Читать книгу: «На сердце крест»

Глава 1

Маркус вращал булаву. Её бока блестели в свете единственной красной лампады, трещащей над ним. Тень Маркуса шаталась по полосатой ткани. За шатром был слышен стрёкот цикад.

Жерар расцепил руки, чтобы протянуть брякнувший мешочек.

– Немало, – взвесил на руке Маркус. Пересчитывать за Жераром он не стал бы. – Откуда хоть?

– Решили, лучше тебе, чем налогами.

Маркус пожал плечами: уплата налогов не была ему близка.

– Кого?

– Короля, – мрачно сказал Жерар. Показался зуб в рассечённом уголке рта под обожжённым пятном. Добавил:

– Это треть. Остальное после.

Рука сама поймала шейку булавы. Сама отправила её на новый круг.

– …Правильно, – вернулся из дум Маркус.

Жерар замолчал; Маркус прищурился:

– Ты говорил кому-то обо мне?

– Я сказал: найду мастера, что может справиться.

– О-о, премного благодарен, – деньги Маркус приложил к сердцу, вторую руку отвёл в сторону и поклонился. – Прошу, не тяни волынку. Рассказывай.

Приказ вызвал в Жераре усмешку, прячущую возмущение:

– Разве мастерам положено спрашивать о причинах?

– Не положено, – деловито кивнул Маркус. – Мастерам положено сразу от такого отказываться.

Жерар подумал, выдохнул.

– Уж не знаю, притворяешься, или правда не понимаешь. Сперва бедность. Теперь голод. Сперва публичные порки. Теперь доходит до казней. Нет больше мочи терпеть ни у меня, ни у людей вокруг.

– Я не о том. Почему решили, что его смерть решит дело?

Пристальный взгляд, прежде чем ответить:

– Тебе – расскажу. Не решит. Надо будет, кроме этого, корону отдать в правильные руки. Есть задумка, как оружие провезти, как двери во дворец распахнуть. Есть люди. Если не справишься, схватят – придётся по-другому делать. Кровавее. Больше людей зацепит.

Мешочек с деньгами отправился за пазуху. Соединилось крепкое рукопожатие: длинная ладонь с ловкими пальцами и широкая, загрубевшая.

Разложили хлеб и мясо. Жерар достал бутыль. Маркус пил воду.

– Бегемот любит крольчатину, надо угостить, – сказал Маркус, отрывая зубами кусок.

Жерар хмыкнул, затем, осознавая услышанное, помотал головой.

– Бегемоты, вроде бы, не едят мясо.

– Этот ест.

– Ты приучил бегемота к мясу?

Лицо Жерара исполнилось отвращением.

Виляя, подкралось огромное чешуйчатое тело. Бросивший взгляд на движение за спиной Жерар чуть не выронил бутыль. Рептилия, морда которой была на уровне его глаз, вытащила раздвоенный язык. На Жерара посмотрел хитрый плотоядный взгляд.

– Нельзя, – строго сказал Маркус и протянул шмат мяса, моментально схваченный острыми зубами. – Вот, это Бегемот.

Маркус похлопал довольную жующую морду.

– Ты назвал его Бегемотом?

– Купил мелким. Не знал, что он за зверь. И не знал, как выглядит бегемот. И сейчас не знаю…

Бегемот уполз на улицу, подняв ткань шатра.

– Безумный ты человек, Маркус, – покачал головой Жерар. – Тебе бы женщину хорошую найти, тогда отпадёт желание давать приют таким… тварям.

– Женщин у меня на несколько жизней, – развязно усмехнулся Маркус.

– Ты знаешь, что я не о том.

В этот момент они услышали приближающиеся тяжёлые шаги, звенящие металлом.

Глава 2

Рука в железе, сжимающая меч, отодвинула полог. Под купол, пригнувшись, вошёл человек в чёрном доспехе. Широкие плечи закрыли мелькнувший в прорези лунный свет, но в другой руке оказался факел. Он осветил выгравированный на груди королевский герб. Голова медленно поднялась, блеснув зазором между пластинами, повернулась и опустилась, чтобы осмотреть Маркуса. Через тонкие прорези шлема не было видно глаз.

