Читать книгу: «Как продать слоника?»

Глава 1. 88 кг в сером трикотаже

Формула для определения идеального веса была разработана в 1871 году французским хирургом и антропологом Полем Брока. Формула подходит для людей выше 155 и ниже 185 сантиметров среднего телосложения. Для женщин идеальный вес определяется как (Рост – 100) х 0,85

– Блин-блин-блин! Зачем я пообещала? Надо было убедительней врать про командировку. Хотя Ленка-то точно знает, что ни в какие командировки я не езжу. Может, просто плюнуть и никуда не ходить? Даже если Ленка обидится. Ее проблемы. Да. Или в самый последний момент соврать, что заболела? Все равно за две недели я ничего не успею. Можно, конечно, сесть на одни овощи. Или на кефир. Это минус… м-м-м… килограмма полтора. Но при моих восьмидесяти восьми полтора килограмма – это как скидка в двести рублей при покупке «Мерседеса».

Я сидела в спальне перед трюмо и в который раз с тоской смотрела на свое отражение. Неужели эта жирная плюшка – я, Маргарита Милютина? В прошлом Милютина. А сейчас – Толстых. По мужу. Не фамилия, а приговор. Да. Надо было свою оставлять. Почему-то моему бывшему эта жуткая фамилия совсем не мешала оставаться стройняшкой. Наверное, врожденный иммунитет. А я, как только поменяла паспорт, так сразу и начала пухнуть. Сначала от счастья. Радовалась, что у меня теперь есть семья, дом. Семейный очаг. И в этом очаге у меня все время что-нибудь варилось.

Короче, каждый вечер, едва переступив порог, счастливая идиотка Рита подрывалась готовить любимому мужу Владику «ресторанный» ужин. С закуской, горячим и десертом. Да. Плюс в выходные извращалась с блюдами какой-нибудь особенной кухни. Выискивала рецепты в Интернете и готовила, готовила, как ненормальная. А пока готовишь – пробуешь, дожираешь разные там остатки и излишки. Как говорится: лучше в нас, чем в таз.

Обычно на эти гастрономические оргии к нам приходили наши тогда еще общие друзья. Петров со своей чокнутой Олей. И Ромка Баранов со сменной девушкой. Правда, мужикам всегда нравилось только мясо. И чем проще, тем лучше. А девчонки охали-ахали, просили поделиться рецептиком. Клуши! Верили, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Ха-ха. Возможно, если мужику уже за шестьдесят. А если до – то совсем через другой орган.

Постепенно Толстых вместо «солнышка» стал называть меня «пончиком». Мне бы, идиотке, уже тогда задуматься. Но словечко казалось таким милым, домашним… Владикова нынешняя – журналистка кабельного телеканала – худая, как швабра, и вообще не умеет готовить. И ничего, прекрасно себе живут. Уже третий год. Хотя так и не расписались. Со мной, хоть мы и были расписаны, он продержался меньше. Два года без месяца.

На самом деле, разрыв – это жутко мерзкая вещь. Для того, кого бросают. Да. Жизнь лишается привычного смысла. Вкус исчезает. Жуешь, жуешь, и никакого удовольствия. Пресная ежедневная жвачка. Мякина.

Уходя, Толстых, гад, проехался по моему адресу. Как пощечину залепил: «Тебя интересует одна еда. С тобой скучно». Никогда ему этого не прощу, никогда! И все это неправда! Я кормила его, чтобы выразить свою любовь. Заботилась. И сам он, между прочим, когда приходил с работы, то первым делом спрашивал: «Солнышко, а что у нас сегодня вкусненького?»

Короче, когда Толстых свалил, он забрал с собой всю технику. Домашний кинотеатр, музыку, комп. А мне достались холодильник, микроволновка, мультиварка и хлебопечка. Все по интересам. Да. В результате мне ничего не оставалось, как только использовать все это хозяйство по назначению. А ведь я могла бы слушать музыку. Или смотреть передачи про здоровый образ жизни. Но вместо этого я готовила и жрала, жрала и снова готовила. Надо же было как-то снимать стресс. Доснималась: восемьдесят восемь с утра до завтрака и без одежды. Икс-икс-эль. То есть пятьдесят четвертый. Вместо сорок шестого до свадьбы. Это уже не милый «пончик», а самая настоящая жирная плюшка.

Блин, каждый день я даю себе торжественную и нерушимую клятву, что буду худеть. С утра мне даже удается удержаться от сахара в кофе и шоколадки вприкуску. Часов до одиннадцати я жутко горжусь собой. Считаю, что вступила на праведный путь новой жизни и потеряла свои первые миллиграммы. Но к одиннадцати хроническая тупость клиентов и вечные придирки Мурены доводят меня до жуткого стресса. Да. Приходится доставать из сумки плитку шоколада. Случайно завалявшуюся там…

Шоколад! Мое сладкое утешение. Мой витамин счастья. Любовь, которая никогда не изменит! В конце концов, если к моим восьмидесяти восьми прибавить какие-нибудь пятнадцать граммов маленькой дольки, от этого ведь ничего не изменится? Правда, съедаю-то я сразу всю плитку. Сто граммов. Тоже не безумный вес… Да. А после этого кое-как домучиваюсь до обеда.

Впрочем, обед – это одно название. В нашем жалобном отделе всегда какие-то ЧП. Положен законный обеденный час. Но стоит этому часу приблизиться, как тут же появляется очередной идиот, который просто не может ждать. Нет, ты хоть в обморок от голода свались, его это не колышет. Ему типа надо! А мне, значит, не надо? Так что «привед, обед». Понятно, что дома я просто не могу не ужинать.

Какой идиот сказал, что есть нужно до шести? Наверное, тот, кто никогда не работал в офисе. Я возвращаюсь домой без десяти семь. Пока переоденешься, пока все приготовишь. Ужин получается никак не раньше половины восьмого. Ну не могу я отказать себе в маленькой порции радости! За весь мерзкий, никчемный день. Я это заслужила! И после ужина всегда приходят мысли, что завтра обязательно надо начать худеть.

А ведь когда-то у меня были большие выразительные глаза. Нет, правда-правда! Толстых так и называл меня – «девочка с глазками». На самом деле, он был одним из моих клиентов. Пришел с претензией, что ему неправильно насчитали страховое возмещение по автомобилю. Ну, при ремонте вылезло скрытое повреждение. Да. Владик потом говорил, что я ему сразу понравилась. Покорила его своими «глазками».

Глаза-то у меня, конечно, никуда не делись. Они просто слегка потерялись среди щек. Да. Вообще щек стало слишком много. И второй подбородок явно лишний. Зато у меня нет морщин! Кожа натянута, как тесная наволочка на пухлую подушку. Интересно, а если я все-таки когда-нибудь похудею, они у меня появятся? В смысле, морщины? Может, не стоит и начинать? Говорят же, что хорошего человека должно быть много… Да. Много, но не слишком. Восемьдесят восемь – это уже перебор. При росте сто шестьдесят один. Короче, по какой формуле идеального веса не считай, все равно сильный перебор.

На самом деле, если покраситься поярче, глаза и сейчас смотрятся очень даже ничего. Но не сравнить с тем, как было в школе! Или в институте! Я уже давно не та Рита Милютина, которая кружила головы мальчишкам. Да. Теперь я Толстых.

Самое мерзкое, что встреча одноклассников – это всегда что-то типа рапорта о достижениях. Понятно, что Ленка Щедровицкая рвется на это сборище. Еще бы! У нее ведь все в шоколаде. На втором курсе института выскочила замуж за знакомого своего отца. Павел старше ее на семнадцать лет. Когда они с Ленкой женились, у него уже был собственный бизнес. Что-то там по обслуживанию промышленных вентиляционных систем. Да. Сразу же обзавелись ребеночком. Ленка взяла академку. Доучилась уже после родов. И сейчас работает у мужа финансовым директором. Настоящий семейный бизнес. А Наташка, дочка, на будущий год уже в школу пойдет.

А у меня какие достижения? С семьей все понятно. Единственная попытка оказалась провальной. Детей тоже нет. Да. На самом деле, я-то была не против. Это Толстых не хотел заводить детей сразу же после свадьбы. Говорил, что надо несколько лет пожить для себя, притереться. Вот и притерлись! Интересно, а если б я все-таки залетела и родила, он бы ушел или остался? И вообще, могла бы я сохранить семью? Например, если б вместе с Владиком болела за его идиотский «Спартак»? Или не ходила бы по дому в махровом халате? Как впоследствии выяснилось, его это страшно раздражало. Он сказал, что это «отбивало у него всякое желание». Да. Всякое желание у Толстых отбилось, когда он закрутил роман со своей нынешней шваброй. А вовсе не потому, что со мной ему было скучно. Гад! Ну ладно, проехали…

Работа. Работа есть, но не то, чтобы любимая. Или престижная. Или высокооплачиваемая. Вот если бы я, как Владикова нынешняя, была бы журналисткой. Хотя бы кабельного телеканала. А еще круче федерального. Такая – ведущая ток-шоу в прайм-тайм. Да. А на самом деле, я пятый год сижу в жалобном отделе страховой, разбираю идиотские претензии.

Клиенты у нас в массе своей жутко тупые. Поражаюсь, как этим идиотам доверяют выбирать президента? И злые. Мало того, что они всегда всем недовольны, так еще обязательно что-нибудь напутают. Или документы потеряют. Но во всем виноваты мы! И чуть что не так, сразу же начинают орать. А я такая сижу и улыбаюсь им улыбкой мороженной камбалы. Хотя внутри у меня все просто булькает от злости!

Короче, острым человеколюбием в нашей конторе точно не заразишься. Правда, иногда бывают приятные исключения. Например, полгода назад приходил актер из одного сериала. Вячеслав Горюнов. Я название фильма не помню. Но он там играет любовника главной героини. Он еще заставляет ее подтвердить его алиби. Хотя на самом деле никакого алиби у него не было. Этот Горюнов – он такой сексуальный Негодяй Негодяевич. Со сногсшибенной улыбкой. Короче, мы его претензию удовлетворили, и он подарил мне шоколадку. Между прочим, мне, а не Мурене. Шоколадка «Слава» с автографом на обертке: сердечко и надпись «с любовью». Я хотела оставить на память. Но зачем хорошему продукту пропадать? А обертка у меня в тумбочке так и лежит. Да.

Мурена. Блин, это еще один источник постоянного стресса. Моя непосредственная начальница. Жанна Муранская! Как в провинциальном драмтеатре! Сама она из Тамбова. А разыгрывает из себя светскую львицу. Крашеная блондинка. Тощая, как швабра. Носит исключительно всякие «Прады-Эскады». Все деньги на тряпки спускает, на еду не остается. Вот и бесится, потому что вечно голодная. Короче, у нее ко мне самая большая «любовь». Придирается по каждой мелочи. То папку не туда поставила, то документ не там сохранила. Да. Мне из-за нее уже два года зарплату не повышают.

Мурена просто обожает самоутверждаться на моем фоне. Я только объясняю очередному идиоту, что он плохо читал контракт – все они подписывают, не глядя, а потом возмущаются! Говорю, что мы не можем удовлетворить претензию, это нестраховой случай. И тут появляется Мурена. Вся такая гуманная и сострадательная. И сладким голоском выводит: «Мар-га-рита, я уверена, что вы могли бы повнима-а-ательней посмотреть, как мы можем помо-о-очь нашему клиенту. Обеща-а-аю, – это уже не мне, а ему – что я, как руководи-и-и-тель, возьму ваше дело под свой личный контро-о-оль». И ведь всегда выбирает для «личного контроля» не какого-нибудь чахлого ботана, а круто упакованного самца. С «БМВ» или с «Бентли». На самом деле, способа помочь никогда не находится. Я всегда внимательно проверяю все претензии. Но страхователь обнадежен, расслаблен и с нежностью смотрит на Мурену. Как на прекрасную избавительницу. А на меня, натурально, как на огромную кучу мусора под ногами.

Сильно подозреваю, что у Мурены уже было несколько перетрахов с клиентами. Про одного я даже точно знаю. Да. Я застукала сладкую парочку на парковке. В двух кварталах от нашей конторы. Мужик стоял у своего «Порше» с охапкой алых роз. Числом чуть меньше миллиона. А Мурена с развевающимся шифоновым шарфиком на шее и счастливым оскалом в пол-лица романтично бежала ему навстречу. Свидание героев, сцена девятая, дубль первый. Да. Публика рыдает от умиления.

Но, несмотря на периодические интрижки, Мурена до сих пор в активном поиске. Значит, удержать добытых мужиков ей не удается. А я их отлично понимаю! Одно дело трахнуться пару раз и совсем другое – жить со стервой изо дня в день. Я бы на их месте тоже сбежала при первой же возможности!

Да. Но у Мурены хотя бы периодически появляются любовники. Блин, а у меня с личной жизнью ноль. Даже минус ноль. С того самого дня, как Толстых вывез вещи из квартиры. Сначала, сразу после разрыва, я была слишком подавлена, чтобы искать замену. На самом деле, я тогда еще надеялась, что Владик пожалеет и вернется. Короче, ждала его каждый день. Даже ужины для него готовила. И сама же их сжирала, так как он не приходил. Да. А через полгода Ленка сказала, что видела Владика на улице с интересной дамой. С той самой шваброй с кабельного телеканала. Я, конечно, расстроилась. Порыдала пару дней. А потом решила, что Толстых не стоит моих слез. Вот тогда и надо было заняться устройством личной жизни! Но после ухода Владика я уже успела разжиреть до безобразия.

Теперь моя личная жизнь – это вечера на диване перед телевизором. В том же махровом халате, который не нравился Владику. Сижу, смотрю тухлые мыльные оперы. Типа: она – образец душевной красоты. Любит его. Он ее не замечает. Живет с законченной стервой, которая его, конечно же, предает и подставляет. А героиня спасает. Он наконец-то оценивает ее любовь и верность. И все, хэппи-энд. Да. На самом деле, я не такая уж идиотка. Прекрасно понимаю, какая это пресная жвачка. Но делать-то все равно нечего. И думать ни о чем не хочется. А для сериалов мозги не нужны. Вот они и отдыхают. Заслужили после целого дня траханья на работе.

Короче, рапортовать на встрече одноклассников мне решительно не о чем. За десять лет после школы я ничего не добилась. Да. Если б я хотя бы выглядела прилично. А не была бы жирной плюшкой размера икс-икс-эль.

На самом деле, и надеть-то мне нечего. У меня в гардеробе все жутко бесформенное. Или лучше сказать «просторное». Удобное. Типа юбки на резиночках, кофты навыпуск. Длинные трикотажные жакеты, чтобы живот спрятать. И все в веселенькой цветовой гамме от светло- до темно-серого. Да. Этот цвет лучше всего отражает мое нынешнее настроение. Короче, большая серая мышь. Большая, как… как слон.

Но моя Ленка и слушать ничего не хочет. Блин, пристала с ножом к горлу: «Мы и так редко ви-и-идимся, а тут такой замечательный по-о-овод – десять лет после шко-о-олы. Или ты придешь, или я на тебя обижусь!». Не подруга, а шантажистка какая-то! Ей-то хорошо: она со школьных времен прибавила всего килограммов пять. Несмотря на то, что родила. И те осели в нужных местах. Да. И одевается она очень эффектно. А что? Может себе позволить! Жена бизнесмена, да еще по совместительству его финансовый директор.

Короче, не пойду! Скажу, что лежу с температурой. Тридцать восемь. Или даже сорок. Могу же я простудиться? В мае? Да, в мае! Съела мороженое. Шоколадный пломбир. Килограмм. Или даже два. А потом еще запила холодной газировкой. Да. Нет, Ленка не поверит. Может даже припереться ко мне, чтобы лично убедиться. И тогда все равно придется идти.

Или соврать, что у меня свидание? У меня? Свидание? Ха-ха. На самом, деле последний раз я была на свидании, когда Владик за мной ухаживал. И Ленка об этом прекрасно знает. Она не поверит! А если я состряпаю какую-нибудь жутко романтическую историю знакомства? Типа: я проваливаюсь под лед… Нет, лед в мае – это точно бред. Тогда так: я иду по улице, а на меня на полной скорости несется автомобиль. Тормоза отказали. Я уже прощаюсь с жизнью. И тут, откуда ни возьмись, на меня прыжком бросается мужчина. Мы с ним катимся по асфальту. Машина проносится мимо. Мы поднимаемся и смотрим друг на друга. И между нами сразу же проскакивает искра! Сцена седьмая, дубль третий. Публика в экстазе. Да.

Если Ленка и поверит – а она не такая идиотка, – то кишки из меня вытряхнет, чтобы узнать все подробности. Блин, не умею я врать! Все время забываю, что говорила раньше. И, конечно, тут же прокалываюсь. А Ленка как какая-нибудь мисс Марпл – она все помнит. Ей бы не финансовым директором, а следователем работать. У них бы точно раскрываемость повысилась на дести процентов. Короче, Ленка сразу же пристанет. Где я шла? Когда? Куда? Как мужика зовут? Как он выглядит? Во что был одет? Да. А что, если его «списать» с какого-нибудь актера? Хоть с того самого Вячеслава Горюнова. Ну, который подарил мне шоколадку. Хотя он не совсем в моем вкусе.

Да. В моем вкусе… На самом деле, у меня есть мужчина. Нет, не в том смысле, что он у меня есть на самом деле. То есть он-то существует на самом деле. Только он не мой. Блин, совсем заговорилась! В общем, это герой моих фантазий. И какой! Сногсшибенный! Но я уже разболтала Ленке про него. Если начну его описывать, она сразу же догадается, что я вру. Короче, какой нормальный человек поверит, что Совершенство может клюнуть на жирную плюшку Риту Толстых?

Глава 2. Те же 88 кг в глупом положении

Для того, чтобы похудеть надо честно ответить на вопрос: зачем вам это надо на самом деле? Люди обычно думают, что похудение – это стремление к красоте тела, но это не более чем просто красиво звучащий мотив. Правильная цель похудения – хорошее самочувствие и только оно.

Цель должна ставиться не в образах, а в ощущениях. Раньше вы взлетали по лестнице на пятый этаж без одышки, сейчас задыхаетесь на третьем этаже. Правильная цель для вас – детально вспомнить ощущения, как было без одышки.

Когда цель поставлена правильно, вы сбросите ровно столько, сколько нужно для ее достижения.

Да. Совершенство. На самом деле, мужики в нашей страховой конторе есть. Хотя и немного. Всякие айтишники, безопасники, молодые специалисты. Но нельзя сказать, чтобы мои восемьдесят восемь в сером просторном трикотаже пользовались среди них большим успехом. Правда, Джорджей Клуней среди них тоже не наблюдается. Не наблюдалось… До последнего времени.

Короче, совсем недавно к нам прислали нового замдиректора. Илья Борисыч Маназиль. Потрясающий экземпляр! Наша признанная интеллектуалка и, по совместительству, моя приятельница Галка Крыленко из отдела актуарных расчетов первая сказала, что Маназиль – это совершенство. Идеал. То есть, в самом прямом смысле этого слова. Можно даже в словаре посмотреть. Я специально лазила. Там так и написано: «маназиль – это совершенство». Да. И еще это типа стадия духовного развития в арабском мистицизме.

Хотя на самом деле Маназиль у нас не араб, а вовсе даже еврей. Но на этом Ближнем Востоке все так жутко перемешано! Короче, не знаю, как там у него с духовным развитием, но с телесным – просто сногсшибенно! Тянет на героя эротического дамского романа. Хотя там чаще всего фигурируют итальянские графы, греческие магнаты и восточные шейхи. Иногда попадаются русские олигархи с сомнительно-русскими фамилиями. И совершенно отсутствуют евреи в должности замдиректора страховой компании. А, между прочим, зря!

Выглядит он точно на свою фамилию. Он весь такой… такой… совершенный. Блин, пять минут любования – и гарантированный оргазм. Библейские глаза на пол лица. Цвета шоколада… С семидесятипроцентным содержанием какао. Нет, даже с восьмидесяти. Про ресницы я вообще молчу. Он этими опахалами спички может тушить. Нос, по национальной принадлежности, с горбинкой. Но не румпелем, а благородным клювом. Волосы густющие, черные. И не только на голове. Да. Растительность у него даже на запястьях. Я заметила, когда манжета рубашки слегка задралась. Наверное, и грудь у него тоже… пушистая. Да.

А на висках уже пробивается седина. Хотя ему всего тридцать шесть. На самом деле, это жутко интригует. Сразу представляется, что он пережил немыслимую трагедию. Например, потерял любимую женщину. Типа она у него на глазах сорвалась в пропасть. А он держал страховочный трос из последний сил. Но у нее пальцы ослабели, разжались и… Или она провалилась под лед. А он ее вытащил, согрел своим телом. Но она все равно простудилась и умерла. От воспаления легких. Прямо у него на руках. Да. А, может, у него просто наследственность такая?

А еще у Маназиля сногсшибенный цвет лица. Румянец во всю щеку! Как у девушки. Просто клубника со сливками! Так бы и лизнула. И губы свежие, яркие. Это при седых-то висках! Блин, убийственное сочетание зрелой мужественности и какой-то… нетронутости что ли. Кстати, о нетронутости. Он не женат! Не разведен, а именно не женат! Людочка из кадров по секрету шепнула. Всей женской части нашей страховой богадельни. Да. Как же случилось, что такой выдающийся экземпляр до сих пор на свободе?

А еще у него сто восемьдесят шесть сантиметров и ни единой капли лишнего жира. Стройняшка. Просто половинка меня. Да еще вытянутая по вертикали. Но, судя по семейному статусу Маназиля – по отсутствию такового, – нужду в еще одной половинке он не испытывает. Интересно, а кто гладит ему брюки и рубашки? Выглядит он как фотка из модного журнала. Кто ему готовит? Неужели все сам? Совершенство!

Короче, к нам в страховую Маназиль попал из банка. Он там был начальником кредитного отдела. А недавно получил эМБиЭй и перешел к нам. Его в наше отстающее отделение кинули как антикризисного управляющего. Типа порядок наводить. Людочка из кадров видела его контракт. Там черным по белому написано, что если за год филиал покажет рост продаж не ниже десяти процентов, то Маназиля двинут в головной офис. Директором по развитию. Да. Совершенство в нашей конторе надолго не задержится. Нечего и губы раскатывать! Другим, конечно. Я-то и так не раскатываю: зачем идеальному мужчине бесформенная плюшка? Весом почти что в центнер? Да. Хотя, на самом деле, я иногда позволяю себе немножко помечтать. О Совершенном… Ну и что? Кому от этого плохо? Никому.

Короче, накануне появления Маназиля всех сотрудников попросили прийти на работу на пятнадцать минут пораньше. Для важного объявления. Да. Мы все такие пришли, собрались во внутреннем холе. Стоим, ждем. И тут вдруг открывается дверь, и появляется Совершенство. И сразу же все наши дамы застывают. Как при глубокой заморозке. И такой шелест голосов: «Кто это? Кто это?». Я вопросительно смотрю на Галку Крыленко, но она только плечами пожимает.

И тут наш директор предпенсионного возраста Петр Никитич объявляет:

– Коллеги, позвольте представить вам моего нового заместителя. Илья Борисович Маназиль.

– Маназиль, – автоматически поправил его красавчик голосом густым, как… как двойной эспрессо.

– Маназиль. – исправился директор. – Прошу любить и жаловать. Нашему отделению предстоит серьезная трансформация. Как раз этими вопросами и будет ведать Илья Борисович.

Прекрасный Маназиль вышел вперед. Я снова посмотрела на Галку. Но она уже пожирала глазами нового замдиректора. И на ее круглом личике, словно мед по блюдцу, растекалась идиотская улыбка. Я оглянулась вокруг. Блин, практически у всех наших страховых дам было такое же мечтательно-глупое выражение. Как будто всем им дали пососать сладкую конфетку… Да.

Короче, новый зам произнес зажигательную речь. Ну, типа всем вместе, единой командой, к светлым вершинам и высоким показателям, преодолевая трудности. И нам все по плечу! А на самом деле глубоко по хрену! Да. И еще Маназиль сообщил, что во второй половине дня он намерен поближе познакомиться с сотрудниками на их рабочих местах. В смысле, будет ходить по конторе. И разбрызгивать над нашими головами свою неотразимую харизму. Да. Может, хоть это позволит поднять позорные показатели нашей отстойной конторы? И на этом все разошлись.

Совершенство дошло до нашего жалобного отдела часа в три. Я как раз сцепилась с жутко занудным клиентом. Он требовал, чтобы ему оплатили разбитое на парковке боковое зеркало. Когда виновник скрылся. А у самого не КАСКО, а обычное ОСАГО. Ну, полный идиот!

Короче, в самый разгар стычки я увидела, как в своем «аквариуме» вскочила из-за стола Мурена. Прямо-таки подпрыгнула. Это к ней вошел новый зам. Мурена вцепилась ему в руку, оскалилась в улыбке и быстро-быстро залопотала. Наверняка, что-то типа: «всецело одобряю и поддерживаю новый курс руководства. Возглавляемый мною отдел внесет весомый вклад в реализацию новых инициатив во имя повышения операционной эффективности, укрепления конкурентоспособности и процветания бизнеса». Сцена шестнадцатая, дубль второй. Публика горячо аплодирует.

Маназиль обменялся с Муреной несколькими фразами и повернулся к окну в зал. И тут я поймала на себе взгляд его горько-шоколадных глаз. Блин, это было… сногсшибенно! Как шоколадное обертывание! «Баунти»: райское наслаждение! Да. Короче, я застыла на полуслове с открытым ртом. Даже зануда-клиент поперхнулся и замолк. Совершенный кивнул мне головой и что-то спросил у Мурены. Та тоже посмотрела на меня – как кипятком обварила. И начала что-то ему втирать. Наверняка обо мне. Представляю, что она ему наплела! Стерва!

Короче, у Мурены Совершенный провел минут десять. И двинулся дальше. Как только мой идиот с ОСАГО ушел, я быстро набрала внутренний номер Галки Крыленко. Не терпелось обменяться впечатлениями о явлении Маназиля народу. Но Галка только придушенно пискнула в трубку: «Не могу. Позже». Наверное, новый зам как раз добрался до них. А потом уже я не могла отвлечься: клиенты повалили валом. Да. Даже сходить пописать было некогда.

Короче, я кое-как разгреблась с работой только к половине шестого. Мурена куда-то отчалила. И я смогла устроить себе небольшой, но вполне заслуженный перерывчик. Вероника Арнольдовна пообещала, что прикроет. В случае чего. Мы с Галкой осели на кухоньке второго этажа. Чтобы за чашкой чая – с шоколадными эклерами, конечно! – обменяться впечатлениями.

Маназиль произвел на нас с Галкой одинаковое – наркотическое – действие. Мы дружно согласились, что он – выдающийся экземпляр. Редкий красавец. И обаятельный. И представительный. И харизматичный. И с кучей других достоинств.

– Какие глаза! Ты видела? – стонала Галка. – Врубелевский демон.

– А как тебе его ресничищи? Ну, почему такие достались мужику? Лучше бы мне!

– Точно. Я бы тоже от таких не отказалась. А волосы? Скажи? Это ж три моих шевелюры! – Я бы сказала, что минимум, четыре – у Галки на голове росли только жидкие перышки и пушинки. – Только жалко, что он так рано седеет.

Но с этим заявлением я не могла согласиться.

– А мне жутко нравится! Особенно в сочетании с клубничным румянцем. Такой интригующий контраст! И губы! Какие у него губы! Ягодные! Слушай, может, он их подкрашивает?

– Не может быть! – возмутилась Галка. – Он совсем не похож на голубого.

– А ты типа специалистка по голубым?

– Я – нет. Но есть же признаки, по которым можно распознать. Хотя некоторые симптомчики подозрительны…

От Галкиных слов я прямо обалдела. Ну, полная хрень! Маназиль – это само воплощение мужской харизмы! А она гонит про какие-то симптомчики.

– Что ты имеешь в виду? Какие еще за симптомчики?

– Ну, например, что он до сих пор не женат.

Тоже мне симптомчик! Ха-ха! Если ориентироваться на него, то у нас в стране процентов двадцать мужиков – голубые. На самом деле, мужики вообще не хотят жениться. И чем дальше, тем больше. Вон мой бывший – Владик. Развелся со мной и больше не женится. Что ж, он тоже резко поголубел? И потом Маназиль еще не застарелый холостяк. Из тех, кто никогда не женится.

– Так ему же только тридцать шесть, – бросилась я на защиту Совершенного.

– Целых тридцать шесть! – уперлась Галка. – В его возрасте уже можно было бы заиметь парочку детишек. И жену, само собой.

– Если б он был женат, то лишил бы надежды всех дам нашей богадельни. А так есть шанс на роман с самим Совершенством.

Против этого замечания Галка ничего не смогла возразить!

– Точно! Лучше уж голубой, чем женатый! А ты заметила, какой у него роскошный нос!

– Судя по носу, другая часть тела у него тоже должна быть… выдающейся.

– Какая? – на полном серьезе поинтересовалась Галка. Я просто поразилась ее невежеству в таком важном вопросе!

– Какая-какая? Такая! Ты что, маленькая? Не понимаешь?

– Ну да? – оживилась моя подружка. – А что, есть корреляция?

– Знатоки говорят, что прямая зависимость.

– А сама проверяла?

Блин, был соблазн ответить «да». Но я плохо умею врать. На самом деле, у меня был только один Владик. Ну, не считая обжималок и целовалок с Борюсиком – прыщавым однокурсником. Короче, я честно призналась.

– Не, у меня статистики нет. А вот наша Мурена, она бы точно могла бы подтвердить гипотезу. Или опровергнуть.

Галка ухмыльнулась и согласно закивала головой. Муранскую она тоже терпеть не могла.

– Кстати, и я бы могла внести свои пять копеек. Некоторую корреляцию я наблюдала. У моего бывшего был очень маленький… носик.

– А у моего был средний нос, средний хвост. Да. А наш совершенный Маназиль по всем признакам должен иметь настоящего «убивца».

– Какого еще убивца? – удивилась Галка. Нет, ее наивность просто поражала!

– Блин, Галь, ну ты совсем не прокачанная! Ты что, не знаешь, что есть четыре категории: «запривход», «щекотун», «подсердечник» и «убивец».

Галка глупо захихикала. Она всегда так хихикала, когда разговор заходил о чем-то неприличном.

– Да, у нашего Маназиля точно не «запривход».

– Согласна. Интересно, а он обрезанный? У евреев же принято…

И в этот момент за холодильником, который заслоняет вход на нашу кухоньку, что-то с грохотом упало. Мы с Галкой застыли. А у меня просто сердце зашлось от дурного предчувствия. Блин, и тут появляется владелец «убивца». Собственной персоной! Красный, как перезрелый томат. И в совершенной ярости.

Мой ужас был настолько ужасным, что я так и застыла с выпученными глазами. И открытым ртом. Как полная идиотка. Да. А умная Галка быстро сориентировалась. Она такая пискнула «Ой, забыла, у меня срочный звонок!». И птичкой выпорхнула из кухни. А глупая Рита осталась.

– Блин! Сейчас убьет! – успела подумать я. – Хуже того, уволит. Без всякого выходного пособия.

Я заставила себя растянуть дрожащие губы в неубедительную улыбку. И, заикаясь, прошептала:

– З-з-здрасьте, Илья Борисыч. Очень п-п-приятно познакомиться.

Маназиль смерил взглядом массу моего тела. Мне даже показалось, что он слегка скривился. Еще бы! Жирная плюшка рассуждает о мужских достоинствах. Не имея собственных, женских. А мой рот сам собой продолжал бесконтрольно выплевывать слова:

– Я уверена, что с в-в-вашим руководством наше отделение добьется б-б-больших успехов. Для всех.

Да. Сама Мурена позавидовала бы такому шедевру подхалимажа! А что мне оставалось? Надо же было как-то спасать положение!

Жар негодования в глазах Маназиля постепенно остыл. И в золе блеснуло что-то типа насмешки.

– Что ж, спасибо за весьма лестную оценку моих… достоинств. Надеюсь, что размер… масштаб моей… одаренности соответствует занимаемой должности. И достаточен для эффективного выполнения служебных обязанностей. Кстати, о служебных обязанностях. Вы из какого подразделения?

– Из ж-ж-жалобного, – жалобно проскулила я. – В с-с-смысле из отдела претензий.

– Это отдел… м-м-м… Муранской, так? Да, вспомнил. Я вас видел. И как, жалобы есть?

– Есть!

От смущения я чуть было не брякнула «есть, сэр!». Моя правая рука прямо-таки потянулась к виску – отдать честь.

– Жалоб полно. С-с-сегодня особенно. У них, наверное, обострение в связи с полнолунием. Эти идио… в смысле, к-к-клиенты… Они все время на что-то жалуются. За целый день с претензиями не разгребешься.

– Плохо. Плохо работаем. Надо работать так, чтоб жалоб не было.

– Да, – печально согласилась я. На самом деле, если претензий не будет, не будет и нашего жалобного отдела.

– Как вас зовут? – громыхнул голосом Маназиль.

– Рита… Маргарита… Маргарита Толстых.

В глазах Совершенства просто чертики заплясали от смеха! Еще бы ему не веселиться! Говорящая фамилия, типа какого-нибудь школьного Скалозуба. Блин, как же я жалела о своей девичьей Милютиной! И об утраченном имидже «девушки с глазками».

Я ждала, что Маназиль обрушит на меня свой начальственный гнев. В смысле, разорется. Или скажет какую-нибудь гадость. Он ведь имел на это полное право. Ну, после того, что услышал… Мурена бы непременно так и сделала! Да.

Я вся такая сжалась в предвкушении наказания. Но Маназиль – вот это человечище! – просто сказал:

– Идите, Маргарита, работайте.

– Так вы меня не увольняете?

– За что? – удивился Совершенный.

– З-з-за… За плохую работу.

– А вы плохо работаете?

– Нет, – подсуетилась я с правильным ответом.

– Тогда я вас не увольняю. Пока ваш интерес к моим… хм-м-м… достоинствам не мешает выполнению служебных обязанностей.

Маназиль развернулся и вышел. Только тогда я смогла выдохнуть. Блин! Это надо ж было так жутко подставиться! В первый же день! Выступить в роли сексуальной маньячки! Да и Мурена еще, наверное, подлила подливочки! В смысле, дала мне соответствующую характеристику. Плохая сотрудница и сексуальная маньячка Маргарита Толстых. Из отдела претензий. Сцена третья, дубль первый. Публика в возмущении!

Но Маназиль! Он оказался совершенным Совершенством. Я разрывалась между стыдом и восторгом. Может, я влюбилась? А что? Любовь с первого взгляда – в романах это случается сплошь и рядом!

Всю ночь я мечтала о Маназиле. Взасос. То ужасалась тому, что натворила. То представляла нашу новую встречу. Типа: я бегу к нему навстречу, как Мурена к своему владельцу «Бентли». С развевающимся шифоновым шарфиком на шее. На самом деле, трюханье жирной плюшки выглядит не очень-то романтично! Но, например, я похудею. Быстро. До дозамужних пятидесяти семи. И вот я, вся такая стройная, бегу к нему. А он стоит и нежно смотрит на меня своими горько-шоколадными глазами. С букетом алых роз.

Короче, все мои эротические фантазии теперь сфокусировались на новом объекте. Вытеснили надоевшего Джорджа Клуни. Он уже старый! И Данилу Козловского. И даже Вячеслава Горюнова.

Я влюбилась! В Совершенного и совершенно недосягаемого для меня Маназиля!

Глава 3. 87,5 кг ценой титанических усилий

Рецепт для быстрого сбрасывания веса: использование питьевой соды. Благодаря нейтрализации кислого содержимого желудка и ухудшения усвояемости жиров на содовой диете можно похудеть за неделю.

Да. Но я отвлеклась… Короче, от жуткого юбилейного сборища одноклассников мне так и не удалось отвертеться. Устоять перед Ленкиным прессингом может только супермен. Или супервумен. И еще ее шестилетняя дочка Наташка. Она крутит матерью, как хочет. А я Ленке всегда подчинялась. С третьего класса, когда она пришла к нам в школу, и мы с ней начали дружить.

Все мои причитания про «плохо выгляжу и нечего надеть» были уничтожены Ленкой решительно и безоговорочно:

– Прекрасно! Как раз будет повод сходить на шоппинг и в салон красоты. Мать, ты уже совсем заплесневела в одиночестве! Тебе просто необходимо развеяться. И чтоб больше никакого нытья! В пятницу ты должна быть красивой, нарядной и веселой. Кстати, если ты опять купишь себе что-нибудь серенькое, я тебя просто прикончу! А лучше, знаешь что? Я сама с тобой схожу.

Я честно пыталась воззвать к Ленкиному здравому смыслу:

– Лен, ну, зачем мне покупать что-то новое для восьмидесяти восьми килограммов?

– Не для восьмидесяти восьми килограммов, а для себя любимой. Это же килограммы красивой женщины.

– Это килограммы жирной плюшки.

– Все, Ритка, хорош ныть! На днях мы отправляемся в магазин, и ты под моим надзором покупаешь себе красивое не-серое платье. Потом ты делаешь модную прическу, записываешься на массаж лица, красишь брови и ресницы, накладываешь макияж и вместе со мной идешь на юбилей окончания школы. Понятно? И не сбегаешь оттуда через полчаса после начала, а веселишься до самого конца и уходишь только вместе со мной. А иначе я на тебя обижусь на всю оставшуюся жизнь. Поняла?

Я сдалась! И началась долгая и жутко противная подготовка к встрече одноклассников. Да. Как можно быстро похудеть? И при этом хорошо выглядеть?

Я накупила себе тонну всяких там моче- и не только! – гонных чаев. Типа «летящая ласточка». И стала летать между собственным рабочим местом и известным заведением в конце коридора. Да. Еще пару дней с утра делала по тридцать приседаний. Блин! Вес даже не подумал сбрасываться. И чего ради я кряхтела?

Короче, все мои мучения принесли мизерный результат. Не стоило и связываться! Минус каких-то жалких полкило. Да. И жуткое разочарование! Пришлось заесть стресс шоколадкой.

Потом полная идиотка Рита двинула в магазин. На шоппинг. За красивым не-серым платьем. На самом деле, я честно собиралась пойти вместе с Ленкой. Для моральной поддержки. Но в последний момент выяснилось, что у них с мужем какая-то там важная встреча с китайцами. Типа с деловыми партнерами. Короче, пришлось ехать одной.

Я уже сто лет не покупала себе ничего красивого! Только удобное. И немаркое. Да. А торговом зале висели длиннющие шеренги разноцветных платьев, блузок, юбок, сарафанов. Я растерялась. Не могла же я мерить все подряд!

К счастью, ко мне сразу же подскочила продавщица. Типа консультант. У нее так и было написано на бейджике: «Консультант Ирина».

– Я могу вам помочь? Вы что-то конкретное подыскиваете?

Я жутко обрадовалась подоспевшей помощи.

– Да. Мне нужно что-нибудь праздничное. У нас десятилетний юбилей школьного выпуска. Встреча одноклассников.

– О, – консультант Ирина сделала понимающее лицо. – Ясно. Вам надо выглядеть очень эффектно. Сейчас мы с вами что-нибудь подберем. У вас какой размер?

Блин, обязательно надо задавать раздражающие вопросы! Я мрачно выдавила из себя ненавистный номер. Консультант Ирина кивнула. Некоторое время она перебирала плечики с одеждой. И, наконец, извлекла из груды разноцветного шмотья нарядное шелковое платье.

– Померьте вот это. Вам очень пойдет.

Я взяла в руки летящее и блестящее чудо. Светло зеленое с крупными лилово-розовыми цветами. Лиф с оборочками. Они начинались как крылышки на плечах и спускались вдоль груди к талии. И юбка такая широкая, фалдами. До колен. И широкий розовый пояс. Роскошное платье!

В примерочной я натянула на себя эту красоту. И, как могла, затянула воспоминание о бывшей талии поясом. Блин, на мне это платье смотрелось хуже, чем на вешалке. Что-то здесь было не так! Да. Я позвала в примерочную консультантшу Ирину.

– Ну как вам?

– По-моему, чудесно, – просияла улыбкой Ирина.

Но лично я ничего чудесного не наблюдала.

– Да? А эти оборки? Они… они меня полнят.

– Что вы! Это сейчас очень модно. Просто пик сезона. Смотрите, как эффектно выглядит. Очень выгодно подчеркивает вашу грудь.

– А юбка слишком короткая.

– А чего вам стесняться? У Вас прекрасные стройные ножки. Обуете туфельки на каблучке. И будете как куколка.

– Может, лучше что-то более строгое? – не могла расстаться с сомнениями я. – Что-нибудь без оборочек?

– Но вы же сами хотели нарядное платье, – Ирина обиженно поджала губы. – А если вам кажется, что платье вас полнит, купите в бельевом отделе утягивающую грацию.

Блин, я совсем забыла, что на свете существует утягивающее белье. Как раз для таких экстренных случаев, как встречи одноклассников! Короче, я купила это платье. Хотя оно стоило как… как примерно семьдесят пять шоколадных плиток! И взяла грацию телесного цвета. Но когда я ее надела, живот у меня вдавился в желудок. Зато сверху выпер бюст – типа как дрожжевое тесто из кастрюли. Но красота требует жертв! Да. Придется потерпеть. Это же всего на один вечер!

Пока я несла домой покупки, представляла, как появляюсь в этом шелковом чуде перед Маназилем. В первую минуту он меня не узнает. Смотрит-смотрит своими сногсшибенными библейскими глазищами. А потом вдруг догадывается, что это я. Подходит, берет меня за руку. И говорит: «Как вы прекрасны, Маргарита». И целует мне пальцы. Каждый пальчик по отдельности! Да…

Дома платье лучше смотреться не стало. Даже с грацией. Даже с туфлями на каблуке. Даже с распущенными волосами. Я уже хотела, было, сдать его обратно в магазин. Но тогда пришлось бы снова мучиться выбором чего-то не-серого. Или ссориться с Ленкой. На самом деле, платье не такое уж и плохое. Красивое, модное. Пик сезона. Это просто я такая… Плюшка.

Короче, на встречу одноклассников я шла, как на казнь. Точнее, меня волокла туда садистка-Ленка. В утягивающей грации и на каблуках я еле-еле переставляла ноги.

С Ленкой мы встретились на нашем традиционном месте, в скверике. Она, как всегда, опоздала. Блин, ну почему я вечно жду ее? Прискакала вся такая стройняшка, в светлых узких брючках и бледно-лиловой кофточке. Хорошенькая, как куколка. Да. Везет же человеку!

Ленка придирчиво оглядела меня со всех сторон и скривилась.

– Да, мать… Лучше бы я пошла с тобой.

– Что, так плохо? – я обернулась вокруг себя. – Оно же не-серое. И модное. Продавщица сказала, пик сезона.

– Клумба, – безнадежно резюмировала Ленка. – Ладно, пошли.

Юбилейная тусовка проходила в квартире однокашников: Мишки Смирнова и Светки Сабаевой. Они поженились сразу же после школы. Многие тогда говорили, что это ненадолго, что ранние браки быстро распадаются. Но Мишка и Светка оказались исключением. Да.

На самом деле, я с ними уже лет сто не общалась. Ленка рассказала, что Смирновы родили двоих мальчиков. Сейчас им – в смысле, мальчикам – уже шесть и четыре. Мишка трудился инженером в каком-то телекоме. А Светка подрабатывала частными уроками английского. Не работа, а мечта! Сама себе начальница. И никакой офисной каторги!

Дверь открыла Светка. В последний раз я ее видела… когда? Года через три после окончания. Да. Светка, натурально, изменилась. Но не так, чтобы очень. Поправилась, но совсем немного. С учетом двоих детей. И подстриглась коротко. Совсем коротко, под мальчика. Но ей это шло.

Светка сразу же расплылась в улыбке:

– Ой, девочки! Лен, привет! Ритка! Милютина! Как здорово, что ты пришла! Ты так… посолиднела… Отлично выглядишь!

На самом деле, по опущенным глазам я сразу поняла, что Светка бессовестно врет и не краснеет. И я в сто пятьсотый раз пожалела, что поддалась на Ленкину провокацию. Надо было соврать про командировку. Или про свидание. Да. Но теперь уже поздно!

– Спасибо. Ты тоже.

– Ты где, как? – Светка просто расстреливала меня вопросами. На которые я предпочла бы не отвечать. – Замужем?

Блин, сегодня все будут трахать меня этими жуткими вопросами! Да. Значит, надо расслабиться. Но удовольствия от этого не получишь, как ни расслабляйся. Так что придется терпеть. Короче, я, как смогла, нацепила на морду лица рафинадно-сладкую улыбку:

– Была. Да вышла. Сначала замуж. А потом из замужа.

– А дети есть?

– Нет. Ни мужа, ни детей. Полная независимость.

– Здорово! – в Светкином голосе не прозвучало веры в собственные слова. – Можешь делать все, что хочешь. И ни на кого не оглядываться. А с двумя спиногрызами сама себе не принадлежишь. Каждый день как День сурка: «разбудить – умыть – накормить – погулять – поиграть – искупать – уложить».

– Знакомая история, – компетентно подтвердила Ленка.

Спасаясь от новых вопросов, я перевела разговор:

– А где твои спиногрызы?

– Я их к Мишкиной матери отправила. Чтоб не мешались под ногами. И свекрови в радость с внучками повозиться.

– А Миша где?

– Он вместе с мальчишками стол в гостиной ставит. Или уже поставили и курят втихую на балконе. Пошли на кухню? Девочкам поможем.

На кухне полным ходом шло приготовление к застолью. Девчонки дружно строгали в тазик национально-любимый «оливье». Они, мои одноклассницы, стали почти неузнаваемыми. Все такие интересные, в красивых платьях. С прическами. С наманикюренными по торжественному случаю пальчиками.

Наше с Ленкой появление было встречено радостным визгом. Пошли объятия-поцелуи. А потом возобновилось чириканье о своем потомстве, о мужьях… Рапорты о достижениях. В доказательство из мобильников извлекались фотографии типа: «Это мой старшенький». Или «Мы семьей на отдыхе в Тайланде». Да. Мне в этой вакханалии самопиара оставалось только молчать в тряпочку. И иногда вставлять короткие вопросы и междометья: «Да? Ух ты! Ничего себе!» Зато это было менее травматично, чем рассказывать о своей полной никчемушности.

Время от времени на кухне появлялись мальчишки. Они тоже сильно изменились за десять лет. Например, Юрку Ермилова я бы вообще ни за что не узнала. В школе он был таким незаметным задохликом. Цыпленком табака. А стал нормальным мужиком. И вполне успешным. У него, оказывается, собственный салон по ремонту корейских автомобилей. По франшизе. С ума сойти! У Юрки Ермилова!

