед. Самых ретивых женщин, что пытались слишком приблизиться к строю, сразу же отталкивали невидимым полем маги. Мечницы нервно бегали глазами по толпе, выискивая потенциальных врагов. Лучницы, перепрыгивая с крыши на крышу, тщательно следили за тем, что находилось выше голов сопровождающего отряда. Обстановка была напряженная, это сказывалось во всём; в перемещении, во взглядах и, тем более, словах.

– Подожди, – остановил своих спутниц мужчина. – Давайте зайдем… – в момент, когда колонна приблизилась к одному уж чересчур ветхому дому, произнес парень.

– Прошу, сначала я, – после этих слов Зоря, в сопровождении двух стражниц, неспешно вошла в хибару, больше напоминавшую руины какой-нибудь собачьей будки, нежели чьего-то жилья. Женщины вернулись быстро, на их лицах виднелось недовольство от увиденной картины.

– Ваше Высочество, вам не стоит… – не смея смотреть в глаза парню, произнесла Зоря.

– Позволь, я сам решу, – жестко отрезал он, после чего, одернув дерушу, служившую заменой входной двери, неспешно шагнул во внутрь.

Одна комната, размером примерно шесть на шесть, смертным смрадом встретила гостя. Гнилые доски стен, старая крыша, через дыры в которой можно было бы любоваться звездами в безоблачном небе и жуткий сквозняк, пробирающий до дрожи самих костей.

Из мебели – пара досок, на которых расположилось несколько бурдюков с соломой, засланных старой грязной тряпицей, заменявшей скорей всего простыню, поверх которой лежала женщина.

Седые волосы, растрепавшись, укутывали подушку из такой же соломы. Стеклянные глаза отречено смотрели в потолок дырявой крыши. Сидя на полу рядом с мертвой, уже посиневшей женщиной, вцепившись в её руку и не желая отпускать, едва дышал ребенок. На вид ей было лет девять. Худое, бледное лицо украшали несколько синяков, грязные длинные волосы слиплись, то ли от дерьма, которым, видимо, не так давно закидали девочку, то ли от следов запёкшейся на голове крови. Она казалась живым мертвецом – скелетом, обтянутым кожей, без какого либо намека на мышцы. Вспомнив свою малютку, к горлу Олега подкатил ком, едва сглотнув и сдержав накатывающиеся слезы, мужчине с трудом удалось сдержаться, чтобы не подскочить к бедной девочке, накинуть на её алый плащ и унести прочь из этого места.

Стальная перчать Зори опустилась на плечо мужчины.

– Держите себя в руках, Ваше Величество, – тихо произнесла Капитан.

– Азовийское отродье…– сплюнула на пол одна из стражниц, окинув брезгливым взглядом ребенка.

В глазах мужчины рухнул целый мир после этих слов. Земля ушла из-под ног от ненависти, боли и гнева за этих людей. «Как ты смеешь?!» – хотелось закричать мужчине, да посильнее ударить свою зазнавшуюся стражницу. Но вновь стальная хватка не позволила сделать и шага.

– Азовийская империя – наши древние враги, господин, это нормально, ненавидеть врага, – рассудительно добавила Зоря.

– Клеймо на их шеях разрушено, они уже давно не наши враги, – с грустью протянул он.

– Вольный раб, который когда-то был твоим врагом останется таковым не только после освобождения, но даже и после смерти. Они убивают и обращают в рабство нас, а мы их. Таков закон нашего мира, смиритесь.

Ответом женщине была тишина.

– Ты, – решившись, подозвал одну из женщин мужчина. – Передайте девочку одному из моих конвоиров, пусть моя личная прислуга осмотрит её, накормит и приведет в порядок.

Женщина неодобрительно зыркнула на Олега. По ней было видно, что она даже не хочет прикасаться к грязному ребенку. Но, немного помявшись, все же решилась ответить.

– Будет исполнено.

Стоило ей только приподнять хрупкое тельце, как та, будто очнувшись, едва слышно взмолилась: – Нет, прошу, мама, мамочка! – у нее не было сил даже на то, чтобы плакать. – Не забирайте её у меня! – из последних сил произнес ребенок перед тем, как исчезнуть за старой тряпичной завесой.

– Давайте ещё немного прогуляемся, уважаемая Зоря, – стражница послушно кивнула, сопровождая своего господина все глубже и глубже в пучину городской скверны.

Этой ночью он так и не смог уснуть. Усевшись за своим новым письменным столом, оборудованным в его комнате на скорую руку, Олег принялся записывать увиденное, а так же подбирать варианты решения той или иной ситуации.

На повестке стоял первый и самый главный вопрос, который больше всего сейчас мучал горе-отца. Как позаботиться о детях из неблагополучных кварталов. Они были одной из самых главных забот местного населения. Злые, голодные и многочисленные толпы быстро прибивались к бандам, где часто шли на дело, как расходный материал. Укради то, убей того, устройте налет на это… В случае форс-мажора шли как пушечное мясо, наивные, глупые и амбициозные. Их следовало вернуть в этот мир, дав образование и поставив на праведный путь. Но как это сделать? Чтобы учить, нужны школы и учителя, а для этого необходимы деньги, деньги придется зарабатывать самому, пусть Ламия и могла бы выделить ему сумму, но не будет же она вечно спонсировать прихоти мужа. «Или будет?» – вспоминая женщин своего мира, что не брезговали сидеть на шеях своих мужей, задумался Олег.

«Плохой вариант» – отбросил он эту мысль. Стоит позаботиться о своем финансовом положении самому.

– Кто и что всегда было нужно империям прошлого? – рассуждал вслух мужчина. – Нужны были земли, где можно растить еду, нужна армия, что сможет защитить эти земли, для армии нужно золото и еда. Золото и провиант могли дать крестьяне взамен на защиту и покровительство. Что было причиной столь популярного в период великих открытий наплыва всяческих исследователей и завоевателей. Сокровища, табак, специи, шкуры и рабы… Точно, они же все фактически рабы! – хлопнул себя по лбу мужчина. – Идиот, как ты раньше не догадался?

– Есть бесплатная рабочая сила, осталось найти пару ремесленников, всучить им в подмастерья детишек и готово, делов-то… Кто откажется от работника, готового работать за еду?

Наивно рассуждал Олег. Ещё не понимая, что Ламийская империя уже давно не нуждалась в людском ресурсе, а даже наоборот, испытывала переизбыток на невольном рынке.

Глава 18 – Звон монет

– При всём моём уважении к вам, мой юный господин, – стыдливо произнес Фридрих, тщательно подбирая слова. – Но это бред чистой воды.

Слова мужчины подобно ледяному душу рухнули на плечи Олега.

– Но почему? – озадачено спросил мужчина.

– Ни один мало-мальски способный мастер не пустит в свою «обитель» кого-то из сброда подобной масти. Этим детям найдется место в шахтах или лесоповале, но, если честно, более милосердно будет их сразу умертвить, чем отправлять в подобные места, – опустив голову произнес Паилз, с надеждой что его господин не прибегнет к одному из предложенных им же вариантов.

– Дилемма… – устало массируя виски, произнес Олег. – Слушай, может, наймем подмастерье, дадим ему мастерскую и заставим учить детей, все же я скоро буду носить титул императора.

– Вот именно, вы представляете, как это отразится на вас, если на производстве, хозяином которого является никто иной, как член императорской династии, будет выпускать или производиться невесть что. Вы лично втопчете свои доброе имя и имя госпожи в грязь. Да, и прошу заметить, Императрица тоже не одобрит такие потуги, можете мне поверить, я то точно знаю, – поглаживая ещё не до конца зажившую спину, произнес Фридрих.

– А если посадить кого-то, кто не связан с нами, и управлять делом из-за кулис? – предложил Олег, заставив слугу задуматься.

– Такой вариант имеет место быть, – заметил мужчина. – Хотя всё равно, тайное рано или поздно станет явным, – добавил он, в очередной раз вгоняя Олега в яму раздумий, состоящую из одних тупиков и преград.

– Можно их в армию приставить, как вариант, – пожал плечами Фридрих.

– Тех, кому хотя бы двенадцать исполнилось, то ладно, сойдут за прислугу и оруженосцев, но что делать с теми, кто младше?

– Зачем так долго ждать? – удивился Фридрих. – Всё намного проще. Гномьи пилюли, они дешевые и эффективные, принял парочку таких и бац, повзрослел на год, ещё пару, и на два. Гномы такими своих детей пичкают, чтоб те чуть ли не с самого рождения к своим тяжелым киркам и кувалдам привыкали. Да и в нашей империи в годы Смуты таким не брезговали, и сейчас крестьяне активно пользуются. Просто нужен хороший запас еды, воды, место, где ребенок сможет спокойно и неподвижно пролежать недельку-другую и вуаля, раб или будущий воин готов.

– Это ужасно – забрать детство. К тому же, какие последствия у данных пилюль? – с опаской посмотрел на Фридриха Олег.

– Ужасно, когда детей калечат ради милостыни, отправляют на грабеж и убой. Честно говоря, я даже представить не могу более благополучного исхода для этих ребят. А на счет последствий можете не переживать, когда-то давно может они и были, но гномы давно уже от них избавились. На уровень жизни это почти не влияет, ну плюс-минус десять лет, – пожал плечами и улыбнулся слуга.

– Я подумаю над твоим предложением, – недовольно буркнул Олег, на что слуга лишь ухмыльнулся краями губ.

– Ох, чуть не забыл, её величество императрица Ламия изъявила желание пообщаться с вами по поводу вашего вчерашнего визита, – зная, как принцу Жаку не нравится официальный тон, подразнивая, проговорил мужчина.

Однако не спавшему Олегу было не до шуток и забав. В государстве, что в скором будущем станет частью его самого, было много проблем. Проблем, которые нужно было решать.

– Что же, идем на поклон к нашей госпоже…

– Будем попрошайничать? – вновь в шутливой форме произнёс Фридрих.

Мышцы на лице мужчины невольно дернулись, исказившись в недоброй гримасе.

– Реформы требуют жертв, мой друг, жертв и денег…

В тронном зале, восседая на престоле, сверху вниз взирала на возлюбленного Ламия, с любопытством и умилением. Пожертвования, забота о людях и судьбах простого народа, производства, образование, медицина. Парень говорил о таких сложных вещах, о которых женщина никогда даже и не задумывалась. Главным доводом для неё всегда была грубая сила вкупе с золотом и сталью, становившиеся самым главным аргументом при ведении любого рода переговоров.

– Значит, толпа тепло приняла тебя, восхваляя имперский род? – возгордившись, переспросила Ламия у парня.

– Да, моя императрица, как я уже… – хотел продолжить доклад Олег, как вдруг его прервали.

– Хорошо, сколько золота тебе нужно для твоих игр? – усмехнувшись, произнесла девушка, где-то за спиной от смеха прыснул в себя Фридрих.

«Для игр?» – нервно переспросил сам себя Олег. Там, за стенами, каждый час гибнут ни в чем не повинные люди.

– Чем дольше тянешь, тем меньше получишь, – подначивая Жака, произнесла Ламия.

– По моим подсчетам, двадцать золотых…

– Даю двести ежемесячно, и ещё столько же, если в течении года мы начнем получать от этого хоть какую-то пользу или выгоду. А теперь ступай… – разочарованно махнула рукой Ламия.

– Премного благодарен, Ваше Величество, – от чистого сердца произнес мужчина. После, откланявшись, покинул полупустую залу.

«Двадцать… Двести золотых ещё ладно, да и то, что на эти деньги вообще можно сделать? Купить конюшню в верхнем круге города, да пару породистых рысаков. А он на изменение целого города замахнулся. Вот же глупыш…» – рассуждала Императрица, что глубоко в душе испытывала неподдельную гордость за тот выбор, который она сделала много лет назад, решив завоевать для себя этого строптивого и молодого жеребца. Пусть играется, раз ему это так интересно, усмехнулась она, немного отвлекшись от обыденной и каждодневной рутины. Поиграв плечами и немного размявшись, Ламия испытывающее уставилась на одну из местных служанок, а затем тихо произнесла: – Ведите следующих… Дверь громко распахнулись, в покои вошла делегация с очередным списком прошений и предложений «важных именно для императрицы и её империи».

– Всё прошло очень даже гладко, никто не пострадал, все довольны и счастливы, да? – произнес Фридрих в момент, когда он в компании Олега прогуливался по чарующим залам замка.

– Пострадала только моя гордость… – тихо произнес мужчина, которому еще никогда не приходилось так унижаться в попытке выбить денег на то или иное предприятие.

«Теперь я понимаю, как чувствует себя офисный планктон, клянчащий очередной миллион зеленых на очередной стартап…» – думал про себя мужчина.

– Ха-ха-ха, да ладно тебе, – хлопнул по плечу принца Фридрих. Придворный слуга был сильно опечален из-за отъезда Жака, в компании которого мужчине редко бывало скучно. Вот и сейчас его простота, затейливость и непостижимый образ мышления вселяли в Паилза некое подобие надежды и веры в этот мир. Веры в то, что ещё не все люди стали такими чёрствыми и бесчувственными, как он сам. Ведь, не смотря на всё дружелюбие и добродушие, руки Фридриха уже давным-давно были по локоть в крови.

– Богиня-хранительница, защити эту наивную душу. Сбереги и придай сил в его начинаниях, – произнес Фридрих, когда спальня его господина, озабоченного мирскими делами, была уже далеко за спиной.

***

Далеко на западе, по сухим и бесплодным землям, в сторону империи двигалась объединенная под одним стягом армия зверолюдей и полудемонов, ранее разрозненные, а ныне единые. Почуяв кровь Империи, что не так давно обзавелась очередным врагом в роли длинноухих, Великая мать Созидательница направила своё войско на зарвавшихся людишек. Долгие годы те безнаказанно грабили, убивали, порабощали их раздробленные племена. Брали их числом и коварством, подкупом и шантажом, но теперь… Обернувшись, женщина по достоинству оценила своё трёхсот тысячное войско.

– Теперь всё будет иначе.

В небе, верхом на гигантском орлане, парили войны небес. По суше двигались наездницы на тиграх, скорпионах и горбатых лошадях. Прекрасные воительницы, чья решимость и бесстрашие граничит наравне с их кровожадностью и свирепостью. Позади двигалась пехота. Великаны пустынных рек, изгнанные гномьи семьи, зверолюди, полудемоны. Тыл держали элитные отряды кентаврий, следя за обозами и волами. Эти войны, способные тянуть огромные телеги, а в случае необходимости и постоять за себя, были просто созданы для дальних походов.

Грозная армия со всех концов необъятных западных равнин объединилась лишь с одной целью – отомстить Ламийской империи!

Глава 19 – Дом пяти религий

– Казначей, пара ремесленников, сотник, прислуга три человека – не дорого? – скептически приподняв бровь и посмотрев на своего господина, зачитал по списку Фридрих. Но, не увидев какой-либо реакции на лице Жака, продолжил. – Самое дешевое – строение в центральном кольце, размером на пятьдесят персон, желательно с помещением под мастерскую. Пилюли роста, провиант в нужном количестве на пятьдесят человек, одежда, бумага, чернила… Все остальные мелкие канцелярские принадлежности, мой юный господин, вам лучше будет указать в другой бумаге и передать уже непосредственно своему личному казначею.

Олег ожидающе всматривался в многозначительное выражение лица Паилза. Мужчина редко позволял себе серьезный и задумчивый вид, и сейчас был как раз один из тех самых моментов.

– Самым дорогим приобретением будет строение, ведь нам, как я понимаю, нужно что-то находящееся не так далеко от верхнего круга, чтобы не тратить по нескольку часов только на дорогу в одну сторону.

– Ага-ага, желательно. – понимающе кивнул Олег.

– Здание такого рода обошлось бы в сто тридцать, может, сто двадцать золотых. От названной суммы Жак разочаровано выдохнул. «Слишком дорого».

– Но-но, это при условии, что бывший владелец – благородная женщина с белоснежной репутацией и без каких либо грешков за душой, – хитрый взгляд сменился победоносной улыбкой. – К счастью, в нашей прекрасной столице таких просто нет. Думаю, золотых пятьдесят – шестьдесят мы сможем на это выделить. «А он опасен», – повеселев, про себя подумал Олег.

– Толковый казначей будет второй нашей проблемой. При всем моем уважении, даже у нас в верхних кругах таких по пальцем левой руки Двухпалого Энта можно пересчитать. Если вы знакомы с такой наукой, как математика, а вы, я как погляжу, с ней знакомы, то лучше вам самому будет заняться этим, пока не найдете или не подготовите себе приемника, на первое время я выделю человека, пусть он введет вас в курс базовых дел. – данное предложение без возражений было одобрено.

– Ремесленники не проблема, за три-четыре серебряных в месяц можно нанять одного-двоих, найти толкового сотника тоже много времени не займет. Можно поговорить с Катариной Ван Клаузевиц, она хороший человек с богатым опытом и вам, – сделав ударение на последнем слове, – Я от чего-то уверен, она точно не откажет.

– Пилюли, бумага, еда, одежда… В золотых сто – сто двадцать должны вложиться, – деловито покачав головой, произнес слуга.

– Одновременно дешевле и дорого. – удивился Олег в чьи планы изначально было заехать в "кольцо бедняков", заслужив недобрый взгляд со стороны мужчины.

– Дешево? Молодой господин, моё месячное жалование один золотой и семь серебряных, жалование рядовых красных плащей не превышает пяти больших серебряных. Знаете, сколько нужно денег, чтобы снять комнату? В таверне средних районов на одну ночь, с ванной и трёхразовым питанием?

– Нет… – стыдливо ответил Олег, понимая, что затронул деликатную для Паилза тему.

– Одна малая серебренная. Из которой шесть больших медных уйдет за жильё, а три за еду плюс одна за ванну. Жизнь в столице очень дорога и сильно разделена на уровни и сословия, к примеру, за те же деньги в районе трущоб человек может спокойно прожить месяц, при этом через день пьянствуя и ни в чем себе не отказывая, при условии, что его с такими деньгами не прирежут в ближайшей подворотне. Доходы же крестьян, живущих за пределами города и вовсе скудны. Мои родители перед тем, как продали меня в столицу, зарабатывали где-то около двух больших медных в декаду, нашим главным сокровищем было поле и корова – цена которой около тех же трёх больших медных, – поняв, что погорячился, вываливая всю эту информацию на голову не знавшего бедности парня, Фридрих вежливо поклонился и извинился.

– Мне не следовало повышать на вас голос, ваша светлость, прошу прощения, – с горечью и осадком на душе произнес мужчина.

– Перестань, – положив руку на его плечо, сказал Олег. – Ты честен со мной, и я это ценю. Побольше бы таких людей, как ты, глядишь и мир стал бы немного светлее. Если ты поможешь мне, то мы сможем придумать что-нибудь, чтобы сделать жизнь наших граждан чуточку лучше.

Сердце Фридриха сжалось, нижняя губа едва заметно дрогнула, эти слова, невинные и наполненные слепой верой в стоящего рядом человека ножом по сердцу, резаной раной прошлись по душе мужчины. «Вы ошибаетесь ваша светлость, мне так жаль, но я не тот, кем вы меня считаете» – кричало нутро мужчины. Прикусив губу до крови и с трудом состроив дежурную улыбку, Пайлз гордо выпрямился.

– Благодарю вас за доверие, принц Жак, надеюсь, когда-то я по достоинству смогу его оправдать, – заявил мужчина, после чего они медленным шагом направились к центральным казармам в поиске Капитана Катарины. Впереди было ещё очень и очень много дел.

То тут, то там мимо пробегали стражницы и местная прислуга, обеспокоенные чем-то люди носились из стороны в сторону, порой не замечая или по попросту игнорируя двух мужчин, деловито расхаживавших по коридорам замка.

Когда в очередной раз мимо Пайлза пробежала служанка, тот не выдержал.

– Силезия! – выкрикнул он вслед пробегавшей мимо молодой девушке. Что от неожиданности аж подпрыгнула на месте.

– О, господин Фридрих, господин Жак, прошу просить мне мое невежество, – запыхавшись, произнесла девица.

– Можешь объяснить, что здесь происходит, из-за чего такая суматоха?

– Ох, вы ещё не знаете? – удивившись произнесла она. – Прибыла сама госпожа Лолита, посланница от дома Пяти религий! Простите мне мою грубость, мне нужно бежать, – откланявшись, проговорила она и тотчас исчезла за одним из поворотов.

– Вот же нахалка, как она посмела? – недовольно выплюнул Фридрих, на что Жак лишь отмахнулся.

– Пойдем посмотрим на это чудо, невесть пойми откуда взявшееся? – Спросил у Пайлза Олег, на что тот только скупо кивнул.

Посмотреть там действительно было на что.

Каждым ударом копыта высекая искры, стоял пегас с шерстью цвета чистого снега. Белоснежные крылья, подобно ангельским фрескам, острыми и резкими чертами устремлялись в стороны. Гордое животное, не опуская головы, с презрением смотрело на окружающих, выбирая, кого к себе подпустить.

– Ну-ну, Люси, спокойней… – тоненьким голосом пропела хозяйка этого сказочного зверя. – Неужели здесь не найдется достойного конюха, что смог бы присмотреть за моим скакуном? – с насмешкой произнесла Лолита, высматривая подходящие кандидатуры в толпе.

– Вон ты, паренёк, подойди, – указав пальцем на скромно одетого Жака, находившегося в компании Пайлза, произнесла девушка.

«Комичная ситуация» – усмехнулся Олег, решившись посмотреть на эту женщину до их официального представления.

Когда Фридрих двинулся следом за Жаком, ледяной взгляд девушки, а следом и её питомца резко пресек дальнейшие потуги мужчины сопроводить своего хозяина.

– Не ты, – столбом света оттолкнув слугу, произнесла девушка.

– Прошу вас, уважаемая гостья, только без грубостей, – тихо произнес Олег, в окружении прислуги и стражи не решающейся влезть в разговор двух светских персон.

– Ну что вы, наоборот, я просто забочусь о безопасности вас и ваших граждан. Моя девочка… – она погладила кобылу по холке. – Скажем так, очень строптивая и придирчивая.

– Пегасы гордые существа, вы можете не знать, но именно они выбирают наездницу, а не наоборот.

– Очень интересно. Быть может, мы пройдем в гостиную, и вы подробней расскажете об этих удивительных существах? – видя нерешительность своих слуг, произнес мужчина.

– Разумеется, позволите мне узнать, с кем имею честь говорить? – недовольно спросила Лолита. Девушке не нравилось, когда кто-то пытался ей помыкать и управлять, тем более в таком снисходительном тоне.

–Где же мои манеры, прошу простить… Жак из дома Черной воды, – поклонившись, произнес парень, вызвав неподдельное удивление у гостьи.

«Этот оборванец будущий император? Вы что, издеваетесь?» – не оценив небогатый внешний вид Жака, подумала Лолита.

По описаниям придворных слуг и шпионов, чертами лица парень действительно был схож, но эта одежда… Что за нищенские наряды, или Ламия настолько скупа, что не может позволить себе даже приличные одеяния для своего потенциального жениха, или, быть может это и вовсе не он?

– Лолита из дома Пяти религий, – отвесив ответный реверанс, произнесла светловолосая девушка в белоснежном облегающем костюме, чем-то напомнившим внешними чертами Олегу костюмы типа смокинга прямиком из будущего.

– Почту за честь, если вы лично сопроводите меня к своей госпоже, – холодно произнесла девушка, после чего Пегас, гордо ударив копытом о брусчатку, расправил крылья, обдав всех собравшихся прохладным потоком воздуха, и с места рванул в хмурые облака.

– Потрясающе… – завороженный грацией этого зверя, вслух произнес Олег. Тем самым заслужив снисходительную улыбку со стороны Лолиты.

Глава 20

Лёжа на шелковой простыни, огрубевшими пальцами рук Ламия плотно прижималась к оголенному телу мирно сопящего рядом с ней Жака. Проблемы тяжким грузом одна за одной обрушивались на империю, щитом которой, по воле Богини, теперь являлась именно она. Мало было столетней войны с соседней империей, теперь ещё длинноухие активизировались. В приграничье дела тоже обстоят паршиво; кочевники зачастили с набегами, местные лорды уже все пороги оббили с прошениями об усилении пограничных гарнизонов, как будто и без них солдат девать некуда. Вдобавок, как коленная стрела в заднице, эта паршивка Лолита, чтоб её черти драли. Приперлась «погостить», видите ли, ей скучно стало при дворе «маменьки», решила мир посмотреть. Ну и валила бы на все четыре стороны, сучка…

– Как бы я хотела встречать каждый день именно так, не беспокоясь об дворцовых интригах, войнах и демонах, – шепотом произнесла женщина, любуясь беззаботно сопящим рядом с ней парнем.

Чей-то пристальный взгляд и медленное, размеренное дыхание над ухом заставили Олега проснуться.

– Доброе утро… – потягиваясь, сонливо произнес мужчина.

– Доброе, – улыбнувшись, ответила Ламия.

Наслаждаясь тёплой постелью и жаркими объятиями красивой и любящей девушки, мужчина, постепенно приводя свои мысли в порядок, начал анализировать вечер вчерашнего дня.

Разговор его будущей жены и Лолиты буквально с первых слов едва не вылился в настоящий конфликт. Между женщинами будто чёрная кошка пробежала. Цепляясь за каждое слово собеседницы, они то и дело словесно резали друг друга, явно играя в игру «чьи нервы сдадут раньше». Однако, пронесло.

В ту ночь измотанная Ламия, вернувшись с приемов, устало рухнула в постель. Впервые перед сном не было ни долгих банных процедур, ни заигрываний, ни флирта. Ничего, кроме облегчающего сна, который в тот момент нужен был им обоим. На лице женщины повисла маска печали, за плечами её чувствовалась незримая ноша, тяготившая женщину.

– Милая, что тебя тревожит? – поцеловав её в тыльную сторону ладони, произнес Олег, заставив Ламию в этот момент испытать неподдельное чувство стыда и слабости.

Она долго думала, «а стоит ли вообще говорить о таком с мужчиной», но быстро сдалась. Слишком долго размышлять о чем-то, кроме битвы, было явно не её призванием.

– Грядет война, мой милый Жак. Страна, доставшаяся мне от предков, под ударом, враги повсюду, и в этом есть доля моей вины. Всё же врагов я наживаю я куда быстрее, чем друзей, – горестно усмехнулась женщина,

– Что-то ещё? – ответом мужчине была минутная пауза, после чего Ламия продолжила.

– Эта мелкая дрянь, которую вчера ты привел ко мне на аудиенцию, сделает всё, чтобы разрушить наш брак…

– А я сделаю всё, чтобы его сохранить, – перехватив кисти её рук и оказавшись сверху, произнес мужчина.

– Что ты задумал… – тихо и удивленно произнесла Ламия, не ожидавшая такого резвого поведения от парня по утру.

– Это мы решим немного поздней, так что… – рука мужчины останавливающее легла на колыхнувшуюся в попытке сбросить наездника женскую грудь. – Сегодня, пожалуй, я побуду сверху, ты уж извини за такую внезапность, гормоны.

Больше двух часов из спальни императрицы доносились возбуждающие стоны и всхлипы, дав тем самым придворной свите немало поводов для разговоров и размышлений.

Чеканя шаг по мраморным плитам коридора, к спальне господина, что уже давно должен был проснуться, твёрдым и быстрым шагом двигался Фридрих. Назначенное время их встречи уже давно прошло, дел невпроворот, будет крайне скверно, если после всей той проделанной им за ночь работы, принц решит отказаться от ранее задуманной затеи.

«У входа в спальню сегодня как-то многолюдно» – сощурился мужчина, когда помимо двух нарисовавшихся «Змей» бродил ещё добрый пяток горничных. Не издавая ни звука, девушки протирали картины, начищали полы, до блеска натирали старинные канделябры, при этом постоянно косясь на двери Имперской спальни.

– Какого чёрта здесь происходит? – только и смог недовольно выругаться Паилз , одернув одну из служанок, когда та, приложив к губам палец, недовольно зашипела.

За дверями раздались быстрые шаги. Бах! Кто-то, не жалея сил и с разгону, вмазал по дверям с ноги, заставив те распахнуться.

Пред прислугой престала пунцовая Ламия. По лицу женщины катились капли пота, она тяжело дышала.

– Что рот раззявила?! – прикрикнула Императрица, заставшая согнувшуюся раком горничную, стоявшую на её пути. Несильный пинок под зад – и опрокинутое ведро с водой ещё больше подняли Ламии настроение, вызывая у той приступ хохота. Быстрые и резкие взгляды. Улыбка от уха до уха, горящие огнем глаза. «От той вчерашней Ламии не осталось и следа» – удивился Паилз, припав в приветственном поклоне на одно колено.

– Ваше Величество, как ваше самочувствие? – взволнованно поинтересовался Фридрих.

Женщина было дело собиралась отправиться по своим делам, но невесть откуда взявшийся слуга сбил её с толку.

– Великолепно я себя чувствую. Слуги, вина! Вина и снеди! – прокричала в голос женщина, после чего, отмахнувшись от всех важных дел, вернулась в спальню, громко хлопнув за собой дверью.

– Моя повелительница, ещё только полдень… – за дверью послышался голос Жака.

– Плевать, я требую реванш! – и вновь стоны, живой смех довольной императрицы, чьё-то кряхтение и сладостное подвывание.

Около часа продлилась вся эта вакханалия. Прислуги у дверей только прибавлялось. Многие с завистью поглядывали на двери, горничные помоложе весело перешептывались между собой, кидая недвусмысленные взгляды на Паилза, что сейчас, краснея в ожидании, всматривался в записи, которые были у него с собой, по поводу обустройства «их маленького» предприятия. Мужчина за не столь долгое время успел уже выучить их наизусть.

На этот раз из двери первым показался парень, такой же красный, распаренный, с любовными отметинами по всей шее, и медленно двинулся к мужчине.

– Прости, что заставил ждать, мы тут немного задержались, – поерзав на одном месте, с усмешкой произнес парень, на что Паилз, лишь прокашлявшись, поспешил быстрее увести молодого господина подальше от столь многочисленных голодных глаз.

У кареты ерзали «Змеи» в числе двадцати воительниц, несколько десятков из числа рядовых Красных плащей, а также прислуга. Паилз, для которого утро сегодняшнего дня вызвало «небольшой культурный шок», витал где-то в облаках. Проблема была не в том, что у него был не столь уж богатый опыт в постельных делах, хотя и это от части было правдой, ведь те женщины, под которых его подкладывали ранее частенько замечали что мужчина уступает тем же «работникам с улицы красных фонарей», а в том, что этот мальчишка, восемнадцати лет отроду, мог так сильно и кардинально менять поведение его великой императрицы, он был несказанно рад за её, но эти перепады в её настроении слегка волновали. «Как же ты это делаешь» – задавался вопросом Фридрих.

– Эй, ты меня слушаешь? – хлопнув мужчину по плечу, переспросил Олег.

– Ах, да, простите, что вы говорили?

– Сперва наперво навестим ту женщину, которую советовала нам Катарин. Дальше пройдемся по ремесленным кварталам, посмотрим, что да как, взглянем на ассортимент, на цены. После, посетив наше будущее пристанище, я хочу взглянуть на сирот и тех, кто за ними приглядывает. Скажи, Фридрих, люди что, присматривают за детишками?

– Как вы и велели, я подыскал самых лояльных к простолюдинам и бывшим рабам. Слегка увеличил им жалование, и теперь женщины, пообещали не жалея себя, заботиться о них, как о собственных детях.

На сердце Олега было тревожно. Будь его воля, он сам бы жил и воспитывал ребятню. Но такого он просто не мог себе позволить. Что такое несколько человек на фоне столицы или всей империи?

День всё больше и больше сдавался под натиском ночи. Дорога до потенциальной сотницы заняла куда больше времени, чем предполагалось.

Тесные улочки «квартала ветеранов» едва вмещали в себя карету и сопровождающий её эскорт из всадниц. Район трёхэтажных, незамысловатых строений, наполненных всякого рода развлекательными и увеселительными заведениями, пропах запахом алкоголя и дурмана, исходящего чуть ли не из каждого окна.

– Это место, – по телу пробежался холодок, когда на глаза Олега через окошко попалась очередная пьяная женщина без руки и глаза.

– Квартал старых воительниц, что за заслуги перед империей были списаны со службы, кто за заслуги, кто за проступки, ну, а для кого-то просто на удачной ноте завершил своё воинскую карьеру.

– И сколько? – утомленно спросил у Фридриха Олег.

– Что «сколько»? – непонимающе спросил мужчина.

– Сколько лет они должны служить, чтобы уйти в отставку?

– Двадцать лет дворяне, тридцать пять простолюдинки, это касается только тех, кто не достиг звания Сотник или Лейтенат стражи. С теми лично обговариваются срока и воинские контракты. После им дается на выбор домик в столице и небольшое пособие, земельный надел и круглая сумма, или просто деньги. Чаще всего выбирают второе, но есть и те, кому столица дом родной. Чаще всего эти женщины идут на службу к кому-то из аристократии в виде тренеров, тем, кому повезло сохранить конечности, идут в телохранительницы, ну а самые везучие и сильные занимают руководящие военные посты при крупных феодалах и правителях.

– А семьи, как мужья относятся к этому?

– Хочешь семью, уезжай из города. Куда-нибудь подальше, к границе, – развел руками Фридрих. Но, видя непонимание со стороны Жака, добавил. – Содержать мужчину у нас удовольствие не из дешевых. Так как большинство, практически все, из мелкой знати обязано делить с кем-то ещё мужчину, а делать они этого не особо и хотят, вот им и приходится постоянно отсчитывать немалые суммы в виде штрафов и поборов. Так же постоянно задабривать своих мужчин подарками и чем-либо ещё, в надежде, что более богатая конкурентка не положит глаз на понравившегося ей парня.

– А что мужчины? – недовольно буркнул Олег. Бесхребетность «слабого» пола этого мира его явно не устраивала.

– А что мужчины… Цветы дарят, побрякушки дарят, живут в достатке и при постоянном внимании… Не знаю, из какой стали отливают подобных вам мужчин у вас в Черноводной, но тут столица, ваше высочество. Здесь мальчики не носят стальную броню, не держат в руках меч и не практикуются воинскому делу. Здесь мы подобны украшениям, спрятанным за стенами дорогих шкатулок.

Карета медленно остановилась, наскочив на очередную выбоину на дороге.

– Прибыли, – одернув шторку и оглядев место их остановки, заявил Фридрих.

– Ну что же, пошли знакомиться с нашей «идеальной» кандидаткой на пост сотницы, – вспоминая добрые слова об этой персоне от Катарины, которой женщина в свое время приходилась наставницей в воинском деле, произнес Олег.

Глава 21

Змеи, не церемонясь, вошли вовнутрь маленького и не очень уютного двухэтажного дома. Следом двинулись мужчины. Виды, представшие перед глазами, тут же не понравились Олегу.

– И это… – не скрывая презрения, произнес Паилз. – Одна из лучших… – постыдно отвернулся мужчина.

– Мой господин, нам здесь делать нечего, давайте скорей…

– Постой.

Дом был неряшлив, заставлен пустыми бутылками и бочонками. Грязный, липкий пол. Подранные стены, кухонный стул, стол, облокотившись на который в обнимку с бутылкой спала седая старуха без правой ноги и частично отсеченной кистью правой руки.

Единственное, что остановило мужчину от того, чтобы сразу не покинуть это место, так это начисто, до блеска начищенная кираса, меч и щит, красующиеся на фоне алого, чистенького плаща, висевшего, подобно гобелену, на одной из стен.

– Разбудить! – в приказном тоне произнесла одна из Змей своим подчиненным, понимая, что её господин желает говорить.

Преобразовавшийся из неоткуда водяной шар с хлопком лопнул в полуметре от старухи, так и не достигнув цели. Охрана Олега напряглась, руки женщин потянулись к оружию.

– Чего надобно? – стоило лишь хозяйке дома открыть рот, как резкий удар перегара, преодолев в мгновение несколько метров, едко ударил по глазам.

– Хо-хо… – закашлялся мужчина от неожиданного последовавшего амбре.

Усталые карие глаза поседевшей женщины бегло оглядели незваных гостей. Зацепившись взглядом за нефритовую серьгу одной из незнакомок, женщина сплюнула на землю.

– Скользким тварям и их прихлебателям в этом доме не рады, – растерев слюну единственной ногой, произнесла женщина, крутанув в руках погнувшуюся от соприкосновения с магической сферой вилку.

Змеи, скрипя зубами молчали; их жажда крови постепенно заполняла всё пространство внутри этого неуютного строения.

Провокация не удалась, старуха неудовлетворенно скривилась, встряхнув стриженной под «ёжика» головой.

– Похоже, в «нефритовые подстилки» теперь нанимают не только предателей, но ещё и глухих и слепых. Я правильно понимаю? – обратилась женщина в этот раз уже к Паилзу, предположив, что он один из виновников и организаторов их сегодняшней встречи.

– Старая карга… – не выдержала одна из молодых Змей, потянувшись к рукояти меча.

– А вот это уже лишнее, – Олегу пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до стального наплечника своей двухметровой стражницы.

– Она оскорбила имя нашего славного дома… – трясясь от ярости, шипела змея.

– Вы забыли, для чего мы здесь, мадам? – он грубо окликнул стражницу. Встрепенувшись и словив недовольный взгляд командира, женщина приклонила голову.

– Прошу простить, юный господин, это больше не повторится.

Растолкав свою стражу, Олег, гордо выпрямившись, прошагал к стоящему напротив хозяйки этого дома столу, пододвинув стоящий рядом стул спинкой к столу, мужчина удобно расселся, сложив руки на уровне груди. Он без какого-либо стеснения заглянул своей будущей собеседнице прямо в глаза.

«Заносчива, провокатор, калека, хм…» – вновь переведя взгляд на начищенное до блеска оружие, он задумался . «Горделивая вояка, живущая прошлым, пока слишком много минусов».

До пьяного и затуманенного разума Хельги потихоньку начало доходить. На спине выступил холодный пот, дыхание сперло. «Юный господин? Неужели это принц Чёрных вод Жак?» – читался вопрос в глазах женщины.

«В точку». Поняв, о чем сейчас думает женщина, надменно ухмыльнулся Олег.

– Раз вы уже поняли, кто я, не могли бы вы убрать ту припрятанную штуку у вас под столом? Это немного напрягает, – недовольно скользнув взглядом сначала по остолбеневшим от неожиданности Змеям, а после и по удивившейся хозяйке дома, мужчина вновь усмехнулся. «Как банально».

Выйдя из-за стола, старуха припала на оба колена, положив пред собой некий необычный, судя по всему, магический предмет, а после уткнулась лбом в нечищеный пол.

– Абадахиду мне в жены… – ударил себя по лицу Паилз, после чего, не скрывая презрения, посмотрел на стоявших рядом Змей. – И кто здесь ещё кого защищает, бездари! – выругался мужчина. – Я лично доложу госпоже Ламии о вашей некомпетентности и разгильдяйском отношении к своим обязанностям.

– Простите, это… – попыталась вступиться за подчиненных старшая по званию.

– Вы понимаете, что было бы, если, не приведи богиня, эта полоумная Хельга применила бы запечатанное заклинания внутри строения?! – лицо Фридриха побагровело от ярости. – Мне плевать, что было с вами, вы о своем господине то подумали?!

– Эта штука настолько опасна? – обернувшись и попытавшись прервать разгорячившегося мужчину, спросил Олег.

– От ближайшей пары домов даже печек бы не осталось, – выплюнул фразу Паилз, пометив что-то у себя в записной книге, которую он последнее время то и дело таскал с собой.

– Не хило, – кивнул головой Олег, вернув взгляд на женщину, застывшую перед ним в поклоне.

– И зачем же вы… – короткая пауза и попытка вспомнить очередное необычное имя. – Уважаемая Хельга, храните столь опасные вещи? – поинтересовался он. Ответом был лишь вздох, наполненный сожалением.

– Раз поговорить по душам у нас не получается, тогда приступим сразу к делу, и можете подняться с пола, – добавил он. Но женщина лишь приподняла голову, более не смея смотреть человеку, что был перед ней, в глаза.

– Итак, я прибыл сюда в поисках сотницы для моей личной гвардии. Вас мне рекомендовала Катарина Ван Клаузевиц, – в затуманенных женских глазах блеснули искры старых воспоминаний о давней ученице. – Капитан Красных плащей описывала вас, как персону сильную, умную, здравомыслящую и крайне дисциплинированную, но что я по итогу вижу? – театрально разведя руками в стороны, произнес Олег. – Вместо доблестной воительницы – пьяная старуха, вместо умного советника – провокатор с «Огненным петухом» под столом, здравомыслием здесь и не пахнет… Лишь одно мня удерживает от того, чтоб не отдать приказ моим верным стражам заковать вас в кандалы и бросить за решетку за оскорбление знатного рода… – глаза мужчины вновь пробежались по оружию и плащу, висевшим на стене.

Женщина стыдливо опустила глаза. Оправдываться она не собиралась, не этому её учили. Такое поведение по отношению к имперской семье и её будущим членам было недопустимо и заслуживало наказания.

Пусть Олег немного и приврал, ведь Катарин предупреждала о её вспыльчивости и гордыне, но факт оставался фактом. Пьянице и дебоширке он своих девочек доверять точно не собирался.

– Сколько лет этому плащу? – поднявшись из-за стола и прикоснувшись к бархатной ткани, произнес Олег.

– Двадцать семь… мой господин, – запнувшись, добавила Хельга.

– Потрясающе, а выглядит почти, как новый, – усмехнувшись, произнес он, в очередной раз убеждаясь, что его догадки были верны.

– Расскажите мне вашу историю, уважаемая Хельга. Всё, от начала и до конца. С момента, когда вы впервые взяли в руки ложку, и до дня нашей с вами встречи. Без фальши, бравады и утайки. И, в конце-то концов, поднимитесь уже с пола! Вновь тишина. – Это приказ! – женщина тут же поднялась, после чего, медленно ковыляя, плюхнулась за стол.

– Если я буду рассказывать вам до момента нашей с вами первой встречи, то история получится не такой уж и длинной. Ваше высочество… – по-доброму улыбнувшись, а после, покосившись на стоящий в углу комнате бочонок, проговорила женщина. – Быть может, вы не знаете, но когда-то давно мы с вашей матерью Гаммой и ныне почившей прошлой императрицей Астартай, направо и налево раскидывали Азавийских сук на востоке, и после очередного победоносного похода десятками тысяч гнали рабов с западных равнин. Хорошие были времена. Цвела бы тысячи лет Ламийская Империя, если бы не вмешалась она, – вновь недовольно буркнула женщина.