Маркус был один. В одной его руке была булава, в другой – откупоренная бутыль, а сам он смотрел на гостя осоловевшим взглядом. Не отрывая его от тёмных прорезей, медленно расставил руки, перекрестил ноги и поклонился.

Меч опустился. Приглушенный металлом голос спросил что-то у Маркуса. Тот, силясь расслышать, наморщился.

– Один? – повторил воин.

Маркус склонился набок, выглянул за спину воина, всматриваясь в темноту. Он слышал шуршание металла от воинов, проверяющих палатки труппы.

– Наверное, один? – в радостной пьянству интонации был вопрос: «Угадал?».

Качающаяся лампада гоняла по недвижимым чёрным плечам красные волны.

Маркус приложил ко рту шейку булавы, запрокинул голову, а затем удивлённо уставился на руку. Поднял вторую, в которой была бутыль, и стал пялиться теперь на обе.

Воин шумно выдохнул и прошёл мимо Маркуса, сбив того с ног. Воин стал пихать предметы и отодвигать шторы, и, хотя делал он это довольно небрежно, едва ли он пропустил бы Жерара в небольшом огороженном тканями закутке.

Шум за шатром усилился. Под полог заглянул ещё один воин.

– Загоняем!

Протянувший руку к шторе закутка тут же обернулся и поспешно вышел. Маркус, подождав, выскользнул следом.

Ночь была слишком светлой, но четверым воинам в доспехах не стало до Маркуса дела. Они медленно окружали человека.

Пластичная полуголая фигура металась меж четырёх зажимающих её воинов. Маркус с удивлением узнал Уго. Хотя он и не видел у него никогда раньше таких отчаянно животных движений. В свете луны блестели оскаленные зубы. В руке был окровавленный нож для жонглирования.

«Его убьют», – понял Маркус. Сделал два шага вперёд… И сел на корточки, обняв колени.

Полная луна делала голубыми флажки над головой и землю под ногами. Из шатров выглядывало несколько наиболее отчаянных голов. Поднялись четыре меча, создавая четыре длинные тени.

Из шатра выбежал Жерар. Обогнул одного из воинов и встал подле Уго. Тот резко обернулся на появившегося рядом человека. Мечи замерли на расстоянии двух шагов от людей.

– Что творите?!

Маркус медленно закрыл глаза, вздыхая.

– Отойди, – приказал приглушенный голос. – Не видишь, он в Гневе?

– Может, в страхе? – полнозвучной уверенностью разнёсся голос Жерара.

Маркус, опираясь ладонями в землю, встал и, покачиваясь, подошёл ближе. Трое воинов чуть дёрнули головами в его сторону, но ближайший уже не обращал внимания на пьяного.

Уго будто бы стушевался. Дёрганные звериные движения поутихли, он сгорбился и стал дрожать. Жерар бросил на него взгляд, а затем сказал снова:

– Смотрите! Грозно вы слишком выглядите! Эй… – хотел он обратиться к Уго. Тот вздрогнул.

Лёгкая улыбка и начавшие оборачиваться плечи готового к броску тела – Маркус увидел это одновременно со стоящим рядом воином. Начала подниматься рука с мечом, чтобы убрать-таки Жерара с дороги.

Сила собралась в голени и бросила Маркуса вбок и вверх. В пальцах оказался ножичек. Тошнотворно скрипнул металл: клинок протиснулся меж пластин под челюстью. Пальцы залило тёплым и липким. Занесённый над Жераром меч отошёл в сторону. Человек рухнул грудой металла.

Голые чёрные стопы повисли. Из спины Уго торчал длинный меч. Он был наколот по рукоять. Но руки продолжали сжимать кинжал, а его лезвие скрывалось в прорези шлема.

Меч выпал. Воин медленно осел на колени.

Маркус, видя оборачивающихся на себя двоих оставшихся, схватил Жерара за пояс и дёрнул, побуждая убегать.