Двое из наших уехали за границу. Мишка Вагин в Штаты. Что-то по линии научного сотрудничества. А Ирка Монахова вышла замуж за корейца. Южного, натурально. Маринка Никольская вообще стала актрисой. На самом деле, я даже видела ее в каком-то малобюджетном сериале со стрельбой. Она там играла роль дочери главного супергероя. Да. Витька Гречков стал техническим писателем. Ну, типа инструкции для пользователей пишет по АйТи продуктам. Блин, я и не знала, что есть такая профессия! Да. Рубик Оганисян пристроился у своего дядьки в строительной компании. Он, кстати, в школе сходил с ума по моей Ленке. И сейчас набросился на нее, как голодный. Да. Андрюха Красносельский преподавал в ВУЗе. На кафедре статистики. А Маринка Шведова работала в ведомстве по контролю за наркотиками. Точнее, служила. В чине капитана полиции. Обалдеть! Мальчишки, как узнали, стали дергать ее по каждому поводу:

– Товарищ капитан, ничего, если мы покурим на балконе?

– Смотря что будете курить, граждане.

– Капитан, можно выпить?

– Смотря что будете пить.

– Мужики, наркоконтроль дает добро. Накатим?

Короче, все как-то удачно устроились. Прилично выглядели. Были вполне довольны жизнью. Или убедительно симулировали. Одна я ощущала себя полной никчемушницей. Да. Хуже, чем мне, было только Валерке Берману. Он через год после школы попал под машину. Насмерть… Да.

Вскоре все уселись за стол. Я постаралась забиться в самый дальний угол и стать незаметной. Если только можно не заметить центнер живого веса в крупных розово-лиловых цветах! На самом деле, некоторое время мне это удавалось. Я тихо занялась наполнением и опустошением тарелки. Надо же было снять стресс! «Оливье», колбаска…

Разговор за столом жужжал, не задевая меня. Однокашники вспоминали какие-то забавные школьные истории. Ну, типа, как Мишка Смирнов и Егорушка на контрольных по очереди отвлекали математичку. Пока один задавал вопросы, другой – за ее спиной – со шпаргалки списывал. Или как один раз под историчкой стул развалился. Вот умора была, когда она грохнулась вверх ногами. Все ржали, как кони.

Короче, выпили за юбилей выпуска, за дружбу. За нашу классную Ирину Алексеевну. За присутствующих. За отсутствующих. За Валерку Бермана, не чокаясь… Я уже почти расслабилась. И тут Нинка Бушуева – какая муха ее укусила? – с другого конца стола спрашивает:

– Ритка, а у тебя что? Ты работаешь? Где? Кем?

Я даже вздрогнула. Даже выронила пирожок с капустой. Блин, сказать правду было невозможно. О предательстве Владика. О вечерах на диване у телевизора. О нелюбимой работе и стервозной начальнице. Шестнадцать пар глаз в упор смотрели на меня. Короче, я запаниковала.

– Я? Я… работаю… заместителем начальника отдела претензий. В крупной страховой компании. – Слышала бы мое беспардонное вранье Мурена! – А сейчас я готовлюсь – это прозвучало как намек на интересное положение! – готовлюсь стать личным помощником нашего нового шефа. Перед нашим отделением поставлена сложная задача. Да. За год добиться роста доходов на десять процентов. Предстоит много сложной и интересной работы. Зато если все получится, мы станем… шеф станет директором по развитию. А это совсем другие перспективы!

Как же я не люблю врать! Нинка Бушуева просто вынудила меня сочинить эту спасительную чушь. Я обвела однокашников глазами и наткнулась на неодобрительный взгляд Ленки Щедровицкой. Она даже отвлеклась от Рубика, с которым флиртовала самым беспардонным образом. Да. Ленка смотрела на меня с выражением типа: «ну, ты, мать, даешь!». Уж кто-кто, а она-то знала меня, как облупленную. Сколько раз я доставала ее своим нытьем по поводу придирок Мурены. И тупости клиентов. Да. Я рассказала Ленке даже про то, как выступила перед Маназилем. В смысле оценки масштаба его достоинств. Какие уж там «личные помощники»! Спасибо, что не уволил!

Ленка осуждающе подняла брови. Умоляющим взглядом я попросила ее: «не выдавай». И она снисходительно качнула головой. Типа: «порезвись, деточка, если хочешь!».

– Надо же, – прокомментировала мое показательное выступление Нинка Бушуева. – Никогда бы не подумала, Ритка, что ты будешь всерьез заниматься карьерой. Ты же всегда была такой домашней. Готовила на всех наших тусовках. Я думала, ты сразу выскочишь замуж, заведешь детей. Троих, как минимум.

– Люди меняются. Просто у меня очень интересная и перспективная работа. И страховой рынок сейчас быстро развивается.

Блин, как будто бы меня хоть каким-то боком касалось развитие этого идиотского страхового рынка! Да. Моя фантазия была опасно близка к истощению. И вдруг затрезвонил входной звонок. Как скорая помощь. Когда больной уже еле дышит. Однокашники переглянулись: «кто это? Кого еще ждем?». Мишка Смирнов поднялся из-за стола и пошел открывать. Из прихожей донеслось его удивленно-обрадованное «о-о-о!».

Короче, через минуту в дверном проеме нарисовался некто неизвестный. Пришелец. Среднего роста, вполне себе стройняшка. С копной русых волос. Ничего так, симпатичный. Он выглядел… Он выглядел артистично. Как какой-нибудь кинопродюсер. Или журналист. Кабельного телеканала. В джинсовом костюме. Под пиджаком – бордовая майка с бодрым принтом «Don’t worry – be happy». Было в этом парне что-то смутно знакомое, но давно забытое. Да. Пришелец застыл на пороге. И окатил присутствующих хитрющим взглядом:

– Сорри за опоздание. Увы, дела-дела. Всем привет!

В ответ послышались нестройные приветствия. Было понятно, что пришельца никто не узнал. Но это только добавило ему хорошего настроения:

– Что, друзья-однокашнички, не узнаете? Отличечно! А так?

Он поднял руку и заправил волосы за ухо. И тут кто-то потрясенно выдохнул:

– Ушан! Ты?

Блин, это же Вовка Куликов! В школе он был знаменит своими сногсшибенно огромными ушами. Они торчали по бокам его головы как… как ручки у кастрюли. И, натурально, служили объектом постоянного издевательства. Но Вовка не велся. Он не обижался. Да. То есть вообще не обижался. И даже сам ржал по поводу своих ушей.

В классной иерархии Вовка считался середнячком. Он явно не входил в созвездие школьных звезд. Типа Егорушки Николаева. Он вообще не принимал участия в разборках «кто круче». Тусовался себе с девчонками и не парился.

После школы Куликов сразу куда-то пропал. Его не было даже на первых тусовках, в первые год-два после выпуска. Откуда он взялся сейчас? На самом деле, теперь Вовка уже не выглядел середнячком. Блин, он просто излучал ауру успешности. Успешности, которая не нуждается в доказательствах. Да. Мне стало еще грустнее, чем было. Еще один пример состоявшегося человека. А ведь ничто не предвещало…

Короче, одноклассники с аппетитом накинулись на новое блюдо. Рукопожатия с мальчиками. Поцелуи с девочками. Комплименты и тем, и другим. Куликову тут же налили штрафную. А я незаметно – насколько это было возможно – выбралась из-за стола и двинула на кухню. Спрятаться от всей этой колбасни.

Блин, как же мне хотелось свалить с этой идиотской выставки личных достижений! Прямо сейчас, прямо немедленно! Вернуться домой на свой безопасный диван. Содрать с себя мерзкую утягивающую грацию. Скинуть это жуткое новое платье. Ценою в семьдесят пять шоколадок! Чтоб этой консультантше Ирине обыкалось! Да. Я мечтала залезть в свой розовый махровый халат. И предаться фантазиям о прекрасном Маназиле.

Я бы ушла. По-английски, не прощаясь. Но надо мной висела Ленкина угроза обидеться на всю оставшуюся жизнь. В последнее время мы и так не часто виделись… Дела, работа, то-се. А по дороге домой могли бы всласть потрепаться. И обсосать косточки нашим дорогим однокашникам.

Но Ленка зависла в ностальгическом трёпе с Рубиком Оганесяном. И оттащить ее от поклонника было практически невозможно. Я бросила тоскливый взгляд на часы. Без двадцати восемь. Интересно, до каких Ленка планирует оставаться на этом сборище? Ну, еще час тухлая Рита может протянуть… А дальше…

Короче, вскоре девчонки начали носить на кухню грязные тарелки. И миски с остатками недоеденных салатов.

– А ты что здесь одна? – спросила Светка. – Там Лина Ефимчик собирается показать архив наших школьных фоток. Помнишь, она все время бегала с фотиком и снимала скрытой камерой. У нее много чего интересного накопилось. Пойдем?

– Да-да, я сейчас приду, – снова соврала я. Чтобы Светка побыстрее отвязалась.

На самом деле, никуда идти я не собиралась. Блин, зачем еще расстраиваться? На фотках будет тоненькая «девочка с глазками» – Рита Милютина. И кто-нибудь особо тактичный не удержится и прокомментирует разницу. «Было и стало». Да. Нет, не хочу этого видеть! Не хочу ничего слышать! Оставьте меня в покое!

Глава 4. Те же 87,5 кг + 300 г «оливье»

Наиболее вкусным и приятным способом очищения организма перед похудением является использование сухофруктов. Чернослив, курагу и изюм в равных пропорциях (по 100 г) тщательно моют под проточной водой и измельчают в блендере. В полученную кашицу добавляют 50 г листьев сены (их можно купить в любой аптеке), мед или оливковое масло. Принимают перед сном или утром натощак по 1-2 ст. ложке. По желанию можно запить небольшим количеством чистой воды. Длительность курса – 3 дня.

Короче, я устроилась за столом. Куда поставили миски с недоеденными салатами. На стене тикали ходики со стрелками в виде вилки и ножа. За дверью продолжали жужжать голоса. Но слов было не разобрать. Салаты пахли скисающим в тепле майонезом.

От нечего делать я сполоснула под краном грязную вилку. Да. И принялась заедать стресс. Прямо из большой салатницы с «оливье». И свет выключила. Чтобы никто сюда, на кухню, не рвался. И чтобы жрать было не так стыдно! Да. Нет, все-таки они переборщили с зеленым горошком! Его вкус забивал все остальные ингредиенты. И майонез был слишком кислым, прямо-таки уксусным. Вот у меня майонез получается очень даже нежным. Я его сама делаю. Короче, этот салат не шел ни в какое сравнение с моим фирменным «оливье». Да.

Блин, я же знала, что не стоило идти на эту жуткое сборище! Зачем я поддалась Ленке? Она там получает удовольствие, флиртует со своим носатым Рубиком. А я из-за нее потратила кучу денег. Лишилась семидесяти пяти шоколадок. Получила массу отрицательных эмоций. И теперь вот сижу здесь и жду, когда она соизволит обо мне вспомнить. Подруга называется… Да.

В общем, пока я пережевывала свои горькие мысли вприкуску с кислым «оливье», кухонная дверь скрипнула и открылась. В дверях обозначился мужской силуэт. Кого это принесло? Через секунду щелкнул выключатель. Меня окатило потоком беспощадного света. Я зажмурилась и быстро отбросила от себя вилку. Поздно! Меня застукали на месте преступления. За убийством жратвы. Да. С полным ртом «оливье» я машинально прошамкала непонятно кому: «Привет!».

Ответное «привет» прозвучало как отклик на пароль. Я открыла глаза. Передо мной стоял успешный Вовка Куликов. Собственной персоной. На его лице промелькнуло короткое усилие узнать меня. Напрасное… Да. И он тут же включил обаяшку!

– Ты кто? Чья-нибудь жена или подружка? А чего сидишь одна на кухне? Да еще в темноте… Там – он махнул рукой на дверь в комнату – сейчас школьные фотки показывают. Не хочешь посмотреть?

Эти вполне невинные слова Ушана прозвучали оскорблением. Блин, он не узнал меня! Неужели я настолько изменилась? Вовка, натурально, и сам поменялся. Я его тоже не сразу узнала. Да. Но он прямо-таки откровенно похорошел. А я…

– Вовка, ты что, меня совсем не узнаешь?

Куликов удивленно уставился на меня.

– Ну-ка…

Он подошел поближе. Нахально так взял меня за подбородок, развернул лицо к свету. И стал разглядывать. То в фас, то в профиль.

– Что-то, что-то знакомое… Боже ж ты мой же ж! Милютина? Ты что ли?

– Я. Только я теперь не Милютина, а Толстых.

– Да уж, не Худых, – схамил Ушан. И смерил взглядом мое явно избыточное тело. – Выглядишь… монументально.

Я тотчас вспыхнула. Еще не хватало, чтобы какой-то наглый ушастик удобрял своим навозом мои комплексы!

– Не хами! А то… А то уши надеру.

– Уши? Ах да, уши… Мои баснословные уши. Ну, если хочешь, на, Милютина-Толстых, дери!

Вовка извлек из прически объемное розовое ухо – оно, кстати, ничуть не уменьшилось со школьных времен – и покорно подставил мне. Как конфеткой угостил. Короче, от его покладистости злость моя моментально испарилась. Но, сама не знаю почему, я протянула руку, взялась за его ухо. За теплый хрящ. Ухо, было таким мягким. И в то же время упругим. И покрыто тонким ворсом кожного пуха. Как спелый абрикос. Я слегка помяла его в пальцах.

– Здорово ты научился их прятать. В школе, помнится, они доставляли тебе массу проблем.

– Да уж, было дело… Так я прощен? – Вовка сверкнул обаятельнейшей улыбкой. Интересно, когда он успел ее освоить? И ведь действует же!

– Почти.

– Что-то я тебя там, в комнате, не заметил. Ты что, все время здесь сидела?

– Нет. Я тебя видела. В смысле, видела, как ты пришел. Просто тебе стали по новой рапортовать о достижениях. А я все это уже выслушала. Так что предпочла свалить сюда, на кухню.

Куликов хмыкнул:

– Ну, а у тебя какие достижения? Ты как, где, с кем? Небось, замужем, куча киндеров?

Блин, опять, опять эти жуткие, раздражающие вопросы! Ну почему они все не могут оставить меня в покое? И ничего не спрашивать?

– Повторяю специально для тебя, «на бис», – со злостью буркнула я. – Разведена, одна, без детей, в страховой, разбираюсь с претензиями идиотов-клиентов.

– Ясно! Точнее, совсем не ясно. Звучит как-то хреноватенько.

– Так оно и есть.

– А ведь я был в тебя влюблен, Милютина. В десятом классе. Мечтал о твоих прекрасных глазищах. Целых два месяца! Пока ты не выступила на классном собрании и не обозвала меня «балластом». Тут уж, сорри, вся любовь закончилась.

– Значит, моя принципиальность разрушила наше возможное счастье? Какая жуткая потеря! Да. А ты сам как? Женат?

– Жениться пока не сподобился. Вокруг так много красивых девушек! Не хочется зацикливаться на одной и обижать всех остальных. Так что мой текущий статус «свободен и доступен».

– И много желающих получить доступ?

– Да не жалуюсь пока. Мне хватает.

– А с работой как? – на самом деле, спрашивать самой было легче, чем отчитываться в полном лузерстве. Почему я сразу до этого не додумалась?

– Все отличечно! Своя фирма. Напополам с другом. Сеть магазинчиков. Плюс онлайн продажи. Я там коммерческий директор.

– Ух ты! Круто! И что продаешь, коммерсант?

– Любовь к ближнему.

– Это что? Типа секта какая-нибудь? – удивилась я.

– Почти. Магазины кормов для домашних питомцев.

– У тебя там ничего для похудения нет?

– Есть. Корм для попугайчиков: овес, просо, лен-конопля. Если будешь клевать, как птичка, то гарантировано похудеешь.

– К твоему сведению, птичка сжирает в день половину своего веса, – когда-то меня просто потрясло это открытие. – Нет, так точно не похудею.

– Толстых, мне нравится твоя самоирония! А ты так рвешься похудеть?

– А, по-твоему, лучше оставаться жирной плюшкой?

– Ей, Недобрых, я что-то не догоняю! Это ты так о себе? Случаем, ты сама с собой не в разводе? – Вовкино лицо приняло участливое выражение. И голос зазвучал… сострадательно. Он меня жалел!

Блин, у меня даже в горле запершило от обиды. И на глазах выступила предательская влага. На самом деле, не представляю, с чего это вдруг я подорвалась откровенничать с Куликовым. Непостижимый «эффект одноклассника». Я не видела его десять лет. И еще столько же не увижу. Может, вообще больше никогда не увижу. И почему-то я доверяла ему.

– В разводе! – раздраженно буркнула я.

– И развод был, по всей видимости, бурным? Ты что, несчастлива?

– А ты счастлив?

– Естественно!

Блин, Вовка на самом деле верил в то, что говорил. Это было просто написано на его самодовольной морде. Да. Крупными буквами!

– Лично я не вижу в этом ничего естественного!

– Напрасно! У меня есть все, чтобы быть счастливым!

– Например?

– Да все! Здоровье. Ум. Энергия. Обаяние. – Вовка намеренно понизил голос и снова блеснул фирменной улыбкой. – Ну, и капелька везения.

– И этого, по-твоему, достаточно?

Неужели он на самом деле считал, что здоровья и ума достаточно для счастья? Вот я абсолютно здорова. Надеюсь. В меру умна – если не считать увлечения тухлыми сериалами! Значит, по Вовкиной логике, я должна быть счастлива? Да. Нет. Это полная хрень!

– А, по-твоему, что нужно для счастья? – не успокаивался Куликов. – Вот что сделает счастливой лично тебя, Несчастных?

Ответ-то я знала. Такой ответ дали бы девяносто девять процентов женщин. Типа: любовь, семья, дети. Да. А любовь… она ведь как лотерея. Повезет тебе или нет, заранее неизвестно. И это не зависит ни от здоровья, ни от ума.

– Ну, – упорствовал Вовка. – Что тебе нужно для счастья?

– Любовь, – все-таки выдавила из себя я. – Взаимная, конечно.

– Конечно. Глупо было спрашивать, когда ответ так очевиден. Любовь. Отличечно! И что ты делаешь, чтобы найти свою взаимную любовь, Ленивых? Сидишь одна на кухне, в темноте, и под тихую лопаешь недоеденный салат? И при этом еще мечтаешь похудеть!

Блин, значит, он все-таки заметил, как я жрала! И теперь издевается. А еще прикинулся сочувствующим. Внутри меня снова вскипела злость, как серая пена на мясном бульоне.

– Ну, знаешь, Ушан…

– Ш-ш-ш! Спокойно! – Вовка предупреждающе выставил вперед ладонь. – Я догадываюсь! Ты считаешь, что однажды утром ты выйдешь из подъезда, и взаимная любовь сама выпрыгнет из-за угла, набросится на тебя и прямо-таки задушит в своих объятиях. А, между прочим, там, в комнате – Куликов оттопыренным большим пальцем указал на дверь у себя за спиной – как минимум, два неженатика. Точнее, три, если считать меня. Но меня считать не надо. Два. Витька Гречков и Андрюха Красносельский. Пошла бы, да занялась кем-нибудь из них. Хотя бы для практики.

Вовка приоткрыл кухонную дверь и выглянул в коридор. Из комнаты доносились дружные взрывы хохота. И комментарии. Это однокашники смотрели школьные фотки. А потом все разом загалдели: закончили просмотр.

– Во, слышишь, – не унимался Куликов. – Они уже стулья двигают. Сейчас танцевать начнут. Пойди, потанцуй хотя бы с Дюсиком Красносельским. Я точно знаю, что ты ему очень нравилась. Он мне весь мозг проел. Я, может, и влюбился-то в тебя из-за него. Он о твоих глазах даже стихи сочинял. Как сейчас помню: «Глаза любимой светят мне, как огоньки в холодной мгле, и согревает этот свет, которого дороже нет».

– Дюсик писал стихи?! – поразилась я. Красносельский и поэзия никак не стыковались в моем воображении. – Я не знала.

– Везунчих! А я по полной натерпелся: он читал мне все подряд. С тех пор меня пучит от стихов. Ну, пойди, потанцуй с ним!

– Ты что, сводничаешь, Ушан? Зачем тебе-то это надо?

– Я хронически не выношу несчастливых людей. Особенно таких как ты – несчастных по собственной глупости.

– Значит, я, по-твоему, полная идиотка?

– Ну, полная – это точно, а про идиотку – это ты сказала.

Блин, этого я уж никак не могла вынести! Черствый самодовольный кекс! И, главное, я сама ему подставилась! А он предательски ударил. По самому больному. Вот гад!

– Знаешь, Куликов, иди-ка ты… Упражняйся в остроумии на ком-нибудь другом. Для поднятия самооценки. А я с тобой больше не хочу разговаривать!

– Ну, с моей-то самооценкой все в порядке. А у тебя, Забитых, с ней явные проблемы.

– А тебе-то что? Мои проблемы тебя они не касаются. И не смей больше коверкать мою фамилию!

– Боже ж ты мой же ж! Вот это темперамент! Просто дым идет! Вот эту бы энергию, да конвертировать в счастье! Ты будешь чемпионом по счастью! Хочешь, я за тебя возьмусь, и месяца через три ты сама себя не узнаешь?

– Ага! Взасос мечтаю! Ты у нас просто псих-аналитик! Тебе, блин, нужен мрачный фон для осознания собственного безмерного счастья? Что ты ко мне пристал?

– Слушай, Милютина, у меня вдруг родился грандиозный проект. «Управление женским счастьем». За три месяца я сделаю тебя счастливой.

Я вдруг увидела в лице Ушана нечто подозрительное. Типа легкой приправы сумасшедшинки. Блин, как это я сразу не заметила? Может, он на самом деле псих? За десять-то лет всякое могло случиться. Это в школе он был тихим и безобидным. А потом вдруг взял, да и сбрендил. Может, потому и не появлялся. Ну, в смысле лечился в психушке. Да. Надо было срочно сваливать. Мало ли что придет в голову шизику!

– Короче, Куликов, выпусти меня. Я пойду с Красносельским потанцую.

– Нет, погоди, Стремительных! У меня к тебе серьезное предложение. Ты ведь хочешь быть счастливой? Правда? – Вовка пристально смотрел на меня. Типа гипнотизировал: «соглашайся, соглашайся!».

– Ну, хочу, – осторожно сказала я.

– Давай я тобой займусь!

Нет, он – точно псих. Сейчас бросаться начнет! Бедная-бедная Рита! Да. Главное сохранять спокойствие. Полное спокойствие! В крайнем случае, начну орать. Скорей бы Ленка от своего Кубика-Рубика отклеилась. Срочно пора валить отсюда!

– Это каким же образом? Женишься на мне, что ли?

– Нет, не женюсь. Наоборот, могу гарантировать, что между нами вообще не будет никаких романтических отношений.

– А что же будет?

– Что-то вроде коучинга. Знаешь, есть такое модное слово?

– Ну, слышала что-то…

– Вот. Давай я буду твоим коучем? Или консультантом по личному счастью.

Я моментально вспомнила консультантшу Ирину. Ну, ту, что «украсила» меня жутким платьем-клумбой. Везет же мне с консультантами! Но платье – это ерунда. Хоть и стоит, как семьдесят пять шоколадок. А если Куликов также «украсит» мою личную жизнь?

– А ты прямо специалист по личному счастью? – я вложила в вопрос тонну ехидства. Но Вовка даже глазом не моргнул.

– Просто я прекрасно знаю, почему ты несчастлива.

– Да? – Блин, Вовкина наглая самоуверенность уже достала меня. До печенок. – И почему же?

– Ты не так живешь, Неправильных. Это жизнь тебя живет.

– А ты сам, конечно же, живешь правильно?

– По крайней мере, я ощущаю себя счастливым. И тебе могу помочь.

– Слушай, Ушан, зачем это тебе?

– Ну, меня всегда интересовало, чего хотят женщины. Я даже завидовал этому чуваку из фильма. Удар током – и ты в курсе всех женских тайн. Круто, правда?

– Короче, тебе нужен подопытный кролик. Для познания женской психики. Да? И ты считаешь, что для этой цели я тебе сгожусь?

– Боже ж ты мой же ж, Милютина, какая же ты стала зануда! Ты вот нудишь, что толстая, что любви тебе хочется… А сама ведь ничем не готова рискнуть! Пальцем пошевелить и то не готова. Так и будешь сто лет сидеть и жалеть себя. До полного трупного окоченения.

Это было слишком жестоко! Но на самом деле нахальный Ушан был прав. Хотя его правота все сильней разогревала желание противоречить.

– Ну и что?

– Ну и все! А так у тебя будет шанс. По крайней мере, ты хотя бы узнаешь, чего хотят мужчины. Тебе ведь для счастья нужен мужчина, так? И только не заводи, что я собираюсь тебя использовать. Наоборот – я предоставлю тебе право использовать меня. В разумных пределах, конечно. Как консультанта.

В своей шизофренической горячности Куликов был на редкость убедителен. Да. И что-то внутри меня стало постепенно подтаивать… поддаваться его вывихнутой логике. А почему бы и не попробовать? Это, наверное, прикольней, чем сидеть дома все вечера напролет. Смотреть бесконечные тупые сериалы. И жрать для самоутешения. В конце концов, я в любой момент смогу вернуться к своему дивану. И халату.

Короче, пока я размышляла, Вовка, не отрываясь, пожирал меня взглядом. И когда он понял, что я близка к капитуляции, изящно дожал:

– Подумай, Нерешительных! Через три месяца – сбыча мечт. Счастье взаимной любви. Неужели ты не хочешь хотя бы попробовать?

В моем воображении мелькнул образ совершенного Маназиля. Его прекрасные горько-шоколадные глаза. В ресницах-опахалах. И клубничный румянец во всю щеку. А вдруг? И тут я окончательно сдалась:

– Ладно, Ушан. Я согласна. Попробовать… Ведь я же, если захочу, смогу отказаться?

– Маргарита, ты же не считаешь меня Мефистофелем? Я же не душу твою требую взамен. Всего лишь маленькое дружеское соглашение, которое может быть расторгнуто в любой момент по инициативе одной из сторон.

– Надеюсь…

– Океюшки! Давай так, я немного подумаю… А завтра вечерочком мы с тобой где-нибудь пересечемся. И я смогу более конкретно сформулировать тебе свое коммерческое предложение. Ты завтра свободна?

– Завтра свободна, – сказала я. А про себя добавила: как всегда. Я каждый вечер свободна!

– Ну, тогда, Согласных, давай твой мобильник. Я тебя завтра наберу. А теперь пойди потанцуй с Красносельским. Мне тут надо сделать один звоночек. Сорри, но он конфиденциальный…

Глава 5. Те же 87 кг 800 г в самопрезентации

Если самооценка низкая, способы похудения мы невольно подбираем не по принципу их максимальной эффективности, а по принципу максимальной мучительности. Если диета, то непременно полуголодная, чтобы голова кружилась и в глазах темнело; если тренировки, то до седьмого пота, до изнеможения. Такие действия редко идут на пользу. Чаще случается срыв, а за ним новый виток нарастания веса, депрессия, «самоедство».

Но низкая самооценка мешает худеть даже без всех этих насилий над собой: зачем мучиться, если человек и так знает, что у него в очередной раз ничего не выйдет? Более того, снижение любви к себе прямо ведет к нарастанию веса. Человек со сниженной самооценкой все время старается вести себя тихо, никак не выделяться, «не высовываться», ограничивает свои контакты, сокращает общение, снижает тонус и степень вовлеченности в жизнь. Все это прямо ведет к снижению расхода энергии и к повышению потребления пищи. Ведь когда ты себе не рад, когда тебе одиноко и тоскливо, еда, особенно сладкая и жирная, оказывается чуть ли не единственным средством, способным хоть как-то тебя утешить, внести в твою жизнь хоть какое-то подобие праздника. Поэтому лучше заняться повышением самооценки перед похудением или в самом его начале.

На самом деле, Ленке я про наше с Куликовым соглашение ничего не сказала. По дороге домой она все время чирикала про своего носатого Рубика. Что он три года тому назад женился на какой-то армяночке, дальней родственнице из Еревана. И что совсем недавно они родили девочку. Да. Если б я была Рубиковой женой, ни за что не отпустила бы мужа одного на эту тусовку. Он весь вечер увивался за Ленкой. Старая любовь не ржавеет. Блин, на самом деле эти детско-юношеские привязанности как мины. Не заметишь, как наступишь, и – ба-бах! – взрыв! Хорошо, что у меня в классе не было постоянного увлечения. Или, наоборот, плохо? Было бы, чем утешиться. Замутить какой-нибудь безответственный романчик. Говорят же, что секс очень способствует похудению…

Короче, Ленка вываливала на меня какие-то малоинтересные подробности из жизни Кубика-Рубика. Я машинально кивала головой, а сама обдумывала более увлекательную тему. Интересно, могла бы я переспать с кем-нибудь из одноклассников? Вот хоть с Куликовым. Ну, просто ради поднятия самооценки. И ради здоровья, конечно. На самом деле, Вовка сразу же застолбил границы. Типа: никаких романтических отношений. Какая самонадеянность! Как будто бы я только и мечтаю затащить в постель этого Ушана. Да.

Можно оприходовать Дюсика Красносельского. Тем более, что я ему когда-то нравилась. Но он какой-то… вялый. Тюха. И Витька Гречков тоже не то. Рубашка под пиджаком мятая, под носом торчит недобритый пучок щетины. И за столом он капнул майонезом себе на брюки. Да. Нет, все-таки из трех неженатиков Куликов – самый привлекательный. Хоть и псих. Зато харизматичный псих. До харизмы Маназиля ему, понятно, как минтаю до осетрины. Но что-то в нем все-таки есть…

– Мать, ты где витаешь? – знакомый командный голос прервал мои мысли. Да. Нескромные мысли. – Я тебя уже третий раз об одном и том же спрашиваю.

– Я здесь, Ленок, – привычно отозвалась я. – Я тебя слушаю.

– Да? И что я сейчас сказала?

– Что я где-то витаю.

– А до того?

Я поняла, что попалась: не слышала ни слова. Поэтому быстро включила идиотку.

– Что до того?

– Я спросила, где ты весь вечер пропадала? Ты и фотки не пришла смотреть. Где ты была?

– На кухне.

– Одна? – подозрительно прищурилась Ленка.

– Сначала одна, а потом с Куликовым.

– С Ушаном? Он же тебе никогда не нравился. Кстати, а он женат?

– Не нравился. Не женат. И предложения он мне не делал.

– И чем вы с ним на кухне занимались?

– Вовсе не тем, чем ты подумала. Просто трепались. Про жизнь.

Я вдруг испугалась. Если Ленка узнает про нашу с Куликовым сделку, то может в два счета ее расстроить. Просто так, из ревности. Или из вредности. И я, как всегда, не смогу ей сопротивляться. Да. Короче, вместо счастья взаимной любви через три месяца, я буду продолжать сидеть на диване перед телевизором. И жрать шоколад. Да. От страха я собралась. И так небрежно, но почти убедительно соврала – опять!

– В общем, это было довольно скучно.

На самом деле, чем дальше, тем больше меня охватывало возбуждение. Куликов обещал счастье через три месяца. Три месяца – это июнь, июль, август. То есть в августе. Самое позднее – в сентябре. Блин, неужели в сентябре я выйду замуж? По взаимной любви… Страстной. Я невольно представила себе совершенного Маназиля в черном жениховском костюме. С белой гвоздикой в петлице. И я сама в белом кружевном платье до полу. Без фаты – не надо, все-таки второй брак! Можно надеть шляпку. Или просто вплести в волосы цветы. Белые. Да… Нет. Это невозможно! После того, как я его оскорбила! Да это вообще невозможно. Даже если я похудею. До своих прежних пятидесяти семи. Он же Совершенство! А я…

Но, может, тогда не Маназиль? А кто-то другой. В смысле, интересный мужчина, который будет любить меня. Да. На руках носить… Нет, на руках – это слишком. Поясницу надорвет. Если он не тяжелоатлет… А если тяжелоатлет? Типа мастер спорта по тяжелой атлетике? Да я для него буду просто пушинкой! Интересно, как Вовка рассчитывает все это устроить? Может, он просто поиздевался надо мной? Как над полной идиоткой.

Короче, дома я снова встала перед зеркалом. Ну, чтобы оценить свои шансы на счастье. К сентябрю. Надо посмотреть на себя максимально объективно. Скажем, так, как смотрит на меня Куликов. Да. Что он видит?

Я сильно зажмурилась. На несколько секунд. А потом резко открыла глаза. Чтобы свежим взглядом изучить стоявшую передо мной незнакомку. Какой ужас! В зеркале отражалась толстуха в нелепом платье. «Выглядишь… монументально» – вспомнила я. Эти идиотские оборки-крылышки превращали верхнюю часть тела в кубик. Широкий пояс совсем не подчеркивал отсутствующую талию. Фалды юбки еще больше расширяли жирные бедра. А снизу торчали две тощие ножки. Как у рахитика. И все тело было заляпано огромными лилово-розовыми кляксами цветов. Да. Сногсшибенная красавица Рита! Блин, как я могла не разглядеть этого уродства в магазине? Почему позволила консультантше Ирине всучить мне это жуткое платье? Да еще по цене семидесяти пяти шоколадок!

Короче, я содрала с себя все это шелковое безобразие. И осталась в утягивающей грации телесного цвета. В ней я выглядела немного лучше. Совсем немного. Из-под резинок выпирало, рвалось на волю пухлое тело. А грудь, та просто вываливалась из чашек бюстика. Вот если б грудь оставить как есть, а с живота и с бедер срезать килограммов двадцать. А еще лучше тридцать. Да. И еще на пару кило убрать щеки и лишний подбородок. Что-то типа липосакции. Хотя, когда откачивают жир, выглядит это жутко! Будто качают насосом от велика. И стоит это, понятно, дорого. Уж точно больше, чем семьдесят пять шоколадок!

Да. Но если не похудеть, шансов у меня мало. Блин, ну почему так трудно сбрасывать вес? От одной мысли о диете сразу же аппетит просыпается! Организм инстинктивно хочет защититься от голода. Да. Кстати, я где-то слышала, что идеальная форма – это форма шара. Ну, почему люди не стремится к идеалу? Я была бы близка к совершенству. Совершенство… Маназиль. Да. Нет, я бы не хотела, чтобы он превратился в шарик. Пусть лучше остается таким, как есть! Стройняшкой. Шоколадно-клубничной мечтой!

На самом деле, у каких-то там африканских племен считается, что чем толще жена, тем престижней для мужа. Из меня могла бы получиться вполне себе престижная жена. Для вождя какого-нибудь племени. Я представила себе Маназиля в набедренной повязке. Перья на голове. Бусы в несколько рядов. Поверх шерстяной груди. М-м-м… Как это… возбуждающе. И вот он такой идет ко мне. А я типа сижу у костра. Среди других женщин племени. Но все они тощие, как швабры. Как нынешняя Владикова журналистка. Или как Мурена. А он, в смысле Маназиль, указывает на меня и говорит: «это моя женщина!». Да. Бред какой-то!

Короче, я всю ночь провертелась в постели без сна. Сомневалась, надеялась. Впадала в отчаянье. Да. Зато ни разу не подошла к холодильнику! Наверное, накануне пережрала «оливье». А утром, не выспавшейся, поплелась на работу.

От Куликова целый день не было ни ответа, ни привета. Я уже подумала, что он забыл. Наигрался в психа-аналитика. Или просто решил не связываться с полной никчемушницей. Да. На самом деле, я уже привыкла смиряться с ролью отвергнутой. В ней даже было что-то такое… горько-сладкое. Такое извращенно-приятное. Что-то возвышающее меня над массой благополучных самодовольных людей.

Но Вовка все-таки позвонил. Под самый конец рабочего дня. Когда я уже перестала надеяться. Мой треснутый поперек экрана смартфон разразился истерической трелью. Да. Вспугнул клиента и наших страховых дам. Татьяна Пална даже перекрестилась. Мне ведь обычно никто не звонит. Поэтому я никогда не выключаю звук. Зачем? Я сунула визжащий аппарат подмышку и вылетела в коридор. На дисплее высветился незнакомый номер. Сердце мое заколотилось, а голос осип:

– Да?

– Привет тебе, Толстых. Что наши планы?

– К-к-какие планы?

– Что, уже испугалась и передумала, Переменчивых? Будешь удовлетворяться страстной взаимной любовью к себе?

Наглый Ушан продолжал издеваться.

– Ничего я не передумала! Я думала, это ты передумал.

– Отличечно! Но я не думал, что ты подумаешь, что я передумал. Короче, ты сейчас где?

– У себя в конторе, где ж еще?

– А контора-то где?

– Рядом с Таганкой.

– Жду тебя в восемнадцать тридцать в «Шоколаднице» на площади. Знаешь такую?

– Натурально! – как можно не знать ближайшую к нашему офису «Шоколадницу»?

– Успеешь?

Блин, перед самым уходом меня поймала Мурена. У нее просто дар – обламывать надежды и рушить планы. Она каким-то особым сенсором улавливает чужие флюиды. Ну, типа предвкушения там или нетерпения. И сразу же бросается на жертву. Она находит массу поводов, чтобы задержать на работе. А когда ты уже ерзаешь, прикидывая, насколько опоздаешь, Мурена намеренно замедляет темп речи. Пускается в какие-то мутные рассуждения. И при этом на лице ее проступает улыбка садистического удовлетворения. Словно она слизывает с ложечки шоколадный крем. С ромом.

Меня Мурена прижала с вопросом об очередной спорной претензии. Понятно, что к восемнадцати тридцати я не успела. Доковыляла до «Шоколадницы» только без четверти семь. Куликов был уже на месте. Он сидел и со смаком уплетал блинчики с мясом и сметаной. Его губы и подбородок лоснились от растопленного сливочного масла. У меня даже слюнки потекли. Везет же человеку! Жри, что хочешь, и никаких последствий. Не то, что у меня – каждый съеденный грамм намертво прилипает к телу.

Куликов увидел меня и радостно помахал рукой. С масляными пальцами.

– Привет тебе, Непунктуальных! Как дела, как настроение?

– Я, между прочим, пунктуальных. В смысле пунктуальная. Меня Мурена на выходе ухватила.

– Кто?

– Мурена. Ну, это моя начальница.

– А-а-а… Бывает. Присоединяйся. Тебе что заказать, Голодных?

На самом деле, я бы с удовольствием заказала себе фирменные блинчики. Со взбитыми сливками, шоколадной крошкой и изюмом. Или хотя бы торт «Прага». Но жрать все это на глазах у человека, которому я только вчера ныла о своем лишнем весе, было неловко. Да. Поэтому я ограничилась «Цезарем» с курицей. И имбирным чаем.

Доев свои блины, Вовка сыто облизнулся и аккуратно вытер губы салфеткой.

– Я тут слегка поразмышлял над нашим вчерашним партнерским соглашением. Знаешь, с чего мы начнем? Продай-ка мне себя.

– Что? Совсем сбрендил? Ты что, Ушан, подпольный рабовладелец?

– Рабовладелец? Нет, я совсем не в этом смысле. «Продай» – это значит заставь меня захотеть тебя.

– Что?!

– Ты снова не про то подумала, Бесстыжих.

Теперь я заметила в глазах Вовки смешливых чертиков. Вот же гад! Он просто потешался надо мной.

– Вовка, ты же в школе был тихим приличным мальчиком. Откуда взялась такая наглость?

– Не наглость, а уверенность. Выработана титаническим упорством и работой над собой. Но ты не отвлекайся! Милютина, убеди меня в том, что я должен в тебя влюбиться. Что ты для меня – просто подарок судьбы. Ну, не для меня, как меня. А для мужчины, желающего серьезных отношений. Давай, убеждай!

– Ну, я… – бодро начала я… И сразу же остановилась.

– Ну, Скромных, что ты? – торопил меня Вовка.

Но я уже почти ничего не слышала, потрясенная собственными ощущениями. Блин! Вот это да! Я не могла сказать про себя ничего хорошего. Так, чтобы со стопроцентной убежденностью. Какая я? За что меня можно захотеть «купить»? По выражению моего лица Вовка понял, что мне нужно время «на подумать».

– Ну ладно, ты тут сиди, готовь самопрезентацию. А я… я пойду «попудрю носик».

Куликов ушел. А я зависла в шокирующих размышлениях. Да. Что там обычно числится среди женских достоинств?

Красивая? Нет, это не я. Ну, если скинуть четверть центнера, то с некоторой натяжкой можно будет сказать, что я симпатичная. Это когда глаза вынырнут из-за щек. И грудь отделится от живота. Да. А так… Ну, я, конечно, не уродина. Но не более того.

Умная? На самом деле, интеллектуалкой меня никак не назовешь. Смотрю тупые сериалы. Или читаю дамские романы. И умиляюсь, когда герой объясняется в любви какой-нибудь много выстрадавшей простушке. Да. Но я же не полная идиотка. Отдаю себе отчет, какая это жуткая тухлятина. Да. Я полная, но не-неидиотка. По Вовкиной терминологии. Типа неглупая.

Добрая? Ну, не мать Тереза, прямо скажем. И свою последнюю рубашку какому-нибудь замерзающему на улице бомжу не отдам. И в воду за утопающим не брошусь. Тем более, что плаваю я не очень, по-собачьи. С другой стороны, откровенных гадостей я тоже никому не делаю. Даже Мурене. Хотя иногда воображаю, как изжариваю ее дорогущую помаду в микроволновке. На нашей офисной кухоньке. Да. Нет, главное, не отвлекаться! Значит, я не добрая, но и не злая.

Сексуальная? Ха-ха! Это на третьем-то году тотального отсутствия секса? Сексуальная женщина не продержалась бы без мужика даже десятой доли этого срока! А я ничего, терплю. Только фантазирую про прекрасного Маназиля. Хотя фригидной я тоже никогда не была. Да. И в супружеской постели с Владиком получала свою порцию жиденьких оргазмов.

Блин, почему-то все мои достоинства начинались с приставки «не». Да. И выглядели крайне неубедительно. У меня получилась странная такая характеристика. Типа: «неглупая незлая нефригидная неуродина». Без вредных привычек. Почти. Ведь жрать – это тоже вредная привычка. Да. Вместо рекламы получилась эпитафия какая-то. Дальше можно уже и не жить. Короче, настроение мое окончательно испортилось. Не может быть, чтобы во мне не было никаких положительных достоинств. Должно же быть хоть что-нибудь!

Может, я талантливая? Но в чем конкретно? Или верная? Тогда кому? Или я – хороший специалист? Ха-ха. Вот это уж точно не я! Или, если б я вдруг получила огромное наследство от какой-нибудь неизвестной прабабушки из Америки, я могла бы заняться благотворительностью. Или стать послом мира. Как покойная леди Диана. Но ведь не получила же, и не стала… Может, я хозяйственная? Точно, я хозяйственная. Я умею хорошо готовить. Да. Вот это, пожалуй, мое единственное несомненное достоинство.

Короче, когда Куликов вернулся из заведения, где он «пудрил носик», он прямо так и скомандовал:

– Ну, давай, Рекламных, начинай продаваться!

– Я хорошо готовлю.

– Отличечно! А дальше?

– А дальше все.

– Все? Шутишь?

– Нет. – Я готова была провалиться на месте от стыда.

– Да-а-а… Просто супер! Я с такой рекламой и пачки «Педигри» не продал бы. И потом я ж тебя не поваром в ресторан нанимаю. И твое счастье – не в Мишленовских звездах, а в страстной взаимной любви. Я ничего не путаю, Любвеобильных? И ты серьезно думаешь, что для любви достаточно уметь хорошо готовить?

– Нет, не думаю. Мой бывший, когда уходил… Он сказал, что у меня на уме одна еда.

– То есть твое умение хорошо готовить по факту стало причиной развода. Так? А ты продолжаешь настаивать, что это главное твое достоинство? Знаешь, Нелогичных, меня это даже как-то пугает. Во что я ввязался?

– А тебя никто и не просил, – я с трудом подавила волну нахлынувшего раздражения. – Сам напросился. Исследователь женской психологии. Хренов.

– Ты только не заводись, Темпераментных. Мы же с тобой одна команда. Давай, рассказывай, почему ты нашла у себя только одно достоинство. И то под вопросом.

– У меня все достоинства начинаются с «не», – честно призналась я.

– Если с «не», то это не достоинства. Это отсутствие дефектов. Без дефектов – это нормально. А надо, чтобы было «вау!».

– Тогда ты продай меня. Ты же коммерсант.

– Я – да! Но продавать себя должна ты сама. Я же не подпольный рабовладелец. Ты должна абсолютно верить в то, что достойна любви. А с таким настроением, как у тебя, слоника не продашь!

– Какого еще слоника?

– Ну, у нас, коммерсантов, так говорят. Анекдот такой есть.

– Я его не знаю. Расскажи.

– Кстати, тебе это очень в тему. Слушай, Пытливых. Встречаются два чувака. Один другому рассказывает. «Купил, говорит, себе слона. Слоник такой замечательный, умница, детей на спине катает. Жена его обожает, он ей в огороде грядки поливает, тяжести перетаскивает, даже колодец чистит. А утром так нежно в окошко хоботом стучит – будит. И на целый день суперское настроение. Чудо, а не слон!»

Ну, второй чувак уши развесил:

– Потрясающе! Продай его мне, а?

– Нет, не могу. Он же у нас вроде как член семьи.

– Ну, пожалуйста! Мне очень надо!

– Ладно, уболтал, бери.

Через неделю снова встречаются, и второй чувак начинает плакаться:

– Этот твой слон просто кошмар какой-то. С грядок все сожрал, что не сожрал – перетоптал, забор соседский снес, срет везде огромными кучами. Весь дом на ушах, жена и дети боятся на улицу выходить. Забирай своего слона обратно.

А первый ему и отвечает:

– Не, чувачок, с таким настроением ты слоника не продашь!

– Ха-ха! Смешно. Ну и как же мне продать слоника? Слониху.

– Сосредоточься исключительно на достоинствах.

– Например? – спросила я с замирающим сердцем.

– Например, Милютина, у тебя потрясающе красивые глаза. И это истинная правда.

– Но совсем из-за щек не видны.

– Бестолковых! Я говорю тебе комплимент, а ты пытаешься меня переубедить? В следующий раз я посмотрю на тебя и подумаю: глаза у нее ничего себе, но совершенно не видны из-за щек. На фиг мне такая? И пойду к другой. Догоняешь? Я же тебе про глаза говорю, а не про щеки. Глаза красивые? Красивые! И щеки тут совершенно ни при чем.

– А еще что у меня хорошее?

– Еще? Еще у тебя аппетитные формы. Многим мужикам нравится, когда есть за что подержаться. И кожа у тебя бархатистая как… – Вовка сложил пальцы щепоткой и звучно чмокнул их кончики – Пэрсик.

– Значит, по твоему, худеть мне не надо?