– Следи за языком, Хельга, если не хочешь его потерять, – вмешался в разговор Паилз, недовольный тем, куда клонит эта женщина.

– Моё имя Хельга Ранг-дотир. Я первая и старшая из правнучек великой воительницы Рагнарии, что ещё до моего рождения вместе с моими предками причалила к берегам континента. Долгое

время именно наш род отвечал за безопасность и покой имперского двора в столице, – в голосе женщины чувствовалась боль за пережитое прошлое всего своего рода. – Сколько себя помню, меня и сестер готовили к открытым сражениям, в равнинах или на горных хребтах, в пещерах или в каменных цитаделях. Мы были грозной единицей, заставившей считаться с нами весь мир. Боясь затупить сталь наших клинков, мы раз за разом отправлялись в бой, оттачивая своё мастерство. Мы боялись сломать наши клинки, и по итогу сталь начала ржаветь… Изнутри. Наша семья рассыпалась, став жертвой интриг и заговоров. Нет больше того грозного имени, никто больше не боится детей Рагнарии, из одиннадцати сестер я лишь однажды, и то мельком, слышала о младшей. Баки, которая переметнулась на службу к местным храмовницам. Мелкая сучка отказалась от своих предков, позор нашего рода. Готовили нас к службе не жалея, – ослабив тугой пояс своей накидки, женщина демонстративно оголила грудь. – В восемь лет мы проходим обряд посвящения. В этот день старшие рода ставят на нашей груди огненное клеймо. Тем самым прижигая молочные железы, чтобы в будущем наша грудь не мешала в битве или при стрельбе из лука. Это удобно и практично, – подметила женщина. – Дальше обучение. До одиннадцати лет нас дрессируют, вбивая дисциплину и выбивая из нас трусость. В двенадцать передают в распоряжение десятников и с того момента единственное, что отличало нас от простых солдат, так это двойные физические нагрузки. Единственное, что мы имеем и имели из привилегий, это право гордиться нашими великими предками. У нас были деньги, земли, власть, но никогда наши матери не позволяли себе вот так бездумно доверять зеленым соплячкам вроде этих Змей, титулы и звания. Сила – вот что ценили настоящие дети Рагнарии.

До восемнадцати я служила в приграничье, там же впервые и повстречалась с вашей матерью. Как сейчас помню, высокая, сильная, верхом на своем стальном чудовище, она всегда шла первой, на острие атаки, ведя за собой элиту «Чёрной воды» – лучшее из когда-либо существовавших подразделений кавалерии, что мне доводилось видеть.

Даже и не упомню, сколько раз за последующие два года, она в своем самоубийственном стиле вытаскивала наши армейские подразделения из окружения и засад. Ещё через год мне частично удалось выплатить долг перед этой женщиной.

В тот день развернулось сражение у стен одной из приграничных вражеских застав, в планы командования входило разбить врага на поле брани, а после, воспользовавшись моментом, проникнуть в город с частями его бегущей армии.

– Так себе план, – усмехнулся Олег, заслужив одобрительную улыбку Хельги.

– Их армию мы разнесли в щепки, а вот при преследовании возникли проблемы. Стоило только нашей коннице сесть на хвост удирающей пехоте, как со всех сторон на них обрушился град стрел. Да не простых, а вот здоровых, как гномьи копья, – женщина развела руки в обе стороны продемонстрировав тем самым размер.

«Скорпионы», так мы их позже назвали, огромные арбалеты с не менее огромными болтами, что насквозь прошибали зачарованные латы, которыми были прикрыты наши кобылы. Стоило подобной стреле попасть в человека, как того, а следом и ещё кого невезучего, могло с легкостью напополам расхерачить.

Эти имперские суки всегда были мастерами засад, но в тот день они переплюнули даже себя. «Чёрные» тогда добрую половину своих потеряли, задолбались потом средь кишок и потрохов конечности человеческие от конечностей лошадей отделять.

В общем, один из болтов угодил прямиком в скакуна Гаммы, стальная туша привалила свою наездницу, а враг, что уже долгое время охотился за «Чёрными», ринулся в контрнаступление, с целью добить потерявших преимущество и отбившихся от своих всадниц. Их было больше и среди них было несколько сильных магов, что отрезали путь отступления барьером, в который можно было войти, но не выйти. Я со своим десятком первой ринулась за Гаммой и её отрядом, и первой ворвалась в барьер.

Как сейчас помню, она одна, приваленная к земле, лишь одной свободной рукой, закованной в латы, отмахивается от трех ополченок, тычущих в её панцирную броню копьями в попытке нащупать брешь. Сейчас-то это даже и смешно как-то, но в тот момент нам обеим было не до смеха.

Ну, худо-бедно отбились. Там и помощь подоспела, в лице матери ныне почившей императрицы. Заставу в тот день мы так и не захватили. Взяли в осаду, да пир устроили, после была церемония награждения, ваша мать меня к награде представила, и с её подачи меня зачислили в Алые плащи.

– Долго осада длилась? – заинтересовано обратился Олег, желая узнать подробности и тонкости подобного ремесла в этом мире.

– А, осада заставы, нет. Ваша мать была в такой ярости после смерти своей любимой лошади, что после отказа защитниц сдаться лично выслала магическое письмо одной из «Верховных чаровниц» с требованием явиться на поле боя. Заплатив той просто баснословные деньги, Гамма с наслаждением наблюдала, как запертый под магическим куполом деревянный форт выгорел до основания вместе со всеми его защитницами.

– Жестоко, – «мать этого парня была ещё та штучка.» – думал про себя Олег.

– Согласна, маги, они такие, – поняв по-своему заявление парня, произнесла Хельга.

Ну, а дальше ничего интересного, я и мои девочки перебрались в столицу, началась размеренная жизнь, служба, кутежи, потасовки. Годы летели быстро, сменяясь десятилетиями. Были походы, были балы, а после и переворот, который я и мои сестры, расслабившись, упустили. Ламия вырезала практически всех верных её сестре воительниц. Сама я в тот день лишь чудом уцелела, – кинув наполненный ненавистью взгляд на Змей, произнесла женщина. – Одна против семи этих мелких сучек. Повезло, что они всегда были хилыми, пятерых из них я всё же смогла на тот свет отправить.

За спиной парня слышался треск зубов и костей стражниц, что сдерживались явно с трудом. Убийственная аура, исходившая от них, чувствовалась на расстоянии. Теперь было понятно, откуда взялась вся эта ненависть женщин друг к другу.

– Мы жаждали мести, но проиграли. Ламия лично одолела меня. Пусть я и была изранена, но не думаю, что, даже пребывая в полностью здоровом теле, я бы смогла победить её один на один. Будь я моложе на лет тридцать-сорок, то шанс еще и был бы, но не тогда.

В дань уважения, о нашем мятеже забыли, выдав всем выжившим по крупной сумме и отправив на покой. Так я и оказалась здесь.

Закончив рассказ, женщина стыдливо опустила глаза, уткнувшись взглядом в неопрятный и засаленный добрым слоем грязи пол.

В помещение вбежала женщина.

– Господин Паилз, у меня срочное послание! – произнесла она, после чего мужчина в компании незнакомки удалился.

«Простачка с богатым боевым опытом и с немалым послужным списком. Знала мать этого парня, она могла быть полезной хотя бы тем, что могла раскрыть часть прошлого этого тела. Также, не думаю, что здесь её держали бы в столько лет в должности сотницы просто из уважения. Прожив большую часть жизни в этом городе, она должна знать нужных людей во многих сферах и областях. Неплохая кандидатура, если не брать во внимание один факт…

– Из уважения к матери и вашим заслугам, я даю вам ровно сутки, бывшая имперская сотница Хельга. Ровно сутки, что бы вы привели себя в порядок и показали мне, что ещё можете, и что хотите служить нашему государству.

– Я сделаю всё, что в моих силах, юный господин! – вскочив и преклонившись на одно единственное колено, пылко ответила она. Тело женщины дрожало, шанс, мечта стала явью. «Не упущу, ни за что не упущу эту возможность» – про себя повторяла она, преклонившись перед новым господином.

Глава 22

– Что-то случилось? – oбратился к Паизлу Олег после того, как закончил все дела с сотницей и покинул её дом.

– У нас возникла небольшая проблемка, господин. Сегодня люди одной из бандитских шаек напали на нашу телегу с припасами, которые были предназначены для местного населения. Убили двух стражниц и покалечили одну из служанок, что должна была выискивать и собирать беспризорников. Они заявили, что тот район принадлежит баронессе Ливинии и, согласно пакту, все и всё за границей старых улиц принадлежит ей, и никто, даже сама Имперская семья, не имеет права его нарушать.

– Пакт, говорите… – задумчиво протянул мужчина.

– Именно, он был заключен с целью усмирить нарастающую лавину преступлений в городе. Конечно, какая-то баронесса для нас не проблема, но если они объединятся, на улицах может начаться настоящая бойня. Господин… – обеспокоенно обратился Паилз к Жаку. – Я думаю, нам не следует…

– Собирайте солдат, – прервал мужчину Жак, обратившись к стражнице. – Вызовите капитана Зарю и капитана Катарин, пусть берут своих лучших воительниц и магов. Если возникнут вопросы со стороны императрицы Ламии, передайте ей вот это… – взяв у Фридриха листок и начеркав пару строк, мальчик передал клочок бумаги посыльной. – Собираемся возле центральных ворот второго круга, ведущих к кольцу трущоб.

– Будет исполнено, – покорно произнесла женщина, после чего, быстро вскочив на лошадь, исчезла за поворотом.

– Мой господин, императрица может быть недовольна. Возможно, вам следует более детально обсудить план ваших дальнейших действий. Та авантюра, в которую вы собираетесь ввязаться, очень опасна, – произнес Фридрих, пытаясь отговорить вспылившего мальчика. – Если вы переживаете насчет погибших женщин, то напрасно, найдем новых и, конечно же, мы накажем убийц, и…

– Найдем новых?! Фридрих! Не разочаровывай меня, я был о тебе лучшего мнения! – не выдержал Олег, перейдя на повышенные тона. – Погибли мои люди, выполнявшие мои поручения. По факту, двое из погибших представляли из себя закон, стражницы – за ними закон Империи. Именно за этими женщинами будущее нашего города, их должны бояться и уважать, но вместо этого что мы имеем? Приходит невесть кто и смело отбирает их жизни, более того, не скрывая лица и имени смеет насмехаться над Имперской семьей. Семьей, что щитом стала между ними и опасностями, исходящими из-за рубежа. Так дела не делаются, друг мой, но знаешь, в одном ты был прав… – гневно сверкнув глазами, добавил Олег. – Мы накажем убийц, и сделаем это именно сегодня.

Спешность и количество прибывшей гвардии красных плащей и других воинских подразделений превзошла все ожидания мужчины. Бегло пробежавшись глазами по колонне, Олег вздрогнул.

– Сколько? – обратился он к Зоре.

– Триста пятьдесят плащей и семь сотен расквартированных воительниц из личной армии госпожи Ламии, – гордо отчеканила женщина, что была явно довольна произведенным на мальчика эффектом.

– Императрица что-нибудь спрашивала? – обратился парень к посыльной.

– Нет, ваша светлость, но, не смотря на это, я передала ей ваше послание.

– Хорошо, и как отреагировала наша Императрица? – поинтересовался он.

– Быть может, мне показалось, но госпожа Ламия прибывала в хорошем расположении духа. После прочтения приказала поднять все расквартированные по городу войска.

– Войска? Зоря, сколько воительниц у нас в городе? – спросил он.

– Около пятнадцати тысяч расположены в черте города, втрое больше сейчас пребывают за стенами примерно в одном-трех днях езды от города. Но это из регулярной армии, что не задействована сейчас в военных играх, – пояснила Капитан Зоря.

– Мы готовы выступать, – стукнув себя кулаком по панцирю, произнесла Катарин, закончившая все приготовления.

– Цель – поместье Ливинии, выдвигаемся! – гордо вскликнул Жак.

***

Сегодня особняк баронессы был прекрасен, как никогда. Десятки знатных и влиятельных личностей, представляющих интересы самых темных и опасных сфер этого «светского» общества, под звуки оркестра и выступления множества актеров и шутов, собрались, дабы поздравить хозяйку и её старшую дочь с совершеннолетием. В ближайшее время девушке предстояло занять место матери, сменив её на посту «сборщицы подати». Для многих собравшихся не было секретом, что все деньги, шедшие в имперскую столицу в обход казны, протекали именно через карманы Ливинии. От того все собравшиеся из кожи вон лезли, чтобы побыстрее да пожирнее подмазаться к этой опасной женщине и её дочерям, которых, к слову, было четыре.

Шум и гомон толпы прервал легкий и навязчивый, усиленный магией, звон бокала.

– Тишины, пожалуйста… – привлекая внимание гостей, твердо и без каких-либо стеснений произнесла главная служанка и помощница хозяйки дома.

Нависнув над центральной залой, стоя у перил, со второго этажа к своим гостям обратилась Ливиния, полная женщина сильно «постбальзаковского» возраста, лет семидесяти – восьмидесяти.

– Дорогие гостьи и подруги! Сегодня, в этот замечательный день, мы собрались здесь, чтобы отпр… – резко распахнувшаяся дверь с грохотом прервала женщину. В покои наспех влетела одна из соглядатых, что присматривала с расстояния за особняком.

– Госпожа! – вскликнула женщина, но сбившие её с ног личная стража Ливинии, не распознав в оборванке свою, тот час принялась паковать бунтарку.

Момент был не подходящим; множество гостей с пренебрежением смотрели то на некомпетентную стражу, то на недалекую хозяйку, нанявшую столь бесполезных женщин.

– Отпустить, – подслеповатые глаза Ливинии всё же узнали подопечную. – Надеюсь, у тебя есть веская причина, чтобы так нахально вломиться сюда и испортить нам всем праздник?

– Госпожа, беда! Целая армия под командованием капитана Зори движется прямиком к нашему особняку! – испугано прокричала запыхавшаяся гончая.

– Вздор! У меня глаза и уши по всей цитадели, даже этой гарнизонной крысе не удалось бы собрать за один день целую армию в тайне от меня!

– Прошу, госпожа, вам нужно срочно уходить! – не унималась оборванка.

«Этого просто не может быть, нереально подготовиться и спланировать вторжение в чьё-то защищенное поместье с кучкой солдат»… – размышляла баронесса. Ей докладывали, что кто-то под прикрытием королевской семьи пытался распространить слухи о пришествии некого Жака – будущего императора, что, опустившись до челяди и черни, лично раздавал людям еду вместе с красными плащами. Тогда пришлось напомнить о себе, и по донесениям, та кучка благотворителей, которую сегодня пустили под нож, не очень напоминала хвалёную имперскую стражу.

«Слуга верой и правдой долгое время ей служила, причин не доверять не было, но почему это произошло именно сегодня, совпадение»? – молчаливая пауза затягивалась.

– Сколько их? – спросила Ливиния.

– Около полу тысячи, скорей всего больше.

– Бред, это же целая армия… – прокатилась волна разочарованных вздохов и насмешек по толпе.

– Да кому вообще в голову взбредет посылать такое войско к какому-то особняку, девочка, видимо, перенервничала. Может, у неё белая горячка, позовите целителя… – прокатился смешок по залу.

– Слишком много для банального визита, вряд ли их цель именно мы. Быть может, карательный поход или подкрепление в один из приграничных гарнизонов, наслышана, что там сейчас жарко, – твердо и уверенно произнесла одна из приглашенных.

– Это ещё не всё, львиную долю из воительниц составляют красные плащи, а так же гарнизонные магии, прошу вас госпожа, у вас нет времени! – упав на колени, взмолилась посыльная.

«Красные плащи, гвардия императрицы?» – смех и шорохи резко умолкли, информация была очень важной и ценной.

– Королевскую карету или лично Императрицу видела? – немного побледнев, произнесла Ливиния.

– Карету, императрицу не видела, было слишком темно, и стражи чересчур много даже для обычного похода.

– Всё, довольно… Я услышала что хотела, увести! «Эта двинутая на «паранойи» испортила нам весь праздник, чёрт, что подумают гости?» – начала закипать хозяйка особняка, как в очередной раз, громко хлопнув дверьми, в поместье вбежали её личные стражницы.

– Госпожа! – в унисон прокричали женщины. – Поместье, целое войско окружило поместье!

Гробовая тишина повисла над залой, сердца собравшихся забились в один, монотонный и выжидающий, такт. Здесь не было случайных гостей, как и тех, чьё имя и совесть не были бы запачканы грязью предательства перед короной. Лучшие капитаны наёмных отрядов, что за золото могли пустить под нож даже собственную мать. Канцелярские интриганки, готовые за пост повыше всадить нож в спину тем, кто их всему обучил и, конечно же, они: баронессы преступного мира – неприметные серые тени, руководящие всем, в основном, из-за кулис. Прикажи императрица вырезать собравшихся в этом поместье, и в тот же миг преступный город лишился бы практически всей своей верхушки.

– Что предпримите, «баронесса» Ливиния ? – нервно усмехнувшись, произнесла одна из женщин, опираясь дряблыми руками на позолоченную трость.

– Хм… Если среди ваших девочек найдется хоть одна желающая померяться силами с «нефритовыми змеями», то я бы с радостью на это посмотрела, – сопротивление бесполезно, хозяйка особняка это понимала и уже мысленно готовила себя к приему незваных гостей, пытаясь понять причину столь внезапного визита. «Не будут же они целую армию присылать и войну развязывать из-за каких-то двух-трёх покойников?» – рассуждала женщина.

В дальнем углу, усевшись неподалеку друг от друга, находилась троица пожилых женщин в компании молодой девушки со странным магическим посохом.

–Госпожа М, как вы считаете, не стоит ли нам сменить старую пешку, возомнившую себя ферзём? – тихо произнесла женщина, не сводя взгляда с хозяйки этого дома.

– Если вы, госпожа Е, считаете, что это необходимо, мои люди без проблем это устроят, – безразлично произнесла другая старуха, двинувшись в своем удобном кресле, но тем сам привлекая внимание и отдавая едва заметными телодвижениями приказы своим подопечным.

– Будет вам, куда же вы так торопитесь, негоже дамам в нашем-то возрасте брать инициативу на себя. Это век молодых, не кажется ли, что лучше было бы обождать и лично узнать, чем же всё закончится? На крайний случай, мы же не зря притащили ту молодку, что у нас за спиной, – в привычной для себя надменной форме проговорила женщина азиатской наружности.

– Хм… Вы как всегда правы, госпожа Ч. Что же, давайте немного подождем… – вновь заявила Е, уставившись на широко распахнувшиеся огромные двери и направленные на гостей десятки взведенных арбалетов, натянутых луков и подготовленных магических заклинаний.

Глава 23

Из глубины ощетинившегося копьями и мечами боевого строя, что постепенно всё больше и больше заполнял залу, вышла женщина.

Воцарившуюся тишину прервал громкий, командный голос.

– Я, Зоря из дома Змеи, капитан имперской гвардии, смею говорить от имени её императорского величества Ламии Ламийской. Женщина, носящая имя Ливиния Софран, незаконно присвоившая себе титул «баронесса», а так же подозреваемая в связях с преступностью, должна немедленно явиться в цитадель для дальнейших разбирательства и суда. В случае неповиновения мы будем вынуждены применить силу.

После этих слов лица и взгляды гостей, побледневшие настолько, что даже мертвецы позавидуют, все, как один, обернулись в сторону хозяйки.

«Незаконный титул, связи с преступностью, сама Зоря? Чёрт возьми, да что здесь происходит?» – одновременно закипая от злости и нахальства этой оркоподобной бабы, бесились женщины.

– Без приглашения ворвались в мой дом, в столь прекрасный и праздничный день, да к тому же ещё и смеете при всех, в открытую, меня оскорблять. Приписывая некие небылицы в виде связей с какими-то там преступницами! – смело и без капли стеснения произнесла женщина. Пусть за Стражницей и стояла влиятельная личность, но ведь и за ней были не последние люди.

Взгляды женщин на мгновение пересеклись; между ними, будто из ниоткуда, перекрыв все подъёмы по лестницам, ведущие вверх, возникли два десятка наёмниц – прислужниц местной хозяйки.

Кожаная перчать, покрытая чешуйчатыми стальными пластинами плавно легла на рукоять меча, который, в свою очередь, Зоря старалась не вынимать как можно дольше. Мальчик был за её спиной и наблюдал. В этот момент женщине хотелось, чтобы он увидел в ней не только страшного и грозного война, но и терпеливого и понимающего собеседника, парламентария…

– Вы ставите под сомнения слова и приказания вашей императрицы? – недовольно поморщившись, произнесла Зоря.

Ответа не последовало. Женщина лишь фыркнула, разведя руками, и посмотрела куда-то в другую сторону, пытаясь высмотреть кого-то из толпы.

«Одна из старух кивнула, значит, одобряют и помогут!» – рассудила Ливиния, после чего, кивнув одной из подопечных, отдала приказ увести её дочек из этого места.

Расталкивая стражниц, в сопровождении второго капитана Катарины, из толпы вышел Жак. Тем самым мужчина надеялся, что собравшиеся увидят всю серьёзность происходящего, поймут, кто перед ними и отступят. Он надеялся избежать кровопролития.

– Я Жак, принц Чёрной воды, от имени…

– Убить! – лишь услышав имя вышедшего из толпы юнца, отдала приказ М. Для которой смерть этого мальчишки в последние месяцы стала одной из приоритетных задач.

Размытый человеческий силуэт лишь на мгновение показался в воздухе, в трёх метрах над головами стражниц. Некто в чёрной овальной маске, без каких-либо узоров или линий, в такой же темной одежде, не раздумывая нажал на спусковой крючок своего небольшого орудия.

– Бах! – вдарило по ушам, и в ту же секунду неизвестная налётчица испарилась в клубах образовавшегося после выстрела дыма.

Столб искр взметнулся перед Олегом. «Огнестрел?» – задался вопросом шокированный мужчина.

– Гномьи копья, защитить принца, убить их всех! – испугавшись за состояние Жака, скомандовала Зоря.

Десятки отложенных телепортов последовали один за одним. Гости в панике разбегались в тот момент, когда красные плащи, взявшись за оружие, чётко и ясно начали демонстрацию своего ремесла, которому большинство из них обучали с детства.

Битвы как таковой не было. Не билась сталь о сталь, не пели в унисон чьи-то клинки. Это походило больше на побоище, резню, чем на что-либо другое. Те, кто по каким-то причинам не мог сбежать, вмиг погибали. Магия телепортации многих гостей так же давала сбой, будущее этих бедолаг тоже уже было предрешено. Однако, несмотря на все усилия, хозяйке всё же удалось сбежать.

Всё закончилось в считанные минуты. Отошедший от шока Олег медленно прошелся глазами по залитым кровью стенам и полам. Он не хотел всего этого, но, видимо, таков был путь этого мира. Обжигающий плечо жар медленно расползался по руке. Сквозь рукава белой накидки выступили алые пятна.

– Всё-таки достала… – цокнул языком мужчина, прижав ладонью небольшую рану в области плеча.

– Господин Жак ранен, позовите целителя! – вскликнула одна из стражниц, мельком заметившая пятна крови.

Суматоха, поднявшаяся после этих слов, превысила даже ту, что царила в здании во время битвы. Воительницы метались из стороны в сторону, целительницы в поте лица выковыривали из плеча парня своей магией угодившие туда осколки, а мужчина, рассевшись на одном из гостиничных кресел, думал, почему всё так получилось.

– Простите, господин, – припала на одно колено Катарина, пока Зоря была занята переговорами, именно эта женщина отвечала за безопасность парня. – Если бы вы только послушали меня и остались снаружи… – продолжала горестно сотрясаться женщина, на что Олег лишь покачал головой.

– Всего лишь царапина, – указав пальцем на плечо, на котором, благодаря целебной магии, уже и следа не осталось, проговорил он.

К беседе Жака и Катарин, с докладом присоединилась Зоря и Фридрих.

– Господин, нам удалось взять в плен нескольких местных гостей и наемниц, сопровождавших их. – отчиталась Зоря.

– Установить личности и допросить, – гостей было много, нарядные и слабо похожие на «сливки темного общества», они в дальнейшем могли стать большой проблемой. Нет сомнений, что каждая из присутствовавших обладала не малым состоянием и влиянием в своих кругах, и теперь, когда они разворошили осиное гнездо, оставалось как можно скорей вычислить, кто был кем. Тем самым можно было раскинуть нить во все стороны, избавиться от львиной доли теневых глав, разместив на их должности своих людей.

– Уже допросили, ваша светлость… – его не так давно ранили, а на лице нет и тени страха или сомнения. Он точно мужчина? Фридрих вновь нервно прошелся глазами по мальчику, что сейчас, как ни в чем ни бывало, непринужденно болтал с женщинами.

– Наши потери? – вновь поинтересовался Олег.

– Троим сильно досталось, над ними уже работают целители, десяток женщин отделались синяками и ссадинами, ничего особенного… – отчиталась Зоря.

– Это хорошо. Фридрих, тебе есть что сказать по поводу произошедшего? – вопрос молодого Жака вывел мужчину из размышлений.

– Ах, простите, да… Антителепортационное поле, почему оно не сработало? – обратился мужчина к Капитанам, на что женщины лишь постыдно опустили глаза.

– Саботаж, ваша светлость, виновные уже задержаны и отправлены в катакомбы цитадели на допрос.

– Даже так, враги среди нас, и это печально. Фридрих, есть ещё что?

– Нет, у меня всё, – поклонившись, ответил мужчина.

–Хорошо, тогда отправляйся к нашим раненым, проследи, чтобы каждой из пострадавших было оказано должное лечение. И, кстати, у нас же ещё остались деньги?

– Эм… да, ваша светлость, около трети от полной суммы, – сверившись с очередной записью в своей книге, произнес мужчина.

– Отлично, всем принявшим участие в схватке выдать пятьдесят процентов от их месячного жалования. Мы потянем такие траты?

– Конечно, ещё и останется.

– Тогда исполняй, – оборвал парень.

– Есть! – ответил Фридрих и поспешно покинул комнату.

– Вам не стоило, воительницы получают достаточно высокое жалование, – попыталась оправдаться Зоря, но холодный взгляд парня не дал женщине закончить мысль.

– Видимо, не достаточно, раз в верхних эшелонах кто-то так запросто может нас предать.

«Позор мне и моему роду…» – Зоря морально была уничтожена. Мало того, что преступники сбежали, так ещё и предательницы, и ранение…

– Ладно, об ошибках поговорим после. Сейчас прикажи построить пленниц, я лично желаю познакомиться с теми, кто в настоящее время является нашими врагами.

Глава 24

– Капитан, у нас тут знатный улов, – кинула взгляд одна из воительниц на пленниц, расположившихся связанными на залитом кровью плиточном полу.

– Ну и кто тут у нас? – узнав одну из сидящих невольниц, усмехнулась женщина.

– Помощник главы темного Аукциона – раз, – ткнула пальцем в мужчину стражница. – Семейство одной из представительниц закона во втором круге, уж не знаю, что они тут забыли да и тем более в полном составе – два. Предательница, что должна была как минимум сообщить нам о столь важной встрече в преступных кругах, но, видимо, переметнувшаяся на сторону врага – три. Ну и так, ремесленницы, держатели притонов да мелкая знать со свитой – четыре.

– Больше, чем я предполагал, – цокнул языком Олег.

– Отличная возможность для нас, ваша светлость, – похлопав в ладоши, произнес Паилз. – Этих, из второго круга, в цепи и на каторгу, заберем всё их имущество, найдем новых управляющих и сможем продвинуть на ступеньку вверх вашу идею с орденом…

Связанная женщина, в окружении сына и мужа, взвыла. Забившись в припадке, она была явно не согласна с предложением Фридриха.

Олег неторопливо подошел к пленнице, вынул кляп изо рта, помог перейти женщине из лежачего состояния в положение полусидя. Зеленые глаза парня недобро сверкали под бликами десятка ламп.

– Быть может, у вас найдется предложение получше, уважаемая? Что же вы можете мне предложить? – сейчас на его смотрели все: пленники, личная прислуга в лице Паилза и стражниц, в глазах которых мужчина должен был завоевать уважение. Он не может вечно рассчитывать на них, командуя и делая всё из-за чьей либо спины.

– Прошу вас, юный господин. Мы ни в чем не виноваты, мы просто получили приглашение, и… – отрицательные покачивания головой из стороны в сторону парня заставили женщину заткнуться.

– Катарин, дайте мне свой кинжал, – острый клинок в тот же миг оказался в вытянутой руке юноши. – Вы знаете, я очень не люблю лжецов и предателей. Что, собственно, в какой-то мере одно и тоже. Зачастую, они крайне слабые и мерзкие личности, подобные нарывам и гнойникам, чуть надави и польётся, – клинок парня ловко перекочевал из одной руки в другую, ткнувшись в горло лежащей на полу женщины, чей статус был крайне мал и невелик, ибо о ней в разговоре даже не упоминалось.

– Уважаемая, вы знаете что-нибудь, что могло бы заинтересовать нас в отношении этой семейной пары? – женщина, заливаясь слезами, помотала головой. – Нет? А если вот так? – клинок медленно, минуя артерии и опасные для здоровья пленницы места, плавно погрузился в бедро женщины. Вопли и крики разнеслись по залу.

– Что-то вспомнили, я рад, – повторно выдернув кляп изо рта, улыбнулся Жак, от чего по лицам пленниц и лицезревших это стражниц пробежал холодок.

– Б-больно… – протянула женщина, заливаясь слезами.

– И это всё, что вы мне хотели сказать? – недовольно заявил Олег, направив кинжал к другой ноге.

– Нет, прошу, я всё скажу, подождите… А-а! – вновь закричала женщина, когда лезвие резким уколом вонзилась в другую ногу.

– У нас нет времени на игры, говори или умрёшь!– грубо оборвал Олег.

– Предложение о венчании, она хотела выдать своего сына за если не старшую, то хотя бы за одну из младших дочерей Ливинии. Ходили слухи, что Баронесса готовилась к расширению своей сферы влияния, она хотела заполучить себе во владения второе кольцо… Это лишь слухи, и возможно поэтому…

– Поэтому ты, мерзкая тварь, предала государство, свой народ и людей, которых должна была защищать… -Кинув злобный взгляд на законницу. Едва сдерживая свой гнев, произнес мужчина, сжимая белыми пальцами в руках залитый кровью кинжал.

Зубы женщины в припадке страха застучали, лгать было бессмысленно. Её сдала первая встречная, та, с которой девушка была едва знакома. Как только допрос дойдет до Аукциониста, а он точно до него доберется, всё будет кончено.

– Прошу, я сделаю всё, что вы скажете, отвечу на всё, что вы спросите, только умоляю, не трогайте меня и моих детей, пожалуйста! – взмолилась женщина, заставив Олега на минуту задуматься.

С одной стороны, она была не самой последней по сфере влиятельности личностью. Взяв в заложники и заточив в камере её семью, мужчина бы мог получить под свой контроль влиятельную фигуру и доносчика. С другой стороны, если всё это фарс, и эта законница, прикрываясь любовью к своей семье, просто намеревается сбежать, когда подвернется подходящий момент, будут проблемы. Хоть и не столь крупные, как от всей той толпы, что уже слиняла.

– Хорошо, я думаю, у нас ещё представится момент, чтобы обсудить кое-какие вопросы. Увести, – отдал приказ стражницам Олег, и в тот же миг всё семейство законницы под руки вынесли в неизвестном направлении.

– Теперь поговорим о предательнице, – перевел взгляд на невзрачную женщину парень.

– Разговоры бессмысленны. На ней рабское клеймо, мало того, поверх него ещё и печать «доброй воли». Эта сучка осознано пошла на измену, можете быть в этом уверены, юный господин. – произнесла одна из паладинов, прихватив шпионку за волосы.

– Значит, нам не удастся выудить из неё хоть какую-то информацию о её хозяевах и прочем? – удивился парень, впервые столкнувшийся с подобной «системой неразглашения тайн».

– К сожалению, так оно и есть. Стоит ей только пикнуть о чем-то, что может навредить её хозяйке, как «магия на крови» тотчас умертвит её тело и разум, – поделилась информацией женщина.

– Печально… – вытащив кляп изо рта женщины, проронил Олег. – Быть может, вам есть, что сказать?

– Вы, мерзкие твари, что лижете пятки зажравшимся свиньям, имперские шавки, будьте вы прокляты, вы и ваша мерзкая свиноматка Лами… кх-хх – быстрый взмах короткого клинка рассек шею женщины, пузырясь, хлынула темная кровь. Глаза ещё живой женщины в ужасе метались из стороны в сторону в поиске спасения, жизнь медленно покидала тело.

– Никому не позволено оскорблять императрицу в моём присутствии, – тихо произнес Жак, обтерев залитые кровью руки и клинок краем своего белого плаща.

Любил ли он Ламию? Возможно, но, скорее всего, нет. Уважал, как умного и сильно правителя – однозначно нет. Тогда почему, задавался из раза в раз этим вопросом мужчина. Почему его так волнует чистота имени этой женщины, почему он печется о чужом народе, о другой культуре и мире. Быть может, это банальная благодарность за оказанное со стороны Ламии доверие, и… любовь…

– Ваша светлость, вам не стоило лично убивать эту женщину, если бы вы только приказали… – заботливо положив руку на плечо парня, произнесла Зоря.

Олег эмоционально выгорел, принятые им решения сегодня стоившие жизни десятка незнакомых ему людей. Напомнили о старой, едва подсохшей ране, чувственно всковырнув рубцы.

– Вели людям, чтобы отвезли меня домой. Аукционера и оставшихся оставляю на тебя. Если не будут зарываться, оставь в живых, обнаглевших в расход, – чтобы все слышали, как можно громче произнес последнее слово парень.

– Будет исполнено, – гордо выпрямившись, отчеканила Зоря.

– Ох, и да… прикажи, чтоб целители подлатали вон ту… – указав пальцем на женщину с порезами на бедре, произнес Олег. – Мне бы не хотелось, чтобы она истекла кровью, может ещё когда пригодится.

– Разумеется, ваша светлость, отдыхайте спокойно, зная, что оставленная вами миссия в надежных руках, – поклонившись, произнесла Змея, передав господина под контроль Катарины.

– Вот как… А после лично перерезал горло? Всё действительно так и было? – массируя пальцами виски устало проговорила императрица. То, как мальчик без колебаний лишил кого-то жизни, поистине её удивило. «С ним нужно держать ушко востро» – хмыкнула про себя Ламия, но, вспоминая последний вместе проведенный вечер, лишь едва заметно улыбнулась.

– Катарина Ван Клаузевиц, ваши проступки превысили заслуги перед короной. Вы понижаетесь до звания младшего лейтенанта и приставляетесь в качестве личной телохранительницы нашего будущего императора, оплошности не допустимы, если с него ещё хоть волосок упадет, то голова ваша ляжет вместе с ним. Я понятно объясняюсь? – повеселев, произнесла Ламия.

На лбу Катарины проступили капельки пота. «Ещё легко отделалась» – буркнула про себя женщина. – Разрешите исполнять?! – выкрикнула она.

– Свободны, – распустила прибывших на доклад стражниц императрица. – А вас, Фридрих, я попрошу остаться, – добавила она, желая услышать «другой отчет» во всех мелких подробностях и деталях, что мог подчеркнуть более дальновидный слуга.

Темнота комнаты давила и угнетала Олега, который, ворочаясь с боку на бок, не мог уснуть. «Правильно ли я поступаю? Неужели все эти жертвы так необходимы? Ведь зло порождает лишь ещё большее зло». Никак не мог определиться с дальнейшей судьбой пленниц да и всей «городской мафией» мужчина. «Устроить тотальные чистки, как когда-то в далеком 46-м послевоенном году это сделал «маршал победы» в Одессе? Но он не маршал, а это не Одесса». Или же пойти на попятную, как и планировалось ранее, убирать верхушку, подсаживая туда своих пешек, на которых есть рычаги давления, тем самым ведя переговоры с…

– Никаких переговоров с террористами… – вспоминая своё «цивилизованное» прошлое правительство, с усмешкой проронил в ночную темноту мужчина.

Где-то вдали огромной комнаты едва слышно что-то хрустнуло. После чего послышались лёгкие шлепки чьих-то голых ног. Они постепенно становились всё более звучными и быстрыми.

– Ламия, это ты? – спросил во тьму мужчина, но, когда некто неизвестный перешел на бег, тотчас испуганно одернулся.

Будто ведомый кем-то третьим мужчина вскочил с кровати, и перекатом плюхнулся на пол. В тот же момент на злополучную кровать с грохотом что-то рухнуло. Звуки рвущейся ткани, рычание, а после ярко-красные глаза в полумраке осенней ночи. Что-то потустороннее, с силуэтом, не свойственным человеку, смотрело на Олега. Жажда крови заполонила комнату, а чувство страха, исходящего из самых недр человеческой души, подсказало единственно верное решение.

– Стража! – только и успел вскликнуть парень, пытаясь увернуться от очередного броска со стороны красноглазой твари.

Грохот бьющейся посуды и стекла разлетелись по покоям, когда мужчина в очередном прыжке лишь с божьей помощью смог увернуться от атаки. Волна жара прокатилась по спине, на которую мужчина поспешно завалился. Существо не отставало; длинным прыжком отскочив от стены вновь кинулось на лежащего на полу Олега. В этот раз тварь встретила выставленная мужчиной нога. Лягнув чудище стопой и перекинув куда-то в сторону, Олег поспешил подняться на ноги. Вновь обжигающий, но уже стопу, жар намекнул ему, что дела плохи. Существо, оправившись от удара, вновь ринулось в бой, однако из ниоткуда возникшая вспышка резко ударила по глазам, ослепив обоих. Казалось, что время остановилось. Мир, вместе с этой шестилапой тварью, замерли на мгновение.

– Рассекая время. Обоюдоострый меч! – вскрикнула подоспевшая стражница.

Пуще прежнего полыхнуло в глазах яркое свечение. Доля секунды, а то и меньше, и тварь, состоящая из грязи, шерсти и костей, разделившись напополам, рухнула на дорогие махровые ковры, заливая своей чёрной кровью мраморные плиты.

Рядом с Олегом на дрожащих ногах стояла Катарина. Броня женщины была сильно искорежена. Тут и там, пронзив стальные пластины, выступали острые шипы, местами прошедшие женщину на сквозь. Подкосившиеся от перегрузок ноги уже были не в силах держать стальную деву на своих двоих.

– Успела… – произнесла девушка. После чего с грохотом рухнула на пол.

Запоздало подоспели стражницы, которые до этого день и ночь дежурили у дверей императорской спальни. Замельтешила прислуга, показались первые целители. Но для мужчины это всё было чем-то вроде массовки, играющей свои роли на втором плане.

Сейчас перед его глазами лежало нечто необъяснимое, мерзкое, зубастое и, слава Всевышнему, мертвое. Из ран Олега, которых оказалось гораздо больше, чем он мог предположить, сочился чёрный дым. Наконец, жар сменился нечеловеческой болью. Разум помутился.

– Да какого чёрта здесь происходит… – только и смог произнести Олег перед тем, как отключиться.

Глава 25 – Мой дом – мои правила

Серыми клубами дыма к таким же серым и неприятным небесам возвышались сотни чёрных костров. Людей – преступников, жгли заживо. Запах смоленой плоти, тошнотворная вонь свежее потрошеных тел стояла над столицей Ламийской империи.

Настоящая воина бушевала на улицах города. Ещё вчера армия, окруженная высокими городскими стенами, рисковала один на один остаться с превосходящим по численности голодным сбродом, что как по команде заполонил улицы. Однако, этому не суждено было сбыться. Под предлогом войны с ересью, инквизиция и воины ордена вышли на улицы, дабы наставить на путь истинный сбившихся овец, что, погрязшие в своих коварных интригах и заговорах, переступили дозволенную черту, прибегнув к чёрной магии и услугам демонов.

Смерть Жака не входила в планы дома Пяти религий, и тем более в планы Лолиты, которая только и ждала шанса проявить себя.

Палачи не успевали точить топоры, а судья выносить приговоры. Хвороста в городе было просто не достать, а самым популярным товаром стала траурная чёрная лента.

– Ваше величество, как вы и велели, город полностью под замком. Перекрыты все въезды и выезды. Разосланы гонцы во все соседние поместья, со дня на день ожидается приход подкреплений от окружающих нас вассалов. На улицы в качестве патрулей выведены все резервные войска, что были расквартированы в городе. Остается лишь вопрос о времени, когда мы сможем вернуть себе контроль над «внешним» кольцом.

– Хорошо, как там мой… – «мальчик», хотела сказать Ламия, но нужно было держать лицо перед прислугой. – Как там наш будущий император? – этот вопрос волновал её куда больше, чем те тысячи чужих жизней, угасающих на улицах её родного города.

– Мои люди его осмотрели, ничего серьезного, немного помагичат и даже шрама не останется, – влезла в разговор Лолита. – Ах, и да, ты уж прости, я не могла доверить его жизнь каким-то столичным дилетанткам.

Укол в адрес лучших целителей, что были на службе Ламии, прошел мимо ушей императрицы. «Ничего серьезного…» – с облегчением выдохнула она.

– Мы можем поговорить наедине, ваше императорское величество? – не без сарказма произнесла девушка, вызвав не малое удивление как у самой Ламии, так и придворного окружения. Гостья впервые позволила себе хоть какую-то пародию официоза, слегка преклонив голову.

Ламии не понадобилось долго объяснять слугам, что те должны сделать, обыденного хмурого взгляда было вполне достаточно для того, чтобы тронная зала очистилась за пару тройку секунд.

– Знаешь, я, кажется, потихоньку начинаю понимать, почему ты так сильно вцепилась в этого бедного мальчика, – стоило лишь дверям захлопнуться, начала разговор молодая наследница одного из самых влиятельных и могущественных домов континента.

– О чем это ты? – непонимающе спросила Ламия.

– Ты бы видела, весь в крови, израненный, дрожащий, как лист на ветру. Он, судя по всему, впервые столкнулся с демоническим отродьем, и даже чуть не погиб. Обычный мужчина, да даже женщина забились бы в угол, забыв от страха, как дышать. Но не он… – ухмыльнулась девушка. – Такой слабый и беззащитный, и такой смелый… – мечтательно вздохнув, продолжила Лолита. – Стоило целителям остановить кровотечение, как он, кичась, подобно гордому оленю, всей своей статью пытался показать, что ему безразлична смерть. Кинувшись к этой раненой стражнице… Ката-как там её… – развела руками девушка.

– В нем женственности больше, чем в доброй половине твоих не так давно прибывших стражниц. – усмехнулась Ламия.