Однако скоро обернулся: тяжёлые воины не стали и пытаться преследовать бегущих налегке. Маркус увидел, как металлическая ладонь давит голову мертвецки бледного гимнаста, а в шею у затылка упирается конец меча.

– Возвращайтесь, – приказал второй оставшийся на ногах воин. Чёрные прорези шлема были направлены на замершего Маркуса.

Жерар тут же повернул обратно.

– Маркус! – отчаянно позвал гимнаст.

Маркус поймал взгляд удивлённо обернувшегося Жерара и только тогда пошёл следом, чувствуя, как слабеют ноги.

– На колени, – отчеканил голос.

Маркус опустился на утоптанную землю. Жерар – нет. К нему повернулось два незримых взгляда. Жерар нахмурился. Маркус, мучимый внезапно накатившей жаждой, сглотнул, и взялся говорить:

– Он не вредил вам. Позвольте ему стоять.

Воины переглянулись. Тот, что держал гимнаста, кивнул.

– Говори. Почему ты делал вид, что пьян?

– Испугался. Пьяного скорее не тронут.

Из палатки выскользнула дрессировщица Туто. Подбежала к телу Уго. Заметив что-то в сжатой руке, вынула из неё кулон. Взглянула и, прижав к груди, зашлась рыданиями. Её лоб упёрся в лоб Уго. Рука поглаживала его волосы.

– Я знала, не просто так пропал… Я говорила…

Воины, осмотрев происходящее, повернулись обратно к Маркусу.

– Кто ты, что так дерёшься?

Маркус не успел ответить, когда тот, что держал меч у трясущейся шеи, приказал:

– Покажи сердце.

Распуская завязки на груди, Маркус стал уговаривать:

– Никто из них ничего не знал. За мою поимку много заплатят в столице. Я тоже заплачу, если вы заберёте только меня.

Один из двоих обошёл Маркуса, и тот увидел вытянувшуюся тень занесённого над собой меча. Оттянул ворот, показывая кожу напротив сердца.

Воин, что был напротив, бросил взгляд и кивнул.

Закованная в металл нога толкнула Маркуса в спину и неподъёмным весом прижала к земле.

Маркус поднял расцарапанную щёку и увидел, как чёрный меч входит в шею гимнаста, отделяя голову от тела, и как рука отрывает её, вытягивая хребет.

Воин отбросил вырванную голову и направился ловить разбегающихся людей.

Голова закружилась от переполнившей тело горячей силы. Маркус дёрнулся так, что вырвался из-под прижимающей его груды железа. Но его тут же прижало обратно. Маркусу показалось, что ему перебило спину. И при том он едва ли почувствовал боль. Тело само нашло решение: он, засунув пальцы в рот, прерывисто свистнул.

– Что?.. – тихо начал воин, давящий его.

Из темноты на него накинулось массивное тело. Огромные челюсти сжали ногу. Доспех смялся, сдавливая плоть. Воин закричал. Вес ушёл, и Маркус, который нашёл себя стоящим, обернулся. В шлем воина ударил тяжёлый меч, длиной с размах рук. Жерар подобрал его у поверженного. Крикнул труппе:

– Бегайте! Вместе справитесь!

Дрессировщица кинула нож для жонглирования. Маркус поймал, не задумавшись, откуда у него взялось оружие. Пошёл на последнего оставшегося на ногах воина. Его встретил выпад меча. Маркус бросился в сторону. Грудь щекотнуло смертью. Меч изменил движение – брошенное силачом колесо телеги попало в шлем и чуть сбило его. Грабли скрипнули по доспеху, зацепили прорези для глаз. Меж пластинами на шее показалась щель шириной в палец. Этого Маркусу было достаточно: он метнул кинжал, вошедший в плоть.

Биение сердца спустилось из головы, где ослепляло яростью, в шею, где душило горечью.

Маркус обернулся и увидел, как Жерар эфесом забивает голову оставшегося воина в землю, на груди которого, удерживая, сидел Бегемот, а верхом – дрессировщица.

Глава 3

Ветер холодил распалённое тело Маркуса. Он попробовал поднять меч, но едва ли оторвал от земли.