– Понятия не имею. Хочешь худеть – худей, не хочешь – не худей. По барабану.

– Как это по барабану? Это с достоинствами у меня неопределенность. А с недостатками все очевидно. Мой главный недостаток – это избыток килограммов в тридцать.

– Полная ерунда! Худая ты или Толстых – какая разница? Главное – чтобы драйв был! Чтобы глаз горел! Догоняешь? Кстати, а у тебя есть какой-нибудь объект интереса? Ну, тот, кому ты хотела бы понравиться?

Перед мысленным взором привычно нарисовался совершенный образ Маназиля. Он смотрел на меня своими печальными библейскими глазами в пол-лица. Укоризненно так смотрел.

– Есть.

– И кто же этот счастливчик?

– Маназиль.

– Что такое «маназиль»?

– Маназиль – это совершенство.

– Да? Не знал. Ты хочешь сказать, что тебя влечет совершенство? А какой-нибудь реальный чувак есть?

– А он и есть реальный. Илья Борисыч Маназиль, наш новый замдиректора.

– И как, соответствует? – в Вовкиных глазах зажегся ревнивый интерес.

– Блин, еще как соответствует!

– Да, хреноватенько! Не могла выбрать кого попроще, Влюбленных? Какого-нибудь Васю Пупкина из службы доставки?

– У нас нет службы доставки. И нет, не могла. Что, для тебя, Ушан, это слишком сложно? Ты расторгаешь нашу сделку?

– Еще чего! Чем сложней, тем прикольней! А ты сама-то готова совершить насильственный захват своего Совершенства?

На самом деле, я была не готова. Ну, то есть совершенно не готова. Но признаться в этом Вовке было невозможно. Его лихой авантюризм был заразителен. И я подумала, что стоит рискнуть. Ведь кто не рискует, тот не пьет шампанского.

– Готова. Потенциально.

– Отличечно! Давай-ка я тебя сфоткаю, Симпатичных.

– Зачем?

– Штурмовать пик Маназиль нам пока еще рано. Начнем тренироваться на чем-нибудь попроще.

– Это как?

– Потерпи, все в свое время. А сейчас встань красиво, как модель. И сделай дяденьке «чи-и-из»!

Вовка щелкнул камерой смартфона.

– Так, фиксируем состояние «до». Жалко, что я тебя вчера на нашей тусовке не догадался сфоткать. В твоем монументальном платье. Так, отличечно! Значит, через три месяца ты, Авантюрных, себя просто не узнаешь!

Глава 6. Снова 88 кг и правильная база для сравнения

Формула Лоренца для расчета идеального веса разработана в 1929 году и имеет две версии: для мужчин и женщин. Подходит людям старше 18 лет и ростом от 140 до 220 см. Идеальный вес для женщин равен Рост – 100 – ((Рост – 150) / 2)

Назавтра Куликов не появился. Да. И я снова засомневалась в серьезности его намерений. Но через день он позвонил мне на работу и тут же огорошил сообщением:

– Привет тебе! Так, Везучих, завтра в семь у тебя свидание.

От неожиданности я даже подавилась шоколадным мафином, который припасла на полдник. Это наша Вероника Арнольдовна к чаю принесла. Не обижать же хорошего человека отказом. Я же не Мурена какая-нибудь!

– К-к-какое свидание? – прошамкала я с полным ртом.

– Ну, какое-какое? Обычное. Романтическое, с мужчиной.

– Ушан, откуда ты мужчину взял?

– На «е-Дарлинге» откопал. И написал этому чуваку вместо тебя.

– Где? – не поняла я.

– На «е-Дарлинге». Тёмных, это сейчас самый крутой сайт знакомств. Ты чего, правда, не знаешь?

– Откуда? Я по интернету не знакомлюсь.

– Да? А как ты знакомишься?

Блин, снова я подставилась! «Как ты знакомишься?» Да никак! Потому и сижу вечерами одна, как полная идиотка. Неужели непонятно? Я начала закипать раздражением. Как электрочайник.

– Как ты мог написать ему от моего имени? – от злости на себя я наехала на Куликова. Но его это нисколько не смутило.

– Я? Легко и непринужденно.

– А вдруг он какой-нибудь маньяк?

– Не волнуйся, Нервных, я выбрал тебе самого безобидного. Увидишь, у вас с ним много общего.

И Вовка как-то подозрительно мерзко хрюкнул смешком.

– А кто он такой? – озаботилась я. – Сколько ему лет? Симпатичный? Как его зовут?

– Он что-то типа инженера по качеству. Тридцать четыре. У вас с ним хорошая разница. Зовут Георгий. А фотография там была мелкая, толком не разобрать. Он такой… В общем, поверь мне, Опасливых, он совсем нестрашный. Во всех смыслах.

– А если я ему не понравлюсь?

– Это почему же?

– Ну, не понравлюсь и все.

– Уверен, что понравишься.

– А если он мне не понравится?

– Боже ж ты мой же ж, Проблемных! Не понравится, попрощаешься и отвалишь. Я тебе еще десяток других подгоню. Тебе надо тренировать свою привлекательность. И учиться продавать слоника.

Короче, я поняла, что это вовсе не розыгрыш. И завтра, после многолетнего перерыва, мне предстоит пойти на романтическое свидание. С мужчиной по имени Георгий. Я представила себе столик на двоих в интимном полумраке кафе. Тихо журчащая медленная музыка, горящие свечи. Бутылка шампанского в ведерке со льдом. В реальной жизни я ни разу не встречала настольных ведер, только в кино! Да. А напротив меня сидит интересный мужчина. И лицо у него такое… нестрашное. Привлекательное лицо. Клубничный румянец во всю щеку. Легкая седина на висках. Глаза цвета горького шоколада. Ресницы… Блин! Неизвестный Георгий стремительно приобретал знакомые черты Маназиля… Как глупо! Ну и пусть! Короче, мы с ним разговариваем, потому что у нас с ним много общего. Да. Должно же когда-нибудь и мне повезти!

– А что мне надеть?

От этого вопроса Вовка даже крякнул.

– О, это не ко мне, это к подружкам. Вон Ленке своей позвони.

– Между прочим, ты обещал мне говорить, что нравится мужчинам. Я тебя сейчас как мужчину спрашиваю.

– Ну, обещал. Лично я на свидании предпочел бы что-нибудь сексуальное.

– Сексуальное – это что? Декольте типа: «знакомьтесь, это мои сиськи»?

– Пошлых, я, между прочим, этого не говорил. Но в целом направление мысли верное. Тебе надо продать слоника. Вот и подумай, во что его завернуть. И, сорри, конечно, но лучше бы не в то «монументальное» платье с вечеринки.

При упоминании злосчастного платья я даже покраснела. Хорошо, что Куликов по телефону не видел! Больше никогда я это платье не надену. Семьдесят пять напрасно выброшенных плиток шоколада!

Да, что же мне завтра надеть? Во что завернуть слоника? Если на него ничего не налезает! Короче, вечером я снова перепробовала весь свой скудный и скучный гардероб. Ничего подходящего для романтического свидания. Даже маленького черного платья. Пятьдесят четвертого размера. Ха-ха! Пришлось остановиться на офисной черной юбке и трикотажном кардигане цвета «мокрый асфальт». Типа: у меня не было времени переодеться после работы. Да, пусть Георгий так и подумает.

Вовка сказал, что он будет ждать меня в семь часов вечера около метро «Парк культуры». А опознать его можно по красной гвоздике в руке. На самом деле, я терпеть не могу красные гвоздики! Они мне напоминают о похоронах. Но Георгий не мог этого знать. Короче, я решила ничего ему не говорить. Даже наоборот – поблагодарить за подарок.

От Таганки до парка Горького всего-то четыре остановки на метро. Но поезд тащился, как слизняк по капустному листу. Блин, а тут еще встал посреди перегона! На самом деле, девушкам можно опаздывать. Но это было мое первое свидание с Георгием. И мне хотелось показать ему, что я… ну, дорожу его вниманием.

Короче, я выскочила из метро минута в минуту. Огляделась. Когда я увидела мужчину с красной гвоздикой, то сразу же поняла, почему Вовка так мерзко хихикал. И почему сказал, что у меня с Георгием «много общего». Блин, он был толстым. Хуже того – жирным! Раза в полтора толще меня. Да. Его обвисшие джинсы, едва сходились на талии. В смысле, на том месте, где теоретически она могла бы находиться. Сверху нависал объемистый живот, обтянутый поношенной трикотажной рубашечкой-поло. С катышками от многочисленных стирок. Рубашечка эта была скучно застегнута на все пуговицы до самого горла. А на воротник спускался каскад подбородков. Штуки три, как минимум. А то и все четыре. Розовые ручки типа свиных окороков выпирали из рукавов. А мясистые ножки от коленок расходились иксом. И весь он был каким-то… каким-то несовременным? Да. Нет, даже не так. Вневременным. Вечный холостяк.

При виде этого Георгия я страшно разозлилась. На себя. Да. Только полная идиотка Рита могла рассчитывать на все эту тухлую романтику с музыкой и шампанским. Может, сразу же свалить? Но тут я вспомнила, что сама сильно отличаюсь от Натальи Водяновой. Да. И, смирившись с судьбой, я подошла к толстяку.

– Добрый вечер. Вы – Георгий?

– Георгий. Но лучше просто Жора.

Не сдержавшись, я хихикнула. И тут же больно закусила губу. Чтобы не заржать, как лошадь. Это ж надо! Жора! Исключительно подходящее имечко! Типа: единство формы и содержания! Блин, это просто рок какой-то! Сначала Толстых, а теперь вот – Жора!

– А вы Маргарита? Очень приятно. Это вам.

Жирный Жора сунул мне ненавистную красную гвоздику. И протянул пухлую ручку с пальцами-сосисками. Сжал мою ладонь и испачкал ее чем-то липким. Мне сразу же захотелось вымыть руки. Я взглянула на Жору в упор. Нельзя сказать, что он был уродом. В далеком детстве вполне мог выглядеть как ангелочек. С ясными глазками, пуговкой-носиком, с белокурыми кудряшками… Но теперь все черты заплыли жиром и утратили определенность. Волосы истрепались и поредели. А глаза, как у меня, затерялись среди щек. Гладкий молочный поросенок.

Между тем, Жора намертво вцепился в мой локоть.

– Как я вижу, Риточка… Вы позволите вас так называть? Я вижу, что вы тоже любите хорошо покушать! Это просто замечательно. Значит, у нас с вами много общего.

Блин! Что они все заладили «много общего, много общего!». Не хочу я иметь ничего общего с этим… бройлером. Может, все-таки свалить? Но, пока я думала, Жора уже потащил меня куда-то.

– Ну, что мы с вами, Риточка, будем по улицам шататься, как подростки? Я тут недалеко знаю одно кафе с очень приличной кухней. Там и выпечка отменная, и десерты. Вы сладенькое любите?

«А разве по мне не видно?» – продолжала злиться я. Да. И все-таки утвердительно кивнула головой.

– Вот и славненько. Вам там обязательно понравится. А то я в прошлый раз познакомился с девушкой, привел ее туда. А она заказала себе салат из свеклы с черносливом и воду без газа. Представляете? У меня, глядя на нее, весь аппетит пропал. Сидит скучная, жует свою свеклу. А я как раз свининку по-купечески взял, запеченную на сковородочке. Отменная свининка, просто пальчики оближешь. С помидорками, с грибочками. Очень рекомендую! Так, поверите ли, совестно было есть – как будто измываюсь над голодающим. Я час с ней промучился и распрощался.

Рассказ Жоры о «свининке по-купечески» сопровождался частым хлюпающим звуком. Блин, это он подсасывал набегавшую слюну. Она вырабатывалась у него, как у голодной собаки перед миской с едой. На самом деле, после работы я обычно жутко хочу есть. А тут у меня весь аппетит напрочь отбило. Да. Я просто не могла себе представить, как сижу в кафе напротив жирного Жоры. И жру с ним на пару «свининку по-купечески». Лучше уж салат из свеклы. Из чувства протеста!

Короче, Жора привел меня в кафе. И сразу же заказал свое любимое блюдо. А я нашла компромисс между свининкой и свеклой. Жареный судак. На десерт он выбрал яблочный штрудель с мороженым. А я – просто мороженое. Шоколадное. Можно было бы и не заказывать. Но хотелось утешиться от жуткого разочарования.

В ожидании заказа Жора упорно продолжал развлекать меня рассказами про свою насыщенную желудочно-кишечную жизнь. Да. Блин, счастливый человек! У него даже не возникало сомнения, что кому-то это может быть неинтересно! А я еще считала самоуверенным Куликова! Да тот просто застенчивый мальчонка по сравнению с этим самодовольным бройлером.

– Я, знаете ли, Риточка, – урчал жирдяй. – по будням не завтракаю. Когда утром на работу просыпаешься, аппетит еще почивает, – Жора удовлетворенно хрюкнул собственной шутке. – Так что я выпиваю только чашечку кофейку. Но… – тут он сделал драматическую паузу. И поднял вверх указательный палец-сосиску – обязательно со сливками. Иногда съедаю бутербродик с маслицем. А по дороге на работу у меня есть пекарня, и там вкуснейшие пирожки пекут. Это совсем небольшая семейная пекарня. У них довольно широкий ассортимент пирожков: с мясом, с капусткой, с зеленым лучком. Я иногда даже домой покупаю, на ужин. На обед я, конечно, хожу в столовую. Беру какой-нибудь салатик. Это на закуску. А на первое – борщ или сборную соляночку. Обычно обхожусь без второго. И обязательно беру десерт. А то без сладкого еда какой-то незаконченной получается. Согласны?

Для простоты я снова кивнула головой. Сколько же мне еще ждать этого несчастного судака? И выслушивать Жорины откровения, что и как он «кушает»? Может, все-таки свалить?

– А вечером дома все вкусненькое, все свеженькое, – упорно гнул свою линию Жора. – Вы, Риточка, хорошо готовите?

– Да, хорошо, – я неохотно признала свое основное достоинство. И даже не просто неохотно, а со стыдом. Блин, а ведь этот момент мог бы стать моим звездным часом!

– Замечательно! Я тоже хорошо готовлю. Даже печь умею. Мужчины вообще редко пекут. А я пеку и, заметьте, – Жора снова поднял свой указующий сосисочный палец! – отменно. Пироги, тортики, куличики пасхальные. Я, знаете ли, Риточка, в детстве очень любил куличи. Бабушка пекла на Пасху. Но мне их никогда не хватало. Она куличики делала на всю семью. А у нее ведь четыре дочки было. И у каждой муж и дети. Так что всем доставалось по маленькому кусочку. Мне никогда не удавалось наесться досыта. Так я стал сам их печь. И, поверьте, Риточка, у меня самый лучший рецепт. Я ни у кого таких вкусных куличиков не пробовал.

На этом месте официант принес поднос с горячими блюдами. Жора расплылся в счастливой улыбке и довольно потер ручки. Ел он сосредоточенно, не отвлекаясь на разговоры. Чтобы ничто не мешало поглощению еды. Розовое лицо Жоры блестело от удовольствия, как… как намазанный маслом блин. Точнее, маслицем блинчик. Блин, он ел, потея! Он вкладывал в поедание все свои силы: душевные и физические!

Я еще не успела съесть и половины судака, а Жора уже прикончил свининку и вернулся к своим рассказам.

– У вас, Риточка, какое любимое блюдо?

Я неопределенно пожала плечами. Но Жора и не нуждался в ответных репликах.

– А я, знаете ли, очень люблю холодечек. Собственного приготовления. Вы, Риточка, холодец готовите?

– Редко. Долго возиться. Для себя одной…

– Вот именно для себя-то и надо! Для кого ж еще, как не для себя, любимого? – Жора нежно погладил себя по огромному животу. – И какая же это возня? Это удовольствие! Я, когда собираюсь холодечек варить, то обязательно иду на рынок и перво-наперво выбираю мозговую косточку. Сахарную такую, беленькую. Ну и, конечно, свиные ножки. Вот у меня тетушка, земля ей пухом, варила холодец из хвостов и ушей. Нет, знаете ли, это совсем не то! Именно ножки. Голяшки с копытцами. Их щеточкой, как следует, потрешь, помоешь, вместе с косточкой и мясцом сложишь в кастрюльку и на маленький огонек часа на четыре. Или даже на пять. Так, чтобы хрящики все стали мяконькими…

Пока Жора рассказывал о приготовлении и поедании «холодечка», он все больше и больше возбуждался. Обильная слюна заполняла его рот, пузырилась на вымазанных жиром губах. Он начал чавкать. И облизываться неприличным похотливым движением языка. Мне вдруг представилось, что этот жирдяй присосался своими губами к моему уху. И высасывает мозг из «косточки» моего черепа. Жорино дыхание участилось. Казалось, что он совсем близок к… к оргазму.

Короче, от отвращения я даже закрыла глаза. И невольно вообразила, как Жора кончает. Лицо обессмысливается. Куском сырого мяса отпадает мокрая нижняя губа. Изо рта вырывается шумное дыхание и сладострастные стоны. Поросячьи глазки закатываются, а тело дрожит в спазмах как… как «холодечек». И на джинсах расплывается кисельное пятно. Бр-р-р! Все, я больше не могла терпеть!

– Ой, совсем забыла, что… – перебила я Жорин монолог буквально на середине слова. Блин, я еще не знала, какое оправдание придумаю. Как назло, в голову не приходило ничего убедительного. А Жора смотрел на меня с недоумением. И с обидой. Как обманутый ребенок. Мне даже стало немножко жалко его. Да. Но не настолько, чтобы дослушивать его порнографический рассказ о «холодечке».

– Мне сегодня надо… Мне надо! – я вскочила из-за стола, так и не придумав достойной отмазки. – Не провожайте меня, Георгий. Дожидайтесь десерта. А я, к сожалению, вынуждена вас покинуть. Было приятно познакомиться!

Я схватила сумку и пробкой от шампанского вылетела из кафе. А оскорбленный в лучших чувствах Жора остался сидеть за столом. Он так и не понял, что же произошло.

На самом деле, мне было жутко плохо. Да. Какая же я идиотка! Полная! Я вспомнила все свои бредовые романтические фантазии. И как все оказалось на самом деле. Ха-ха. Вместо мужчины с благородным именем Георгий глупая Рита получила жирного бройлера Жору. А вместо свечей и шампанского – свининку по-купечески. Комедия. Сцена пятая, дубль первый. Публика хохочет до слез. Блин, а может, я и не заслуживаю никого другого?

На самом деле, Жора оказался тем самым мифологическим мужчиной, путь к сердцу которого лежит через желудок. Напрямую. Куликов – гад! – был идеально точен в своем выборе. Он нашел для моего слоника самого правильного покупателя. Целевого. Но мне-то категорически не хотелось признавать, что у нас с Жорой «много общего». Я, Маргарита Милютина, романтическая девочка «с глазками», не могла уподобиться этому… этому ходячему придатку к желудку. Или могла? Или я сама – женский вариант Жоры? Да. Нет, не может быть! А если Владик видел меня именно такой? Блин, как же это противно – постоянно слушать про одну жрачку. Короче, в этот момент я даже почти простила своего бывшего. Почти.

Может, Куликов специально «подогнал» мне Жору? В смысле, чтобы я посмотрела на себя со стороны? Да. Интересно, а как бы мы смотрелись вместе с Жорой? Наверное, вполне себе гармонично. Два толстяка. А со временем могли бы вообще превратиться в два шарика. Достичь идеальной формы. Если бы в едином порыве увлечения готовили и жрали на пару. Нет, не хочу! Противно!

На самом деле, в глубине души я чувствовала, что у этого свидания был маленький позитивный результат. Жора на меня клюнул. Значит, для кого-то я могу быть привлекательной? Даже при своих нынешних восьмидесяти восьми килограммах? Все не так безнадежно! Да. Моя самооценка хоть капельку, да повысилась.

Короче, я должна была обсудить свидание с моим персональным консультантом по счастью. В смысле, с Вовкой Куликовым. Просто обязана. Я набрала его номер. Ушан, как всегда, пребывал в прекрасном настроении.

– О, Романтичных! Привет тебе! Ну, как прошло твое первое свидание?

– Ты что не мог сразу сказать, что он жирный! – прямо с места в карьер накинулась я на Вовку.

– Жирный? Я бы сказал, что чувак – слегка упитанный. Но мы-то с тобой понимаем, что это не помеха для любви. Правда? К тому же он, как никто другой, способен оценить твое главное достоинство – что ты умеешь хорошо готовить.

Блин, Вовка бил прицельно. Возразить ему было практически нечего. Я тяжко вздохнула, признавая справедливость и его слов, и его выбора.

– Чем же он тебе так не понравился, Капризных?

– Да жуть какая-то!

– Он что, тупой? Или агрессивный? Или зануда?

– Он способен говорить только про жрачку. Желудочно-кишечный маньяк!

– Боже ж ты мой же ж! Странно, что тебя это раздражает, Противоречивых. Это же твоя любимая тема. Разве нет? Ну а ты-то ему понравилась?

– Я? Какая, блин, разница?

– Это как раз очень важно! Так понравилась или нет?

– Ну, типа да… На самом деле он просто обалдел, когда я сбежала…

– Отличечно! Значит, у тебя получилось продать слоника?

– Продать? Нет, этому бройлеру я своего слоника не продам! Слоненок маленький, на всех не хватит!

– Слушай, Невнимательных, может, ты чего недоглядела? Может именно этот чувак как раз и есть твой идеальный мужчина? Будете с ним вместе выгуливаться по супермаркетам, а потом готовить всякие там вкусности. А я время от времени буду наведываться к вам в гости – вкусно пожрать.

– Нет уж, спасибо…

Только я собралась высказать Куликову, все что думаю о его гнусном сводничестве, как в трубке послышался тонкий, но решительный девичий голосок:

– Воло-о-одь! Ты ско-о-оро? Я тебя уже целый час жду-у…

Куликов зажал микрофон ладонью. Но мне все равно было слышно:

– Сейчас, потерпи минутку, куколка. Я уже почти пришел! Можешь уже считать себя поцелованной.

А потом – мне, в открытую трубку:

– В общем, Милютина, сорри, но я сейчас немного занят. Провожу… исследование индекса потребительской удовлетворенности… на сверхмалой выборке. Я наберу тебя завтра, и мы все подробно обсудим. Океюшки? Но ты, Разумных, подумай еще раз, не совершаешь ли ты чудовищную ошибку? Все, больше не могу говорить. Привет тебе!

Блин, я даже задохнулась от возмущения. Ну и гад же этот Ушан! Представляю себе его «сверхмалую выборку». Куколка! «Воло-о-одь». Очень молоденькая. Наверняка хорошенькая. И совершеннейшая дура. Да. Себе Куликов выбрал юную красотку. А для Риты Толстых «подогнал» бройлера Жору. Потому что у них типа «много общего». Гад! Ну, ладно, завтра я ему выскажу все, что про него думаю!

Глава 7. Опять 88 кг, но с надеждой на 57 кг

Индекс Борнгардта (1886 год) – единственный индекс, использующий окружность груди в формуле расчета идеального веса. Идеальный вес = Рост х Обхват груди / 240

Формула идеального веса Моннерота-Думайна учитывает тип телосложения, костную и мышечную массу человека. Идеальный вес определяется как (Рост – 100 + (4 х Окружность запястья)) / 2

Назавтра Куликов позвонил, когда я уже вернулась с работы. Дома я скинула мерзкий офисный дресс-код, сняла сбрую лифчика и с наслаждением закуталась в свой любимый пушистый халат. Цвета клубники со сливками. Да. Почти как румянец у Маназиля.

Надо было что-то сообразить на ужин. Хотела пожарить оладьев. Со сметаной и абрикосовым вареньем. Но из памяти сам собой выплыл каскад лоснящихся жиром подбородков Жоры. Блин, аппетит сразу же пропал! Пришлось достать пакет с гречкой. А пока варилась каша, я предалась размышлениям об «эффекте Жоры».

На самом деле, за сегодняшний день я думала о Жоре раз, наверное, сто пятьсот. Даже больше, чем о прекрасном Маназиле! Из-за Жоры я отказалась от всех своих маленьких удовольствий. Даже от пирожных по случаю дня рождения Людочки из кадров. Блин, вот это супер-мотивация! Да. Нет, все-таки я полная идиотка! Надо было не сбегать от Жоры, а начать встречаться к ним. Регулярно. Типа раз в неделю. Тогда похудение было бы гарантировано. Полугодовая терапия Жорой – и можно вернуться к своим дозамужним пятидесяти семи килограммам.

Когда зазвонил мобильный, я сразу же поняла, что это Куликов. Или Ленка? Нет, точно Куликов. Он же обещал позвонить сегодня. Мы с ним так и не обсудили мое первое свидание. Короче, это на самом деле был Вовка.

– Привет тебе, Толстых. Сорри, что поздно, но у меня сегодня случились кое-какие проблемы. Надо было разрулить.

– С исследованием индекса потребительской удовлетворенности?

Куликов самодовольно хохотнул. Как будто я сказала ему комплимент.

– Ехидных! А ты уже дома?

– Да, недавно приехала.

– И выманить тебя куда-нибудь в кафе уже не получится?

– Нет, неохота! Приезжай лучше ты ко мне.

– Ты живешь там же, где и раньше, около школы?

– Ну да, там же.

– Океюшки. А пожрать чего-нибудь дашь? Я голодный, как собака Баскервилей. Целый день носился по городу, присесть было некогда. И потом должен же я протестировать твое основное достоинство! А то продаю то, сам не знаю что.

– Ну и нахальный же ты тип, Вовка! – не выдержала я. – Не буду я тебя кормить! «Педигри» пожри.

– О, черная Неблагодарных! – притворно запричитал Куликов. – Я тут сбился с ног, обустраивая твое счастье! А ты пожалела для своего благодетеля корочку черствого хлеба!

– С таким как ты корочкой хлеба не обойдешься! Ладно, Ушан, приезжай. Так и быть – покормлю. Когда тебя ждать?

– Максимум через полчаса. Можешь уже все готовить для моего кормления. И считать себя поцелованной.

– Прибереги поцелуи для своей куколки, – буркнула я, но Вовка уже дал отбой.

Короче, гречневую кашу пришлось отложить. Ну, ничего, завтра съем. Надеюсь, что назавтра «эффект Жоры» еще сохранится. Вот бы он оказался «долгоиграющим»!

Я быстренько кинула на сковородку кусок индюшатины. Еще открыла банку красной фасоли и заправила ее жареным луком, чесноком и толченым кориандром. Ужин на скорую руку. Мне даже хватило времени немного прибраться. В смысле, переместить разбросанное барахло из гостиной в спальню. И переодеться. Короче, как только я сменила свой уютный халат на трикотажное платье – серого цвета! – в дверь позвонил Куликов.

– Привет тебе, Милосердных! Боже ж ты мой же ж, какой восхитительный запах! Где тут у вас кормят? На кухне? Или в комнате?

– Привет-привет! Еда на кухне. Мой руки и садись к столу.

На самом деле, когда Вовка сел за стол, я вспомнила, что не кормила мужчину уже целых два года. Даже ностальгией повеяло. Ушан с жадностью набросился на мою стряпню. Он ел и постанывал от удовольствия. Только почему-то, в отличие от вчерашней порнографической жрачки, это зрелище совсем не вызывало отвращения. Даже наоборот: мне нравилось смотреть, как Вовка ест. Это было как… как проявление здорового аппетита здорового мужчины. Да. И лучший комплимент моим кулинарным способностям.

Наконец сытый Куликов откинулся от стола:

– Уф-ф-ф! Отличечно! Знаешь, Скромных, признаю, я недооценивал твой главный талант. Готовишь ты… Просто сексуально. Ты где так навострилась?

– Меня бабушка учила. Когда еще жива была. Она в войну так наголодалась, что всегда считала еду самой высшей ценностью. Источником жизни. Никогда не жалела ни денег, ни сил на питание. Она так и говорила «Питание». С большой буквы. Или даже одними большими буквами.

Мне всегда становилось грустно, когда я вспоминала бабулю. Как она уютно копошилась на кухне. Как пекла пирожки. Или шинковала капусту для засолки. Она всегда что-то заготавливала впрок. Летом варила варенье. Ей особенно нравилось вишневое. Варила его в белом эмалированном тазике. А я стояла рядом и ждала, когда пойдет легкая розовая пенка. Пенку бабуля снимала деревянной ложкой. Обязательно деревянной! И отдавала мне. На блюдечке с золотой каемочкой. Как же это было вкусно! Вкуснее шоколада. Да. А осенью бабушка закручивала банки с огурцами или перцем. Или с какой-нибудь кабачковой икрой. У нас каждый год банок по семьдесят стояло в кладовке. Мы их потом целую зиму ели. Да… Ну вот, вспомнила, и сразу слезы набежали… Только бы Куликов не заметил.

– На самом деле, для моей бабули любить кого-нибудь означало кормить. Как жизнь давать, понимаешь. Питание – как источник жизни…

– Это прямо-таки концептуально, Философских. Круто! Я уже всеми кишками почувствовал твою любовь.

Для этого гада Куликова ничего святого не было! Только бы поржать! Я прямо-таки разозлилась на него.

– Дурак ты, Вовка. Я тебе серьезно говорю!

– И я серьезно. Я бы теперь совсем по-другому выстроил нашу рекламную компанию.

– Какую еще рекламную компанию?

– По продаже слоника. Кстати, расскажи-ка поподробней, что там вышло на вчерашнем свидании? Результат, как я уже понял, отрицательный?

– Ты специально подобрал мне такого… бройлера? Чтобы я увидела себя со стороны?

– Ты что, Подозрительных? Сорри, конечно. Но я вовсе не планировал такого эффекта. Просто выбрал этого Георгия, потому что… ну, потому что он безопасный. Я же тебе уже говорил. А еще в анкете этот чувак написал, что любит готовить. По виду ясно, что и пожрать тоже любит. Вот я и решил, что у вас может найтись много общего. Ну, там общие интересы и все такое.

– Много общего? – вскинулась я. – Ну ты гад, Ушан. У нас с ним есть одна общая проблема. Это лишний вес. Хотя для Жоры это не проблема, а достоинство. Представляешь, он представился Жорой!

– Жора? – Куликов заржал как конь. – Обалденный чувак. Гармоническая личность! Ты его явно недооценила. Может, еще передумаешь?

Я проткнула Куликова яростным взглядом.

– Сорри, молчу-молчу. Больше никаких Жор! Организую тебе тренажер поинтеллектуальней. Ты, Разборчивых, кого хочешь? Философа? Художника? Топ-менеджера? Кого тебе подогнать? Или тебя только Совершенство привлекает?

– Я хочу нормального мужика.

– Вопрос только в том, что есть норма.

– Ну, вот ты же нормальный?

– Спасибо за комплимент, моя Ласковых. Но я в забеге не участвую. Я тренер, но не играющий.

От Куликовского предположения, что я предлагаю ему себя, мне просто поплохело. И я тут же вспыхнула.

– Расслабься, Ушан, ты – не в моем вкусе.

– Ну да, я же не совершенство! – охотно согласился Вовка. – И потому вынужден довольствоваться обществом менее требовательных девушек.

– Зато в большом количестве, – съязвила я.

– Увы, Разборчивых, приходится компенсировать недостаток качества количеством. Это какой-то там известный философский закон. Помнишь такой?

На самом деле, по Вовкиной довольной физиономии было понятно, что качество нетребовательных девушек его вполне устраивает. Так же, как и их количество. И вообще, в отличие от меня, Куликов был полностью удовлетворен своей жизнью. Он жил, как ему нравилось. А у меня один скучный никчемный день сменял другой. И я не видела никакой перспективы. Блин, как же так получилось?

Ведь в школе Вовкина позиция была значительно хуже моей. Посредственный ученик. Не помню, чтобы он выделялся хоть по какому-нибудь предмету. Он вообще ничем не выделялся. Кроме своих ушей.

А я была довольно популярной в классе девочкой. Почти отличница. Меня любили учителя. И среди мальчиков всегда находилась пара-тройка обожателей. Да. Кто бы мог подумать, что через десять лет я превращусь в никчемушницу, а Куликов, наоборот, станет успешным самодостаточным мужиком! У которого всегда все «отличечно». На самом деле, я жутко завидовала Ушану.

– Вов, а сейчас кто-нибудь замечает, какие у тебя уши?

Я сама не поняла, почему задала Вовке этот идиотский вопрос. Но он совсем не удивился.

– Бывает. Как-то одна… нетребовательная девушка раскопала в шевелюре мое ухо и слегка прибалдела. Правда, лучше б она прибалдела от размера чего-нибудь другого…

Вовка хитро подмигнул мне. Да, у него была весьма насыщенная сексуальная жизнь. В отличие от моей…

– А ты никогда не хотел сделать операцию?

– В смысле? Кое-что увеличить? – Вовка блеснул на меня нахальным взглядом. – Или уши подрезать?

– Я про уши.

– А на фига? Деньги потратить?

– Неужели они тебе не мешают?

– Ну, в детстве, может, и мешали… Помнишь, в школе кто только не поупражнялся на них в остроумии! Даже ты, Милютина, приложилась!

– Я? – блин, я не помнила за собой такого греха.

– Ты, ты! В девятом классе. Заявила, что с такими-то ушами немудрено, что у меня в одно ухо влетает, а в другое вылетает.

– Это я так сказала? Не может быть!

– Может, Жестоких, может. Ты уронила мою самооценку ниже плинтуса! Знаешь, как я страдал!

Вовкина физиономия сжалась в страдальческую мину, но в глазах по-прежнему резвились смешливые чертики. Он смеялся. Он всегда смеялся!

– И ты, Ушан, затаил страшную злобу? Типа десять лет ждал удобного момента? Чтобы отомстить.

– Месть, Обидчивых, это не мой жанр. Я предпочитаю тратить время на удовольствия. Его и так слишком мало! Все эти страсти по ушам мне давно уже по барабану. Так даже волосы лучше лежат – пушистей! И потом уши – это ведь часть моего персонального имиджа. Зачем же я буду обрезать свою индивидуальность?

– Да ты стал философом, Ушан!

– А что делать? Если ты не совершенен, как твой Маназиль, остается только философски относиться к своим несовершенствам. Кстати, а как развивается твой роман?

– Никак. В смысле, совсем никак. Он – в кабинете на третьем этаже. Я – в клиентской зоне на первом. Я его даже не вижу.

– Хреноватенько. Тебе, Влюбленных, надо бы обратить на себя его внимание. Причем, как-нибудь необычно, чтобы он выделил тебя из толпы и запомнил.

– Уже обратила, – я даже покраснела от воспоминания о своем позоре. – Да. И о-о-очень необычно. Маназиль меня уже запомнил. Но лучше бы не запоминал.

– Да? А что случилось? Колись, Скрытных, что же ты такое выкинула?

Короче, мне ничего не оставалось, как рассказать Вовке грустную повесть своих анти-любовных приключений. Он ржал, как конь. Да. И сквозь слезы переспрашивал: убивец, говоришь? А он как на это отреагировал?

Отсмеявшись, Куликов призадумался.

– Интересно, а меня подчинённицы так же обсуждают? Представляю: смотрит такая тебе в глаза и говорит: «Да, Владимир Сергеевич, хорошо, Владимир Сергеевич, я через полчаса подготовлю вам расшифровку остатков по складу». А сама думает: «Интересно, у него «запривход» или «убивец»?..» Кстати, Неприличных, а как тебе мой нос? – Вовка развернулся ко мне профилем. – К какой категории ты бы его отнесла?

На самом деле, у Куликова был весьма скромный носик. Такая небольшая симпатичная картофелинка. Можно было бы и поиздеваться… В отместку за все Вовкины выходки. Но я благородно не стала.

– Владимир Сергеевич, давайте не будем переходить на личности. А то ты еще штаны начнешь расстегивать. Кстати, – я все-таки не удержалась и съязвила. – Если бы наблюдалась корреляция с ушами, я бы точно отдала свой голос за «убивца». Или даже за «суперкиллера».

– Ну и на том тебе спасибо, Вредных. Однако вернемся к нашим баранам. То есть к твоему Маназилю.

– Маназиль – не баран!

– Боже ж ты мой же ж, обиделась! Я, между прочим, его и не имел в виду. В общем, думаю, что все устроилось совсем неплохо.

Я открыла рот, чтобы возразить. Но Куликов жестом показал мне что-то типа: «помолчи»!

– Послушай, Несогласных, что тебе умные люди говорят! Судя по реакции, твой Маназиль – вполне нормальный чувак. Хоть и совершенство.

– Зато я выступила, как полная идиотка! Как сексуальная маньячка.

– Сексуальная – это ключевое слово! Тебе и надо быть сексуальной! Ты его заинтриговала. Зуб даю, твоему Совершенному было бы любопытно снова встретиться с девушкой, имеющей такое лестное представление о его достоинствах.

– А я даю два зуба, что он будет шарахаться от меня, как от ненормальной.

– Смотри, останешься без зубов! Океюшки! Есть очень простой способ проверить. Называется – эксперимент. Ты должна пересечься со своим Совершенством. Желательно, наедине. Тет-на-тет.

Блин, как только я подумала о встрече с Маназилем, да еще наедине, мне тут же резко поплохело. Да. Представляю, что он про меня думает!

– Нет, я не могу!

– Какая ты скучная, Унылых! Только и слышишь от тебя «не могу», «не получится». Если ничего не делать, то точно ничего не получится. Есть такая жизненная стратегия: в ожидании трупного окоченения. Ты этого хочешь? Тогда без меня. Сама справишься. Или все-таки будем охотиться на Маназиля?

Название стратегии звучало жутко! И так похоже на мою собственную жизнь в последние два года. Блин, меня чуть не затошнило. Нет, я не хотела, возвращаться на свой диван. И не хотела, чтобы Куликов отступился от меня. С ним все было так просто! И весело. С ним легко было поверить, что к сентябрю меня ждет счастье взаимной любви.

– Б-б-будем… Но, Ушанчик, милый, давай чуть попозже, а? Хотя бы килограммов через пять… А лучше через десять.

– Когда? – не понял Куликов.

– Когда я скину ну хотя бы пять килограммов.

– Ну и дурища же ты, Милютина! О чем ты только думаешь? Почему ты меряешь свою жизнь килограммами?

– Потому что мне нужно срочно похудеть. Тогда я буду лучше выглядеть. Это придаст мне уверенности в себе. И я буду готова встретиться с Маназилем. Даже наедине. А сейчас я еще не готова.

Вовка закатил глаза типа: «и как я терплю эту полную идиотку»!

– Так. Сколько ты весишь-то?

Блин, зачем ему это? Сколько вешу, столько и вешу. Много! Я упрямо молчала.

– Скрытных, я не слышу ответа. Девушки обычно скрывают свой возраст, а не вес. Ну, давай, колись! Я же тебе почти как доктор.

Я поняла, что Ушан не отстанет. Да. На самом деле, он и так уже много про меня знает. Мой личный консультант по счастью. Я сдалась.

– Восемьдесят восемь.

– Круто! А ты знаешь, что у радистов означает восемьдесят восемь? Прикинь, это значит «люблю, целую». У тебя поцелуйный вес! Может, сохранишь его как память?

– Нет! Хочу похудеть! – упрямо повторила я.

– Океюшки. Дело твое. А сколько было у тебя полгода назад?

– Восемьдесят восемь.

– Отличечно. А год назад?

– Столько же, – злобно выплюнула я.

– Постоянство – признак мастерства. Только когда же ты рассчитываешь сбросить пять килограммов? Чтобы начать охоту на своего Маназиля? Лет через пятьдесят?

– Вов, а давай я еще на ком-нибудь потренируюсь. Я даже на Жору согласна. На самом деле, я уже пожалела, что отказалась с ним встречаться.

– Да?! Что-то я не догоняю, Непоследовательных! То ты говоришь, что у тебя с ним ничего общего. То жалеешь, что отказалась встречаться. Неужели зацепил?

– На самом деле мне после Жоры целый день жрать не хочется. Как вспомню про его «холодечек»… Бр-р-р!

Куликов снова заржал.

– Супер! Незапланированный результат! Но ценный! Значит, у тебя есть все шансы скоро встретиться наедине с Маназилем. Буквально через пять килограммов. А пока…

– Что пока? – я с опаской посмотрела на хитрую физиономию Ушана.

– А пока потренируешься на ком-нибудь более романтичном. Я тебе подгоню…

Глава 8. Совершенно неожиданные 84 кг

Как это не удивительно, но наш эмоциональный фон во многом определяет скорость обменных процессов. Чем лучше настроение, тем быстрее сгорает жир.

С психологической точки зрения этот факт имеет вполне логичное объяснение: когда человек наслаждается жизнью, получает достаточное количество положительных эмоций от своего окружения, своей деятельности, у него не возникает необходимости компенсировать недостаток радости и положительных эмоций едой.

Я проснулась еще до звонка будильника. От того, что сквозь шторы просочился слепящий солнечный лучик. Обычно если что-то будит меня раньше времени, я встаю раздраженной. Что меня лишили законного сна. Но сегодня было не так. Теплый луч ласкал щеку. Он был… он казался предвестником счастья. До которого – если верить Ушану – оставалось всего два месяца. С небольшим хвостиком… Да.

Я умылась и пошла на кухню варить первую утреннюю чашку кофе. Самую вкусную. И внезапно подумала: а не взвеситься ли мне? На самом деле я уже сто лет как задвинула весы под кровать. К самой стенке, подальше… Зачем лишний раз расстраиваться? Дурацкая стрелка просто залипла на восьмидесяти восьми. Что бы я ни делала!

Но этим утром результат оказался сногсшибенным! Восемьдесят четыре! Может, весы сломались? Встала еще раз. Нет, все точно. Минус четыре килограмма! Блин, минус целых четыре! И безо всяких мазохистских диет. Без ограничений и самоистязаний. На одних только нервах. И «эффекте Жоры». Да. На самом деле этот эффект держался уже пятый день. Фантастика!

Короче, меня так вдохновил результат, что захотелось накрасить глаза. Ну, и губы заодно. А вместо скучного офисного кукиша соорудить на голове симпатичную французскую косу. Только одеваться пришлось снова в серое, потому что ничего другого у меня не было. Да. Но хотя бы в светло-серое… Лето же…

Я ехала на работу и улыбалась. Просто так. Безо всякой причины. У метро какая-то скрюченная бабулька торговала пионами. И мне вдруг жутко захотелось цветов. Короче, я купила себе букет. Пионы были похожи на рыхлые розовые вилки капусты. А пахли они полынной горечью. И свежестью…

В офисе, пока я пристраивала на столе букет, из своего аквариума выплыла Мурена. Такая вся из себя деловая. Оценивающе оглядела меня и удивленно приподняла брови. Заметила перемены! Кивнула холодно, как герцогиня какой-нибудь грязной скотнице. И проплыла мимо. Я в спину ей скорчила рожу. Не дам этой стерве испортить мне настроение!

Потом, как обычно, валом повалили клиенты. Странно, но сегодня они не казались клиническими идиотами. Несчастные пострадавшие люди. Да. Один мужик – бедняга! – рассказал жуткую историю. И жутко смешную. Короче, он в субботу выехал из дома в четыре утра, чтобы без пробок попасть на дачу. И по дороге заехал на заправку. Блин, в четыре утра! Там, кроме него, была всего одна машина. Но в ней оказалась блондинка. Результат: весь передок смят, передний бампер под замену, разбитая фара. И даже капот пострадал. Да. А ОСАГО у блондинки оказалось липовым. Папик купил вместе с правами. Жуть!

На самом деле, хорошо, что я не блондинка. И что у меня нет машины. А то у нас, в страховой, таких ужасов наслушаешься. Никогда потом за руль не сядешь. Да.

А после обеда случилось необыкновенное! Я встретилась с Маназилем! Ну, не то, чтобы совсем встретилась… Я его увидела! И очень близко. В нашем коридоре на первом этаже. Он шел и на ходу читал какой-то важный документ. Не отрываясь. Да. Я могла окликнуть его, поздороваться. Но вместо этого молча вжалась в стенку. Просто прилипла к ней как сырая котлета к горячей сковороде.

Я не видела Совершенного с первого дня. С того самого, когда нахамила ему. Нет, несколько раз он мелькал вдалеке. Как мимолетное виденье… Но это же совсем не то!

А сегодня получилось почти свидание «тет-на-тет». Блин! Маназиль оказался еще прекрасней, чем я помнила! Он был красив до неприличия! И до непристойности желанен. Я пожирала его глазами, смаковала каждый кусочек его внешности.

Румянец, который запомнился ярким пятном во всю щеку, на самом деле алел только на скулах. Как раздавленная клубничина. А оттуда соком разливался по щекам. Черные волосы отливали синевой переспелого баклажана. А у висков смешивались с сединой как перец с солью. Ресницы-опахала даже под бледным офисным светом бросали тени на щеки. А губы… Губы выглядели припухшими. Да. Слово искусанные пчелами. Блин, я заметила даже крошечный дефект – оспинку над левой бровью. Она была уступкой человеческой природе. Давала силы переносить это непереносимое совершенство.

Блин, он даже не заметил меня! Ха-ха! Меня – огромную жирную плюшку весом в восемьдесят четыре килограмма! А я стояла, вся такая красная и трясущаяся, как клюквенное желе. И только сердце колотилось часто и громко. Как Маназиль не услышал этого звука? И вообще, если б не стенка, я бы сползла к его ногам. А он бы перешагнул и пошел дальше.

Маназиль похудел. Наверное, работы много. На самом деле, с его приходом многое в конторе стало меняться. Говорят, он перестроил работу продажников. И отдела учета тоже. С июля планирует внедрить систему КиПиАйз. Это показатели для оценки, кто как работает. Да. Но до нашего жалобного отдела перемены еще не докатилась. Понятно, что Маназиль к нам не заходит – повода нет.

Может, так даже лучше. И он уже забыл про сексуально озабоченную жирную плюшку Маргариту Толстых. Неужели забыл? Я не знала, чего хотела больше: чтобы забыл или чтобы помнил.

Зато сама я мечтала о Маназиле взасос. Напридумывала тонну сюжетов. Мы с ним уже сто пятьсот раз поженились. И столько же раз перетрахались. И кучу детишек нарожали… Семейная сага. Сцена девятая, дубль четвертый. Публика ждет продолжения.

Сколько раз я представляла себе, как встречаюсь с Совершенным. Наедине. Неважно, где – хоть в этом самом коридоре. Он ласкает меня взглядом горько-шоколадных глаз и говорит:

– Вы прекрасно выглядите, Маргарита. Вы необыкновенно преобразились с тех пор, как мы виделись в последний раз. Пятьдесят восемь дней тому назад. Все это время я думал о вас и ждал новой встречи.

А я уже, натурально, похудела. И вернулась к имиджу «девочки с глазками». На мне красивое платье. И легкий шифоновый шарфик. Маназиль берет меня за руку и близко заглядывает в лицо.

