Читать книгу: «Fallout. Конец исстории»

Fallout. Конец истории.

Кресла в автобусе были мягкими. Мягкими ровно настолько, чтобы не утопать в них, а сидеть расслабившись в первоклассном уюте. Да и подвеска у автобуса что надо, не во всяком лимузине такая имеется. А ремни безопасности на креслах... Они мягко но крепко притягивали тело к сиденью и спинке, совсем как в кресле пилота, так что сидеть можно было совершенно расслабившись без риска сползти задом с сиденья и больно приложиться коленями об кресло впереди.

Кстати о «приложиться». Даже если сползёшь с сиденья, твои колени упрутся в упругую подушку, об которую больно приложиться возможно только в случае ДТП.

Короче, роскошный автобус-лимузин радовал глаза и услаждал тело великолепным комфортом.

Пейзаж за окном радовал не меньше. Великолепное, ровное как столешница шоссе проходило сквозь светлый сосновый лес. На обочинах стояли аккуратные рекламные щиты с красочными картинами призывающими обратить своё внимание на продукцию «Волт Тек», «Дженерал атомикс», «Роб Ко» и других так знакомых корпораций. И везде удивительная чистота. Словно весь мир отмыли до блеска.

И вот вся эта красота нешуточно тревожила.

Коновер вытянул шею, насколько смог повернул голову и скосил глаза, чтобы разглядеть салон в задней секции чудесного автобуса. Автобус плавно вошёл в очередной поворот, сочленённый корпус чуть переломился, задняя секция на несколько секунд встала под небольшим углом к передней. В промежутке между спинками кресел проплыло лицо единственного пассажира задней секции. Пассажир глядел на него.

Коновер резко отвернулся, скривился от омерзения и перевёл дух. До сих пор в дрожь бросает как увидишь эти короткие постриженные щеткой седые волосы. Это старческое лицо в морщинах дрябловатой кожи, но с бугрящимися лицевыми мышцами, и, — бррр!! — торчащими над нижней губой клыками. Немного торчащими, всего на пол-дюйма, но всё равно зрелище отвратительное. А из памяти всплывали образы всего остального: буквально бычьей шеи, массивных широких плеч, торса с великолепно проработанной мускулатурой, ног которым позавидуют все статуи античных атлетов.

Коновер знал о работах по Вирусу Рукотворной Эволюции (ВРЭ), видел результат воздействия этого вируса. Люди обращались в супермутантов, сутулых гориллоподобных громил с залитыми нездоровой зеленью уродливыми гипертрофированными лицами, со взглядами алчных вечно голодных дебилов. Жуткое, омерзительное зрелище воплощённого уродства.

Этот же супермутант был полной противоположностью тем зелёным. Начать с того, что этой самой зелени не было и намёка: только ровный здоровый шоколадно-золотистый загар. Фигура на зависть любому «мистеру Олимпия». Осанка прямая, плечи развёрнуты, ни намёка на сутулость. И никакой уродливости на лице, невзирая на избыточно крупные черты и торчащие клыки. Красота. Именно это слово пришло в голову, когда Коновер разглядел этого супермутанта первый раз. А ещё он поймал себя на том, что хочет стать женщиной и прыгнуть к нему в постель.

Проклятый супермутант. На нём благостная картина чудесного мира ломалась.

Таким существам если и было в нём место, то никак не около убежища элиты, а где-нибудь на грязных работах, или в армии пушечным мясом. А тут, — на тебе! — встречает эта страхолюдина руководство «Волт-Тек», прямо в убежище…

Коновер зажмурился и встряхнул головой от неприятных воспоминаний.

*****

Он очнулся в комнате.

В комнате убежища. Вот только какого? В тридцать первом таковых не было: только хранилище заполненное криокапсулами. Ну, разве что комната отдыха, для того чтобы пробудившийся пришёл в себя и получил инструкции для работы. Сперва он так и подумал, что в этой самой.

Коновер поднялся, оделся и обнаружил на столе записку, а рядом с ней шприц и таблетку. Следуя инструкциям в записке он вколол себе стимулятор, проглотил таблетку успокоительного, достал из комода пистолет с кобурой и поясом, и закрепив оружие на теле вышел в коридор. Ещё до инъекции он сообразил, что происходит нечто необычное и тревожное. Начать с того, что чувствовал он себя отвратительно. Причём как то странно отвратительно, он никак не мог описать своё явно нездоровое состояние. Но стимулятор вернул его в норму, стало легче дышать и неведомая дурнота отступила, хотя особой бодрости он не ощутил. Таблетка успокоительного сняла тревожность и притупила начавший нарастать страх.