– Смелости, – поправила императрицу Лолита. – Вполне возможно…

– Итак, разумеется, столица благодарна, что ваш премного уважаемый дом выступил на нашей стороне в этой небольшой потасовке против еретиков и преступников, можешь не сомневаться, мы хорошо отплатим за вашу помощь, однако, отбросив официоз, я спрошу вновь, чего ты хочешь? – напрямую спросила Ламия.

Напряжение повисло в воздухе.

– Продай мне его, – на полном серьезе выдала девушка, за спиной которой стояли богатства и возможности всего церковного мира.

– Нет, – без промедления ответила женщина, чьим самым серьезным аргументом в любом споре являлась самая сильная и многочисленная армия на континенте.

***

– Ваше величество, в-ваааше величество… Стоять! – не в силах сдержать разгоряченного юношу, во весь голос и по-отцовски, оттаскивая Жака от дверей, прокричал Фридрих.

– Отпусти, Пайлз, ты не понимаешь, у нас нет времени, мы должны помочь им. Катарина при смерти, враги добрались до императорских покоев, а там на улицах настоящая война, и мы…

– Что «мы»? Что вы сделаете? Забыли, что ещё день назад вас пытались убить! – пытался вразумить разбушевавшегося принца мужчина.

– Мы можем организовать штаб, взять пару тройку верных людей, и… – понимая абсурдность своей идеи, замялся Олег.

– И что тогда? Выйдем на улицу сражаться с преступностью? Вы разочаровываете меня, ваше величество. Неужели вы не понимаете, что выйти нам сейчас в город это то же, что преподнести вашу императорскую голову на блюдечке местным теневым воротилам.

–Да всё я понимаю… – тяжело вздохнув, произнес Олег. – Просто не по мне сидеть вот так, сложив руки в ожидании с моря погоды. Понимаешь…

– Прекрасно понимаю вас, – облегченно выдохнув, произнес Фридрих.

– Ладно, твоя взяла, по крепости мы хоть прогуляться можем? Я хочу навестить женщину, жизнью которой я сейчас обязан.

– Да, безусловно, это хорошая идея. Она сейчас проходит курс лечения под южным крылом замка, данная территория должна быть достаточно безопасной, но на всякий случай десяток стражниц мы с собой возьмем…

– Ты серьезно? Мы что, теперь даже по замку в сопровождении целой армии гулять будем? – кинув взгляд на стоящих у стены хмурых стражниц, произнес Олег.

– Боже, молодой господин, вы такой наивный, мир полон врагов, и отчего-то мне кажется, что именно в этих стенах их больше всего, – потрепав мальчишку по голове и улыбнувшись, произнес Фридрих.

С момента, когда Олег чувствовал себя пленником, многое изменилось. Начиная его личными ощущениями, заканчивая отношением к нему местной стражи и прислуги. Все знали, насколько Жак важен для императрицы, живым заслоном они обступили его, эти высокие и сильные женщины. Расталкивая проходящую мимо прислугу, стражу, на широких коридорах девушки держали дистанцию, позволяющую в случае чего принять меры, периодически кидая косые взгляды на Жака.

– Я чем-то могу вам помочь? – словив очередную косящуюся пару глаз от защитницы, негромко произнес Олег.

– Ох нет, простите, ваше светлость, я просто хотела спросить… – замялась девушка, за позолоченным забралом которой едва виднелось белое, как снег, лицо.

– Так спрашивай.

– Ваше величество, скажите, что дальше будет с капитаном Катариной? – взволнованно спросила она, заслужив внимание доброй части шедших рядом соратниц, а так же недобрый взгляд Фридриха, впоследствии хлопнувшего себя по лицу.

– А что с ней не так? Фридрих, ты ничего не хочешь мне сказать? – понимая, что от него скрыли что-то важное, парню как-то резко стало не по себе.

– Эм, ничего такого, совокупность последних событий, а еще и это нападение… – замялся мужчина.

– Фридрих… – сквозь зубы процедил Олег.

– После разговора с госпожой Ламией бывшего капитана Катарину разжаловали, а так же перевели в какое-то неизвестное доселе формирование. Это всё, что нам известно, – чётко проговорила другая стражница. – Не поймите неправильно, принц Жак, мы хорошо понимаем, что Катарина Ван Клаузевиц допустила серьезную оплошность в результате которой вы были ранены. Она явно заслуживала наказание, но не такое. Она долгие годы была сильным и справедливым командиром, я и мои девушки ни в коем случае не оспариваем решение императрицы, но позвольте, ссылать её невесть пойми куда, забыв о всех её достижениях, это жестоко. Пусть хоть и в должности простой стражницы, мы просим вас о помощи, быть может, вы сможете как-то повлиять на решение госпожи.

– Весьма необычная просьба, ко мне с таким ещё не обращались, но можете положиться, сделаю всё, что в моих силах. К тому же, теперь я и сам немалым обязан этой девушке. Да, Фридрих? – кинув недобрый взгляд в сторону мужчины, произнес Олег.

– Вы все и всё не так поняли… – вздохнув, произнес последний, но спорить не стал, ему тоже мало что было известно. Слишком бурно в последние дни закрутились события.

Сменяя один, другой, широкие, светлые и украшенные всякими безделушками коридоры, что вели к тронной, банкетной и приёмной, сменились узкими затемненными проходами, где в полном обмундировании местных проживающих врятли бы смогла разминаться компания в три человека. Голые каменные стены, через бойницы которых лениво пробивался дневной свет. Пострадавшие от гари и копоти стены, под которыми в ожидании вечера томились, судя по всему, недавно поставленные, новые факелы, а так же он, едкий и стойкий запах трав, а также…

– Знакомый запах… – вслух проронил парень.

– Ох, вы об этом… – вслед за Жаком уловив витающий в воздухе аромат спирта, насупился Фридрих.

– Понимаете, это средство для обработки ран. Оно убивает, эм… – целительством мужчина никогда не увлекался, да и об этом средстве он узнал случайно, на одной из миссий, где его главной задачей было выкрасть то самое средство. Однако, переспав с владелицей патента, мужчине даже не понадобилось его красть, жертва сама любезно предоставила магическое снадобье-зелье, напоследок сказав, что использоваться оно может не только, как лекарство. Вспомнив, из чего его готовят, мужчину передернуло; навозные массы, пусть и после магической обработки, но то, как некоторые умельцы, разбавляя с водой или брагой пьют это, вызывало у Фридриха чистого рода отторжение и брезгливость.

– Спирт… Честно говоря, удивлен. «Сильный химический запах, с примесью… Мята?» – про себя рассуждал парень.

Распахнув белые покрывала, служившие данному месту чем-то вроде дверей, Жака, Фридриха, а так же тех немногих стражниц, что вошли внутрь, встретила типичная больничная обстановка. Белые простыни, побеленные стены, всё так же местами подкопченные сажей. Почти типичный «медпункт» – так про себя окрестить это место Олег.

Средь десятков удивленных женских глаз, мигом оценивших красоту двух нежданных гостей, пробежался тихий шепот, вскоре сменившийся женским рокотом с типичными шуточками и издевками.

– Смотрите-ка, бабоньки, каких двух кавалеров нам судьба подкинула, да ещё и с дарами. Да ещё и таких красивых, – усмехнулась та, что потяжелее, полулежавшая с подвязанной кверху ногой. Женщине явно приглянулся Паилз, что сейчас по-детски спрятался за стальными латами одной из сопровождающих.

– Ах, вы… – рыкнула одна из Красных плащей.

– Не стоит. Им и так досталось, – успокоил женщину парень, бегло оглядев помещения.

Минуя узкие проходы средь битком набитых кроватей, Жак медленно и улыбчиво двинулся к сидевшей в углу женщине. Цвет волос, а так же массивная фигура, пусть и через десятки бинтов и повязок, выдавала Катарину, на чьих глазах сейчас была серая и непроглядная вуаль.

– Ну здравствуй, спасительница, – положив руку женщине на плечо, негромко произнес Жак. От чего та встрепенулась и, спустя всего пару секунд, вскочив с кровати рухнула на колени.

– Чего это она? – шепнула подруге на ухо одна из местных обитательниц. – Это же вроде сама Капитан, не?

– Век мне девственницей отходить… Это же… – осенило одну из пациенток.

– Ваше величество, простите меня, – выплюнула Катарина, после чего, закашлявшись, прикрыла рот. По рукам, а после и белоснежным рукавам, потекла кровь.

– Ну-ну, боже правый, поднимись. Это я должен пред тобой извиняться, что не смог помочь тогда. – помогая женщине лечь, с сожалением проговорил Жак. Ей досталось куда сильнее, чем он предполагал.

– П-п-п-ринц… – заикаясь, произнесла шутница, чья реакция сильно позабавила Фридриха, и стражниц, оставшихся стоять в сторонке.

Вновь по палате прокатился шёпот. Сплетни в стенах замка распространялись со скоростью лесного пожара, а после этого визита их явно прибавиться.

Поставив корзину на пол, Олег задумался. Ещё никто и никогда не делал для него столь много. Никто в прямом смысле не спасал его жизнь, закрывая собственным телом, от того и слова было подобрать сложнее прежнего. Он не знал, что сказать.

– Как ваше самочувствие? – заботливо произнесла Катарина.

– Хорошо, но вот же чёрт, это мне стоило спросить у тебя. Ты-то как, что с твоими глазами?

– Жить буду, глаза тоже заживут, пусть и со временем, это просто последствие необдуманного применения техники, – улыбнувшись, ответила девушка.

– Ты про ту вспышку, я даже понять ничего не успел, как чудовище свалилось, а следом за ним и ты.

– Хо-о. Вы разглядели вспышку, а вы не так просты, ваше величество. – Деловито подметила девушка.

– Не понимаю, о чем ты, можешь немного подробней об этом рассказать?

– Почему бы и нет. Правда, рассказ будет немного длинным, вы не торопитесь? – то ли с какой-то надеждой, то ли с усталостью в голосе, проговорила Катарина.

– К счастью или сожалению, именно сегодня я полностью свободен, – взглянув в окно, сквозь которое виднелось хмурое небо, произнес Олег.

– Большинство воительниц, состоящих на службе у императрицы, да и я, в общем, тоже, придерживаются одного очень древнего и на голову превосходящего всех своих сородичей стиля фехтования. Он называется «Дыхание – Богиня меча». Я не мой наставник, и не умею так красочно и понятливо рассказывать, но вкратце, это будет звучать как-то так. Суть стиля заключается в том, что концентрируя внутри себя жизненную энергию, не путайте с манной – это немного другое, мы берем у наших жизненных источников своего рода займ, меняя в определенный миг собственные жизни на мимолетную силу и возможности. Конечно, позже, если в течение суток принять качественное магическое зелье, а после восполнить силы доброй порцией мяса, овощей, да в прибавок и хорошим сном, то эффект от применения не то что будет негативным, но даже ещё и усилит своего мастера. Но, к сожалению, всё не так просто. При вздохе, движение целого мира будто замирает, давая нам возможность обдумать следующий шаг, найти место куда нанести удар. При выдохе наши тела оживают, получая чудовищную скорость и силу. Во время подобных схваток видишь только себя, свой клинок и своего врага. В честных схватках всегда побеждает тот, чьё касание было последним.

– Последнее касание?

– Да, касанием называется число ударов, которое ты можешь нанести за отведенное тебе Богиней время. Редко, кто переступает через порог заранее ему известного предела. И мой вид тому причина.

В ту ночь вам могло показаться, что тварь была слабой или ещё какой, но это будет заблуждением. То, что вы выжили к моему приходу, ничем, как чистой воды везением и не назовешь. А моя победа… случайность, пусть я и расширила свой личный предел аж на два касания, в тот миг, когда чудовище скопировало мой стиль, я думала, что его удар точно будет последним, как для меня, так позднее и для вас.

– Случайности не случайны… – пытаясь осмыслить всё сказанное, только и смог произнести Олег, заслужив очередную скупую улыбку от девушки.

– В любом случае, я у тебя в долгу. Слышал о том, что тебя понизили, я поговорю с императрицей, негоже вот так хорошими бойцами разбрасываться. Можешь не переживать, пусть и чуть позже, но я сполна выплачу свой долг, обещаю, – чувство стыда не покидало мужчину. Лезвие острого столового ножа плавно очертило круг по тонкой шкурке яблока, которое мужчина с прочими фруктами принес в палату в качестве гостинца.

– С барского плеча… – отрезав дольку и наколов на вилку, всучил он девушке в руку угощение.

– Ваша светлость, если вы позволите, императрица назначила меня вашей личной телохранительницей, полагаю, она сомневалась в том что я смогу поспевать как с работой офицера, так и с вашей защитой. И с этим я вынуждена согласиться. Боюсь, в нужный час я не смогу быть в двух местах одновременно.

– И… – не понимая, куда клонит собеседница, протянул Олег.

– По возможности, я бы хотела сохранить хотя бы вторую часть своего офицерского жалования. Понимаете, моя семья и наши земли сейчас переживают не лучшие времена и… – унижаться перед мужчиной, тем более будущим императором, клянча деньги, какой позор.

– Ха-ха, хорошо, если деньги это всё, что тебя на данный момент волнует, я сделаю всё, что в моих силах. Так же я позабочусь, чтобы наши лучшие целители осмотрели твои раны, не переживай, лучше вот, скушай яблочко…

Наблюдавшие за происходящим женщины, приоткрыв рты, наблюдали, как в течение часа бывший боевой офицер непринужденно болтает со своим господином, что так заботливо кормит раненую женщину со своей маленькой и наверняка нежной руки. Его улыбка, добрые слова и жесты, от которых так и веяло заботой, покорили израненные в множестве схваток женские сердца.

– Поскорей выздоравливай, я буду ждать твоего возвращения, – в своей непринужденной манере попрощался Олег.

– Я думала, такое только в сказках бывает… – непонимающе буркнула соседка по палате, лежавшая немного поодаль от Катарины.

– И это яблочко, сам будущий император чистил его тебе, и… – мечтательно процедила другая.

– Ой, девочки, может это любовь, – буркнула во все услышанье одна молодая целительница. Но в её сторону, определяясь только на звук, тот час полетела мягкая подушка, набитая гусиным пером.

– Да ну вас! – покраснев, произнесла Катарина. Вызвав громкий и звонкий смех, прокатившийся по помещению.

Глава 26

В месте, котором нет ни на одной из карт, собрались те, кто не имеет лиц. Неважно, кто был под маской говорящей тени, чья личность – дом, или род. Негласное правило действовало для всех, никаких имен, лишь повязки и цвета. Старожилы тайных вечерь, знавшие всё и обо всех, в представлении не нуждались. Блефуя и, когда надо, раскрывая припасенные козыри, они запугивали и манипулировали сошками и слабаками, выстраивая на поприще мелких интриг и заговоров настоящие комбинации, способные изменить ход любых событий.

Орден теней был создан с целью контроля всех сфер жизни деятельности Ламийской империи. После получения информации о грозящей внутри империи междоусобицы, будь то конфликт между Баронессами или Лордес, орден был обязан тот же час принять определенные решения. Исходя из выгоды и риска, помочь одной из сторон, или же попросту уничтожить зазнавшуюся фигуру. Поистине огромное могущество было сконцентрировано в этих тёмных, скрытых за ширмой, руках. Но даже им, с их силой, многолетним опытом и влиянием, теперь было не удержать ту бурю, что поднялась в ходе последних происшествий в столице.

– Что устроила эта чёртова Львица! – негодующе вскрикнула одна из теней.

– Беспредел, произвол, я потеряла половину своих людей всего за одну ночь, и из-за чего? Какого-то мальчишки?! Идиотизм! – бесновалась другая.

– А не надо было демонов в покои императрицы запускать, или думаешь, такое можно оставить без внимания?! – вскрикнула третья.

– Но я тут не причем!

– А кого это волнует?!

Шум, гам, споры, будь оболочки телесными, давно бы развязалась настоящая бойня. Разделившись на два лагеря, сторонников действий императрицы и противников, хозяева "Империи" никак не могли прийти к единогласному решению.

– Имперской страже давно уже пора прижучить эту шваль! – гордо вскликнула одна из теней. – Глядишь, и на границе спокойней стало бы.

– Да если бы не эта, как вы говорите, «шваль», то вы бы на своей границе вообще одной гнилой корой бы и питались.

– Уж лучше умирать от голоду, чем от собственных стрел, что некоторые умельцы тащат через в гномий дол и перепродают нашим же врагам!

– Ты совсем ополоумела, обвиняешь меня в измене империи, сучка течная?!

– За сучку ответишь, свинья прикорытная!

– Довольно! – громогласно пронеслось по зале. – Прекратите этот балаган. Главной темой данного собрания была та демоническая тварь, призванная кем-то из присутствующих.

– Все вы знаете главное правило и последствия его нарушения, – в зале воцарилась тишина. – Кто-то наплевал на наши законы и порядки, а значит, должен будет понести за это наказание, – бегло оглядев всех собравшихся, тень без опознавательного знака недовольно вздохнула.

– Что же, если виновница не желает покаяться, у нас нет другого выбора. Говори, я знаю, тебе есть, что сказать, – обратилась старейшина совета к тени с нефритовой серьгой и зеленой повязкой.

– Как прикажете, – почтенно поклонившись, произнесла женщина. – В покушении подозревается организация "МЕЧ" и её лидер госпожа Ченг, что сегодня соизволила не явиться на собрание. Имперские змеи, а так же вся городская стража, обходят каждый квартал, улицу и дом, рано или поздно мы найдем их и уничтожим. Любого, кто окажет содействие или жалость к данной организации и её помощникам, тот час приравниваются к врагам империи.

– Хорошо, что там с Догмай? – продолжила допрос главная тень.

– Сложно сказать, очень странная и крайне неординарная личность. Был ранен в стычке с демоном, однако оправился быстро – быстрее любых наших ожиданий. Сейчас активно собирает вокруг своей персоны столичную свиту. Некоторые из моих людей отмечали его успехи в фехтовании, но данная информация не проверена, сами понимаете, стоит даже нашим девочкам увидеть в руках мужчины меч, как те сразу теряют голову.

По залу прокатился волна усмешек и издевок.

– А его отношение к императрице?

– Не могу сказать, его мотивы мне не известны. Парень полностью в свою мать пошел, эти из дома Чёрной воды всегда отличались неординарностью, и… – договорить женщине не дали.

– Я, кажется, предупреждала… – недовольно фыркнула староста. – Никаких имен.

– Нет смысла скрывать, о ком идет речь, ваше зловещество, – усмехнувшись, вмешалась в разговор третья сторона в лице одной из старых и постоянных соглядатых. – Все и так понимают, что речь идет о нашем будущем императоре. А ваши не досказанности и условность лишь всё усложняют.

– Усложнять? Это сейчас так называется? – не выдержала одна из присутствующих, переступив дорогу тем, кому не стоило. – Да вы хоть понимаете, что происходит, старые клячи!? Здесь, в этой зале, каждая третья присутствующая рискует потерять практически всё, что имеет. Наши люди гибнут, а кошельки пустеют каждую секунду. И вместо веских предложений и доводов, как нам восполнить наши утраты, вы смеете шутить и кокетничать между собой.

– Закрой рот! – вмешалась, видимо, старшая из представителей той касты и рода, от чьего имени сейчас говорила «горячая голова».

– Да пошли вы, я больше не желаю принимать участия в этом цирке! – тень тот час растворилась, а вслед за ней и ещё несколько солидарных.

– Хм… Все всё прекрасно понимают, я полагаю, – разведя руками, произнесла старейшина. – Мы неоднократно предупреждали всех собравшихся о важности выведения всех их дел из теневого рынка. А те, кто плохо слушал, пусть пожинают плоды, уважаемая Красная, попрошу позаботиться об этих вспыльчивых несушках, или же я прикажу позаботиться о вас, – напряжение повисло в воздухе.

– На этом собрание окончено. Следующее завтра и в это же время. Свободны.

***

Над Пададре всё так же висели чёрные тучи. Ледяной дождь с перерывами размывал последнее, что осталось от утоптанных и разбитых временем дорог. Ледяные ветра, слившись в едином потоке с бескрайним океаном, поднимали огромные волны, выбрасывая на берег рыболовные лодки и щепки разбившихся о скалы кораблей. В блокаде порта оставалось всё меньше и меньше участников, однако покидать свой пост они были не намеренны.

– Итак, стены укреплены, ров мы осветили. Нежити в окрестностях города, в больших её скоплениях, не наблюдается. К тому же, со дня на день должна прибыть святая армия, – констатировала одна из помощниц Алистины.

– Ну, со дня на день, мы их уже почти месяц ждем, а вот готовность дать бой это хорошо, что у нас по рекрутам? – спросила Дарья, что до этого лично следила за ходом укрепления стен.

– Около полусотни авантюристок, столько же уцелевших городских стражниц. Две тысячи вооруженных ополченцев и примерно ещё столько же сейчас вооружаются и проходят хоть какую-то воинскую подготовку с госпожой Баки.

– Неплохо… – протянула одна из собравшихся.

– Недостаточно. Я уверена, что добрая треть от вашего хваленого ополчения тот час разбежится, стоит ей лишь столкнуться с армией мертвецов, надеюсь, авантюристки не последуют их примеру, – подметила Брунхильда.

– Касательно подкрепления, – взяла слово незнакомка. – На днях я прогуливалась по побережью за стенами города и наткнулась на добрую кучу свежих корабельных обломков, в нескольких часах пути отсюда.

– Гуляете в одиночку и так далеко, вы либо чересчур смелая, либо глупая, – нервно фыркнула Брун, которой такое самовольство явно было не по душе.

– Либо у вас припрятаны где-то в кармане ещё несколько жизней, – усмехнувшись, добавила Дарья.

– Ваше имя, простите, я запамятовала… – поморщившись, произнесла Алистина.

– Ничего, представлюсь ещё раз, – надменно и как бы невзначай произнесла женщина.– Беатриса Ван Коф, ныне пребываю в должности главного инквизитора на этом острове.

– Ван Коф?! – удивленно вскрикнула одна из стражниц. – Но позвольте, Ван Коф погибла вместе с целым отрядом инквизиции в тот день, когда на острове объявилась нежить.

Холодный взгляд инквизитора быстро остудил разгоряченную женщину, заставив виновато опустить голову и заткнуться.

– Я стою перед вами, этого что, недостаточно? – гордо выпалила женщина. – Хотя, винить вас в незнании нет нужды, ведь я и вправду только чудом выжила, одна из всего отряда.

– Итак, не расскажете нам свою историю, ведь, по факту, вы одна из основных свидетелей и можете что-то знать? – заинтригованно спросила Брун.

– Да нечего рассказывать. Какая-то хрень за несколько минут вырезала весь боевой костяк, а после играючи принялась на нас охотиться. Ничто её не брало, ни магия, ни сталь, ни святые мощи. В тот миг я видела лишь одно решение, бегство. Отдала приказ рассыпаться и отступать. На этом всё.

– Печально… – протянул пастырь, однако на жалость со стороны парня женщина даже и глазом не повела.

– И, несмотря на пережитое, вы всё равно лезете за стену? – недоверие со стороны Брунхильды всё росло и росло. Женщина чувствовала, что инквизитор что-то не договаривает.

– Я инквизитор со стажем и, как и ты, охотница, привыкла работать в одиночку.

– А кто сказал, что я работаю в одиночку?

– Ну, в городе всего лишь одна женщина с необычным кинжалом, будь вас тут двое, я бы уже об этом знала, – на такое заявление Брунхильда лишь скупо улыбнулась, в данном споре она явно проиграла.

– А если тебя так заботит моя жизнь, то можешь составить мне компанию, может, за ночь ещё что новое к берегу прибило, – от слов женщины веяло холодом и опасностью. Весь внутренний мир Брунхильды бушевал и вопил, «что-то тут не так, почему от этих простых слов веет чем-то не хорошим, эта женщина, она же не охотница за кинжалами?» – задавалась вопросом Брун.

– Обязательно, только возьмем с собой ещё парочку-другую сильных воительниц, ты уж извини, но, в отличие от тебя, я не привыкла понапрасну рисковать собственной шкурой.

Глаз инквизиторши недовольно и едва заметно дрогнул.

– Поступай, как знаешь, охотница, сбор у ратуши, я выдвигаюсь завтра, с рассветом, опоздавших ждать не буду, – высокомерно произнесла Инквизитор.

– Будем вовремя, – коротко ответила Брунхильда, незаметно накинув всевидящее проклятие слежки на свою оппонентку.

Глава 27

Семёрка чёрных памийских жеребцов спешным галопом двигалась вдоль восточного побережья острова Порто-Ролло. Неспокойное штормовое море взбешенно поднимало высокие метровые волны, что, злобно пенясь, накатывали на белые, когда-то всеми любимые, пляжные пески.

Погода портилась, хотя казалось куда уже хуже. Наездницы, выдвинувшиеся с утра пораньше, дабы успеть до темноты, благодарили всех известных им богинь уже за то, что этот проклятый дождь хоть на час-другой прекратился.

В начале отряда скакала Инквизиторша – укрывшаяся тёмным плащом женщина была скупа на разговоры. Бледная, вечно хмурая, казалось, что нет того, что могло бы заинтересовать её больше, чем та цель, которой женщина задавалось. Да, её поведение, безусловно, выдавали в ней повадки одинокого охотника, но не опытного инквизитора. Никаких защитных артефактов, святых реликвий, амулетов или оберегов. Полное игнорирование магии, ни в разведке, ни в усилении. Всего за пару часов в обществе этой Ван Коф охотница Брунхильда успела порядком усомниться в опыте и реальной силе женщины. Должность верховного инквизитора на целом острове просто так не купишь, а то, что такая неосторожная личность сумела как-то дожить до своих лет при таком подходе к столь опасному делу, заставляло Брун искать подвохи, нестыковки, улавливать то, чего вполне могло и не быть. Доверять своему чутью – главный девиз охотницы, что когда-то обучила Брунхильду всему. Старая охотница была мудра, и вряд ли бы прожила столько, если бы у неё отсутствовало чувство страха и опасности. Которые сейчас, окутав сердце Брун, просто вопили. Под ложечкой скребло, холодный пот проступал, стоило их взглядам с Ван Коф пересечься. Никогда такого прежде не было, что-то явно шло не так, и Брун чётко решила для себя, что должна выяснить, что именно.

– Беатриса, мы уже достаточно далеко от города… – попыталась завязать разговор Брун.

– Недостаточно, – недовольно отрезала инквизиторша.

– Что именно ты видела на побережье, я имею в виду обломки, какой они были формы? – продолжала напирать Брун.

– Вот будем на месте, и увидишь, – не оборачиваясь, ответила инквизиторша, пришпорив коня.

– Абадахида тебя задери… Да стой же ты! – вскликнула Брунхильда, когда её лошадь, оступившись, вильнула в сторону.

И женщина неспешно остановилась. Её томный взгляд был устремлен в сторону моря, а руки крепко сжимали поводья. Умей лошади скакать по воде, несомненно, женщина тут же бы пустилась на встречу несущимся с бешеной скоростью волнам, покоряя на своем жеребце одну волну за другой.

– Чёртова кобыла, – фыркнула Брун, поравнявшись с Ван Коф. – Я к тому, что при таких волнах обломки могло унести обратно в море. Да и… – тёмная энергия, а следом и нежданный вскрик одной из отставших стражниц не дали женщине закончить.

Зазвенела сталь, а в следующий миг мощно клацнула огромная пасть не менее огромного чудовища.

Жёлтые звериные глаза, волчий оскал, серая взмокшая шерсть и четыре здоровенные лапищи.

Пятёрка лошадей в отчаянии и приступе страха бросилась наутёк, попутно сбрасывая с себя лишний груз в виде наездниц. Плюхнувшись задницей на землю, Брунхильда, не веруя, впервые испытала отчаяние и ужас, видя то, что было перед ней.

Перекусив женщину пополам, четырехметровая тварь с наслаждением перемалывала сталь и человеческие кости. Облизываясь и не спуская глаз с уцелевших, потусторонняя существо явно упивалась страхом и отчаянием угодивших в её ловушку людей.

– Гончая? Здесь, серьезно? – позабыв обо всем, про себя бормотала Брунхильда. Ни поисковые заклятия, ни обереги, ни даже её глаза и уши, ничто не помогло ей обнаружить столь огромную угрозу прямо у себя под боком. Это был величайший провал, цена которому может быть только одна – смерть.

– Беги, если твоя лошадь способна шевелиться, убегай! – отойдя от шока и вскочив на ноги, закричала Брунхильда. Но Инквизиторша, как и её конь, даже не шелохнулись.

– Бегите, госпожа Ван Коф, предупредите городских, быстрей, пока оно не принялось за нас, мы выиграем время! – на дрожащих от ужаса ногах проговорила ближайшая к зверю стражница, выставив в сторону гончей свою длинную алебарду.

Беатриса в одно движение спустилась с лошади, после чего та тот час рухнула замертво, источая зловоние и гниль.

– Какого чёрта… – только и успела произнести другая стражница.

– Или мы, или он, к сожалению, сбежать уже не получится, – вытащив клинок из ножен, проронила Ван Коф, приготовившись к битве.

Стражницы медленно пятились к готовящимся принять бой Брунхильде и Беатрисе. Ощетинившись достаточно длинными пиками и алебардами, женщины встали как можно плотней, дабы создать хоть какое-то подобие оборонительного боевого построения, в рядах которого привыкли сражаться.

– Порто-Ролло, отец наш, кормилец и защитник, дай же силы своим дочерям в их последнем бою. Сбереги от нечистой и направь оружие моё на врага. Не дрогну, не отступлю, не взмолю о пощаде. Во имя твоё и имя твоей великой дочери, за Панпадор! – гордо произнесла одна из Конксит, подняв боевой дух своих соратниц.

– Госпожа Брунхильда, госпожа Беатрис. Мы станем для вас живым щитом и постараемся выиграть для вас достаточно времени, используйте свое самое сильное заклинание, другого момента уже может и не быть.

Ван Коф, будто не замечая стражниц, смотрела то на море, то на Гончую. Её размышления были непонятны Брунхильде, что сейчас, испытывая самый настоящий, животный ужас, с трудом и трепетом готовила своё сильнейшее заклинание, нацеленное на разрушение души – «у твари из верхних кругов преисподни она-то точно должна была быть» – стуча зубами, в панике думала про себя охотница.

– Я, конечно, восхищаюсь твоим бесстрашием, но, может, уже сделаешь хоть что-то, или так и планируешь тупо стоять и пялиться на эту дрянь, покуда она не сожрет кого-то из нас? – злобно фыркнула Брунхильда на Беатрис.

Инквизиторша как-то злобно усмехнулась, убрав лезвие в ножны, а следом медленно выйдя вперед, устроившись спиной к пикам и лицом к чудовищу.

– Идиотка, я не это имела в виду… – хотела было ударить себя по лицу Брун, но сложное заклятие, над которым женщина ещё работала, было не готово.

– Псина, кто твой хозяин и зачем ты здесь?! – вскрикнув, произнесла Ван Коф, вызвав шок со стороны людей и злобное рычание со стороны зверя.

– Кусок мяса вроде тебя не имеет права так обращаться к великому Вервольфу! – раздавив человеческую голову, как спелый арбуз, произнесло чудовище.

Тварь тот час растворилась, а после, будто из ниоткуда возникла перед Инквизиторшей. Могучая лапа, выпустив длинные когти, обрушилась на женское тело, что по размерам было меньше раза в два. Звон сталь об сталь, а после пронизывающий скрежет ударили по ушам Канкист и Брунхильды.

Высекая искры мечом, находящимся в ножнах, на одном уровне с чудовищем сражалась Инквизитор. Клочки шерсти и украшения демона разлетались в стороны, так же как и ошметки плаща и элементов декора меча у Беатрис. Каждый пропущенный удар на женщине оставался огромной искореженной вмятиной, казалось бы, ни один человек не мог бы столь стойко переносить такие повреждения. Но…

– Вот она, сила верховного инквизитора, она не человек… – разинув рты, беспечно наблюдали за боем женщины, осознавшие свою беспомощность в данном сражении, и лишь Брунхильда, знакомая и повидавшая в бою множество сильных инквизиторш, всё больше убеждалась, что Беатрис не была человеком. Кем угодно, но только не им.

Прыснула чёрная кровь. Мизинец Вервольфа, отлетев на песок, в тот же миг превратился в золу. Тварь, оглядывая своего противника, что уже как десяток-другой ударов давно уже должен был помереть, потихоньку начинала пятиться назад, готовясь к побегу.

– Грязная ищейка, и не надейся сбежать, покуда я не узнаю, кто тебя подослал! – вскликнув, вновь ринулась в бой Ван Коф.

– ГРА! – использовав свой единственный козырь перешел в состояние берсерка Вервульф. Густая чёрная манна, обволакивая вены, придала существу ещё большие размеры, некогда серая длинная шерсть стала ещё длиннее, приобретя оттенок и вид подобный чёрному калёному стеклу.

– Я пожру тебя и всё, что тебе дорого, пожру твою семью, близких, знакомых, всё, что ты любишь и всё, что ты ненавидишь, заберу у тебя сегодня и пожру твоё завтра, ничтожная… – пытаясь взять женщину под контроль разума гипнозом, жёлтые волчьи глаза взглянули в самую бездну чьей-то тёмной и беспросветной души. – Нашёл… – тихо прохрипел Вервульф, и в тот же миг, прикрываясь обеими передними лапами, попытался отскочить назад.

Взгляд Беатрис стал серьезней, ножны были отброшены в сторону, и сейчас единственной целью инквизиторши было как можно скорей отделить болтливую голову демона от его тела, дабы тот не порушил её планы.

– Я нашёл, нашёл, господин будет доволен мной… – продолжал ликующе отступать зверь от всё более наседающей Ван Коф.

– В сторону! – вскрикнула Брунхильда, когда после очередного отраженного удара зверь подставил ей свою спину.

Припав к земле, дабы луч, что вырывался из рук Брунхильды, бил снизу вверх, женщина, прицелившись, поразила туловище Вервольфа. Тонкое свечение, поначалу не толще булавки, поймав свою цель, с быстрой скоростью увеличивалось, буквально на глазах растворяя тёмную броню. Следом яркая вспышка, и образовавшийся внутри белого тоннеля красный огонек насквозь пронзил грудь Ищейки, а следом и серый небосвод, разгоняя хмурые тучи.

–Гха, – сплюнув чёрным сгустком, ослаблено зашипел Вервульф, однако за считанные мгновения дыра быстро заполнилась сначала волокнами плоти, а после и той чёрной шерстью.

– И, всё-таки, без святоши нам здесь было не обойтись… – опустив руки, произнесла Брунхильда.

– Врассыпную! – скомандовала одна из стражниц, после чего все женщины, рванув кто куда, разбежались от ответной атаки твари, метнувшей сгусток чёрного пламени.

Чудовищной силы взрыв разбросал женщин, вместе с грязью и камнями, в разные стороны. Кому-то из Канкист не хило досталось, кто-то кричал, стонал, но Брунхильда заплывающими кровью глазами продолжала попытки уследить за тем сражением, что развернулось между Инквизиторшей и Гончей.

Защищаясь из последних сил, ослабленный демон быстро сдавал. По какой-то причине раны, что наносила инквизиторша, не регенерировали. Вот он лишился одной лапы, второй, а следом и голова твари отделилась от тела, покатившись в сторону охотницы. Их глаза вновь пересеклись буквально в метре, существо, будучи мёртвым не переставало моргать и скалиться.

– Старшие демоны пробудились, они ищут ещё, свою королеву, а когда найдут, вернут обратно в ад, на уготовленный ей престол. И никто, ни живущие на земле, ни на небесах, никто не сможет им помешать. Если понадобиться, они пойдут на край земли, вторгнутся на небеса, но вернут её!

– О ком ты говоришь, чёртово отродье, хоть перед смертью ответь же мне! – Стараясь не отключиться, из последних сил спросила Брун.

– А ты ещё не поняла? Жалкое создание, чьё время в этом мире уже на исходе.

– Отвечай! – приставив кинжал к голове, взревела Брунхильда. На что существо лишь громко и злобно рассмеялось.

– Абадахида, наша королева. Она очнулась, она уже здесь, мы нашли её… – стальная стопа Беатрисы, мерзко чмякнув, раздавила голову твари, что следом осыпалась золой.

Затуманенными глазами Брунхильда взглянула на Беатрису, которая сейчас сверху вниз смотрела на лежащую израненную охотницу, явно раздумывая о том, сохранять жизнь последней или нет.

– Дерьмо…– понимая, в какой ситуации она оказалась, напоследок проронила Брун перед тем, как отключиться.

Глава 28

– Итак, на данный момент были взяты под стражу глава верховного совета внешнего круга и все её заместители. Казначей, верховный судья, четыре судьи малых кварталов, заместитель главы закона и порядка, глава вместе с своей семьей была задержана раннее. Четверть патрульных от личного состава, замеченные в вымогательстве и разбое, а так же малые ремесленники и предприниматели второго круга, что при помощи уже доказанных фактов получения взяток, применения шантажа и угроз искусственно не давали развиваться ремеслу во внешнем круге, дабы увеличить спрос и цену во внутреннем кругу ремесленников.

– И это за три с небольшим дня… – голова Ламии шла ходуном. Та каша, которую заварил Жак, пришлась женщине не по нутру. Приходилось думать, решать, какие меры принимать, кого наказывать, а кому ручку золотить… – По мне, пустить этих всех крыс под нож, и дело с концом.

– Но-но, позвольте, ваше величество. Если мы убьем всех этих людей, то попросту некому будет собирать дань и налоги! – всерьез приняв слова своей повелительницы, затараторила советчица.

– Да знаю я, дальше… – тяжело выдохнув, произнесла Ламия.

– С вашего позволения, – поклонилась женщина. – Нами были вычислены некоторые поставочные каналы, через которые из имперского дворца деньги утекали во внешние кварталы, а после и в руки бунтующих. Кто-то, возможно, даже и не в одиночку, пытается устроить переворот в столице. Ситуация опасна и грозит нам очередными восстаниями во внешних регионах и провинциях.

– Предложения? – обратилась Ламия к закованной в стальные латы пожилой воительнице.

Скрипнула дверь. Вбежавший торопливый слуга, тараторя, огласил:

– Ваше величество, принц Жак в сопровождении бывшего капитана Катарины просит вашего дозволения для участия в совете.

– При всём уважении, госпожа, есть дела, не терпящее отлагательств, и чем быстрее мы их решим, тем лучше. Быть может, принцу стоит немного обождать? – взяла слово одна из собравшихся, однако скупой жест Ламии и недобрый взгляд быстро усмирил пыл недовольной.

– Пусть зайдут, – произнесла Ламия.

Не спеша, в комнату вошли двое. Первой шла Катарина. Один глаз был прикрыт белоснежной повязкой, тело же украшали дорогие шелка с вкраплениями из золотых нитей. Несмотря на свой деловой вид и официоз, одной рукой бывший капитан постоянно держалась за рукоять меча. Данная мелочь не смогла миновать внимания собравшихся.

– Чем обязана вашему столь внезапному визиту, принц Жак? – румянец проступил на лице Ламии, усталость и тяжелые мысли отошли на второй план. Они не виделись уже больше двух дней, от чего императрица уже успела порядком соскучиться по своей любимой игрушке, что недавней весточкой предупредил Ламию о «небольшом готовящемся сюрпризе».

– Ваше величество, позволите присоединиться к обсуждению, быть может, у бывшего капитана и молодого принца найдется пара-тройка полезных советов по поводу решения насущных столичных проблем? – из-за спины телохранительницы уверенно произнес Жак, вытащив из широкого внутреннего кармана некий свёрток.

Ламия медленно приподнялась, по достоинству оценив внешний вид мальчика, жадно прикусив губу. На мгновение она задумалась о том, как ночью будет срывать с его маленького беззащитного тела эти шелка, лаская его и… «Рано.» – опомнившись, произнесла про себя императрица.

– Присаживайтесь, – отодвинув стул и следом грозно посмотрев на Катарину, произнесла Ламия.

Ревнивый взгляд императрицы Катарина уловила моментально, постыдно опустив голову и сделав шаг назад. Стражница уступала своей хозяйке во всем. В славе, силе, деньгах. Она уступала во всём и, несмотря на все те мысли, посещавшие её затуманенную чем-то новым голову, не могла даже и помыслить о том, чтобы разгневать или навредить своей хозяйке. Она безмерно уважала и ценила императрицу, но любовь – то чувство, что Катарина когда-то испытывала к своей хозяйке, теперь принадлежала кому-то другому.

– Мужчина в совете, немыслимо… – проворчала пожилая женщина в доспехах, заслужив лишь поддерживающие её жесты и кивки с разных сторон.

– Итак, на чём мы остановились…

По-новой старые ворчливые бабки, будто не замечая гостей, начали размусоливать и обсасывать сводки новостей из всех уголков Империи. Где-то из-за не урожая начался разбой, ставящий торговые караваны под удар. От паводков и дождей продолжали страдать земли бывшей Речной правительницы, в угодьях которой сейчас разместился усиленный гарнизон и одна из имперских армий.

Разведка, сообщила что армия Эльфов пришла в движение. Так, по приблизительным подсчётам, у великого моста собралась четыре Эльфийских легиона, численностью в сорок тысяч воинов. Грозная сила, ведь в сравнении с людьми один ушастый в чистом поле стоил трёх, а то и пяти человеческих воинов. Не говоря уже об их талантах в обороне, с использованием всего, что можно метнуть и из чего можно выстрелить. Радовало лишь одно, наличие непреодолимой цитадели, что находилась между двумя святыми мостами, и в данный момент принадлежала людям. Кто контролировал крепость – контролировал и мосты.

Водную преграду между людьми и ушастыми вполне успешно контролировали нанятые у Памийской торговой республики галеры. Даже если бы ушастые и пошли на священное преступление, решив создать флот из своих «богорощ», их ждало бы полное поражение, ибо, не смотря на свою малочисленность и слабость в бою на суше, Памийские морячки, даже прибывая в соотношении один к трём на море, не раз выходили победительницами, доказав всему миру своё мастерство, а империи преданность заказчику.

Главной же угрозой сейчас являлась Азавийская империя на востоке. В многочисленных донесениях от шпионов и разведчиков числились сведения о том, что армия, приблизительной численностью в сто тысяч пеших и десять тысяч конных, готовится к маршу у берегов великой реки. Таким образом, Азавийцы планируют взять цитадель «Речной Дол», место, откуда Жак был родом, в окружение. Объединившись с ушастыми, они хотели взять крепость в осаду, а следом, уступив их права на переправу, и вовсе разгромить и уничтожить Ламийскую империю.

– Вздор… Что такое сто двадцать тысяч? – фыркнула пожилая воительница.

