Читать книгу: «Горизонт Разума. Книга 1»

Часть I. Клуб «Эйнштейн и Чай»

Глава 1. Уют, Прелюдия и Энтропия Повседневности

Клуб «Гравитационного клуба», известный среди посвященных как «Эйнштейн и Чай», был расположен в старинном флигеле, примыкающем к главному зданию Института космологии. Атмосфера здесь была плотной, как нейтринный поток: стены обшиты тёмным деревом, воздух пропитан ароматом эспрессо, бергамота и запахом столетних переплётов. В центре комнаты стоял круглый дубовый стол, покрытый картами звёздного неба, диаграммами гравитационных линз и завалами распечаток.

За окном, вопреки всем математически выверенным прогнозам, которыми был заклеен весь метеорологический отдел, шёл не снег, а какой-то неопределённый, влажный дождь, намекавший на беспорядок в атмосфере.

Первым, как обычно, появился Профессор Артур Литовченко – биофизик, чья специализация лежала на стыке термодинамики сложных систем и возникновения самоорганизующейся материи. В его исследованиях живой организм рассматривался не иначе как хитроумный механизм по борьбе с энтропией. Он был человеком привычки: ровно в шесть вечера.

Артур направился к небольшому, слегка расстроенному кабинетном роялю, стоявшему в углу.

– Приветствую, старина! – раздался громкий голос.

Это был Доктор Николай Петров, астрофизик, чья область лежала на стыке космологии и теории струн. Его научный интерес был сфокусирован на поисках доказательств дополнительных измерений. Он энергично отряхивал зонт.

– Застрял, но сбежал. Ты представляешь, Артур, я заехал в «Азбуку», хотел купить свой любимый исландский йогурт с черникой… Его нет! Ни одного стаканчика. Вот она, энтропия рынка в действии! – воскликнул Николай, стягивая плотный шерстяной свитер.

– Осторожнее с терминологией, Николай, – Артур, не поднимая головы, прикоснулся к клавишам и начал неторопливо, почти медитативно, играть Прелюдию до-минор Бетховена (ор. 28, № 20). Низкие, торжественные, структурно чистые аккорды заполнили клуб.

– Энтропия, согласно Второму началу термодинамики, – это мера беспорядка в замкнутой системе, – начал Артур, играя. – Твой супермаркет и логистическая цепь не являются замкнутой системой. Отсутствие твоего йогурта – это не рост энтропии Вселенной, это локальная флуктуация порядка, вызванная недостаточным внесением полезной энергии или информации.

– Доказательство: Весь порядок в твоем супермаркете был построен на энергии (электричество для охлаждения, бензин для транспортировки) и информации (учёт, логистические прогнозы), затраченной на борьбу с хаосом. Где-то произошла поломка – сломался рефрижератор, сгорел сервер с данными о запасах. Это локальный рост энтропии (тепло, беспорядок), который повлиял на всю систему, и в итоге полезная работа (доставка твоего йогурта) не была совершена.

Тем временем в клуб вошла Доктор Вера Иванова, космолог, чьи работы по динамике сверхмассивных чёрных дыр и гравитационным линзам были известны далеко за пределами России.

Вера прошла прямо к книжным полкам, которые тянулись вдоль всей стены. Её внимание привлёк старый, в потрёпанном переплёте том «Теория Относительности» с пометками на полях, сделанными, возможно, ещё до её рождения.

– Николай, привет. Артур, ты невероятно передаешь структурную чистоту Бетховена, – сказала она, обхватывая книгу. – Насчёт йогурта, Николай: это не просто нехватка энергии. Это, скорее, Энтропия Шеннона в действии.

– Энтропия Шеннона в теории информации – это мера неопределённости, – продолжила Вера. – Если бы менеджер имел полную, точную информацию о состоянии запасов в реальном времени, неопределённость была бы низкой, и он бы предотвратил отсутствие товара. Потеря или искажение информации (высокая энтропия Шеннона) приводит к увеличению неопределенности и, следовательно, к беспорядку в результате. Твой йогурт – жертва информационного хаоса.

Семён Громов, философ и теоретик познания, вошёл последним. Он был специалистом по онтологии сознания и всегда ходил в твидовом пиджаке. Семён не пошёл ни к роялю, ни к кофе. Он занял самое большое, мягкое, обволакивающее кресло у камина.

– Вера и Артур верно подмечают, – заметил Семён, устраиваясь. – Вся наша наука – это постоянно работающий механизм, который потребляет энергию (в виде пищи и кофе) и понижает локальную энтропию (создаёт порядок в виде уравнений, например, уравнений ОТО), чтобы мы могли делать точные прогнозы. А я сегодня пытался обменять спортивный костюм, который купил вчера. Размер вроде бы мой, но покрой – совершенно нефункциональный.

Николай: (Протягивая Вере чашку с кофе) Это тебе. А насчет костюма, Семён, это просто плохая работа швеи.