Вышел в коридор и застыл в изумлении. Это был коридор убежища 33.

Вот это номер! Это могло означать только одно: все пошло не по Плану. Снова стало тревожно, но пистолет у бедра придал уверенности, и он следуя инструкциям в записке проследовал в конференц-зал. Заблудиться было невозможно, он, как и все, знал план всех трёх близлежащих убежищ.

В конференц-зале были все. Все, исполнители Плана. У него похолодело внутри. План никак не предусматривал встречу всех его исполнителей в одном месте. Значит всё пошло не так и...

— О, вот наконец и вы, мистер Коновер! — раздался знакомый голос. — Одного вас только ждём, чтобы начать.

К нему подкатил на гусеницах робомозг и засучил в воздухе манипуляторами. Это был Бад Аскинс, хранитель убежища 31. Ради исполнения Плана он согласился стать роботом, чтобы следить за ходом его исполнения, соблюдением тайны и за работой криохранилища.

— Что случилось, Бад, — спросил Коновер. — Почему мы здесь все вместе?

— Да. Да. — заголосили все остальные, с нетерпением ждущие ответа на тот же вопрос.

— Обстоятельства таковы, — начал Бад, — что мы все вынуждены покинуть этот комплекс убежищ. Это не ваша вина, леди и джентльмены, и даже не моя. Всё произошло по не зависящим от нас причинам. Перечислять все что произошло слишком долго и сложно. Но если коротко, убежища разрушаются. Системы жизнеобеспечения выходят из строя, и пребывание здесь грозит гибелью всех. Реактор погас уже давно, работают только аварийные генераторы, ресурса которых хватит еще максимум на пять месяцев. Но... — робомозг вздохнул и продолжил. — Новые хозяева мира оказались настолько любезны, что согласились принять нас всех в своё общество и даже предоставить всем нуждающимся жильё и курс весьма затратного лечения.

— Что произошло? — снова посыпались вопросы. — Сколько мы здесь пролежали? Что с нами будет. А как же План?

«Даа, — подумал Коновер. — Очевидно План накрылся медным тазом. И что делать теперь нам всем».

— Повторяю, леди и джентльмены, по каким-то внешним причинам выход из этого комплекса убежищ оказался невозможен. Со всеми отсюда вытекающими последствиями. Я был вынужден отступить от Плана до улучшения ситуации. Ожидание этого продлилось очень долго. Я не могу сказать точно. Хронометры вышли из строя, а без них я, увы, не смог вести правильный отсчет времени. Одним словом, леди и джентльмены, разблокировать убежища я не сумел. Ход к ним пробили снаружи, и с тех пор мы все пользуемся гостеприимством этих замечательных людей. Но убежища окончательно приходит в негодность, и нам всем лучше покинуть их прямо сейчас. Пройдёмте же к выходу! Мне уже давно страшно находиться в этом ржавом погребе. Попрошу за мной.

Бад Аскинс лихо развернулся на пятачке и покатил прочь из конференц-зала. Не в тот коридор, через который они пришли сюда, а в другой ведущий в зал перед главными воротами.

Все потянулись за ним.

А вот и зал с воротами. О, Боже! Передняя стена с воротами отсутствовала. На её месте топорщилось камнями, обломками бетона и ржавыми гнутыми штырями арматуры нагромождение камней и строительного мусора немного скреплённое цементным раствором. Причём весьма давно, судя по виду. А на месте ворот зияло тёмным проёмом нечто похожее на укрепленный бетоном штрек в шахте. В массивных и ржавых кусках металла наваленных по сторонам от входа в штрек Коновер с трудом узнал разделанные на части створку ворот и их раму.

Робомозг Бад Аскинс меж тем всё болтал и болтал о трудностях и кошмарном одиночестве всего периода глухого заточения. Только голос его стал каким-то двойным. Вторая часть голоса в точности повторяла речь робомозга только тихим бархатным басом.

— Ну вот мы и пришли, леди и джентльмены, — робомозг развернулся лицом к людям. — Теперь я вынужден с вами попрощаться и передать вас на попечение наших любезных хозяев.