– Пыль под ногами империи! – усмехаясь, ответила другая. Вызвав волну шуток и насмешек в сторону давних врагов.

– Выставив двести тысяч на границе с Азавийцами, дадим им возможность углубиться в наши земли, а после мощным ударом отсечем их костяк от основных сил, взяв в окружение, – данное предложение поддержало абсолютное большинство.

– Что насчёт дикарей на западе?

– Приграничные докладывают о достаточно большом воинстве действующем весьма организованно. Говорят, что там соединились несколько крупных племен, численность около тридцати, может, сорока тысяч, конных, пеших и летающих.

– Сорок тысяч, давно такого не было, этим данным действительно можно верить? – задумавшись, произнесла одна из советчиц, отвечавшая за снабжение армии по всей территории империи.

– Ха-ха, – усмехнулась воительница. – Некоторые обезумившие разведчицы, вернувшиеся с тех земель и вовсе утверждали, что армия там не тридцать, а все триста тысяч, когда другие чётко заявляли, что не видели никаких армий, наблюдая лишь кочующие из стороны в сторону племена да табуны диких лошадей.

–Пф… Армия в триста тысяч оборванок, вот уж где настоящее безумие… – недоверчиво фыркнула советчица. – с кем же приходится вам работать…

– С дилетантками… – разведя руками, ответила старая воительница.

– Соберите армию тысяч в сорок, пятьдесят. Созовите наших западных вассалов. Вероятность наличия столь большого войска у этих дикарей крайне мала, но, если это всё же подтвердится, максимально оттягивайте сроки генерального сражения. Соберите все резервы тех земель, если что, сообщите церковникам, они обещали помочь. Покуда преимущество не будет, как минимум, вдвое, в бой не вступайте, – отдала чёткий приказ одной из подчиненных Ламия.

– Теперь вернемся к вопросам столицы, остались нерешенные вопросы… – вновь взяла слово помощница.

– Вы позволите? – как можно уверенней произнес Жак. Заставив собравшихся женщин недовольно поморщится, ведь они только начали забывать о его присутствии.

– Говорите, принц Жак, – улыбнувшись, произнесла Ламия.

– Касательно столицы, не так давно моим людям на руки попала одна крайне ценная и занимательная информация. О некой приступной банде под названием «МЕЧ». Возглавляемой небезызвестной в преступных кругах некой Ченнай.

Собравшие напряглись, нервные взгляды и тишина за столом явно дали понять парню, что информация, которой он владеет, может оказаться действительно важной.

– Как вы знаете, мне однажды довелось побывать на балу у одной особы. Алистина Роллийская – кажется, так её звали. Гостей там было много, большая часть из которых, решив обезопаситься, использовали карнавальные маски, что немного усложнило расследование.

– Расследование? Карнавальные маски? Боже правый, не томите и говорите что у вас там, здесь собрались весьма занятые люди, у которых нет времени вот на все эти детские игрища… – возмутилась одна из женщин, всем видом давшая понять, что её терпение на исходе.

Прищурившись, будто что-то вспоминая, парень кинул взгляд на Катарину. Девушка достала из-за пазухи точно такой же свёрток, что был у Жака, после чего, ещё раз взглянув на собравшихся, задумалась.

– Похожа, ваше величество, – быстро ответила на немой вопрос Катарина.

– Видите ли, в той весьма неудачной операции нам всё же удалось поймать одну очень важную свидетельницу. Что, скорей всего, и работала на эту организацию. Как позднее выяснилось, именно она передавала информацию о готовящихся облавах законниц, договаривалась одних и других. Так вот, самой главной проблемой было клеймо «Доброй воли», что убило бы женщину, не позволив выдать информацию даже против её воли. Однако, благодаря священнослужителям госпожи Лолиты и кое-каким научным постулатам, попавшим мне в руки от… – на минутку парень замолчал, после, сделав деловой вид, продолжил. – От верных мне людей из прошлого нам всё же удалось выудить кое-какие сведения, – взгляд парня вновь пал на недавно беснующуюся женщину, что аж побагровела от злости.

– Бред, все знают, что единственным человеком, схваченным в тот день, была одна из стражниц красных плащей, которой вы лично перерезали горло!

– Верно, но были ли люди, видевшие, что стало с её телом потом, госпожа Мелиса? Боюсь признаться, но вы выглядите куда моложе, чем вас мне описывали, – завернув свиток, дабы все собравшиеся видели, произнес парень.

На белоснежной странице красовалось крайне странной формы лицо. Нарисовано оно было в странной форме, будто все его выделяющиеся черты были подобраны по отдельности и подобно паззлу, склеены в одну картину.

– Что это за уродство? – разузнав по отдельным чертам собственное лицо, произнесла женщина.

– Это… у меня на родине это звалось фотороботом и использовалось для поиска преступниц по отдельным, характерным только им, чертам. Таким как рост, – парень пальцем указал на описания, чётко выведенные снизу. – Вес, тембр голоса, повадки, привычки и многое другое.

– Схваченный нами «Чёрный аукционист» оказался очень сговорчивой и болебоязненной личностью, госпожа Мелиса, так же он владел феноменальной памятью и вполне логическим мышлением.

– На что это ты, мальчишка, намекаешь… – рука женщины невольно потянулась к магическому камню, спрятанному в её кармане.

– На то, что вам стоило быть более аккуратной на приёмах… – магический купол вмиг накрыл комнату. Припрятанный камень в кармане Мелисы полыхнул яркой вспышкой, после чего женщина болезненно отдернула руку.

– Так вот о каком подарке ты говорил… – встав из-за стола и обнажив свой позолоченный клинок, произнесла Ламия.

Глава 29

После заключения под стражу, а позднее и казни одной из глав преступной организации «МЕЧ», в стенах замка одним врагом стало меньше. Мелиса Фамийская была крайне расчетливой и опасной личностью, как оказалось, слухи среди её подчиненных о том, что женщина связана с преступным миром, уже ходили давно. Видимо, почетная должность «главного имперского снабженца» к этому обязывала. С заядлой регулярностью пропадали новенькие кольчуги, копья и стрелы. Женщина не гнушалась подворовывать даже под носом у самой императрицы, украв несколько лет назад тройку весьма дорогих и породистых рысаков, что должны были быть переданы сестре Ламии в качестве подарка.

Позднее, когда за женщину взялась «Кровавая рука» – одна из лучших дознавателей при дворе Ламии, Мелиса, несмотря на печать доброй воли, запела соловьем, сливая всех своих подчиненных, заказчиков из высших кругов и тех, кто беспечно обитал за пределами столицы. Она говорила много, юлила, уклонялась от прямых ответов, тянула время в тот момент, когда ментальные атаки дознавательницы сменялись физическими пытками в виде сдирания с женщины целых пластов шкуры или выдергивание ногтей. Заливаясь кровью, женщина кричала и молила о пощаде. После того, как она уже была на грани жизни и смерти приходил целитель, залечивал повреждения и всё начиналось заново.

Двое суток продлились муки пожилой Мелисы. За это время были отбиты четыре атаки на Цитадель городской стражи и ликвидированы те, кто был внутри и пытался каким-либо образом помочь злодейке, все их старания были тщетны.

На рассвете третьего дня отрубленная голова коррупционерши украсила ворота третьего городского круга. В то же время костры восстания по всему городу стали постепенно затихать, преступный мир, потеряв большую часть своих сил, проиграл одно из главных сражений за право владения городскими улицами.

Мир и спокойствие постепенно начали возвращаться в город.

Погрузившись с головой в бумажную волокиту, Олег, потеряв контроль времени, судорожно перелистывал отчёт за отчётом, от казначеев, стражниц, местных муниципальных представителей разного рода каст. Там были прошения, требования, угрозы и пожелания, порой доходившие до абсурда. Поначалу мужчине казалось, что своими действиями он сделал только хуже, смертей на улицах города по докладам было крайне много. Однако это только казалось. Если ещё позавчера город безвозвратно потерял более сотни горожан, а также пару сожженных старых лачуг и одну таверну, то уже сегодня говорилось лишь о четверых убитых преступницах в квартале ремесленников и одной раненой стражнице, да и то женщина просто баловалась с новой игрушкой – ручным арбалетом и… В общем, баловство до добра не доводит.

Дела явно налаживались. Новой проблемой стало то, что до этого сконцентрированная во внешнем кольце орава преступников после введения огромного числа патрулей рванула в кварталы зажиточных ремесленников. Это было ожидаемо, и законницы второго круга справлялись, но была одна загвоздка; тюрьмы набиты под завязку и новых заключенных сажать уже некуда. С убийцами, шантажистами и похитителями долго никто не церемонился, резали на месте, но как поступить с дебоширами, карманниками и другой мелкой сворой было непонятно.

– Паилз, есть какие идеи? – откинувшись в удобном кресле и устало разминая шею, спросил Олег.

– Да просто казнить их всех, чтоб другим неповадно было, да и дело с концом, что переживать-то по пустякам, – отхлебнув из кружки горячего чая ответил мужчина.

– Это слишком…

– Тогда в рабство и на рынок?

– Сколько по времени действует рабский контракт? – заинтересовано спросил парень.

– Пожизненно, – коротко ответил Фридрих.

– Нет, тоже не вариант. Как я вижу, в отчётах достаточно много детей. Большая часть так и вовсе младше восемнадцати, – сверившись с бумагами и недовольно покачав головой, произнес Олег, заслужив умилительный взгляд от Фридриха.

– Детей? Вам самому едва исполнилось восемнадцать, если вы ещё не забыли, – усмехнувшись, произнес мужчина, заставив Олега покраснеть. Если бы Фридрих только знал, что сидящий перед ним мальчишка, скорей всего, старше его, было бы не до шуток.

– Ты прав. Но наш долг заботиться о своих людях.

– А если они этого не хотят? Если их всё устраивает?

– Не знаю ни одного человека, которого в жизни бы всё устраивало… – понуро опустив голову и взяв очередной свёрток произнес Олег, готовясь в очередной раз погрузиться в бесконечную рутину.

– Так, ваша светлость… – желая помочь своему господину, произнес Фридрих.

– Что ещё?

– Вспомнил тут кое-что. Быть может, вы забыли, но у вас помимо вот этого всего… – Паилз обвел руками складированные горы бумаг. – Есть и ещё одно место, требующее вашего внимания. К тому же, уважаемая Хельга хотела с вами поговорить. И, как вы их называете, «детям», – не без издевки сказал Паилз. – Будет приятно внимание своего опекуна. К тому же, сейчас у нас простаивает ремесленная мастерская, что я считаю не допустимым!

Хорошее настроение Фридриха было заразительно. За это Олегу и нравилась компания этого говорливого и понятного мужика. Потянувшись, Олег неспешно встал из-за стола. Приоткрыв окно, мужчина наслаждался прелестными пейзажами, открывавшимися с вершины имперской башни. Полной грудью вздохнув воздух, мужчина с наслаждением сделал глоток остывшего чая.

– Наконец-то… – протянул он.

– Простите, не понял вас, – усмехнувшись, сказал мужчина.

– Наконец-то за этими высокими стенами перестали жечь эти чёртовы костры, – задумавшись, произнес Жак.

– Действительно, – заботливо накинув на плечо молодого принца тёплый плащ, ответил Фридрих.

Перед закрытой каретой, неровной шеренгой выстроились шестьдесят молодых девушек, отобранных лично Хельгой. Все они были разного роста и телосложения, но, благодаря магическим гномьим пилюлям, их биологический возраст был подогнан под требования молодого принца – двадцать лет. Сама же командующая этим парадом Хельга считала такие траты пустым расточительством, ведь достаточно было растить и до шестнадцати лет, однако спорить и зацикливаться на этом не стала. Она не любила обсуждать приказы.

– И сколько им было, до вот такого рода преображения? – поинтересовался Олег у Фридриха, который, быстро достав свой талмуд и отлистав нужную страницу, сразу же отчитался за каждую. – Значит, самой молодой было восемнадцать лет, как и вам, а самой старшей – девятнадцать.

– Верно, но это лишь возраст телесной оболочки, прошу, не заблуждайтесь насчет их ума и способностей, дети крестьян и так не могут похвастаться каким-либо образованием, а тут ещё и пережившие трансформацию.

– Понятно, а что с той малышкой, которую мы подобрали первой, может, помнишь?

Фридрих ненадолго задумался, почесав затылок. Потом отрицательно качнул головой.

– К сожалению, я не помню, но могу с уверенностью сказать, что о ней точно позаботились. Всех тех детей, что мы не могли принять на службу, мы отправляли, как вы и просили, в церкви на попечение и обучение инквизиторий и других сестринских орденов.

– Это хорошо…

От этих слов принца так и веяло грустью и тоской. Фридрих чувствовал это, но ничего сделать не мог, ведь мир, в котором им было уготовано родиться, был слишком жесток.

– Равнение, на ле-во! Раз, два… Моузи, еб твою мать, где у тебя лево! – злобно выплюнув слова произнесла Хельга, подскочив к нерадивой ученице. – Ещё раз. На ле-во, раз, два! – рявкнула перед строем женщина.

Больше двух часов на импровизированном плацу. После – час интенсивных физических нагрузок, следом стрельба из лука на короткую дистанцию, далее часовой спарринг на деревянных мечах, потом метание малых дротиков или в простонародии – пилумав. Вновь спарринг, но теперь на копьях.

– Обед! – раздался звучный стук барабанов и ещё минуту назад изнеможённая толпа девушек, валявшаяся на вытоптанной земле, подорвавшись со скоростью урагана, понеслась в столовую.

Наблюдавший за всем этим из кареты Олег был, мягко говоря, расстроен. Эти девочки, лишенные детского счастья и семьи, чья судьба стать безвольным оружием в чьих-то руках. Эти мысли не давали парню покоя, а от осознания того, что это ещё не самое худшее будущее для них, подступала рвота. Мир Олега и этот были слишком разные, и так похожи одновременно.

– Если вы продолжаете терзаться из-за того, что у кого-то из этих девушек могло быть более светлое будущее, то перестаньте, – положив руку на плечо Жака, сказал Паилз.

– Вон та, с косичкой, дочь пьянчуги, что отдала свою дочь одному из местных борделей в качестве оплаты. Думаете, в качестве раба её ждало бы что-то лучшее? Или вон та, короткостриженая, что всем видом пытается походить на Хельгу. Её нашли едва живой, мать избила её до полусмерти, а после выкинула на улицу за то, что та выпила её вино. А вон та, с распущенными волосами, её достали из-за решетки, каким-то образом перебралась в круг ремесленников и попалась, когда пыталась стащить булку хлеба у пекаря. Хлеб был предназначен для двух её младших сестёр.

– Что по итогу с сёстрами?

– Мертвы, покуда малышка томилась за решеткой, умерли с голоду, – от этих слов внутри Олега что-то сжалось.

– У них есть то, о чем многие и мечтать не могли, – продолжил Фридрих. – А именно – крыша над головой, хлеб, чистая вода и вера в то, что завтра им снова будет что есть и где спать. У них есть то, чего не может позволить большинство в нашей прогнившей империи. У них есть будущее, и всё это только благодаря вам. Думаете, кому-то, кроме вас, есть дело да этих малолеток? Отвечу за вас, нет. Они никому не нужны, их никто не ждёт и без вас, я уверен, что и четверть не дожила бы на тех улицах до сегодняшнего дня. Так что будьте любезны, если думаете, что поступили неправильно, то просто выйдете и скажите им, что завтра они все возвращаются на улицы своего города к своей прежней жизни. Скажите это, и вы увидите результат! – немного вспылив, произнес Фридрих. – Простите, ваше высочество, за мой тон, но я считаю у вас попросту нет ни права, ни времени на самобичевание.

– Прости, Паилз.

– Не извиняйтесь, вам не за что извиняться, господин, – придя в себя, сказал мужчина.

Глава 30-1

Позолоченная карета, защищенная магией и двумя десятками алых плащей, а также личной телохранительницей, отстранено стояла на подворье, собирая на себе десятки завистливых молодых женских глаз.

Раздав указания и сопроводив своих подопечных на обед, Хельга, после осмотра стражницами кареты, запрыгнула внутрь.

– Хм, видимо, свежий воздух и новая работа пошли вам на пользу, уважаемая Хельга, – усмехнулся Олег, видя, как на лице дамы проступил румянец.

– Благодарю за оказанное вами доверие, ваше благородие! Обещаю, я вас не подведу и воспитаю достойных вашего имени воительниц, не хуже, а может, и лучше этой лентяйки! – Хельга кинула взгляд на раскрасневшуюся от возмущения и гнева Катарину.

–Да я, да как ты… – жадно хватая губами воздух начала запинаться Ван Клаузевиц, вызвав своими бурными эмоциями смешок у Олега и Фридриха.

–Что «ты»? Абадахиду тебе в тёщи, из-за тебя юный господин чуть дважды жизни не решился, а ты ещё смеешь рот раскрывать? – злобно скалясь, отчитывала бывшую подчинённую суровая воительница.

Катарина хотела что-то возразить, но, замявшись, постыдно опустила голову и промолчала.

– То-то же. Постыдилась бы, посмотри на себя, как кукла заморская, где твои доспехи, твой щит? Чем ты в случае надобности господина защищать будешь, задницей своей? Так и та на эту роль плохо подходит, слишком тощая она у тебя, – продолжала наседать ворчливая старуха.

– Всё, будет вам. Не за тем ли вы меня позвали, чтобы пристыдить бывшую подчинённую в моём присутствии? – от слов Хельги улыбка на лице Олега растянулась от уха до уха. Парень едва сдерживался, чтобы не засмеяться в голос в тот момент, когда его подчинённая в виде Катарины проклинала этот день, себя и свою бывшую начальницу, сгорала от стыда.

– Простите, ваша светлость, я была обязана её отчитать. Выпороть ещё, спустить бы с неё кальсоны, да прилюдно по голой заднице, чтоб запомнила. Но, к сожалению, уже возраст не тот, да и этой дурынде уже врятли поможет.

В этот раз прыснул Паилз. Приставив к губам кулак, мужчина прокашлялся.

– Итак, ближе к делу, госпожа Хельга.

– Да, приступим.

Вытащив из-за пазухи сверток, женщина зачитала заранее подготовленные прошения.

– В первую очередь, ваша светлость, подготовка столь многочисленной боевой группы в пределах столицы доступна только орденам, городской страже, а так же подготовки ополчения в часы войны. Орден не может существовать без имени, в связи с этим вам нужно как можно скорей дать имя нашему подразделению. Это лишит ряд насущных вопросов, что ежедневно возникают при закупке еды, вещей и всего необходимого в быту для такого многочисленного отряда.

– Что за вопросы? – непонимающе спросил Олег.

– Поясняю, сейчас в городе ужесточили контроль над вооруженными формированиями, я наслышана, что сделано это было с вашей подачи. Вполне разумно, теперь купить еду на такую ораву и не попасться на глаза страже или патрульных попросту невозможно. От этого возникает множество вопросов. Будь у нас гербовая бумага с титульником, стража бы не лезла к нашим девочкам. Но пока её нет, раз за разом приходится доказывать, что существует некий «безымянный орден» и так далее… Честно говоря, я уже задолбалась девчат из дознавательной вытягивать.

– Неужели не могут запомнить? – удивился Фридрих.

– Да как же тут запомнишь, согласно вашему же приказу патрули постоянно дежурят в новых районах, сменяются, одни переходят во второй круг, другие в первый, стабильного расписания нет, – продолжала пояснять Хельга.

– Ах, да, это я настоял на подобном. Чтобы особо предприимчивые не имели соблазна посягнуть на чью-то собственность, засидевшись на одном месте и возомнив себя невесть кем, – смущенно добавил Олег.

– А что, может сработать. Крышевать так врятли получится, да и давать взятки будет сложней, ведь никогда не знаешь, кто перед тобой, простофиля и зажравшаяся стражница, или же переодевшаяся представительница цитадели порядка. Интересная задумка, принц Жак, почему вы мне раньше о ней не сказали?

– А чёрт его знает… – честно ответил Олег. За последнее время им было проведено столько мелких реформ в органах управления, что про некоторые парень без своей записной попросту начал забывать.

– Хорошо, с названием и бумагой решим. Когда крайний срок?

– Вчера. Данный вопрос не терпит отлагательств.

Олег задумался. Не был он особо творческой личностью. Трудягой – да, фантазером – нет, да и некогда особо было мечтать, когда работы непочатый край, что в той жизни, что теперь в этой.

Четвёрка сидела в тишине. Олег задумчиво вглядывался в оконную раму кареты. По земле бежали тени воздушных облаков, то прятавших, то опять открывавших холодное осеннее солнце.

– «Отряд солнца», «Второй шанс», «Феникс»? Банально, да и не факт что здесь знают об этой птице. Может, что-то красивое, типа «Красной розы»? – спросил то ли у себя, то ли у собравшихся мужчина.

– Розы? Да какие, к чёрту, розы, – фыркнула Хельга. – Мужской цветок, а эти, они уж больше кошки драные, или свиньи помойные, чем цветки какие-то там.

Очередная тучка закрыла солнечный свет, нагнав на мужчину некую тоску. «Вот оно…» – стукнув кулаком по подлокотнику, подумал Жак.

– Орден чёрного солнца! Солнца, что восходит дважды! – чуть ли не выкрикнул парень, заставив задремавшего Фридриха встрепенуться.

–Хм… А что, звучит достаточно зловеще, – довольно процедила Хельга.

– Наше солнце восходит дважды… – додумав слоган, дополнила Катарина. – Весьма подходящее нам название. Вы молодец, юный принц, – утвердительно заявила Клаузевиц.

– Отлично, отныне мы орден Чёрного солнца! – гордо стукнув себя в грудь, произнесла Хельга. – Позже сообщу девочкам, Паилз, можно оставить на тебе оформление бумаг? Ты со своей верховной печатью быстрее сможешь оформить все бумаги.

– Положитесь на меня, к сегодняшней ночи всё будет готово, – пропустив мимо ушей фамильярное отношение, отчитался мужчина.

– Хорошо, ваша светлость, остался ещё один нерешенный вопрос.

– Какой же?

– Вы можете чем-то занять нанятых вами ремесленниц, эти бездельницы как запретный плод для моих чертовок. Своим «ничегонеделанием» баламутят мне воду, и девочек развращают. Дайте им какую-нибудь работу, в конце-то концов.

– Не проблема, сегодня–завтра я подготовлю список вещей, производством которых мы, наверное, и займемся. Скажи, девочки в свободное от тренировок время смогут нам помогать? – поинтересовался Олег.

– Разумеется, ваше благородие. Я лично составлю новое расписание после того, как мы определимся с объемом необходимых при производстве работ. А до тех пор буду гонять их до потери пульса на плацу, чтоб к труду и упорству привыкали, а то совсем уж эти городские хлюпенькие.

– Ха-ха, полагаюсь на вас, уважаемая Хельга, – от уважительного обращения к своей персоне зардевшаяся старуха прям расцвела. Гордо вскинув голову, она откланялась и покинула карету, всучив Фридриху напоследок несколько важных бумаг.

– И всё же, она хорошая женщина, – усмехнувшись, сказал Олег, наблюдая, как непринужденно с женщиной общалась одна из приютских девушек.

– Раз вы так считаете, – наблюдая за Жаком, на лице которого уже и следа от волнения и беспокойства не осталось, произнес Фридрих.

– Ох, совсем забыл. Паилз, будь добр, отнеси им те две корзины, что мы взяли с собой.

– Но, позвольте, виноград достаточно дорогое лакомство, вы уверены, что стоит отдавать его каким-то…

– Фридрих… – разочарованно выдохнув и улыбнувшись, произнес Жак. На что покорный слуга, лишь разведя руками, вышел из кареты, а после проследовал к болтающей с кем–то Хельге.

– Виноград, да?! Это же виноград, правда?! Богиня-мама, госпожа Хельга, можно-можно, мне одну, всего одну? – восхищенно подпрыгнув на одном месте, произнесла молодая незнакомка, оторвав от ветки одну ягодку и закинув в рот.

– А ну, держи лапы при себе, чертовка, без ужина оставлю! – пригрозила Хельга, но её угроза прошла мимо ушей отскочившей девушки.

– Ммм… как сладко… – прикрывая руками ротик, произнесла она. – Я пойду девчонкам расскажу, вот они обрадуются! – крикнула она прежде, чем исчезнуть в дверном проёме.

По внешнему виду Хельги можно было видеть, что женщина прибывала в растерянности. Виноград в столице действительно стоил крайне дорого, позволить себе его могли в лучшем случае успешные ремесленники или знать, да и то в ограниченных количествах, а тут две корзинки, да и кому, каким-то кошкам драным.

В очередной раз придя в себя, женщина поклонилась по направлению к карете. С губ сорвалось беззвучное «спасибо».

Спустя несколько секунд на улицу вывалила целая толпа. Обступив Хельгу, девушки, как коршуны, попискивая и предвкушая сладкое лакомство, кружили вокруг старой воительницы. Попутно благодаря и чуть ли не в ноги кланяясь Фридриху, который, с трудом пробиваясь через молодых и взволнованных девушек, возвращался в карету.

– Ну что, каково это, быть благодетелем? – не без иронии спросил Олег у раскрасневшегося мужчины.

– Да ну вас, они меня там чуть на куски не порвали, – поправляя строгий наряд, фыркнул тот.

– Чего же вы ждали от молодых и голодных девиц, я удивлена, что они вас ещё не облапали и выпустили, – улыбнулась Катарина.

– Вообще-то, облапали, – смущенно произнес Фридрих.

– Правда? – в этот раз очередь удивляться была за Олегом.

– Ага, за попу кто-то ущипнул, – будто опороченная школьница, произнес мужчина.

–Ха-ха, вот как… – усмехнулся Олег. – Извозчик, вези домой, нас ждет императрица,– загоревшись внезапным откуда-то возникшим желанием, приказал парень.

Уголок губ Катарины едва заметно дрогнул, взгляд девушки в момент, когда окна были задернуты, а карета была в полной безопасности, не поднимался выше пояса Жака. Где-то там, за дорогими шелками его штанов, она увидела неспешно поднявшийся и дрогнувшийся холмик. Нервно вздохнув, женщина зажмурила глаза. Представляя то, с каким бы она удовольствием помогла бы своему господину расслабиться, если бы тот только пожелал…

«Видимо, я действительно плохая защитница» – словив себя на том, что она всё меньше думает о важности порученной ей работы, подумала девушка.

Глава 32

Бесконечные отчёты, горы бумаг и постоянные встречи с новыми представителями закона, большую часть которых Олег принимал на должность по данным биографии и только после личного собеседования. Всё это делало и без того короткий солнечный день ещё короче, отнимая последние крохи того, что когда-то можно было назвать свободным временем.

Поначалу многие дамы, привыкшие, что ими руководят опытные и сильные воительницы, недовольно ворчали, а иногда и вовсе отказывались работать, обещая, что «если парень не уйдет в отставку, уйдут они». Однако, после полной реорганизации и череды показательных казней, данные разговоры стали быстро затихать. Ещё вчерашние, кричащие во весь голос о том, что мужчина во власти – это не по-ламийски, сегодня, пересчитывая увеличенное почти в два раза жалование, жадно потирали руки. Суммы, оседавшие в карманах их бывших начальниц, были просто колоссальными, Олег сначала даже думал выставить им их полную заработную плату, но слова Фридриха его остановили. «Хорошего понемногу, лучше оставьте это в качестве награды отличившимся при службе» – дельно подметил тот.

Также новизной стало такое понятие, как «выходной день». Ранее стражницы большую часть своего времени проводили либо в казармах, либо в патрулях, раз в месяц получая сутки на необходимые дела; купить вещей, выслать домой денег или попросту отдохнуть и выспаться. Однако теперь каждая из них могла претендовать на такой выходной по истечении недели, при условии, что её отсутствие будет согласованно с десятницей или сотницей.

Это новость вызвала большой ажиотаж даже среди красных плащей. Но Олег мало верил в успех данной авантюры. Скорее всего, привыкшие к старым порядкам офицеры врятли дадут молодняку столь желанный краткосрочный отпуск, и будут при малейшей возможности лишать его или, ещё хуже, шантажировать им, но… «Поживем – увидим» – отодвинув очередную стопку бумаг, устало потер глаза мужчина.

Поднявшись со стула, он потянулся, присел, поднял и опустил руки – лёгкая разминка, чтоб окончательно не сойти с ума. Ведь последнее время он работал часов по шестнадцать, а то и больше, позволяя себе лишь недолгие, но приятные часы сна и покоя в объятьях своей Императрицы.

Бурные воспоминая о прошлой ночи в раз отодвинули усталость на второй план, заставив Олега смутиться. Вчера Ламия полностью взяла контроль над ним в постели, и пусть это не предвещало чего-то необычного, девушке всё же удалось его кое-чем удивить. Размяв кисти рук и плюхнувшись обратно в мягкое кресло, мужчина вновь приступил к работе.

Несколько часов спустя…

Глухой стук в дверь прервал размышления Олега. Откинувшись на мягкую спинку, он тихо произнес.

– Войдите.

В комнату вошли двое. Фридрих и дежурившая всё это время у входных дверей Катарина.

– Принц Жак, я по поводу производства. Понимаю что, возможно, не вовремя, но если вы не забыли, то уважаемая Хельга… – видя усталый вид Олега, замялся Паилз.

– Да помню я всё, помню, – тяжело выдохнув, сказал парень.

– Ну что, пойдем перекусим? – поднявшись и отряхнувшись от бумажной пыли, спросил он у нежданных гостей, застав тем самым непонимающего Фридриха врасплох.

– Эм… да, конечно, но что насчёт…

– Потом! – усмехаясь и выталкивая Фридриха из своего кабинета, ответил Олег.

Его эксперименты на кухне завершились ещё ранним утром. Немало порадовало то, что об этом блюде никто из этого мира не слышал, а повара и вовсе то ли от восторга, то ли от страха перед молодым господином, восхваляли «божественный вкус» данного творения. При этом обещая сохранить рецепт в строгой секретности.

– Эм… простите, а кто-нибудь может мне объяснить, что здесь вообще происходит? – сев за стол и поймав на себе ожидающие в предвкушении взгляды Катарины и Олега, поинтересовался Фридрих.

– Кушай, – улыбнулся Олег.

Стол ломился от всякого рода угощений. Жаренное и пареное мясо птицы и кабана. Нарезки овощные, мясные и, конечно же, нечто непонятное, в небольшом прозрачном блюдце, стоящее у каждой тарелки.

– Холуй, что это? – оторвав от работы одного из прислужников, спросил Фридрих.

– А это, мой друг, и есть то, что мы будем производить и продавать, – деловито скрестив руки, вмешался в разговор Олег.

– И что же это? – принюхавшись, скептично спросил Паилз.

– Майонез, – от зловещей улыбки своего хозяина Фридриху стало не по себе. В очередной раз оглядев подозрительную вязкую субстанцию мужчина, нервно сглотнув, произнес:

– Приятного нам аппетита.

Небольшая пиала из-под нового и неизвестного соуса с необычным именем «майонез» была буквально вылизана. Тяжело дыша после сытного ужина, Фридрих погрузился в размышления.

– Принц, как вы завладели, хотя нет, не так, откуда вам известен этот рецепт? – не сводя глаз с пустой тарелки, спросил Фридрих.

– А что, понравилось? – ехидничая, продолжал играться с собеседником Олег.

– Безусловно! Я в жизни ничего подобного не пробовал! – на эмоциях добавил Фридрих. В данном произведении кулинарных искусств он видел настоящую золотую жилу.

– Как думаешь, мы сможем массово производить и продавать это на улицах нашего города?

– Сложный вопрос, юный господин. Всё зависит от ингредиентов и сложности приготовления. А так же, сколько сие творение можно будет хранить перед тем, как оно потеряет вкус или станет опасно для здоровья, – честно ответил Фридрих.

– Рецепт тут простой, да ингредиенты, кажется, тоже не столь дорогие, – передав записанный на листке бумаги рецепт Паилзу, сказал Олег.

– Действительно, с изготовлением проблем быть не должно, а вот с используемыми продуктами, увы…

– А что с ними? – вмешалась в разговор Катарина, которая тоже по достоинству и одной из первых оценила новый деликатес.

– Сахар… весьма дорогое удовольствие. Лимон – сезонный фрукт. С солью проблем быть не должно, как и с оливковым маслом, а вот с горчицей… редкое зелье, – констатировал Фридрих, взглянув на Олега.

– Рецепт можно и немного подкорректировать, меняя ингредиенты в зависимости от времени и поры года, в некоторых вариантах, что я помню, можно обойтись и без сахара, а в некоторых и без горчицы.

– Хм… и всё же, как к вам попал этот рецепт? – возвращаясь к последнему вопросу, серьезно произнес мужчина.

– Старый семейный рецепт, – не думая, ляпнул он. Заслужив ещё один, но уже более подозрительный взгляд от Катарины.

– Вы воистину удивительный человек, принц Жак. Если быть откровенными, после нашего с вами знакомства, я досконально изучил все аспекты и традиции вашей семьи. Все мелкие детали, вплоть до разговорных особенностей и незначительных различий в этикете. Мне казалось, что теперь я знаю о вас всё. Но, судя по всему, я слишком много о себе возомнил… – печально добавил слуга.

Такие откровения одновременно радовали и беспокоили Олега.

– Фридрих, скажи, а я вообще похож на того человека, изучением семьи которого ты так усердно занимался?

– Ни капельки… – разведя руки и без доли сомнения ответил мужчина.

– Вот как…

– Но, может, это и к лучшему. А теперь к делу, как скоро вы планируете запустить производство? Важно сохранить рецепт в тайне, его раскроют – это лишь вопрос времени, но чем позже это произойдет, тем больше мы заработаем, – оживившись, продолжил Фридрих.

– Раз так, было бы неплохо завтра и начать. Однако, нам понадобится многое, хотя бы минимальное, к примеру, оборудовать наши мастерские под кухни, да и посуда с продуктами.

– Об этом можете не волноваться, ваша светлость. Покорный слуга Фридрих Паилз сделает всё без шума и пыли. Я возьму немного денег из оставшихся у нас средств и отправлю своих людей за всем необходимым. Можете быть уверены! К вашему завтрашнему визиту всё будет готово! – подскочив из-за стола, гордо сказал Фридрих.

– Полагаюсь на тебя, друг мой, – растерянно проронил Олег, и довольный собой Фридрих умчался выполнять «важное и ответственное поручение», которое будущий император мог поручить только ему.

– Странный он человек, – тихо произнес парень.

– Не более вас, ваше сиятельство, – добавила Катарина.

За окнами было уже темно, свет магических светильников мягко освещал комнату, в которой остались двое. Замявшись, Катарина, было дело, хотела сказать самые важные для неё слова. Но резко поднявшийся принц сбил с её плеч всю решимость и отвагу.

– Ну что, вернемся к работе? – спросил у подчиненной Олег.

– Как вам будет угодно… – склонив голову, ответила стражница.

Глава 33

Какие обычно ассоциации проводят люди, когда слышат слово «орден»? Наверняка они представляют себе знатных баронов, лордов и их оруженосцев, славных мужей, закованных в блестящие доспехи с множеством боевых отметин и заслуг перед короной или господином. Так думал Олег, осматривая свой личный состав, выстроившийся на плацу.

Оборванки, попрошайки, мелкие преступницы и, ко всему прочему, ещё вчерашние подростки. Гордо выпрямившись под грозным взглядом своего командира, они смиренно ждали, когда из кареты выйдут долгожданные гости.

– Боже, я точно буду проклят за то, что вложил в эти женские руки мечи, – недовольно буркнул Олег, поправляя на себе одежду поварёнка, взятую на кухне и специально перешитую под него.

– Вы опять за старое, принц Жак? – не оценив настроя и внешнего вида своего господина, фыркнул Фридрих.

– Лучше скажи, как я выгляжу?

– Отвратительно, я вообще не понимаю, к чему весь этот спектакль.

– Хочу посмотреть, что эти девочки представляют из себя при общении с равными себе по статусу.

– Но, господин, даже так вы будете в роли наставника, а они всего лишь кандидатки в ученицы.

– Они члены какого-то ордена, принадлежащего какому-то принцу, а я нет.

– Ваше величество… – вновь начал гневаться Фридрих, но улыбка, а следом и смешок принца быстро остудили горячую голову.

– Опять эти ваши не смешные шутки… – заявил он, передав в руки парню свиток, на котором было начертано несколько вакантных должностей, посты которых в скором времени и должны были занять местные ученицы.

– Итак, Катарина, согласно плану, вы остаетесь с господином, за вами будут присматривать и другие стражницы. Я же останусь в обществе госпожи Хельги, – ответом был лишь немой кивок головой.

Мягко приоткрылись двери позолоченной кареты. Первым, как по статусу и полагалось, вышел самый почетный гость, Фридрих Паилз, личный советник принца и будущего императора, а так же придворный служащий госпожи Ламии.

Не успел мужчина и шагу сделать, как его обступил десяток закованных в сталь красных плащей. Следом вышла Катарина Ван Клаузевиц, бывший капитан, ныне её должность и обязанности были неизвестны в больших кругах. Далее, опираясь на галантно протянутую руку Катарины, карету покинул последний, самый неприметный, гость. Парень лет восемнадцати-девятнадцати, из-за своих неприметных одеяний казавшийся лишним в столь дорогой компании.

– Орден, на колено! – во всё горло выкрикнула Хельга.

Казалось, что и до того напряженные девушки напряглись еще больше, вытянувшись в некое подобие гитарной струны, а после припали к земле, опустив головы.

– Поднимитесь! – довольно покосившись на принца, отдал команду Фридрих.

– Сегодняшний день будет крайне важным и ответственным. Для некоторых из вас… – начал свою речь Паилз. – Как вам уже известно, все вы – неотъемлемая часть одной большой семьи, где отец наш – Принц Жак из Дома черной воды, а мать Императрица Ламия Ламийская. Дом ваш, по вашему же согласию орден «Чёрного солнца», и сейчас настал момент доказать, что бывшие беспризорницы, отщепенки и воришки достойны права на новую жизнь.

Лица молодых девушек моментально побледнели, а Олегу, лицезревшему весь этот фарс, захотелось закопаться лицом в песок, подобно страусу. «Боже, Фридрих, ну к чему весь этот пафос!» – уже начал жалеть о своей затее парень.

– Итак, сейчас наш уважаемый гость отберет из вас самых подходящих и достойных, на его взгляд, кандидаток. Что лично будут обучаться под его чутким руководством, – непонимание всё нарастало, а натворивший своими тирадами делов Паилз, обернувшись и подмигнув принцу, уступил место у импровизированной трибуны, состоявшей из небольшой возложенной на землю дощечки.

Вздох полной грудью, попытка погасить волнение, а следом чёткий шаг вперед.

– Приветствую вас, дамы, моё имя ничего вам не даст, так что предпочту остаться непредставленным. Я благодарю господина Фридриха за оказанное мне доверие и обещаю постараться не разочаровать его и, соответственно, вас, – серые и напуганные лица девушек начали возвращаться к привычной форме, на щечках отдельных девиц проступил румянец, всё же молодой парень в простом наряде выглядел не столь грозно, и многим пришёлся по вкусу.

– На повестке дня есть несколько важных вопросов и вакантных должностей. Подходящих кандидаток ждёт хорошее будущее. Их обучением займутся лучшие учителя, а так же, в дальнейшем, они получат возможность переехать в имперскую цитадель.

От сказанного незнакомцем многие позабыли как дышать. «Возможность переехать в имперский дворец». Сказка, что для безродных могла стать явью.

– Безусловно, вам придется много трудиться и стараться. Безустанно, ночью и днём, но если такая перспектива вас устраивает, то готовых прошу сделать шаг вперёд, – не успел Олег договорить, как весь строй, без исключения, шагнул вперёд. «Трудности, видимо, не особо пугают жителей этого мира.»

– Похвально. Что же, тогда начнем отбор. Умеющее читать, писать и считать. Два шага вперёд.

Из строя вышла всего одна особа. Девушка среднего роста, рыжая, с веснушками на лице.

– Всего одна? Подойди ближе, – отдал приказ Олег и всучил девушке пергамент. – Можешь прочитать, что здесь написано?

– Ре-це-пт, яй-яйца свежие 2 штуки, гор-горч… – по слогам и запинаясь зачитала девушка, чьи необычные глаза, будто магнит, притягивали внимание Олега. Один серый, человеческий, другой, жёлтый, звериный.

– Двадцать четыре плюс шесть? – улыбнувшись девушке, спросил Олег. Та, в спешке перебирая и загибая пальцы, начала что-то бубнеть.

– Двадцать девя… нет, тридцать! Будет тридцать! – поправив саму себя, вскликнула девушка.

– Правильно. Сколько тебе лет, откуда ты, как тебя зовут, и кто научил тебя всему?

– Нара, восемнадцать лет, из борделя «Крысиная дыра», что во внешнем круге. Убирала объедки и прислуживала там, покуда отец обслуживал клиенток. Он же меня всему и научил, – чётко и ясно ответила девушка.

– И где сейчас твой отец? – не мог не спросить Олег, хотя уже догадывался, что ответит девушка.

– Его зарезала одна из постоянных посетительниц, приревновав к другой женщине. После этого я и оказалась на улице где меня подобрали стражницы, а после привели сюда, – предвидя следующий вопрос, без доли сомнений ответила Нара.

– Есть ли здесь ещё умеющие читать и писать? Тишина неподвижного строя была ответом.

Назначение должностей придётся отложить на неопределенный срок. Мужчина был не готов к такой тотальной необразованности в рядах своих будущих подчиненных. Орден в его мыслях был не очередной боевой единицей, а чем-то большим. Через него мужчина намеревался внедрить в государственный строй такие муниципалитеты, как бесплатное дошкольное образование и врачевание. Обученная считать и писать молодежь стала бы двигателем прогресса, а медицина, не завязанная только на одной магии, хорошим подспорьем для дальнейшего саморазвития.

Вот и сейчас ему нужны были не умелые мордовороты, а дешевая рабочая сила в виде безродных, но образованных учителей, что лишь по его приказу отправятся нести просвещение в города и сёла. Из разговоров с Фридрихом и Катариной мужчина понял, что ни один дворянин не пойдет на такое унижение, а вот «чернь», как её называли в этом мире, вполне сгодится.

– Ладно, ты, ты и ты, – указал пальцем на случайных девушек Олег. – Сегодня будете помогать мне на кухне. Нара, теперь эта тройка твои подчиненные, будешь следить, чтобы не отлынивали и помогали нам с делами, поняла?

– Будет исполнено, – гордо выпрямившись, произнесла девушка.

– Хорошо. Госпожа Хельга, найдется ли в данном заведении место, подходящее под учебный зал, со столами и учебной доской?