– Почему вы избегали меня, Маргарита? Я так скучал…

Глупо, да? Блин, надо быть полной идиоткой, чтобы мечтать о таком! Вот мы встретились, а он прошел мимо, будто я – пустое место.

Утешает только то, что у Галки Крыленко еще хуже. Она просто сдвинулась на Маназиле. Каждый день бегает на третий этаж, к его кабинету. Чтобы, типа, нечаянно встретится. Да. А потом со стонами и вздохами пережевывает впечатления. Как он выглядел, во что был одет. Какое у него было выражение лица… Жуть! У Галки шансов ровно столько же, сколько и у меня. Ноль целых, хрен десятых!

Неужели я на самом деле когда-нибудь смогу «охотиться на Маназиля»? Нет, это полный бред! Что бы там Куликов не говорил. Ушану все представляется беспроблемным. А если бы ему самому надо было познакомиться… Ну, скажем, с Пенелопой Крус. Нет, она уже старая. Пусть будет с Анной Чиповской. Тогда бы я на него посмотрел! А Маназиль в сто пятьсот раз круче, чем Анна Чиповская! В мужском варианте, понятно.

Блин, зачем я сказала Ушану, что хочу получить Совершенство? Я же просто помечтала. А Вовка, он все воспринял всерьез! И теперь заставит меня делать то, что я не могу. Ну, просто не могу и все! Один вид Маназиля приводит меня в кисельно-желейное состояние. Нет, я никогда не смогу флиртовать с ним. Это невозможно ни через пять килограммов, ни даже через двадцать пять.

Но на самом деле, сегодняшний день был счастливым! Вечером, когда я шла домой, мне жутко захотелось побаловать себя чем-нибудь. Обычно я покупаю себе шоколад. А сегодня решила купить что-нибудь несъедобное. Что-нибудь красивое. Например, платье. Не-серое. И не похожее на тот ужас, в котором я ходила на встречу одноклассников. Но покупать красивую одежду даже для восьмидесяти четырех килограммов не имело смысла. Вот, например, для семидесяти пяти – это совсем другое дело. Когда у меня будет семьдесят пять – если будет! – я точно подыщу себе что-нибудь эффектное. Да.

Тогда что купить? Безразмерное пончо? Нет, безразмерного у меня и так навалом. А, может, шарфик? Шифоновый, цветной. Или духи? Или сумку? Короче, я забрела в ближайший торговый центр. И стала бродить по отделам. Получать уже давно забытое удовольствие от шоппинга.

Пока я наслаждалась в парфюмерном отделе, перенюхивая массу ароматов, затрезвонил сотовый. Это был Куликов. Он не появлялся уже несколько дней. Может, уезжал куда-нибудь на выходные. С очередной нетребовательной куколкой.

– Привет тебе, Потерянных! Ты где пропадаешь?

– Я? По-моему, это ты, Ушан, пропал.

– Я сижу в машине у твоего подъезда. А тебя где носит? Ты далеко?

– Нет. Минут через десять буду. Потерпишь?

– Ладно уж, потерплю… Только давай скорее! Шевели колготками!

На самом деле, я уже выбрала духи со вкусным, красиво раскрывающимся на теле ароматом. Хотелось, чтобы он стал запахом моей удачи!

Когда я подошла к дому, Вовка сидел не в машине, а на лавочке у подъезда. С женщиной, натурально. Обаял соседку, баб Зину. Баб Зине уже лет восемьдесят. И в квартире у нее живут четыре драные кошки. А Куликов заливал ей о разных кошачьих кормах: для котят, для пожилых кошек. Для кастрированных. Зачем баб Зине кошачьи корма? Хлеб в молоке размочит – вот тебе и «Вискас». Но слушала она Вовку, как зачарованная.

Увидев меня, Куликов поднялся навстречу.

– Привет тебе!

– И тебе привет. Здрас-с-сьте, баб Зин.

– Это, Ритка, твой ухажер, что ли? Хороший! Кошечек любит. И говорит складно.

– Да это просто мой одноклассник, баб Зин. Приятель.

– Сегодня приятель, а завтра, глядишь, уже и детки общие. Ты бери его, если холостой. Такие на дороге не валяются!

Блин, святая простота, эта баба Зина! Да. Как будто бы каждый холостой только и ждет, чтобы его взяли! Особенно Куликов. С его-то немереным количеством нетребовательных девушек.

– Хорошо, баб Зин, я учту. Пойдем, холостой, – это я уже Ушану.

Вовка игриво помахал баб Зине, типа: «мы еще обязательно встретимся, дорогая». И шагнул за мной в подъезд.

– Вот, Несправедливых, поняла, какое я сокровище?

– Ну, у меня на этот счет особое мнение.

– Я же говорю – Несправедливых. А ты сегодня ничего. Глаза заблестели. И даже в щеках не так теряются.

Ну и гад же этот Куликов! Я обернулась и резко ткнула его кулаком. Прямо в солнечное сплетение. Вовка охнул и согнулся. Но успел перехватить мою руку.

– Ты что, с ума сошла, Несдержанных? Так и покалечить можно! А я ведь к тебе с лучшими намерениями!

– С лучшими? А про щеки – это был типа комплимент?

– Хочешь, считай комплиментом, хочешь, независимой экспертизой.

– Ага, исследованием на сверхмалой выборке. Ладно, пошли, дамский угодник! А я, кстати, действительно похудела. На целых четыре килограмма! – не смогла не похвастаться я.

– Отличечно! – похвалил Вовка. – Но это не главное! Главное, что в тебе стал ощущаться драйв.

– Представляешь, я сегодня Маназиля встретила!

– Так вот где собака порылась! И что? Совершенство предложило тебе руку и сердце?

– На самом деле, он меня даже не заметил. Прошел мимо.

– И чему ты радуешься, Странных? Чувак ее проигнорировал, а она писает кипятком от счастья.

– Он был очень занят. Он что-то читал на ходу. Какой-то важный документ.

Вовка закатил глаза. Блин, ну не мог этот жуткий циник понять, как волнует такая внезапная встреча! С мужчиной, о котором мечтаешь взасос. С самим Совершенством. Как день от этого наполняется смыслом, эмоциями, мечтами. Независимо от того, заметил меня Маназиль или не заметил…

– Да, хреноватенько! – резюмировал Вовка. – Тебя еще надо дрессировать и дрессировать! Собственно, я к тебе за этим. Но сначала ты меня кормишь!

– Между прочим, твое кормление не входило в нашу сделку.

– Ну не будь ты такой Формальных! Ты не можешь отказать голодному в «Питании». Это все равно, что лишить его жизни. То есть меня.

– Демагог хренов! Ладно, отправляйся на кухню.

– Океюшки! Уже мчусь! И можешь считать себя поцелованной!

Как же легко привыкнуть к Вовкиным появлениям в моей квартире. К совместным ужинам. И даже к перепалкам. На самом деле, с момента нашего соглашения, жизнь моя совершенно изменилась. Исчезла жуткая тоска безнадежности. Появился интерес или, как говорит Куликов, драйв… А я еще не хотела идти на встречу одноклассников! Придумывала разные там отмазки. Странная это штука, жизнь! Да.

Вовка уже сидел за столом и смотрел на меня голодными глазами. Я накануне испекла пастуший пирог с мясом. Думала, дня четыре есть буду. Но пирог за один раз исчез в ненасытном брюхе Ушана. Как в него помещается такое количество еды? Даже живот не оттопырился! Да. Зато сытого Куликова сразу потянуло философствовать.

– Обалденно вкусно! Не скажу, что избитая фраза про путь к мужскому сердцу справедлива, но в ней что-то есть. Ты, Эротичных, своей готовкой возбуждаешь мой желудок. Он у меня кончает на каждом блюде. Эякуляция желудочного сока, – и Вовка любовно погладил свой только что кончивший желудок.

– Пошлый ты тип, Куликов! У тебя даже обычный ужин превращается в какую-то порнографию.

– Один черт – физиология. Ладно, не хочешь порнографии, давай поговорим «о высоком». Я к тебе вот с чем… Ты, Разборчивых, в прошлый раз ныла, что тебе не понравился Жора. На этот раз я нашел тебе рафинированного романтика. Никаких разговоров о жратве. Я вообще не уверен, что он когда-нибудь ест или, боже ж ты мой же ж, испражняется. Художник. В своем профиле пишет исключительно о высоком и прекрасном.

– Блин, ты думаешь, что я смогу заинтересовать художника?

– А почему нет? Обязана. Это твой вызов. Продать слоника за счет других своих достоинств.

– Каких достоинств?

– Ты же Умных? – отмахнулся Вовка. – Сама придумай, каких.

– Когда?

– Завтра на «Кропоткинской», в семь вечера. Чувака зовут Иннокентий. Будет с хвостом и в черном кожаном жилете.

– С каким еще хвостом? – протупила я.

– На голове. В смысле, прическа такая. А ты что подумала, Скабрезных?

– Именно так я и подумала.

– Отличечно! Значит, завтра в семь! Готовься.

Глава 9. 84 кг на грани нервного срыва

В условиях интенсивного кратковременного стресса, в результате поступления сигналов из центральной нервной системы, включается симпатический отдел вегетативной нервной системы человека, помогающий организму выжить в критической ситуации. Учащается сердцебиение, кровоток к мышцам увеличивается, а к пищеварительному тракту уменьшается. Одновременно надпочечники выделяют адреналин, который стимулирует выброс глюкозы в кровь из запасов гликогена в мышцах и печени человека. Глюкоза интенсивно расщепляется в мышечных клетках с образованием большого количества энергии. Мышцы напрягаются и готовы к активным действиям: "Защита, бегство, нападение".

После завершения стрессовой ситуации запасы энергии в организме истощены, уровень глюкозы в крови понижается, человек начинает испытывать чувство голода, происходит возбуждение парасимпатического отдела вегетативной нервной системы, задачей которого является восстановление и сохранение ресурсов.

После первого неудачного опыта с Жорой, я не ожидала от нового свидания слишком многого. Больше никаких бредовых фантазий о свечах, шампанском и музыке. Никакой запарки с выбором наряда – сойдет и повседневная одежда. Но глаза и губы я все-таки подкрасила. И надушилась новыми вкусными духами. А вдруг?

К «Кропоткинской» я подгребла минут без двух семь. Под аркой толклись трое мужиков. Но ни у одного из них не было ни хвоста, ни кожаного жилета. Высокий симпатичный шатен шарил взглядом по лицам проходивших мимо женщин. Явно кого-то ждал. Да. И, по всем признакам, кого-то малознакомого. На всякий случай я подошла к нему и спросила: «Вы не Иннокентий?». Но шатен оказался Игорем.

Еще один из ожидавших был слишком молод для меня. До двадцати пяти. А третий –мужик очень средненькой внешности – вообще уткнулся носом в смартфон и что-то там изучал.

Я посмотрела на часы. Иннокентий опаздывал. Блин, ненавижу ждать! Но почему-то мне всегда приходится делать это. Я даже начала сомневаться, правильно ли запомнила инструкции Куликова. Метро «Кропоткинская». Вот оно метро, вот арка. Семь часов. Вот они семь часов. Вечера. Ну не утра же, правда?

Короче, пока я дергалась в сомнениях, не позвонить ли Вовке, из метро вышел мужчина лет сорока. Уже не юноша, но еще не старый. Стройный, чуть сутуловатый. Одет он был в голубую рубашку с закатанными до локтей рукавами. И жилет! Да. Распахнутый кожаный жилет. Длинные прямые волосы были гладко зачесаны и завязаны в хвост. Сердце екнуло: мой! Иннокентий. Он шел не торопясь, как будто никуда и не опаздывал.

На самом деле, мужик выглядел вполне себе привлекательно. Не то, что жирный Жора. Я даже пожалела, что не оделась понарядней. Хорошо хоть накрасилась! Да. И надушилась.

Конечно, Иннокентий не дотягивал до совершенства Маназиля, единственного и неповторимого. Но с таким было бы не стыдно появиться… А где я могла бы с ним появиться? Блин, я же никуда не хожу! Только иногда к Ленке в гости. Вот. Я бы могла привести его к Ленке в гости. И он смотрелся бы получше Ленкиного Павла. Короче, от такого экземпляра я бы не отказалась! Если все сложится нормально…

Я призывно улыбнулась. Иннокентий оценивающе посмотрел на меня. Но по виду было непонятно, понравилось ли ему то, что он увидел. Та, кого он увидел. В смысле, я. Да. Он подошел и произнес тягучим, как мед, голосом:

– Вы – Маргарита?

– Да. А вы Иннокентий?

– Я – Мастер.

На самом деле, я рассчитывала на извинение за опоздание. Но артистические натуры мыслят в категориях вечности, следить за часами и минутами для них слишком мелко. Короче, Иннокентий не счел нужным извиниться. Но я простила его. Да. В конце концов, я тоже – не идеал. А он – Мастер. И вполне себе привлекательный.

– Я художник, Марго. Давайте посвятим нашу встречу прекрасному.

– Прекрасно, – тут же согласилась я. – А как мы это сделаем?

– Я приглашаю вас в музей. Вы любите искусство?

– Конечно!

Надеюсь, я сказала это достаточно убедительно. На самом деле, я не могу определенно сказать, люблю ли искусство. Искусство же бывает разным. «Черный квадрат» мне совсем не нравится. Или какие-нибудь там разноцветные палочки и треугольники на белом фоне. Да. Но в приглашении в музей было что-то такое… романтическое. По крайней мере, это значительно интересней, чем свининка по-купечески. И потом я не была на выставках уже года два. Да и вместе с Владиком мы не так часто посещали музеи. Больше ходили в кино. На что-нибудь такое фантастическое в три дэ. Хотя фантастику я не очень… Жаль, что не бывает же три дэ мелодрам.

– А в какой музей мы пойдем? – полюбопытствовала я.

– Конечно в неповторимый Пушкинский. Не возражаете, Марго?

Блин, даже мое имя у Иннокентия звучало особенно. Он назвал меня не Ритой, а Марго. Царственная Марго. Королева Марго.

– Нет, конечно, нет. Я там давно не была.

Короче, мы двинулись вниз по Волхонке. Иннокентий шел впереди и задавал темп. А я мелко семенила вслед за ним. Пыталась подстроиться к его широким шагам. Мы практически не разговаривали. Словно отложили настоящее полноценное знакомство до музея.

В кассе Иннокентий предъявил какую-то загадочную книжечку, по которой купил льготный билет. Один, для себя. Не то, чтобы я рассчитывала на его благотворительность… Но, на самом деле, это же он меня пригласил в музей. Хотя человек творческий мог просто не подумать о бытовых мелочах. Короче, я снова простила Иннокентия. Да. И заплатила за свой билет. Полную цену.

Два пролета широкой лестницы, и мы оказались в итальянском дворике рядом с гигантским эталоном мужской красоты. Давид. Еще один маназиль. Огромная фигура внушала мысли о том, как измельчал род человеческий. Представители измельчавшего рода, утомленные прекрасным, отдыхали тут же на лавочках. Иннокентий указал мне на свободную скамейку в центре зала:

– Присядем, Марго. Мне хочется узнать, чем вы дышите.

Я проглотила слово «кислородом» и вопросительно посмотрела на Иннокентия. Что он хотел услышать в ответ? Он, видимо, решил, что я – полная идиотка. И, вздохнув, предпринял вторую попытку:

– Вы одиноки, как и я. С кем вечерами вы делите свои радости и печали?

Да, блин, с кем? «С телевизором», – мысленно ответила я. Но произнести это вслух постеснялась. На самом деле, речь Иннокентия была так старомодна и церемонна, так возвышенна. Я никак не могла понять, какой же ответ он хочет получить от меня. Короче, я снова не нашлась, что ответить, и промолчала. По лицу Иннокентия пробежала мгновенная тень недовольства моей бестолковостью. И он задал еще вопрос, теперь уже более конкретный:

– Кто живет с вами, Марго?

Наконец-то до меня дошло, о чем он спрашивал.

– Никто. Я живу одна.

– А где вы родились?

– Здесь, в Москве. А вы, Иннокентий? – я предприняла отчаянную попытку завязать беседу. В конце концов, я же не полная идиотка. Могу общаться и с художником, а не только с Жорой-обжорой.

– Я родился и вырос на Волжских просторах. И мне тяжело существовать в этом жестоком городе, где ценятся только деньги, – страдающее лицо Иннокентия исказилось грустной усмешкой. – В современном меркантильном мире нас, истинных ценителей прекрасного, отвергающих соблазны общества потребления, остались считанные единицы. Я – человек другой эпохи. Эпохи, когда люди поклонялись красоте. А вы, Марго? Как вы живете? Как зарабатываете свой хлеб насущный?

На этот раз вопрос оказался вполне понятным.

– Я работаю в страховой компании, – с готовностью доложила я. И смутилась от того, какая у меня меркантильная и нетворческая профессия.

– Увы, жесток мир, где женщина вынуждена продавать свой труд. Женщина – это украшение жизни. Ею надо любоваться, ее надо лелеять. Я надеюсь, что вашу жизнь не омрачает нужда, Марго?

Иннокентий взял мою руку в свои горячие ладони. Да. И испытующе заглянул в глаза. Так обычно делал Маназиль. В смысле, в моих фантазиях. Голос Иннокентия обволакивал меня, как… как кляр уже разделанную для жарки рыбу:

– Это так?

– Что вы, никакой нужды, – я поспешила успокоить Иннокентия.

– Смею предположить, что ваше бесценное время оплачивается по достоинству, – в голубых глазах Иннокентия, как в коктейле, смешались доброта и честность.

– Благодарю вас. На жизнь хватает.

– Но нельзя жить только сегодняшним днем, Марго. Ведь будущее часто таит угрозы. Жизнь испытывает нас, и нужно быть готовым ко всему.

– Вы, несомненно, правы, Иннокентий, – блин, я невольно заметила, как моя речь вдруг перестроилась на возвышенный лад. А на языке крутились обороты типа «милостивый государь», «не соблаговолите ли вы» или «сделайте одолжение». Я стала казаться умней и благородней самое себя. В смысле, самой себя.

А Иннокентий тем временем продолжал развивать тему:

– Вам удается что-то откладывать на черный день, Марго.

Я не успела окончательно рассиропиться, как вдруг внутри что-то щелкнуло. Меня пронзила странная и даже циничная догадка. Блин, предметом интереса Иннокентия была не я. А московская квартира, моя зарплата, сбережения. На черный день. Да. При том, что сам он не готов был разориться даже на билет в музей. «Художник»!

Нет, не может быть. Мне показалось. Так не хотелось разочаровываться! Иннокентий – творческая натура и истинный ценитель прекрасного. Он презирает меркантильные ценности. «Я вообще не уверен, что он когда-нибудь ест или, боже ж ты мой же ж, испражняется». Вспомнив эту ехидную куликовскую фразу, я невольно хрюкнула. И тут же поймала на себе настороженный взгляд Иннокентия. Я решила проверить догадку.

– Да, у меня есть кое-какие накопления, – подыграла я. – В валюте и на депозите в банке. Я же финансист.

– Это очень правильно, это мудро! Такая редкая женщина как вы, Марго, не должна проводить свои дни в одиночестве. Вам нужен верный друг, мужчина, который мог бы понять вашу тонкую душу. Который стал бы лелеять ваше роскошное тело.

«Где ж такого найти? – с грустью подумала я. – Вот опять, похоже, облом». А вслух произнесла:

– Вы так думаете, Иннокентий?

– Конечно. Я бы хотел писать ваше бесподобное тело на своих полотнах. Я бы в красках передал жемчужное свечение вашей кожи. И влажный блеск ваших восхитительных глаз.

По всем законам жанра, я уже должна была сомлеть. От таких-то слов! Да. Просто обязана была! А Иннокентий, как врач, отслеживал момент, когда больная потеряет сознание. Сцена третья, дубль шестой. Публика замирает в предчувствии чего-то страшного. Да. Но сознание мое не потерялось. Наоборот, оно вернулось ко мне. И в здравом уме и твердой памяти я спросила:

– А где можно посмотреть ваши картины, Иннокентий? Вы где-нибудь выставляетесь?

Иннокентий затуманился. Мой вопрос ему очевидно не понравился. Он отвел глаза в сторону и сделал рукой неопределенный жест.

– Картины? Что картины? Они лишь мгновенные блестки прекрасного в быстротекущем потоке времени.

– И все же где вы выставляете эти блестки прекрасного? – упорно дожимала я.

– Видите ли, Марго, я художник в широком смысле слова. Я поклоняюсь красоте во всех ее проявлениях. Меня можно назвать самым преданным адептом прекрасного.

– То есть картин вы не пишете?

– Моя главная картина – это моя жизнь. Я стремлюсь, чтобы она была яркой и совершенной в своей композиции.

Блин, картина жизни Иннокентия с каждой минутой становилась все ясней. Альфонс.

– Но вы же где-то работаете? Как-то зарабатываете хлеб насущный?

– Оставим эту прозу жизни, Марго. Давайте прогуляемся по залам. Я приглашаю вас в мир прекрасного и сам буду вашим гидом.

Я позволила художнику в широком смысле слова увлечь меня в мир прекрасного. Но при этом не теряла бдительности. Иннокентий останавливался то перед одной, то перед другой картиной, нес малопонятную высокопарную чушь. И осторожно добавлял в густое варево речи утилитарные вопросы. Типа: есть ли у меня иждивенцы? Находится ли квартира в моей единоличной собственности? Дело дошло даже до машины. Вопрос был состряпан примерно так:

– Я не могу представить такую нежную женщину, как вы, Марго, посреди удушливой утренней толпы. Вам престало, как королеве, ездить в собственной карете. У вас есть собственная карета?

Это был уже верх цинизма. Я жутко разозлилась. Да. За кого он меня держит? За полную идиотку? Пора было заканчивать эту комедию.

– Нет, автомобиля у меня нет. Кстати, – перехватила инициативу я, – вы так и не ответили на мой вопрос, Иннокентий. Хотелось бы все-таки знать, где вы работаете? И на что живете?

Взгляд художника в широком смысле слова выполнил сложный кульбит и уперся в пол. А на лице появилось выражение незаслуженно обиженного ребенка.

– Я, Марго, временно работаю в службе безопасности одного торгового центра. Увы, даже художнику необходимо иногда есть. Я одинок, несчастлив, никем не понят. Я так нуждаюсь в родной душе.

Если уж разговор зашел о родной душе, значит, мое имущественное положение было признано удовлетворительным. Иннокентий готов был купить моего слоника ради материальных выгод. Только я не согласна продать его мерзкому альфонсу. Да. Я собрала всю свою злость и выпалила:

– Если вы рассчитываете на мою квартиру, зарплату и сбережения, то вынуждена вас разочаровать. Вашей родной душой я не стану. И в следующий раз, при очередном свидании, заплатите хотя бы за билет вашей дамы. А то обещания лелеять не вызывают никакого доверия.

– Умная, да? – обволакивающий голос Иннокентия внезапно стал резким и приобрел противные визгливые нотки. – Ты посмотри на себя. Кому ты нужна, жирная корова? И даже без автомобиля. Был у тебя единственный шанс получить мужика, но, считай, ты его проворонила. Дура толстомясая!

Переход от высокопарного стиля к оскорбительной грубости был слишком стремителен. Я даже рот открыла от удивления. А Иннокентий резко развернулся и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Вот это художник! Адепт прекрасного!

Как только я вышла из музея, сразу же набрала Вовкин номер:

– Все, хватит с меня! Больше не хочу никаких свиданий!

– Это почему же, Истеричных?

– Я тебе, Ушан, никакая не Истеричных! Блин, у меня и так полно отрицательных эмоций!

– Так, стоп! Прежде всего, успокойся. И давай по порядку. Что случилось?

– Он назвал меня жирной коровой.

– Так, понятно. Хреновательно. Ты где сейчас находишься?

– Около Пушкинского музея. Мы ходили в музей.

– Океюшки. Садись на метро и доезжай до «Тульской». Выходишь из последнего вагона, последний выход направо и поднимаешься на улицу. Я тебя там перехвачу. Поедем ко мне.

– Зачем? Я домой поеду.

– Дома ты снова примешься жрать от обиды. Тебе нужен профессиональный мозгоправ. Тебе страшно повезло, Везучих, у тебя как раз такой и есть. Встретимся минут через сорок. Океюшки?

Пока я ехала до «Тульской» мне жутко хотелось купить плитку шоколада. Да. И запихнуть ее в рот целиком. А потом еще заесть огромным куском шоколадного торта. Но в метро ничего такого не продается…

Куликов подкатил на шикарной черной машине, и, открыв окно, махнул мне рукой:

– Садись быстрее, здесь стоянка запрещена.

Я прыгнула к нему на пассажирское сиденье.

– У тебя крутая тачка! Какая это марка?

– Нормальная тачка, «Фольксваген Тигуан». Хорошее соотношение цена-качество.

На торпеде я заметила маленькую игрушечную собачку. Такую с грустными глазами и постоянно кивающей головой. Псина укоряюще смотрела на меня и кивала. Типа: «чего еще можно было ждать от такой никчемушницы?». Я сердито щелкнула собачку по носу. И она снова закивала: «да-да, да-да, чего еще можно ждать?».

– Эй, Драчливых, не обижай мою Жоржетту! – вступился за собачку Куликов.

– А это Жоржетта?

– Ну да. Она – мой талисман. Лучше почеши ее за ушком. И она принесет тебе удачу.

– На самом деле принесет?

– Даже не сомневайся. Мне же принесла!

– Вовка, а ведь быть коммерческим директором в двадцать восемь – это крутая карьера. Да? Я вон почти пять лет сижу в своем жалобном отделе. Безо всякого продвижения. А два года даже без повышения зарплаты. Из-за Мурены.

– Ну, то, что ты сидишь там – это твой выбор. Не хотела бы – не сидела!

– И что я могу сделать?

– Ну, например, поговорить о продвижении со своим Совершенным Маназилем. Или найти себе другую работу.

– Легко сказать.

– Да и сделать несложно, если захотеть. Но ты же предпочитаешь жалеть себя, Плаксивых.

– Слушай, Ушан, мне и так хреново. И тут еще ты сыплешь соль мне на раны. Расскажи лучше, как ты стал коммерческим директором.

– Ничего особо интересного. Мы с приятелем, с Валеркой Максимовым, еще в институте стали подрабатывать. У Валерки фазер – крутой бизнесмен. Но карманные деньги выдавал только под определенные условия. А мне вообще никто ничего не давал – все уходило на младших. Помнишь, у меня ведь две младшие сестренки-близняшки: Оля и Поля. Так вот мы с Валеркой начали зарабатывать себе на пиво и на девушек. Сначала на холодных телефонных продажах. Кстати, это очень развивает навыки общения. А потом, уже на последнем курсе, создали свой интернет-магазин. Сейчас это довольно известный бренд. Я уже говорил, продаем корма для домашних животных. И разные аксессуары. Так, что если нужен строгий ошейник или хлыст для каких-нибудь интересных целей – это ко мне.

Вовкин рассказ звучал так, будто бизнес не требовал никакого труда. А ведь и вправду у Куликова находилось время и со мной возиться, и… проводить исследования на сверхмалых выборках.

– А ты не слишком гробишься на работе.

– Зачем нужен бизнес, который не оставляет времени получать удовольствие? В хорошо организованном предприятии все работает, как часы. Каждый знает, что ему делать, и сколько он за это получит. Так что на кусочек хлеба с маслом и даже с икоркой мне хватает. А больше и не нужно. Правда?

Квартира Куликова представляла собой двушку в новом современном доме. Это было типичное холостяцкое гнездышко. В смысле, типичное, как я его себе представляю. Опыта посещения холостяцких гнездышек у меня было ноль целых, хрен десятых.

Огромная прихожая с массой встроенных шкафов. Гостиная в черно-белой гамме. Белые стены, черный лохматый ковер на полу. Белый диван, черные низкие кресла. Белые тумбы вдоль стен, огромная черная панель телевизора на стене. Белые открытые полки, черные африканские маски и фигурки эбенового дерева. И еще шторы типа «зебра» и абстрактные рисунки «зебра» на стенах. Стильный дизайн. И еще меня поразила чистота. Блин, ни чашек с недопитым кофе. Ни брошенных на пол грязных носков… Ведь мой приезд был незапланированным. В смысле, никто специально не убирался. Это совершенно не соответствовало моему представлению об Ушане. О пофигисте, для которого порядок не может быть возведен в культ.

– А там что? – я кивнула на закрытую дверь.

– Спальня. Но туда лучше не ходить.

Куликов натурально не хотел пускать меня в спальню. Может, именно там прятались признаки его нормальности? Типа: ношенные трусы и грязные носки. Или там у него хранились строгие ошейники и хлысты?

Короче, мы прошли на большую кухню. Она служила еще и столовой. Кухня выглядела очень практично. Стекло, хром, серый пластик. Встроенная посудомойка. Микроволновка. Варочная панель. Бар. На кухне тоже было довольно чисто. За исключением двух тарелок и чашки в мойке.

– Сорри, но посуду я мою только тогда, когда накопится, чтобы не гонять машину понапрасну. Да, Милютина, у меня твоего таланта к готовке нет, поэтому на ужин могу предложить только рыбные палочки, размороженные котлеты по-киевски из коробки или яичницу с колбасой. Но жарить будешь ты. Я все равно все испорчу.

Когда мы сели за ужин, Куликов приступил к психотерапии.

– Ну что, Нежных, художник тоже оправдал твоих надежд?

– Он такой же художник, как я прима-балерина из Большого.

Вовка хитрым взглядом окатил мою монументальную фигуру:

– А ничего себе прима! Оставь контрамарочку на премьеру и можешь считать себя поцелованной.

– Издеваешься, Ушан?

– Поднимаю настроение. Всею доступной мне глупостью. Ну, вот видишь, заулыбалась! Так что это за чувак?

– Альфонс, которому нужно жилье в Москве плюс содержание.

– Боже ж ты мой же ж! Он открытым текстом тебе это заявил?

– Ты что! Блин, да он такого тумана нагнал! Изъяснялся почти что белыми стихами. Весь такой ценитель прекрасного в жестоком меркантильном мире. Лелеятель хренов.

– Кто-кто?

– Это хрен предложил меня лелеять. А сам даже за билет в музей за меня не заплатил.

– Отличечно! Еще и жмот к тому же? И что он?

– Он типа прицельно выуживал из меня информацию про квартиру, зарплату, деньги, машину.

Я, как могла, воспроизвела Вовке самые замысловатые словесные обороты Иннокентия. Художника в широком смысле слова. Куликов ржал, как конь.

– И ты, Глупых, обиделась, что он назвал тебя жирной коровой?

– А, по-твоему, мне надо радоваться, когда меня оскорбляют?

– Вот умная ты баба, Милютина, а ведь полная дурища!

– Спасибо за добавку! – надулась я. – Может, я уже домой поеду?

– Боже ж ты мой же ж! Ты погоди кипятиться! Есть люди, от которых оскорбление – это лучший комплимент. Если бы ты позволила ему общипывать себя, как глупую гусыню, он продолжал бы называть тебя редкой женщиной и родной душой. Но ровно до тех пор, пока не закончил бы ощип. Ты бы этого хотела?

– Нет, понятно!

– Ну, слава Богу! Ты же его разоблачила. На других тетках у него срабатывало, а на тебе не сработало. Ты победительница, а он… он обосрался. Он что, должен был спасибо тебе сказать?

– Но мог бы хотя бы не хамить…

– Но он хам. По сути своей, он хам и мошенник. И ты заставила его проявить свою суть. Ты выиграла, понимаешь, Триумфальных. Тебе гордиться собой надо, а не комплексы свои… лелеять. Его хамство – это признание твоего превосходства. Давай-ка по пивку за победу.

– У пива очень высокий гликемический индекс, – машинально прокомментировала я.

– Да? – удивился Куликов, доставая из холодильника две жестянки «Хугартена». – И как мы будем на это реагировать?

Блин, мне сегодня просто необходимо было выпить. Да. Так что гликемический индекс не выглядел серьезным препятствием:

– Забьем и запьем.

– Отличечно! Тебе в стакан, Бесшабашных, или будешь прямо из банки?

А дальше стало совсем хорошо. Мы сидели на кухне. Трепались, вспоминали школьные дни. И Вовка… он постоянно смешил меня. Да. В конце концов, я забыла про жирную корову. Горечь обиды прошла. Я приняла то, что хотел втолковать мне Ушан. Что от некоторых людей оскорбление – это комплимент. И когда голову мою закружил легкий хмель, я вдруг сформулировала для себя одно очень важное открытие.

– Знаешь, Вовка, а знакомство с патологическими типами, оказывается, очень полезно.

– Да? Не думал об этом. Развей тему, Философских.

– Я начинаю понимать, сколько у меня на самом деле достоинств.

– Ну, наконец-то я слышу разумные слова!

Глава 10. 82 кг, которые ощущаются сначала как 41 кг, но потом как 90 кг

Для многих самыми неприятными последствиями режима ограниченного питания являются эмоциональные, такие как депрессия, низкая самооценка и даже злость. Как писал Кис о своем знаменитом Миннесотском голодном эксперименте, голодавшие добровольцы демонстрировали «общую эмоциональную нестабильность» и потеряли «способность вести обычный образ жизни». У 6 из 36 участников наблюдались более серьезные психологические проблемы. Им стали свойственны резкие перемены настроения, непроизвольное жевание жвачки (они изжевывали десятки пачек в день до тех пор, пока Кис не ограничил выдачу двумя пачками), мелкое воровство в магазинах и приступы вредного диетического жульничества.

С одним из добровольцев произошел крайне серьезный инцидент: он работал топором и отрубил себе три пальца. Возможно, то была отчаянная попытка выбыть из числа участников. Теоретически добровольцы могли уйти от Киса в любую минуту, но они гордились тем, что их отобрали: таким образом признавались их выносливость и готовность жертвовать собой для благих целей. Пострадавший доброволец не выбыл из эксперимента и продолжил придерживаться диеты, но уже в больнице. Можно ли назвать произошедшее несчастным случаем? Даже он не уверен. Через 50 лет в интервью он сказал: «Я все еще не могу признать, что сделал это специально. И не готов сказать, что произошла случайность».

Как ни странно, но утром после идиотского свидания с художником я встала в очень приличном настроении. Хотя и не выспалась. Да. Я вернулась от Куликова в половине первого ночи. И потом еще лежала в постели и часа три размышляла. Над событиями и откровениями вчерашнего дня.

Стресс Иннокентия обошелся мне еще в два килограмма. На самом деле, это странно. Почему раньше стрессы прибавляли мне вес? А теперь только убавляют? Да. Загадочное явление!

Пока я варила кофе, задребезжал телефон. Я подумала, что это Куликов. И радостно схватила трубку:

– Привет!

– Привет, мать!

Блин, это была моя Ленка. Я совсем забыла про нее в последние дни. Еще бы – так много событий. Моя жизнь никогда не была такой насыщенной. И непредсказуемой. И все благодаря Ушану.

– Ты где пропадаешь? – наехала на меня Ленка, будто ворчливая мамаша. – Я вчера тебе допоздна звонила. Ты что, не ночевала дома? И по мобильному тоже не отвечала. Давай, колись, где ты была?

Я сомневалась, следует ли посвящать Ленку в мои новые обстоятельства. Как она отнесется к переменам? На самом деле, она привыкла управлять мной. Еще со школы. Она всегда была умней, энергичней. Предприимчивей. Да. И всегда тащила меня за собой. Я даже в один с ней институт поступила. В финансовый. Только Ленка на втором курсе выскочила замуж, сразу же залетела и ушла в академку. Так что я получила свой диплом на два года раньше.

Ленка очень поддержала меня, когда ушел этот гад Владик. На самом деле, мне тогда вообще ничего не хотелось. Кроме как рыдать… И жалеть себя. Да. А она приглашала меня к себе. Домой и на дачу. Чтобы я типа не плесневела в одиночестве. И даже пыталась знакомить с приятелями мужа. С двумя. Но оба они были слишком старыми. Один – Роман – такой плешивый и с пивным брюхом все время мерзко подмигивал. А второй… Я даже не помню, как его звали… Но он был слишком мрачным. Вообще со мной не разговаривал. Еле-еле вытянула из него пару фраз. Я ему совсем не понравилась. Как и он мне.

Короче, Ленка всегда обо мне заботилась… Да. Но я была почти уверена, что соглашение с Куликовым ей не понравится. Во-первых, у меня появился другой ведущий. А Ленка слишком ревнива, чтобы позволить кому-нибудь ковыряться на своей грядке. Я была овощем ее грядки. Не самой ближней, но в ее огороде.

И потом Куликову борьба с моими комплексами удавалась значительно лучше, чем Ленке. Вовка, он не подавлял. Он…Он провоцировал. Разве я сама стала бы искать мужиков в интернете? Или бегать на свидания? Нет. А теперь бегаю. Правда, пока без результата. Да. Нет. На самом деле, результат есть. Сногсшибенный результат. Я стала худеть. У меня уже восемьдесят два. Минус шесть кило за месяц. Обалдеть! И еще я больше не сидела по вечерам перед телевизором. Да. И не даже чувствовала себя полной никчемушницей.

На самом деле, я сильно подозреваю, что Ленке не слишком нужна счастливая Рита Милютина. Ее в качестве подруги больше устраивает несчастная жирная плюшка Маргарита Толстых. Нет, Ленка помогает абсолютно искренне. Я это точно знаю. Но, может, потому и помогает, что… Что я ей не конкурентка. Ни в чем. И на моем фоне она всегда будет выглядеть успешней. И интересней. Да. Как в медицине: все лечат, но никто не хочет излечить до конца. Чтобы продолжать лечить бесконечно.

А для Куликова я – это что-то типа проекта. Ему по приколу добиться успеха. Как во всем, что он делает. И здесь наши с ним интересы абсолютно совпадают. Короче, наша общая цель – это счастливая Рита. К концу августа. Самое позднее – к началу сентября.

В общем, я не знала, что сказать Ленке. За всю двадцатилетнюю историю наших отношений я ей никогда не врала. Ну, почти. Кроме мелочей типа того, что я пользуюсь тренажером для похудения, который она мне подарила. Это такой металлический блин, на который надо встать и вертеть задом. Я несколько раз попробовала – ни хрена он не помогает. Да. А сейчас я скрываю от Ленки самое важное в моей жизни. И если она это узнает не от меня… Обида будет жуткой! Надо было что-то сказать. Хотя бы не всю правду, а маленький кусочек. И я решилась.

– Я вчера была на свидании.

– Где?! – не поняла Ленка.

– На свидании. С мужиком.

– А где ты взяла мужика?

Нет, некоторые подробности лучше было опустить. Пусть Ленка думает, что я сама занялась устройством своей личной жизни.

– На «е-Дарлинге», – уверенно соврала я.

– Это еще что такое?

– Ну, это самый популярный сайт знакомств.

– Сайт знакомств? Мать, ты что, с ума сошла? Там же маньяки, альфонсы, неадекваты…

– Вот именно на свидании с альфонсом я вчера и была.

– Милютина, ты обалдела? Ты что, совсем утратила инстинкт самосохранения? Кто тебя надоумил? Почему ты мне ничего не сказала? Я бы не позволила тебе втягиваться в эту авантюру.

– Вот именно поэтому и не сказала!

– Что? – возмутилась Ленка.

– Лен, спасибо тебе за заботу. Но это моя жизнь, и я хочу… я могу… я буду делать то, что хочу. А я хочу найти себе мужчину.

– И для этого ты собираешься ходить на свидания с альфонсами? Очень умно! После этого бредового эксперимента ты окажешься в еще более глубокой жопе, чем после ухода твоего разлюбезного Владика. И мне снова придется тебя откачивать.

– Нет, не придется. Лен, я вполне способна отличить альфонса от нормального мужика.

– Ты способна? Ты? Это твой Владик, что ли, нормальный мужик? Мать, не смеши меня! Так, приезжай сегодня же вечером. Ты мне все расскажешь, и мы решим, что с тобой делать.

– Не надо ничего решать. Я уже сама все решила. Мне нравится, как я живу. В смысле, как я сейчас живу.

– Та-а-ак, понятно! – в голосе Ленки зазвенели знакомые нотки обиды.

– Ленок, ты только не обижайся. Я благодарна тебе за все, что ты для меня делала и делаешь, но… Но я же не ребенок. И не твоя дочь.

– Ты хуже ребенка, Ритка!

Короче, пока мы так препирались, время незаметно пролетело. Мне кое-как удалось уболтать Ленку. Ну, чтобы она окончательно не разобиделась. Да. Но из дома я выскочила на двадцать минут позже. Блин! Это же почти гарантированное опоздание на работу! Да. И, натурально, разборка с Муреной.

Мне пришлось всю дорогу бежать рысью. В метро я с отдышкой карабкалась вверх по эскалатору. Короче, доскакала до конторы вся запыхавшаяся, в поту и красная, как семга. Но все равно опоздала. На три минуты. Да.

Понятно, что Мурена просто не могла этого не заметить. Она у нас по утрам специально оставляет дверь своего аквариума открытой. Чтобы сцапать нарушителя. Если ей повезет. Сегодня ее добычей оказалась я. Да. Глаза Мурены плотоядно заблестели: у нее появился повод!

– Толстых, не зна-а-аю, заметили ли вы, но рабочий день уже начался. Зайдите ко мне!

Блин, с утра все сикось-накось! Сейчас Мурена устроит мне показательную порку. Я кинула сумку на свое рабочее место. И поплелась в кабинет Муранской.

– Мар-га-рита, – начала Мурена уксусным тоном. – Вы знаете, что с приходом нового руководства в нашем отделении начался процесс серьезной реструктуризации и повышения операционной эффективности. Перед сотрудниками поставлены амбициозные цели: за год повысить продажи на десять процентов. Для этого мы все должны напряженно работать как одна дружная команда. А вы, Толстых, позволяете себе нарушать трудовую дисциплину и тем самым подводите весь коллектив.

Ха-ха. Дружная команда! Это в нашей-то жалобной богадельне? Мурена терпела рядом с собой только двух безропотных теток-пенсионерок – Татьяну Палну и Веронику Арнольдовну. Кого можно было уволить при первом же удобном случае. Да. И меня. Маргариту Толстых. Жирную и неуверенную в себе плюшку. Прекрасная команда! Бессловесное поголовье…

А Мурена тем временем продолжала сотрясать воздух.

– Я жду от вас объяснительную записку. Мне на стол. Даю вам на это десять минут. Вы и так уже задерживаете обслуживание клиентов.

Объяснительные в письменном виде были любимым развлечением нашей Мурены. Так она на каждого досье собирала. Чтобы компромат всегда был наготове. Да. Блин, я уже и так попадалась два раза. Эта объяснительная будет третьей… И, возможно, последней.

Короче, я села за свой комп и открыла новый вордовский документ. Настроение было безнадежно испорчено. Самое время утешиться шоколадкой. Я порылась в сумке, но там не нашлось заветной плитки. Я уже сто пятьсот лет не покупала шоколад. Забыла про него! Ладно, потерплю до вечера, когда пойду домой…

Я начала набирать текст: «Начальнику отдела претензий Муранской Ж.Е.» Блин, надо было в прошлый раз шаблончик засейвить. Да. Но я подумала, что это плохая примета, не сохранила. И все равно понадобилось. «От операциониста отдела претензий Толстых М.В. Объяснительная записка».

Что бы такое написать, чтобы выглядело веской причиной? Везет же автовладельцам! У них всегда есть универсальная отмазка – пробки. Нужно было в свое время посильнее надавить на Владика, чтобы он научил меня водить машину. Сколько раз я его просила! Понятно, ему не хотелось, чтобы я мучила его «лошадку». Но для жены мог бы и потерпеть. Да. А я бы сейчас написала про пробки…

Ссора с лучшей подругой явно не тянет на уважительную причину. Придется что-нибудь соврать. Чтобы Мурена удовлетворилась.

Блин, почему я боюсь Мурену? Не уважаю, но боюсь. «Потому что от нее зависит моя судьба» – ответила я себе. Судьба… Звучало слишком пафосно. И глупо. Почему моя судьба зависит от Мурены? На самом деле, только работа. И то работа, которую я не люблю и не ценю. И она меня не ценит, эта работа. Да. Пять лет сижу на одном и том же месте. Два года мне не повышают зарплату. Регулярно получаю от Мурены втыки. Какой я безответственный, безынициативный и бесполезный работник. Раньше, до ее прихода, мне хотя бы иногда было интересно. А теперь я просто отбываю каторгу. Да. С девяти до шести. За очень условные деньги. И все равно продолжаю бояться, что меня уволят? Ну, и пусть уволят! Если уж я сама никак не решусь…

На самом деле, эта стерва может настоять на какой-нибудь жуткой формулировке. Типа: «за регулярные нарушения трудовой дисциплины». Да. Можно подумать, что сама Мурена – чемпион трудовой дисциплины. Ха-ха! Уж кто-кто, а я-то прекрасно знаю, что ее трудовая дисциплина сильно хромает. На все четыре ноги. Особенно в периоды бурной сексуальной активности. Да.

Но я же не буду стучать на нее. А Мурена на меня будет! И ни кому-нибудь, а самому заместителю директора. В смысле, нашему совершенному Маназилю. Муранская ни за что не упустит шанс показать начальству, как она решительно борется со всем, что мешает нашему отделению достичь высоких результатов. Да. Начальству вообще. Но Маназилю в особенности. На самом деле, Мурена сделала на него стойку с самого первого дня. Да. Даже каблуки сменила. С обычных десяти сантиметров до экстремальных двенадцати. У нее от этого ноги в коленках перестали разгибаться. Так и ходит по офису на полусогнутых. И регулярно шастает к Маназилю в кабинет. По поводу и без повода. Рассчитывает произвести впечатление. Но Людочка из кадров говорит, что он не клюет.

Я представила, как Мурена приносит Маназилю мои объяснительные. Все три сразу.

– Илья Борисыч, у меня в отделе есть хроническая нарушительница трудовой дисциплины. Своими опозданиями она подводит весь наш дружный коллектив. Мешает бороться за повышение операционной эффективности. Ее надо уволить!

А Маназиль прищуривает свои горько-шоколадные глаза:

– Кто такая? Маргарита Толстых? Припоминаю… Это та бесформенная плюшка. Вдобавок еще и сексуально озабоченная. Увольняйте, Жанна Егоровна. Такие сотрудники нам не нужны!

И тут внезапно у меня над ухом зашелестел воображаемый голос Куликова. «То, что ты сидишь там – это твой выбор. Не хотела бы – не сидела». И в меня словно вселился шкодливый ушастый бес. Я представила, как Мурена и Маназиль будут читать мою объяснительную записку. И хрюкнула от смеха. Пальцы тут же забегали по клавиатуре:

«У меня, Толстых М.В., сегодня утром случился острый приступ диареи. Предположительно, причиной индидента был кефир от производителя «Му-му», хотя срок годности данного продукта еще не истек.