Бад правым манипулятором ухватил запястье левого и обмяк, если это слово можно применить к роботу. Гусеничное шасси утратило механическое напряжение, расслабилось, а манипуляторы плавно опустились и повисли вдоль корпуса.

И только тут все заметили человека.

За спиной робомозга возле ограждения располагалась площадка с пультом управления воротами. Вот на ней как на очень низком табурете сидел очень крупный мускулистый человек и снимал с головы виртуальный шлем.

— Доброе утро, леди и джентльмены, — сказал он тем самым «вторым» голосом, кладя виртуальный шлем на столик слева от него. — Хочу поздравить вас с возвращением к жизни.

Все застыли. Затем разглядели его лицо и дружно схватились за оружие.

Вперёд выступил Вудро Колхаун, бывший полковник армии и твердой рукой нацелил пистолет в это уродливое великанское лицо.

— Что ты сделал с Бадом, урод!! — взревел он.

— Бад Аскинс умер сто лет назад, — «урод» великанских размеров даже не вздрогнул при виде нацеленного на него оружия, ответил спокойно неторопливо стягивая с рук великанские виртуальные перчатки. — А это, — он указал освободившейся рукой на корпус робомозга, — что-то вроде детского автомобильчика с радиоуправлением. От мистера Аскинса в нём только голос.

— А что с ним случилось? — спросил кто-то из присутствующих.

— Человеческий мозг не может вечно мариноваться в консервной банке. Деградация неизбежна. А если проще, мистер Аскинс скончался от очень затяжной и вялотекущей болезни Альцгеймера.

— Чушь!!! — взревел бывший полковник. — Сдохни, ублюдок!!

И надавил на спуск. Вместо выстрела пистолет издал смех дятла Вуди.

Полковник с оскаленной рожей бегло «выстрелил» ещё четыре раза и только тут сообразил оглядеть оружие внимательнее.

— Что за... — от гнева у полковника заклинило речь. Зато он мог кидать на великана испепеляющие взгляды. Что и делал желая утопить того в огне.

— Игрушка, — всё так же невозмутимо ответил великан. — У вас всех такие же, только с разными голосами.

По залу прокатились человеческие выкрики «Бах!!», разноголосый собачий лай, грозный кошачий мяв и еще пара смехов дятла Вуди.

Полковник побелел лицом. Великан нахмурился.

— Ты плохо выглядишь, полковник, — мягко прогудел великан. — Похоже, не вколол стимулятор.

— Да на кой он мне! Я здоров как...

Полковник выронил пистолет, схватился одной рукой за грудь в области сердца и рухнул на колени.

— Что за хрень... — простонал он с гримасой острой боли на лице и начал заваливаться на спину.

Великан вдруг оказался рядом с полковником. Вот только что сидел на площадке перед пультом — и вот он уже здесь подхватывает полковника под спину.

— Что... За... Хре... — простонал тот ещё раз, судорожно выгнулся и обмяк. Гримаса боли на его лице тоже обмякла но так и осталась. Уже навсегда.

— Что с ним? — последовал немедленный вопрос.

— Инфаркт, — с горечью вздохнул великан бережно кладя тело полковника на пол.

Какой-то увесистый твердый предмет брякнулся об пол недалеко в толпе, а следом грохнулось что-то менее твёрдое но куда более массивное.

Толпа раздалась в стороны от упавшего тела.

— Хинброкл, — прошептало в толпе. — А с ним то что?

— Инсульт, — в голос ответил великан уже держа на ладони голову несчастного Хинброкла и вглядываясь в его распахнутые глаза со зрачком во всю радужку.

Закрыл покойному глаза, бережно поднял, положил рядом с полковником и горестно вздохнул, как вздыхают бабушки над глупостью сломавших конечности внуков. Затем распрямился во весь свой восьмифутовый рост и глядя на свежих покойников перекрестился.

В зале повисла напряжённая тишина.

— Что с ними? — не удержался от вопроса Коновер.

— Не только с ними, — ответил великан. — Со всеми вами. Вы слишком долго пролежали в криокапсулах. А в них тоже невозможно находиться вечно. Чудо, что вас вообще получилось вернуть к жизни. Так что, леди и джентльмены, вы сейчас покинете убежище и переедете из этого ржавого погреба в нормальный госпиталь, где есть все условия для проведения курса необходимого вам лечения. Давайте за мной. Но перед выходом попрошу каждого взять солнцезащитные очки. Вон там на столах.