– Кто они, чтобы телегу железа на себе таскать?.. – спросил Маркус себе под нос.

Жерар сел над одним из воинов. Подвигал его руку, прислушиваясь к звуку внутри доспеха.

– Кажись, телега сама себя тащит.

Маркус нашёл ткани, чтобы прикрыть тела гимнастов. Прошептал прощания. Обернулся на молча наблюдающих за ним товарищей. В них была мрачность, но не было страха.

– Заказчик? – указал подбородком на Жерара глава труппы, фокусник Арно.

Маркус медленно кивнул:

– …Вы не знали, с кем имеете дело, простите.

– Знали-знали…

Маркус моргнул, нахмурился.

– Откуда?

– Например, оттуда, что ты купил Бегемота? – звонко спросила Туто. Голос икал из-за недавно пролитых слёз.

– Мало ли, как я скопил…

– Оттуда, что мясо для него ты покупаешь после того, как гуляешь несколько ночей?

– И в труппу ты попал из-за того, что хорошо жонглировал ножами, – подал голос силач.

– С ножами мне было удобнее всего, потому что они из рук не выскальзывают. А деньги и Бегемот – может я… богатых женщин развлекаю ночами!

– Мы не сомневаемся, – заверил Арно.

Туто начала заливисто смеяться, уткнувшись лицом в чешуйчатую шею. Маркус вздохнул.

– Этих мертвецов мы заберём… Нельзя, чтобы вас проблемы догнали.

– Может их… Бегемоту? Легче будет нести доспехи… – предложила Туто.

Маркусу подумалось, что он и правда нашёл себе подходящую труппу.

– Не представляю, что с ним будет, если человека распробует… Я уйду. Вы присмотрите за ним.

Он вынул из-за пазухи мешочек с деньгами и положил на стоящий рядом ящик.

Смех Туто превратился в рыдания.

Глава 4

Маркус делал шаги по каменной кладке шириной в ладонь. Глубина темноты не позволила бы ему увидеть и собственных ног, опусти он голову. Именно такая ночь была ему нужна. Он полагался лишь на знание: его путь шёл прямо, а стопы через тонкую обувь почувствовали бы малейшую неровность кладки.

На его высоте было бы ветренее не будь скалы сзади, и дворца спереди. Но в то же время они создавали поток, бьющий Маркуса в бок. Каждый порыв овевал его сердце сладким возбуждением.

Внизу то и дело проплывали оранжевые обрывки света – стражники с факелами патрулировали мост. А сверху, на башнях, Маркус знал, наблюдали лучники. Он знал и то, что в отблесках факелов безлунной ночи они не смогут разглядеть фигуру, медленно движущуюся по верхнему поясу моста, построенного над пропастью к верхней части дворца.

Маркус вынул кошки, накрепко привязал к ногам. Затем достал крюки с петлями из лент, в которые продел руки. Ему предстояло забраться по стене дворца ещё несколькими этажами выше.

В затаённом меж башенок освещённом окне он увидел одинокую женщину. Она стояла к нему спиной. Высокая причёска, в которой блестели камни. Статная бледная шея. Бордовое платье. В руке – метательный нож. Маркус увидел, как по поднимающейся руке скатывается бархат, открывая сперва тонкое запястье, затем – сильное предплечье. Кисть метнулась. Нож пронзил яблоко. Маркусу довелось увидеть походку: статную, размеренную. Как и во всём, что Маркус успел увидеть, в походке была видна сила, холодность и строгость. Она не качала бёдрами, не торопилась и мало двигала руками. Она плыла, но не лебедем, а военным кораблём.

Дама могла обернуться. Маркус, как бы сильно ни желал быть замеченным, продолжил подъём к месту исполнения работы.

Глава 5

Зашуршало платье. Воздуха коснулся запах амбры.

– …Вновь случилось несчастье, – сказала королева. Она говорила вкрадчиво, спокойно.

Король стоял у распахнутого окна. Снаружи под тем окном были вбиты крюки…

– Очень жаль, – ответил он.

Помолчали.