В связи с вышеизложенным я была вынуждена незапланированно долго находиться в туалете. Это, в свою очередь, привело к тому, что я вышла из дома на 20 минут позже и, несмотря на все предпринятые мною меры (быстрый шаг и бег), опоздала на работу на 3 минуты.

Обещать, что этого больше не повториться, я не могу, так как не могу отвечать за качество молочных продуктов, а также предвидеть реакцию своего организма на них. Но впредь я обещаю быть более осмотрительной при выборе производителя и проверке сроков годности как кефира, так и других продуктов питания». Все.

Я распечатала документ. Это был шедевр! Да. Шедевр беспардонной лжи. Зато причина опоздания выглядела более, чем уважительно. Не придерешься! Блин, я прямо-таки загордилась собой. Посмотрим, что на это скажет Мурена. Не может же она уволить человека из-за поноса.

Короче, я подписала объяснительную и потащила ее в кабинет Муранской. Та что-то сосредоточенно изучала на экране ноутбука. И потому лишь махнула мне рукой типа: «оставляйте на столе, я позже посмотрю».

Через пять минут телефон на моем столе зашелся злым визгом. Натурально, это была Мурена! «Толстых, – скомандовала она не допускающим возражений тоном. – Немедленно ко мне!». Блин, обычно от таких приказов у меня все волосы на теле вставали дыбом. От ужаса. Да. Но только не сегодня! Сегодня я испытывала просто кайф, опьяняющее чувство освобождения! У Мурены больше не было власти над моей судьбой. Надеюсь… Отныне, что бы она ни говорила или ни делала, я буду воспринимать с холодным интересом естествоиспытателя. Типа: «посмотрим, как объект исследования прореагирует на раздражитель».

– Немедленно не могу, Жанна Егоровна, – я очень постаралась, чтобы в моем голосе не звенели ноты торжества. – В настоящий момент я занята обслуживанием клиента – на самом деле так оно и было. Но как только я освобожусь, сразу же зайду к Вам.

Мурена просто поперхнулась от изумления. Ха-ха. Но возразить-то ей было нечего. По нашим новым политикам, задачи обслуживания клиентов имели высший приоритет. Да. И Муранская сама выносила нам мозг на тему важности корпоративных политик. После очередного совещания в верхах.

Короче, я едва дождалась, когда уйдет очередной жалобщик. Мне не терпелось сразиться с Муреной. Да. И проверить… испытать еще раз это сладкое чувство свободы.

Когда я появилась в кабинете Мурены, та, вся такая возмущенная, двумя наманикюренными пальчиками брезгливо приподняла за уголок мою объяснительную.

– Это что такое? – грозно спросила она.

– Как что? Это объяснительная. Почему я сегодня опоздала. Вы же сами просили написать ее, Жанна Егоровна.

– Это не объяснительная, а наглое издевательство. Я знала, Толстых, что вы не самый ответственный сотрудник. Но даже от вас я не ожидала такой циничной лжи.

– Из того, что я вам не нравлюсь, не следует, что у меня не может случиться расстройство желудка.

Блин, вот это я завернула! Круто! Я словно слышала себя со стороны. Да. И не переставала удивляться. Кто это вещает? Неужели я, запуганная бессловесная Маргарита Толстых?

На самом деле, Мурена, привыкшая внушать подчиненным ужас, растерялась. Она не знала, как себя вести. Как восстановить контроль над ситуацией. Да. Зато моя самоуверенность поднималась словно на дрожжах. Я могла бы высказать Мурене все, что я про нее думаю. Про нее, про стиль ее руководства, про регулярные перетрахи с клиентами. И наплевать на последствия! Мне было…по барабану. Мне было отличечно!

– Немедленно перепишите объяснительную, – взвизгнула Муранская.

«Ага, – подумала я, – и дать тебе в руки документ, с помощью которого ты будешь держать меня на крючке? Перебьешься! Этот, с поносом, ты точно не побежишь показывать Маназилю». И добавила обвиняющим тоном.

– То есть Вы, Жанна Егоровна, хотите, чтобы я придумала ложную причину своего опоздания? Такую, которая была бы удобна вам?

– Если у вас, Толстых, действительно была диарея, вы должны были принести справку от врача!

– То есть пойти в поликлинику вместо работы? Когда перед сотрудниками нашего отделения поставлены такие амбициозные цели? Нет, Жанна Егоровна, я просто не могла подвести всю нашу дружную команду. Я приняла «Имодиум». И пришла на работу, чтобы продолжать вносить свой вклад в увеличение продаж и повышение операционной эффективности.

– Вы издеваетесь, Толстых? Насмехаетесь над корпоративными целями? – недоверчиво прищурилась Мурена.

– Как вы могли такое подумать? Если хотите, я могу лично объяснить ситуацию руководству. Более высокого уровня. Например, Илье Борисычу. Чтобы на Вас не возложили ответственность за мое трагическое опоздание.

Блин, я откровенно забавлялась! Слова лились из меня водой из крана. Как будто говорила их не я, а… нахальный самоуверенный Ушан. Если б он меня сейчас слышал, он гордился бы мной! Да. Меня несла широкая приливная волна вдохновения. И восторга. Мурена ничего не могла сделать. Я была… Я была неуязвима! Да!

Короче, Мурена сдалась и отступила. Она стрельнула в меня злым взглядом и выдавила из себя.

– Ладно. Идите работайте. На этот раз.

Я выиграла! Блин, я выиграла! Я, закомплексованная Маргарита Толстых, победила страшную Мурену! И оказалось, что это совсем несложно. Куликов прав. Да. Проблема была в голове!

Мне было так легко. Как будто с меня слетела половина моего веса. Весь день я летала, как… как слон из старого мультика. Ну, тот, что стал легче воздуха. И таскал с собой бревно, чтобы не улететь. А потом потерял это бревно. А я сама выбросила свое бревно. Крутая Маргарита Толстых. Маргарита Крутых! Да!

А к вечеру у меня что-то случилось с компом. Он начал выдавать сообщения об ошибках. Я их закрывала, но они тут же всплывали снова. Короче, я позвонила в нашу службу техподдержки. И ребята АйТишники сказали принести ноутбук на диагностику. Я доложила Муранской, что вынуждена прервать работу по объективной причине. Безо всякого злого умысла по отношению к корпоративным целям. Мурена скривилась, но ничего и не сказала. А я с ноутбуком подмышкой двинулась на второй этаж. В отдел АйТи.

Я как раз проходила мимо кухоньки, где мы с Галкой Крыленко обычно обедаем. Или пьем чай. И тут вдруг в конце коридора открылась дверь с лестницы. И появился совершенный Маназиль. Сам. Он шел, опустив глаза, весь такой погруженный в серьезные размышления. Наверное, про повышение продаж на десять процентов. Да. Я думала, что он снова не заметит меня. Проскочит мимо, как в прошлый раз. А я опять останусь стоять, подпертая стенкой, и смотреть ему вслед.

Но Маназиль внезапно поднял глаза. Сногсшибенные горько-шоколадные глаза. Которые уперлись в меня. Сначала без всякого выражения. Я застыла. Помнит он меня или не помнит?

Я пробурчала «Здрас-с-сьте, Илья Борисыч!» И деловым шагом с выражением глубокой производственной озабоченности на лице хотела прошмыгнуть мимо. И вдруг заметила, как взгляд Маназиля заискрился насмешкой. Блин, он все помнил! Да. Я готова была провалиться от стыда. На этом самом месте. Прямо до уровня подземной парковки.

Маназиль сразу понял, что я хочу сбежать. И остановил меня вопросом:

– Маргарита?

Я утвердительно кивнула головой. Молча, потому что голос внезапно пропал. Зато напомнило о себе сердце, пустившееся вскачь.

– Маргарита Толстых из отдела претензий?

Маназиль словно проверял на мне свою память. Я снова кивнула и с усилием выдавила из себя ненатурально-хриплый звук.

– У вас прекрасная память, Илья Борисыч.

– Давно вас не видел, Маргарита. Вы были в отпуске?

– Нет. Я была здесь. Все время.

От его слов я совершенно растаяла. Мозги мои превратились в пюре. Маназиль говорил так, словно знал сценарии моих фантазий. Сейчас он должен был бы сказать: «Я скучал». Сцена третья, дубль второй. Публика сентиментально вздыхает. Но я услышала другое.

– Как у вас дела? Как продвигаются исследования? Корреляция подтверждается?

– К-к-какая к-к-корреляция? – я едва двигала застывшими губами. Блин, неужели он думает, что я на самом деле сексуальная маньячка? Которая собирает статистику по размерам носов и хвостов.

– Зависимости числа претензий от лунных фаз. Сейчас пик или спад?

Блин, Маназиль откровенно издевался надо мной! А я никак не могла собрать свои мозги в кучку.

– С-с-сейчас? Сейчас п-п-пик.

На самом деле, я сама не ведала, что я несу. Откуда я знаю, пик у нас или спад? Я только знала, что Маназиль стоит рядом. И говорит со мной. Своим неподражаемым бархатным баритоном.

– А луна сейчас в какой фазе? Растет или убывает?

– Р-р-растет. Или убывает…

Совершенный посмотрел на меня с явным подозрением. Представляю, какой у меня был видок! Типа как у пьяной: шалые глаза в растопырку, глупая улыбка. Кажется, Маназиль все понял. Он уже давно привык к специфической женской реакции на себя. Короче, он завершил бессмысленный диалог словами:

– Ну что ж, продолжайте ваши исследования, Маргарита Толстых. Желаю удачи!

И ушел. А в коридоре припала к стенке полная идиотка Маргарита Толстых. Блин, куда подевалась смелая, остроумная, уверенная в себе победительница Мурены?

Слетевшие, было, килограммы снова придавили меня всей своей тяжестью. И даже с добавкой. Да. Диалектика!

Глава 11. Уже 79 кг, но 88 кг были бы лучше

Для похудения нужен спорт, который позволяет длительное время поддерживать пульс на уровне 120-130 ударов в минуту. Необходимо раскачать процесс утилизации жира. Организм очень легко делает запасы в виде жировой ткани, но очень неохотно расстается с ними. Но если в организме есть углеводы, то жиры почти не горят. Чтобы начали гореть жиры необходимо много кислорода – то есть низкая интенсивность нагрузки – и мало углеводов. А чтобы углеводы сгорели, нужна большая длительность нагрузки.

Блин, мне было так плохо, что я сама позвонила Куликову. И вызвала его к себе. Как Скорую помощь. Или даже как реанимацию.

Короче, я рассказала ему все. Сначала о своей великой победе над Муреной. А потом о полном провале «охоты на Маназиля». Вовка ржал, как конь. А потом подвел итог. Неутешительный. Да.

– Хреноватенько! Прогресс есть. Но с рецидивами. Нестабильность результата. Мало тренируешься, Необученных. Надо подрессировать тебя в каких-нибудь экстремальных условиях. Чтобы ты потом с пол-пинка открывала дверь в кабинет к своему Совершенству.

– Хорош издеваться, Ушан! Представляешь, он меня помнит! И имя, и фамилию, и где я работаю!

– Еще бы! Я бы тоже запомнил свою подчиненницу, если б услышал из ее уст такой обалденный комплимент.

– Вот и он помнит! К сожалению.

– Почему к сожалению? Такое всегда приятно вспомнить! Я бы на его месте так и сказал: спасибо вам, Маргарита Толстых, что вы такого… хм-м… громадного мнения о моих достоинствах.

– Блин, какой же ты пошляк, Куликов!

– Слушай, а твой Маназиль – нормальный чувак, с юмором. Мне он даже нравится. А то мне показалось, что он совершенно стерилен. У тебя есть все шансы успешно продать ему своего слоника.

– Не купит он! – жалостно завопила я. – Нужны ему слоники! Ему стада газелей предлагают!

– А вот это ничего не значит. Может, он всю жизнь мечтал о собственном маленьком слонике, а ему все газелей да газелей подсовывают…

– Слоников любит один процент мужской популяции. А остальные девяносто девять предпочитают газелей.

– В единичном случае, Несведущих, статистика ничего не доказывает, – ухмыльнулся Вовка. – Твой Совершенный может оказаться совершенным исключением из общих правил.

– Куликов, только не надо меня утешать! Шанс, что при таком гигантском выборе он клюнет на меня, составляет ноль целых, хрен десятых! Вот ты сам кого любишь: слоников или газелей?

– При чем тут я? Речь не обо мне. И потом я люблю разнообразие. От одних газелей свихнуться можно. Жвачные… М-м-м… И что нам делать с тобой, Неуверенных?

Куликов в раздумье помял в пальцах свое знаменитое ухо. И вдруг лицо его засветилось озарением. Блин, ничего хорошего это не предвещало! У меня по телу даже мурашки побежали. Да. Что он еще придумал?

– Океюшки. Будем адаптировать тебя к экстремальным условиям. Ради благого дела я готов пожертвовать собой.

– Это как? – нервно выдохнула я.

– А вот как. У меня есть одна деловая партнерша. Примерно такая же, как твоя Мурена. Просто акула, проглатывающая мужиков целиком. И она, прикинь, положила на меня глаз. Послать ее, куда подальше, я не могу: для нас ее компания – ценный поставщик. И она там не последняя шишка. Приходится делать вид, что я туплю и не понимаю ее весьма прозрачных намеков. Правда, девушку это не останавливает. И вот ради тебя, Неблагодарных, я стану немного сообразительней. Догоняешь?

– Нет, не догоняю. Ты что задумал, Ушан?

– Ради тебя я рискну своей невинностью.

– Чем-чем? – я призвала на помощь все свое ехидство.

– Ты не поймешь, Чёрствых, – отмахнулся Вовка. – Короче, я соглашусь на свидание с девушкой. В публичном месте, естественно. А потом внезапно появишься ты. И спасешь мою добродетель. Короче, тебе нужно будет ее отпугнуть.

– Что?! Отпугнуть? Ну, и гад же ты, Вовка! А если она меня сожрет? А если вцепится в волосы?

– И что? Не дрейфь, Трусливых. Это будет крутой экспириенс. Освоишь приемчики боев без правил и потом в легкую раскидаешь всех газелей вокруг Маназиля. А его перебросишь через плечо и утащишь в свою пещеру.

– Нет, я так не согласна!

– Значит, ты отказываешься от нашей сделки? Отличечно! Тогда я умываю руки! Прощай, Толстых.

– Стой! Я не сказала, что отказываюсь от сделки! Я отказываюсь от боев без правил с твоей акулой.

– Считай, что это одно и то же. Либо ты соглашаешься, либо…

Я просто задохнулась от возмущения:

– Гад ты, Вовка! Шантажист! Манипулятор хренов!

– Ругачих, твои эмоциональные выплески ничего не изменят. Ты согласна?

– Что я должна делать?

– Всего-то расстроить свидание. И сделать так, чтобы девушка свалила.

– Как?

– Ну, ты же такая Сообразительных! Придумай что-нибудь сама.

Этого я и боялась! Вовка решил втравить меня в опасную авантюру. Гад! Садист! Но если я откажусь, он на самом деле разорвет наше соглашение. И что я буду делать? Вернусь на свой диван? Стану жрать шоколадки? И толстеть? Снова буду считать себя «неглупой незлой нефригидной неуродиной»? Не хочу! И я решилась.

– Ладно, Ушан. Твоя взяла. Рассказывай подробней про свою акулу.

– Отличечно! – возбудился Куликов. – Я слышу речь не девочки, но дамы! Значит, так. Девушке примерно тридцать семь. По комплекции она до тебя явно не дотягивает. Ты справишься с ней одной левой. Но она не привыкла выпускать из пасти то, что считает своим. А я для нее – уже почти переваренная пища.

– А как она выглядит?

– Жгучая брюнетка, крашеная, естественно, с короткой стрижкой. Эффектная, но на любителя. По мне, слишком уж хищная. Рот огромный. Это чтобы удобней было добычу заглатывать. Что тебя еще интересует?

– Замужем?

– Если бы… Она бы не была такой агрессивной.

– И когда ты, извращенец, намерен поразвлечься женскими боями без правил?

– Давай так, Лихих. Завтра я позвоню девушке. Нам как раз пора обсудить изменение ассортимента поставок во втором полугодии. И я проявлю несвойственную мне сообразительность. А вечерком я тебя наберу и сообщу, где и когда. Океюшки?

Короче, у меня снова выдалась беспокойная ночь. Блин, я уже забыла счастливые времена, когда после плотного ужина и нескольких послеужинных набегов на холодильник спала спокойным сном. Типа нажравшегося удава. Теперь каждая Вовкина идея лишала меня аппетита минимум на три дня. Да. До – во время – и после.

Зато все эти волнения и бессонницы сногсшибенно сказывались на моем весе. С Куликовым я усыхала как грибы при сушке. Уже семьдесят девять! Минус девять килограммов! Мой икс-икс-эль уменьшился на один икс. Обалдеть! А сама я даже килограмма не могла сбросить. Да. Нет, Вовка хоть и гад, но он… волшебник. Может, на самом деле в августе, самое крайнее, в сентябре он обеспечит мне счастье взаимной любви. Ради этого стоит помучиться!

Как отпугнуть от Вовки акулу? Чего она может испугаться? Я мысленно представила себе нашу Мурену, когда та уже нацелилась на какого-нибудь самца. Я ее не испугаю, это уж точно! Она меня даже не заметит, несмотря на семьдесят девять кило живого веса.

Драться с акулой я ни за что не стану, что бы там Куликов не говорил. Обойдется без кровавых зрелищ! Да и не умею я драться! Значит, нужна какая-то хитрость. Какая-то роль, которая заставить акулу отступиться и свалить. Легко сказать… Кого я могу изобразить? Любовницу? Которая заявилась на место свидания. Чтобы типа уличить неверного любовника в измене. Сцена седьмая, дубль первый. Публика предвкушает мордобой. Нет. Слабая позиция. У одной любовницы столько же прав, сколько и у другой. И пусть победит сильнейшая. То есть закончиться все это может боями без правил. Блин, так не годится!

А если изобразить жену? Мать с тремя малолетними ушанчиками? Испугала бы Мурену многодетная мать? Настроение, конечно, подпортила бы. Но где я возьму детей? Чтобы привести с собой… На прокат их не выдают. Значит, опять приходим к противостоянию один на один. Да. С вероятным переходом в бои без правил. Блин, полночи я мучилась перебором разных сценариев.

Короче, я пришла к выводу, что сначала надо изучить врага. На прототипе Мурены. Вовка же сам сказал, что они похожи. Мурена, акула – один хрен. Хищницы. Хотя акула пострашнее…

Утром в конторе я стала исподтишка разглядывать Мурену. Чтобы оценить свои шансы в боях без правил. Жидковата Мурена. Тощая, как швабра. Килограммов шестьдесят максимум. Каблучки такие тоненькие, неустойчивые. Ходит на них и пошатывается. С полусогнутыми коленками. Да. Я ее точно задавлю массой. У меня килограммов двадцать сплошных преимуществ! Блин, даже жалко, что девять я уже потеряла. Сейчас бы они мне очень даже пригодились!

Мурена почувствовала, что за ней следят и задергалась. Стала шарить глазами вокруг. Но я сразу же уткнулась в монитор своего компа. Типа: «Маргарита Толстых занята по уши. Вносит свой вклад в повышение операционной эффективности». Да. А Мурене явно было некомфортно. Это хорошо! Просто отличечно! Психологическая победа над противником – это половина успеха. Думаю, с акулой я тоже справлюсь.

Короче, вечером позвонил Куликов. Как договаривались. Да. Этот гад радостно сообщил, что завтра он ужинает с акулой в ресторане «Рыбный день». Блин, он что, специально выбрал ресторан с таким названием? Чтобы поиздеваться?

– Я заказал столик на девятнадцать тридцать, – сообщил Вовка. – Смотри сама, когда тебе лучше появиться. Но, умоляю, Сострадательных, только не задерживайся надолго. Иначе в живых ты меня уже не застанешь.

– Страшно, Ушан? Это тебе не над беззащитной женщиной издеваться! Да. Я, может быть, вообще не приду…

– Даже думать об этом не моги, Жестоких. Как ты понимаешь, если случится страшное, то наше соглашение умрет вместе со мной!

– Я подумаю, Ушанчик… – ответила я тоном женщины-вамп. Жутко приятно быть хозяйкой положения!

А во вторую бессонную ночь, накануне поединка, меня вдруг посетила гениальная идея. Да. Это на самом деле было гениально! Просто и безопасно. Без риска закончить боями без правил. Да еще с дополнительным бонусом. Чем больше я думала, тем больше мне нравился мой план. Я лежала и ржала. В ночи… Как полная идиотка. И представляла себе Вовкину физиономию. Ха-ха! Держись, Ушан, тебя ждет сюрприз!

Короче, вечером следующего дня в девятнадцать пятьдесят пять уверенная в себе Маргарита Толстых вошла в ресторан «Рыбный день». Поскольку была пятница, в зале клубился народ. Типа: манагерский планктон отмечал предстоящие выходные. Я была одета как обычно – в офисные тряпки, которые в последнее время стали для меня велики. Но менять их на новые было еще рано. Да. Мой гениальный план не требовал никакого камуфляжа. И никаких дополнительных затрат.

На входе ко мне бросился администратор:

– Вы заказывали столик?

– Нет, я присоединюсь к своим друзьям.

Я осмотрела зал. Сладкая парочка примостилась у окна. Положение их тел было очень показательным. Да. Вовка, еще не доевший горячее, откинулся на спинку своего стула. Типа отстранился, как можно дальше. А его «девушка», наоборот, почти нависла над столиком. И над бедным Куликовым.

Акула оказалась эффектной дамой второй свежести. Заметно старше Вовки. Она действительно была похожа на нашу Мурену, но не внешностью, а типажом. Этакая бизнес-леди, которая по головам конкурентов пробивается к корпоративной кормушке. Зубами и когтями. Тоже из какого-нибудь Тамбова. Ее огромный рот был выкрашен вампирской кроваво-красной помадой, на заостренных ногтях блестел такой-же яркий лак. Я даже пожалела бедного Куликова. Да. Блин, такая, если вцепится, то уж точно не отпустит. Проглотит целиком! Но я не испугалась. Пусть Ушан боится! А я с ней в два счета справлюсь!

Вовка сразу же почувствовал мое появление. Проинтуичил. Его взгляд умолял, а губы беззвучно шептали «скорее». Ха-ха. Маргарита Толстых ответила спокойной уверенной улыбкой. Улыбкой полного контроля над ситуацией. Я никуда не спешила. Минуты три я любовалась, как Куликов смотрится в качестве готового для пожирания блюда. Но потом сжалилась. И подала ему обнадеживающий знак типа: «расслабься, помощь уже близка»!

Я медленно двинулась к столику. Блин, я была абсолютно спокойна. Ни страха, ни волнения. Только кровь пузырилась азартом. Как только что открытое шампанское. Да.

Акула сидела боком и не замечала моего приближения. Ничего, сейчас заметит! Я набрала полную грудь воздуха, густо пропитала голос слезой и начала свою партию:

– Володечка, милый, ну наконец-то я тебя нашла! Зачем, дурачок, ты от меня прячешься? Не бойся, я тебя никогда не брошу. Несмотря ни на что. Я люблю тебя любым.

Вовкина хищная «девушка» мгновенно развернулась. И уставилась на меня ничего не понимающим злым взглядом. Но я даже не взглянула на нее. Кто она такая? Я вплотную подошла к Куликову и прижала его голову к своей груди. Да. Размера девяносто-E. Нет, по объему бюста акула точно была лузершей!

Вовку затрясло от смеха. Но вибрации его тела вполне могли бы сойти и за рыдания. Рыдания в моем сценарии были предпочтительней ржания!

Я стала гладить Куликова по голове. Как маленького мальчика. Да. А дальше я запрокинула его голову и, схватившись за спрятанные в шевелюре уши – баснословные уши, – крепко прижалась ртом к его губам. Играть, так играть! Сцена одиннадцатая, дубль пятый. Публика ахает от восхищения!

Вовка довольно хрюкнул и, блин… ответил на мой поцелуй. В смысле, засунул свой нахальный язык прямо мне в рот. Я сразу же распознала вкус палтуса с лимоном. Того самого, что лежал недоеденным на куликовской тарелке. Кстати, отличный палтус! Надо будет себе такой же заказать. Да.

Вовкин язык двигался и извивался, облизывал мои десны… Вот же гад! Этот… этот специалист по исследованию удовлетворенности на сверхмалых выборках никогда своего не упустит! Да. Я прямо жутко разозлилась! И сильно дернула Куликова за нежное ухо. Он охнул и отстранился. Я как раз успела отвернуть лицо. И тихо шепнуть ему: «отвянь»!

Хотя, на самом деле, поцелуй оказался совсем не противным! Даже наоборот. Особенно после двух лет полного воздержания. Да. Ушан был крутым профи в этом деле. Я даже почувствовала, что возбудилась. Немного. Как если бы Вовка был моим настоящим любовником. Короче, этот поцелуй придал моему исполнению еще больше убедительности.

А в это время обалдевшая акула сидела и тупо переводила взгляд с меня на Куликова. И с Куликова обратно на меня. Она ничего не понимала! В смысле, вообще ничего! Наконец-то она открыла свой алый вампирский рот:

– Владимир, это кто?

Ушан вопросительно посмотрел на меня типа: «ты кто»? Он же не знал моего сценария. Да, «Слава богу, ты пришел» отдыхает! Я могла бы и промолчать. В смысле, посмотреть, как Вовка будет выкручиваться. Но благородная Маргарита взяла инициативу в свои руки.

– Подождите, женщина, – отрезала я. – Сейчас не до вас.

Акула просто обалдела от такого нахальства. И послушно заткнулась. А я снова повернулась к Вовке. У него в глазах светилось изумленное восхищение. А губы его тряслись от еле сдерживаемого ржания.

– Володечка, родной, – снова запричитала я. – Ты думаешь, у тебя с этой новой что-то получится? Сколько же раз ты будешь проверять? Эта – уже четвертая. Тебе надо просто переждать этот трудный период. Ну, с кем не бывает… Жизнь-то на этом не заканчивается. Тем более, что врач сказал, это минимум на полгода. А прошло всего только два месяца.

Тут у Куликова морда просто вытянулась. Он наконец-то сообразил, о чем идет речь. И обалдел… Да. Он недоверчиво посмотрел на меня. Словно хотел убедиться, правильно ли он понял.

– Что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит? – фонтанировала вопросами акула. – Владимир, кто эта особа? О чем она говорит?

– Да помолчите вы, женщина, – снова цыкнула я на нее. Я так вошла в роль, что на самом деле возмутилась. Типа: «как она смеет меня перебивать в таком важном разговоре»? – Тут вопрос, можно сказать, жизни и счастья двух людей.

– Володечка, – я снова развернулась к Куликову. – Я буду ждать столько, сколько нужно. Ты не бойся, все обязательно восстановится. И даже в случае самого ужасного… Но нет, этого не будет! Даже не думай об этом, родной! Все будет хорошо. И у нас с тобой все будет, как раньше.

Тут уже акула постепенно начала догонять. Недоумение на ее лице сменила сначала догадка. А потом полное прозрение.

– Владимир, это правда?

Вовка уже пережил ужас понимания. Он впал в какое-то странное истерическое состояние. Вместо ответа акуле он громко икнул. Этот ик вполне мог сойти за сдержанный всхлип. Ушан обреченно кивнул головой. И спрятал лицо в сложенные лодочкой ладони.

– По-нят-но! – отчеканила акула. – Теперь ясно, почему ты так долго от меня бегал… Она сказала два месяца… Да, теперь мне все предельно ясно.

– Понятно – и слава богу, – я уже предвкушала победный финал своей игры. – Идите, женщина. Так для всех будет лучше. А Володечку я домой заберу.

Акула поднялась из-за столика. Вся такая злая и раздраженная. Еще бы! Ее добыча оказалась… тухлой. Какой облом! Она посмотрела сверху вниз на поникшего Куликова. С кривой презрительной ухмылкой. И сказала, как плюнула.

– Да, Владимир Сергеевич, не ожидала я такого поворота. Значит, нестояк… Ну что ж. Желаю вам обоим большого платонического счастья. Кстати, наши предложения по ассортименту поставок мы направим вам в начале следующей недели. По электронной почте. Думаю, уже не имеет смысла встречаться лично. Спорные моменты можно будет обсудить по телефону.

Короче, акула направилась к выходу, гневно стуча по деревянному полу своими высоченными каблучищами. А Куликов так и остался сидеть, закрыв лицо ладонями. Я осторожно потрогала его за плечо:

– Вов, все, она ушла. Я ее прогнала. Как ты и хотел.

Но Ушан так и не поднял лица. Он еще больше сгорбился и весь затрясся. Блин, неужели он… плакал? На самом деле плакал?

Мне сразу же поплохело. Вовка попросил меня о помощи. Да. А я типа взяла и уничтожила его. Объявила импотентом! Перед важной деловой партнершей. Жуть! Как я могла! Вовка меня ни за что не простит! Я снова схватила его за плечо.

– Вов, прости меня. Я идиотка! Я не хотела! Я просто не подумала!

Плечи Куликова еще больше задергались. И он болезненно захрипел, как от удушья. Может, у него приступ? И надо срочно вызывать «Скорую»?

– Вов, тебе что, плохо? Я сейчас позвоню в «Скорую». Ты потерпи!

И тут Куликов наконец-то вынырнул из сложенных ладошек. Он ржал, как конь. Из его глаз потоком лились слезы. Вовка плакал, булькал, икал, хрипел и задыхался от хохота.

– Ой, не могу! Минимум полгода, говоришь? И потом все восстановится? Ох! Ну, ты и зажгла, Гениальных! Я уже не помню, когда в последний раз так ржал. Как тебе это только пришло в голову? Теперь девушка ко мне на пушечный выстрел не подойдет!

– Ты правда на меня не обиделся?

– Ох! Конечно, это было Подлых! Можешь считать себя отшлепанной. Но я тебя, так и быть, прощу. Если ты неделю будешь кормить меня своими сексуальными ужинами.

– Вов, но ведь акула связана с тобой по бизнесу. А вдруг она всем раззвонит, что ты… что ты не…

– Что я – импотент? А ты бы поверила?

– Я нет! А вдруг кто-нибудь поверит?

– Их проблемы. Кому надо, тот знает, – Вовка хитро подмигнул мне. – Ну, так как же ты до этого додумалась, Невероятных?

Короче, Вовка не обиделся. Даже наоборот… Я успокоилась. И тут же вспомнила, что нападение – это лучшая защита.

– Между прочим, Ушан, ограничений на сюжеты не было. И даже в самом худшем случае позора будет всего на четыре месяца. Да. Но потом отбивать тебя от акулы я уже не буду! Сам справляйся.

– Отбивать уже не понадобиться. Зачем ей какой-то жалкий импотент? Она найдет себе другую добычу.

– Короче, я справилась с заданием?

– Спрашиваешь! Сара Бернар и Мария Ермолова отдыхают на пенсии. Сегодня родилась новая сверхъяркая звезда! А не распить ли нам по этому поводу бутылочку шампанского? За твою победу. За нашу победу!

Блин, на самом деле это было так приятно! Мне уже сто лет никто не делал комплиментов. А услышать такое от Куликова! Да. Обычно он только и делал, что издевался надо мной… Я просто таяла!

Куликов подозвал официанта, чтобы тот убрал со стола следы пребывания акулы. А мне широким жестом протянул меню:

– Восхитительных, выбирай, что душа пожелает! Сегодня гуляем. Ты заслужила!

Я выбрала палтус с лимоном. Как у Вовки. И еще два шоколадных макарони к кофе по-восточному. Да. Они же совсем маленькие! Раз уж я заслужила! А еще Куликов заказал шампанского.

Он поднял бокал, в котором роились веселые золотые пузырьки:

– За тебя, Ритка! Ты сегодня была неподражаема! Я даже пожалел бедную Ангелину.

– А бедная Ангелина – это кто? Неужели акула?

– Ну да.

– Тогда было бы логичней, если б ее звали Акулиной.

– Недобрых ты, Милютина! Зато Талантливых!

Мы выпили. И я задала вопрос, который с самого ухода Акулины вертелся у меня на языке.

– Вовка, а какого хрена ты полез ко мне целоваться?

– Так, что-то я не догоняю, Нелогичных… А разве это не ты ко мне полезла?

– Мне было положено по роли! Я же должна была показать, как я тебя люблю! Ну, в смысле, не я, а моя… а твоя…

– Подружка? Отличечно! А я включился в игру. Должен же я был показать, что наши чувства взаимны. Или, по твоему сценарию, мне надо было тебя оттолкнуть?

– Нет, наверно… – засомневалась я. – Не знаю… Короче, все получилось… убедительно.

– Тогда в чем претензия, Капризных?

Вовка стрельнул в меня взглядом обольстителя. Гад! Он точно знал, что его поцелуй просто не мог не понравиться!

Блин, почему я раньше не думала о Куликове, как о мужчине? Вот он сидел передо мной. Такой обаятельный плейбой. Но разве только плейбой? Успешный мужик. В двадцать восемь – собственная фирма. И ведь не в наследство получил – сам создал. Да. И выглядит он вполне себе. Не Маназиль, понятно. Зато он как-то ближе. Роднее. И с ним всегда интересно. И весело. А еще он умеет заботиться о других. Как он примчался утешать меня после свидания с этим жутким Иннокентием! Другой бы, в лучшем случае, посочувствовал. По телефону. А Вовка…

Я подняла свой недопитый бокал:

– За тебя, Ушанчик! За моего личного консультанта по личному счастью.

Мы чокнулись и снова выпили. А потом еще раз. И еще… Голова у меня начала приятно кружиться. Интересно, как я доберусь домой?

– После сегодняшнего выступления, Незаурядных, я бы легко погнал тебя охотиться на Маназиля. Тем более, что нормы по килограммам ты уже достигла. Ведь достигла?

Приятное головокружение остановилось. И мерзко заурчал желудок. Я тупо кивнула головой, ожидая самого страшного.

– Но… Сначала надо сделать тюнинг.

– Какой еще тюнинг? – протупила я. – У тебя машина и так нормальная.

– Я не про машину. Нам надо тебя оттюнинговать… До состояния Эффектных.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, всякие ваши дамские штучки. Косметика, одежда… Волосы.

– То есть ты, Ушан, хочешь сказать, что я плохо выгляжу?

– Боже ж ты мой же ж, оскорбилась… Я хочу сказать, что ты можешь выглядеть значительно лучше. Если захочешь и приложишь к этому какие-то усилия.

– Но ты же сам всегда говорил, что моя проблема в голове. Говорил, что мне даже худеть не обязательно. Говорил?

– Точно. Твоя проблема – в мозгах. Но ты же хочешь счастья в любви? А мы, мужики, как известно, любим глазами. Глазами, Заблудших, а вовсе не желудком. Желудок – это всего лишь приятный бонус.

– Значит, ты все это время врал мне? – взвилась я. – И если я не похудею, шансов ноль целых, хрен десятых!

– Только не начинай, Обиженных! Шансов у тебя выше крыши! Вспомни хотя бы Жору. А будет еще больше, если ты немного подтюнингуешься. Ты все время носишь что-то безразмерное и бесформенное. Веселенького мышиного цвета. Залюбуешься! Я честно молчал до сих пор. Чтобы не травмировать твою хрупкую самооценку. А теперь с самооценкой у тебя все океюшки. И пришла пора обозначить нашу новую проблему.

– Нашу? – ехидно осведомила я. – И как же мы ее будем решать?

– Пока не знаю. Но что-нибудь обязательно придумаю. Слушай, а твоя Ленка не сможет помочь?

Ленка… Блин, в прошлый раз наш разговор закончился не лучшим образом. Да. Я представила себе, как мне придется подлизываться. Ну, чтобы Ленка перестала дуться. Она, натурально, позволит себя уговорить. А потом все пойдет по знакомому сценарию. Типа: Ленка будет навязывать то, что мне не нравится. Я буду хило возражать. И возражения будут считаться проявлением черной неблагодарности. Да. Нет, с Ленкой мне не справиться. Даже несмотря на повысившуюся самооценку. Я решительно покачала головой.

– Нет, не поможет.

– Хреноватенько. Ладно, тогда буду думать я. Забросим запрос во Вселенную, она должна ответить…

Глава 12. 77 кг с акцентом на вертикали

В своем стремлении спрятать живот и бока не нужно впадать в крайности. Распространенная ошибка многих женщин, которые стараются скрывать полноту этой части тела, – выбор мешковатой одежды. В это самое время другие представительницы прекрасного пола, имеющие большой живот, совершают противоположную роковую ошибку – активно стремятся примерять на себя очень облегающие вещи. Между тем, чтобы умело скрыть несовершенства и выгодно подчеркнуть достоинства тела достаточно придерживаться всего нескольких простых правил.

На самом деле, после поединка с Акулиной я пришла в состояние, близкое к гармонии с собой. Да. Акула «откусила» у меня еще два кило живого веса. За полтора месяца я сбросила целых одиннадцать килограммов. Ай да Ритка! Ай да молодец! «Поцелуйный» вес восемьдесят восемь сменился на счастливый – семьдесят семь. И останавливаться я не собиралась. Блин, мне стало так легко! Во всех смыслах! Вместе с килограммами отпадали мои проблемы. Я уже забыла, когда в последний раз зависала на каком-нибудь тухлом дамском сериале. Или жрала плитками шоколад. Или цепенела под хищным взглядом Мурены. Да. Только перспектива продажи Маназилю своего слоника по-прежнему пугала. Ведь Маназиль такой совершенный! А я… Ну, уже не жирная плюшка. Но ведь и не стройная красавица.

Вовка не появлялся. Даже за честно заслуженными сексуальными ужинами. Дожидался ответа от Вселенной по поводу моего тюнинга. А я успела сбегать еще на одно свидание. И снова мимо. Мужик явился в сандалиях, обутых поверх черных носков. Жуть! Я в интернете видела прикольную картинку, где сандалии с носками признавались самым лучшим… противозачаточным средством. Типа: «отбивает всяческое желание! Сто процентов гарантии». А еще он, в смысле, мужик, был одет в шорты по колено и в офисную рубашку с закатанными выше локтей рукавами. Натурально, как пионер! Еще бы красный галстук нацепил!

На самом деле, он оказался неплохим парнем. Зовут Юрий. Работает в мастерской по ремонту мобильных. Не урод. Если б не сандалии с носками. Но говорить с ним было не о чем. Скучный такой, как овсянка на воде! Короче, мы с ним посидели минут пятнадцать в скверике. И разошлись ко взаимному облегчению.

А потом наконец-то нарисовался Куликов. Прямо с утра. Да. По голосу сразу было понятно, что у него есть идея. Но именно это и настораживало!

– Привет тебе, Милютина! Вселенная ответила на мой запрос! И у меня есть гениальный план.

– Опять какой-нибудь извращенный садизм?

– Боже ж ты мой же ж, Невыносимых! Я уже наизнанку вывернулся, чтобы устроить твое личное счастье. А ты по-прежнему мне не доверяешь?

– Ладно, Вовка, кончай набивать цену. Какой у тебя гениальный план?

– Кончать – это я всегда с удовольствием! Прикинь, вчера одна нетребовательная девушка посвятила меня в секреты женской красоты. И я решил, что мы должны попробовать ее рецепт на тебе.

– Что-то ужасное? Липосакция? Операция по уменьшению желудка?

– Ты все про свое, Упёртых! Этот рецепт – вообще не про вес. Он про камуфляж. Боже ж ты мой же ж! Как же, оказывается, легко женщины нас дурят! Нас – бесхитростных и легковерных мужчин.

– Это ты-то бесхитростный и легковерный? Не смеши меня, Куликов! Так в чем рецепт твоей куколки?

– Это была не Куколка, а Зайка, – машинально поправил Вовка.

Блин, сколько же у него этих куколок, заек и газелек! Я просто вскипела раздражением. Он их меняет раз в неделю. На самом деле, может, и не меняет, а совмещает. Типа: по понедельникам – Зайка, по вторникам – Куколка… Сексуальный маньяк!

– Один хрен! Рецепт-то какой?

– В общем, я думал, что она очень такая… тонкая-звонкая. А оказалось, что у нее попка… В общем, о-го-го, какая у нее попа!

– И как же это обнаружилось? – язвительно поинтересовалась я.

– Не о том думаешь, Милютина.

– И о чем же я, по-твоему, должна думать?

– О том, как она это скрывает!

Блин, тут уж у меня кончилось всякое терпение. И я взорвалась. Как забродившая банка с огурцами.

– Сейчас все брошу и буду думать о жопе твоей Зайки! Куликов, у тебя что, совсем крыша отъехала? Сам о ней думай!

– Учиться полезному, Возмущенных, можно и на чужой жопе. Или тебя устраивает, как смотрится твоя собственная?

Ну и гад же этот Куликов! Обязательно надо было шлепнуть по больному!

– Нет, не устраивает, – неохотно согласилась я.

– Тогда не пыли, а слушай. В общем, у Зайки есть собственный стилист. Такой голубоватый мальчик Стас. И тебе срочно нужно к нему. Я уже и телефончик взял.

– То есть ты хочешь сделать из меня стандартную силиконовую блондинку? Только толстую.

– А с чего ты взяла, что Зайка – силиконовая блондинка? За кого ты меня принимаешь, Бестактных?

– За кого? За… за… короче, воздержусь от комментариев… А то поссоримся.

– Сообразительных! Океюшки. В общем, тебе срочно надо к этому Стасу. Только это недешево. Пять тысяч.

– Пять тысяч? Жуть! Это же шестьдесят шоколадок! – сконвертировала я по текущему курсу.

– Тем лучше, что ты их не сожрешь! Тебя проспонсировать, Бедных?

– Нет уж, сама справлюсь. Но если какая-нибудь полная хрень, тогда я с тебя сдеру пятерку.

– Отличечно. Так и порешим!

Короче, я позвонила по добытому Вовкой номеру. Блин, даже голос этого стилиста отдавал голубизной. Мне это совсем не понравилось. Да. Но я уже привыкла, что все Вовкины «гениальные идеи» мне не нравятся. Сначала. И все они приносят пользу. Потом.

Мы договорились о встрече. Стас, в смысле, стилист, предложил приехать к нему домой. И привезти свои фотографии. Типа в разных нарядах. И еще взять с собой любимую одежду. Да. Как будто она у меня есть!

Короче, никакой одежды я не взяла. Поехала в своих обычных серых шмотках. Да. И фотографий тоже не привезла. На самом деле, я уже два года как не фотографируюсь. Зачем расстраиваться?

Этот Стас жил в сталинском доме на Кутузовском. Когда открылась дверь, я просто обалдела. Да. Стас был маленького роста, даже ниже меня. Смуглый такой, с темными глазами. Коротко стриженный. А на верхней губе у него были тонкие усики в ниточку. В правом ухе блестела золотая серьга. Но самое сногсшибенное – как он был одет. На нем был такой гламурный… ну, типа военного кителя. Только голубой. Да. С золотыми пуговицами и шнурками. Как у гусар. Вместо брюк – что-то обтягивающее. Не колготки, а… типа рейтузы. Белые. И еще голубые тапочки на каблуках. С пуховыми помпонами. Да. Вот это экземпляр! Он смутно напомнил мне какую-то знаменитость. Я только не могла сообразить, кого именно. Может, Киркорова?

На самом деле, он выглядел как мальчик по вызову для извращенцев. Стилист, блин! Я представила, во что он может превратить меня. Жуть! По-хорошему, надо было бы развернуться и валить оттуда, пока не поздно. Но Вовка меня потом запозорит. Это было еще страшнее. Короче, я осталась.

– Здравствуйте, – я даже попыталась скривить губы в улыбку. – Вы – Стас?

– Ну да, мы – это они, – произнес педик сладким тягучим голосом. – Привет! Давай обойдемся без церемоний, дорогуша. Проходи, чувствуй себя как дома. Через пару минут я тобой займусь.

Я вошла в квартиру. На самом деле, она выглядела так же экзотично, как и сам хозяин. Приглушенный свет. Всякие там узорчатые обои, драпировки… Низкая софа с горой разноцветных подушек. В углу – портновский манекен без головы. В таком золотом… в общем, что-то типа длинного пиджака. Только с воротником-стойкой. Как у китайцев…

Все стены были увешаны изображениями мужских костюмов разных времен. Господа в камзолах, колетах, кюлотах. Хрен их разберет в чем еще. Короче, все в соответствии с ориентацией и вкусом хозяина. А на пустой стене висел огромный, в полный рост, портрет Фредди Меркьюри. В золотой раме. Где он, в смысле, Фредди, такой в розовом костюме с перьями. Ну, из самого известного клипа Квинов. Портрет был освещен несколькими яркими лампочками. И представлял собой что-то типа алтаря. Блин, наконец-то до меня дошло, кого напоминает Стас. Он как раз вошел в комнату.

– Ты уже познакомилась с Фредди, дорогуша? С моим божественным Фредди.

– Он что, твой кумир?

– Это любовь моей жизни. «Love of my life».

Стас громко хлопнул в ладоши. И… Обалдеть! С четырех сторон полился прекрасный неумирающий голос давно умершей звезды:

Love of my life

You've hurt me

You've broken my heart

And now you leave me

Love of my life

Can't you see…

Стас кнопкой с пульта убавил громкость и повернулся ко мне:

– Ну, дорогуша, что мы имеем?

Я неопределенно пожала плечами. Блин, и этот туда же! Что он хочет от меня услышать? Все, что я имела на текущий момент – это семьдесят семь килограммов живого веса. Да. Из них примерно двадцать были лишними. Не дождавшись ответа, Стас продолжил расспросы:

– И давно ты в таком виде?

– В каком?

НедоФредди неопределенно помахал рукой. Словно искал правильное определение.

– Тебя, миль пардон, случайно муж не бросал?

– Откуда ты знаешь?

Экстрасенсы хреновы! Куликов тоже с ходу поставил мне диагноз. Блин, неужели все мои проблемы написаны у меня на лбу? Да. Причем, крупными буквами? Крупными и жирными!

– Очаровательно! А ты всегда так ходишь, дорогуша?

– Как так?

– Вот в этом сером кошмаре?

Я уже еле сдерживалась:

– На самом деле, я за тем к тебе и пришла. Чтобы ты меня оттюнинговал.

– Прелестно сказано. Только тюнинговать себя будешь ты сама. Я просто объясню тебе, как это делать.

– И это стоит целых пять тысяч?

– Это стоит больше, дорогуша. Проблемы внешности имеют неприятную тенденцию становиться проблемами жизни. Ну, ты понимаешь… Тебе, миль пардон, сколько лет?

– Какая разница? – взвилась я. На самом деле, я уже еле сдерживалась. Меня жутко раздражал этот самоуверенный ряженый педик.

– До тридцати все еще более-менее поправимо. А вот после тридцати начинается клиника.

– Мне до тридцати.