– Столы у нас лишь в столовой, а доска… Простите, я не понимаю, какая именно доска вам нужна, – ответила женщина.

– Начнем по порядку, сначала работа, а после учёба, – сказал Олег, не замечающий, как вокруг его персоны всё больше и больше возникало вопросов. «Кто этот человек, что так спокойно и непринужденно отдает нам приказы, и без должного уважения задает вопросы «стальной деве» Хельге?

Час спустя…

На скорую руку собранных кухонных столах, завернутый в белый фартук, в поте лица орудовал Олег. Девушки выкладываясь на полную и хватались за любое его поручение. Принеси, подай, разлей, размешай. Всё делалось в кратчайшие сроки и на все сто и один процент. Тем самым, тройка учениц пыталась показать, что несмотря на отсутствие умения читать, они всё равно могут быть полезными. Совместными усилиями, хоть и не без проблем, уже через два часа первая – пробная – партия была готова, а вместе с ней и подошло время обеда. За дверьми кухни спешно забегали, шорохи, перешептывания. В прошлые разы даже при Фридрихе девушки не стеснялись смеяться и бурно что-то обсуждать, а теперь…

– О чем они там сплетничают? – спросил Олег у Катарины, что всё это время одним глазом косилась на принца, а другим на остатки соуса, который своим вкусом так и манил её уста.

– О вас, конечно же, безымянный господин, – подумав, что вопрос адресовался именно ей, сказала Нара. – Всем интересно, кто вы на самом деле, – за те несколько часов девочка привыкла к неформальному общению со своим собеседником и наставником, даже недовольные взгляды со стороны Катарины не могли повлиять на её поведение.

– А ты как думаешь? – переливая получившуюся смесь из тарелки в сосуд, спросил Олег.

– Вполне возможно, что вы сын какой-то очень важной торговки, или поварихи при дворе императрицы. Скорей всего, тоже безродной, но вполне умелой.

– За языком следи, пока я не отдала приказ тебя выпороть, мерзавка! – рассержено гаркнула Катарина, не оценившая такого отношения к принцу.

– Прошу прощения, господин, – тот час опомнившись, припала на колено Нара.

Звучный юношеский смех прокатился по кухне.

– Скажем так, ты почти угадала, – поставив сосуд в коробку, ответил Олег. – Ладно, поднимайся, пора накрывать на стол.

Хельга, золотые плащи и Фридрих, недоумевая, наблюдали за тем, как будущий император в компании безродных снует между столами в измазанной одежде, прислуживая и накрывая на стол. Сегодня, по меркам данного заведения, был настоящий пир. Свежий хлеб, мясная похлебка, нарезанные овощи и вяленное мясо, а ещё…

– Что это за белая и тягучая жидкость, мерзко… – фыркнула одна из сидевших за столом девиц.

– А ты что, сестриц своих не узнаешь?! – намекая на происхождение субстанции, пошутила другая.

Несмотря на наличие важных гостей, зал оживился, заливаясь смехом и непринужденными беседами. Напряжение спало. Видя, как важный гость снуёт между столами и кухней, девушки расслабились.

– Наверняка, в замке понадобилась новая прислуга, вот и послали парня подобрать подходящих, – во всеуслышание и без дольки стеснения обсуждали парня девушки.

– Кстати, а он ничего… такой старательный и умный, читать и писать умеет, – Наспех работая челюстями, закивали девочки.

– Да и попка… – осмелевшая, молодая воительница, было дело, хотела прихватить Олега, но вставшая между ними в нужный момент Хельга одним лишь своим взглядом смогла защитить ни в чем не повинную мужскую пятую точку от гнусных посягательств.

– Только попробуй, я тебе руку по локоть оторву, ты меня поняла? – смертоносная аура и давление, исходившие от Хельги, достигли предела. Не выдержавшая пристального взора, ученица быстро вскочила, поклонилась и выбежала куда-то наружу.

– Что это с ней? – обернувшись, спросил Олег.

– Не обращайте внимания, господин, она уже наелась, – как можно дружелюбнее улыбнувшись, ответила старуха.

Глава 34

Прием пищи в ордене был подобен тому, что многие могли наблюдать в столовых средних универах или колледжей; такие же взрослые, веселые, шумные и неугомонные подростки. Несмотря на строгую дисциплину, позволяющие себе разного рода шалости, они жили одним днем, зачастую не думая о том, что будет завтра. Они были точно такими же подростками, такими же, как и те, что жили в мире Олега. Между ними было лишь одно отличие. Первым заботливые родители вложили в руки ручки и карандаши, дабы те учились, развивались и в дальнейшем могли с гордо поднятой головой двигаться по жизни. Вторым же чужие люди в руки вложили щиты и мечи, давая ясно понять, что если они не научатся стоять за себя и убивать, завтра убьют их.

Новшество в виде соуса пришлось многим по вкусу, хотя было видно, что девушек больше впечатлили увеличенные порции, а не какая-то там новая заморская жижа к ним. Не успел обед закончиться, как первая партия, после личной дегустации Катарины, была уже отгружена и готова к первой пробной поставке на рынки центрального круга. В очередной раз за нужных людей и их помощь в нелегком деле следовало отблагодарить Фридриха. Казалось, этот мужчина был самой что ни есть тенью этого злобного и коварного города. Всегда под рукой, всегда есть что сказать и посоветовать, всегда готов и начеку. Пусть Олег и был немного старше и с таким же немалым багажом набитых шишек за прожитые годы, такой же рассудительностью и хладнокровностью он похвастаться не мог. К тому же, порой советы мужчины были очень противоречивы, а иногда даже и опасны. К примеру…

Когда-то Ламия напрямую дала ему понять, что не потерпит измен, чётко обрисовав перспективу его возможных фавориток. Фридрих так же был в курсе их разговора но, несмотря на это, продолжал настаивать, что Олег должен проявлять больше «мужества» в разговорах с дамами, от которых что-то требовалось. Кокетничать, лобызать и всячески нахваливать нужную персону, продвигая в её уши свои пожелания и стремления, на которые не хватает собственных сил – так советовал Паилз, однако с реализацией было куда сложнее. Залазить под десяток каблуков Олегу не хотелось, да и прыгать в каждую вторую постель тоже, но в мире, где всем заправляют женщины, по-другому было никак. Спать с кем-то мужчина не собирался, а вот первое заставляло задуматься.

Главное, чтобы та «одна-единственная», прознав об очередной светской беседе, не лишила бедолагу всего имущества в пользу «любимого» принца, ну или того хуже, не лишила жизни.

Тренером или манекеном в развитии своего «мужественного» шарма, обоюдным решением Фридриха и Жака стала Катарина, что после сытного обеда вызвалась помочь парню с обустройством «учебного класса», где в ближайшее время Олег планировал лично обучить минимальной грамоте с десяток девчат. Большего помещение вместить не могло. Так же, на минимальном количестве «образованных» настаивала и Хельга, преподнося это как «особую награду» за старания в тренировках, мол, это награда для претенденток на звание десятниц. Это шло в разрез с планами, однако больше десяти пока было взять проблемно.

Во-первых, не хватало ресурсов; бумага и чернила были дорогим удовольствием, учиться предстояло даже не на глиняных дощечках, а на самых простых, орудуя острыми ножиками вместо пера. Спасением оставалась только чёрная, как сажа, железяка, стоявшая у печи, да кусок мела, едва пригодного для письма.

Во-вторых, твёрдая позиция Хельги в этом вопросе. «Сначала пусть научатся держать в руках мечи» – продолжала настаивать она, не желая урезать своим подопечным время тренировок, которое из-за появившееся работы у многих сильно сократилось.

В-третьих, те же ресурсы, но только в чеканном формате. Всё требовало денег, которых уже попросту не было.

– Господин, что-то случилось? – смахнув прядь волос, отделившуюся от тугой косы, спросила Катарина.

Выдохнув, Олег посмотрел на спутницу, облачённую в лёгкий, неприметный тканевый наряд, под которым скрывалась тяжелая и увесистая кольчужная рубаха.

– А, прости, залюбовался кое-кем, – как бы невзначай сказал Олег, переведя взгляд с девушки на свой будущий рабочий стол.

Катарина непонимающе обернулась и, никого за собой не обнаружив, поняла, о ком говорил Жак. Щёки тот час покрылись румянцем. Некое волнение непривычно затмило разум. Глаза быстро оглядели то место, где сейчас она и её принц были совсем одни. Дурные мысли, одна хуже другой, стали заполнять её голову.

– Скажите, ваше высочество… – несмело начала она, но Олег её прервал.

– Я же говорил, когда мы наедине можешь звать меня Жаком, без всех формальностей.

Никто из равных по статусу и, тем более, превосходящих по классу, никогда не позволил Катарине называть себя по имени. Единственные, с кем она могла себе позволить вольности, это её семья и старые подруги по службе, больше никто.

Опустив голову, она продолжила.

– Жак, каким девушкам вы симпатизируете? – решительно и на одном дыхании спросила она, заставив Олега оторваться от повторения учебного материала, подготовленного им накануне поездки.

– Каким, спрашиваешь… – задумчиво подперев подбородок и облокотившись на стол, повторил мужчина. В голове всплывали красотки-модели, мелькавшие на телеэкранах. Высокие и фигуристые, миниатюрные, однако и в тоже время милые.

– Честно сказать, я даже не знаю. Чтоб хозяйственная была, за домом присматривала, да и за собой тоже. Я не против полных дам, но считаю, что это крайне вредно для здоровья, да и как-то не эстетично, хотя не мне об этом судить, каждый живёт, как может.

– А положение, статус? – спросила девушка.

– А что статус? Плевать мне, если честно, на него, – мечтательно откинувшись на стуле, произнес Олег. – Родился бы в деревеньке какой, может, и проще было бы, пас себе свиней да коров, за домом глядел, и не думал об этом всём, – вспоминая картину той повальной нищеты и бедности, в которой живут местные люд, закончил он.

– Это вы, наверное, по незнанию так говорите. Врятли вам когда-либо доводилось таким заниматься, – улыбнулась девушка.

– Доводилось, и ещё как. Раньше первых солнечных лучей вставать, да на пашу гнать, а не дай бог что, бегай потом, ищи, а то дядька… – тут мужчина осекся, видя удивленные глаза девушки. – В общем, было и было. А к чему ты спросила?

– Стало интересно. Эту коробку куда? – тут же перевела тему девушка.

Неужели живущие в чёрных водах настолько суровы, что даже мальчиков знатных кровей в поля выгоняют? Пусть о таком Катарина никогда и не слышала, но это многое могло объяснить. Трудолюбие, уважение к более низким кастам, да и этот «шарм».

Спешные шаги послышались за стеной. В комнату вбежал недовольный Паилз.

– Господин! Два часа назад произошло нечто ужасное. "Меч" при поддержке наших скрытых врагов устроили организованные налёты на тюрьмы и временные посты городской стражи. Там была настоящая бойня, многие преступницы убиты, но большая часть из них сбежала. Докладывают о массовых нападениях на наши Красные плащи в верхнем круге. Есть информация о стычках даже во дворце. Госпожа Ламия, обеспокоенная вашей безопасностью, прислала к нам капитана Зорю, она должна была отвечать за вашу транспортировку и возвращение домой. Но, судя по тому, что я слышал…

– Возвращаться в замок сейчас опасно и неразумно, ваша светлость, – вмешалась в разговор Зоря. – Дороги блокированы. Повсеместно наблюдаются нападения на кареты и экипажи знатных домов. Видимо, вторая волна бунтов, организованная «Мечом», уже началась.

– Но, подождите, мы находимся во втором круге, между… – Жаку не дали договорить.

– Именно, между верхним и внешним кругами. По тому, что я видела, здесь сейчас обстановка одна из самых благоприятных, если не считать всего того, что творится у тракта не так далеко отсюда. Да и к тому же, найти вас даже мне было крайне проблематично.

– В смысле? – тут уже удивилась Катарина.

– В том, что всеми нами уважаемый господин Фридрих чересчур увлечен разного рода загадками и тайнами, и если бы не госпожа Ламия, чётко описавшая, где вас искать, я бы и в жизни не сунулась в подобное место. Да и эти одежды, боже, принц, что это на вас? Босяк какой-то.

– Босяк не босяк, а сейчас это нам на руку. Организуем караулы из молодняка, плащи будут дежурить внутри, надеюсь, ваша светлость сможет перенести ночь в подобном месте и в подобных условиях? – с серьезным лицом спросила Зоря.

– За это можешь не переживать. Меня волнует кое-что другое, – обеспокоенно произнес Олег.

– И что же? – спросил Паилз.

– Плащи, что сейчас с нами, им точно можно доверять?

– Ох, ваша светлость, – сказал Фридрих, – Об этом можете не переживать, быть может, вы и не заметили, но вашу королевскую персону уже давно охраняют не самые обычные плащи.

– Лучшие из моих подчиненных, лучшие и самые преданные Змеи, которых моя семья смогла найти и воспитать, – гордо стукнув себя в грудь, произнесла Зоря.

– Хорошо, тогда сообщите обо всём Хельге, пусть займется караулами и часовыми, а так же пришлёт мне первых обещанных учениц.

– Учёба в такое время, не кажется ли вам это неуместным? – возразила Катарина.

– Учиться, учиться и ещё раз учиться… самосовершенствования никто не отменял, – произнес парень. Который нисколько не сомневался в силе и умении окружающей его стражи. Да и подготовленный материал и попросту уходящее время было жалко тратить на непонятно что.

Три часа спустя…

Глава 35 – Твоё дыхание.

Огромный талмуд из подготовленных материалов пришлось временно отодвинуть, изменив план занятий. Необходимо начинать с самых основ. Если сложение и вычитание до десяти единиц ученицам ещё удалось бегло освоить по старой методике загибания и разгибания пальцев, то вот с алфавитом возникли настоящие сложности. Олег понимал, что будет сложно, но даже не представлял, насколько. Радовало одно; что учил он не маленьких, вечно плачущих и недовольных всем и вся детей, а вполне взрослых и старательных учениц, для которых занятие подобного рода были сродни манне небесной.

Девушки стеснялись, боясь открыть рот и сказать что-то неверное. Ведь опозориться в первый день, а так же лишиться возможности обучаться дальше, никто не хотел. Хорошо себя показала одна лишь Нара. Чтобы девушка не скучала Олег специально нагружал её более сложными примерами. У него было припасено несколько книг с полок имперской библиотеки, однако занятия по ним на время придется отложить, покуда все из его класса не освоят хотя бы чтение по слогам.

– На сегодня всё. Дощечки с буквами можете забрать с собой, главное, не потеряйте. Следующее занятие завтра, сразу после завтрака, можете быть свободны.

Как одна девушки поднялись, а после синхронно склонили головы в благодарственном жесте.

– Спасибо, учитель! – подобно одному целому произнесли девушки, заставив Олега на секунду возгордится собой и своими стараниями. «Звучит неплохо» – про себя усмехнулся парень.

Сразу после занятий ученицы отправились на плац, где их проинструктировала Хельга, а следом, загрузив физическими нагрузками, отправила навёрстывать то, что «учёные» пропустили за столь немалый, по мнению Хельги, отрезок времени.

Наблюдая за усердием девиц, Олегу и самому захотелось взять в руки деревянный меч, ведь последнее время максимум что ему дозволялось – так это недолгая прогулка в сопровождении целого полка охранниц. Катарина видела, с каким выражением лица молодой принц наблюдал за теми девушками, что сейчас спокойно отрабатывали удары в спарринге. Она прекрасно знала о непоседливости и желании своего господина помахать оружием.

– Простите, ваше высочество, но от занятий на свежем воздухе придется воздержаться. Ни к чему нам лишнее внимание.

– Катарина, я прекрасно это понимаю и настаивать не буду, – томно выдохнув, произнес Жак, закончивший со всеми делами и размышлявший, как бы убить время в ожидании завтрашнего дня, когда он снова понадобится и будет полезен.

– Но никто не сможет запретить вам тренироваться внутри, – внезапно за спиной девушки из-под красного плаща возникли две деревяшки. – Могу предложить спуститься в прихожую, там больше свободного пространства.

Улыбка от уха до уха распласталась на лице парня.

– Как скажете, учитель, – копируя повадки своих учениц, приклонил голову он, заставив тем самым девушку в очередной раз покраснеть.

Свободного места было предостаточно. Заботливо убрав всё, что могло разбиться, и отодвинув некоторые элементы декора в виде кресел и ваз, Олег начал по привычке неторопливо разминаться под одобрительным взглядом воительницы. Ко всему прочему, стали подтягиваться и зеваки в виде тройки красных плащей, дежуривших на этаже, и помощницы по кухне, на которой сегодня был ужин.

– Простите, а что здесь происходит? – поинтересовалась девушка в фартуке у одной из стражниц, на что та лишь шикнула, приложив палец к губам.

– Вы готовы, господин? – спросила Катарина.

– Всегда готов! – ударил мечом о меч Олег.

Без каких либо церемоний парень ринулся в атаку, рубящий удар справа был спокойно принят и блокирован воительницей. Следом последовала комбинация ударов снизу вверх, горизонтальный разрез и укол, нацеленные на живот. Женщина ответила несколькими скупыми взмахами, спокойно парировав каждый из ударов. Прижать её к стене или оттеснить хотя бы на шаг назад у парня не получалось. Подобно нерушимой и самодовольной скале, девушка не собиралась отступать, сокращение дистанции с более вёртким и подвижным оппонентом для неё тоже не представляло какой-либо угрозы.

Олег был достаточно умен, чтобы понять, что его лёгкие удары врятли позволят завладеть инициативой в бою. По поводу скорости и верткости он тоже иллюзий не питал, а вот в коварстве и всякого рода уловках…

Дождавшись, когда Катарина начнет скучать и нанесет свой привычный и вполне читаемый удар сверху вниз, Олег дернулся немного в сторону. Меч прошел в сантиметрах от его плеча, а удар ноги, нацеленный в колено Катарины, едва не достиг цели. Вновь некая резкость и искажение ударили по глазам. Уж больно нереалистично выглядели подобного рода движения.

– Опять эти ваши грязные уловки, господин, – недовольно цокнула девушка. Которую столь дерзкая атака явно застала врасплох. Ей всегда было сложно сдерживать силы в подобные моменты, чтобы не навредить принцу, и тот этим пользовался. В очередной раз заставляя её прибегать к помощи истинной силы. Это было крайне постыдным действием в сражении с тем, кто не обладал «дыханием», однако и позволить достать себя она не могла, ибо не по статусу.

– А мальчик-то неплох, – присвистнула одна из Змей.

– Постарайтесь и наподдайте этой зазнавшейся! – добавила вторая, явна глумясь над партнёршей парня.

– Господин, попробуйте на некоторое время забыть об уловках и ваших штучках, сконцентрировавшись на мече. Ваша задача не победить меня, а освоить на достаточном уровне владение мечом. Сконцентрируйтесь, забудьте обо всем, вложите все доступные вам силы в ваши руки и нанесите удар. Вы способный, к тому же, вы видели «вспышку», а значит, можете гораздо больше, чем попросту махать руками и ногами, – посоветовала Катарина.

Слова девушки были услышаны. Олег понимал, победить то, что он уже успел увидеть в этом мире, с использованием каких-то мелких хитростей не получится. Нужно приспосабливаться, учиться, овладевать тем, что покуда было ему не подвластно, а именно, телом. Молодое, не сформированное, слабое тело.

«Сконцентрироваться и вложить все силы в удар».

Резкий и сильный удар Олега пришелся Катарине по душе.

– Ещё быстрее! – вскрикнула она и в следующий миг более мощный и быстрый удар полетел в её сторону. Гулкий стук, а после соприкосновение деревянных мечей отголосками вибраций ударили по рукам. «Наконец-то он стал серьезней!» – ощутив удар, подумала Катарина.

– Не сбавляйте темп, идите до конца, выжмите все свои силы! – продолжала она в момент, когда побагровевший от напряжения принц, выкладываясь на полную, шел в атаку.

Дабы помочь мальчику не сбиться с темпа, она была вынуждена начать пятиться, удар за ударом. Только режущие и только изо всех сил. Никакой техники, никакого смысла, чистая грубая сила на грани возможностей.

Открыв от удивления рот, дежурившая кухарка опомнилась, сорвалась с места и кинулась наружу позвать подруг, чтоб кто-то, помимо неё, понаблюдал за удивительным поединком.

Пот ручьем стекал с лица Олега, силы вместе с решимостью быстро покидали юное тело, что было и неудивительно. Даже в свои лучшие годы в таком темпе мужчина врятли бы протянул дольше нескольких минут.

– И это вся ваша решимость?! – подначивая и раззадоривая парня, продолжала приговаривать Катарина. Ее целью была моральная стимуляция парня к действием. Она не ждала чего-то особенного или необычного, поступая так, как когда-то давно поступала с ней её наставница. Передавая ту малую дольку знаний через меч своему новому ученику, во время боя с которым она не видела разницы в классе, статусе и половом различии.

– Ещё не всё! – в момент, когда Катарина спиной столкнулась со стеной, выкрикнул Олег, вложив последние силы главный и заключительный удар.

Сознание помутилось всего на миг, мир замер вместе с удивленным лицом Катарины, которая, подобно статуе, застыла перед ним на это короткое и одновременно длинное мгновение. Преодолевая неимоверные нагрузки и усталость, Олег из последних сил выжал свой последний, показавшийся ему самым медленным и безобразным, удар, походивший больше на лёгкое касание, нежели на смертоносную атаку.

Громкий щелчок переломившихся пополам двух деревянных мечей закончил поединок. Руки парня выронили рукоять деревянного клинка, и Олег, потерявший контроль над телом, рухнул в объятия Катарины.

– Вы, должно быть, шутите… – опершись на стену и не веря своим глазам, произнесла одна из стражниц.

– Парень, освоивший Дыхание Богини меча… – не в силах прикрыть рот от удивления, прошептала другая.

– Куда катится этот мир, девчонки? Не знаю, как вы, я на кухню за вином, – пытаясь осмыслить произошедшее, сказала третья.

Подобно ребенку, висящему на сильных руках матери, Олег что бы не упасть прислонился к Катарине. Он знал, что после упражнений такого рода будет тяжело, но чтоб настолько, даже представить не мог.

– Чёрт, кажется, я сломал наш тренировочный инвентарь… – глядя на валяющиеся деревяшки, протянул Жак.

– А они нам больше и не понадобятся, господин. Ведь в день, когда воедино сливаются два дыхания, ученика и учителя, ломается любое древо. Дальше только сталь, но это позднее, сейчас вам нужно отдохнуть.

Без какого-либо ребячества и сопротивления, воительница подняла парня на руки, направившись к ближайшей, специально отведенной под знатного гостя, спальне. Уложив своего господина и приставив к его кровати пару стражниц, Ван Клаузевиц, прибывая в настоящем замешательстве, вышла на улицу, где, несмотря на тренировки, уже вовсю сплетничали девицы.

– Я ощутила соприкосновение силы, – встревоженно произнесла Хельга, намереваясь услышать подробности по поводу происходящего.

– Да… – Всё так же отвлеченно произнесла Катарина. – Это был наш молодой принц.

– Что, принц? В смысле? Мужчина, да и в таком возрасте… Ты что, издеваешься надо мной, чёртова плутовка? – не веря в сказанное бывшей ученицей, затараторила старуха.

– Я ещё сама не до конца поняла, как это произошло, но это действительно был он… – ответила Катарина.

Глава 36

Усталость вырубила похлеще любого, даже самого крепкого, спиртного напитка. Как ни пытались разбудить Олега на ужин Катарина и Зоря, всё было напрасно. Обеспокоенная таким положением дел Хельга посоветовала приставить на ночь к кровати парня целительницу, но их при дворе не оказалось. По итогу телохранительнице, когда-то прибывавшей в сане паладина, пришлось всю ночь дежурить у кровати своего господина, отслеживая его состояние.

Как ни странно, несмотря на свою миниатюрность и хрупкость, аура мальчика в восприятии Катарины казалась весьма плотной, местами даже чересчур, если учесть его благородное происхождение и возраст.

Помимо повышенной температуры, других осложнений за ночь женщиной замечено не было. Конечно, утро после обретения новой силы парень запомнит надолго, эту боль в мышцах, суставах и костях всего тела, однако, надежда на то, что это было их не последнее совместное занятие, еще грело душу девушки. Всё же в истории бывали случаи, когда молодые аристократки, познав истинную цену, навсегда закрывали для себя двери силы и способностей, что предлагала им Богиня.

– Как он? – спросила Хельга у Катарины, когда та, покинув покои своего господина, передала его в руки других стражниц.

– Сложно сказать, – сев за стол и придвинув тарелку с кашей, произнесла Катарина.

– Говорит, что всё нормально, мол, сейчас оденется и спустится к нам. Еще сказал, что занятия сегодня пройдут по плану, переносить ничего не надо, – ткнув ложкой в однородную субстанцию, сказала она.

– Гордый, – усмехнулась пожилая воительница.

– Или глупый. Не понимает, что за него волнуются, – попробовав на вкус кашу, грустно произнесла Катарина.

– Ну-ну, что я от тебя слышу? Где та нудная засранка, что помимо императрицы и своего имени мира не знала? «Я меч и ножны своей императрицы, что верой и правдой хранят её лезвия» – где это всё? – вспоминая резкие и горделивые высказывания Катарины, когда та была ещё юна, насмехалась Хельга.

– Мне небезразлично его состояние. Я отвечаю за его жизнь и здоровье, сейчас служу ему, и… – понимая, к чему клонит старуха, затараторила Катарина.

–И… что? Надеюсь, ты не втюрилась в него, а если да, то советую тебе с этим завязывать, подруга. Я тебе серьезно говорю. Мы все знаем, насколько Ламия опасна и неуравновешенна, прознает и не посмотрит на заслуги перед короной, поркой не отделаешься.

– Да что ты, в самом-то деле. Я уже не ребенок и, тем более, не твоя дочь, что ты так печешься обо мне? – отмахнулась ложкой Катарина.

– Ты моя, хоть и непутевая, но все же семья. Поэтому и считаю своим долгом предостеречь глупышек вроде тебя об опасности таких отношений. Да и, честно говоря, именно твою голову на пике у въездных ворот я бы хотела видеть меньше всего.

Остаток завтрака женщины провели в полной тишине, размышляя каждая о своем. Когда последняя тарелка была заботливо убрана новой дежурной по кухне, на лестнице соизволил появиться парень.

– Мы думали, вы уже не почтите нас своим визитом, – встретила парня Хельга.

– Простите за задержку, кое-кто явно был чересчур обеспокоен произошедшим вчера, – он махнул головой в сторону двух довольных стражниц.

–Не поняла… – с серьезным и ревнивым разговором вмешалась Зоря. Лица стражниц при виде грозной начальницы тут же изменились.

– Госпожа, мы были обеспокоены состоянием господина, поэтому решили помочь ему сменить одежду и переодеться, – отчитались воительницы.

– Чуть штаны не порвали, – фыркнул Олег, но придираться не стал. Опираясь на перила, он медленно спустился и сел за стол.

–Неплохо держитесь, – удивленно произнесла Хельга прежде, чем отправиться на плац. Тренировки никто не отменял.

Время после завтрака летело неспешно и размеренно. До обеда работа на кухне, проверка состава и вкуса соуса. Поначалу было сложно, но работа всё же пошла.

Однако, без проблем не обошлось. Косые взгляды, перешептывания за спиной учениц и подмастерий постепенно накаляли градус непонимания и чистого раздражения у Олега. Не нравилась человеку, когда при нем же, за его же спиной и о нем шушукались.

Ближе к полудню, когда терпение было уже на исходе, парень всё-таки не выдержал.

– Задрали, о чем вы это весь день шепчетесь? – прижав к стене одну из подопечных, озлобленно произнес он.

– Вам, должно быть, показалось, наставник, – уводя взгляд в сторону, робко произнесла девица, что ростом была на голову выше Жака.

– А если выпороть прикажу, вспомнишь? – пошел на угрозы мужчина.

– Да будет вам, честно, ничего… – замотав головой, ответила бедолага.

– Неделю без еды! – блефуя и строя как можно более злобное лицо, выдал Олег, в планы которого не входило вообще какого-либо рода наказание.

– Как неделю?!

– А вот так! – «в точку» – смекнул мужчина.

– Понимаете, многие говорят, что знают, кто вы на самом деле… – замялась ученица.

– И кто же я?

– Вы же на самом деле девушка, ведь так?

– Кто я? – охренев от такого поворота событий, переспросил Олег.

– Девушка… – уверенно и без дольки сомнения повторила ученица. – То, как вы держитесь с нами, общаетесь, а теперь ещё и эта тренировка и открытие дыхания… Пусть с лица вы и выглядите немного мужественно, но вот с характером вам предстоит ещё поработать.

– Не понял… – пытался прийти в себя мужчина.

– Ваши манеры. Мы не знаем, для чего вы строите из себя перед нами парня, быть может, это какое-то тайное задание, – видя удивленное выражение лица своего наставника, ученица подмигнула. – Не переживайте, учитель, мы никому не скажем, просто как настоящая девушка я могу лишь дать несколько советов, над чем стоит ещё поработать, понимаете… – полагая, что попала в точку, начала причитать она.

– Стой, стой-стой… Это какая-то ошибка, я парень. – настаивая на своем, продолжил Олег.

– Тогда извините, я вам не верю, – положив руку на плечо принца, произнесла она, а следом добавила: – Неделя так неделя, прошу простить! В следующий миг кисть девушки вертко скользнула мужчине в штаны, с силой обхватив мужское достоинство, немного сдавив и потянув.

Удивленные взгляды ученицы и парня пересеклись. От такой неожиданности у Олега аж дыхание перехватило, а сдавившая интимное место сильная рука заставила по инерции приподняться на носочки.

– Ой… – растерянная и одновременно непонимающая улыбка дрогнула на лице девушки.

– Ты это… Руку-то убери, будь добра, – только произнес Олег, как отдернутая рука тот час вернулась в исходное положение.

Обернувшись, парень вопросительно посмотрел на Катарину, что сейчас деловито оценивала вкус новой партии соуса с немного измененным составом.

– Господин, что-то случилось? – видя каменное лицо принца, спросила она.

Олег вновь взглянул на побледневшую от страха девушку, на лбу которой проступили капельки пота. В этих щенячьих глазах читалось сожаление.

– Ничего. А ты, марш на плац! – только и смог скомандовать парень.

Девчонке долго объяснять не пришлось, она и сама прекрасно понимала, что лучше бы ей исчезнуть с глаз господина как можно быстрее.

Сам же парень остался в смешенных чувствах. Сколько бы лет он ни прожил в прошлой жизни, но так бесцеремонно малолетки его ещё не домогались.

– Иномирская культура… – только и смог придумать оправдание действиям ученице, да и своим собственным, мужчина, пытаясь сосредоточиться на работе.

Глава 37

Клубы чёрного дыма взмывали к небесам со всех сторон города. Туда-сюда сновали стражницы ремесленных кварталов, по два-три раза переспрашивая и опрашивая учениц заведения, не видели ли они кого-то из нижеописанных. В общей своей картине, не считая произошедшего с Олегом днём, день выдался вполне спокойным и размеренным. Чего нельзя сказать о той нерадивой ученице, что всеми силами теперь старалась забиться куда-то в угол, дабы не показываться парню на глаза.

– Повезло, что не из болтливых, если бы личность принца раскрылась, были бы проблемы, – думал Олег.

К вечеру вернулся Паилз с первыми вестями с рынков. Не смотря на немного измученный и потрепанный вид, мужчина был явно доволен собой и своей проделанной работой.

– Господин, все товары проданы, хоть и торговые районы сейчас не в своем лучшем виде. Проблем с реализацией не было. Более того, – мужчина достал из ручной сумки несколько свертков бумаги. – Мы получили несколько предварительных заказов в трактиры «Золотая лютня» и «Золотая подкова»! – гордо отчитался слуга.

– Это, я так понимаю, хорошо? – познакомиться с городом и его достопримечательностями у Олега времени не было.

– Разумеется, это просто чудо, что два лучших заведения столице в один день сделали заказы на наш товар! – воскликнул Фридрих.

– Что там с торговыми районами? – данные места были сердцем любого поселения, именно в них курсировала кровь всего города, финансовые потоки, налоги, аренда. Каждая копейка, тем более в преддверии войны была важна, не говоря уже о том, что вся инфраструктура города нарушена из-за воцарившихся беспорядков, и Олегу больше всего сейчас хотелось решить эту проблему, чтобы торговцы вновь могли вернуться к привычному образу жизни. Хотя репутация города, как безопасного и спокойного места сбыта, уже была подмочена.

– Ничего нового, господин, воюют потихоньку между собой, всё же эти треклятые восстания развязали множеству торговых заведений руки, мол, прикрываются тем, что на них напали, а сами подчистую вырезают конкуренток вместе со всей гильдией. Страшные люди.

– Так они не страдают от налётов воришек и прочего сброда?

– Смеётесь? Мы в столице, ваша светлость, тут у каждого лавочника за плечами или «крыша», или маленькая уличная армия в виде наёмниц или гильдийских авантюристок. Быть может, где-то в провинции торговцам и пришлось бы худо, но точно не здесь, – в очередной раз осудив неосведомлённость своего господина, закончил Фридрих.

После разговора мужчины вернулись во временный кабинет Олега, коим сейчас служил учебный класс. Там Фридрих отчитался за каждую потраченную копеечку и передал принцу заработанное за сегодня.

Результат превысил всевозможные ожидания. Пробная партия состояла из сорока глиняных сосудов, каждый из которых не превышал и литра. Олег надеялся постепенно внедрить соус в массы, предположив, что в первый день продать даже половину будет весьма хорошим результатом. Однако…

– Два больших серебряных за глиняный горшок, – увесистый кошель со звоном шлёпнулся на стол.

– Это же огромные деньги, исходя из того, сколько зарабатывают наши стражницы и… постой. Это что, два с половиной горшка – месячное жалование красного плаща?! – непонимающе спросил парень. – Как тебе это удалось?

– Успокойтесь, ваша светлость. Когда необычный и крайне изысканный на вкус товар под таинственной завесой неизвестного кулинарного мастера, что служит самой императрице, появляется на прилавках города, не мудрено, что его скупят сразу и по завышенной цене. И слова о том, что этот соус именно с имперского стола, подкрепленные моим личным визитом на рынок, вполне себе хорошая возможность подзаработать. Вы, быть может, и не знаете, но в этом городе я личность крайне известная, – гордо сказал мужчина.

Перебирая монеты разных размеров и значений, где встречались как большие медные, так и малые золотые, Олег непонимающе прикидывал.

– Фридрих, с учётом того, что мы потратили на закупки производства следующей партии, здесь даже больше, откуда деньги? – вскинув бровь, недоверчиво произнес Олег.

– Господин, исходя из того, как вы быстро анализируете и производите расчеты, я просто обязан подметить, что в вас скрыт математический гений! – не без доли лести произнес мужчина, на что Олег только хмыкнул.

«Ага, гений, как же. Троечник, едва закончивший школу.»

– Всё верно, когда мы дали продегустировать товар покупателям, подобно горячей выпечке горшки стали разбираться в разные заведения и дворы. Многим хотелось попробовать то, чем якобы питаются императоры и императрицы. Когда осталось всего три горшка, к нашему счастью наведались на рынок застрявшие в городе лордессы из провинций. Сначала их было две, они устроили жаркие дебаты по поводу того, кто должен забрать оставшееся, ведь обе намеревались урвать все три оставшихся горшка. После к их перепалке присоединились местные аристократки, до соуса им вообще дела не было, а вот до возможности поставить зазнавшихся провинциалок на место и тем самым потешить свое самолюбие… По итогу, последние три горшка ушли в результате уличного аукциона местной аристократке, коей сейчас принадлежит постоялый двор «Золотая подкова». Она выплатила по шесть малых золотых за каждый горшок, и, между прочим, распробовав наш товар, предложила контракт.

– Ничего себе… – только и смог выдать Олег.

– Однако, не стоит ожидать, что цены долгое время сохранятся на том же уровне. По моим прогнозам шумиха вокруг вашего «майонеза» начнется только завтра, поэтому я крайне рекомендую подготовить партию как можно больше, и продлится дня два-три. После чего местные маги, перекупы да и прочая покусившаяся на золотые горы чернь массово возьмется за изготовление подделок или же близких по составу продуктов. Разумеется, патенты никто не отменял, но, будем честны, переплачивать втридорога за тот же товар никто не будет, – развел руками Фридрих.

– Уж эти ваши маги… Но, в принципе, денег, что мы заработали сегодня, уже бы хватило на безбедное существование Ордена в течении полумесяца.

– Ещё бы и осталось, – добавил Фридрих. – С вашего позволения, я отправлюсь на кухню, пора начинать готовиться к завтрашнему дню. У нас ещё столько работы… – закатав рукава, самодовольно произнес мужчина.

– Эй, Фридрих! – окликнул его Олег, когда Паилз собирался уходить. – Может, возьмешь себе один золотой? Ты как никто другой заслужил награду, пусть и не столь большую, как хотелось бы, но всё же.

– Благодарю, ваше высочество, но я откажусь. Не знаю, почему, но мне кажется, что вы найдете лучшее применение этому золоту, – Паилз исчез за дверным проемом.

«Мне бы твою уверенность, добрый друг»… – подумал Олег, откинувшись в спинке кресла, и погрузился в раздумья о том, чего бы такого притянуть из своего прошлого в этот мир.

Тело приятно ломило от усталости, сказывались последствия последней тренировки. Хорошие вести от Фридриха в плане торговли, да и какая-то необычная расслабленность быстро окутали разум, загнав в состояние дрёма. Казалось, в таком положении парень мог бы спокойно проспать до утра, но чьи-то быстрые шаги, а после и взволнованные вскрики вмиг отогнали сон.

–Господин, на нас напали! – послышался знакомый голос Катарины из-за дверей.

Глава 38

Расталкивая снующих туда сюда учениц и стражниц, готовящихся к обороне, Олег медленно пробирался к гостиной, где сейчас вовсю шло укрепление. У каменных окон, поспешно переоборудованных в узкие бойницы, в темпе работали руками стражницы, заряжая арбалеты и передавая их стрелкам. Двери же заваливались столами и стульями, зачаровывались магией и укреплялись подпорами. Однако, звуков прямого столкновения пока не наблюдалось.

– Что здесь происходит? – обратился парень к Зоре, что сейчас на повышенных тонах беседовала с Хельгой.

– Мои девчата, патрулировавшие за пределами особняка, приметили вооруженную банду и поспешили вернуться. Вторая группа, дежурившая по другой улице, вернулась следом за первой. Как итог, мы в окружении. Они взяли нас в кольцо и, к тому же, я сейчас узнаю, что в этой чёртовой богадельне ещё и потайного лаза наружу нет.

– Уж простите, мы тут как бы не в имперском дворце обитаем, скромно живем и не можем себе такого позволить! – вспылила Хельга.

– Осада? – спросил парень.

– Можно и так сказать. В принципе, из того, что я видела, на особо сильных и опасных вояк они не тянут, вполне осилим. Сколько моих молодок в этой схватке погибнет сказать не смогу. Жалко их, молоко на губах не обсохло, а тут такое, – покосившись на принца, произнесла Хельга.

– Не дави на жалость, старуха. Если разобраться, тут три капитана имперской гвардии собрались, грозная сила.

– Два с половиной. Катарина, не в обиду, но тебе до нашего уровня ещё придется подрасти.

– Ах ты кляча… – зашипела Катарина.

– В любом случае, раз они с ходу не пошли на штурм, значит, им что-то надо от нас, а иначе уже давно бы пролилась кровь.

– Разумное замечание, ваша светлость, – произнесла Хельга.

– Так вот, – продолжил Олег. – Потянем время, выясним, зачем они здесь и что им надо. Если получится наладить диалог, будем говорить, – видя, как недовольно надулась Змея, парень поспешил пояснить. – Позже, когда опасность будет позади, найдем и накажем, а пока нужно позаботиться о наших девочках и этом месте. Зоря, я понимаю, что тебе не по нутру от общения со всякого рода чернью, но сейчас, пожалуйста, давай без резких высказываний и действий.

Девушка кивнула. Будь её воля, она бы прямо сейчас и сходу пустилась в «кровавый пляс вместе со своими Змеями», однако сложно понять, кто был сейчас во мраке. Если воительницы «Меча», пришлось бы туго, много было бы убитых и раненых, но в победе, как и в собственных силах, девушка не сомневалась. А если там сброд какой-то зазнавшийся выполз поживиться, тут и думать нечего, её одной бы вполне хватило.

– Фридрих, гадюка ты подколодная, а ну выползай! Я знаю, что ты тут! – некоторое время спустя донеслись выкрики по ту сторону баррикад.

Мужчину такое обращение явно шокировало, кидая косые взгляды то на принца, то на его охрану, он осторожно подошел к двери.

– Кто вы, и что вам нужно? – в ответ прикрикнул он.

– Кто мы не имеет значения, а пришли мы за той имперской мастерицей, что спряталась в этой конуре, – произнесла незнакомка. – И не надо песен о том, что там никого нет. Нам всё известно, и о мужевидной мастерице, и о красных плащах, что её охраняют. Так что для вашего же блага, выдайте нам её, и никто не пострадает.

– Но откуда?.. – в полголоса произнес Олег.

– Не знаю, может, случайно кто глазастый заметил, но скорей всего…

– У нас завелась крайне паскудная и мерзкая крыса, укусившая кормящую руку, – во всеуслышание произнесла Катарина, собрав на себе всеобщее внимание.– Зоря, пусть твои девочки ни на шаг не отходят от Жака.

– Не проблема, а ты что в это время делать будешь? – надменно произнесла Змея.

– Вместе с тобой пойду. Видимо, жители местного района совсем забыли, кто такие Красные Плащи! – глаза женщины от злобы налились кровью, крепкие руки, что сейчас со всей мочи сжимали рукоять меча, побелели от напряжения.

– Погодите, если они знают, кто внутри, то вполне возможно им известно и о вас. Вы об этом не думали? Им известна ваша сила, и сейчас их главной целью является выманить именно вас. Что, если кто-то крайне опасный и сильный нападет на это место со спины, покуда вы будете заняты? – сказал парень, после чего девушки задумались.

– Принц прав, разделяться самим нам на погибель, – ответил Фридрих.

Немая пауза повисла в особняке. В сторону Олега повернулись все, даже самые занятые и испуганные глаза. Одни непонимающе смотрели на парня, другие, припав на колени, будто мантру повторяли одно-единственное слово – принц. Побледнев и словно став тенью самой себя, по стене то ли от шока, то ли от ужаса сползла утренняя проказница, что не так давно не постеснялась запустить руку мужчине в штаны. Видя всё это Хельга злобно сощурилась, по реакции девочки та увидела, что молодка что-то знала и скрывала.