— А как же они? — спросил Коновер указывая на два тела.

— Об усопших позаботятся, — ответил великан. — Их могилы, если кому нужно, сможете посетить после лечения. И постарайтесь не задерживаться, времени у вас не так много. Считай только на стимуляторе и держитесь.

И без слов великан плавно направился ко входу в штрек мимо столов с уложенными тёмными очками.

Штрек оказался наклонным и извилистым с неровным бетонным полом и выпирающими из стен глыбами но, слава Богу, не длинным. Недолгое путешествие вперёд и вверх закончилось под матерчатой крышей вроде ярмарочной торговой палатки. Сквозь крышу пробивался свет, от которого сразу заломило глаза. Напоминать о тёмных очках никому не понадобилось. Вот великан в два шага пересёк её и откинул входной полог…

Снаружи хлынул ослепительный свет. Даже в очках все прищурились, чтобы унять возникшее головокружение. Коновер некоторое время куда-то шёл и ничего кругом не видел, но глаза вскоре привыкли и…

Коновер огляделся по сторонам. Он не узнал это место. Не узнал вообще. Зал под землёй без всяких сомнений принадлежал убежищу 33, но снаружи переменилось всё. Он не помнил, чтобы перед воротами тридцать третьего была вот эта гладкая новенькая площадь. И уж тем более не было при заселении его в убежище этого великолепного соснового леса. Каждое дерево как с рекламного буклета элитного кемпинга на природе. И каждое дерево не ниже ста футов высотой. Коновер начал лихорадочно вспоминать в каком возрасте сосна достигает подобного роста и…

— Попрошу всех скорее в автобусы, — голос странного супермутанта вернул Коновера к реальности.

Ах, да. Нужно ехать. Он огляделся. Автобусы были здесь и занимали чуть ли не половину этой немаленькой площади. Ого, какие красавцы! Что за модель такая? На вид очень напоминают междугородние «Люкс-Лайнеры» от «Волт Тек». Он как-то видел эскизные проекты этих огромных машин с длинным салоном и сочленённым корпусом. Такие были способны с комфортом авиалайнера доставить больше полусотни пассажиров в любую точку страны, куда была проложена автострада.

И вот теперь они стоят перед ним воплощенные в металл и пластик, раскрашенные в цвета «Волт Тек», несущие по нескольку эмблем компании на сияющих новизной бортах. Безупречные как для презентации на ежегодном автосалоне в Детройте…

Что-то слишком шикарно для разрушенного мира. Или мир всё-таки..?

Ясно одно — План потерпел крах. И неважно теперь по каким причинам выходы из убежищ оказались закрыты: шутки природы или происки местных жителей. Важно, что жить на поверхности теперь можно. А ещё важнее то, что мы живы.

Надо теперь хорошенько изучить обстановку, а там глядишь и…

Ох, что-то он взмок сделав всего-то пару шагов из убежища. Может и прав этот неправильный супермутант, нужно серьёзно лечиться после очень долгой гибернации.

А к «Люкс-Лайнерам» уже потянулись три очереди. Каждая к открытой настежь двери в передней части задней секции. Возле каждой дверей стоият… Да, точно, водители. На каждом форменная куртка водителя «Волт Тек». Очень лёгкая по причине очень тёплой погоды.

Так, у первого автобуса шофером белый мужчина лет сорока, нормальный, не мутант. С изрядной кельтской кровью в жилах. Да и со здоровьем никаких проблем. По-настоящему никаких. За годы работы в корпорациях Коновер научился различать когда человек здоров, а когда мастерски гримирует признаки нездоровья. Уже хорошо.

Второй автобус поведёт парень лет двадцати. Тоже белый, только чистый итальянец. Точно, итальянец! Вон как трещит без умолку сияя улыбкой, и руками шустро порхает в разных жестах.

А у третьего автобуса шофером.... Ухх! Девица. Молоденькая, шести футов ростом, шириной и полнотой плеч запросто поспорит с не самым хилым морпехом, а величиной кулаков с моряком Попаем. И мордашка милая, хотя и тяжеловатая. И немного непонятно, то ли славянская, то ли гавайская. А ещё какая-то... Детская что-ли? А попка ничего так. Да и грудка тоже весьма… Хотя и плосковатая.