– Не желаю тебя обидеть, – продолжил король. – И наследника желаю от тебя более, чем от кого-либо другого. Однако понимай. Если в течение ещё одного года он не родится, я найду ту, что сможет его для меня выносить.

– Как вас не понять, – ответила королева. Её голос стал тягучим, спокойствие потяжелело усмешкой. Затем она сказала снова безразлично:

– Вы не обидели меня. Позволите идти отдыхать?

Шуршащие шаги стали удаляться, не давая королю возможности ответить на вопрос. Стукнула дверь. Король всё не шевелился. Смотрел: чёрное небо и ещё более чёрные кроны деревьев на горизонте.

Отошёл от окна.

Подтянувшись, бесшумно возник Маркус. Факелы, освещавшие зал, не бросили тени внутрь дворца. Не дрогнуло их пламя. Ноги в мягкой обуви коснулись пола. Рука вынула кинжал.

Король направился из зала. Маркус последовал, медленно приближаясь к тени, отбрасываемой королём. Запах амбры вновь потревожил обоняние. Дверь сбоку стала открываться.

«Ждала?»

Слева тень от кушетки. Возможно ли успеть? А если заметят? Сейчас убьёт. Потом – не точно. Рядом охрана. Закончить дело. Как уйти?.. После. Толкнул себя вперёд. Королева увидела его. Он не мог представить: бросилась наперерез. Король, поняв, начал оборачиваться. Занесённая для удара рука приблизилась к телу.

Глава 6

– Не позволю! – холодно отчеканила королева. Глаза блестели яростью. Такой, какую Маркус, слышавший разговор, не ожидал. Которая окатила теплом всё тело. От этого ли остановилась его рука? Нет. Оттого, что кинжал не смог бы пробить два тела одним ударом.

Взгляд короля из-за плеча жены. Пристальный. Напуганный?

Клинок, замерший у часто вздымающейся груди качнулся и… отстранился – Маркус отошёл на шаг. На королеве было бордовое платье. Волосы – высокая причёска с жемчугом.

– Ваши Величества, – чуть склонил голову он. Глаз от особ он не оторвал.

Королева приподняла бровь. Король, едва опасность отодвинулась от жены, мягким движением скрыл её за собой. Оружия при нём не было, однако они могли позвать стражу. Чем пытать счастья против толпы, Маркус предпочёл вооружить оплаченного.

– Могу ли я предложить поединок, Ваше Величество?

Маркус вынул второй клинок, отвёл лезвие в сторону и вытянул руку, показывая, что готов его положить.

– Зачем мне принимать поединок того, кто предпочитает напасть со спины? – взгляд короля стал спокоен и мрачен.

Хороший взгляд для того, кто управляет армией. И Маркус не видел людей, которые при том же помнили, как драться один на один.

– Простите недостойному... – произнёс Маркус едва ли правду, и сразу за этим едва ли ложь:

– Я проявил неосторожность. Побеспокоил Вас, вместо того, чтобы убить. Примите поединок в качестве извинения.

Улыбка дрогнула поперёк строгости королевы. Маркус заметил движение в лице и посмотрел. Взгляд её был направлен только на мужа, и голос остался строг:

– Я позову тех, чья это работа.

– Не стоит, – ответил король.

– Вы станете драться… с этим? – подняла брови королева.

Король смерил Маркуса взглядом.

– Да.

Маркус положил клинок на окно и отошёл, чуть кланяясь и преувеличенным движением ладони приглашая взять оружие.

– Благодарю, Ваше Величество...

Король сделал шаг. Маркусу показалось, что тот тянется не к кинжалу, а к прошедшей бравой молодости. По тому, как, вспоминая, огладили рукоять пальцы, как задержался на лезвии взгляд. Ещё шаг. Движение: король собирался повернуть рукоять, примеряя вес к руке. И Маркус понял: закончит дело прямым ударом. Бросил себя вперёд.

Визгнули клинки. Боль вспыхнула в челюсти и разгорелась до ушей звоном.