– Очаровательно! – Стас обошел вокруг меня. Он оглядывал мою фигуру как скульптор – кусок мрамора. Прежде чем первый раз шарахнуть по нему долотом. – Ну-с, начнем. Ты привезла то, что я просил?

– Нет! Нет у меня никакой любимой одежды. И фотографий тоже нет!

– Прелестно! У красивой женщины нет никакой любимой одежды! Это симптоматично, дорогуша! Ну, ты понимаешь…

– Ничего я не понимаю! Короче, хватит! Я ухожу. Миль пардон за беспокойство!

– Как хочешь, дорогуша, как хочешь! Только ты так и останешься жить в этом сером кошмаре. Во всех смыслах… Ну, ты понимаешь…

Блин, а ведь он был прав! Куликов тоже прошелся по поводу серого и безразмерного! Единственный раз, когда я хотела купить что-то красивое и не-серое, выбрала ту шелковую жуть в розово-лиловый цветочек. Да. На самом деле, даже не выбрала, а поддалась на уговоры консультантши Ирины – чтоб ей сейчас икнулось! А сама даже выбрать не смогла.

– Я останусь.

– Очаровательно! Ты что-нибудь про композицию знаешь?

Странное начало!

– Зачем мне композиция? Я же не композитор. И не художник.

– Композиция, дорогуша, это сочетание отдельных частей в гармоничное целое. Ты добавляешь к своему телу одежду, украшения. Ты же хочешь, чтобы тебя воспринимали как гармоническое целое?

– Ну, типа хочу…

– Волшебно! Так, постой пару минут у окна. Сейчас я тебя скоренько набросаю. И мы начнем изучать композицию. Прикладным образом.

Стас опустился в кресло и взял планшет. Короче, он прямо на экране стал рисовать мою фигуру. Таким специальным электронным карандашиком. Он, как настоящий художник, прищуривал один глаз и вытягивал руку вперед. Ну, чтобы замерить мои пропорции. Типа: высота к ширине, голова к телу, где будем талию делать? Он что, на самом деле художник? Его карандашик так и бегал по экрану. Потом Стас откинулся на спинку кресла.

– Обворожительно! Иди сюда. Смотри. Вот это твоя тушка.

– А можно как-то понежней выражаться? – снова взвилась я. – Все-таки эта тушка – я.

– Миль пардон, дорогуша! Тушка – это не оценка. Это калька английского «body». Я бы и про анорексика сказал «тушка».

Я взглянула на экран. То, что было там нарисовано, действительно напоминало тушку. Широкий прямоугольник. С немного скругленными углами. Чуть выше середины небольшое сужение. Типа намек на бывшую талию. Две ножки. Две ручки. Вместо головы – широкий овал. Скобочкой подбородок. Из хорошего: только большие глаза. На треть лица.

– Это я?

– Могу принести сантиметр, чтобы проверить пропорции. Принести?

– Не надо, я тебе и так верю. И что делать с этой тушкой?

– Надо спрятать толщину. Согласна?

Блин, еще бы я была не согласна! Еще лучше не спрятать, а совсем убрать. Убить! Отрезать и выбросить.

– Какие будут предложения?

– Похудеть. Килограммов на двадцать. Я, кстати, уже похудела на одиннадцать! – рапортовать об этом было жутко приятно!

– Да? Очаровательно! Похудеть как стратегическая цель – просто роскошно! А что будем носить до того? Как будем прятать толщину?

– Ну… Оденем что-нибудь просторное…

– Это ровно то, что ты делаешь сейчас, дорогуша. Смотри…

Стас сохранил рисунок тушки и затем снова вызвал его на экран. Он накинул на нее что-то очень объемное. Да. И густо заштриховал черным.

– Ну как? Нравится?

На самом деле тушка превратилась в огромную черную тушу.

– Это потому, что она черная. А если сделать одежду белой? Или хотя бы серой…

– Ты думаешь? Миль пардон, отвернись-ка на пару секунд.

Когда я снова повернулась, на экране уже были нарисованы два прямоугольника – черный и белый.

– Какой из них больше?

Вопрос показался мне очень простым. Типа для детишек-дебилов. И я сразу же указала на белый.

– Прелестно! – Стас улыбнулся улыбкой Мефистофеля. Я поняла, что попалась в расставленную ловушку. – Смотри сюда.

Он совместил на экране два прямоугольника. Они оказались абсолютно равными.

– Так что же будет, дорогуша, если мы завернем нашу тушку в белое?

– Будет еще хуже, – признала я потрясенно.

– Очаровательно! Теперь понимаешь, в чем секрет маленького черного платья великой Коко?

Я смогла только молча кивнуть. А Стас продолжил пытать меня:

– Так как же будем прятать толщину?

– Во что-то узкое? Обтягивающее?

Стас скептически хмыкнул. И я поняла, что опять облажалась. Он снова вызвал на экран тушку и нарядил ее в обтягивающее. Только теперь еще пририсовал жирные складочки на боках.

– Вот так?

– Жуть какая! – невольно признала я.

– Да, не могу не согласиться, дорогуша. Именно жуть. Кошмар. Тогда следующая попытка. Что будем носить?

– Ничего!

– Креативная идея! Но, миль пардон, на улице могут и задержать. За нарушение общественного порядка.

– А ты что посоветуешь? Как профессионал?

По лицу Стаса скользнула довольная улыбка.

– Тебе надо спрятать ширину. Значит, надо акцентировать вертикали. Ну, ты понимаешь… Есть идеи, как?

Я сразу же ответила:

– Каблуки?

– Прелестно! Каблуки засчитываются. Но одними каблуками толщину не спрячешь. Что еще?

– Да, что?

Стас посмотрел на меня, как на полную идиотку. Без ума и фантазии. Да. Но мне, на самом деле, ничего не приходило в голову. Какие еще вертикали?

– Я бы предложил тебе футляр, дорогуша.

Футляр? Я мысленно представила себе ящик. Типа гробика. Такой полированный, из красного дерева. С блестящими латунными накладками. И в него прячут мою толстую тушку. Навсегда. Сцена пятая, дубль третий. Публика рыдает от горя!

Наверное, вид у меня был обалдевший. Короче, Стас понял, что до меня не дошло. И уточнил:

– Платье-футляр. Ну, ты понимаешь… Это платье строгой конструкции, которое держит форму. Даже когда ты сама ее не держишь. И в этот футляр прячутся все недостатки фигуры. Смотри.

Стас снова почиркал карандашиком по экрану. Он чуть спрямил плечо. И потом сверху вниз прорисовал четкие вертикальные линии. Типа рельефы. Убрал все намеки на талию. Но, как это ни странно, тушка как-то сразу подобралась. И, блин, она постройнела! Да.

– Круто! – не удержалась я. Мое раздражение растворилось практически без остатка. Как сахар в горячем чае. Я начала понимать суть прикладной композиции. Композиции по Стасу.

– Согласна, дорогуша? Кстати, для мужчин, футляр – это пиджак. И для женщин тоже. Но есть некоторые подвохи.

– А ты сам носишь пиджаки?

Я представила себе голубого фаната Фредди в строгом черном костюме. И с галстуком. И еще с кейсом в руке. Картинка получилась идиотской. Да. Полный бред!

– Пиджаки… Я, как представитель творческой богемы, предпочитаю что-то менее формальное. Куртки или френчи, – Стас указал на свой голубой китель. – Но это тот же футляр. Ну, ты понимаешь… Так, пояс рисовать или нет?

Я поняла, что Стас снова обращается ко мне с вопросом про тушку.

– Рисовать, – согласно кивнула я.

Стас рассек постройневшую тушку широкой горизонтальной линией. И та распалась на два квадрата. Стройность сразу исчезла. Блин! Неужели одна маленькая деталька может так все испортить? Да. Я сразу же вспомнила ту шелковую жуть, в которой ходила на встречу одноклассников. С широким розовым поясом.

– А широкая юбка?

– Нарисовать?

– Нет, не надо. Широкая юбка расширяет.

– Очаровательно, дорогуша. Ты ухватила суть. Что еще расширяет?

– Все горизонтальное?

– Прелестно. А что именно?

– Поперечные полоски.

– Согласен. Еще?

Я снова представила себе злосчастное платье. А ведь я хотела, чтобы оно меня украсило! Ха-ха!

– Оборки?

– Прелестно! Да, про оборки лучше даже и не вспоминать. Для тебя, дорогуша, все оборки, рюши, воланы, жабо и прочие декоративные излишества – это категорическое табу! Что еще?

– А что еще?

– Например, горизонтальные карманы с клапанами. Ну, ты понимаешь… Нельзя нигде, никакие и никогда. Буфы, рукава-фонарики. Все на помойку.

– А если я похудею?

– Похудей килограммов на двадцать, вырасти сантиметров на десять и, миль пардон, уменьши грудь номера на три. И тогда оборки и рюши тебя роскошно украсят! Стыки цветов – тоже нельзя.

– Стыки цветов? Это что такое? – протупила я.

– Блузка – юбка, например, или юбка – пиджак. Если они контрастных цветов. Все это сечет фигуру на куски. Жирненькие такие кусочки. А вот вертикальные стыки – это просто прелестно.

– А вертикальные стыки – это как?

– Есть такой очаровательный фасончик. Он был в моде несколько лет назад. Двухцветное платье. Впереди светлый тон. Или какая-нибудь рябенькая фактурка. Примерно на половину тела, а по бокам – темные вставки. Ну, ты понимаешь… Представь себе, дорогуша, бока просто пропадают!

– Но сейчас это уже не модно?

– Забудь про моду! Ищи свой собственный стиль. Мода меняется несколько раз в год. Ты же не можешь каждый раз менять свою комплекцию.

– Не могу, – покорно согласилась я.

– Очаровательно. Знаешь, что такое мода в статистике?

На самом деле, в финансовом институте нам преподавали статистику. Поэтому я сразу же вспомнила правильный ответ:

– Мода – это наиболее часто встречающееся значение.

– Волшебно! Мода – это быть как все. Какой бы бред тебе не навязывали производители. Ну, ты понимаешь… А стиль делает человека единственным и неповторимым. Заметила, что есть понятие «икона стиля». Как, например, божественный Фредди. Но нет понятия «икона моды». И быть не может. Мода массова, стиль индивидуален. Ты согласна, дорогуша?

– Но если мой стиль окажется слишком старомодным? Например, если я захочу носить… как это называлось? В позапрошлом веке… Типа такая широченная юбка?

– Кринолин? Миль пардон, но он тебе не пойдет.

– Это уже понятно. Но если б он мне шел. Я же не смогу носить его, например, в метро?

– Тебя что именно беспокоит, дорогуша? Неудобство физическое или моральное? То, что ты в нем в час пик в вагон не влезешь? Или то, как будут смотреть окружающие? Подозревая, что ты слегка ку-ку?

– Больше второе, – нехотя призналась я.

– Если тебе самой органично, то все прелестно. «Be yourself, no matter what they say». А если ты, дорогуша, будешь постоянно оглядываться, и одергиваться, и ощипываться… То тогда лучше выбрать что-нибудь более актуальное. Но то, что подходит именно тебе. То есть скрывает твои недостатки и подчеркивает твои достоинства. Ну, ты понимаешь… Все остальное – на помойку.

Блин, я представила себе, как я лезу в метро в кринолине. Типа: хвост застревает между ступенек эскалатора. Кто-то на него наступает. Да. Потом меня защемляют двери вагона. Народ поливает меня матом. Я вылезаю вся такая сплющенная. Кринолин превращается в велосипедную восьмерку. Подол весь в грязи и плевках. Как у несчастных невест, когда их выводят на фотосессию на природе. В ноябре. Да. Лучше на самом деле выбрать что-нибудь более актуальное… Голос Стаса привел меня в чувство.

– Итак, мы остановились на платье-футляре. С акцентом на вертикалях. Какая длина? Что выберешь, дорогуша?

– Не короткая.

– Почему?

– Чтобы спрятать мои жирные ляжки.

– Волшебно! И еще чтобы не рассекать тушку на жирные кусочки.

– А как спрятать жирную… толстую попу? – вдруг вспомнила я повод, который привел меня к Стасу.

– Так же, как и толстое все остальное. Законы композиции одни и для тел, и для, миль пардон, задов. Так где нам провести линию подола?

– Совсем низко? По щиколотку? – предположила я.

– Очаровательно! Это возможно как вечерний вариант. Для пати. С высокими каблуками. Но в длинном платье-футляре ты в час пик в вагон тоже не влезешь. Ну, ты понимаешь… Значит, нужен глубокий разрез. Например, сзади – «следуй за мной». Или сбоку – «я готова рассмотреть ваше предложение». А это все вечерние варианты. Смотри, стандартная длина – немного ниже колена. Но колено должно быть закрыто.

– Почему?

– Встань, дорогуша, и подтяни юбку повыше.

Я послушно встала. И подтянула юбку, как было сказано.

– Ну, что видишь? Красиво?

– Не очень, – честно призналась я. – Мне вот эти антрекотики сбоку коленки не нравятся.

– Антрекотики? Прелестно сказано. Ну, ты понимаешь?

– Понимаю…

– Итак, длина ниже колена. Согласна? Кстати, а какие аксессуары ты бы выбрала?

– Длинные бусы?

– Обворожительно. Еще?

– Еще? Ну… Не знаю.

– Галстуки. Или узкие шарфы с галстучным узлом. Только узел не под шею, а примерно на середине груди. И длинные свисающие концы.

Мы со Стасом обсудили еще юбки, брюки, сарафаны, комбинезоны, пиджаки, куртки, блузки и блузоны, кофты, кардиганы, жакеты, джинсы, бриджи, бермуды и капри… Уф! И еще кучу разной одежды. Я уже всего и не упомню. Да. Не только фасоны, но и цвета, фактуры, детали, аксессуары. Короче, в конце концов, у меня в голове сложилась более-менее цельная картинка. Блин, я поняла, почему мое шелковое платье лучше смотрелось на вешалке, чем на мне. Оно было платьем, где все для меня было не так. Все неправильно. Надо было так и оставить его висеть на вешалке.

– Теперь прическа…

– Как? – поразилась я. – С ней тоже все плохо?

– Могло бы быть и лучше. У тебя красивые волосы, дорогуша. Когда ты идешь, скажем, на пати, ты что с волосами делаешь?

– Распускаю, – не задумываясь, ответила я.

– Волшебно! Смотри.

Стас снова стал мучить тушку. От овала головы он нарисовал сплошной треугольник падающих на плечи волос. Блин! Голова слилась с телом в один массивный кусок. Шея исчезла.

– Жуть! Неужели придется бриться налысо?

– Ни в коем случае! Голова будет слишком маленькой, и тело покажется еще массивней. Эффект черепахи. Ну, ты понимаешь…

– Блин! – не выдержала я. – Что же это такое?! Ничего нельзя!

– Но именно здесь, среди жестких ограничений, и начинается творчество, дорогуша. Поиски собственного стиля. Того самого, который сделает тебя единственной и неповторимой.

Короче, когда я отдавала Стасу бумажку в пять тысяч, мне было совсем не жалко!

Глава 13. 76 кг в красивом купальнике

Ученые из Университета Колумбии подсчитали, сколько калорий мы тратим во время флирта с противоположным полом и пришли к выводу, что это занятие является своеобразным способом похудения. Специалисты провели эксперимент с мужчинами и женщинами в возрасте от 17 до 47 лет из разных стран мира. Поведение влюбленных и флиртующих испытуемых сравнили с теми, у кого не было никаких эмоциональных мотиваторов в поведении. Как оказалось, женщина, которая стремится привлечь внимание понравившегося ей мужчины и завоевать его симпатию, только в процессе выбора одежды и одевания тратит около 95 калорий в минуту! В то время как невлюбленная дама расходует во время этого процесса только 79. Флирт сжигает даже больше калорий, чем поцелуй. Установлено, что 1 минута страстного поцелуя способствует испарению всего 6,4 калорий. Дамы расходуют калории гораздо энергичнее мужчин. Визуальный контакт «отнимает» у дамы 11 калорий в минуту, а у мужчины – всего 3. Единственное, что мужчины делают энергичнее женщин – это назначают свидание. У представителей сильного пола уходит на это 95 калорий, а у женщин – 37.

Звонить Куликову с отчетом о проделанной работе я не стала. Пусть сам звонит. Если ему на самом деле интересно. Да. Короче, Вовка объявился через день. В своей обычной обаятельно-наглой манере.

– Привет тебе, Пропавших. Ты по мне соскучилась?

– Жутко! Привет!

– А чего не звонишь? Как прошла встреча со стилистом? Я тебя хотя бы узнаю?

– Куликов, стилист – это не пластический хирург. Он мне ничего не отрезал. И ничего не пришил. Так что напрасно ты ждешь радикальных перемен.

– Что, совсем мимо? Сорри…

– Нет. На самом деле, было очень круто. Просто такие перемены требуют времени. И инвестиций. А я решила, что начну покупать новую одежду, когда у меня будет семьдесят.

– Но ты же сама говорила, что через пять килограммов, – возмутился Вовка. – Или через десять. А сейчас у тебя сколько?

– Уже меньше.

– Отличечно! Значит, пора покупать что-нибудь красивое. И стильное. От стилиста.

– Не пора! Блин, от общения с тобой, Ушан, мои килограммы просто тают. Одна твоя Акулина обошлась мне в три килограмма. Если я сейчас куплю что-нибудь новое, то скоро оно станет мне велико. Все! Буду ждать до семидесяти.

– И ходить в своем безразмерном и бесформенном? Боже ж ты мой же ж! Жмотских, давай я сам тебе что-нибудь куплю, а? – щедро предложил Вовка. – Исключительно, из любви к прекрасному. Вдруг ты в коридоре снова налетишь на своего Совершенного! У тебя будет шанс поразить его!

– Угу! Я его уже и так типа поразила!

– То было интеллектом. А теперь поразишь еще и красотой!

– Ну и гад же ты, Ушан. Кончай издеваться!

– Океюшки. Так что покупаем, Стильных? Что тебе твой голубой мальчик насоветовал?

– Все, тема закрыта! Все покупки не раньше семидесяти!

– Ладно, Непоколебимых! Ходи, как хочешь! Кстати, я к тебе с предложением.

– Куликов, – не удержалась от ехидства я, – неужели руки и сердца? Не могу поверить своему счастью!

– И правильно делаешь. Я, как почтовый голубь, передаю тебе приглашение от Дюсика Красноселького. Он в эту субботу собирает народ у себя на даче.

На самом деле, идея коллективного сборища одноклассников меня уже не пугала. Типа: пережила весь возможный ужас в прошлый раз. Или уже не ощущала себя последней никчемушницей. Короче, вместо того чтобы сразу отказаться, я спросила:

– Да? А кто будет?

– Ну, пока подтвердили свое участие Егорушка, Юрка Ермилов, Витька Гречков, Нинка Бушуева и Линка Ефимчик. И, возможно, Маринка Никольская. Если ее на съемки не дернут. Смирновы с детьми в Турции. Рубик уехал к родственникам жены в Ереван.

– А ты сам поедешь?

– Поеду. И ты тоже. Я тебя отвезу и привезу.

– То есть выбора у меня нет? – на всякий случай уточнила я.

– Догадливых! Кстати, не забудь взять с собой купальник.

– Что?!

– Купальник, Непонятливых. Это такой специальный костюм для купания. Обтягивающий. И очень сексуальный! Дюсик предупредил, что планируется прогулка к ближайшему водоему и коллективные водные процедуры. Если, конечно, погода будет шептать.

– Ни за что! Я ни за что не разденусь! Перед одноклассниками! Чтобы кто-нибудь прошелся по поводу моей… м-м-м… монументальности. Никогда!

– Еще как разденешься! Помнишь, наше соглашение может быть расторгнуто в любой момент по инициативе одной из сторон? В общем, или ты в субботу дефилируешь в купальнике, или мы с тобой расстаемся. Немедленно.

– Гад ты, Куликов! Снова шантаж? А если типа выпадет снег? Или случится землетрясение?

– Землетрясение? Океюшки, в случае снегопада и особенно землетрясения, так и быть, можешь не обнажаться. Не зверь же я, в конце концов! Будем считать, что в нашем договоре есть стандартная оговорка о форс-мажорных обстоятельствах.

– Ты хуже зверя! Мерзкий шантажист! Но у меня нет купальника.

– Боже ж ты мой же ж! А в магазинах они, конечно, не продаются…

– Я же сказала тебе, Ушан, я худею. Какой смысл покупать купальник сейчас?

– А ты купи на размер меньше – будет дополнительный стимул. Кстати, я снова предлагаю тебе спонсорскую помощь. Но от зрелища ни за что не откажусь!

– Извращенец, блин! Неужели тебе приятно будет смотреть на полуголую жирную тетку?

– Ты права, Смышленных! Я бы предпочел смотреть на совершенно голую.

– Нет, ты все-таки точно гад!

– Я тоже обожаю тебя, Ругачих! Значит, в эту субботу, и при себе иметь купальник. Иначе – сама знаешь что! Заеду за тобой в восемь эй эм. Океюшки?

Блин, этот Куликов… Он прирожденный садист. С извращенной фантазией. На хрена ему этот жуткий стриптиз? И откосить практически невозможно. Как назло, на выходных обещали плюс двадцать восемь. Без дождя. Да. Все против меня! На снег или землетрясение никакой надежды. Даже если подкупить весь Гидрометцентр.

Купальник… А ведь у меня когда-то был купальник! Я уже забыла, когда в последний раз его надевала. Где-то в середине моего замужества… когда мы с Владиком ездили на Азовское море в Должанку. Я еще купила его за бешеные деньги в «Виктория сикрет». Треть премии спустила. Да. Тогда мне, как и всем, давали премии. Мурены в конторе еще не было. Короче, я хотела поразить своего бывшего. А ведь тогда я была примерно такой же комплекции, как сейчас. Где-то около семидесяти трех. Да.

Я бросилась к шкафу, где хранились наряды, из которых я «выросла». Хорошо, что не выбросила! Кстати, надо будет покопаться в шкафу. Типа: обновить гардероб. Ха-ха! За счет старых вещей.

Перебирая старые шмотки, я зависала над каждым платьишком или блузочкой. Вот в этом мы с Владиком ходили на концерт «Мумий-Тролля». Это его любимая группа. Мы тогда танцевали в проходе… И целовались… И все казалось таким радужным! А этот голубенький костюмчик я надевала на свадьбу Петрова. Когда он женился на своей чокнутой Оле. Да. У них уже две девочки-близняшки. Я когда-то даже джинсы носила. Вот они. Но в них я точно не влезу!

Короче, купальник откопался на самой дальней полке у стенки. Черный такой с яркой цветной вставкой впереди. Причем не весь перед, а только узкая полоска примерно в половину тела. А бока темные. На самом деле, это же то самое, что советовал носить Стас! Вот почему этот купальник всегда меня стройнил! Именно за эту видимость стройности я и отдала тогда сумасшедшие деньги. Плюс хорошие чашки. И поперек открытой спины застежка типа лифчика. Загорать не очень – полоса остается. Зато бюст хорошо поддерживает. Вполне себе эффектно.

Я быстро скинула розовый халат и натянула на себя купальник. Я в него влезла! Пока еще внатяг, но влезла же! Да. Я с опаской подошла к зеркалу. На самом деле до стройняшки мне еще далеко. Плюс купальник оказался слегка тесноват в груди. От этого бюст выглядел как… витрина мясной лавки. Но весьма соблазнительная витрина. Куликову должно понравиться! А Маназилю? Интересно, как бы он отреагировал? Может, ему действительно нравятся слоники? Бывает же иногда… Хотя бы в сказках… Да.

Короче, все было не так уж и жутко. Или все-таки жутко? Или не очень? Но выбора-то у меня все равно не было! Гад все-таки этот Куликов! А если бы я заставила его побрить голову налысо? И ходить так с торчащими ушами-локаторами? Как бы ему это понравилось?

Короче, проблема купальника решилась сама собой. И я стала ждать субботы.

В четверг позвонила моя Ленка Щедровицкая. Блин, я про нее совсем забыла! Не звонила уже недели две. А ведь когда-то мы с ней трепались по телефону почти каждый вечер. Я выслушивала про ее производственные проблемы. Про супружеские ссоры с Павлом. Про Наташкины капризы. А сама слегка поднывала, как у меня все плохо. Наверняка, Ленка на меня обиделась! Да. Придется подлизываться!

И, на самом деле, Ленкин голос звучал очень сухо. Как будто она разговаривала с подчиненной. С подчиненницей.

– Привет, мать! Ты к Красносельскому едешь?

– Еду.

– А почему мне не позвонила?

Блин, мне это даже в голову не пришло! Я так переживала по поводу неизбежности дефиле в купальнике… Все остальные мысли просто вылетели у меня из головы. Я не передала Ленке приглашение Дюсика! А должна была. Да. Я – самоубийца!

– Ленок, извини, я так закрутилась.

– Ты что сделала?

– Ну, у меня на работе сейчас всякие там реорганизации… Типа повышение операционной эффективности… Увеличение продаж на десять процентов. Короче, я честно хотела тебе позвонить, но забыла. Прости!

– Ладно, проехали. Ты как поедешь?

К этому вопросу я тоже оказалась не готова.

– М-м-м… Меня Куликов отвезет. Да. Короче, он позвонил передать приглашение от Дюсика. Заодно предложил подбросить. Сказал, что я буду его развлекать в дороге.

– Опять этот Ушан? Мать, колись, у тебя что с ним, роман?

– Нет у меня с ним никакого романа! Лен, он просто предложил. А я просто согласилась. Мне неудобно было отказываться. Хочешь, поехали с нами?

– Нет уж, спасибо. Меня он не приглашал. Я поеду на своей! Не хочу нарушать вашу романтическую идиллию.

– Какую идиллию?

– Ладно, встретимся на месте.

Мы еще немного поговорили о том, что надо брать с собой. И обиженная Ленка повесила трубку.

Короче, в субботу Куликов подкатил к моему дому ровно в восемь. Я уже стояла у подъезда. В свежекупленном штапельном сарафанчике. Да.

Я еще не достигла Ки Пи Ай в семьдесят килограммов. Но после похода к Стасу просто обязана была купить себе что-нибудь новенькое. Не напрасно же потрачен эквивалент шестидесяти шоколадок! А вдруг я никогда не похудею до семидесяти? Так и остановлюсь на семидесяти шести? Ведь может же такое случиться? И что же мне тогда всю оставшуюся жизнь носить серое и безразмерное? Да? Нет.

Короче, я не выдержала и купила себе летнее платье-сарафан. На распродаже, совсем недорого. Оно такое в мелкую цветную рябушку. Никаких там рюшей или оборок, никаких поясов. Широкие лямки на плечах. Декольте вытягивает шею. Длинный вертикальный ряд крупных пуговиц спереди. Длина – до середины икры. Все, как учил меня Стас. Получилось вполне себе миленько.

Волосы я собрала на затылке и заколола. И еще вдела в уши длинные висячие серьги. Их я тоже купила после Стаса. Да. Еще я слегка подкрасила глаза и губы. В общем, взглянув на себя в зеркало, я осталась довольна. Почти. На текущий момент.

Вовка галантно вышел из своего «Тигуана».

– Привет тебе, Точных! А ты сегодня очень даже ничего. На тебе что-то новенькое? Следствие похода к стилисту? Отличечно! Мне нравится!

На самом деле, у Куликова был зоркий глаз на женщин. Он мог заметить и новую помаду, и прическу. То, что мужики обычно не замечают. И попу у Зайки… Да.

– Спасибо, Ушанчик. Ты сегодня тоже ничего. Просто превзошел самого себя в галантности.

Вовка закинул мою сумку на заднее сидение, усадил меня в машину. И мы тронулись.

– Ну, что, Храбрых, ты намерена сегодня продемонстрировать дефиле в купальнике?

– Не дефиле, а филе, – снова разозлилась я. – Филе, выползающее из купальника. Зрелище не для слабонервных! Вовка, ну, какого хрена ты все время ставишь меня в идиотское положение? Зачем тебе это нужно?

Куликов довольно хохотнул.

– Да не мне, Бестолковых! Это нужно тебе. Чтобы ты перестала считать себя кем-то вроде слонопотама. Прикинь, ты же нормальная симпатичная тетка. А послушаешь тебя – страшнее Маргариты Толстых никого на свете нет.

– Ты действительно считаешь меня симпатичной? – с надеждой спросила я.

– Я считаю тебя Глупых. Потому что ты задаешь дурацкие вопросы.

День был жарким, как раскаленная духовка. Как обычно летом, все дороги из Москвы оказались перекопаны. Мы еле-еле ползли по бесконечным пробкам мимо торговых центров, строительных рынков и палаток с ранними арбузами. Куликов болтал про какую-то новую подчиненницу. А я… Блин, я все выискивала форс-мажорное обстоятельство… В смысле, чтобы отмазаться от стриптиза перед однокашниками. И, натурально, не находила.

Когда мы добрались до дачи Красносельского, народ уже в основном собрался. Но Ленки еще не было. Я позвонила ей по дороге. Она тоже застряла в пробке. На самом выезде из города.

Дюсик быстренько провел нас экскурсией по участку и по дому. Ничего себе домик, миленький. Два этажа. Не так, чтобы огромный, но вполне достаточный. Я бы не против пожить в таком. Ну, типа если в Москве не работать. А то все время уйдет на стояние в пробках… А жить когда?

На террасе уже стоял большой обеденный стол. Там же кучковались девчонки. Готовились готовить. Мальчишки разжигали мангал. И разминались холодным пивом.

Я расцеловалась со всеми. Охов и ахов было существенно меньше, чем в прошлый раз. Рапортов о достижениях совсем не было. Короче, тусовка обещала стать приятным дачным пикником.

Я сразу же подключилась к строганию неизбежного «оливье». На этот раз сама сделала домашний майонез. Оказалось, что никто из девчонок этого не умеет. Поэтому все срочно стали записывать рецептик. Да. Еще я не дала испортить салат избытком зеленого горошка. Как в прошлый раз. Это Нинка Бушуева оказалась гороховой фанаткой. Нинка работает гидом с англоговорящими группами. Английский она знает блестяще. А готовит плохо. Короче, «оливье» получился в сто пятьсот раз круче, чем на прошлой встрече.

В середине готовки подъехала Ленка. Она довольно сухо поздоровалась со мной. Как с чужой. Да. У нее такая манера демонстрировать обиду. И намекать, что пора уже начинать подлизываться. Блин, как же не хотелось снова выяснять отношения! В конце концов, я перед Ленкой ни в чем не виновата. Я сделала вид, что не замечаю ее обидок. И Ленка, надувшись еще больше, отвалила. Пошла пытать Юрку Ермилова. Он же у нас спец по автомобилям, владелец автосалона.

Солнце палило нещадно. Первым разделся Дюсик – скинул майку и остался в шортах типа семейных трусов. Андрюша никогда не был Аполлоном. А сейчас совсем оплыл. Ну, почти как я. Завел брюшко и жирненькие бочка, которые нависали над поясом. Но почему-то Дюсика это не смущало. Да. Он совершенно не стеснялся своего тела.

Потом разоблачился Куликов. И я сразу же уставилась на него. В упор. Я ни разу не видела Вовку раздетым. Ведь интересно же, чем он завлекает своих газелей! На что клюют все эти куколки и зайки? И даже акулы. Кстати, надо спросить его про акулу… Звонила ли она ему? Да.

Короче, я была почти разочарована… Нет, конечно, Куликов был вполне себе стройняшкой. Но ничего выдающегося. Плечи чуть шире бедер. Безволосая бледная грудь, живот впалый. Такая мальчиковая комплекция. До Маназиля ему как заводской столовке до мишленовского ресторана. Блин, и в чем же причина его сногсшибенной сексуальной популярности? Может, ниже пояса у него на самом деле суперкиллер? Но ничто не намекало…

Вовка поймал мой изучающий взгляд. Он подошел и насмешливо шепнул на ухо:

– Что смотришь, Пытливых? Сегодня у нас в программе не мужской стриптиз, а вовсе даже женский. Пора приступать к самой интересной части развлечений. Давай, раздевайся!

Увы, признаков скорого снегопада или землетрясения не наблюдалось. Я обреченно вздохнула. И спросила Красносельского:

– Андрюш, а где у тебя тут можно… м-м-м… переодеться? Жарко.

– Да заходи в любую комнату, Рит. А вещи можешь бросить в гостиной.

Я с последней агонизирующей надеждой взглянула на Куликова. Но этот гад только ухмыльнулся! Садист! И пальцем указал на Дюсикову дачу. Типа: «не тяни резину!».

В общем, в одной из спален я впихнулась в купальник. Блин, зеркала в комнате не оказалось. Оставалось только надеяться, что выгляжу я не слишком жутко. Или слишком? На всякий случай я накинула сверху сарафанчик. И вышла на террасу. Но тут же наткнулась на возмущенного Вовку. Его взгляд приказывал раздеться. Короче, я медленно начала расстегивать пуговицы: одну за другой, сверху до низу. Да. И, закончив, подняла глаза на Ушана.

Блин! Выражение его лица оказалось самым лучшим комплиментом. Вовка обалдел. Он ел меня глазами, пожирал, откусывал кусочек за кусочком! Молча! Без обычных издевательских комментариев! Да. Немая сцена. Дубль третий. Публика застыла от потрясения! Да. На самом деле, это был момент моего триумфа! Пусть знает, гад, что слоники бывают не хуже газелей!

Зато разом защебетали одноклассницы. Сначала присвистнула Нинка Бушуева:

– Милютина, это просто фантастика! Что с тобой произошло? Мы же виделись каких-нибудь два месяца назад. Ты была в два раза толще.

– Да, – подключилась Линка Ефимчик. – Как тебе это удалось? Какая-нибудь чудодейственная супердиета? Тебя в рекламе надо снимать: «до и после». Давай, Ритка, выкладывай!

Тут еще мальчишки подтянулись. Говорили они меньше. Зато смотрели больше. И о-о-очень выразительно! Дюсик, тот типа совсем растекся блином по сковородке. А я просто купалась во всеобщем внимании. Лечила застарелые комплексы самолюбия. Куликов снова оказался прав. Зря я боялась. Ничего жуткого в стриптизе не было!

А девчонки все продолжали пытать про систему похудения и просили поделиться рецептиком. Я хитро посмотрела на Вовку.

– Я худею по методике доктора Куликова. Очень эффективная система.

Вовка тихо хрюкнул от смеха. На самом деле, никому даже в голову не пришло связать вымышленного доктора Куликова с нашим Ушаном.

– Он кто? – заинтересовалась Нинка. – Типа Малахова?

– Круче! Это новое светило в области похудения.

– И в чем его система? Там есть-то хоть что-нибудь можно? Или надо один огурец на три дня растягивать?

– Есть можно, – быстро фантазировала я. – Да, можно… Но некогда. Там очень много разных м-м-м… активностей. Так что времени на еду почти не остается.

– А какие активности? Специальные упражнения? Трудные?

– Не совсем. Активности типа поди туда, сделай то… Каждый раз что-то новенькое. Что-то… м-м-м… типа послушания.

Я поймала на себе осуждающий взгляд моей Ленки. Она единственная все поняла: и про доктора Куликова, и про меня. И про нас. И не только поняла, но и додумала недостающее.

– Да, девочки, – резюмировала Линка Ефимчик. – Надо иметь волю, как у Милютиной, чтобы так резко похудеть. И время. А то с моим семейством не до активностей – еле-еле сюда отпустили. И то только потому, что свекровь из Краснодара на две недели приехала.

Когда девчонки успокоились и отступили, ко мне подошла Ленка:

– Только мне-то, мать, лапшу на уши не вешай! Метод доктора Куликова! Много активностей! Небось, трахаетесь с ним, как кролики. До потери пульса. И веса. Ну и как он в постели?

– Да ни с кем я не трахаюсь, Лен! Мы с Вовкой просто друзья.

– Ага, друзья… И от этой дружбы ты потеряла двадцать килограммов? Ты такой уже года три не была. Влюбилась что ли? В этого Ушастого?

– Да ни в кого я не влюбилась! И сбросила я вовсе не двадцать. Всего только двенадцать.

– Ладно, мать! Двенадцать так двенадцать. Я тебе не сторож, со свечкой стоять не буду. Но лично мне эта дружба не нравится. Я специально спросила про Куликова у Рубена. Рубик сказал, что он мастер сексуального спорта. У него баб, как грязи. Смотри, он тебя попользует и свалит. А ты опять начнешь сопли жевать. И зажирать горе. Только тогда на меня не рассчитывай. Я тебе предупредила!

Блин, ну вечно Ленка все портит! Почему я должна перед ней отчитываться! Что-то доказывать. Как будто она моя опекунша, а я – недееспособная идиотка. В конце концов, я же взрослая самостоятельная женщина! Да. И что Рубик может знать про Вовку? Они никогда не дружили. А про Вовкиных баб я и так все знаю. Нетребовательные девушки, газели. Да. Но ссориться с Ленкой не хотелось. Она же из лучших побуждений. Поэтому я примирительно сказала:

– Лен, спасибо тебе за заботу. Но, честное слово, я с Куликовым не трахаюсь. Он типа повышает мою самооценку. Ты же видишь, что мы с ним по углам не обжимаемся.

– Зато вы смотрите друг на друга как… как любовники!

– Блин, я просто первый раз увидела Вовку раздетым. Мне, натурально, стало любопытно. И он увидел меня в купальнике первый раз. Так что, на самом деле, все совершенно невинно.

– Ладно, Ритка, смотри сама. Ты уже взрослая девочка.

Ленка не поверила, но отстала. Зато намертво приклеился Дюсик Красносельский. Блин, какой же он зануда! Как все преподаватели, он просто обожает говорить. Ему по барабану, интересно тебе или нет. Он сам себя слушает и ловит кайф от звука собственного голоса. Просто глухарь какой-то! А в начале каждой фразы причмокивает, типа: «тц-ц-э-э…».

Минут тридцать я продержалась относительно безболезненно. Но дальше стало совсем тухло. Дюсик бубнил про какие-то гранты и грызню из-за них на кафедре.

– Тц-ц-э-э…Представляешь, декан вызывает меня и говорит, что Мишкина написала докладную. Что я, понимаешь ли, узурпировал исследования…

Блин, ну на хрена мне знать все это? Я же не рассказываю ему, например, про Мурену! Или про задачу повышения операционной эффективности. Как студенты выносят Дюсиковы лекции? Я бы заснула! На самом деле, я уже была опасно близка к засыпанию. Надо как-то от него отделаться…

– Андрюш, извини, но мне нужно в одно заведение, – ляпнула я первое, что пришло в голову. Но Дюсика такой ерундой не проймешь! Блин, он пошел провожать меня до сортира. Я, дура, понадеялась, что сейчас шмыгну внутрь, запрусь в кабинке и просижу там, пока Красносельский не уйдет. Но он встал у двери, продолжая бубнить.

– Тц-ц-э-э…Так вот, эта Мишкина заявила мне, что работы по гранту должны выполнять ее студенты. Еще бы, у нее на курсе учится родной племянник. И она хочет…

Я поерзала, намекая, что мне срочно надо… Но Дюсик, натурально, намека не понял. Он говорил, говорил и говорил. Нон стоп. Блин, ну почему он выбрал для своих откровений именно меня?

– …сделать его основным исполнителем. Тц-ц-э-э…Но я-то знаю, что он совершеннейший дуб. И лентяй, каких еще поискать! Она сама будет за него…

Короче, я не выдержала и перебила на полуслове:

– Андрюш, я сейчас описаюсь!

Дюсик посмотрел на меня удивленно и даже обиженно.

– Да. Конечно. Ты иди, я подожду.

– Нет! – испугалась я, – ты не жди. Я надолго.

Короче, я просидела минут десять. Не меньше. Там, в туалете, лежал старый календарь. И я успела прочитать про традиции празднования Нового года в разных странах, про народные приметы урожайного лета, про рецепт запекания домашней буженины… И много еще про что.

Снаружи было тихо. Я решила, что Дюсик свалил. Спустила для правдоподобия воду. И открыла дверь. Блин! Только не это! Красносельский стоял там же, где я его оставила. И продолжил бубнить с того же места, на котором остановился:

– Тц-ц-э-э… Так вот. Эта Мишкина хочет сама выполнять работу. На средства гранта, как нетрудно догадаться. Племяннику подкинет какую-нибудь мелочь, а остальное себе заграбастает. Представляешь?

Я уже ничего не представляла. Вышла на крыльцо и стала глазами искать Вовку. А Дюсик продолжал нудить над ухом про козни коварной Мишкиной. Блин, меня уже тошнило от этой Мишкиной! Надо было хотя бы тему поменять. Я собралась и выпалила:

– Андрюш, а почему ты до сих пор не женился?

– Тц-ц-э-э… Да как-то все некогда было. Сначала хотел защититься. Должность хорошую получить. Вот дом тоже надо было обустроить… Но сейчас я уже готов.

И Красносельский посмотрел на меня взглядом, полным обещания. Он решил, что я на него претендую. Блин! Да, Рита, ты – исключительно «умная» девочка. Надо же было сморозить такую глупость! Куда же Куликов запропастился? Меня уже пора спасать!

На самом деле, Куликов развлекал девчонок. Уж не знаю, что он им вещал, только они все время хихикали. Везет же им! Я поймала Вовкин взгляд. И жестом показала, что сыта Дюсиком по горло. Куликов ухмыльнулся. Гаденько так… И все-таки бросился на помощь.

– Андрюш, я похищу у тебя твою даму? А то ты ее совсем заприхватизировал. Дай и другим тоже попользоваться. Океюшки?

У Красносельского будто игрушку отняли. Он застыл с открытым на полуслове ртом. Весь такой несправедливо обиженный малыш. Мне даже стало его жалко. Почти. А Вовка оттащил меня к качелям в глубине сада.

– Вот это успех, Популярных! Прикинь, мне уже приходится отбивать тебя у поклонника. Дюсик конкретно сделал на тебя стойку. Может, на нем и остановишься? И будет тебе счастье взаимной любви с опережением графика. Как?

– Нет, не остановлюсь. Ты что, Ушанчик, смерти моей хочешь? Он меня чуть не уморил своим занудством.

– Океюшки, твое решение.

Вовка неожиданно наклонился и быстро лизнул меня в нос. Просто лизнул. Как какой-нибудь песик-Тузик. И почему-то это оказалось приятным.

В общем, дачный пикник удался. Мы жарили шашлык и ели его, запивая красным сухим вином. Потом пошли на озеро купаться. Брызгались и визжали, как дети.

А когда вернулись в дом, Егорушка предложил попеть под гитару. Оказалось, что наш Акимыч играет в группе средней известности и даже изредка мелькает на телевидении. Мы расположились на террасе. Солнце уже не жарило, как в полдень, а приятно грело. Порывами налетал теплый ветер: шевелил волосы, гладил кожу. С грядок доносился пряный запах укропа и кориандра. На соседнем участке ошалевшим кузнечиком стрекотала газонокосилка.

Акимыч расчехлил гитару, взял несколько пробных аккордов и запел «Когда уйдем со школьного двора». Сразу же вспомнился выпускной десятилетней давности. Девчонки и ребята начали подпевать. А я слушала их голоса, но не разбирала слов. Я внезапно ощутила… необъяснимое счастье. Казалось, оно было разлито вокруг тягучим сладким сиропом. И я словно муха увязла в нем, но не хотела выбираться. Вбирала в себя это счастье, пропитывалась им, как бисквит ромом. Ресницы слипались, по коже побежали трепетные мурашки. А по лицу растеклась блаженная улыбка идиотки. Ленка обеспокоенно склонилась ко мне:

– Ритка, тебе что, нехорошо?

– Наоборот. Мне очень хорошо. Отличечно! Лучше не бывает!

Я внезапно поняла, что впервые за долгое время чувствую себя абсолютно счастливой. Без всяких на то оснований. Да. Ничего в моей жизни не изменилось. Я по-прежнему была одинока. Без мужа, без детей. И даже без любовника. С избыточным весом. И с несбыточными мечтами о прекрасном совершенном Маназиле. На той же самой нелюбимой работе. Под началом все той же стервозной Мурены. Но это совсем не мешало мне быть счастливой.

Глава 14. Те же 76 кг: избыток, не являющийся недостатком

Можно ли похудеть при помощи секса? Да, если сделать каждую связь активной, то она будет действовать как спортивная тренировка. Секс, как и спорт, требует периодичности, такие тренировки должны быть регулярными, даже после получения желаемого результата. Главное преимущество секса перед спортом состоит в том, что при одинаковых нагрузках, организму не придется проходить мучительную адаптацию.

Короче, народ играл, пел и ел до девяти вечера. А потом все разом вспомнили, что пора домой. И дружно засобирались. Ко мне подвалил Куликов:

– Неотразимых, домой мне тебя везти? Или хочешь поехать со своей Ленкой?

– Тебе, Ушанчик, тебе. Раз ты привез девушку – должен доставить обратно. Так что отмазаться не удастся!

– Отличечно! Отмазываться – это не мой стиль. Иди, собирай шмотки. Отбываем через десять минут.

Я подошла к Ленке и чмокнула ее в щеку:

– Ленок, давай не будем ссориться. Ведь на пустом месте… Ты же моя лучшая подруга!

Ленка слегка оттаяла. Она внимательно посмотрела на меня.

– А ты очень изменилась, Ритка. И не только внешне.

– В какую сторону?

– Наверное, в лучшую… Это все твой Куликов? Ладно, мать, благословляю! Главное, чтобы это все не закончилось как в прошлый раз…

Блин, ну не могла я убедить Ленку, что мы с Куликовым не трахаемся. Она верила, во что хотела. Доказывать ей обратное было слишком долго и сложно. В конце концов, Ленка переживала за меня.

– Ну, пока. Созвонимся.

При прощании в меня мертвой хваткой вцепился Красносельский.

– Я тебе позвоню, ладно? Сходим куда-нибудь. И еще, Рит, я тебя в гости приглашаю. С мамой познакомишься.

При упоминании мамы Вовка, стоявший за спиной Дюсика, выразительно закатил глаза и вытянул вверх безымянный палец правой руки. С намеком на обручальное кольцо.

Но я точно знала, что никаких отношений с Красносельским заводить не буду. И с мамой знакомиться не пойду. Не продам я этому зануде ему своего слоника!

Куликов усадил меня в свой «Тигуан», и мы поехали в Москву. По дороге обсуждали события дня. Мне жутко хотелось, чтобы Вовка … ну, чтобы он похвалил меня. Во-первых, за храбрость. Все-таки я продемонстрировала стриптиз! И вполне себе успешно! А во-вторых… Во-вторых, чтобы просто похвалил. Я же видела, как у него челюсть отпала, когда я разделась. Да. Но хотелось еще и комплиментов послушать. Ведь мы, женщины, любим ушами! Так что я не выдержала и напрямую спросила:

– Ну, что ты скажешь о моем сегодняшнем стриптизе?

