Цитаты из книги «Страшные истории для девочек Уайльд», страница 11
Изола свернулась калачиком в кровати, прижав ладони к ушам. Ее била дрожь. Алехандро накрыл ее руки своими, шепча колыбельные на испанском. Руслана стояла в карауле у окна: кинжал поднят в не знающих усталости руках, по рукоятке мерно стекает кровь.
Итак, – подумала Изола, – очень милый и словоохотливый наркоман
– Господи Иисусе, – начала Лоза, когда они с Изолой вышли из класса. – Что за молодежь пошла! Сколько же у нас проблем? – Она начала перечислять, загибая пальцы: – Если ты не жиртрест, то у тебя депрессия. Если нет депрессии, то расстройство питания.
– Все будет хорошо, дитя моря, – ответила Кристобелль так же устало, как чувствовала себя Изола.
Не ешьте мое время
Лоза ковырялась в трещинах обивки старого винилового стула, не сводя глаз с портрета святой Димфны над журнальным столиком, и думала, что каждая святая когда-то была нескладной, неуверенной в себе толстопопой девочкой с жирной кожей, ничем не отличаясь от многих поколений новых девочек.
Лоза и Изола дружили к тому времени уже пять лет, и последние три года дались им невыносимо сложно: семейство Уайльд отгородилось от общества стеной деревьев, а Изола из шумной озорной умницы превратилась в молчаливую тень, напоминающую закрытый бутон, запертый в подвале, где он не мог ни расцвести, ни увянуть и словно остановился в развитии.
Братья-принцы очень ее любили, и Изола, как и все дети, воспитанные в любви и заботе, никогда не задавалась вопросом, за что. Про себя они все гадали, не совсем понимая: почему именно Изола? Что она им дала такого, чего в один прекрасный день не заберет ее смерть?
Какой же Руслана была необыкновенной! Более плотная, чем Алехандро, она могла показываться и касаться людей когда пожелает, – в отличие от привидений, незаметно для человека проходящих через его тело. Иногда ее огромный плащ, живой, как час ведьмовства, тянулся к Изоле и обнимал ее. Изоле это придавало сил – Руслана не любила, когда ее трогали, поскольку ее тело было машиной для убийства, но все равно могла успокоить Изолу, окутывая ее своими тенями
Его лицо словно сошло со страниц историй о привидениях. Кладбищенские глаза, острые скулы, будто из городских легенд, рот, похожий на закрытый гроб. Улыбка была искренней, но казалась чужеродной. Для Изолы пытаться изображать счастье было все равно что носить кольцо не по размеру: как-то раз она надела такое и потом весь остаток дня пыталась снять его с пальца.