Это свободная рука короля мгновенным движением ударила Маркуса в челюсть, и тот рухнул навзничь. Теряя сознание, сквозь залитые кровью зубы он прошептал:

– … правите железной дланью…

Глава 7

Маркус, к своему удивлению, очнулся. Вытащило его из беспамятства то же, что и отправило в него: удар по лицу. Голова загудела затмевающей зрение болью. Сквозь муть он понял, что рядом с ним двое стражников – связывают его руки за спиной. Ноги уже были связаны друг с другом. Ударили его, выходило, об пол, когда переворачивали.

Маркус медленно закрыл глаза, таясь.

Его уже подняли под локти, чтобы тащить, когда королева сказала:

– Дыхание усилилось. Может очнуться. Будите.

Маркус удовольствовался двумя потряхиваниями и одним не самым сильным шлепком по щеке, от которых ему показалось, что внутри головы стал кататься шар из игл, и ему стало тошно. Медленно открыл глаза.

Стражники прислонили Маркуса спиной к кушетке и отошли в темноту коридора. Над ним остались две статные фигуры.

– Ваши Величества, – не стал отходить от избранного приветствия Маркус. Кивнул, на этот раз опустив взгляд. От качнувшейся головы желание опорожнить желудок усилилось.

– Радостно, что после удара по голове, он ещё способен узнавать, – усмехнулась королева.

– Ваши Величества я бы узнал, даже забыв родную семью! – тут же сказал Маркус. Королева окатила Маркуса презрительным взглядом. Король отметил:

– …Как и болтать.

Маркус, вняв, замолчал. Королева прошла к камину, взяла кочергу. Маркус удивился: неужели, увидев, как муж решил своими руками подраться с ним, она решила своими руками его пытать? Чугун приблизился к груди. Маркус, зажмурившись, втянул голову. Королева подцепила ворот одежды, и не оставив на коже и пятнышка от сажи, оттянула, открывая грудь напротив сердца. Взорам открылся тонко вытатуированный крест.

– Неудивительно, – согласился король. – Кто тебя нанял?

– Недовольный народ, – приоткрыл Маркус глаза.

– Обычно придворных народом не называют.

На языке у Маркуса зачесалось.

– И верно. Проговорился, уменьшил число людей, которых вы можете подозревать.

Король осмотрел Маркуса. Сделал одолжение – усмехнулся.

– Злоумышленник не из моего дворца?

– Нет.

– Как ты попал ко мне?

– Прошёл над мостом. Забрался на стену. По карнизу – к окну. Прятался.

– Залез на руках?

Маркус изобразил скромную улыбку:

– Да.

– Как тебя нашёл наниматель? – спросила королева.

– По условным знакам…

– Каким? – голос королевы зазвучал чуть звонче и грознее.

Маркус встретил её пронизывающий взгляд, взглянул на короля, смотрящего на него тяжело и мрачно. Досадливо дёрнул щекой.

– Некоторые знают: если на одном из флагов бродячего цирка рисунок сердца и лилии, значит там можно найти меня. Бросить во время оваций на сцену букет из лилии, незабудок и любых красных цветов. И прийти ночью под купол на встречу.

Под конец язык его совсем ослабел.

– У других убийц похожие знаки?

Голос всё сильнее резал слух, дребезжал в голове болью.

– Тогда Ваши Величества уже бы всех переловили.

– Ты знаешь, как найти кого-то ещё?

Маркус покачал головой. Вздохнул.

– К моему сожалению, я вынужден предложить оставить этот вопрос для палача.

– Боишься их больше, чем нас? – спросила королева.

– О нет. Я всей кожей чувствую плачевность своего положения.

– Честь мешает? – удивилась королева.

– Есть такой грех.

– Что за неконтролируемый язык... – холодно протянула она.

Маркуса забрали стражники и повели по дворцу вниз. «Глаза не закрыли», – подумал Маркус, – «Вот-вот на эшафот». Он дотерпел до выхода из королевского крыла, но после этого идущая кругом голова погрузила его в сон.

Глава 8

Маркус проснулся в темнице. Запястья натёрло кандалами. Зазудело в натянутых плечах. Он перебрал ногами – они были скованы с ядром на полу, – встал.