– На комплимент напрашиваешься, Тщеславных? Ты же сама все знаешь.

– А что я должна знать?

– Ты шикарно выглядишь. Очень аппетитно! Особенно то, что сверху. Это просто отличечно! Да и снизу тоже ничего. Так и хочется подержаться.

– За верх или за низ?

– И за то, и за другое. За все.

– Что, не хуже, чем у твоих газелей?

– Не хуже… Вон Дюсик за тобой целый день бродил, как щенок. Стихов, случаем, не читал?

– Нет, не читал. Зато грузил своими проблемами.

– Сочувствую. И все-таки Андрюха – нормальный чувак. Хоть и зануда. Вполне достойный трофей для взаимной любви. Не Жора какой-нибудь. И не этот твой… хм-м… лелеятель.

– Какая, блин, взаимная любовь? Дюсик любит только себя! За весь день он меня ни о чем не спросил. Представляешь, ни одного вопроса не задал. Потому что ему про меня ничего не интересно. Зато о своих делах рассказал во всех деталях и подробностях. Глухарь!

– Океюшки. Не хочешь – как хочешь. Помню, Требовательных, тебя устроит только Совершенство. Ну что, открываем сезон охоты на Маназиля? Пора пристраивать ему слоника. Как твой личный коуч авторитетно заявляю: ты уже готова.

Блин, от этих слов у меня даже настроение испортилось. Все было так прекрасно! Замечательный день! Я только-только успокоилась, расслабилась. И вот на тебе: «пора охотиться на Маназиля»!

– А это обязательно?

– Боже ж ты мой же ж! Непостижимых, это же ты сама придумала! Ты сказала, что хочешь получить своего Совершенного!

На самом деле, теперь я уже не была так уверена… Ну, что мне действительно нужен Маназиль. Мне и без него было совсем неплохо. Стало в последнее время. Натурально, я все еще мечтала о Совершенном… Но скорее по привычке. Теперь у меня в жизни было так много реальных событий! И сильных эмоций. На их фоне фантазии стали какими-то пресными. Типа кофе без кофеина. Или безалкогольного пива. Вкус похожий, а смысла никакого… Да. И даже совершенный образ Маназиля стал как-то растворяться и терять свою привлекательность. Так зачем мне охотиться на него?

– Может, не будем? – с надеждой спросила я у Куликова.

– Это еще почему?

– Ну, может, мне не стоит на нем зацикливаться?

– Океюшки, не хочешь зацикливаться – не зацикливайся. Но попробовать все равно надо. Получится – хорошо, не получится – лишний раз попрактикуешься. Ты же помнишь, что в системе доктора Куликова практиковаться в повышении самооценки надо при каждом удобном случае.

– Так это же в повышении, а не в понижении! Как, по-твоему, как я должна на него охотиться?

– Ну, ты же такая Мудрых! Соблазни его. Думаю, чуваку должно понравиться.

– Должно понравиться? – я не верила своим ушам. – Блин, Куликов, неужели тебе нравится, когда тебя соблазняют?

– А почему нет? Я бы не отказался… Я не против, если женщина проявляет инициативу.

– Да? Например, твоя Акулина. Я сама видела, как ты был счастлив от ее инициативы! Кстати, она больше не появлялась?

– Появлялась. Девушка, как и обещала, прислала мне предложения по ассортименту. А на следующий день мы с ней созвонились и скорректировали некоторые позиции.

– И что? Она ничего не …?

– В смысле, не называла ли она меня жалким импотентом?

– Ну… да… Так называла? Или нет?

Блин, мне снова стало жутко стыдно. Как я тогда Вовку подставила! Но Куликов отнюдь не выглядел несчастным. Мне бы такую самооценку!

– Расслабься, Гиперответственных, все океюшки. Ты сделала доброе дело. Ангелина на меня уже не покушается. И мы с ней общаемся исключительно на деловые темы. И все благодаря тебе!

– Отличечно. И все-таки… Акулина тебя чуть не сожрала. Я еле успела вытянуть тебя из ее пасти. И после этого ты все равно не против женской инициативы?

– Видишь ли, Любознательных… Я за равноправие полов. Вопрос в том, как проявляется инициатива. По мне, инициатива и харассмент – это две большие разницы. Харассмент – это когда человек не хочет понять, что ты ему отказываешь. И продолжает давить. Как хищная девушка Ангелина.

– Но он… она надеется. Надеется соблазнить.

– Предложить – да. Соблазнить – да. Но принудить насильно – нет!

– А разве ты меня не принуждаешь, Ушан? Ну, типа ходить на свидания с мужиками, демонстрировать стриптиз…

– Не надо передергивать, Иезуитских! – отрезал Вовка. – Ты всегда можешь отказаться. И в любой момент расторгнуть наше дружеское соглашение. Желаешь?

– Пока не желаю. Но зачем тебе-то нужна женская инициатива? У тебя и так никаких проблем с… с охотой на газелей.

Некоторое время Куликов делал вид, что занят дорогой. Не хотел отвечать? Или думал, что сказать? И все-таки ответил.

– Кто делает первый шаг, тот несет риск, что его бортанут. И чем сильнее хочется, тем риск выше. Газели… газели бродят стадами. Не эта, так другая, не другая, так третья. По барабану! А вот когда в мире существует только один Маназиль…

– У тебя что, тоже есть свой Маназиль? – изумилась я.

– У меня нет. Но это же не значит, что его… ее… не может быть. А вдруг?

– А я-то считала тебя циником, Ушанчик. А ты самый отъявленный романтик!

– Ты только никому не говори, Болтливых! – хитро подмигнул мне Куликов. – А то подпортишь мой имидж.

– И ты считаешь, что однажды утром твой… твоя маназиль проявит инициативу. Набросится на тебя и прямо-таки задушит в своих объятиях?

– Ну, искать его… ее я не собираюсь. А если уж сама набросится… Если набросится, постараюсь расслабиться и получить максимум удовольствия!

Разговор становился все интересней.

– А как ты поймешь, что это маназиль? А не одна из газелей-куколок? Которая типа… проявила инициативу?

– Боже ж ты мой же ж, Настырных! Не знаю… Наверное, в организме что-то должно ёкнуть. Или пукнуть… Ну, чтобы я понял.

– То есть пока еще ничего не ёкало и не пукало?

– Не-а. Бог миловал.

Мы подъехали к моему дому как-то слишком быстро. На самом деле, мне не хотелось расставаться с Вовкой. Ему, кажется, тоже.

– Любезных, может, пригласишь меня зайти?

– Ну, ты и проглот, Вовка! Тебя сегодня уже несколько раз кормили.

– А я и не хочу есть. Или ты считаешь, что меня интересует только еда?

– А что тебя еще интересует? – нервно спросила я.

– Многое… Я вообще весьма разносторонний! Странно, что ты этого до сих пор не заметила, Невнимательных.

В Вовкиных словах и особенно в голосе угадывалась… инициатива. Блин, но я же не газель! Я – толстая Маргарита Толстых. Хотя и похудевшая на двенадцать килограммов. Его подопечная… подопытная. Да. Я с удивлением взглянула на Вовку: он смотрел на меня как… как на женщину. Женщину, которую он хочет. Да. И безо всякой там иронии. Даже стало жарко. Я смутилась. Хотела отказать, но, к собственному изумлению, просипела:

– Ладно, пошли…

Не говоря ни слова, мы поднялись по лестнице и вошли в квартиру. Вовкино молчание было необычным. Даже пугающим. Или обещающим? Типа, он решался… На самом деле, я еще сама не знала, как мне реагировать. Я хочу? Или не хочу? Или считается, что если я его пригласила, то уже на все согласилась? Или нет? Да. Но сама я проявлять инициативу точно не буду…

Короче, чтобы как-то разрядить обстановку, я сразу же рванула на кухню – чайник поставить. Да. Типа: полная идиотка Рита пригласила одноклассника Вову просто так чайку попить. На ночь глядя…

Каким-то там по счету чувством Вовка уловил мои колебания. Еще бы! С его-то опытом исследований на очень немалых и весьма репрезентативных выборках. Короче, Ушан снова надел маску своего парня – добродушного и бесхитростного. Но я-то, блин, видела, как плотоядно посверкивают его глаза. И от этого меня просто трясло. Неужели через несколько минут закончится мое двухлетнее воздержание? Дружеским перетрахом с Куликовым? Этого точно не было в нашем соглашении. Там было счастье взаимной любви. Через три месяца. Да.

Но Вовка, на самом деле, был таким… своим. Почти родным. Да. Он мне нравился. И чем дальше, тем больше. И уж он-то точно знал, какие кнопочки на женском теле надо нажать, чтобы оно вскипело от наслаждения. Может, лучше трахнуться с Куликовым, чем ждать какую-то неизвестную взаимную любовь? Или мечтать о Маназиле. Вовка еще и не начал действовать, а я уже почти соблазнилась. Сама.

Короче, Куликов сел на свое привычное место за столом. Я налила ему чая и поставила на стол вазочку с печенюшками. Ушан хлебнул из чашки и откинулся на спинку дивана. Типа: «я отдыхаю и мне отличечно!». Но я-то видела, что ни хрена он не расслабился. Наоборот, весь подобрался – как кот перед прыжком. Который следит глазами за каждым движением мышки. Да. Если только мою тушку можно назвать «мышкой».

– Так какие у тебя идеи по поводу соблазнения Маназиля? – вернулся Вовка прерванной теме.

– Какие? Никаких!

– А ты, случаем, не хочешь потренироваться в соблазнении, Неопытных? А то так сразу в полевых условиях может и не получиться. А я, как твой личный консультант по счастью, просто обязан обеспечить тебя тренажером…

Ну, блин, началось! Вовкина «инициатива» стала совсем уж откровенной. Интересно, а к своим газелям он так же приступает?

– И где же ты в-в-возьмешь тренажер? – прошептала я. Хотя ответ сидел прямо передо мной.

– Пожертвую собой. Для целей образования и просвещения.

– К-к-какая самоотверженность! Просто п-п-подвиг альтруизма!

– Да, мы, альтруисты, самоотверженные люди! Ну что, будешь пробовать?

Как просто было сказать «нет». Как невозможно было сказать «нет». Да. Вовкин взгляд искушал. На меня уже сто пятьсот лет никто так не смотрел! Как будто я – прекрасная и желанная женщина. А не толстая Маргарита Толстых. Блин, мне так хотелось быть прекрасной и желанной!

– И что м-м-мне делать?

– Ну, для начала можешь попробовать раздеться. Я сяду вот сюда, – Вовка пересел в самый угол дивана – А ты давай, начинай…

– Снова с-с-стриптиз? Но мы сегодня это уже проходили.

– Утром тебе надо было просто раздеться до купальника. Теперь следующий шаг… – я замерла. – Надо раздеться соблазнительно.

– До к-к-купальника?

– М-м-м… Можно и дальше…

На самом деле, купальник уже давно был снят и лежал в сумке. Кстати, надо бы повесить его сушиться! На мгновение я задумалась, какое на мне белье. Обычно я носила простые хлопковые трусы. Высокие, до талии – чтобы не плодить на теле лишних складок. Ну, от резинки. Да. И такой же простой лифчик. С чашками из хлопка. Удобно, и тело не потеет.

Но сегодня утром я решила отметить свой первый шаг к новому стилю. Нашелся в шкафу завалявшийся комплект хорошего белья. Такого красивого, кружевного. Розового. Мне Владик подарил на день рождения во второй год нашей совместной жизни. Да. Как раз моего нынешнего размера. Вот я его и надела. Бывают же счастливые совпадения!

Короче, раздеться было не стыдно. Ну, в смысле белья. А так, чтобы раздеться перед Куликовым… Но он же меня уже видел. Сегодня. Да. Нет, раздеться было не страшно. А вот то, что потом? Я этого на самом деле хочу? Или не хочу? Мучая то ли Вовку, то ли себя, я спросила:

– А если я откажусь? Ты снова пригрозишь разорвать нашу сделку? Типа: или я раздеваюсь, или мы прощаемся? Да?

– Нет, Нерешительных. Это факультатив. Ты можешь отказаться безо всяких последствий. Если хочешь… То есть если не хочешь.

Блин, Вовка не настаивал. Он позволил мне самой принять решение. И взять на себя ответственность. Типа: «ты же сама этого хотел. Я только инициативу проявил… Какие ко мне претензии?» Умный, гад!

Но я уже распалилась. Да. И сразу же сдалась:

– Я п-п-попробую…

Итак, стриптиз! Сцена тринадцатая, дубль первый. Публика тяжело дышит от возбуждения.

Я начала медленно расстегивать пуговицы сарафана. Сначала на груди. Одну. Вторую. Лиф раскрылся. И обнажил мою «мясную витрину». Вовка смотрел в упор, не отрываясь. И даже чуть подался вперед.

Круговым движением языка я облизнула губы. И руками приподняла грудь. Словно предлагая себя. Я что-то типа этого видела в кино. Да. А что делать дальше? В мозгу зазвучала музыка из известного иностранного фильма, ну, под которую обычно раздеваются. Я спустила с плеча одну сарафанную лямку. Вместе с бретелькой лифчика. Теперь надо повернуться спиной и расстегнуть застежку. Или сначала распустить волосы и сексуально тряхнуть ими? А как я расстегну застежку, если еще не сняла сарафан? Я же запутаюсь! Короче, с этим стриптизом было столько проблем! И шеста у меня в квартире не было…

Я вопросительно посмотрела на Вовку. Уж он-то должен знать, как это делается. Ушан сразу же понял мои колебания и протянул руку:

– Иди сюда.

Вовкин голос был хриплым, а пальцы – сухими и горячими. Он притянул меня к себе. И я шлепнулась ему на колени. Блин, я же его раздавлю своей массой! Но Вовка и не думал жаловаться. Короче, он обнял меня. Да. И его руки погрузились в мякоть моего тела. Но это было так естественно! Как будто я всю жизнь сидела у него на коленях. А он всю жизнь меня держал в объятиях.

Он прижался к моим губам. Своим горячим мокрым ртом. И несколько раз лизнул – попросил впустить. Я раскрыла губы. От Вовки пахло жареным мясом. И луком. Его язык проскользнул мне в рот. Как тогда, во время эпохальной битвы с Акулиной. Только поцелуй был нежнее. И длиннее. Да. До задыхания. Вовкин язык ласкал, соблазнял. А руки в то же время гладили тело. Снизу вверх. Я никогда не думала, что у меня столько эрогенных зон! Из-под умелых пальцев Куликова разбегались толпы мурашек. И щекотали кожу тонюсенькими лапками. Вовка стал целовать мои уши. Было немного щекотно и жутко возбуждающе. Я просто поплыла…

Ушан привычным движением нащупал застежку моего лифчика, расстегнул крючки и сдвинул бюстик вверх. Блин, ненавижу, когда лифчик оставляют болтаться над грудью. Получается двойной ряд сисек. Как у свиноматки. Лучше бы уж снял! Ему бы тоже не понравилось, если б спущенные трусы болтались между ног. Да. Я сама освободилась от сбруи.

– Боже ж ты мой же ж, Бесподобных! – задохнулся Вовка. – Какая роскошь! И все это такое жаркое, такое мягкое!

Он взял мою грудь в ладонь.

– Сколько она весит? Килограмма два?

– Да ты что! Меньше, конечно.

– Все равно тяжелая. И как вы, тетки, носите такие тяжести? А кто-то еще и искусственно увеличивает.

– Я ничего не увеличивала! Мне и натурального размера хватает.

– Да, у тебя все натуральное. Все эти красивые штуки… А в глубине – сердце бьётся: тук-тук-тук. Прикинь, я ощущаю себя маленьким голодным мальчиком. Рядом с источником Питания. Источником жизни. Все, Ритка, я больше не могу терпеть!

Вовка потянулся губами и взял сосок в рот. Он сделал несколько глотательных движений, словно натурально хотел добыть из меня молока. А меня словно током ударило! Прошило насквозь. И вышло понятно каким боком. То есть местом… Оно, в смысле, это место, вдруг стало таким чувствительным! И я ощутила, как что-то мешает мне сидеть. Что-то твердое и подрагивающее. Да. А Вовка все мял и гладил мою грудь, теребил сосок. Я закинула голову и застонала. Внутри меня раскрылась бездна. Незаполненная пустота, которую надо было заполнить. Немедленно!

Я стала ерзать от нетерпения. Вовка тяжело задышал. Его руки дрожали, пока он расстегивал оставшиеся пуговицы сарафана. А я целовала его шею – чуть солоноватую на вкус. Короче, все быстро двигалось к вполне предсказуемому финалу. И вдруг у меня в голове отчетливо прозвучали слова. Как запись включилась. Да. С Ленкиным голосом: «Он тебя попользует и свалит. А ты опять начнешь сопли жевать и зажирать горе». Я сразу же как-то сжалась. И Вовка моментально уловил изменение моего настроения.

– Ты что, Пугливых? Что случилось?

– Н-н-ничего… Вов, а как же твоя Зайка?

– Кто? А причем тут Зайка?

– Ведь ты совсем недавно… Ну… Обнаружил, какая у нее попа.

– И что? Смешная ты, Наивных. Тебе ведь хочется. Я же вижу. Вон как сердце колотится!

– Ну и что?

– Ну и все, – пожал плечами Вовка. – И мне хочется. Ты же не с невинностью расстаешься. А если паришься по поводу предохранения, то расслабься. Все океюшки. У меня всегда с собой. Так что гарантировано никаких последствий. Сплошное удовольствие!

– На один раз? – уточнила я.

– Почему на один?

– А на сколько? На два? На три?

– А ты хочешь на всю оставшуюся жизнь?

– Хочу. Хочу иметь мужа. Который любил бы меня. И был бы мне верен. Хочу ребенка. А лучше двоих. Или даже троих. Ведь мне уже двадцать восемь.

– Тяжелый случай! – было видно, что Вовка сдерживает раздражение.

– Какой есть!

– Прикинь, Милютина, вот выйдешь ты замуж. По взаимной любви. А потом каждый день – все одно и то же. День сурка. И даже если твоим мужем станет Совершенство, ты одуреешь от этого совершенства через месяц. В самом лучшем случае, через год. Ну, это как… как жрать каждый день одно и то же. На завтрак, обед и ужин. И даже на десерт. Ты уже объелась так, что обратно лезет, а ничего другого нельзя. Лопай, что дают. Неужели ты этого хочешь?

– Значит, по-твоему, лучше каждый день – новое пирожное? Но пирожными можно обожраться ровно так же, как и одним блюдом. Даже хуже. Вплоть до кариеса и диабета.

– Не знал, Толстых, что ты такая ярая противница пирожных! – Вовка с намеком ущипнул мое жирное тело. И тут же отнял руки. – Ладно, как скажешь. Тогда давай, слезай с меня. И на будущее учти: никогда не начинай того, что не хочешь закончить. Для мужчины это не только бьет по самолюбию. Это еще и вредно для здоровья. И больно, физически больно.

Вовка разозлился. Блин, он был прав. Я не подумала, что у мужиков физиология требует разрядки. Иначе все это хозяйство, приготовленное для выброса, застаивается и забраживается… И болит.

Я разом вскочила с Куликовских коленок. И, отвернувшись, стала трясущимися пальцами застегивать пуговицы на сарафане. С первого раза все вышло сикось-накось. Пришлось еще раз перестегивать. Короче, я чувствовала себя полной идиоткой. Да. Не надо было начинать. Или все-таки надо было закончить? И хрен с ней, с Зайкой…

– Вов, тебе правда больно? Ну, что я могу для тебя сделать? Ну, хочешь, давай продолжим… закончим.

Куликов коротко гоготнул. Только как-то невесело.

– Спасибо за предложение, Сострадательных. Но я уж как-нибудь сам. Поеду домой. Лечить раны души и тела.

– Вов, прости меня! Я полная идиотка! Я не хотела…

– Ты хотела! – сказал он с нажимом. – И хочешь. Но… Ладно, Самоедских, не парься! Будем считать, что я проявил инициативу, и огреб свой риск… Обычное дело.

– Теперь ты меня бросишь?

Вовка несколько секунд молчал, думая. Таких долгих секунд, что я уже успела представить себя в розовом халате на диване и перед телевизором. Не хочу! Но Куликов кисло усмехнулся и сказал:

– А что, собственно, случилось, Драматичных? Ну, не удался наш маленький факультативчик! Зато твое обязательное выступление было отличечным! Сейчас у нас на повестке дня продажа слоника твоему Совершенству. Я все это, как следует, обдумаю и наберу тебя через пару дней. Океюшки?

И Вовка ушел. Да. Даже пожелал мне спокойной ночи.

Блин, какая уж там спокойная ночь! Я не спала до четырех. На душе было мерзко! Я ругала себя последними словами. И жалела себя. И жалела Вовку. Каким он был потерянным… Да. Все-таки я стерва. Надо было попрощаться с Куликовым у подъезда… Или все-таки закончить то, что начала?

На самом деле, тело с разбуженными желаниями ныло от неудовлетворенности. На губах всю ночь ощущался вкус Вовкиных поцелуев и жареного мяса. Блин, ведь счастье было так возможно, так близко… А я сама все испортила!

Если б я не прервала прелюдию… Я пережила бы два-три восхитительных оргазма. Может, лучших в своей жизни. И спала бы сейчас в уютных Вовкиных объятиях. Да. Как полностью удовлетворенная женщина. А утром мы бы с ним встали. Воскресенье, спешить никуда не надо. Я бы приготовила завтрак: яичницу с беконом и тосты с маслом. А Ушан сидел бы на уже привычном месте, поедал бы яичницу со здоровым аппетитом здорового мужчины. И смотрел бы на меня как на прекрасную и желанную женщину. А потом мы могли бы продолжить в постели… Нет, все-таки я полная дура!

Блин, а ведь взаимная любовь не всегда случается с первого взгляда. Типа набрасывается и душит в объятиях… Нет. Она вырастает, вызревает. Но для этого надо дать ей шанс. Надо рискнуть. Ведь мне хорошо с Вовкой. Да. Мне интересно с ним, весело. Он подвигает меня на такие подвиги, о каких я раньше даже подумать не могла. Ни за что бы не решилась! И еще… Я хочу его. Да, хочу. Теперь я это точно знаю. Мне нравятся его руки, его губы. Даже худоба плеч… На них так уютно лежать моим рукам. И жесткость волос. И даже его баснословные уши. Мне нравится его… отзывчивость. На каждое действие, на настроение. Наверняка он сногсшибенный любовник. Не то, что Владик. Короче, я хочу продолжения! Но захочет ли он?

Я нравлюсь Вовке. Сначала совсем не нравилась. А потом… Когда это началось? Когда я отогнала от него Акулину? Или когда он увидел меня в купальнике? Но вчера вечером Вовка на самом деле хотел меня. Без дураков. Он смотрел с восхищением и желанием. Он целовал меня, как голодный… Как будто у него уже сто пятьсот лет не было ни заек, ни солнышек.

Блин, ну и пусть сначала будет просто секс. Хотя он уже не просто. Мы с Вовкой уже не чужие люди. Мы друзья… А могли бы стать еще и любовниками. А потом, может, в его организме что-то ёкнет или пукнет? И окажется, что мы с ним предназначены друг для друга.

И еще я поняла одну удивительную вещь. Мне уже не нужен был Маназиль. Да. Со всем его совершенством. С клубничным румянцем и загадочной сединой. И с горько-шоколадным взглядом. В моих мечтах о нем было что-то… что-то несерьезное. Инфантильное. Я мечтала о нем, потому что знала, что он недостижим. Такие безопасные бесполые мечты, которые не надо воплощать в жизнь. Мечты на диване. Но теперь с этим покончено! Я не хочу никакой охоты на Маназиля!

Глава 15. 74 кг, занятые любимым делом

Из собственного опыта могу сказать, что похудеть помогут не строгие диеты или какие-то изнуряющие физические упражнения. Найдите какое-то любимое интересное дело! Оно вас так увлечет, что вы забудете о еде. Когда мы много едим? В основном, когда делать нечего. Нужно развивать себя разносторонне, тогда не будет времени съесть лишние булочки. И, конечно, стараться не забывать о здоровом питании.

В воскресенье Вовка не позвонил. И в понедельник тоже. И во вторник… Блин! Я сама все испортила! Сожаления о субботней оборванной прелюдии становились все больнее и больнее. Короче, я уже начала думать, что Вовка бросил меня. Он, конечно, обещал позвонить. Но я так травмировала его самолюбие… Тут ни один нормальный мужик не выдержал бы! Да. Может, он тоже не выдержал?

Зато Красносельский обзвонился. Раз пять звонил. Я каждый раз бросалась к телефону в надежде, что это Куликов. Но это был всего лишь Дюсик… С очередным предложением. Или приглашением. Бедная Рита уже задолбалась придумывать отговорки, почему я не могу пойти с ним. На самом деле, просто не хочу и все!

В среду с утра, как только я пришла на работу, на меня налетела Людочка из кадров. Жутко возбужденная:

– Ритуля, привет! Ты уже слышала наши потрясающие новости?

– Что, кого-нибудь уволили? Мурену? – в мой голос невольно просочилась надежда.

– Ничего подобного! Еще круче!

– Что, нас всех разгоняют?

– Наоборот, все хорошо! Мы все едем на корпоративное мероприятие по тимбилдингу. Представляешь?

Я даже не сразу сообразила.

– Куда едем?

– На тимбилдинг. Командоборазование. Новый босс собирается сколотить из нас команду. И в эту субботу нас всех везут куда-то в Подмосковье. Представляешь?

– В субботу? А как же выходной? – загрустила я.

– Проведем его в компании с любимыми коллегами.

– Ага, например, с любимой Муреной.

Но мой скептицизм нисколько не поколебал Людочкиного энтузиазма.

– Представляешь, Маназилю из головного офиса разрешили. И даже бюджет дали. Круто?

– Круто! – уныло подтвердила я. – Такого в нашей богадельне еще не бывало. И что будем делать?

– Пока не знаю. Но сегодня обязательно узнаю. Вроде как шашлыки-машлыки. И какие-то командообразующие активности. В общем, будем учиться дружить.

– Жуткая перспектива! Мы с Муреной станем заклятыми подружками.

– А что? Можно и с Муреной подружить. Если только недолго. А можно, между прочим, задружиться с самим боссом. Хотя, подозреваю, что конкуренция будет смертоубийственной. Как, Ритуль, насчет того, чтобы затимбилдиться с Маназилем? Ты ведь к нему тоже неровно дышишь?

– С чего ты взяла? – прибалдела я. Блин, неужели мои мечты о Маназиле были настолько очевидны?

– Галка Крыленко сказала.

Предательница! Эта Галка на почве своей любви совсем сбрендила! Всем подряд чирикает о своих великих чувствах. Но на хрена же чужие секреты выбалтывать? Тем более Людочке – этой штатной разносчице информации. Да. Я сделала бесстрастное лицо. Типа «покер фэйс»:

– Я воздержусь. Жизнь дороже!

Блин, как странно устроена жизнь! Пока я взасос мечтала о Маназиле, случай пообщаться с ним не представлялся. Ну, почти… Если не считать той идиотской встречи в коридоре. Но как только я решила, что не он герой моего романа, пожалуйста: идеальный шанс. Тимбилдинг с Совершенством. На природе. В неформальной обстановке.

И как только я поняла, что непрочь замутить роман с Куликовым, он исчез! Да. А ведь до этого постоянно звонил, приезжал. Что-то придумывал. Сидел у меня на кухне, жрал ужины. Уже три дня не появляется! На самом деле, у меня просто крыша ехала от неопределенности. Может, мне самой ему позвонить? Да. Если он и сегодня не появится, точно позвоню. Должна же я узнать, как он там… И в силе ли наше соглашение?

Короче, днем по сети всем сотрудникам разослали официальные приглашения на тимбилдинг. Точнее, указания. Несмотря на выходной, участие в мероприятии было обязательным. Для всех, кроме дежурных по офису. В письме также содержались требования по дресс-коду. Для женщин были желательны летние брюки. Желательны… Ха-ха! Мне бы тоже было желательно в них влезть! Если б они у меня были!

Следом прилетело сообщение от Галки Крыленко:

– М бесподобен! Целый день рядом с ним! Восторг!!! Я его обожаю! Люблю-люблю-люблю!

Я хотела написать Галке, что о ней думаю. По поводу ее трепотни о моих чувствах к Маназилю. Но поняла, что бесполезно. Галка была невменяема. Ну и хрен с ней! Куликов бы сказал: тот, кому надо, знает правду. Куликов…

Вечером я не выдержала и набрала Вовкин номер. Тем более, что у меня были такие сногсшибенные новости. Было, что обсудить. Он ответил сразу же. Значит, не скрывается от меня. Да. Я жутко обрадовалась. Даже сама удивилась, как обрадовалась…

– Вов, привет. Ты куда пропал?

– И тебе привет, Неброшенных. Я как раз собирался тебе звонить. – Интересно, врал или нет? – Я тебе на эту субботу еще одно свидание устроил. С нормальным чуваком. Маркетолог в металлургической компании. Зовут Сергей.

Вовкин голос звучал нарочито бодро. Типа: «у нас все в порядке и ничего не случилось». Я тоже подхватила его игру:

– Нет, в субботу никак, я занята. Придется отменить!

– И чем же ты занята, Занятых?

– У нас в субботу корпоративный выезд в Подмосковье. На тимбилдинг. Во главе с самим Маназилем.

– С Совершенством? Круто, – но голос Ушана звучал вяло. – А почему я узнаю обо всем в последний момент?

– Я сама только сегодня утром узнала. Маназиль собирается превратить нашу богадельню в эффективную команду. Типа без этого он не достигнет своих КиПиАйз. И его не возьмут в головной офис директором по развитию. Короче, всю нашу контору вывозят на целый день в пансионат. Где-то в Подмосковьи.

– Отличечно! Как раз то, что нам нужно. Ты соблазнишь своего Совершенного «на солнечной поляночке».

– Ничего не отличечно! Там, ена самом деле, запланирована куча активностей. Времени на соблазнение в программе не предусмотрено.

– Жалкие отговорки! Кто по-настоящему хочет, то найдет и время, и место. Дерзай, Отважных! И будет тебе счастье в любви!

– Я не умею соблазнять!

– Умеешь, Сексапильных, умеешь! Это я тебе как эксперт говорю… Ты очень соблазнительная девушка. Так что флаг тебе в руки!

Блин, если бы Вовка знал, как соблазняли меня его слова. Может, пригласить его к себе? И продолжить с того места, где мы остановились… В прошлую субботу… Я решилась:

– Вов, если хочешь, можешь приехать. Я тебе ужин приготовлю…

– М-м-м… Сорри, но я сегодня слегка занят. Прикинь, конец полугодия. Отчеты, новые договора. Совсем закрутился. Давай, Милютина, уже после твоего мероприятия. Тем более, будет, что обсудить. Океюшки?

Не хочет! Значит, все-таки злится? Или действительно занят? Или занят изучением индекса потребительской удовлетворенности на сверхмалых выборках?

Я опять всю ночь не спала. И все думала-думала…

В субботу в восемь часов утра я вместе с «любимыми» сотрудниками погрузилась в автобус. Народу набралось всего-то человек двадцать. Кто-то дежурил в офисе. Кто-то был в отпуске. Да. Маназиля тоже не было. Сказали, что он добирается на своей машине. Ха-ха! Отличное начало для тимбилдинга!

Я, натурально, села рядом с Галкой. Она собралась на это мероприятие, как на первый бал. Наташи, блин, Ростовой. В каком-то немыслимом переливающемся топе со стразами. Раньше такие на Черкизоне продавали. В узких белых джинсах, которые плотно обтягивали ее тощий зад. Да еще с заниженной талией. Для демонстрации голого пуза. От этого Галкина фигура стала совсем непропорциональной. Длинный верх и короткие ножки. Да. Стас бы не одобрил. А еще она накрасилась как… как нетребовательная девушка. И взбила свои жидкие волосенки в птичье гнездо. И все это в надежде командообразоваться с Маназилем.

Сама я решила не экспериментировать. На пожелание по поводу летних брюк пришлось забить. Я поехала в том же, в чем была у Дюсика. На самом деле, не заставят же нас бегать? Или ползать по-пластунски? Короче, на это я ни за что не подпишусь! Даже ради КиПиАйз Маназиля.

Ехали мы часа два. Галка всю дорогу трещала про Совершенство. Про то, как он на нее посмотрел в последнюю встречу – блин, эти встречи происходят каждый день! Она ему просто проходу не дает! – Как вздохнул. Какое у него при этом было выражение лица. Неужели ей самой не надоело? Раньше я считала ее умницей. Даже интеллектуалкой. А на самом деле она дура-дурой! Прямо смотреть жалко! Я ее почти не слушала. Только иногда кивала головой. Как собачка Жоржетта в Куликовском «Тигуане».

Маназиль уже ждал нас на месте. Как всегда, он был сногсшибенно красив. Весь такой веселый, энергичный. Сладкий, как шоколадный торт. Он был в рубашке поло цвета черники с молоком. И в бриджах. Оголенные руки и ноги были покрыты кудрявым черным ворсом. Кому-то это может и не нравиться. А по мне очень сексуально! Галка как увидела эти шерстинки, так и застонала. Бедняга!

А на меня совершенная красота Маназиля уже не действовала. В смысле, так, как раньше. Да. На самом деле, я все видела. И понимала, как он хорош. Сногсшибенно хорош! Я любовалась им. Но как любуются… Давидом в Пушкинском музее. Отстраненно, без волнений и без страданий. Я словно повзрослела. А мои мечты о Совершенстве остались в детстве. Которое кончилось… Да. Неделю тому назад.

Илья Борисыч всех поприветствовал как хозяин мероприятия. И пригласил в ресторан на завтрак. Очень кстати. Утром я проспала – будильник в мобильнике по субботам не включается! И, натурально, не успела ничего проглотить. Даже кофе не выпила. Зато успела вымыть голову. Да.

После завтрака весь народ собрали «на солнечной поляночке». Сначала мы выслушали отчет Маназиля о том, каких успехов достигло наше отделение за три месяца. Со времени его вступления в должность. Даже несмотря на то, что лето для страхования не самый урожайный сезон. Продажи повысились на полтора процента. По сравнению с тем же периодом прошлого года. Да. На полтора процента… А надо бы на два с половиной. Чтобы получить десять за год. Интересно, сможет ли Маназиль достичь своего КиПиАй? Или нет?

Еще он сказал, что в перспективе мы должны работать единой сплоченной командой, устремленной к одним общим целям. И для этого, в смысле, командообразования, мы и приехали сюда. Чтобы лучше узнать друг друга, научиться доверять и эффективно взаимодействовать. И после этого нас начали «тимбилдить». С помощью двух приглашенных тренеров.

Сначала все должны были познакомиться. Странная идея! На самом деле, большинство народа проработало в конторе уже по нескольку лет. И все равно надо было назвать имя, фамилию, отдел. И один интересный факт из биографии. А вот это на оказалось прикольно! Я и не знала, что Людочка из кадров уже два года состоит в клубе игроков в «Монополию». Обалдеть! А Галка имеет… разряд по стендовой стрельбе. Ну, типа стреляет по тарелочкам. И выбивает восемь из десяти! А Маназиль однажды жал руку самому Стиву Джоббсу. В смысле, когда тот был еще жив. На каком-то международном форуме.

Про себя я не знала, что рассказать. Короче, сказала, что в детстве играла в кино. В нашем классе снимали сюжет для «Ералаша». Про подсказки двоечнику, который не выучил урок. И я там сижу на третьей парте. В среднем ряду. А Вовка Куликов, кстати, сразу же за мной, на четвертой… Вот! Сцена седьмая, дубль третий. Публика заинтересованно вглядывается в лица исполнителей. Да.

Потом, после знакомства каждому на спину приклеили пустой лист бумаги и дали в руки фломастер. И надо было за десять минут как можно большему числу людей написать на их листочке благодарность. За что-нибудь. И объяснить, за что.

На самом деле, сначала все будто застыли. В нашей страховой выражать благодарности не особенно принято. А потом народ постепенно зашевелился. Я двинулась в Галке Крыленко. И накатала на ее спине: «спасибо за душевные разговоры на кухне». Еще поблагодарила наших отдельских теток-пенсионерок. Веронику Арнольдовну «за сладкие радости» – она у нас сладкоежка и часто приносит на работу пирожные. А Татьяну Палну «за поддержку в трудных ситуациях». Она мне сколько раз сопли вытирала. Ну, когда Мурена наезжала. И они, тетки, мне в ответ тоже что-то нацарапали.

К Маназилю стояла целая очередь. Ему уже подклеили второй листок. А он в ответ просил каждого написавшего повернуться спиной. И сам писал всем одно и то же. Типа: «спасибо за отличную работу в команде». Я не стала прорываться к телу. Зачем?

Чуть в стороне скучала Мурена. К ней, понятно, никто не подходил. Да и сама она не понимала, кому и за что могла бы сказать доброе слово. Ну, кроме начальства, конечно. Она зависла как комп, который не способен выполнить ошибочную команду. И тут у меня возникла крутая идея. Я подошла к Мурене:

– Можно, Жанна Егоровна?

Та посмотрела на меня недоверчиво. Даже хуже – подозрительно.

– Что Вы хотите, Толстых?

– Написать Вам благодарность.

– Вы? Мне?

– Ну да. Я. Вам. А что? Нельзя?

Короче, была б ее воля, она бы отказала. Да. А так не могла. На глазах у начальства.

– Можно, – выдавила Мурена. – Пишите.

Она повернулась ко мне спиной. Но по спине было понятно, что ничего хорошего она не ожидает. Да. Будто у меня в руке у меня не фломастер, а острый нож… На листочке красовалась одна-единственная надпись: «спасибо за отличную работу в команде». От Маназиля. А ниже я приписала: «спасибо за эффективную тренировку характера и самооценки». Мурена ничем мне не ответила. Да. Ну, хотя бы честно! Если б надо было писать выговоры, она бы уж постаралась! Всю спину мне исписала б!

Короче, за десять минут я успела поблагодарить человек шесть, считая Мурену. И мне написали примерно столько же. Я сняла бумажку. На самом деле, читать было приятно. Меня благодарили за надежность, за пример терпимости к клиентам, за рецептики новых блюд, за юмор… В общем, оказалось, что у меня много достоинств. Позитивных достоинств. А не только отсутствие дефектов. Да.

Потом Маназиль объявил, что нам предстоит совместная работа. Мы пройдем кулинарный мастер-класс:

– А поможет нам в этом замечательная команда «Вкусодром»!

Короче, под жидкие аплодисменты вышли четыре человека. Два парня и две девчонки. Все такие в фирменных зеленых фартуках с надписью «Вкусодром» на грудке.

А Илья Борисыч продолжил:

– Пять лет тому назад ребята создали свою компанию. С нуля. Их команде пришлось много работать. И на сегодняшний день «Вкусодром» – один из лучших провайдеров кулинарных мероприятий в Москве. Нам тоже нужно научиться работать так, чтобы стать лидерами рынка. Друзья, давайте перенимать опыт лучших. Команда «Вкусодром» – прошу любить и жаловать!

Вперед выступил рыжий парень с бородой. На его бейджике было крупно написано: «Павел». Он изрек что-то приветственное и вдохновляющее. И объяснил, что в ходе мастер-класса мы объединимся в три команды. И будем готовить три блюда для праздничного стола. Да. А потом все это торжественно съедим.

Готовить мы должны были в большой палатке. Что-то типа тента. Там поставили столы с бумажными скатертями. И разложили все, что может потребоваться в готовке. Ну, всякие там миски-тарелки, ножи, разделочные доски… А перед палаткой поставили жаровню. Значит, будем готовить что-то на гриле.

Короче, нас разделили на 3 команды: «закуска», «горячее» и «десерт». Я, натурально, попала в «десерт». Куда ж еще? Вместе с Людочкой из кадров и нашей жалобной Вероникой Арнольдовной. Маназиль оказался в «закусках». И Галка Крыленко с ним. Да. Интересно, это получилось случайно? Или она во-время подсуетилась? Галка поймала мой взгляд и блаженно закатила глаза. Типа: «вот он – предел мечтаний»! А Мурену запихнули в «горячее».

К нам, «десертам», подошел Павел. Несмотря на то, что он работал в кулинарной фирме, он совсем не был толстым. Да. Ничего даже отдаленно похожего на Жору! Такая нормальная мужская комплекция. Интересно, как у него это получается? Или на работе ему так надоедает еда, что в свободное время есть он уже не может? Блин, вот бы и мне так!

Павел раздал всем Вкусодромовские фартуки. Точно такие же, как и у него самого. И полиэтиленовые шапочки для душа. Ну, чтобы волосы закрыть. А себе еще нацепил смешной такой намордник. В смысле, набородник. Борода – это ведь тоже волосы!

Павел сказал, что мы будем готовить вкусный и полезный десерт с минимальным содержанием сахара. Чернослив, фаршированный грецкими орехами, под сладкой сметаной. И описал, что нужно делать. Типа: ошпаривать чернослив кипятком, вынимать косточки, чистить и дробить орехи, фаршировать сливы. Да. Смешные они! Почему нельзя было сразу купить чернослив без косточек? Или чищенные орехи? Правда, тогда непонятно, чем бы мы занимались два часа мастер-класса. Мне Ленка однажды рассказывала, что у них на аналогичном мероприятии заставили резать ножницами… сухую фунчозу! Блин, это все равно как стальную проволоку резать. Вместо того, чтобы, натурально, залить ее кипятком и подождать полминуты.

Чернослив с орехами… А моя бабуля делала его еще и с чесноком. И не под сметаной, а под сладким майонезом. Я вдруг увидела свою бабулю, как живую. Такую домашнюю, уютную, с жиденькими седыми кудряшками, хранившими форму бигуди. С разбегавшимися вокруг глаз морщинками. Всеобщая кормилица. Она угощала всех, кто попадал в наш дом. Усаживала гостей на кухне. И пока те рассказывали о новостях, бабуля наскоро готовила что-нибудь вкусненькое. Бабушкины блюда испускали такие ароматы, что гость, в конце концов, захлебывался слюной.

Чернослив с орехами мы с ней делали вместе. Только это было сто пятьсот лет назад. Я потом никогда его не готовила. Да. Совсем забыла про это блюдо. На самом деле, оно просто сногсшибенное! С необычным пикантным вкусом. Гости всегда расхватывали его первым. И никогда не оставалось ни одной сливки! Мне вдруг жутко захотелось сделать именно бабулино блюдо. А не полезный десерт с минимальным содержанием сахара.

Я подошла к Павлу:

– А Вы не пробовали такой вариант: орехи с чесноком. А заливать сладким майонезом.

– Давай на «ты», ладушки?

– Давай.

– С чесноком и с майонезом? Но ведь это уже не десерт…

– Ну, не десерт. Это закуска. Пикантная. К водке хорошо идет. По опыту, народ сметает все в первую же минуту.

– Нет, не пробовал.

– Может, попробуем?

– Нет, так не годится. Мы же команда «десерт». Следовательно, должны приготовить десерт.

– Жалко. Я бы с удовольствием сделала с чесноком.

– Слушай, а ты сделай маленькую порцию на пробу. Как особое мнение. Ладушки? Чеснок, кажется, есть в «горячем». Сам видел, как утром укладывали. А майонез будут делать в «закуске». Попроси, чтобы сделали чуть побольше. Будет межкомандное блюдо. Годится?

– Отличечно! Ну, я пошла побираться?

– Иди.

Я двинулась в команду «закуска». Оказалось, что у них тоже есть чеснок. Там креветки обжаривали в чесночном масле для салата с рукколой. Запах стоял обалденный. И заправлял готовкой сам Маназиль. Да. Под присмотром вкусодромовской девушки Саши – так было написано на ее бейдже. Девушка Саша представляла собой пример классической газели. Тонкая и звонкая. И очень юная. Да. Как и наши страховые дамы, она оказалась нестойкой к чарам Совершенства. Глазки ее светились, по смазливому личику бродила улыбка. А в голосе сочился майский мед.

Бедную Галку Крыленко просто перекосило от ревности. Да. Конкурентка была явно привлекательней. Галка пыталась оттереть девушку Сашу от своего любимого. Тощим бедром. Но без особого успеха. Да. Вот у меня бы точно получилось! И хотя вес мой убывал с каждой неделей, оставалось еще вполне достаточно, чтобы успешно выступить в женских боях без правил. Но сражаться за Маназиля я не собиралась. Я только попросила:

– Коллеги, поделитесь чесночком. Буквально парой зубчиков.

– Маргарита, а вам-то зачем чеснок? – удивился Маназиль. – Вы, кажется, в команде «десерт»?

Блин, Совершенный не только снова опознал меня, он даже заметил, в какой я команде! Да. Неделю тому назад, я бы просто растаяла от счастья. Типа превратилась бы в лужицу сладкого сиропа у ног Маназиля. И уж точно не смогла бы ничего ответить. Как в тот раз, в коридоре. Мой язык растаял бы вместе с мозгом. Но сейчас, как оказалось, я могу нормально поддерживать разговор. И не с кем-нибудь, а с самим Совершенством!

– Вот, Илья Борисыч, хотим составить вам конкуренцию. В части закусок. Но закуску буду готовить только я. Все остальные занимаются нормальным десертом.

– Конкуренция? А как же командная работа?

– Это м-м-м… это здоровая конкуренция. Которая мотивирует на повышение операционной эффективности и результативности. Ну что, поделитесь? Мне, кстати, еще и майонез нужен.

– Вот это аппетиты! – шоколадно засмеялся Маназиль. – Сначала чеснок. Теперь еще и майонез! Кстати, майонеза у нас пока нет. Галина стала делать, но он почему-то не получился. То есть получился какой-то жидкий и странного вкуса. Хотя Галина все делала по рецепту. Да?

Илья Борисыч повернулся к Галке. У той лицо озарилось идиотской восторженной улыбкой. Будто она не обфакалась, а произвела на свет что-то прекрасное. Да. Главное, что Маназиль обратил на нее внимание!

– Да, знаю, так бывает. И что вы будете делать? – я повернулась к девушке Саше.

– Выльем и приготовим новый, – ответила та, даже не задумавшись. Блин, широкая натура – портить продукты и выбрасывать.

– А если я спасу ваш майонез? Вы со мной поделитесь?

– А как ты его спасешь? – поинтересовалась Саша.

– Мне будет нужно еще одно яйцо. Найдется? Чем, кстати, вы сбивали?

– Венчиком.

И здесь ненужные трудозатраты! Похоже, лишняя работа – это почерк всех кулинарных мастер-классов. Прикольно, что именно так мы тренируемся… Чтобы потом, у себя, повысить операционную эффективность. В смысле отказаться от лишних работ и затрат. Обалдеть! Нелогично как-то…

– А блендер есть?

Саша недовольно скривилась:

– Есть. Но мы в команде не пользуемся блендером. Надо уметь все делать руками.