– На цепь! – грубо кинула она и тот час двое учениц, подхватив онемевшую подругу, потянули ее в импровизированную камеру. – С вашего позволения, я с ней после разберусь.

– Время на раздумье истекло, так или иначе, но этот мастер, а так же все ее знания будут принадлежать нам! – выкрикнула женщина, и по стенам тот час застучали стрелы и арбалетные болты.

– Пф… обычная смола… – фыркнула одна из Змей, положив руку на стену. Та вмиг покрылась инеем. – За огонь не переживайте, если не найдётся достойного огневика, то это заведение точно не загорится, даю слово, – улыбнувшись, произнесла женщина.

Ответом на стрельбу защелкали арбалетами защитницы. Спустя минуту кто-то снаружи, громко вскрикнув, свалился с крыши соседнего дома. Шум и гам нарастали. Где-то вблизи дверей послышались чьи-то шаги, непонятное шуршание и крик.

Земля содрогнулась. Сквозь небольшие щели Олег видел, как острые шипы, возникшие из брусчатки и земли, пронзив нападающих, устремились ввысь на добрые три, а то и четыре метра.

Оглянувшись, мужчина увидел одну из стражниц, припавшую к земле. Женщина надменно смотрела на Олега. – Немного перестаралась, – подмигнув, сказала она, и вновь не пойми откуда взявшееся землетрясение заставило вдоволь прокричаться нападающих преступниц.

По стенам вновь застучали стрелы, и снова безрезультатно. Кто-то с силы врезался в дверь, отскочив и чертыхнувшись, тяжелая секира, пробивая древесину, создала щель, но стоило этому здоровому топору создать просвет, как в него тут же полетела стрела одной из учениц. Громкий короткий вскрик.

– Не похожи они на Мечей или авантюристок, да даже до наёмниц не дотягивают, – сказала Катарина, делая очередной прицельный выстрел.

– Да, обмельчала столица… – перехватывая из руки ученицы очередной заряженный арбалет, произнесла Хельга.

– Выходите и сражайтесь как настоящие воительницы, чёртовы крысы! – крикнул озлобленный и знакомый голос прежде, чем Катарина, определяясь лишь по звуку, отправила в сторону крикуньи зачарованный одной из Змей огненный болт. Увы, по смеху говоруньи снаряд пролетел близко, но безуспешно.

Больше часа штурмующие принимали всякого рода ухищрения, уговоры, оскорбления и провокации. Осыпая здание сотнями горящих стрел и обычных болтов, что, встречаясь с ледяной магией, тот час затухали. Сложно было подсчитать число убитых с их стороны. Защитницы пока ещё умудрялись отделываться лишь незначительными ранениями незащищенных учениц, неосторожно подставлявшихся под открытые бойницы.

В отличие от них, стреляющие Змеи в основном были экипированы по последнему слову местной магической техники. Стрелы от их кирас и доспехов попросту отскакивали, зачастую не оставляя и царапины, лишь изредка, когда незамысловатый снаряд попадал в голову, девушки опрокидывались, матерясь, а после с остервенением возвращались к своим позиция. Они грозно кричали, давая понять, что ещё как живы и способны продолжать сражение.

– Может, пора уже преподать этим сучкам урок, ваша светлость? – с нетерпением произнесла Катарина, когда вдали послышались звуки битвы; судя по всему, налётчицы наткнулись на один из местных патрулей.

– Я тоже считаю, что мы должны помочь, – заявила Зоря.

– Что же, госпожа Хельга, в данный момент моя жизнь и безопасность полностью в ваших руках, – сказал Олег, одобряя героические позывы своих спутниц. Однако слова парня возымели обратный эффект, недовольно цокнув языком, Катарина повернулась к Змее спиной.

– Иди одна, я останусь с господином.

– Как знаешь, мне же больше достанется, – глаза Зори покраснели. Алая аура обволокла её тело, потоки силы, исходящие от девушки в разные стороны, ударили в лицо, заставляя кольчугу воительницы шелестеть, будто листья на ветру. Лёгким движением руки она отшвырнула добрую половину того хлама, которым были завалены двери, а после разбила укрепленную и защищенную дверь.

Защёлкали отлетающие от Зори стрелы, и в следующее мгновение женщина растворилась, подобно призраку. Крики, стоны, всхлипы послышались по ту сторону баррикад. Увлеченные зрелищем ученицы припали к окнам и дверям, наблюдая за кровавой расправой. Нападавшим было же в момент стало не до здания, последние силы выживших сконцентрировались на бушующей воительнице.

За спиной Олега послышались торопливые шаги. Стоило лишь мужчине обернуться, как он увидел её, девушку, что ещё недавно лично обучал грамоте. Два коротких клинка Катарины пробили юной ученице горло и грудь. Та, захлёбываясь собственной кровью, застыла в шаге от парня с протянутым острием короткого клинка. Не в силах навредить, лезвие медленно коснулось одежды, после чего, заточенное и вычищенное, со звоном рухнуло на деревянный пол. Следом на пол завалилась и его хозяйка.

Подскочившая к умирающей девушке одна из стражниц, сотворив неизвестное заклинание, коснулась глаз ученицы, а после, закрыв той веки, поднялась, посмотрев на Хельгу.

– Прислужница «Меча», госпожа Хельга…

Старуха медленно подошла к стулу и, пряча лицо в ладонях, сползла на старый табурет.

– Мне жаль господин, мне очень жаль… – тихо произнесла она.

Глава 39

После очередного неудачного покушения, в этот раз совершенного молодой ученицей принца Жака, имперским дознавателям дали команду «фас!». Всех учениц, прислугу и тех, кто когда-либо имел дело с этим местом, допрашивали, а особо подозрительных – с пристрастием. Высшее руководство требовало ответов, которые дать никто не мог.

Учебное заведение было взято под строгий надзор. Хельга, как ответственная за личный состав, была брошена за решетку, где с ней «работали» инквизиторы, а так же лучшие менталисты и дознаватели. Навестившая старуху Катарина говорила, что на нее смотреть больно, не говоря уже о том, чтобы разговаривать. Прознавший о таких зверствах Олег хотел вмешаться, но Ламия, с просьбой к которой он и обратился, ответила твёрдым отказом.

– Старая пьянчуга, затаившая обиды и злобу не только на мою личную гвардию, но и на меня саму. Ты не знаешь, какие мотивы она преследовала в момент, когда ты обратился к ней, и я не знаю. Это при том, что мне однажды приходилось с ней сражаться, – говорила императрица, постоянно напоминая, что не будь Хельга одной из любимых игрушек Жака, то давно бы уже приказала ту повесить, или лично снесла предательнице голову. Подобные разговоры не способствовали хорошим отношениям будущих молодоженов. От чего что Олег, что Ламия, разойдясь во мнениях, впервые разругались.

– Ты совсем ополоумела, какие, к чёрту, плети и кандалы? Ладно ещё Хельга, у вас с ней старые счеты, но девочек-то за что? – возмутился мужчина, прознав о том, что Ламия, уже успев пожалеть о данном одобрении на орден, решила выпороть всех присутствовавших в момент нападения на постоялый двор.

– А чтоб всякие твари, едва успевшие из грязи выбраться, руки не распускали, или ты думал я не узнаю, что одна из этих мелких сучек тебе руку в штаны запустила? Тебе, будущему императору! – доложившая несколько минут назад дознавательница, не ждавшая, что следом за ней в покои императрицы войдет и сам принц, чтобы разобраться в происходящем, постыдно опустив голову, слушала начавшуюся из-за неё перепалку.

– Ты хоть соображаешь, кто ты есть? Почему ты спустил ей это с рук, куда смотрела Катарина? – продолжала злобно кричать Ламия. – Я эту мелкую сучку, раз ей так не терпится, лично на кол посажу, она у меня долго подыхать будет.

–Прекрати, ведешь себя, как истеричка. Ничего страшного не произошло, она пообещала молчать, и вообще, кто поверит бредням черни? Кажется, так ты их называешь? – пытаясь сохранить последние дольки спокойствия и здравомыслия, возразил Олег.

– Мне плевать, кто и чему поверит. Мы с тобой – светлое будущее империи, и я не позволю запятнать имена, что запомнят в поколениях, столь отвратительными и грязными поступками, сошедшими с рук каким-то ничтожествам! – только распалялась Ламия, взяв в трясущиеся от злобы руки бокал с вином.

– Значит, грязи ты боишься, а по самое горло завязнуть в крови невинных, нет? Значит, такая ты на самом деле, чуть что не так – и голову с плеч? Знаешь что, императрица, – не выдержал Олег. – Я общался с теми безродными, часть из которых ты хочешь казнить, а с другой части спустить шкуру, и вот что я скажу. Два дня в их обществе показались для меня более значимыми, чем две недели в стенах этого замка. Ты считаешь себя самой сильной и властной, называя всех других слепыми глупцами, когда сама не умней ребенка. Вспыльчивая, злобная, неуравновешенная истеричка! – сквозь зубы закончил свою тираду Олег. Дознавательница от ужаса обеими руками закрыла невольно открывшийся рот.

– Да как ты смеешь?! – запустив в парня бокалом, выкрикнула Ламия.

Позолоченная посуда угодила не собиравшемуся уклоняться Олегу прямо в бровь, после чего с печальным звоном рухнула на пол. Тонкой струйкой вперемешку с вином потекла кровь. Не ожидавшая того, что попадет, Ламия, переполненная одновременно чувством чистой ненависти и сожаления за содеянное, смотрела на в миг потерявшего интерес к какой-либо беседе мальчика.

– Всё же я ошибался, думая, что смогу тебя изменить. Да и тебе, судя по всему, нужен кто-то другой, знатный и благородный, а мне же будет лучше в камере вместе с теми, кого ты за спасение моей жизни обрекла на муки.

– Раз тебе нравятся эти свиньи, так и спи вместе с ними, в соломе и собственном дерьме. Стража, в темницу его, посмотрим, как ты запоешь после ночки-другой в холодной камере! – злобно прокричала Ламия, а следом, одернув плащ, показушно отвернулась от парня.

Шокированная стража непонимающе покосилась на Олега, боясь к нему прикоснуться. На что парень, улыбнувшись, пожал плечами.

– Будьте любезны, исполните отданный вам приказ, – сказал он, после чего, одна из стражниц всё же повязала веревку на протянутых парнем руках.

– Прошу, следуйте за мной, эм… Жак… – обратилась стражница, от чего Ламию будто лезвием кольнуло, и та обернулась.

– Что-то хотели мне сказать, ваше величество? – словно ожидавший момента, когда императрица повернется, глаза в глаза спросил парень.

– Почему он ещё здесь? – сквозь зубы злобно процедила Ламия. – Увести, живо! – в очередной раз сорвавшись на крик, добавила она.

По лицу дознавательницы ручьем бежали капли пота, женщина была уже и сама не рада, что сообщила столь дурную весть.

– Ваше высочество… – несмело начала женщина. – Нам действительно нужно сажать принца в карцер с этими, простите за выражение, «свиньями»?

– Ты что, совсем больная? Не дай бог на твоей помойке с него хоть один волос упадет, я с тебя, твоей канцелярии и всех, кто с ней связан, кожу живьем спущу, ты это поняла?! – в голосе императрицы проступили нотки хрипоты, ещё немного и связки бы надорвались.

– П-простите, просто я не понимаю, что нам делать с молодым господином? – опустив голову, произнесла дознаватель.

– Найдите камеру почище и киньте тех, кого уже успели проверить менталисты. И передайте Катарине и Зоре, что с этого момента они лично предо мной будут отвечать за состояние мальчика.

– Но позвольте, как они должны будут обеспечить его сохранность, когда их будут разделять стены и решетка? – ещё более удивленно спросила женщина.

– Сейчас, к примеру, я прикажу тебя казнить, а твою голову насадить на пику, после чего кто-то более сообразительный и решит, как ему поступить, такой вариант тебя устраивает? – глаза Ламии в очередной раз налились кровью, заставив собеседницу покорно пасть на колени с тысячами извинений.

– Я всё сделаю, госпожа, можете не волноваться, всё будет, как вы и велели! – чуть ли не ползком выбираясь из имперских покоев, причитала дознаватель.

– К чему было всё это, почему ты так борешься за них? Что они смогли дать тебе, сделать для тебя то, что не смогла я. Не понимаю… – рухнув на кровать и укутавшись с головой в одеяло, произнесла Ламия прежде, чем скупая слеза, скатившись по щеке, коснулась её губ. Давно она не лила этих солёных слёз, с тех самых пор, когда их мать и позапрошлая императрица Ламелия покинула мир живых, предоставив глупых дочерей самим себе.

Сквозь голые каменные стены, закопченные и пропахшие копотью и человеческим зловонием, в камеру неспешно вели Олега. Мужчина прибывал в полном отсутствии духа. Он беспокоился за этих ни в чем не повинных учениц. Беспокоился за Хельгу. Он явно перегнул палку, вынудив Ламию при своем человеке наказать зазнавшегося юнца, ведь если бы он смог сдержать свою гордыню, как и длинный язык за зубами, быть может, ему всё же удалось бы вызволить девчат из заточения, пусть не сразу, но спасти. Однако вместо этого он лично и собственными руками подписал приговор им, и обрек на незавидную участь себя.

– Если умру, может, в следующей жизни повезет, появлюсь простым трудягой, или, что лучше, вовсе сгину, – опустив голову, вслух произнес Олег.

– Будет вам, господин Жак, – услышав разглагольствования парня, произнесла одна из конвоирш. – Как можно убить такого красавца, я уверена, госпожа Ламия никогда на такое не пойдет. Да и приспешница церкви Лолита не позволит.

– Мне бы ваш оптимизм.

– Мужчин мало, а их убийство тяжкий грех, что не смоет ни одна церковница ни за какие деньги. Уж поверьте. Не знаю, как там у «Речников», но у нас такие порядки. Да и вообще, я не знаю, что у вас приключилось с госпожой и знать не желаю, но надеюсь, что всё это не из-за ревности. Ведь не бывает в миру мужских измен, женские бывают – когда ненасытные плутовки на чужое зарятся, а мужских быть никак не может, не просто так ведь богини земли и неба сотворяют их для нас в столь малом количестве, чтоб женщины без плода и семьи по земле ходили, – гордо заявила одна из стражниц, заслужив одобрительный кивок от своей коллеги.

– Верно говоришь, подруга, коль по согласию мужскому, то всё чин по чину, ну а коль силой, за такое хворосту не жалко, – сплюнув на землю, добавила вторая.

Девушки, шедшие впереди Олега, и представить не могли, сколько бы за ними ухажёров бегало, попади они в мир Олега. Под их яркими плащами виднелась стройная фигура, в купе с их ростом и нагрудником, демонстрирующим внушительный размер груди, спрятанный под жестянкой, они бы стали предметом поклонения и обожания. По крайней мере, так думал он.

Глава 40

Звучно потрескивающие в печи бревна из ольхи и ели грозно разбрасывались мелкими искорками.

Не в силах протопить единственной печкой огромные хоромы, служанка судорожно закидывала в топку полено за поленом в надежде на тёплое чудо, вера в которое с каждым часом становилось всё меньше и меньше.

– Слава богине, я уж начал переживать, что вы, госпожа Брунхильда, больше никогда не откроете своих глаз, – взяв девушку за руку, с облегчением произнес пастырь.

Оглядев место, в котором она очутилась, девушка, ощутив дубак, царивший в комнате, поежилась, натянув тёплое одеяло по самые ноздри.

– Брррр, в аду врятли было бы так холодно, да и девственников, на сколько я помню, там не водится, – попыталась в собственной манере съязвить охотница. Осознав, что опасность, как и та битва, остались позади.

– Уже шутите, это хорошо. Рад, что вы пошли на поправку, – взяв у одной из подошедших служанок маленький чайничек и кипяток, произнес парень.

– Это ещё что? – видя неизвестное снадобье, спросила Брун.

– Целебный отвар, госпожа охотница, он поможет восполнить силы и укрепить здоровье.

Предложенное снадобье девушка, пусть и крайне неохотно, но всё же выпила. Прокашлявшись, а после проплевавшись, она обессилено откинулась на заботливо подложенную под её спину подушку.

– Сколько я спала и как здесь очутилась? – вспоминая предысторию последней заварушки, спросила девушка.

– В городе произошёл ряд крайне странных инцидентов. Позже введу в курс дела, что там было и к чему. Так вот, разобравшись с ними, наш святоша ни с того ни с сего вдруг разволновался за безопасность вашего прекрасного зада, госпожа Брунхильда. Не знаю, что это было, божье предзнаменование или манна небесная, но в общих чертах шестое чувство пацаненка не подвело. Взяв с собой двух сменных лошадей, мы, подобно ветру в поле, рванули по вашим следам. Честно говоря, я была печально удивленна, когда вместо целого боевого отряда в живых мы нашли только вас двоих, не считая тех ошметков, что остались от других воительниц, – вмешавшись в разговор, произнесла Баки, всё это время находившаяся позади кровати Брунхильды.

– Мне бы очень хотелось услышать подробности того, что же там, чёрт возьми, с вами случилось, расскажешь, подруга? – сделав акцент на последнем слове, спросила Баки.

Голова охотницы раскалывалась. Обжигая спину, горел некогда набитый у какой-то северной суеверной монахини тату-оберег от «лютой нечисти».

– Мы столкнулись с демоном, сильным демоном. Ищейка ранга верхних кругов, не ниже. Эта тварь застала нас врасплох. Клянусь, была бы я там одна, то точно бы обоссалась бы от страха. Настолько грязная и ужасная аура была за плечами этой здоровенной твари. Сотни обезображенных душ, что это чудовище успело погубить, прибывая на земле, вопили и молили о помощи. Если бы не эта дьяволица, собственноручно одолевшая демона, мы бы с вами сейчас беседовали где-то на небесах, хотя нет, мне рай точно не светит, – вспоминая собственные былые заслуги сделала вывод девушка.

– Дьяволица? Это так вы, госпожа охотница, называете человека, спасшего вашу жизнь? – донеслось откуда-то изнутри комнаты.

– Простите, быть может, мои слова прозвучали слишком грубо для вашей тонкой и крайне взрывной натуры, однако хотелось бы узнать, как и при каких условиях вам удалось завладеть столь высокой боевой мощью, чтоб наравне противостоять настоящему чудовищу.

– Сила семи богинь – моя сила… – услышав, по-видимому, всё, что хотела, произнесла Ван Коф, после чего покинула комнату, не желая отвечать на дальнейшие вопросы.

– Мы нашли тебя бессознательной и сильно израненной. Ты валялась рядом с повисшей над тобой Беатрисой. Она сказала, что оказывала тебе первую помощь. Никто больше, как ты можешь понять, не выжил, она говорила, что и тебе лишь чудом удалось спастись. Мол, богиня покровительница не миновала тебя, сохранив в целостности душевный очаг.

«Ага, как же, с полной уверенностью могу сказать, не подоспей Баки и мальчишка в нужный час, красовалось бы её заурядное имечко на той же могильной плите, что и имена тех безродных воительниц, храбро отдавших свои жизни в последнем бою».

– Она не так проста, да и к тому же скрывает что-то, но я не могу понять, что именно, – сквозь зубы процедила Брун, даже не надеясь услышать поддержку со стороны святош.

– Инквизиторий, огромная община, созданная из хитросплетений заговоров, подоплек и разного рода тайн. Говорят, что те, кто много о них говорят или слишком много думают, счастливо и уж тем более долго не живут. Так что поаккуратней, подруга, – по-своему поняв слова Брун, предупредила Баки.

– Ладно, это всё мелочи. Брунхильда, можешь радоваться. Подкрепление, святое воинство, наконец-то прибыло! – сменив пессимистичное настроение на более приподнятое, произнес Густав. На что охотница, тяжело выдохнув, с облегчением закрыла глаза, а после радостно и коротко произнесла:

– Наконец-то.

Скрыв своё присутствие, подслушивая и прибывая всё это время за закрытыми дверьми, инквизиторша нервно скрежетала зубами. Не в силах в порыве злости сдержать демоническое естество, сквозь большие и мозолистые руки женщины проступили длинные чёрные когти. Время этого тела, как сосуда, было уже на исходе. К тому же, бой с демоном сильно истощил человеческий ресурс, отведенный слабому духом телу.

Грёбаная охотница с её чёртовым оберегом, она слишком много думала, слишком много знала и видела, ещё играла не по её правилам и сценарию, непослушная девчонка. Если бы не пришедшие так не вовремя церковники, одной проблемой стало бы меньше. Убить их всех, а после вернуться одной – значило бы возвести вокруг себя лишнее внимание и подозрения, коих вокруг этого тела было и так немало, а завладеть одним из них было бы слишком долгим и рискованным делом, ведь демоны уже вышли на её след, а трансформация и обработка воспоминаний отняла бы слишком много сил, сделав демонессу крайне уязвимой.

Раздумывая над новым планом и своими дальнейшими действиями, оболочка неосознанно разгуливала по резиденции, то и дело кидая мечтательные взгляды на море.

Где-то там, внутри угасающей души Беатрисы Ван Коф, сидело страшное существо, что, поедая воспоминания и ресурсы мертвого сосуда, размышлявшего, мечтавшего и верящего в то, что ещё живо, медленно и томительно ожидала судного дня Абадахида. Дня, когда она сможет покинуть это проклятое место и остров, на котором несколько тысяч лет назад она и встретила свой последний день на свободе.

Когда-то давно она, молодая волшебница, спасла мир живых от страшной угрозы, исходившей от демонов. Чуть не погибнув и полностью разрушив свой магический источник, прекрасная девушка одолела бывшего владыку демонов, освободив континент от нависшей над ним угрозы. Но в благодарность ей было предательство самых близких, тех, кого она не раз спасала и защищала. Её процветающее поместье было преданно огню вместе со всеми, кто ей служил. Саму её выкрали, после чего вывезли на этот проклятый остров. Где долго пытали и истязали не повинную и чистую душу, объявив прилюдно заговорщицей и предательницей короны. Они бросили её, ещё живую, в могилу, заживо замуровав под огромной толщей камней и песка.

– Уже скоро, очень скоро я вернусь. Вернусь, чтобы отомстить всем живущим за моё предательство, за всю их злобу, за ненависть, пытки и заточение. Пусть страдают их дети… – мелькнула мысль в голове Ван Коф, после чего та, поморщившись, приложила холодную стальную перчатку к кольнувшей голове и, вмиг забыв о том мимолётном и ужасном желании, вновь посмотрела на неспокойно колышущееся море, в бескрайней дали которого, создавая непреодолимую преграду между ней и материком, стояла целая армада боевых кораблей.

Глава 41

Сидя у огромного окна, закутавшись в пару тёплых пледов, Брунхильда с восторгом наблюдала, как, утопая в грязи, на импровизированном плацу снуют подоспевшие «орденские прихлебательницы». В этот чёртов непрекращающийся дождь, льющийся, казалось бы, стеной, и этот свирепый ветер, способный сорвать старую плоть с хрупких костей, она, охотница, попивала вино. Когда её заклятые враги пахали, как проклятые, занимаясь тем, над чем до этого трудилась она, а именно укреплением города и очисткой его от постепенно заполняющей улицы скверны.

– Боже… – усмехнулась она в момент, когда одна из «сестер», пытаясь удержать какую-то увесистую коробку, шлепнулась в грязь. – Выпей я на бочонок больше, быть может, мне бы даже стало её жалко… – не скрывая улыбки вслух проговорила Брун. Пусть она и по достоинству оценила Густава и Баки, успевших в её глазах отличиться и даже, возможно, спасти ей жизнь. Однако все остальные святоши по-прежнему оставались для охотницы обычным пушечным мясом, ценой которому был ломаный медяк. Настолько глубоко засела обида на церковь в её сердце.

– Над чем это ты там смеешься, Одинадцатая? – из-за спины Брун донесся стальной, знакомый голос одной из тех немногих, кого та могла называть подругой. Отвлекшись от перебирания бранных слов, коими девушка весь день из-за окна поливала бедолаг снизу, Брунхильда удивленно перевела взгляд на дверной проем.

Статная светловолосая женщина лет сорока, с ног до головы закованная в серебряные доспехи и укрытая рваным алым плащом. Она с вызовом смотрела охотнице прямо в глаза.

– Мать моя девственница, не это ль одна из самых известных Черноводных Паладинов? Питта, мать ее, Финитта, – восторженно подскочив к знакомой, произнесла Брунхильда.

– Последняя из Черноводных Паладинов, прошу заметить, и теперь я просто Питта, – стыдливо отведя взгляд, ответила женщина. – Я запятнала фамилию рода своим бегством, и более не смею называться ей.

– Я слышала о том, что произошло полтора года назад, скорблю о твоем роде, надеюсь, эти Ламийские твари рано или поздно заплатят за предательство, – паладин, одобряя слова подруги, кивнула.

– Однако, отбросим скорбь, я рада, что ты жива, – положив руку женщине на плечо, от чистого сердца произнесла Брун.

– Я тоже рада, что ты жива, – вспомнив прошлое, болезненно улыбнулась Питта, после чего обняла старую знакомую.

Больше часа, женщины вспоминали былые передряги и места, в которых по долгу службы им вместе суждено было побывать. Впервые за долгие полтора года Питта могла с кем-то поговорить о своей семье, о долге и мести за убитого наследника Черноводной крови.

– В смысле «убитого»? – поперхнулась вином Брунхильда, когда подруга упомянула о вполне живом принце и будущем женихе Ламийской императрицы.

– В прямом, я видела, мальчик, лицезрев гибель матери, сестер, в отчаянии и не желая достаться кровному врагу, всадил себе нож прямо в сердце, с гордо поднятой головой, как истинный храбрец. Богиней клянусь, будь я в его ситуации, не знаю, хватило ли у меня духа покончить с собой. Даже сейчас, спустя столь долгое время, я, пройдя множество битв на границе и оказавшись, как минимум, трижды на волосок от смерти, наврятли смогла бы убить себя своими же руками. Прыгнуть со скалы, принять яду или умереть в потасовке, да. Но так, никогда… – взяв из рук подруги кубок, произнесла Питта.

– Ты раньше меньше пила, – удивленно фыркнув, сказала Брун, наблюдая, как подруга залпом осушает кубок.

– Раньше я считала себя гордым паладином, – насмехаясь над собственной наивностью, горько протянула она.

– Знаешь, лучше быть живым и трусливым паладином, чем паладином, которого доедают черви, – подойдя к двери, а следом подозвав слугу и потребовав ещё бочонок, Брунхильда, со всей свойственной надменностью и коварством, рассматривала подругу. Её тёмные круги под глазами, бледную кожу, подрагивающие от постоянных пьянок руки.

– Что, опять глумиться надомной будешь? Можешь начинать, я прекрасно знаю, как я выгляжу, – вновь пряча взгляд, заявила Питта.

– Дура ты старая… – усмехнувшись, произнесла Брун. – И если бы не отправилась в приграничье, да квасила не в одиночку, а где-нибудь в таверне, в компании каких-нибудь красавцев, то знала бы…

– Что знала? – не понимающе переспросила Финитта.

– Жив твой принц. Жак, кажется, так его звали, – слова Брунхильды шокировали женщину. Всего на миг её руки перестали трястись, кожа полыхнула цветом, свойственным живым, а в глазах пробудился огонь жизни. Лишь на миг Брунхильда вновь сумела увидеть ту старую знакомую, с которой так давно не виделась.

– Не может быть. Я лично видела, как из молодого тела ручьем вытекала кровь. Ты же знаешь, паладины обладают целительным даром, пусть и на расстоянии мы и не можем точно сказать, выживет ли человек, но всё же. Я чувствовала его боль, видела как угасала его душа.

– Много чувствуешь, мало проверяешь. Годы идут, а ты ничему не учишься. Подруга, ты же знаешь, мне врать тебе незачем, вон, можешь хоть у стражи местной спросить, – кивнув в сторону окна, произнесла Брун. – Не знаю, из какого ты захолустья вернулась, но можешь мне поверить, информация определенно правдивая – мальчик жив.

Отставив кубок в сторону, Питта, встав на колени, в молитвенной позе сложила дрожащие руки.

– Вот только этого мне не хватало, – закатив глаза, фыркнула охотница. – Молитвы падшего до низов паладина за здоровье и процветание человека, которого она сама и оставила врагам на потеху, как мило… – слова Брун тронули сердце Финитты, от чего та с обидой взглянула на старую знакомую. По щеке рекой покатились слезы.

«Вот же, нужно было мне это ляпнуть» – коря себя, подумала Брунхильда, понимая, что перегнула палку.

– Извини меня, лишнего сказала, не подумав. Ты только не реви, лучше скажи, что теперь делать будешь? – пытаясь поскорей перевести тему, спросила охотница. Помогая подруге встать с колен.

– Долг превыше всего, – твердо произнесла Паладин.

– Это я поняла, а делать что будешь? – глумясь над той, добавила Брун.

– Сначала разберемся с той тварью, что поселилась на этом острове. Загоним её туда, откуда она выбралась. После закончим с мелкой нечистью. Восстановим храмы, освятим кладбища. Затем добьемся снятия блокады с острова Порто-Ролло, а дальше я вернусь в империю. Если сказанное тобой правда, я найду господина, и… – в этот миг женщина задумалась.

– И что тогда? Если не забыла, Черноводные признаны предателями, их земли изъяты и розданы. Привилегии сняты, а все, кто попытаются оказать им содействие и помощь, будут считаться мятежниками. В одиночку против целой империи решили пойти, госпожа бывший паладин? – сверля взглядом даже не дрогнувшую от таких грубых слов женщину, произнесла Брунхильда.

– У нашего рода было много старых друзей и союзников, если бы они были сконцентрированы рядом с нашими границами, госпожа Гамма, мать Жака, уже давно бы сидела на Ламийском троне, – защищалась Питта.

– Однако это не так, вы разрозненны, многие тот час откажутся от всяческих долгов и клятв, когда на их пороге окажется кто-то из имперской цитадели, после чего полностью сдадут и тебя и мальчика, если тебе, конечно же, удастся его выкрасть, – продолжала давить на собеседницу Брунхильда, понимая цели и мотивы своей подруги.

– Будучи в западных землях я познакомилась кое с кем влиятельным, и теперь она обязана мне жизнью, – пустив магические потоки вокруг помещения и убедившись, что их не подслушивают, тихо сказала Питта.

– Наш заклятый враг, ты серьезно думаешь, что Лордессы, тем более приграничных земель, поддержат твою инициативу? Это же ваши кровные враги, насколько я помню, – удивленно спросила Брун.

– Мне плевать, буду разбираться по ходу дела, одно могу сказать – армия есть, и армия большая. Тысяч триста, не меньше, – с уверенностью в голосе произнесла Питта.

– Триста тысяч? Ты кого там спасла-то? Я в Ламийской империи только одного человека знаю, кто может владеть подобным войском, ну или чуть больше, и ты тоже её знаешь, это гребаная Ламия, – ещё больше удивляясь произнесенным цифрам, затараторила охотница.

– Поверь, подруга, если бы на тот момент я узнала, кого спасаю, скорей всего, добила её в тот же миг и на том же месте, –хмуро произнесла Питта. – Однако теперь я даже благодарна злодейке судьбе за предоставленный мне второй шанс.

–Дела… И что, правда триста тысяч? – всё ещё скептически приговаривала девушка, на что Финитта лишь подтверждающее кивала головой.

– Такая армия при должном руководстве и поддержке изнутри империи способна откусить достаточно большой кусок. Всего-то нужна пара смелых девчат или предательниц, что проникнут в цитадели, сначала отравят воду, после уничтожат припасы, а следом, когда будет нужно, поднимут ворота и вуаля – карточный домик рухнет, – хитро щурясь, произнесла Брунхильда, никогда не интересовавшаяся политикой, войнами и прочим, свойственным Лордам и Лордессам.

– Именно, и я уверена, таких отважных дев, готовых восстать против тиранки и предательницы будет куда больше, чем пара, – сделав акцент на последнем предложении, произнесла Питта.

– Хорошо говоришь, подруга, однако перед тем, как окунуться в эту кровавую кашу из хитросплетений заговоров и предательств, давай для начала попытаемся выжить здесь, – разливая по кубкам вино, произнесла Брунхильда.

– Верно, – стукнувшись бокалами, произнесла Питта.

Глава 42

Каменные стены темницы украшало старое, изодранное на лоскуты полотно, не способное сдержать гуляющего в камере сквозняка. Идущего от маленького окошка, куда взрослому человеку и руку вряд ли бы удалось просунуть, до огромной решетчатой стены, через которую караульные спокойно могли наблюдать всех заключенных. Коих сейчас в застенках было девять. Молодые воительницы, объединив усилия, как могли пытались обеспечить своему благодетелю наилучшие условия. Из четырех кроватей была выделена та, где меньше дул ветер, и самое лучшее из покрывал. Еда, столько, сколько они только могли предложить из выданных суточных пайков, что разносила стража. Они были готовы отдать всё, но "хозяин" ничего не хотел принимать.

– Ваше высочество, я понимаю, что это не мое дело, но как вы здесь оказались? – спустя полдня томительного молчания, воцарившегося после того, как к ним в камеру привели Жака, не выдержав, спросила русая девчушка с четко выраженным шрамом, вертикально пересекавшим её губы.

Вырвавшись из размышлений, Олег снисходительно перевел взгляд с устланного соломой пола на молодую воительницу.

– За то же, что и вас, наверное. Хотя, если быть честным, в произошедшем если и есть чья-то вина, то только моя. Из-за моего халатного отношения вы все теперь в опасности. Возомнил о себе невесть что, думал, смогу позаботиться обо всех и каждом, навести порядок в городе, а как итог… Мы все теперь рискуем стать одним большим трофеем палача, – подперев рукой разболевшуюся от мыслей голову, произнес Олег. В грядущей перспективе которому, если повезет, придется унижаться, выклянчивать и вымаливать прощение для этих девчат. Поступившись с гордостью, совестью. От одной этой мысли на душе становилось мерзко, но чего стоят его терзания в сравнении с чьими-то жизнями.

– Прошу, не говорите так, ваше высочество! – резко выдала девчонка. Привлекшая тем самым строгие взгляды скрытых под масками охранниц.

– Я не твой принц, и не император, да и вряд ли теперь им стану, так что в "вашем высочестве" нет смысла, – слава мальчика донеслись до одной из стражниц, после чего та, одернув в сторону голову, недовольно сплюнула на пол и спиной повернулась к клетке.

– Не имею права, вы это вы! "Благодеть", подаривший нам и нашему городу веру в светлое будущее, мы, гордые воительницы ордена "Черное Солнце", вашего ордена. Большая семья, ступившая под единым знаменем на эту землю, дабы нести мир и процветание. Так говорила госпожа Хельга, и я, как и мои сестры, верим в это, верим, что слова наставницы истина, и до самой смерти будем верить, что тот тернистый путь, выбранный вами, был единственно верным! – горделиво выстроившись, а следом приложив правую руку к сердцу, девушки хором произнесли: "Наше солнце восходит дважды!"

– Когда-то вы дали нам надежду на то, что некоторые из нас смогут увидеть этот «новый восход», так что прошу и вас самого верить в светлое будущее, – заботливо улыбнувшись, произнесла русая воительница.

– А ты умеешь красиво говорить, – на лице парня проступила легкая улыбка.

– А то, год клянчить милостыню на улицах "собачьего переулка" не каждая сможет, – утерев резким движением нос, произнесла она.

– Вот как, ха-ха, действительно, как твое имя? – сделав ударение на последнем слове, спросил Олег.

– А, ох, простите, Зельга. Вторая десятница черной сотни, – поправив одеяния и вытянувшись, отчиталась девушка.

– Черная сотня? – удивившись незнакомому названию, спросил парень.

– Верно, капитан Хельга сочла, что негоже бабьему войску жить без имени. На время путем голосования было выбрано это название.

– Так вас же меньше сотни, и имя ордена у вас есть, разве нет? – слова парня тронули старые раны девушки, от чего на живом лице появились болезненные морщинки.

– Мы все молимся за успех вашего предприятия и авантюры. Ведь тогда, как и говорила госпожа Хельга, мы сможем забрать сюда наших младших сестер, кровных, и тех, кто по воле мрачных улиц, трущоб и судьбы-злодейки стал нашей семьей, – опустив голову, произнесла девушка.

– А что насчет имени, будь то частью ордена, армии или ещё чего, воинство обязана иметь второе имя, зачем, не знаю… – настрой пылкой Зельги быстро пополз вниз.

– Жаль, что таким красоткам достался непутевый господин… – протянул Олег, пытаясь хоть как-то смягчить обострившееся из-за его слов отношения.

Преданность этих детей вызывала чувство искреннего стыда за себя, за свои поступки, душа современного человека, пусть и выросшего в захолустье, разрывалась при одной мысли, что ребятишек, всех как одну, могли лишить жизни по одной лишь чьей-то прихоти, за шалость, совершенную кем-то ниже статусом.

– Ну что вы, господин Жак! – вертко проскочив окруживших Олега воительниц, произнесла девчонка, ростом примерно как и сам парень. – Вы ещё какой путевый, виноград, что приносил господин Фридрих, он же от вас был, от вас? – тараторила синеглазая, когда за её спиной показалось что-то огненно-оранжевое и очень пушистое. – Я уверена, что от вас!

– Лайда, хвост! – одернув подругу за плечо, произнесла Зельга, после чего малышка, опустив голову, поспешила спрятаться за спиной более крупной подруги и убрать под рубаху выскочившую из-под одежды от эмоций конечность.

– Это что такое… – опешив, произнес Олег.

– Ничего, совсем ничего, господин, помилуйте, вам показалось, – не смея показать головы, произнесла рыжая.

– Лайда, не смей врать господину, – рыкнула на малышку Зельда, после чего та печально стянула с головы коричневую бандану, обнажив звериные ушки, а следом, будто по волшебству, из-за её спины показался золотисто-оранжевый хвост с огненной крапинкой на конце.

– Лайда родом из кочевников, что на западе. Когда-то давно их семья попала в нашу империю в качестве рабов, но пра-пра бабушка Лайды отличилась при обороне одной из пограничных крепостей, и спасла тем самым важную особу из столицы. Та в благодарность освободила невольницу и пожаловала немалую сумму, – Зельга подталкивала Лайду, чтоб та сама рассказала историю своей семьи, но малышка лишь постыдно косилась в сторону, не желая говорить.

– Не стоит говорить за другого человека, если не хочет, пусть не говорит… – произнес Олег, после чего подозвал "рыжика" – так он про себя успел окрестить девчонку.

– Скажи, ты не против, если я потрогаю? Не пойми неправильно, когда-то давно я видел что-то подобное на улицах, но так близко ещё никогда, – Олегу самому было стыдно за домогательство такого рода, но с интересом сложно было что-то сделать. Настолько диковинно и необычно выглядел этот пушистый хвост размером в добрую половину туловища Лайды.

Девушка ещё раз испуганно глянула на старшую, однако та лишь хмыкнула, отправившись к своей кровати и напоследок кинув "везучка".

Поджав ушки, Лайда боязливо села рядом с Олегом, после чего на ноги парня лёг пушистый и слегка взъерошенный лисий хвост. Мягкий, не холодный и не тёплый, шерсть была крайне необычной на ощупь. Стоило немного надавить, как пальцы проваливались будто в мягкий песок, щекоча кожу мелкими ворсинками, что были укрыты под внешним слоем.

Тем временем на лице Лайды проступил нездоровый румянец, поверх которого появились капельки пота. Играться с чужим хвостом, а именно это сейчас и делал принц, могли себе позволить только уж очень молодые родственники или же любовники. Ведь хвосты были крайне чувствительной частью тела зверолюдок.

–Ох… господин… Ой-ой-ой-ой… Не трогайте у основания хвоста, пожалуйста, – не в силах сдерживаться, произнесла Лайда, по-новому взглянувшая на своего принца. В напряженных глазах читалась похоть, не в силах сдержать порыв страсти, вызванный мальчиком, с губ лисицы сорвалась тонкая нитка слюны. – Что же вы со мной делаете? – только и смогла произнести она, попытавшись обнять рукой Жака, но подошедшая соратница, отвесив зазнавшейся малышке подзатыльник, тот час привела подругу в чувство.

– Лайда… – шикнула незнакомка на лисицу, после чего кивком намекнула той взглянуть на стражниц, одна из которых была уже готова ворваться в клетку.

– Простите, господин, как я поняла, вы не знаете, хвосты зверолюдок, и тем более лисьих, это что-то типа наших человеческих эрогенных зон.... – произнесла с кровати Зельга.

– Чего?! – вскочив на ноги, вскрикнул от удивления Олег, по-новому расценив раскрасневшуюся лисичку.

– Верно, и если долго мять и ласкать наши хвостики, мы начинаем заводиться… – ожидая того, что принц вновь возьмется за её хвостик, с жалобным взглядом произнесла Лайда.

– Прости… – смутившись и откашлявшись, сказал Олег. – Не знал, – отсев немного дальше, добавил он. Чем и вызвал у Рыжика негромкий разочаровавшийся скулеж, а после и смех собравшихся в камере.

Глава 43

Пребывая в темнице и заточении, многие отчаивались, ломались и меня свой взгляд на тот или иной вопрос. Катарине частенько доводилась наблюдать такие картины, когда зазнавшиеся торгашки и прочая мелочевка, вздумав перечить аристократии, попадала в застенки цитадели. После чего вмиг меняла своё мнение и позицию в любой теме и при любом разговоре. Боясь того, что может последовать за заточением, а именно – потеря всего имущества, пытки или смерть.

Но сейчас, глядя из-под маски стражницы, она не видела какого-либо страха, исходившего от принца, прожившего всю свою жизнь в удобствах и изысках. Не брезговал есть с деревянной миски, пить из черпака, одного на всю камеру, и спать на старой соломе. Более того, это никак не повлияло на его решимость в плане обучения этих оборванок. Пусть теперь условия были, мягко сказать, не очень, он продолжал гонять молодок по азбуке и счётам. Без чернил, дощечек и прочего. Очистив на каменном полу небольшой участок, он и его ученицы, выкладывая из соломенных палочек цифры и буквы, продолжали учиться считать и писать.

Что видела и слышала, Катарина периодически докладывала Ламии, которая в последнее время была сама не своя. Ну или как раз таки стала самой собой, если взять во внимание именно ту жестокую, вспыльчивую и несдержанную женщину, которой она была до встречи с парнем, так сильно повлиявшим на её.

– Не жалуется, не просит снисхождения и даже встречи со мной?! – закипела при последнем докладе императрица, швырнув в слугу бокалом вина и потребовав более крепкого напитка.