Голове стало лучше, но напала нестерпимая жажда.

Глаза различили напротив отблеск – прутья на двери. Пахло сырой землёй. Кроме позвякивания его кандалов и хриплого дыхания пересохшего горла он слышал только далёкое эхо чьих-то тяжёлых шагов.

Пока Маркус всматривался и вслушивался, он был спокоен и собран. Скоро пришлось вкусить тревожного бездействия. Маркус любил прикоснуться к грани между эйфорией и невозможностью когда-либо пожалеть о неудаче; и умел ждать, если знал, для чего. Но теперь трясся от напряжения с одной стороны и изнемогал от скуки с другой. Кроме этого, Маркусу было тоскливо по неожиданной для него причине: он желал ещё раз почувствовать запах амбры.

Так он провёл несколько часов до рассвета.

Замелькал свет факелов. В темницу вошли двое. Один сухонький и в рясе, второй высокий и плотный– он напомнил Маркусу Жерера.

– Ваше Святейшество, – узнал Маркус, – А вы господин палач, я смею предположить? – пересохшее горло сделало речь тихой и хриплой. Подвело ли оно тем самым или спасло? Будь речь чистой, она могла обнаружить излишнее воодушевление.

Священник сел за стол в углу и разложил перед собой пергамент, перо и чернила. Палач подошёл с кувшином:

– Хочешь пить?

Маркус облизнул губы. Жажда жгла его, заставляла зудеть не только горло – уж всё равно на него – а саму голову изнутри. Близость воды сводила с ума.

– Что я должен? – спросил Маркус.

– Побалуй историей.

Скрипучий голос из угла проворчал:

– Пытки жаждой нет в списке разрешённых Инквизицией.

– Что вы, Ваше Святейшество, – возразил палач, – я ещё не начал его пытать. Инквизиция не запрещает продемонстрировать отступнику долю милости, прежде чем он примет муки.

Маркус слушал, опершись на цепи, и подняв бровь.

– Нелёгкая работа. Не успел начать, уже к правилам призвали.

Палач посмотрел на него немного изменившимся взглядом, будто встретил того, кто его наконец-то понимает, но сказал при этом:

– Правила позволили заменить варварские бездумные пытки на наказания, которые умеренностью будут угодны Всевышнему. Готов ли ты побеседовать со мной, прежде чем мы перейдём к делу?

– Какой рассказ порадует тебя?

– Хочу во всех мелочах понять, как тебе удалось во дворец проползти…

Горло сухо сократилось, не найдя влаги для глотка.

– Дождался пасмурного новолуния. Пока ждал, приметил шпиль на поясе моста. Такой, чтобы было удобно со скалы метнуть крюк. До того выступа на скале надо было спускаться по обрыву. Пока ждал подходящей ночи – приходил пару раз. Выдолбил ступенек там, где недоставало. В нужный день спустился к выступу, бросил крюк и съехал. Не заметили, потому что темно было и как раз караул менялся. Крюк с верёвкой там и привязал, на поясе моста, под каменной розой.

Маркус принялся рассказывать. Подробно, красочно, безостановочно – до срыва горла, но неторопливо. Не забывая и единой детали, ни одного удачного решения.

– …подниматься пришлось на три окна. Там местечко меж двух башен, где можно посидеть скрытым от глаз стражи… Я снял там кошки, отдохнул и всё слушал. Дождался, как по башне зашуршат доспехи. Понял – стражники на смену идут. Отсчитал пятьсот ударов сердца и пошёл по карнизу…

Чем дальше он рассказывал, тем более иссушенным казалось лицо священника, и тем пронзительнее скрипело перо.

– Я вынужден настаивать на том, чтобы муки во имя Всевышнего начались!

Глава 9

Маркуса трясло. Он висел, отдыхая. Растянутые и затёкшие руки теперь были его наименьшим беспокойством.

Грохнул засов, заставив Маркуса похолодеть. Факелы осветили контур статной фигуры, зашедшей в темницу. Тогда Маркусу стало жарко. Он заулыбался. И, хотя лицо напротив было в тени, он был уверен, что на нём снова презрительная усмешка.