– Руками уже не получилось. А я из другой команды. Команды спасения испорченных продуктов. Саш, дай мне блендер. Пожалуйста.

Меня словно озарило вдохновение. Я точно знала, что делать и как. Я была абсолютно уверена в собственных силах. И не сомневалась, что у меня все получится. Маназиль удивленно посмотрел на меня – будто увидел в первый раз. Да, сейчас я была совсем не похожа на заикающуюся от смущения Маргариту Толстых.

И вдруг из противоположного угла тента раздался ужасный крик. Просто душераздирающий вопль. Оттуда, где работала команда «горячее». Они там готовили маринованные стейки из лосося. Блин! Может они решили заменить лососину человечиной? И приступили к разделке жертвы? Короче, все сразу же встрепенулись и повернули головы.

Илья Борисыч первым рванул к месту трагедии. Я – как и все остальные – метнулась за ним. Но ни луж, ни даже пятен крови в «горячей» зоне не наблюдалось. Оказалось, что орала Мурена. Она стояла перед разделочной доской. Бледная, как сметана. Тут же лежал брошенный нож. Мурена вытянула вперед левую руку с поднятым указательным пальцем. И глотала слезы. Вместе с соплями. Сцена восьмая, дубль второй. Публика оцепенела от ужаса.

На самом деле, оказалось, что Мурена отрезала себе… ноготь. Акриловый, с рисунком и со стразиком. Наверное, жутко дорогой. Ей доверили нарезать лимон для маринада. Ха-ха. Да она в жизни не держала в руках кухонного ножа! Но отмазаться не удалось – в «закуске» Маназиль показывал пример личного героизма. Он взялся за самую тухлую работу – чистил размороженные королевские креветки. Да. Пришлось и Мурене командообразоваться. И пасть первой жертвой тимбилдинга.

Короче, все поржали по этому поводу. А когда вернулись в «закуску», вся закусочная команда окружила меня. Как если бы я собиралась творить чудеса. Типа библейского превращения воды в вино.

Блин, да я уже сто пятьсот раз спасала такие несбившиеся майонезы! Иногда масло просто не желает соединяться с яйцом. Выходит мутная желтоватая жижа с противным подсолнечным вкусом. Короче, я взяла еще одно яйцо. Долила еще немного масла и особым – ныряющим – движением блендера моментально получила основу правильной майонезной субстанции. И к ней стала понемногу добавлять Галкину маслянистую бурду. И она – в смысле, бурда, а не Галка – на глазах стала превращаться в правильный продукт. Да, майонез – это моя коронка. Я попробовала то, что получилось. Было пресновато. Добавила немного горчицы и соли. И бальзамического уксуса. Получилось сногсшибенно. То, что надо.

– Маргарита, да вы – настоящая волшебница. – похвалил меня сам совершенный Маназиль. – Так ловко! И быстро!

Я порозовела от удовольствия. И от гордости! Блин, может все-таки путь к сердцу мужчины хоть немножечко, но пролегает через желудок? Пусть не весь путь… Но хотя бы маленький отрезок? Вон Куликов сказал, моя стряпня – это что-то типа оргазма. Да. Интересно, а что он сейчас делает? Если б он сейчас видел мои показательные выступления… Он бы оценил!

Короче, я забрала чеснок, мисочку майонеза и вернулась к своей десертной команде. Они уже начали фаршировать черносливины. Работа шла так себе. Орехи были крупноваты и активно сопротивлялись запихиванию в сухофрукт. Мне оставили десятка два слив и горсточку орехов.

Рыжий Павел вопросительно посмотрел на меня:

– Успешно?

– Вполне. Пришлось оказать шефскую помощь. Они там загубили майонез. А я его типа реанимировала.

– Я смотрю, ты на кухне почти профессионал.

– Да нет, – небрежно отмахнулась я. – Просто у меня бабушка очень хорошо готовила. И меня научила. Ну что, я приступаю?

– Давай.

Короче через два часа все команды справились с блюдами. Худо-бедно стол был накрыт. А ля фуршет. В креветочном салате ощущался явный избыток майонеза. Лично я бы вообще заменила его на медово-оливково-уксусную заправку. Лосось на гриле не успел как следует промариноваться. Плюс его передержали на огне – пересушили. В черносливе изредка попадались ореховые скорлупки. И жевать его было трудно из-за слишком крупных кусков.

И только одно блюдо было оценено всеми. И разлетелось в считанные секунды. Мое. Сначала попробовал вкусодромовский Павел. И даже замычал от удовольствия:

– М-м-м! Ну, это на самом деле круто! Просто шикарно!

Вторым протянул руку Маназиль. Он пожевал фаршированную ягоду:

– Маргарита, у вас несомненный кулинарный талант. Очень вкусно!

А после такой рекламы дополнительных приглашений уже не требовалось. На самом деле, всем и не хватило. Последние черносливины разрезали пополам. Да. И даже на три части. Так я, толстая Маргарита Толстых, безответственная и безынициативная сотрудница жалобного отдела, стала героиней дня!

Глава 16. Те же 74 кг принимают судьбоносное решение

Чтобы узнать, сколько калорий в день требуется именно вам, можно воспользоваться одной из формул расчета калорий. Чаще всего используется формула Тома Венуто. Для женщин она выглядит она так:

655 + (9,6 х Вес в кг) + (1,8 х Рост в см) – (4,7 х Возраст)

Полученную цифру умножаем на коэффициент физической активности:

1,2 – сидячий образ жизни;

1,38 – умеренная физическая активность (тренировки, бег, плавание, долгие прогулки 1-3 раза в неделю);

1,56 – высокая физическая активность (интенсивные спортивные тренировки 3-5 раз в неделю);

1,73 – очень высокая физическая активность (ежедневные интенсивные физические нагрузки);

1,95 – предельная степень физической активности (интенсивные ежедневные тренировки, тяжелая физическая работа).

Конечный результат и будет вашей ежедневной нормой калорий, при которой вес не будет ни расти, ни уменьшаться. Меню питания для похудения должно содержать меньше калорий. Однако врачи не советуют резко уменьшать калорийность рациона больше чем на 20%, иначе можно навредить организму и замедлить обмен веществ.

Короче, несмотря на недостатки самоприготовленных блюд, съедено было все. До последнего кусочка. Да. Ребята из «Вкусодрома» начали складывать посуду в плетеные корзинки. А наш страховой народ как-то разбрелся. Сытые животы требовали покоя. В программе мероприятия еще значились подвижные игры на свежем воздухе. Но до них оставалось больше часа.

Мне не хотелось ни с кем тусоваться. Моя подружка Галка Крыленко куда-то сбежала. На застолье она ко мне даже не подошла. После комплиментов Маназиля. Блин, вот она – настоящая женская дружба. Галка даже мой чернослив не стала попробовать. А я не успела ей объяснить, что в «охоту на Маназиля» я уже больше не играю. Да. Сам Совершенный тоже куда-то исчез.

Короче, я отправилась бродить по территории пансионата. В полном одиночестве. Мне было о кое-о-чем подумать… В голове моей происходили сдвиги. В последнее время я сильно поменялась. Это заметил Маназиль. Заметила моя Ленка. И все однокашники. И, конечно, Вовка Куликов. На самом деле, он-то и запустил перемены. Блин, два месяца тому назад, когда мы с ним только встретились, я ведь ему не поверила. Даже посчитала шизофреником. Ха-ха. Глупая девушка Рита!

Вовка живет так, чтобы чувствовать себя счастливым. И я с ним научилась испытывать счастье. Вспомнила, какое оно на вкус. Теперь настала пора что-то предпринимать. Что-то менять в жизни. Например, поменять работу… Да. И обязательно объясниться с Вовкой. Может, он купит моего слоника? Если я его правильно продам…

Я забрела куда-то далеко, к самому краю территории пансионата. Там еще стояла такая уединенная беседка с лавочкой. И на этой лавочке сидел… сам Совершенный. Да. Маназиль. Собственной персоной. Весь такой с благородной сединой на висках, с клубничным румянцем во всю щеку и мудрыми библейскими глазами. Погруженный в раздумья.

Я сразу же подумала, вот она – идеальная ситуация. О какой можно только мечтать. Да. Ну, если бы я по-прежнему продолжала «охотиться на Маназиля». Вовка обязательно подтолкнул бы меня типа: «давай, действуй, Отважных!». В системе доктора Куликова надо было использовать любой шанс. Чтобы попрактиковаться в повышении самооценки.

Я должна была попробовать. Нет, не в смысле соблазнить. А просто поговорить с Совершенством. На равных. Не заикаясь на каждом слове. Не превращаясь в трясущееся клюквенное желе.

Странно, но сейчас я не чувствовала никакой дрожи. Ноги у меня не заплетались, язык не присыхал к небу. Я смотрела на Маназиля и видела перед собой красивого, но жутко уставшего мужика. Который спрятался, чтобы отдохнуть от всей этой корпоративной колбасни. Может, не стоило его тревожить? Но ноги уже сами собой привели меня на порог беседки.

– Можно?

Маназиль вздрогнул. И посмотрел на меня слегка испуганно. И с досадой. Но досада быстро рассеялась. И он даже улыбнулся.

– А, это Вы, Маргарита. Заходите.

Бедняга! Его целый день преследовала спятившая от чувств Галка.

– Вам что-нибудь нужно? – спросил он тоном начальника.

– Нет, Илья Борисыч, ничего не нужно.

Маназиль расслабился и сказал уже совсем другим, человеческим, голосом:

– Хорошо… Тогда просто составьте мне компанию.

Я присела рядом с ним на край скамейки. Странно, но мне не хотелось ни о чем разговаривать. С ним оказалось легко молчать. Его аура была очень комфортной. Такой сильной, мужественной… И абсолютно не подавляющей. Мы помолчали несколько минут. Типа испытывая друг друга. Проверяя совместимость. Маназиль заговорил первым:

– Знаете, Маргарита, я наблюдаю за вами и вижу, что в последнее время вы сильно изменились.

– К худшему? – на самом деле, я слегка кокетничала.

– Почему к худшему? К лучшему. Вы очень похорошели. И стали… Вы стали более яркой, если так можно сказать.

Поразительно, но Маназиль… Он говорил слова, словно подслушанные в моих эротических фантазиях. Блин, я даже порозовела от удовольствия. Мне было приятно это слышать. Очень приятно. И все же сердце мое совсем не трепыхалось…Оно тикало ровно, как… как кухонный таймер.

– Что же с вами случилось?

– Да, ничего особенного… Просто я решила взяться за себя. И поменять свою жизнь.

– Вот так просто: взять и поменять? Впечатляюще. Ну, внешние изменения на лицо. А что же будет дальше?

И тут я решилась высказать то, что давно уже назрело. Вот типа скажу и обратного пути уже не будет. Сожгу за собой мосты! Я глубоко вздохнула перед началом. Моя монументальная грудь размера девяносто Е приподнялась. И Маназиль невольно скользнул по ней заинтересованным взглядом. Блин, значит, он тоже способен реагировать по-мужски…

– Знаете, Илья Борисыч, я больше не хочу работать в жалобном отделе. Я сижу там уже пять лет. И клиенты… они каждый день выплескивают на нас свои отрицательные эмоции. Это жутко противно. И зарплату мне уже два года не повышают. Да и с Муранской отношения у меня не очень-то складываются.

Маназиль как-то сразу погрустнел. И подобрался. Типа решил, что я к нему подсела выпрашивать повышение. Но ответил он по-прежнему ровно – человечище!

– Это я хорошо могу понять. Это называется «выгорание». Что ж, я могу перевести вас в другой отдел. Чем, Маргарита, вы хотели бы заниматься?

– Нет, не надо меня никуда переводить. Я вообще больше не хочу работать в страховой. Не говоря уж об отделе претензий.

Я будто слушала себя со стороны. И не уставала удивляться себе. Кто это говорит? Робкая и бессловесная Рита Толстых. И с кем? С Маназилем, с самим Совершенством. Он предлагает ей помощь. А она типа небрежно сообщает, что вообще не хочет с ним работать. Да раньше я бы отдала за его внимание годовую порцию шоколада. Да что годовую – пятилетнюю. А теперь…

Маназиль удивился:

– А почему вам так не нравится страхование? По-моему, очень хороший бизнес.

– А по-моему, очень странный. Эксплуатация страхов клиентов. Страх-ование.

Мне захотелось немножко подразнить Маназиля. Может, чтобы еще раз проверить чувство собственной свободы от него. Илья Борисыч заговорил со мной как школьный учитель с бестолковой двоечницей.

– А вы возьмите английское слово «insurance». От «sure» – уверенность. Мы даем людям уверенность, даже если обстоятельства неблагоприятны.

– Ну, не даем, а продаем, – уперлась я.

– Хорошо, продаем. Но если люди готовы платить, значит, им это нужно.

– Нет, мне все равно не нравится. Ведь заниматься надо тем, что нравится, правда?

– Да. Знаете, наверное, знаменитую фразу: «Занимайся любимым делом, и ты ни одного дня в своей жизни не будешь работать». Трудно не согласиться.

– А вы, Илья Борисыч, вы любите свою работу?

– Я? – Маназиль на секунду задумался. – По большей части, да.

– Вам так нравится страхование?

– Не страхование конкретно. Мне нравится менеджмент. Бизнес. Ведь бизнес – это сложная система, которую нужно создавать, выстраивать, настраивать. Так, чтобы она работала…

– Как часы? – я тут же вспомнила Вовкины рассуждения. Про его компанию.

– Ну да, как часы. Хотя в любом деле есть, конечно, и не очень приятные моменты.

– Например? – полюбопытствовала я.

– Например, когда приходится кого-нибудь увольнять. Даже если за дело. Или когда коллега, можно даже сказать друг, тебя подставляет. Чтобы самому продвинуться.

В словах Маназиля прозвенела еще не забытая обида. На самом деле, он говорил про себя. Это было очевидно. Его кто-то подставил. Да. Может, он из-за этого и ушел из своего банка?

– Понятно… А что вам нравится кроме менеджмента? Ведь если бизнес работает, как часы, у вас должно оставаться много свободного времени. Ну, на там разные развлечения. На удовольствия. Вы чем любите заниматься?

– Честно говоря, – Маназиль оглянулся, словно хотел убедиться, что нас никто не подслушивает. Это выглядело так по-мальчишески, что я не могла не улыбнуться. – Честно говоря, у меня пока еще ни разу не получалось так отстроить бизнес, чтобы он оставлял время на удовольствия. Даже наоборот – чем дальше, тем хуже. Он отнимает все больше и больше времени. Знаете, Маргарита, я ведь ухожу с работы не раньше девяти. Вот два раза в неделю посещаю спортзал. Чтобы форму поддерживать.

– А у меня есть знакомый… Он коммерческий директор фирмы по продаже кормов для домашних питомцев. Да. Вот у него получилось именно так все отстроить. И он живет в свое удовольствие. И ощущает себя счастливым.

– Серьезно? Впечатляюще. У него, наверное, фирма небольшая?

– Нет, нормальная. У них с другом сеть магазинов. И еще интернет-продажи.

– Значит, он уникум.

Мне было приятно, что Маназиль так сказал про Вовку. Ведь я-то знала, что он действительно уникум.

– У вас тоже все получится, Илья Борисыч. Вы – замечательный руководитель.

– Спасибо. Значит, вы действительно высокого мнения о… масштабе моих достоинств.

Маназиль хитро блеснул глазом. И внезапно я вся покраснела как свекла.

– На самом деле, я действительно считаю вас хорошим руководителем. С вами даже в нашей отстойной богадельне стало что-то меняться. В лучшую сторону.

– И еще раз спасибо. Мне приятно это слышать.

– А еще вы очень красивы, – вдруг ни с того, ни с сего брякнула я. И тут же поняла, что не надо было этого говорить. Маназиль просто вскипел. Типа как кофе в турке:

– Черт бы побрал, черт бы побрал совсем эту красоту!

Блин, я первый раз видела Совершенного в таком раздражении. А мне казалось, что его ничем не возьмешь.

– Почему? – протупила я.

– Как почему? Разве не понятно! Если б вы только знали, Маргарита, как это мешает! Ужасно мешает!

– А разве быть красивым не приятно?

– А вам было бы приятно, если б каждый считал себя вправе обсуждать, какого размера у вас… ну, например, бюст… Или что вы предпочитаете в постели…

Я покраснела еще гуще. Если это было возможно.

– Простите меня, Илья Борисыч. Я – полная идиотка. Я больше так не буду! Честное слово!

Но Маназиль отмахнулся от моих извинений:

– Да я не о вас, Маргарита. Я вообще. Из-за этой чертовой красоты женщины смотрят на меня, как на… как на свою потенциальную добычу. А я работаю, в основном, с женщинами.

– Но вы же можете не быть красивым…

– Да? Это как?

Я хотела сказать что-то типа: «не мыть голову, не бриться…». Но, на самом деле, это была полная хрень. Красоту Совершенного ничем не испортить. Если только шрамами. Или ожогами. Но это не дай Бог!

– Да. Никак. Вы не можете быть некрасивым.

– Поверите ли, я иногда боюсь двери кабинета закрывать. Если у меня беседа с какой-нибудь сотрудницей.

Я сразу же представила себе Вовкину акулу-Акулину.

– Я вас понимаю…

– Понимаете?

– На самом деле, у моего знакомого, ну, того самого, коммерческого директора… У него была такая же проблема. Он, конечно, не такой красивый, как вы. И все равно. Я даже отпугивала от него одну даму…

– Что вы делали, Маргарита? Отпугивали? Это каким образом?

Я рассказала Маназилю историю про Акулину. Он ржал, как мальчишка.

– Ваш знакомый очень уверенный в себе человек. Честно говоря, я бы так не смог.

– Да, он такой. Он сказал: «кому надо, тот знает правду»…

– А ведь он вам нравится, Маргарита… Этот ваш уникальный знакомый…

– Он мой одноклассник. Мы с ним встретились на десятилетии выпуска. Два месяца тому назад.

– Это вы из-за него так похорошели? Кажется, вы в него влюблены…

– Нет. Он мне, конечно, нравится, но…

– Да, вы в него влюблены, – перебил меня Маназиль. – Что ж… Я ему немного завидую…

И тут, откуда не возьмись, в беседку влетела Галка Крыленко. Запыхавшаяся от бега. И шлепнулась на лавку рядом со мной:

– Я не помешаю?

Я еще только думала, что ответить своей подружке. На самом деле, мне жутко не хотелось, чтобы Галка прервала нашу приятную беседу с Совершенством. На равных. Но Маназиль прореагировал быстрее. Ему еще больше не хотелось…

– К сожалению, помешаете, Галина. Нам с Маргаритой надо обсудить одну серьезную проблему. И это конфиденциальный разговор. Извините. С вами я поговорю позже.

И насмерть убитая Галка выскользнула из беседки.

– Мне ее жалко, – призналась я.

– Мне тоже. Но я не могу поощрять такое поведение. Я предложу ей перейти в другое отделение. Или совсем уволиться.

С минуту мы просидели молча.

– Так вы уходите, Маргарита? И чем вы планируете заниматься, когда уйдете?

– Не знаю… Не решила еще.

– Может, тогда не стоит торопиться?

Предложение Маназиля было очень лестным. Но опасным, затягивающим в привычную рутину. Я отрицательно покачала головой.

– Стоит. Иначе я никогда не решусь. Вообще-то я люблю готовить. Я хорошо готовлю. Меня бабушка научила.

– Это я уже понял. Вы сегодня очень впечатляюще выступили! Ваше блюдо было самым вкусным!

– Вам правда понравилось, Илья Борисыч?

– Не то слово! Просто пальчики оближешь! Кстати, а вы, Маргарита, поговорили бы с этими ребятами из «Вкусодрома». Может, они вас к себе возьмут? По-моему, у них неплохая команда. И вы на них произвели хорошее впечатление. Мне Павел сказал, что у них такое редко случается: чтобы блюдо вышло лучше, чем по их рецепту.

Какая отличечная идея! Ну и голова же у Маназиля! Совет Министров! Совершенное Совершенство! Как я сама до этого не додумалась?

– Илья Борисыч, какой же вы умный! Спасибо за идею! Это же как раз то, что мне нужно!

– Ну, значит, я отчасти оправдал вашу высокую оценку моих достоинств.

– Простите меня. Блин, так глупо тогда получилось!

– Зато весело. И даже немножко лестно… Бегите, Маргарита, может, они еще не успели уехать. Но в любом случае у меня есть контакты этого Павла.

– Если все получится – с меня вкусный ужин.

Глава 17. 73 кг и полный облом

Статистика говорит, что срывы при похудении случаются практически у 100% худеющих. Когда вы приняли решение похудеть, гормон грелин подскакивает до уровня, который аналогичен реальному голоданию, поэтому вам сразу хочется не просто съесть что-то, а намазать белый хлеб шоколадной пастой, сверху положить бекон и запить все это литром газировки. Справиться с таким гормональным сигналом сложно. Кроме того, у тех, кто регулярно пробовал разные диеты, нарушена резистентность к лептину: вы просто не чувствуете насыщения, когда еды уже достаточно.

На самом деле, мне удалось поймать Павла из «Вкусодрома» перед самым отъездом. Я быстро вывалила ему все, что хотела сказать. Да. Со ссылкой на Маназиля. Короче, он сказал, что им как раз нужны люди – они решили расширяться. Мы обменялись контактами и договорились созвониться. И встретиться на следующей неделе.

Я вернулась домой около десяти вечера и сразу же набрала Вовку. Да. Должна же я была рассказать ему про свой успех на корпоративе. И про самое лучшее блюдо мастер-класса – мое. Про разговор с Маназилем и его слова «немного завидую». Про идею новой работы, назначенную встречу с Павлом. Короче, у меня была тонна сногсшибенных новостей! Блин, меня просто разрывало от желания похвастаться. И еще… Мне жутко хотелось просто услышать Вовкин голос. И эти его прикольные обращения типа: «Отважных, Нескромных, Похуделых»… Меня никто, кроме него, так не называет. Что бы он придумал для меня сегодня? Успешных? Счастливых? Да, сегодня я на самом деле чувствовала себя успешной. И очень счастливой.

Но Вовкин телефон не отвечал. После долгих гудков включился автоответчик:

– Сорри, но я сейчас недоступен. Если я вам действительно нужен, перезвоните позже. Или оставьте свое сообщение.

Блин, как же это некстати, что он недоступен! Мне он был нужен. Действительно нужен. Я быстро надиктовала сообщение: «Вов, привет! Это Рита. У меня для тебя куча новостей. Перезвони, как только сможешь. Или приезжай…»

Я сразу же пожалела, что добавила это «приезжай». Да. Ведь я уже один раз приглашала его после того, как мы… Короче, после той прерванной прелюдии. Да. А Вовка отказался – не хотел повторения. Но теперь-то все было бы по-другому… Теперь все будет по-другому.

Как же я жила до второго пришествия Куликова в мою жизнь? В смысле, после десятилетнего перерыва? А если б я не пошла на встречу однокашников? Как и хотела? Тогда жирная плюшка Рита Толстых так и сидела бы на диване. И безнадежно мечтала б о прекрасном Маназиле. Который, на самом деле, классный мужик… Да. И все-таки герой не моего романа.

С Куликовым я стала совсем другой. Да. В первую встречу Вовка сказал: «жизнь тебя живет». Так и было. А теперь я хочу сама жить свою жизнь. Я поняла, что многое могу. Много умею. И меня есть куча позитивных достоинств, а не только отсутствие дефектов. Я могу нравиться нормальным мужчинам. Даже несмотря на некоторый избыточный вес. И от лишнего веса я вполне могу избавиться… Теперь я точно смогу продать своего слоника!

Герой моего романа… Блин, куда же Куликов пропал? Хотя в субботу вечером люди обычно развлекаются. Типа, ходят в клубы. Или к друзьям. Был еще один вариант Вовкиных развлечений. Да. Но о нем я предпочитала не думать.

Я набрала номер еще раз. Опять то же «сорри». Набрала номер домашнего. И там никто не ответил… Оставалось только ждать, когда Вовка перезвонит. Или приедет. Да. Короче, я ждала до половины первого. А потом сама не заметила, как заснула. День был слишком длинным и насыщенным.

Утром я еле дождалась половины десятого, чтобы не звонить слишком рано. Не разбудить… Наверное, Куликов вчера поздно вернулся…

После нескольких гудков в трубке зазвучал заспанный Вовкин голос: «Да?». Я уже открыла рот, чтобы начать вываливать на него свои сногсшибенные новости… И вдруг передумала – положила трубку. Я решила, что должна его увидеть. Лично. По телефону совсем не то. Я так много хотела ему сказать…

Ведь Вовка в прошлый раз проявил инициативу. Да. И «огреб свой риск». Теперь, по справедливости, инициативу должна проявить я.

Короче, я поехала к Куликову. Пока шла от метро до его дома, без конца подбирала и проговаривала в уме слова… Типа самопрезентации. Как можно предложить слоника, чтобы Вовка его захотел? А он хочет. Да. Я же видела. И я хочу. Вовка прав. Разве могут быть гарантии на всю жизнь? Глупо этого ждать. И бессмысленно требовать. Я скажу ему это. И пусть будет, как будет! Да, а потом мы обязательно продолжим то, на чем остановились неделю тому назад.

Я уже хотела набрать код домофона, но дверь подъезда внезапно открылась. Женщине с малышом надо было вытащить на улицу прогулочную коляску. Я помогла ей – подержала дверь. Короче, безо всякого домофона я оказалась в подъезде. Ну и отличечно! Так даже еще лучше. Сделаю Вовке сюрприз – позвоню сразу в дверь.

Я взлетела по лестнице на третий этаж. Не хватило терпения дождаться лифта. Блин, я была так возбуждена… Так переполнена эмоциями… Чувства рвались наружу… Как теплое шампанское из бутылки… Да. В моих фантазиях за инициативой и объяснением уже маячило счастье взаимной любви. Еще не наступил август, а я уже была счастлива.

Я позвонила в дверь. В квартире было тихо. Неужели Куликов успел куда-то свалить? Нет. Я так не хочу! Я позвонила еще раз. Блин, он должен быть дома! Я же стала такой Удачливых. Может, все-таки стоило предупредить его, что я приеду?

После третьего звонка в глубине квартиры что-то зашевелилось. Послышались шаги, и дверь наконец-то открылась. На пороге стоял Вовка. Увидев меня, он смутился. Выражение растерянности на его лице было совершенно незнакомым. Да. Вовка выглядел таким обаятельным. И по-мальчишески милым.

Его волосы были всклокочены, и весь он был каким-то слегка помятым. Может, спал? Если вчера поздно вернулся… Я разбудила его своим звонком. А он потом снова лег досыпать. Да. И пуговицы у него на рубашке расстегнуты. Точно, спал. Поэтому и открыл не сразу. Блин, как же он мне нравится! Как я его хочу. Хочу, хочу! И плевать на все Ленкины предостережения! Я же для него значу больше, чем одноразовые газели.

Я ворвалась в прихожую. Блин, я просто не могла больше молчать! Отрепетированные слова рвались наружу.

– Извини, что без предупреждения. Но, Куликов, купи слоника! Он добрый, ласковый. Он работящий и выносливый, сам себя кормит. И тебя будет кормить. А ест не так уж и много. Особенно сейчас. Он послушный, уже совсем дрессированный. Хорошо выполняет команды. Он веселый. И симпатичный. Такой, с глазками. Он очень совестливый – сильно страдает, если нечаянно кого-нибудь обидит. Он может проявить инициативу. Он верный. И очень привязан к тебе. И может полюбить, если ты не испугаешься любви слона. Маленького слоника. И, в конце концов, он сексуален. И очень сексуально готовит. Тебе нужен такой слоник?

– Ритка…

Куликов хотел что-то сказать. Он даже рот открыл, но почему-то не нашел слов. Да. Я смотрела на него с изумлением редкий случай, когда Вовка не знает, что сказать.

И тут, как в дурацком мыльном сериале, загадочная дверь в спальню открылась… Да. И оттуда появилась длинноногая девчонка. Газель. Ей было лет двадцать, не больше. Такая эффектная швабровидная шатеночка. С влажными газельими глазками под растрепанной челкой. И пухлыми губками. Одета она была в мужскую рубашку. Вовкину. Едва достающую ей до попы. И это явно была не Зайка. Потому что попка у нее была просто крошечная. Типа дыньки-колхозницы. Так же, как и грудь: две мелкие пуговицы.

– Вовик! Кто там?

Блин, я просто окаменела! От ужаса этой идиотской сцены. Ну, что бы тупой Рите не с порога вываливать свое признание! Ну что бы ей помолчать хотя бы пару минут! И не разыгрывать из себя влюбленную идиотку. Сцена десятая. Дубль первый. Публика ржет. До слез.

Тут газелька увидела меня. На ее личике расплылось выражение женского превосходства. Губки сложились в презрительную улыбку киллера. И девчонка выцедила невинным типа голоском:

– Ой! Вовик, это что, та самая Необъятных? Да? Что ей опять от тебя нужно?

Блин! Как говорится: «такого со мной никогда не было, и вот опять»… Куликов побледнел до сметанной белизны. Я решила, что он сейчас грохнется в обморок. Как это делают чувствительные барышни в дамских романах. Но он развернулся к начинающей стервочке и рявкнул:

– Заткнись, дура!

Я ни разу не слышала, чтобы он так орал. На женщин.

– Ритка, ты не думай… Я тебе сейчас все объясню… – начал Куликов тоном фальшивой дружеской искренности.

Но стоять и слушать жалкие оправдания этого предателя… Блин, это было выше моих сил. А я-то считала его своим другом! Наивная идиотка Рита! Я бы простила Куликову и Зайку, и Куколку. И целое стадо газелей. Да. В конце концов, он мне ничего не обещал. Но я не прощу ему «ту самую Необъятных». От этой маленькой стервы. Вместе с которой Ушан смеялся надо мной. За моей спиной… Предатель, мерзкий предатель!

Я бросилась вон из квартиры. Саданула дверью так, что стены затряслись. Сзади раздалось: «Ритка, стой!». Но я и не думала останавливаться. Я рванула вниз по лестнице, как ошпаренная. Когда я выбежала на улицу, мне было так плохо…

Так же плохо, как когда умирала бабуля. Она еще дышала, и из-под закрытых век еще выкатывались слезы… Но врачи «скорой» сказали, что уже ничего нельзя сделать. У нее дыхание Чейн-Стокса. Это агония. Да. И еще когда Владик, гад, уходя, плюнул мне в лицо мерзкими словами. И вот сейчас.

Слезы лились из меня, как сок из соковыжималки. Короче, я еле видела, куда бегу. Но бежала и бежала. В смысле трюхала. Жирная, оскорбленная в лучших чувствах, доверчивая идиотка Рита Толстых.

Блин, мне хотелось только одного – нажраться. В смысле не напиться, а именно нажраться. Заесть отчаянье чем-то сильно шоколадным. Мне даже одного торта не хватило бы. Я готова была совершить что-то типа шоколадного суицида.

В сумке заорал телефон. А на дисплее высветилось «Куликов». Как насмешка. Пошел он в жопу, мерзкий предатель. Я внесла его номер в «черный список». И телефон заткнулся. Отличечно! Нет, отныне никаких «отличечно»! Отлично!

Как он мог! Блин, как же он мог! Ну, пусть я ему не нужна. Пусть я ему совсем не нравлюсь. Да. Я понимаю, что мужики любят газелей. И это неоспоримый факт. Слоны никому на хрен не нужны. И все эти слова про любителей слоников – это наглая ложь. Или утешительное вранье. Для таких идиоток, как безмозглая Рита. Просто не каждый мужик может позволить себе газель. Некоторым приходится мириться и со слоником. Или даже с крокодилом. А Куликову не надо мириться. Он загоняет газелей. Стадами.

Неделю тому назад он просто решил побаловать себя чем-нибудь экзотическим. Типа тушкой слона. Он же сам говорил, что любит разнообразие. А почему бы нет? Когда даже загонять не надо – само в руки идет. В смысле, само раздевается. И само прыгает на колени. Да. Блин, как же стыдно! Что я проявила инициативу. И вывалила с порога: «Купи слоника. Он тебя полюбит…» Нужна Ушану любовь. Как же!

Предатель! Все эти два месяца дружбы… Веселья, драйва… Все это ложь. А если и было что-то настоящее, теперь это изгажено и обесценено. И Маргарите Толстых остается вернуться к себе на диван. Да. Включить телевизор и жрать-жрать-жрать.

У меня снова зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я машинально нажала кнопку соединения.

– Милютина, не пыли! – ворвался в ухо знакомый голос.

Отбой! Ничего не желаю слушать! Снова будет врать. Да. Что это, типа, ошибка. И он не виноват… Гад! Мерзкий гад! И как убедительно врет. Но все. Второго раза не будет! Пусть вешает лапшу на уши своим газелям!

В истерике я забежала в кондитерскую. На витрине теснились торты. И каждый из них как подмигивал мне. Типа: «я – самый жирный, я – самый калорийный. Тебе со мной будет хорошо»! Короче, я выбрала лоснящуюся шоколадной глазурью «Прагу». Весом в целый килограмм. Пусть мне будет хуже! Хотя куда уж хуже? Я и так ощущала себя полной никчемушницей.

Короче, минут через сорок я уже сидела дома в старом махровом халате на любимом диване. Да. Перед телевизором. На экране что-то мелькало. Но я не могла сосредоточиться. Я уже не рыдала. Но слезы время от времени капали из глаз. Типа, как последние капли из откинутого на дуршлаг творога. Блин, жалко было себя до ужаса. Такую преданную, такую обманутую, униженную и оскорбленную. Такую глупую Маргариту Толстых. Необъятных. Ну и гад же этот Куликов! Никогда ему не прощу!

На журнальном столике стояло утешение. Раскрытая коробка с тортом. Я решила даже не резать его – жрать от целого. Большой столовой ложкой.

Зазвонил домашний телефон. Не требовалось большого ума, чтобы понять, кто звонит. Даже для полной идиотки Риты. Я сбросила звонок и положила трубку рядом с аппаратом. Для Куликова меня нет. И никогда не будет!

Первая ложка торта пошла хорошо. Даже отлично. Вторая показалась слишком сладкой. Третья уже приторной. На четвертой мне поплохело. Слишком жирно. Блин, даже шоколадное утешение теперь не работало.

Затем раздался звонок в дверь. Один, другой, пятый. На самом деле звонок звонил, не переставая. Дрынь-дрынь-дрынь-дрынь. Но я и не думала открывать. Пусть убирается в жопу. Пусть вообще исчезнет из моей жизни!

Звонки перешли в стук. Куликов начал колотить в дверь. Кулаками. И ногами. Бум-бум-бум-бум. А потом принялся орать:

– Ритка, открой! Я знаю, что ты дома!

Я упорно продолжала молчать.

– Милютина, ты – дура! Ты все не так поняла. Открой же, давай поговорим. Долго мне еще за тобой бегать?

Потом я услышала, как открылась дверь соседней квартиры. Да. Это вышла моя соседка Ольга Федоровна. Она знала меня еще маленькой, с бабулей дружила. Она работает учительницей начальных классов. Да. И умеет говорить таким строгим учительским тоном. Я слышала каждое слово. На самом деле, я уже давно стояла в прихожей, прижавшись ухом к входной двери.

– Так, вы что тут хулиганите? – строго сказала Ольга Федоровна. – Мне милицию вызвать?

– Полицию. Зачем полицию? Я в гости пришел к вашей соседке.

Ольга Федоровна позвонила в мою дверь.

– Риточка, к тебе какой-то молодой человек рвется. Откроешь дверь?

– Нет, не открою! Ольга Федоровна, это мошенник. Гоните его. Он внушает доверие. А потом обманывает своих жертв.

– Слышали, молодой человек? Она вам не откроет. Уходите. Иначе мне придется позвонить в полицию.

Но Вовка не привык сдаваться так просто:

– Ритка, открой, давай поговорим как взрослые люди.

– Иди в жопу! Убирайся! Я не хочу с тобой говорить!

– Не дури! Я понимаю, как тебе обидно. Но все совсем не так, как выглядит…

Я собрала все свои силы. И отчеканила спокойным – ха-ха! – тоном:

– Куликов, я разрываю наше соглашение. И я тебя больше знать не хочу. Ты мне – никто.

– Отличечно! Ну и сиди там одна, мазохистка! Сиди и жалей себя. Дура!

Куликов последний раз пнул дверь. И ушел. Да. Вот все и закончилось…

Я вернулась в комнату, села на диван. Перед растерзанным тортом. Блин, все вернулось к исходному состоянию. Я сижу на диване. В халате. Перед телевизором. С шоколадным тортом. Одна. Разочарованная. Но теперь даже хуже, чем было. У меня еще и работы нет. Почти. И, к сожалению, я теперь знаю, как могло бы быть…

Я снова зарыдала. От жалости к себе. Такой несчастной идиотке Рите Толстых. И рыдала долго. Пока слезы не кончились. Все кончилось…

А что кончилось? Жизнь кончилась? Ничего подобного! Я – та самая Маргарита, которая за два месяца смогла похудеть на пятнадцать килограммов. Я интересная женщина, которая понимает свой стиль. А буду еще интересней. Обязательно буду! Я умею постоять за себя. И даже могу отогнать акулу от почти что проглоченной добычи. Я умею сексуально готовить. Настолько, что сам Совершенный это признал. И еще я получила интересное предложение новой работы.

Блин, ну и что, что я кому-то не нравлюсь? Главное, чтобы я нравилась себе самой. Да. Я должна, я просто обязана стать счастливой! Пусть не к концу августа. Когда-нибудь потом. Но я реализую этот проект до конца. И мне для этого не нужны никакие там консультанты. Мое личное счастье – это мое личное дело.

Я взяла телефонную трубку и набрала номер Павла из «Вкусодрома». Все. Финальный титр «конец». Публика встает и выходит из зала.

Post Scriptum. 69,5 кг с надеждой на будущее

Одна из самых новых формул расчета идеального веса появилась в 2010 году. Не имеет таких недостатков некоторых старых формул как неправильный результат при невысоком или очень высоком росте. Идеальный вес = Рост х Рост х 0,00225

Формула страховой компании "Metropolitan Life" выведена на основе обработки данных таблиц веса и роста мужчин и женщин за 1943-1983 годы. Формула определяет вес, при котором у человека риски для здоровья минимальны. Подходит для людей старше 25 лет и младше 59. Идеальный вес = 50 + 0,75 х (Рост – 150) + (Возраст – 20) / 4

Вот так. Да. На самом деле «конец» – это для тех, кто не любит хэппи-эндов. Есть типа и такие извращенцы! Но жизнь-то продолжается!

Короче, я пришла к выводу, что счастливый или несчастливый конец зависит только от того, в каком месте поставить точку. Любой роман начинается сказкой, а заканчивается смертью. Смертью героев. Или смертью чувств. Да. И даже финал типа: «они жили счастливо и умерли в один день» трудно назвать хэппи-эндом. Они же все-таки умерли…

Мой роман закончился печально. Хотя и не трагично. А дальше… А дальше все закрутилось.

В понедельник я поехала в контору увольняться. Написала заявление. Мурена на радостях даже не стала требовать отработки обязательных двух недель. Да. Согласилась уволить тем же числом.

Я передала все дела Татьяне Палне. Та поохала-поахала. Типа: «как неожиданно ты решила уйти». Но на самом деле была даже довольна. Ее, как пенсионерку, в любой момент могли сократить в ходе кампании по повышению операционной эффективности. А с моим увольнением появилась какая-то гарантия…

Зашла я и к Галке. Но она со мной еле разговаривала. Не могла простить, что в субботу я приватизировала Маназиля. И вела с ним конфиденциальные разговоры. Да. Галка даже в автобусе села отдельно от меня. Но это ее проблемы. Услышав, что я увольняюсь, она удивилась. И даже почти простила мне то, в чем я не была виновата.

На прощанье я заглянула к Маназилю. В его кабинет на третьем этаже. И с порога спросила:

– Дверь не закрывать?

Илья Борисыч, прекрасный, как само совершенство, улыбнулся мне густо-шоколадной улыбкой:

– Закрывайте, Маргарита. Вас я не боюсь.

– Вот, пришла попрощаться.

– Жаль. Очень жаль. Вы что-то грустная. Что-нибудь случилось?

И этот тоже читает мои эмоции, как книгу! Неужели я так никогда и не научусь скрывать свои чувства? Да. Но я ни в чем не призналась.

– Нет, все в порядке. Спасибо. Просто мне тоже жаль расставаться с вами, Илья Борисыч. Не сочтите за харассмент. Но вы мне симпатичны. По-человечески.

– Вы мне тоже, Маргарита.

– Спасибо… Знаете, я в среду еду во «Вкусодром». Если у меня все получится – с меня ужин, как я и обещала.

– Обязательно получится, Маргарита. Я буду держать за вас кулаки.

– У вас тоже все получится, Илья Борисыч.

А во вторник я подала в ЗАГС заявление. В смысле, на смену фамилии. Да. Я решила, что больше не хочу быть Толстых, хочу снова стать Милютиной. Да. Ритой Милютиной. Несмотря на то, что придется менять кучу документов. Типа загранпаспорта, трудовой книжки, полисов страхования. Но ничего, я потерплю. Главное, чтобы больше никто и никогда не склонял мою фамилию. Чтобы никто и никогда не называл меня Необъятных. Или Нехудых. И даже Восхитительных… Обещали сделать за месяц. В смысле, новый паспорт.

В среду утром я отправилась во «Вкусодром» на встречу с Павлом. Когда я позвонила ему в воскресенье, он даже обрадовался.

У них такое миленькое помещение на Мясницкой. Во дворе. Большой зал для мастер-классов, если те проводятся на их территории. Есть еще кухня. Очень классно оборудованная. И склад с холодильниками. И офис. Штат всего шесть человек. Четверых я уже видела на нашем корпоративе. Плюс еще один повар. И администратор. А со мной будет семь.

Кроме проведения корпоративов, они еще разрабатывают новые блюда. Из разных кухонь мира. И придумывают новые форматы мероприятий. Для взрослых, для детей, семейные мастер-классы… Да. Иногда просто готовят на заказ. Короче, все то, что я люблю.

Павел спросил, что я умею. Попросил приготовить яйцо пашотт со шпинатом на тосте. Я показала. Ему понравилось. Потом он позадавал мне вопросы. Что-то я знала, чего-то не знала, но пообещала узнать и научиться.

Короче, мы договорились. Мой испытательный срок – два месяца. Денег сначала немного. Примерно столько же, сколько я получала в страховой. Да. Но потом будет больше. Возможен даже процент от прибыли. В общем, я выйду на работу со следующей недели.

А остаток этой недели я потратила на себя. Сходила в Тайский салон на массаж. Круто! Хотя и немного больно. Особенно когда тайка уперлась мне коленом в позвоночник и начала выгибать в обратную сторону. Блин, у меня все так захрустело! Как у замороженной курицы, когда ее распрямляешь, чтобы на сковородку положить. Но приятно. Я выпорхнула из салона легкой бабочкой. Почему я раньше не ходила на массаж? Это же так приятно. Как секс. И полезно. Обязательно буду ходить! Хотя бы раз в месяц.

Потом я потратила кучу денег в парикмахерской. В дорогой парикмахерской. Надо было приобрести новый имидж. Нервы последних дней обошлись мне в еще минус три с половиной килограмма. А если б я не жрала «Прагу», мой вес был бы еще меньше. Зато теперь я поняла, что утешаться нужно совсем не шоколадными тортами. И не ждать, когда счастье выскочит из-за угла и просто задушит тебя в своих объятия. Счастье нужно создавать самой!

Я управляю своей жизнью. Сама. Да. Меня ждут приятные перемены! И хотя я все время ощущаю тошнотворную горечь предательства, я знаю, что справлюсь с этим.

Post Post Scriptum. 65 кг! Но это уже неважно

Дорогие мужчины, не судите нас по килограммам, да по сантиметрам не судимы будете!!!

И последние несколько слов. Для совсем уж отмороженных оптимистов.

Настал октябрь. Счастье взаимной любви так и не посетило меня. Да. Ни в августе, ни в сентябре. На самом деле, странно было бы на это рассчитывать. Так только в тухлых дамских романах бывает. Какой-нибудь Негодяй Негодяевич предает героиню. А уже на следующей странице ее ждет спаситель и утешитель – само воплощенное благородство. И с внешностью Маназиля.

Но, на самом деле, жалеть себя было некогда. Мой испытательный срок во «Вкусодроме» успешно закончился. И теперь я – полноправный член команды. Но учиться пришлось многому. И прямо на ходу. А по вечерам я еще ходила на курсы французской кухни. К французскому шефу – даже с Мишленовской звездой! Он приехал в Москву провести две сессии обучения. На самом деле, чтобы бабки в России заработать.

Курсы были жутко дорогими. Но я пожертвовала частью своих сбережений. Во-первых, чтобы научиться готовить профессионально, а не просто вкусно. Во-вторых, мне нужна была бумажка. В смысле, сертификат об образовании. Если уж я решила работать в этой сфере. Да. И потом… я не хотела вечерами сидеть на диване перед телевизором. Одна.

Работа во «Вкусодроме» мне жутко нравится. Ее, натурально, много. Зато она любимая. И ребята мне очень нравятся. И Павел, и Саша. А также Денис, еще Саша, Оля и Женя. Причем, второй Саша – это мальчик, а Женя – девочка. Они, кстати, женаты.

А вчера я готовила коржи для нового торта. И тут, как назло, зазвонил телефон. А у меня руки были в муке. По локоть. Я попросила Пашку подержать трубку около моего уха. Короче, это оказался Куликов.

– Алло, это зоопарк? – спросил голос, в котором наглость причудливо смешалась с неуверенностью.

– Нет, не зоопарк. Вы ошиблись! – и хотя сердце мое заколотилось, как ненормальное, я постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. Типа отстраненно – я теперь учусь скрывать свои чувства. На само деле, я бы дала отбой, но трубку-то держал Пашка.

– Девушка, Милых, не отключайтесь!

– Я не Милых. Моя фамилия Милютина.

– Океюшки, пусть будет Милютина. Скажите, у вас еще продаются слоники?

– Зачем вам слон? – от этого текста Пашка даже прибалдел. – Он толстый и некрасивый. И еще слон – животное обидчивое и злопамятное. Он не прощает предательства.

– Ты меня никогда не простишь? Клянусь тебе, никакого предательства не было.

– В это трудно поверить. Особенно слону.

– Но ты же не слон! Ты – мой старый друг. Ритка, ты можешь мне верить или не верить. Но дай мне шанс хотя бы оправдаться. Мне хреново от того, что ты считаешь меня последней сволочью.

– Хорошо, Куликов, я дам тебе шанс. Это справедливо.

– Когда? Сегодня? Я могу вечером заехать к тебе.

– Нет. У меня сегодня много работы. Я наберу тебя в эти выходные.

Все, вот теперь уже точно «конец».