– Так и есть, моя госпожа, – не поднимая головы, отчиталась Ван Клаузевиц.

– Сидит с ним кто? – не зная о чем ещё спросить, поинтересовалась Ламия.

– Бывшие попрошайки, воришки, есть парочка сирот. Все поголовно прошли застенки цитадельных менталистов, с уверенностью могу сказать, что каждая из них, пусть и с не особым рвением, но всё же, если потребуется, отдаст собственную жизнь за его величество, – процитировав слова тех самых менталистов, ответила Катарина.

Прошло больше недели. Вести с границ становились всё хуже, вот-вот должна была начаться очередная затяжная война; других с соседней империей никогда и не было. Запланированную свадьбу сначала пришлось перенести из-за поднявшихся беспорядков, а после и вовсе отменить, когда её мальчика чуть не убила подосланная демоническая тварь. Забот, благодаря мальчишке, и так сильно прибавилось, а теперь ещё это…

– Всё, хватит, поребячились и достаточно, приведи его ко мне… – данное решение далось девушке нелегко, признавать собственную вину для неё было равносильно поражению в битве, а проигрывать она не умела и не любила…

– Слушаюсь, моя госпожа, – чуть взбодрившись, произнесла Катарина, понимая, что скоро всё должно будет вернуться на круги своя.

Парня выдернули из застенков прямо во время урока, взволнованные ученицы, затаив злобу и ненависть, смотрели на стражниц, не понимая, что будет дальше.

– Императрица вынесла вердикт? – нервно и напряженно спросил Олег, не зная, чего ждать от столь неординарной личности. Однако ответа не последовало, лишь молчаливый кивок.

– Катарина, ты меня уж прости, я не знаю, что там тебе приказали, но в кои-то веке могла бы и ответить, – парень давно уже понял, кто под этой маской. – В следующий раз, чтоб не выделяться на фоне других стражниц, рекомендую тебе стать на сантиметров десять ниже, спрятать свою длинную косу и не так сильно реагировать на учениц, что меня окружали, быть может, тогда я бы и не догадался, кто эта обычная стражница с двумя необычными клинками, – глумясь над телохранительницей, продолжал подчеркивать изъяны в маскировке он.

– Как давно вы поняли? – сообразительностью девушка точно не отличалась. Всё, что не касалось битв, ей было чуждо.

– С твоего первого дежурства.

"Провал" – подумала Катарина.

– Так и было задумано, ваша светлость, тем самым я хотела подчеркнуть, что вы всё еще не один и я в любой момент приду на помощь, – улыбаясь во все тридцать, произнесла она.

– В любой момент, говоришь… – лицо Олега вмиг стало серьёзным. – И даже если сейчас императрица прикажет убить меня? – тихо произнес парень, заставив стражницу остановиться.

О таком исходе Катарина и не думала. Что будет, если принц разозлит госпожу, и та…

– Я шучу, моя маленькая стражница, расслабься, – слегка попытавшись подтолкнуть вперед застывшую гору из стали, произнес Олег, но у его ничего не получилось.

Оба понимали, что подобный сценарий мог иметь место быть, и оба предпочли об этом умолчать.

Однако опасением стажницы сегодня не было суждено сбыться. Припав на колени в тронной перед воссиявшей Ламией, Катарина смогла вздохнуть спокойно. "Главное, чтобы принц лишнего не сболтнул" – только это теперь тревожило её сердце.

– Принц Жак из дома Черной воды, осознали ли вы свои ошибки и ошибки своих подопечных? – с улыбкой львицы, на убой которой привели ягненка, грозно произнесла не трезвая Ламия.

– Осознал, но по-прежнему настаиваю на том, что смертный вердикт это чересчур жестокое решение… – взбрыкнувшись, произнесла жертва.

Ламия и не думала, что этот строптивый малыш пойдет на уступки, определенно, принятие её решения было маленькой победой, однако теперь ей предстояло самое главное. Глядя на разбитую бровь, куда ещё не так давно угодила брошенная ей чаша, девушка думала, как загладить свою вину.

– Стража, оставьте нас, – махнула рукой Ламия, после чего все, включая Катарину, мысленно пожелавшую принцу удачи, удалились.

Ламия медленно спустилась по тронной лестнице. Не сводя глаз со стоящего на коленях парня, она неспешно зашла ему за спину, а после, положив руку на плечо, как можно мягче произнесла:

– Мне жаль, что так получилось. – Не понимаю о чем вы, – холодно ответил парень, заставив уголки её губ дрогнуть.

– Поднимись, – сказала Ламия и, когда парень встал, прикоснулась пальцем к разбитой, ещё не зажившей, ране на лице. Её пальцы полыхнули ярким светом, место, где была старая царапина, зачесалось, а после нескольких секунд от удара не осталось и следа. – Так лучше?

"Ну почему всегда одно и то же?" – корила себя за слабость Ламия. "Почему всегда, когда он рядом, я не могу быть самой собой?".

– Вам не стоило, рана, которую вы мне нанесли, давно уже меня не беспокоила, – эти слова уколом в сердце ранили Ламию. Сейчас, под огромным количеством выпитого вина, она была готова признаться во всех смертных грехах, лишь бы заслужить прощение.

– Чего ты хочешь от меня? – опустив голову, сквозь зубы произнесла императрица – Что тебе ещё от меня нужно, хочешь, чтоб я стала на колени пред тобой? Так скажи это мне в лицо! – не выдержав, прокричала Ламия, губы её дрожали, лицо залилось красной краской, а в уголках глаз заблестели слёзы.

– Моя госпожа, – ощутив аромат вина, исходивший от девушки, он понял, что было причиной столь эмоционального поведения. – Отпустите моих учениц, они ни в чем не виноваты. Прошу… – в своей мягкой и спокойной манере сказал Олег.

– Богини ради, да плевать мне на твоих крысолюдок, или кто там у тебя. Пусть живут, пусть хоть спят вместе с тобой, лишь бы я только этого не знала и не видела. Мне плевать на них всех, делай что хочешь! – слезы сорвались с её глаз. – Только пусть всё будет как раньше… – шмыгнув носом, тиха произнесла она.

Руки парня обвились вокруг талии Ламии, оставив на лице девушки застывшую гримасу непонимания. Обняв её, Олег аккуратно прижался к её груди, ведь именно на этом уровне, по сравнению с высоченной девушкой, была его голова.

– Благодарю, любовь моя, – в момент, когда пьяная Ламия так искренне говорила, будучи согласной на всё, на любое унижение ради его прощения, парень всё же понял. Что после такого, не может думать о ней, как о постороннем человеке. Больше того, он вообще не мог не думать о ней.

– Может, пойдем в спальню, а? – как-то по-детски нерешительно произнесла девушка, последнее выпитое которой, судя по всему, ещё продолжало догонять и без того кружащуюся голову. Её пальцы, не церемонясь на расстёгивание пуговиц на золотистом одеянии, с закономерным скрипом вырывали пуговки на её рубашке одну за одной, от шеи и до пышной груди.

– Я погляжу, вы крайне отходчивы, моя госпожа, – видя, как неспешно и постепенно оголяется её грудь, произнес Олег, снизу которого уже началась вполне ожидаемая реакция.

– Не хочешь? – подсев, а следом одной рукой ещё сильнее прижав парня к себя, а вторую запустив тому в штаны, произнесла Ламия. Однако, нащупав полную готовность к действиям сквозь застывшие на щеках слёзы улыбнулась.

Губы парня аккуратно коснулись оголившейся вишенки её груди. Заставив Ламию издать неприличный стон.

– Сегодня я поведу… – безапелляционно заявил парень в момент, когда его спутница уже была готова на всё.

Для обоих эта ночь была долгой и сладостной. Сполна наполненной лаской и животной страстью. Бесцеремонно оставляя свои знаки любви, губы Ламии сползали от шеи парня до места, которого никогда бы императрица в здравом уме не решилась бы коснуться губами. Всему виной было вино, послушные слуги и тот, кто до не узнавания извратил её душу, покусившись на то, чем Ламия всегда гордилась, а именно – решимость.

Человек, который никогда ничего ранее не боялся, десятки, если не сотни раз рискуя собственной жизнью на поле брани, теперь боялась закрыть глаза. Боялась завтрашнего дня, в котором может вновь не встретить его, не ощутить той ласки, его любви. Теперь она боялась всего. Последние два дня пролетели в одночасье, после того, как всё и вся вернулось к прежнему образу жизни. Жак в её спальню, а его игрушки – в свои бараки. Подобно вольному ветру в бескрайней степи день сменялся ночью, а рассвет закатом. Три последующих дня так же растворились, как один сладостный миг. Однако их беззаботное время, отведенное богиней, было на исходе. Прибывшая с границы посыльная сообщила, что Азовийская империя, прознавшая о начавшейся мобилизации в стане своего врага, пришла в действие. Её войска двинулись к приграничным городам замкам. Местные Лордессы трубят о надвигающейся угрозе и взывают о помощи, и её долг, как их госпожи и покровителя, откликнуться.

Сейчас, покуда их враги не взяли под контроль приграничье, у Ламии ещё было время на сбор войск и принятие мер. Если им удастся дать генеральное сражение до того, как славящиеся своей оборонительной тактикой Азовийци возьмет под контроль главные мосты и тракты, то больших потерь удастся избежать и всё закончится в считанные месяцы. Однако был и другой вариант.

Почему столь трусливый и старый, опытный враг, дремавший долгие годы, вновь пришел в движение? В открытую козыряя столь малым войском. Неужели они заключили союз с матриархами темных эльфов, и вместо испуганных людей на поле боя её встретят величайшие тёмные копейщики Дроу? Маловероятно… – рассуждала она. – Скорее всего, на границе планировалась какая-то мелкая пакость в виде Лордессы-перебежчицы, это было более вероятно, но всё равно недостаточной причиной для очередной войны.

Наблюдая, как Жак мирно сопит в их кровати, Ламия с болью в груди одарила его спящие уста полным любви поцелуем. – Неважно, что случится и сколько будет врагов. Я всех одолею, и во имя нашего светлого будущего, любимый, я вернусь с победой.

Тяжело вздохнув, императрица покинула семейное ложе. Впереди была долгая и тяжелая дорога, в конце которой, ощетинившись пиками, копьями, булавами и мечами, её ждал озлобленный враг.

Глава 44

Тёплая кровать по утру на удивление была пуста. Та, что согревала добрую половину, отсутствовала, и дело было не в умываниях, работе или завтраках. Дурное предчувствие не покидало головы Олега. Накинув рубаху, мужчина неспешно направился к дверям, где в привычной манере томились в ожидании стражницы и слуги.

– Доброе утро, господин, – одновременно произнесли две закованные в сталь, и четыре горничные.

– Доброе, где императрица Ламия? – сонно поинтересовался парень, ведь она редко покидала кровать без так называемой «награды» по утру.

– Господин, госпожа наказала не будить вас, и… – служанка под взглядами стражниц замялась, заставляя Олега в очередной раз задуматься.

В проходе широкого коридора показался знакомый силуэт Катарины. Девушка, ещё на подходе отвесив шаблонное приветствие в виде полупоклона, поспешила сообщить парню о том, что его сиятельскую персону в ближайшее время ждут в совете. По поводу Ламии девушка тоже обмолвилась чем-то вроде «там вам всё и расскажут».

Быстро приведя себя в минимально допустимые нормы дворца, они, минуя пустую тронную, а после и банкетный зал, где в последнюю неделю коротали вечера пожилые воительницы, вошли в какое-то подобие кабинета, не слишком маленькое, чтобы называться грубым словом «каморка», и не слишком большое и уютное, чтобы претендовать на рабочий кабинет императрицы.

В центре за столом восседали женщины. Пожилые дамы при виде молодого господина поспешили встать и приветственно поклониться.

– Рады видеть вас в добром здравии, молодой господин, – с должным почтением и уважением за всех произнесла седовласая старуха азиатских кровей, после чего жестом указала Олегу место на противоположном конце стола.

Ответив таким же, пусть и не обязательным в его статусе официозом, Олег занял выделенное ему место, с интересом осмотрев всех собравшихся. Кого-то ему уже доводилось видеть при дворе Ламии, кто-то, как та женщина по центру стола, были ему ещё не знакомы.

– Позвольте представиться, меня зовут Маоу Ен Ченг, я представительница знатного восточного рода, и теперь, до возвращения госпожи Ламии, я буду занимать пост Регента. Императрица всецело возложила на меня ответственность за нашу столицу, а так же за вашу жизнь. Если юному господину что-то понадобится, прошу немедля обращаться ко мне, – женщина, видя, что у мальчика много вопросов, слегка улыбнулась. – Вы что-то хотели спросить?

– Почему так внезапно? Я думал, у нас ещё есть несколько дней до того, как Ламия покинет город и… – последние слова вызвали насмешки на лицах собравшихся, для которых сидевший в удобном кресле парень был всего лишь немыслящим ребёнком.

– Любовь, как и поступки, совершенные под воздействием данного эффекта, сложно объяснить, быть может, госпоже было слишком сложно с вами прощаться, – выдержав паузу и немного подумав, женщина продолжила. – Что касательно внезапности, тут всё намного проще, война не постоянна, планы и стратегии, выстраиваемые на ней, не бывают универсальными и безоговорочно верными, и зачастую тот, кто сделал первый ход, опередив соперника, побеждает, – ещё раз посмотрев на парня, женщина вновь как-то по-матерински улыбнулась. – Надеюсь, рассуждения дряхлой старухи хотя бы частично ответили на волнующие вас вопросы. Если позволите, позже мы сможем обсудить более детально всё, что вас волнует, а пока… – она указала рукой на всех собравшихся и ожидавших дам. – Совету регента и вам, как его полноправному члену, нужно решить ряд насущных вопросов.

Ламия побоялась взять Олега с собой. Ответ на самый главный для мужчины вопрос был очевиден. Ведь много раз за последнюю неделю, когда в их беседах всплывала тема войны, он настойчиво требовал права отправиться с ней, на что она не возражала, непривычно отмалчивалась и даже пыталась отшучиваться. Теперь было понятно, почему. «Глупая женщина считала, что её мужчине нет места на войне.» – с досадой анализировал поведение Ламии Олег, раздумывая, как бы скорей покинуть этот треклятый кабинет, взять коня побыстрее и отправиться за ней.

Видимо то, что парень часто поглядывал в окно, оценивая поднимавшееся солнце, а так же на дверь, ведущую к выходу, для Катарины, всё время стоявшей за его спиной, и для собравшихся за столом женщин мысли мальчика были, как на ладони.

– Можете ненадолго задержаться, юный господин? – тихо произнесла старуха в центре, после того как совет, взяв небольшой обеденный перерыв, практически всем своим составом поспешил удалиться.

– Извините, я спешу, – попытался встать Олег, но тяжелая рука Катарины не позволила ему даже дернуться с насиженного места.

– Леди Катарина, не нужно быть столь грубой со своим господином, он может всё неправильно понять, – встав с места и сделав несколько шагов навстречу парню, произнесла Ченг.

– Я всего лишь выполняю приказ госпожи, – уже успев оценить недобрый взгляд принца, поспешила ответить воительница.

– С этого и стоило начинать, а не с ходу хватать и сдерживать бедного мальчика, – показушно вскинув руки, произнесла старуха. – Предвидя ваши дальнейшие действия и вопросы, молодой человек, и опираясь на личный жизненный опыт, спешу вас заверить. Задуманное вам не удастся, и дело тут далеко не в том, что вас сможет удержать ваша слуга, я или кто-то другой, – лицо женщины вмиг стало серьезным. Точно таким же, как ещё меньше часа назад она оглашала сводки об казненных, убитых на улицах в ходе мятежа, и о людях, отправленных на каторги. – Эти старые кошелки, – тыкнув пальцем на двери, продолжила она. – Вы, может, не заметили, как они косились на вас. Но я видела. Каждая третья из них, если не вторая, желает вам смерти. Почти любая, знай, что у её ребенка есть хотя бы призрачный шанс занять ваше место подле императрицы, без промедлений убила бы вас, тем более если бы вы так бездумно подставились, как планируете сейчас. Но это ещё полбеды, помимо этого, есть и Меч, и никто не знает, как далеко их приспешницы успели пустить корни. Милиса – предательница тому наглядный пример. Вам никому нельзя доверять, – договорив, старуха двумя дряхлыми ручонками отодвинула руку Катарины с плеча мальчика.

– Что насчёт вас, будете утверждать, что вы моя благодетельница и у вас нет никаких скрытых мотивов помогать мне? – на былой взгляд и опыт Олега, женщина слишком хорошо говорила.

– Ха-ха, не буду лукавить, в моих интересах, чтобы вы дожили до прибытия госпожи Ламии, в ином случае не сносить мне головы, – печально усмехнувшись, произнесла она. Такой мотивации было действительно достаточно, чтобы даже самый коварный и подлый слуга сделал всё, что от него требуется, ведь не секрет, что все хотят жить. – Я младшая дочь побочной ветви своего рода. Детей у меня нет и быть не может, так же как и прав на престол или чьи-нибудь земли. Не знаю, что ещё, кроме того, что мне нравится моя жизнь, я могу сказать в свое оправдание…– закончила старуха Ченг.

– Простите меня за былую грубость, уважаемая Маоу Ен Ченг. Обещаю быть более осторожным, и, если придется действовать, обязательно сообщу вам об этом, – встав и поклонившись, произнес он.

– Буду весьма признательна, – поклоном на поклон ответила старуха.

– Я должен идти, дела не ждут… – закончив, парень поспешил удалиться. Работы, как и отчетов за то время, что он сначала пребывал в заточении, а после в объятьях своей любимой, накопились горы. В отличие от него, Фридрих не бездействовал, практически в одиночку взвалив на себя и своих сподручных обязанности по работе в лавке.

Дождавшись, когда парень уйдет, на смену ему в зал собраний совета вошла другая старуха. Сдвинув челку с лица, она злобно и испытующе уставилась на Ченг.

– Что всё это значит? Почему ты отговорила мальчишку, это был наш лучший шанс избавиться от него без лишних свидетелей, а также отомстить за Мелису.

– Мстить за эту подставившуюся старую дуру? За кого ты меня принимаешь, Елес? Если бы этот ребенок исчез в тот же день, что и императрица покинула свой замок, скорей всего, весь регенский состав, включая тебя и меня, лишился своих голов. Максимум через дня два или три после того, как Ламия узнала бы об этом, а узнала бы она весьма оперативно. Или ты, старая маразматичка, уже забыла, что цитадель по-прежнему кишит змеями под присмотром грёбанной Зори? – закончив, женщина плюхнулась на место, где ещё недавно сидел парень.

– Нет, так мы поступать не будем… – в этот раз сама себе возразила Ченг. – Есть у меня одна идейка, и ты со своими демонопоклонницами мне в этом поможете, – сказала Маоу.

Глава 45

Паилз, чеканя каждый шаг, нервно бродил из одного угла комнаты в другой, размышляя о том, что же со всем этим делать дальше. Минула неделя с момента, как принц Жак покинул темницу, а от него не было никаких вестей.

– Да не кипишуй ты, Фридрих, – выпустив клуб серого дыма, произнесла Хельга, после чего поправила повязку ещё на незажившем глазу. – Вернется наш ненаглядный.

– Это так безответственно. – недовольно фыркнул мужчина. – Он хоть понимает, сколько всего свалилось на мои плечи после того, как он рассорился с императрицей?

– Ну, ничего, ты ведь живой и здоровый. Не то, что я и пара моих девочек, так что радуйся. – Вспоминая, как сильно досталось той оторве, запустившей руку куда не следовало, приговаривала старя воительница.

Карета с конвоем медленно подъехала к мастерской, а следом, торопливо вбежавшая ученица, с неким восхищением и радостью прокричала:

– Госпожа Хельга, принц Жак вернулся!

– Ну вот, а ты переживал… – Усмехнувшись, а после скорчив болезненную мину, произнесла женщина, тело которой ещё долго не забудет очередное посещение стен имперских дознавателей.

Дел накопилось не так много, как предполагал Олег, и самым сложным, и, как казалось, неуместным вопросом было что-то типа «куда тратить заработанные деньги?». Несмотря на заточение и, как считал мужчина, временное прекращение работы их мастерской, денег у них солидно прибавилось. В отличии от Олега, Фридрих не сидел без дела: за считанные дни нашел себе помощников и, воспользовавшись рецептом своего хозяина, продолжил выпуск и продажу товара. Более того, он специально, через своих глашатаев, разнес весть о том, что сами красные плащи в неравной схватке отстаивали честь рецепта данной субстанции, созданной великим кулинарным мастером из-за стен имперского дворца. «Талант по обману и манипулированию чужим мнением у Паизла точно был коронной фишкой» – Про себя думал Олег, перечитывая отчеты, предложения по расширению и другие мелочи, что его верный слуга успел набросать за время его отсутствия.

За две с лишним недели предприятие полностью окупилось. Половина средств была тот час направлена на расширение владений. Под прицелом оказались соседние здания, с крыш которых, ещё не так давно по мастерской велся огонь из арбалетов и луков. Договариваться о сделке, как и ранее, было поручено Фридриху. Методы его были крайне жестокими, но весьма экономически выгодными и действенными. К примеру, пока принц Жак с Хельгой и Катариной ужинали, мужчина успел сходить через дорогу и решить всё касаемо покупки.

– Помещение данной домовладелицы стало опорной точкой той шайки, что напала на будущего императора, и вместо того, чтобы выполнить свой гражданский долг перед короной, предупредив кого-то о готовящемся нападении, она выбрала измену, забившись под кровать и трясясь от страха. Вот я и припугнул её немного. Кстати, от той сотни, что вы мне дали осталось шестьдесят и…

– Оставь. Лучше направь эти деньги на ремонт и реконструкцию. – Развернув пергамент и достав чернила, Олег начал обрисовывать, что должно получиться.

– Прямоугольное строение, походившее чем-то на замок. В роли стен должны были использоваться длинные коридоры и комнаты, соединяющие дома, а внутри пустота, которую должен был заполнить тренировочный плац. Проблему из себя представляет только дорога, проходящая между двумя строениями. – На минуту задумавшись, произнес Жак.

Фридрих с удивлением рассматривал обрисованную задумку. Защищать такое строение в разы удобнее. Отсутствие каких-либо излишков в декоре и архитектуре также до нельзя упрощала возведения подобного сооружения.

– Будь мой Господин простым смертным, дорога, может, и была бы проблемой, а так… – напыщенно произнес Паилз. – Просто пустим её в обход и дело с концом. – Добавил он.

Работы по реконструкции и модернизации их «куриного гнездышка», как его с усмешкой прозвала Хельга, начались незамедлительно. Щедрая плата и требования в кратчайшие сроки сдать объект заставили сильно понервничать дворцового зодчий, что уже когда-то успела накосячить, когда Ламия поручила ей какую-то мелкую, но важную работу, а она не справилась. С тех пор прошло немало времени, однако недостаточно, чтобы шкура на спине бедной строительницы успела полностью затянуться.

Не успела Луна занять трон, расположившийся на небосводе, как из всех концов города, в их район, стали стягиваться повозки с древесиной и обработанным камнем. Месяц попросила зодчий на строительство, месяц, до момента, когда в «Черное Чолнце» смогут вступить новые бойцы, близкие и друзья тех, кого не так давно, будучи заточенным в темнице Олег, пообещал беречь и ценить.

В рабочей суете время летело быстро. Олег продолжал обучение своих молодых воительниц грамматике и математике, не забывая и о личных тренировках с мечом, в коих он неплохо так прибавил. Катарина не раз предупреждала своего «непослушного» ученика, что Дыхание богини – это прием не для повседневных тренировок, однако, чего сто́ят слова женщины, по отношению к новой и неизвестной забаве, которой овладел мужчина? Для Олега подобного рода тренировки стали чем-то сравнимыми с рыбалкой или чтением любимой книги. Эти тайные знания, ощущения, получаемые лишь в поединке с мечом в руках, манили его, заставляя жадно наслаждаться каждым мимолетным мгновением, проведенным в спарринг-поединках. Дни перетекали в недели, а те, в свою очередь, складываясь с себе подобными, грозились перерасти в месяц. Целый месяц без единой весточки с передовой.

Со свистом, изгибаясь и звеня, столкнулись два клинка. Сталь о сталь. Быстрым переходом в сторону, а после – подсечкой, Олег резво оттолкнул одну из учениц, парируя удар второй гардой клинка, а третьей металлическими ножнами. Данный финт заставил наблюдавшую за поединком Катарину напрячься, пусть оружие и было не заточенным, однако подобного рода удар мог принести немало боли её Жаку. После успешного блока, а следом и перехода принца из защиты в контратаку, девушка облегченно выдохнула, продолжая внимательно следить за поединком своего господина.

– Маньяк какой-то, а не мужчина… – Наблюдая за поединком, произнесла Хельга, нервно пожевывающая заостренную палочку, именованную принцем не иначе, как «зубочистка», что не так давно так же поступила в продажу с многими странными и, на взгляд бывалой воительницы, бесполезными вещами, набравшими в здешних краях немалую популярность.

– Если б мне кто-то сказал, что какой-то парнишка будет наравне фехтовать с тремя моими лучшими ученицами, я б той собаке сутулой в рожу б дала… – продолжила свой монолог Хельга. – А теперь, – Одна из учениц, разозлившись от тычка в нос, опрометчиво кинулась на Жака со спины, рассчитывая тем самым застать парня врасплох, однако тот только этого и ждал. Использовав дыхание, парень, довернув корпус, спокойно уклонился, заставив горе-воительницу сильно поддаться вперед и потерять равновесие. Вновь блок ножнами и лёгкий перевод в сторону заставили двух воительниц столкнуться лбами, а следом плюхнуться на землю.

– Идиотки, я же говорила вам, держать дистанцию и пытаться вымотать его! – Сплюнув зубочистку на землю, а следом закинув в рот новую, негодующе вскрикнула Хельга.

– Как далеко продвинулся твой ученик? – Оценивая физическое состояние принца, который, казалось бы, и не вспотел после перехода с «Дыхания» и обратно, спросила старуха у Катарины.

– На семь шагов. – Одновременно с гордость и печалью произнесла девушка.

– Хрена себе, это что получается, – загибая оставшиеся на руках пальцы начала считать тренер, – это ж почти два в неделю. Охренеть, не мужчина, а чудовище какое-то… – почесав грязную, коротко стриженную голову, удивилась Хельга.

– Я тоже с трудом это признаю. Обычно, на освоение всего одного касания, в лучшие годы может уйти два месяца, от силы один. Это при условии, что за человеком стоит профессиональный тренер, целитель, и огромные суммы денег на регенерирующие и тонизирующие зелья, а тут. – Факт такого рода быстрого прогресса заставлял девушку волноваться. – Обычно, столь резкие прорывы следуют после лет двадцати пяти, когда за плечами мечницы имеется сильная эмоциональная подпитка в виде пережитого ею раннее, ну, ты понимаешь, грань между жизнью и смертью, месть, вражда, все дела. А тут…

– А тут у нас котёнок в мешке, моя дорогая, и хрен его знает, что наш сказочный принц решит выкинуть завтра. Может, он и дальше продолжит играть роль пай мальчика, – на секунду Хельга задумалась, – а может, уже сегодня вечером решит показать свои коготки. – Последние слова бывшей наставницы Катарины были наполнены серьезностью и какой-то непонятной решимостью.

– Наставница, – в полголоса произнесла Ван Клаузевиц, – с кем будете Вы, если завтра наш зверек покажет всему миру свои коготки? – спросила девушка.

– С ним же и останусь, – не раздумывая ни секунды, ответила она, глядя на счастливые и взволнованные глаза своих учениц, наблюдавших за поединком Олега. – Он был не первым моим Господином, но точно последним. Всем сердцем надеюсь на это.

На спарринг площадке объявился победитель. Олег действительно держался неплохо, и будь это реальный бой или не жалей он своих оппоненток, то спокойно мог бы победить, однако, по причини своей мягкотелости, или ещё по какой другой, он не вырубал девчат, а просто позволял им немного поваляться в грязи, тем самым измотавшись, а после допустив роковую ошибку, в результате которой к его горлу был приставлен клинок.

– Хорошая работа, принц Жак, – похлопав в ладоши, покинула компанию бывшей ученицы Хельга. – Сегодня для победы над вами потребовалось аж целых три бестолочи. Если ваши тренировки с госпожой Катариной и дальше будут столь успешными, то вполне возможно, что через месяц или другой вы в одиночку сможете справиться с какой-нибудь пьяной горожанкой, вооруженной вашей зубочисткой или мелкой воришкой из трущоб. – Глумясь над парнем, произнесла она.

Переведя дыхание, а следом смахнув пот со лба, Олег непонимающе взглянул на женщину.

– Всё на столько плохо? – непонимающе уставился он на Катарину.

– На столько, можете не сомневаться. – Гыркнула Хельга, а после, не забывая о статусе, извиняясь поклонилась. – Господин, прекратите жалеть этих бездельниц. Сдерживаясь, вы никогда не станете сильнее…

– Учту… – перенимая полотенце из рук подоспевшей ученицы, с печальной улыбкой на лице ответил парень, чьи мысли сейчас были где-то на далеком поле боя, где без вести пропала его императрица.

Обыденную учебную суету нежданным визитом прервала гонец, в письме упоминалось нечто важное, что, в свою очередь, регент и совет не могли решить без прямого участие молодого принца. Всё это выглядело крайне подозрительно, однако, тот факт, что Жака сейчас ждали во дворце, вынуждал к действию.

Нервные сборы. Катарина, обеспокоенная тем, что «великий совет» не может решить какой-то вопрос без «обычного» мальчишки, проводит краткий инструктаж для элитных Змей, эти воительницы были последним оплотом, как и надеждой на спасения молодого господина в случае, если одна из старых кошолок решится выкинуть какой-нибудь фокус. В последнее время обстановка в городе только накалялась. Отчёты Зори, прибывавшей сейчас во дворце в роле исполняющей обязанности принца Жака, постоянно задерживались. Также в письмах не раз упоминались некие странности, происходившие при дворе в моменты, когда ожидался визит принца.

Однако, опасения были напрасны. Никто, кроме слегка разыгравшейся непогоды, так и не осмелился помешать Олегу достигнуть комнаты совета. В этот раз у дверей дежурила лично Зоря. Почтенно поклонившись при виде господина, она учтиво открыла, а после захлопнула дверь за мальчиком и его телохранительницей.

– О… Молодой принц, Вы наконец-то прибыли. Я так рада, что Вы целы и невредимы. – Тотчас залепетала Ченг, привлекая те немногочисленные взгляды старейшин собравшихся за сегодняшним столом.

Ответные любезности от Олега не заставили себя ждать. Оглядевшись, мужчина слегка напрягся.

– Как-то вас сегодня ну совсем уж немного. – Заметил он.

На некоторое время за столом воцарилась тишина. По стёклам, набирая обороты, забарабанили капельки дождя. Тёмные тучи за считанное мгновение заслонили Солнце, укутав комнату пеленой полумрака, в котором все собравшиеся дамы выглядели подобно старым, замученным, неподвижным призракам.

Неожиданный раскат грома на миг осветил комнату, после чего Олег собственной кожей ощутил на себе злобный взгляд из-под лба одной из седевших в комнате старух. «Чего эта старая ведьма на меня так таращится…» – положив руку на спрятанный под плащом клинок, подумал мужчина.

Неожиданный хлопок в ладони заставил дёрнуться даже Катарину. Потемневшая комната тут же вспыхивает яркими магическими огоньками, что резво, дергаясь из уголка в уголок, стремятся полностью осветить комнату и всех в ней собравшихся.

– Прошу прощения. Итак, зачем же я Вас позвала… Ах да… – ссылаясь на плохую, память начала Ченг. – Начнем, пожалуй, с главного: госпожа Ламия успешно первой заняла оборонительные рубежи на границе с Азовийской империей. Как сообщалось в депеше, армии расположились по разные стороны одной небольшой речушки. Противник, захватив всего несколько малых поселений, а также взяв в осаду одну из наших пограничных застав, остановился. Судя по всему, они будут готовиться к зимовке, а это значит, что возвращения госпожи Ламии ранее, чем весны нового года, ожидать бессмысленно. – Те несколько старух, собравшихся в комнате, одобрительно закивали, соглашаясь с подобным выводом. – Это значит, что подготовка к зимовке столицы, а также сбор дани с вассалов полностью ложится на наши плечи. Прошу отнести всех к этим обязанностям с максимальной ответственностью. – После этих слов, старуха медленно

поднялась из кресла. По её лицу можно было понять, что она максимально оттягивает самые неприятные новости.

– Что-то не так, Госпожа Ченг? – Поинтересовалась Елис.

– Как бы я хотела сказать, что на этом всё, однако… – Тяжело вздохнув, женщина повернулась к совету спиной, а лицом к одиноко стоявшему в углу окну.

Магическая карта шелковым полотном разлеглась на столе, отмечая границы империй и регионов.

– Дикие племена запада мощным, организованным кулаком ударили по нашим незащищенным тылам. Сейчас вражеской армии, численностью приблизительно в тридцать-сорок тысяч, противостоят лишь разрозненные горстки приграничных Лордесс. В общей сумме, их регулярная армия едва ли сможет набрать и пяти тысяч.

Охи и вздохи прокатились по комнате. Сейчас, в момент, когда главнокомандующая и её свита находились на передовой, открытие второго фронта сражений с новым врагом воспринималось как весьма дурная и скверная новость.

– Если подумать, не так уж и много… – Взяла слово одна из собравшихся. – Пусть закроются в своих крепостях. Осаду до весны, на сколько мне известно, сможет выдержать любой пограничный город.

– Будь их враг трусливые Азавийские крестьянки, с луками и вилами, так бы, скорее всего, и поступили. Однако… – Ченг покачала головой, выводя фрагменты изображений тех, с кем сейчас сражаются на западе. – Племена Тиргов – сплошные двухметровые львицы, способные с прыжка перемахнуть через частокол высотой в два с половиной метра. Далее, Покорившие небеса, воительницы на здоровенных летающих ящерицах. Говорят, что некоторые из этих существ способны извергать пламя изо рта или задницы, не важно. Проблема в том, что магов воды в приграничье Запада днем с огнем не сыскать, а тут, на тебе. Напомню, что большинство местных крепостей хоть и выложено из камня, но все пристройки и крыши соломенные, или, в лучшем случае, деревянные. И это ещё далеко не всё. Я уверена, что в руках этих Западных Варварш ещё прячутся козырные карты, которые они с гордостью нам преподнесут в самый неподходящий момент. – Закончила Ченг, после чего вопросительно оглядела всех собравшихся.

– На ваш взгляд, сколько нужно человек, чтобы прогнать дикарей с нашей земли? – Спросила ещё одна женщина из совета.

– Лучшим решением была бы группировка, превосходящая вражескую минимум вдвое, то есть, шестьдесят-восемьдесят тысяч. – Проанализировав, заявила Елес. С утверждением этой женщины согласилась и Ченг.

– А сколько мы можем дать сейчас? – Поинтересовался Олег.

– Из столицы прямо сейчас можно выделить пять тысяч, с учётом госпожи Зори и остатков её Змеиного легиона. – «Мало» мелькнула мысль в голове Олега. – К сожалению, основное войско было отправлено на Восток. Рекрутов у нас ещё предостаточно, однако их боеспособность оставляет желать лучшего. – Со знанием дела говорила Елес. – Если в качестве костяка взять змей, вывести их к Плачущей реке, что не так далеко от наших главных западных городов, то, в принципе, проведя мобилизацию местного ополчения, а также духовенства, за два месяца можно собрать добрые сто-сто десять тысяч душ. Пусть они и будут слабее тех же самых Тиргов, зато с ними будут наши церковные волшебницы и численный перевес. Достаточно будет одним сильным кулаком вытеснить их группировку обратно в равнины, а после усилить гарнизоны, чтобы варвары потеряли интерес к делу, сулящему им только поражение и смерть. – Закончила Елес, вновь как-то зловеще взглянув на мальчика.

– Звучит разумно, однако сейчас у нас нет достойных кандидаток на пост главнокомандующей. – Обернулась к собравшимся лицом Ченг. – Нужен кто-то, превосходящий их по статусу, иначе порядка не будет. – Заметила Ченг.

– Верно. Также желательно, чтобы у кандидатки был хоть какой-то маломальский опыт в боевых действиях. – Промолвила другая незнакомка.

Вновь немая пауза. Олег понимал о чем, или о ком, думает регент.

– Катарина, будь добра, позови Зорю. – Тихо произнес Олег, после чего в покои неспешно и без церемонно шагнула Капитан Змеиной стражи, видимо, до этого бесцеремонно подслушивавшая разговор совета.

– Спешу вам сообщить, что по приказу госпожи Ламии, я, Зоря из Дома Змеи, капитан имперской гвардии, приставлена к его будущему высочеству в виде защитницы, наместницы и верной стражницы. Это был личный приказ нашей Императрицы, и обсуждать его я не намерена. Принц Жак при любом обстоятельстве останется со мной. – Грозно заявила она.

Взгляды старейшин с Зори переместились на Катарину.

– Прошу простить, я также не могу отказаться от своих обязанностей по охране его Величества. – Отрицательно мотнула головой Катарина, после чего ехидные лица старух вопросительно уставились на парня.

«Так вот где была, собака, зарыта» … – наконец-то поняв, что к чему, подумал Олег – «старые кошелки изначально устраивали весь этот спектакль, даже и не предполагая, что одна из верных Ламийских стражниц откажется от него, наоборот, всё, от начала и до конца, подразумевало именно его прямое участие в грядущем конфликте, ведь им было куда проще спросить это по отдельности, что у Зори, что у Катарины. Разумеется, они бы услышали всё то же самое, что и сейчас, однако, в том случае, у них под рукой не было бы сердобольного мальчишки, что из кожи вон лезет ради черни, толпами гниющей на улицах этого города.

– Ваше Высочество, принц Жак, – начала Ченг, – я понимаю, что у меня нет права просить Вас о таком, но… – «специально паузу держит…» – думал Олег – Если вы возглавите наше войско, да ещё и при поддержки таких уважаемых особ, я уверена, что нас ждет великая и быстрая победа. – Мужчина чувствовал подвох, внутреннее чутье в очередной раз говорила о том, что его пытаются обмануть. – Каждый день, там, на Западе, сотнями, если не тысячами, от рук варваров, гибнут наши люди. Если мы не вмешаемся, бедные дети будут обречены на рабство, женщин убьют, а мужчин изнасилуют, отправив подарком в гарем очередной дикарше, что с мечом и кнутом правит своим племенем.

– Подождите, принц Жак слишком молод, да и к тому же он мужчина! Неужели не найдется более достойной кандидатки на роль генерала?! – Возмущено вскликнула Катарина.

Женщина, ближе всего сидевшая к Олегу, устало подперла голову руками. Всё это было ей явно не по душе.

– Будь проклято Солнце, что светит над этим позором. – Тихо произнесла она. – Одумайтесь, женщины, вы вынуждаете мужчину отправиться на поле боя вместо нас?! – Сокрушаясь, произнесла она.

– Тогда, быть может, вы желаете отправиться на поле боя, командуя объединенной армией? – Злобно спросила у женщины Елис, на что первая лишь постыдно отвела взгляд.

– Я никогда не была на поле боя… – ответила та.

– Как и я, как и госпожа Ченг и остальные собравшиеся здесь. – Продолжила Елис. – Да и к тому же, мы не просим принца отправляться в гущу битвы, а всего лишь посетить с визитом Западные регионы. Я больше чем уверена, что самые знаменитые воительницы нашей империи госпожа Ван Клаузевиц и госпожа Зоря спокойно смогут справиться и в одиночку со столь немногочисленным противником. – Женщина чётко подчеркнула численность врага, заставив Олега вновь непонятно для себя самого вздрогнуть. «Опять это чувство» … – Задумался Олег в момент, когда страсти и споры за столом достигли своей кульминации.

– Тише, дамы, прошу вас, – жестами успокаивая собравшихся, произнесла Ченг. – Если принц боится, заставлять его никто не будет. Это нормально. Мы все живые люди и всё прекрасно понимаем… Мужчине действительно нет места на поле боя. Нам придется с этим смириться и…

– Достали… – Злобно произнес Олег. – Госпожа Ченг, я бы хотел поговорить с вами лично, с глазу на глаз.

– Разумеется, молодой человек… – Наградив парня хищной улыбкой победительницы, ответила старуха.

Глава 47 – По ком звонит колокол?

От начала и до конца, Ченг, манипулируя мышлением Олега, подводила того к нужным вопросам, давая нужные ей самой и мужчине ответы. Умело пыталась манипулировать мнением «молодого и несмышленого» принца в отношении других собравшихся здесь старейшин, а также предостерегла о возможном готовящемся покушении на его «будущее» величество, после чего от резонного вопроса «как вы узнали?», уклончиво намекнула на некие свои источники.

В большей своей части, Маоу Ен была права. Город действительно был весьма опасным местом, и теперь, когда каждый второй придворный знал, где искать господина в случае надобности, стоило быть готовыми ко всему. В столице, как и в самой огромной крепости империи, он не был в безопасности: каменные стены, да снующие между ними стражницы, это всё, что сдерживало врага, который за весомую сумму монет в любой момент мог оказаться на расстоянии удара.

Если же он покинет город, это сделает его более доступной целью, ведь преграды в виде стены уже не будет. Однако, нападающие столкнулись с новой проблемой: во время похода безопасностью главнокомандующего будет заниматься не десяток-другой змей, как раньше, а уже целая тысяча. Зоря точно не пожалеет людских ресурсов на защиту и охрану имперского шатра, а чтобы подкупить хотя бы с пяток змей, да ещё настолько сильных, чтобы сумели одолеть Ван Клаузевиц, находящуюся на пике мастерства, пришлось бы выложить огромную сумму. Да и вряд ли они бы нашли таких отчаянных змей, готовых расстаться с жизнью и титулами ради потемневшего того же золота. Цена такому предательству была слишком велика. Хорошо, если просто зарубят в сечке, тогда горе убийце не пришлось бы лицезреть, как с её мёртвого тела и с тел её прямых родственников и потомков снимают кожу, при помощи магии поддерживая в сознании, а затем четвертуют. А могут же и не зарубить…

Грядущий поход, по обещаниям Ченг, был чем-то сродни «лёгкой осенней прогулкой» от столицы до границы и обратно. По самым нескромным подсчётам, компания должна была затянуться на максимум два с половиной-три месяца. Даже если Варварши Запада не решатся дать главное сражение, по истечению тех же полутора месяцев, на границе уже будет достаточно сил, чтобы, в случае нападения, быстро отреагировать и дать отпор. Никто не заставлял молодого принца надолго оставаться в «забытом Богом месте», и тем более лично вести армию в бой, но для него самого это было хорошей возможностью посетить неразвитые уголки империи, посмотреть, как живёт край, в основном специализирующийся на работорговле и эксплуатации рабского труда.