– Ваше Величество! Простите, что не могу оказать Вам соответствующего приёма в моей скромной обители. Чем обязан чести?

Королева осмотрела замученное тело. Маркус не мог не отметить, как подол платья задевает пол, как смешивается запах амбры с запахом мокрой подвальной земли. В этот раз она была с тростью. Металлический наконечник брезгливо отодвинул из-под её ног скомканную одежду.

– Ты всё не рассказываешь, что знаешь, хотя мы и предоставили затребованного тобою палача.

– О, я оценил пожалованную милость. Тут же всё рассказать было бы подобно тому, чтобы проглотить её, вместо того, чтобы распробовать.

Зачем она была здесь? Маркусу оказалось не дано спросить. В темницу вошёл король. Особы удивлённо переглянулись.

– Ни к чему было ходить сюда.

– Я сказала, что мне не в тягость.

Маркус увидел недосказанность. Король хотел спросить что-то ещё, но передумал делать это при узнике. Вместо этого обратился, собственно, к нему:

– Твой язык может послужить мне.

– Вам необходимо заговорить кого-то до смерти, Ваше Величество?

Король медленно кивнул:

– Не прекращай паясничать. Я дарую тебе жизнь, чтобы ты стал моим шутом.

Маркус потерял дар речи.

Глава 10

Король повернул рукоять на стене. Цепь, за которую был подвешен Маркус, стала удлиняться. Под скрип и звон он опустился на колени.

– Ты знаешь, что делать.

Маркус считал пристальное отношение к долгам и неуплатам своей, как наёмника, обязанностью. Слова, которые он произносил, давались трудно как раз потому, что он знал: они – правда:

– Я, названный Маркусом, Вам, Ваше Величество Гуго де Ривон…

Королева смотрела на церемонию, сложив руки. Маркус чувствовал себя выступающим на сцене: ни движение бровью, ни напряжение в теле не осталось бы незамеченным. Это держало его на коленях в смиренной позе с чуть удлинённой у затылка шеей.

– …своею жизнью клянусь служить верно.

Король сам разомкнул кандалы. Маркус растёр руки.

– Отвечай мне. Что ты знаешь о том народе, что хочет моей смерти?

– Ко мне пришёл человек. Принёс много денег. Сказал, что за ним ещё немало тех, кто на налоги последнее отдаёт. Хотят, чтобы власть перешла в другие руки.

– Ты знаешь, что это за человек, – король утверждал.

– Вы проницательны… Его зовут Пьер. Он гончар. Ростом чуть выше меня, широкий нос, рыжеватая борода – головы не видел.

Уже произнеся, Маркус почувствовал, как разгорается жар в голове. Мысль тем временем догнала решение: он не мог предать Жерара.

– Где вы встречались?

Получивший название деревни около границы король больше ничего не спрашивал.

Маркус похромал из камеры, на ходу натягивая одежду. Затем захотелось покрасоваться. Он расправил плечи и стал доверять вывихнутому колену всё больше веса.

Король шёл впереди, королева по его правую руку, Маркус чуть сзади слева, не уставая удивляться оказанному доверию.

Через десяток шагов, несмотря на острую боль, получилось сровнять хромоту в ногах и идти почти ровно. А раскрывшееся тело передало лёгкость сердцу. Радость от продолжения жизни пьянила. Маркус с интересом поглядывал вокруг. В нишах коридоров стояли доспехи. Меж ними висели гербы. Здесь они казались гирляндой ярмарочных флажков, но каждый мог занять целую стену крестьянского дома. Маркуса пропустили занять с Величествами место на платформе, которую при нём назвали «опускным аппаратом», хотя он прекрасно справился и с подъёмом. Ползущий вдоль каменных стен Маркус смог теперь изнутри в полной мере оценить высоту дворца. Поднимаясь, он отсчитал десять этажей. На том он с королём вышел, а королева отправилась выше. Маркус, прощаясь, склонился в поклоне.