– Ваш вклад в развитее столицы уже неоценим, чего стоят только проведенные с вашей подачи реформы в системе «отдела исполнения наказания». – Воспевая заслуги Жака, продолжала льстить Ченг. – Благодаря наведению порядков на улицах, а также тотальной чистке кадров, налоговый доход в казну заметно подрос. Число коррумпированных чиновниц сильно сократилось, а состояние неблагополучного внешнего кольца стало меняться на глазах. Только за последний месяц было зарегистрировано открытие десятка новых Таверн, ночлежек и даже пары притонов. Люди возвращаются в город, это настоящая победа. – Говорила она. – Однако, Империя – это нечто большее, чем просто столица. Ещё большое множество городов ожидали визита толкового управляющего, способного поставить на место зазнавшихся Лордес, Баранеток и потерявших вдали от Ламии страх Графинь и Герцогинь.

Ченг говорила долго и по факту. Олег не был против подобной компании, но что-то внутри, уже с первой встречи с этой умной и расчетливой старухой, подсказывала ему, Маоу Ен – доверять нельзя. В итоге, даже Катарина и Зоря, присоединившиеся к беседе, были вынуждены согласиться. Армия под предводительством Жака из дома Черной воды послезавтра выдвинется на защиту западных рубежей. Зоря займет пост главнокомандующей. Катарина останется в роле личного телохранителя. Уже сегодня гонцы будут разосланы во все округа и графства. Послезавтра Вторая Ламийская армия выдвинется в сторону города Лаим, до которого две недели пути. Неделю они проведут там в ожидании подкрепления, после чего вновь выдвинутся в сторону города-цитадели Лайдалай, это ещё две недели. Непосредственно там, в двух днях от границы, и расположится верховная ставка главнокомандующего второй армии. Вассалы Запада также будут ожидать основную армию там.

– Итог: чуть больше месяца в одну сторону, месяц в обратную и месяц на решение проблем. – Констатировал Жак.

– Верно. Может, чуть больше месяца вам придется провести на границе, а может и вовсе за неделю управитесь, если сможете загнать дикарей в ловушку и прижать их к горному хребту. – Добавила Ченг.

– Решено. – Твёрдо произнес Олег. – Зоря, собирай людей. Госпожа Маоу, я вверяю в Ваши руки город и прошу позаботиться о нем и наших людях.

– Не беспокойтесь, город в надежных руках. – Деловито поклонившись, произнесла Регент.

Распрощавшись со старейшинами, Олег поспешил как можно быстрее покинуть комнату собраний. Посетив библиотеку, взяв пару карт местности западных регионов для ознакомления, а также книги, описывающие кочевые народы Запада и «Книги героинь» веками противостоявшими им, мужчина поспешил вернуться в орден. Времени было мало, нужно было ввести Паилза в курс дел, передать списки патентов и новых идей, а также, позаимствовав отложенные на развитее деньги, нанять авантюристок. Именно из этих отчаянных столичных искательниц приключений, о героических подвигах которых не раз слышал от учениц, он планировал создать небольшое подразделение для разведки и мелких, но очень важных поручений.

Тем временем Елес и Ченг.

Наслаждаясь вкусом очаровательного Западного вина, недавно высланного своими новыми союзницами, Маоу, откинувшись в кресле, мечтательно и удовлетворённо самой собой глядела в потолок. Всё складывалось для женщины идеально. Императрица с армией покинула город, последний человек, способный отменить решения регенского состава в ближайшее время также уйдет с её пути, фактически передав власть над городом и страной в её руки.

– Чего такая довольная, Ченг? – Прибывая тоже в приподнятом настроении, спросила Елес.

– Ещё немного, и не только столица, но и вся империя будет в наших рука. – Стукнувшись бокалами с коллегой по тёмным делам, произнесла женщина. – Твои чернокнижницы уже готовы? – отхлебнув вина, спросила Ченг.

– А то. Тридцать лучших уже сейчас проходят отбор в ополчение. Хоть одна из них в гвардию точно попадёт, они у меня толковые. Ну а после, когда на поле боя запахнет жаренным и при отступлении начнется неразбериха, как и договаривались, они прирежут нашего малыша, ну или раньше, если подставится. – Не спуская глаз с бутыли вина, произнесла Елес.

– Отлично. – Удовлетворённо протянула Маоу. – Если не наши Западные партнёры, так озлобленные за поражение подчиненные. – Протянула она. – Запад можно считать уже полностью под контролем. Если верить этой кошке, чтобы совладать на Западе с врагом, нам понадобилось бы войско в тысяч триста-триста пятьдесят не меньше, при условии, что все, до последнего человека, будут задействованы в битве. – Задумчиво анализировала вслух Ченг. Однако звонкий смех подруги, резко перешедший на кашель, выдернул её их размышлений.

– Кха-ха… А у мальца будет максимум тысяч шестьдесят, не больше. – Придя в себя, сказала Елес – Чистая победа. А после того, как Запад будет во власти Зверолюдок, восстание Герцогини Ламоан Лао поставит жирный крест на всей Ламийской империи.

– Всё так. Главное, чтобы варварши не подвели. Покуда Азавийцы отвлекают внимание основной армии на Востоке, эльфы ждут решения Лао, что сейчас контролирует Речной Дол. Падет Запад, падет вся империя. Осталось только подождать того дня, когда побочная ветвь Ламийского народа, впервые, гордо займет трон «Новой империи». – Наполнив бокал, произнесла Ченг.

– Маоу, а ты не боишься, что Эльфы предадут нас, урвав добрый кусок речных земель? Что, если они, объединившись с зверьём, решатся на уничтожение всего человечества? Эти шизанутые суки вполне способны на такое. Ты лучше меня об этом знаешь… – Слегка обеспокоенно, спросила Елес.

– Если они двинут дальше оговоренного, Азавийцы откроют мосты Тёмным эльфам, впустив тех на континент. Эти два народа друг друга на дух не переносят. Начнется настоящая резня. Что первые, что вторые, ничего не смогут противопоставить объединившемуся человечеству, закупающемуся у дворфав. Да, война будет долгой и кровавой, однако у нас, людей, есть два преимущества перед длинноухими: первое – это рождаемость и наша численность. Мы серьезно превосходим эльфов, и всего за сотню лет способны восстановить свою популяцию. Второе – магия. Сильнейшие боевые маги рождаются именно в те года, когда людской расе угрожает опасность, но даже без расчета на это, мы уже в магическом потенциале впереди всех народов и рас. – Взгляд Ченг вмиг стал серьезным. – Запомни, если когда-то кто-то и будет править всем миром, так это только человек.

Вновь звонкий смех Елес раздражительно отозвался на лице Маоу.

– Но это мы уже вряд ли с тобой увидим, коллега. Сколько ты ещё собираешься прожить? Год? Десять?

– Я собираюсь жить вечно… – Глаза Ченг едва заметно сверкнули, заставив Елес вновь расхохотаться. Бедная женщина ещё не понимала, что слова Маоу были не шуткой.

Глава 48

Весь прошлый вечер, ночь и сегодняшний день Олег в ускоренном темпе выискивал и записывал замечания и особые черты Зверолюдей запада. Их повадки, традиции, поведение на поле боя в быту и даже в рабстве. Вся эта информация была крайне важна и могла помочь в грядущей войне.

До их отбытия осталось всего ничего. В планах на сегодня была проверка подобранных групп авантюристов, посещение городских тюрем для создания и подбора точно таких же групп, а также посещение района работорговцев и главного городского рынка. Благодаря крайне успешному продвижению товаров, прорекламированных самим «будущим императором Жаком Первым», о средствах беспокоиться не приходилось. По самым скромным подсчётам, золота, скопленного в казне академии было достаточно, чтобы нанять добрую тысячу-другую наёмников и последующее их содержания в течении семи-восьми месяцев.

К сожалению, наёмные подразделения в Ламийской империи не были столь же популярны, как в той же Азавии. В виду закона об армии, лишь дворянство и аристократия с дозволения дворца имели право содержать войска.

Это было некой формой предостережения, которой придерживалась даже мать нынешней императрицы. Дозволяя лишь приближенным иметь сильное воинство, они максимально быстро могли прознать об незаконно собирающихся формированиях и, благодаря этому, быстро нанести удар по предателем или нарушителям, не дав тем окрепнуть. У Олега это вызывало двоякое мнение, с одной стороны, должно было стать меньше потенциальных мятежников и вооруженных бандиток на дорогах, а с другой, как было описано в нескольких докладах, их меньше так и не стало.

– Господин Жак, – Выдернув из раздумий Олега, обратилась Катарина. – К вам посетители. Говорят, что из гильдии авантюристов. – Удивив парня, произнесла Ван Клаузевиц.

Ситуация с искателями сложилась, мягко сказать, неприятно. Большая часть этих сильных, смелых, а самое главное, свободных от какого-либо долга девушек, прознав, что станут частью армии, тотчас отказались браться за задание.

Как выяснилось, в деле остались только самые ушлые и рисковые, ведь там, где нет конкурентов, можно было требовать любую, даже самую непомерную плату, что глава столь предприимчивой группы и попыталась сделать.

– Простите, мисс Пут, но вынужден отказать. За ту сумму, которую Вы требуете, я вполне свободно могу купить добрые полсотни рабов, вложить им в руки копья и отправить в бой. – От этих слов взгляд Мизи Пут, авантюристки с немалым стажем даже не дрогнул. – Скажите, уважаемая Мизи, та шестерка, прибывшая с Вами, способна выстоять против полусотни рабынь? – Женщина не ответила. – Вот видите. Вы не уверены, я тоже… Опыт в разведке местности и диверсионных вылазках – это, конечно, замечательно, также тот факт, что вы когда-то уже сражались с «Небесными наездницами», неоспоримый плюс. Однако, этого недостаточно для того, чтобы я платил Вам и Вашим спутницам аж целых десять золотых в месяц. – С чистого рода насмешкой на лице, произнес Олег. Его тон и намерения отказать также поддержали Фридрих и Катарина.

– Один золотой ещё ладно, но десять… – Договорить Олегу не дали.

– Идёт, – На повышенном тоне, произнесла Мизи Путт.

– Что? – Взглянув на закатившего глаза Фридриха и приложившую к глазам ладонь Катарину, переспросил парень.

– Я и мои девочки согласны на помесячную плату в один золотой каждой. – Довольно скрестив руки на груди, произнесла женщина. – Наш будущий император не откажется от собственных слов, верно? – делая обеспокоенный вид лица, протянула Пут.

– Боже, Ваше Высочество, какой-же вы беспечный… – Оставив след имперской печати в бланке взятия задания для гильдии, произнес Фридрих, после чего добавил: – Армия выдвигается на восходе. Опоздаете хоть на минуту, контракт будет считаться недействительным. – Грозно произнес мужчина.

– Будьте уверены, не опоздаем. – Фыркнув произнесла женщина, после чего, забрав контракт и поклонившись, покинула комнату.

– С ходу и один золотой, шикарно… – Удовлетворённо донеслось из-за дверей, после чего кто-то шипя произнёс: – «Зашибись!».

– Что случилось, Паилз? – Понимая, что его где-то обманули, спросил Олег.

– Это долгая история, Ваша Светлость, в дороге как-нибудь расскажу. – Подметил мужчина. – Сейчас нас ждёт ещё ряд важных вопросов, касающихся будущего путешествия. Нас уже ждут работорговцы и торговцы повозками. Честно говоря, я немного не понимаю, зачем нам столько обозов. Но…

– Друг мой, я надеялся, что ты останешься в городе и присмотришь за нашим делом, да и за девочками из академии…

Слова Олега сильно задели самолюбие слуги. В его глазах читалось непонимание и какая-то детская обида.

– В… Ваше Величество, при всём моём уважении, я не могу оставить вас на этих… – Взглянув на Катарину, мужчина какое-то время ещё пытался подобрать более подходящие слова, но не выдержав, продолжил. – На этих недоразвитых варварш! Я так долго заботился о вас, и после всего, через что мы прошли, вы хотите меня бросить?

– Друг мой, – Передав мужчине какой-то свёрток, произнес Олег. – здесь целый список новых вещей, рецептов и поручений, с которыми справиться можешь только ты. – Проговорил принц. – На тебе будет присмотр за нашей академией, а также своевременное снабжение и отправка караванов и подкреплений из столицы. Я думаю, тебе не следуют напоминать, что может произойти, если поставки припасов из города по какой-либо причине прекратятся?

Фридрих умолк. Впервые ему кто-то доверял нечто настолько важное, к тому же, доверял тот, чья судьба ему теперь была не безразлична.

– Господин, пообещайте, что в случае чего, сами не полезете в битву… – Будто мать, в очередной раз просящая сына не делать глупостей, произнес Фридрих, однако ответом ему была лишь немая улыбка.

– Как всегда… – Печально усмехнулся он, так и не услышав ответа. – Я буду молиться за то, чтобы вы остались в живых… – Сказав это, мужчина, взяв список порученных ему дел и удалился.

– Кого это он недоразвитой варваршей назвал? – После ухода мужчины, насупилась Катарина.

С тюрьмы, в качестве бесплатной и живой рабочей силы, была набрана сотня сильных заключённых, большая часть из которых добровольно вызвалась помочь взамен на замену и снятие тюремного клейма. Основную массу из преступниц составляли мелкие дебоширки, проигравшиеся воительницы, торговки и аристократки, а также те, кто по глупости своей вышел на пьяный дебош во время не столь давней неудачной революции, бушевавшей на улицах столицы. По большей части, они велись как запас, взятый для черновых работ. Что делать с ними, Олег ещё не придумал, однако не сомневался, что лишние рабочие руки в походе точно пригодятся.

На рынке возник целый ряд проблем и вопросов. Обработанная древесина и необходимое число свободных возов и лошадей нашлось быстро, а вот найти подходящее оружие для борьбы с воздушным противником оказалось не так легко.

Парящие в небе враги могли спокойно нависать над крепостными стенами, забрасывая и расстреливая обороняющихся в спину, тому же, совершенно безнаказанно, ведь в этом им помогала вполне земная физика. Их стрелы, нацеленные вниз, могли поразить цель с гораздо большего расстояния, чем те же стрелы, выпущенные с земли.

Магические жезлы, рассчитанные на подобное, были весьма дорогим удовольствием. К тому же, тех же самых волшебниц, способных их использовать, в столице практически не осталось, ведь для более быстрой и скорой победы, на Восток отправились все маломальские подготовленные волшебницы.

В рядах Олега же остались те, кого за спиной называли «второсортными»: большая часть обладала малым магическим потенциалом и без того же посоха практически ничего из себя не представляла. Пришлось раскошелиться.

Также была куплена пара стальных «Чудовищ», получивших от дворфий имя «Скорпионы» – огромные, арболетоподобные установки, пригодные для эксплуатации и транспортировки на восьмиколесных возах. Продавшая Жаку эти махины торговка уверяла принца в том, что не существует тварей, способных выдержать прямое попадание из этого орудия. Видя габариты и размеры огромных копий, использовавшихся в виде основного снаряда, Олегу очень сильно не хотелось увидеть то существо, ради уничтожения которого и было, в общем-то, создано это оружие.

Когда с делами было покончено, над пасмурным небом столицы уже во всю пробивались первые солнечные лучи. Армия была собрано, последние приготовления были завершены. Проверив ещё раз обозы на наличие всего необходимого, Олег громогласно произнес:

– Выдвигаемся!

Глава 49

Остров Порто-Ролло, Пададрэ.

Сквозь заледеневший ров с водой, к стенам города ползла армия мертвецов: те, кто по всем законам мироздания, не должен был даже шевелиться, лишившись связок и мышц, кто ползком, кто враскорячку. Они наступали на живых. Мертвецы, так и не обретя покой, выползали из своих пристанищ, поднятые тёмной, могильной магией высших демонов, что сейчас откуда-то из-за кулис наблюдали за тем, как гибнет последний живой город на этом проклятом Богиней острове.

– Госпожа Питта! – приглушая голоса всех кричащих на стенах женщин, донесся вскрик посыльной. – Госпожа Питта, мертвецы встают на освещенном центральном кладбище города!

– Снимите со стен Ван Коф и её отряд, пусть займутся этой проблемой. – Без колебаний произнесла Финитта, запуская очередной магический сгусток очищенной энергии в скопление нежити, собравшейся возле стены.

– Госпожа Беатриса пропала! – В панике произнесла слуга.

– Как это произошло?! – Паладин помнила описания Брунхильды: инквизиторша была очень сильной личностью. Несмотря на подозрения в тёмных делах со стороны охотницы, она была назначена смотрящей весьма важного участка, и её исчезновение было большой проблемой.

– После того, как мёртвые восстали из водных пучин, а потом штурмовали нас со стороны Порта, она, взяв с собой горсту церковных воительниц, отправилась в самую гущу сражения, прорубая себе путь. Порт был отбит, мы отделались незначительными потерями и смогли укрепиться ко второй волне, но, к сожалению, ни Ван Коф, ни кого-то из её отряда, мы больше не видели.

– Выводите наш резерв, обратитесь к госпоже Брунхильде Одинадцатой и скажите, что я лично прошу её о помощи. Пастырь Густав и его приспешница Баки будут ей в помощь. Выполнять! – Отдав приказ, Финитта вновь вернулась к своим обязанностям.

Твари ползли по белому, едва выпавшему снегу, пачкая того своими потрохами и отваливающимися останками. Смрад от разлагающейся человеческой плоти повис над городом и за десятки километров за его пределами.

Мертвецы, ещё не успевшие позабыть, как дышать, хватали развороченными челюстями воздух, что впоследствии выходил через десятки прогнивших ран и отверстий на их телах: через разрезы на горле или проеденные червями дыры в лёгких. Все, кто впервые слышал это шипение и свист, утверждали, что это ничто иное, как язык мёртвых. Кого-то он сводил с ума, кто-то молился, кто-то никогда не верующий в Богиню тотчас начинал молиться, как умалишенный, вспоминая все святые слова, услышанные за не столь долгую жизнь, а кто-то, как сама Питта, игнорируя все звуки и то, от кого они исходили, продолжал умело и вымерено орудовать своим мечом. К сожалению, таких было меньшинство.

Где-то сбоку, лишь на секунду, мелькнула чёрная тень, вслед за которой в разные стороны полетели ошмётки подруг и соратниц Питты. Наматывая кишки на свои огромные когти, чёрный зверь продолжал рвать живую плоть, заставляя живых в панике и отчаянии бороться в атаку или попросту бежать, в надежде сохранить свои жизни.

– А вот и специально приглашенные гости пожаловали… – Сменив обычный клинок на серебренный, а следом полив тот святой водой, рванул в сторону чудовища Паладин.

Отголоски бушевавшего на стенах сражения доносились изо всех уголков города. Густав, больше других желавший проявить себя на поле боя, с досадой поглядывал на возвышающиеся вдали стены, в то время как Баки благодарила Богиню за то, что сегодня та уберегла их тела и души от того чистилища, развернувшегося в мире живых.

Удар увесистого клеймора на несколько частей рассек подошедшую к пастырю со спины нечисть, после чего воительница, поудобнее перехватив свой двуручный меч, гыркнула в сторону мальчишки.

– Не расслабляйся, Густав, или станешь такими же, как они. – Кинув недобрый взгляд в сторону мертвецов, произнесла мечница.

Вернувшись с небес на землю, парень с благодарностью кивнул своей спасительнице, после чего, создав пучок света, запустил тот в сторону скопившихся вокруг местных стражниц мертвецов.

Брунхильда, надеявшаяся спокойно отсидеться в стенах замка местной правительницы, всякий раз вздыхала, видя, как поднабравшая в последние дни смелости Алистина, стоя плечом к плечу со своими женщинами, гордо махала клинком, разя и без того ослабленную церковной магией нечисть. Она бы хотела сейчас сидеть в уютном замке, попивать чай и из окошка всё так же наблюдать, как корчатся в мучениях святоши, однако после просьбы подруги и столь неожиданно появившегося желание повоевать, от трусливой правительницы Пададрэ ничего не осталось. Сидеть в сторонке было бы как-то слишком постыдно даже для её.

– Густав, запечатай брешь! – Пробившись к старой церковной колокольне, скомандовала Брун.

Сложив ладони, парень вложил львиную долю своих сил в покрывающее кладбище треснувший купол. Разогнав тучи, с небес полился ручей яркого солнечного света. Восставшие кости мертвецов без подпитки темной магией из вне тотчас рассыпались, а тела так давно упокоенных, скрипя зубами и испуская зловещий свист, вернулись в разрытые могилы.

– Почему они так же, как и те костлявые, не упали? – Удивленно спросила Баки, на что пастырь обеспокоенно ответил:

– Не знаю.

Очистившееся над кладбищем небо быстро заволокли темные тучи, после чего и без того мрачное небо приобрело более пугающий, багряный оттенок. Поднявшийся ветер, подхватывая редкие хлопья посыпавшегося с неба снега, кружился, царапая острыми как бритва снежинками лица собравшихся на кладбище.

– Что за чертовщина здесь происходит, Густав?! – Схватившись двумя руками за вбитый перед церковью крест, вскрикнула Брунхильда.

Вогнав клинок поглубже в землю и ухватившись за него одной рукой, а второй за пастыря, Баки присела, прячась от столь сильного и внезапно поднявшегося урагана. Алистина, не устоявшая на ногах, соскользнула и, подхваченная ветром, пролетела добрых метров двадцать, прежде чем влететь в одно из окон старых лачуг, расположившихся неподалеку.

– Густав, мать твою?! – Вопросительно заорала Брун в надежде, что парень хоть что-то ей ответит или предпримет.

– Да не знаю я! – В ответ проорал пастырь.

Разлетавшиеся во все стороны камни, отколовшиеся от могильных плит, подобно смертоносным снарядам, один за одним сшибали последних выживших воительниц, только и успевавших напоследок перед смертью испуганно вскрикивать. Несколько минут ветер кошмарил кладбище, и стоявшие по соседству с ним дома, срывал крыши и ломал стены, разрывая поднятые в воздух тела и скелеты.

Багровый цвет небес сменился на тёмно-красный. Ветер понемногу стал стихать. Когда-то белые снежинки, окрасившись в цвет крови, всё так же сыпались с неба.

– Мать твою, это же кровь! – попробовав одну из снежинок, а следом сплюнув на землю, злобно фыркнула Баки. Происходящее было явно не к добру. «Быть может, им действительно стоило сегодня находится где-то на стене, подальше от этого кровавого урагана и туч… А это ещё что за срань господня…» – подумала женщина в тот момент, когда с небес показалось нечто.

Чёрный конь, закованный в такие же чёрные доспехи нёс на себе наездника в синей мантии. Одной рукой он сжимал огромный меч, что по размерам не уступал, а может, даже и превосходил двуручник Баки. Второй рукой, крепко сжимая поводья, вёл своего стального монстра прямо по направлению к Брунхильде, Баки и Густаву.

Когда конь, ступая по ветру как по твёрдой почве приблизился, его мертвенно бледное лицо лишь на миг показалось из-под тёмного капюшона. Один глаз сверкнул чистым, белым светом, а другой – кроваво огненным. За спиной всадника, приподнимая мантию и пытаясь распрямиться в две стороны, показались чёрныо-красные порезанные, изломанные и ссохшиеся крылья без перьев.

Теперь всё стало на свои места… Баки поняла, кто перед ней, ведь это существо было тем, кем когда-то в детстве её пугала первая мама, вторая, папа и местный поп, всю жизнь отдавший служению и книгам. Пляска мертвецов – предзнаменование, появление демонов из центральных кругов ада, а после, эта кровавая вьюга, и оно… Существо, из самых глубин преисподней, падший ангел, имя которому –Абаддон.

Глава 50 – Ангел

Ангел смерти, верхом на своём коне, грациозно ступая по человеческим останкам и трупам, будто по цветочной дороге, медленно двигался к ним навстречу. Каждый шаг чёрного коня оставался на земле и телах бледно-мертвенной, тёмно-синей дымкой, исходившей от копыт стального рысака.

Остолбеневшие от ужаса Баки и Брун с замершим сердцем смотрели на неотвратимо приближавшегося к ним посланника из самой преисподней. Его ледяное дыхание-взор сковали тела грешниц плотнее самых толстых и прочных цепей. Тому, кто жил во грех, ни за что и никогда не скрыться от взора его Величества Абаддона.

– Баки, забирай охотницу и беги к паладинам, я задержу его! – закончив молитву и рассеяв чары безмолвия и отчаяния, легшие на свою спутницу, произнес пастырь.

Опомнившись, женщина тотчас выдернула из земли меч, а после, приготовилась к бою.

– Я тебя одного здесь не брошу!

Парень резко обернулся, а после, звонкая пощечина, которую тот отвесил Баки, заставила женщину на секунду отвлечься от подступивших предсмертных мыслей и воспоминаний.

– Дура, – тихо произнес он в момент, когда по его щекам пробежали слёзы. – ты лишь напрасно погубишь себя и госпожу Брунхильду. – Его руки мягко обвились вокруг шеи мечницы. – Ты нечестива, и душа твоя полна порока, но я всё же смог полюбить тебя такой. Ты не сможешь причинить ему вреда, а я не смогу противостоять злу, видя, как ты умираешь. – Притянув к себе эту брутальную, взрослую женщину, он, зная, что смерть уже близка, впервые нарушил свой обет, отдав свой первый и последний поцелуй этой огромной дикарке. – Ты столько раз спасала мою жизнь, так позволь в этот раз отплатить тебе тем же.

Оглянувшись, пастырь вздрогнул. Смерть уже была близка. Его руки тряслись, но душа не потеряла былой решимости.

– Уходите, я задержу его! – Изо всех сил, оттолкнув женщину, произнес он, схватившись за библию и свой небольшой посох.

К горлу Баки подступил огромный, не проглатываемый комок отчаяния и злости на весь мир, на саму себя, на этого несносного мальчишку, что так давно поселился в её сердце.

– М-м-мелкий паршивец… – Заикаясь, произнесла она, бросив меч и схватив под руки Брунхильду. Она изо всех сил крикнула напоследок: – Не смей тут умирать, слышишь, Густав?! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!!!

До этого дня она ещё никогда не лила слёз по живым. Когда-то гордая наёмница, а сейчас подобно побитой, трусливой, скулящей и плачущей собаке, из-за всех сил неслась к стенам, в надежде найти помощь у паладинов церкви, которых она так сильно призирала до этого проклятого дня.

– Агнец… Ты закончил своё прощание? – Голосом ночных кошмаров произнесло существо.

Дрожь и страх переполнили сердце Густава, что сейчас, посильнее сжимая посох, читал молитву и готовился выпустить своё самое сильное очищающее заклинание, ценой которому была его собственная душа.

– Закончил… – Отринув страх и смирившись со скорой смертью, произнес он. – Но перед тем, как мы сразимся, прошу тебя, падший ангел Абаддон, скажи, зачем ты вновь спустился на эту грешную землю?

– Смелый муж, – подобно тупому гвоздю, прошедшемуся по стеклу, в барабанных перепонках пастыря звучал голос чудовища. – и в награду за твою смелость я не только отвечу тебе, но и после смерти заберу твою душу в ад. Такие, как ты, там нужны. – Смех Абаддона громом прокатился над городом.

– Моя будущая супруга, Абадахида, вынудила меня вновь посетить мир живых. – Коротко ответил нечистый, вознесся свой тёмный клинок к небесам.

– Аба-да-хида снова в мире живых? – Эта новость была куда хуже и страшнее пришествия самого принца Ада.

Во всех библейских фрезках богословного мира Густава говорилось о том, что нет более грозного и сильного врага, чем воинственный Абадон, что являлся принцем преисподней и главным наследника самого владыки демонов Люцифера. Это бывшая ангельская сущность среди других демонов выделялась как крайне расчетливая и воинственная личность, грезившая в давние времена не уничтожением мира живых, как другие его сородичи, а порабощением и подчинением. Исходя из этого, даже при поражении в битве против бывшего ангела, человеческая раса и другие народы могли выжить, а вот с Абадахидой всё обстояло немного иначе.

Когда демонам при помощи козней человеческих слабостей и интриг удалось затащить самую сильную, чистую и добрую душу в ад, развратив ту мыслями о мести и предательстве Абадахида, вновь обманутая Абадонам, согласилась отдать последние уцелевшие осколки своих воспоминаний и человеческой души взамен на то, что принц ада поможет свершить ей месть.

Однако, надеявшийся на то, что его будущая супруга всё забудет, Абаддон просчитался. Жажда мести, исходившая от демонессы, была настолько сильна и неутолима, что та, подняв в аду настоящий мятеж, длившийся несколько сотен лет, воспользовалась шумихой и тайком проникла в мир живых, устроив там настоящую резню.

Силы света, сокрушавшиеся над своими любимцами людьми, призвали демонов к ответу, но те будучи занятыми междоусобной войной, проигнорировали предупреждение с небес, и тогда богиня битвы Астарта, снизойдя с небес, благословила вольные народы континента, даровав миру героев и сплотив их ради одной великой победы.

Миллионы ни в чем неповинных душ отправились в ад и на небеса, погибнув в той бесславной войне. В войне, причиной которой послужила людская гордость, алчность и злость. Каждый убитый был песчинкой, брошенной на алтарь лишь с одной целью – вернуть мир и процветание живым.

Да, живые одержали победу, и все думали, что она безоговорочная и окончательная, но как оказалось, нет.

– Как твоё имя, человек? – прохрипел Абаддон.

– Густав. – Готовясь сотворить своё последнее заклинание, произнес мальчишка.

Чёрный как ночь клинок размером, превосходящим даже самого пастыря, тёмной тенью навис над парнем.

– Я запомню твоё имя. – С бешенной скоростью клинок опустился на голову пастыря.

– Сияй. – активировав в последний момент барьер, произнес он.

Непорочное тело, превратившись в рассыпавшиеся частицы света, за доли секунды окутало ангела смерти, после чего на плечи твари, разгоняя тьму и кровавые облака, обрушился столб чистой энергии.

Ударив копытам о землю, лошадь Абаддона взбрыкнулась. В разные стороны от существа полетели ошмётки тел и каменной кладки. Махнув несколько раз мечом над своей головой, демон вновь согнал тучи, ослабив небесный свет.

– Глупец… – Не добившись ожидаемого результата, злобно проговорил он, испытывая всего на всего лёгкий дискомфорт, от которого у него так и не получилась избавиться.

Освещаемый потускневшим столбом света, Абаддон медленно двигался вдоль городских улочек. Чувство скорой встречи с бросившей его возлюбленной переполняли эмоциями его проклятую душу. Никто из живых не мог противостоять ему, тем более, в такой ситуации, которую ему пришлось сотворить на этом острове для более результативного поиска.

Всё началось, когда некто уничтожил демона-смотрителя, отвечавшего за этот остров. После этого, в мир живых было отправлено несколько ищеек, а к острову приставлен очередной соглядатай, что вновь, только прибыв на пост и завладев человеческим телом, был убит.

Кто-то сильный и властный уничтожал на острове и демонов, и людей. Смерть одной из ищеек, а после и неожиданно даже для него начавшаяся пляска мертвецов, почувствовавших тёмную силу рядом с собой, только подтвердила его догадки. Цель его величества Абаддона могла быть на этом острове, и чтобы не позволить ей отсюда сбежать, пришлось прибегнуть к помощи падших людей.

Сильное проклятье и полная блокада острова сотворили идеальное условие для его появления в мире живых. Ему всего-то только и оставалось – найти в этом городе прячущуюся беглянку.

– Абаддон, принц смерти, услышь молитвы живых и покинь мир, что тебе не принадлежит. –Донесся голос из-за спины падшего ангела.

– Хм… – оценивая окруживших его врагов, сладостно протянул падший ангел. – Паладины, да ещё и так много… – Чёрный конь, испуская синий дым, застучал копытами, превращая в пыль каменную кладку дороги. – Уйдите с моего пути!

Взмахнув чёрным лезвием, демон рассек пространство, направив в сторону преградивших ему дорогу женщин воздушный поток.

Группа собравшихся магов поддержки сильным очищающим заклятием отразила атаку демона, сэкономив тем самым силы паладинам, которые, в свою очередь, уже приготовились к атаке.

Вновь столб яркого света. Кто-то из послушниц применил ту же самую жертвенную магию, отдав свою душу, а с ним и надежду на победу в руки своих соратниц.

Одежда на теле Абаддона, пузырясь и растворяясь, зашипела. Конь злобно заржал, а сам озлобленный принц кинулся в атаку.

Святое лезвие, столкнувшись с темным клинком из преисподней, яркой вспышкой ударило по глазам всех собравшихся. Воительница, первая встретившая атаку демона, тотчас ослепла. Потеряв концентрацию и силу, она едва не стала первой из святой армии, кого чуть не зарубил демон.

Быстрым рывком, Питта убрала из под удара подчиненную.

Прошедший мимо чёрный клинок ударной волной разнёс стоявшее за спинами женщин строение, из которого тут же донеслись крики и всхлипы.

– Уведите гражданских отсюда, живо! – Скомандовала Финитта подоспевшим стражницам, что сейчас только и могли крутиться под ногами и мешать святому воинству.

Вновь атака демона с наскока, и вновь одна из паладинов отразила его удар. Люди, окружив Абаддона, вместе наваливались на него толпой. Засыпая магическими атаками, комбинирующимися с ударами благословлённых клинков. Десятки первоклассных воительниц в сане паладина, профессиональные инквизиторы и волшебницы. Все эти люди были первоклассными борцами с нечестью, но никто даже близко ни разу так и не смог подобраться к демону, что искусно, будто слившись со своим конем в единое целое, успешно отражал атаки.

Вот лошадь, взбрыкнув, задним копытом насквозь пробила закованную в сталь женскую грудь. Следующим не выдержал клинок одной из паладинов, сдерживавших контратаки Абаддона. Сталь хрустнула, черное лезвие напополам рассекло тело женщины от бедра до ягодиц. Следом за ней отправился и неудачно подставившийся один из пастырей, подпитывавший в тот момент собственной силой паладинов.

Ряды живых быстро редели, а Абаддон, получая истинное удовольствие от сражения, только распалялся, требуя ещё больших жертв во имя битвы!

Глава 51

Баки, по счастливой случайности наткнувшаяся на одну из подручных Питты, быстро сообщила той, что, а самое главное, кто, сейчас появился в центре города. Удивлению Финитты не было предела, как и скорби мечницы, когда в небе над городом проявился столб света. Она знала, что это произойдет, но всё равно надеялась, что успеет. Она думала, что сможет вовремя привести подмогу и спасти своего мальчика.

Расположившись у стен, Финитта сообщила Баки, что живым всё же удалось отразить атаку мертвецов, и сейчас основная церковная армия уже занялась зачисткой. Взяв с собой отряд, передовой отряд, паладинша рванула в центр города, попросив Баки привести в себя Одиннадцатую, а после, когда вернется группа зачистки, перенаправить тех им на подмогу.

– Да приди же ты в себя наконец, чёртова баба! – отвесив очередную чувственную пощечину Брунхильде, злобно стиснув зубы, шипела Баки.

Паралич, насланный демоном, немного отступил, вернув сознание охотнице в текущую реальность. Несколько минут Брунхильда мотала головой, непонимающе таращилась вникуда и бормотала что-то несвязное, а после, когда очередной столб света разорвал небо, она всё же смогла полностью оклематься и взглянуть в красные от слёз глаза подруги, и тихо произнесла:

– Баки… Где Густав? – Не найдя мальчишку, что вечно хвостиком крутился вокруг своей мечницы, спросила Брун.

Лицо наёмницы исказилось в болезненной гримасе. Она выполнила миссию, когда-то возложенную на её в качестве платы за спасение. Теперь она больше ничего не должна была этим церковникам, и всё же…

Очередной поднявшийся столб света в небе. Отголосками тёплых воспоминаний прокатился по израненной душе Баки. Сегодня она в очередной и, скорее всего, последний раз, потеряла кого-то важного для себя.

– Эй, ты, мелкая! – Подозвала оду из служивых Баки. – Когда вернутся войска, сообщи им, что Питта сейчас ведет бой в центре города с высшим демоном. Мы тоже сейчас отправимся туда.

Стражница, ответив одобрением, рванула на стену высматривать отряды, отправившиеся за стену, а Баки, всучив в руки Брунхильды крестик, в приказном тоне велела: – Надень!

Поморщившись, охотница всё же накинула на себя украшение, главной задачей которого было ослабление проклятых чар.

От отряда Питты осталась лишь треть. Большая часть была уничтожена, часть искалечена и не могла продолжать бой.

Гордый демон продолжал нападать на боеспособных, полностью игнорируя и не добивая раненых. Азарт, который тот мог испытать только в битве, было не унять.

– Ха-ха-ха… – Подобный мерзкому скрежету смех прокатился над разрушенным битвой районом. – Хорошая попытка, церковница. – Оглядев прожженную в мантии дыру, произнес Абаддон, после чего вновь рванул вперёд, намереваясь одним мощным ударом снести Питте голову.

Последние несколько минут, женщина на пределе своих возможностей, в одиночку, противостояла древнему злу, покуда её подчинённые залатывали раны и переводили дух.

Демон тоже это понимал, и всё же продолжал частично сдерживать свою силу. Чувство собственной значимости и превосходства, что он видел в глазах трясущихся смертных, приятное ощущение, с которым он не хотел расставаться, ведь в аду он всегда был номером два в глазах всех и каждого демона.

– Мир смертных изменился с моего последнего появления… – Оглядывая высокие стены, замученные временем и битвой дома, а также сияющие под солнечным светом доспехи, протянул Абаддон. – Люди стали сильнее…

– Так подождал бы ещё сотню-другую лет и приходил бы. Я думаю орден с честью встретил тебя где-нибудь на пустующем поле. – Злобно протянула Питта, отчего демон вновь рассмеялась.

– Ждать – удел смертных! – Рванув на полной скорости в сторону Питты, произнес демон.

Град сильнейших ударов обрушился на мечницу. Каждое парирование отдавалось невыносимой болью и дрожью в руках. Абаддон перестал сдерживаться, а серебрянный клинок Финниты вот-вот, подобный дешевому глиняному изделию, рассыплется на куски, не выдержав очередного удара.

Знакомый свист раздался за спинной Питты.

– В сторону, подруга! – Знакомый голос вернул веру в победу. Рывком, а после, перекатом, паладин ушла с линии атаки сильнейшего заклинания Брунхильды.

Преодолев всего за мгновение огромное расстояние, импульс Брунхильды до этого сумевший нанести огромный урон ищейке, столкнулся с успевшим выставить лезвие как щит мечом Абадонна. Сначала тонкий, как нить, а после, расширившийся до размера кулака, источник душевной энергии рикошетом ударил в облака.

– Не получилось… – рухнув без сил на колени, произнесла Брунхильда. Это было её самое сильное заклятие, оставшееся на мече демона лишь небольшой светлой точкой.

Опасаясь повторения такой же сильной и опасной атаки, Демон кинулся на ослабшую женщину, но путь ему преградила сначала Баки, от которой тот избавился одним лишь взмахом клинка, фактически напополам разрубив двуручный клеймор. Вовремя подсевшая мечница только и успела прикрыться гардой клинка в момент, когда боевой конь с силой лягнул её копытом.

Рукоять меча согнулась. Пальцы, руки и рёбра Баки были сломаны во множестве мест. Пролетевшая добрый десяток метров женщина, пробив спиной деревянную стену, исчезла в тени полуразрушенного здания.

Следующей на пути Абадонна была Питта. вновь скрестив мечи с паладином. Демон, ощутивший чьё-то зловещее даже для него присутствие, впервые пожалев, что не прикончил мечницу. Раньше он даже не успел обернуться.

– Любовь моя… – Понимая, кто за его спиной, только и успел произнести Абаддон, перед тем, как мощный удар отделил голову падшего ангела от тела, отправив того обратно в ад.

Мощный поток энергии, хлынувший во все стороны, вмиг разбросал тела живых и мертвых в разные стороны. Питта своей огромной тушей снесла стоявшую за её спиной подругу. Крики и возгласы, а следом дикое ржание демонического коня, затягиваемого в образовавшуюся воронку, нестерпимым свистом и криком оглушило всю округу.

– Я вернусь за тобой, и мы снова будем вместе, – Угрожающе произнесла отрубленная голова демона. – ведь именно ты – моя судьба. – успел произнесли Абаддон перед тем, как нога повисшей над ним Абадахиды раздавила голову.

Позаимствованное демонессой тело было обезображено до неузнаваемости. Торчащие из-под развороченной кирасы во все стороны рёбра, ошмётки рук, оторвавшихся от удара и огромная зияющая дыра в области сердца, говорили о том, что нужно менять тело.

Пришедшая в себя одна из стражниц спугнула Абадахиду, заставив ту сигануть в ближайшую полу заваленную улочку.

Радостные возгласы, крики и смех заглушали хрипение и мольбы мучавшихся от боли раненых.

– Победа! – кричали уцелевшие церковницы, радуясь и обнимаясь как дети в момент, когда над Пададрэ впервые за долгое время стали расходиться тучи, и тёплый солнечный свет медленно стал проникать в их промерзшие до костей тела.

– Победа! – Кричали Паладины. – Победа – Доносилось со стен! – Победа! – громогласно подхватив клич, восторженно высыпав на улицы, верещали уцелевшие жители.

– Мы живы, подруга. – Сев на жопу, смеясь и одновременна плача, не веря в происходящее, протянула Питта.

– И не говори… – осматривая себя и пытаясь нащупать свой сапфировый клинок, с рассеянностью и тревогой бегала по полу разрушенной площади глазами Брунхильда.

– Эй, ты куда? – Непонимающе спросила Питта.

– Мой клинок, я должна найти его… – не раздумывая отозвалась Брун.

Быстро поднявшись, она панически стала искать дарованное ей оружие ордена, за потерю которого её спокойно могли лишить не только титулов и званий, но и жизни. Сапфировый клинок был не просто оружием, но и душой каждой охотницы. Она не могла просто так взять и потерять его, а после сказать «так получилось».

Расталкивая выползавших на солнечный свет одну за другой прохожих, краем глаза она всё же увидела блеснувший в переулке рубин. Облегчённо вздохнув, она радостно направилась к нему.

– Чёртов негодник, ну и заставил же ты меня поволноваться. – Зайдя в переулок, а следом, нагнувшись, чтобы забрать оружие, произнесла она, в момент, когда что-то серой тенью нависло над ней.

– Проклятье… – Только и успела испуганно буркнуть Брунхильда, выпрямившись и встретившись глазами со стоявшей к ней вплотную Абадахидой.