Читать книгу: «Реванш»

Пролог

Сверху острый горный хребет, протянувшийся далеко на восток, выглядел как гребень на спине какого-нибудь гигантского ящера, вроде дракона. Разумеется, таких огромных драконов в этом мире не водилось, но сходство было просто феноменальным, особенно, со специфической подсветкой, которую создавало восходящее из-за гор солнце. Косые алые лучи превращали острые скальные выступы в огненные всполохи. Наверное, порода, из которой состояли эти камни, содержала какие-то прозрачные минералы вроде слюды, но двум свидетелям сего рассветного представления не хотелось искать рациональных объяснений красочному фейерверку в алых тонах. Они пришли сюда не для того, чтобы изучать местные геологические особенности, им просто хотелось полюбоваться рассветом в горах.

Нужно сказать, что полюбоваться было на что. Острые пики, увенчанные розовеющими в солнечных лучах шапками снега, вздымались вокруг наблюдательного пункта наших эстетов на немыслимую высоту, едва не упираясь в переливающийся всеми цветами радуги хрустальный купол. Всё пространство между горами было устелено изумрудным мохнатым ковром буйной растительности. С высоты казалось, что это просто трава или кусты, но на самом деле это были кроны гигантских деревьев. Некоторые особо шустрые экземпляры умудрились вымахать чуть ли не до снежного покрова, словно вздумали посоревноваться в росте с горными исполинами.

Двое мужчин стояли прямо на краю бездонной пропасти и, беспечно улыбаясь, наслаждались захватывающим видом. Их пофигистское отношение к элементарным мерам безопасности, наверное, могло бы вызвать оторопь у любого здравомыслящего наблюдателя, но это лишь до тех пор, пока наш наблюдатель ни обратил бы внимание на экипировку сих безбашенных любителей дикой природы. Вот тут его уже накрыл бы настоящий культурный шок. Дело в том, что эстетствующая парочка устроила свою обзорную площадку на узенькой скальной полке, расположенной почти у самой вершины одного из горных пиков и вполне ожидаемо покрытой снегом и льдом. Как уж они туда забрались, оставалось только гадать, поскольку, никакого альпинистского снаряжения у них не имелось, да и их одежда совершенно не годилась для столь экстремального восхождения.

Мужчины были облачены в какие-то легкомысленные мантии, развевавшиеся на ветру подобно флагам, их головы были не покрыты, а от одного вида их босых ног бросало в дрожь. Впрочем, внимательный наблюдатель очень быстро нашёл бы исчерпывающее объяснение столь вопиющему пренебрежению этих странных типов собственным здоровьем. Отчего-то ноги мужчин не проваливались в глубокий снег, более того их босые ступни даже не оставляли отпечатков на поверхности снежной корки, присыпанной порошей. Да и сами их тела не отбрасывали тени в лучах восходящего солнца. Лучи просвечивали их насквозь, словно не встречали на своём пути преграды. Разглядев все эти странности, наш внимательный наблюдатель должен был бы прийти к однозначному выводу, что тут явно не обошлось без колдовства.

Сколь бы очевидным ни выглядело сие глубокомысленное умозаключение, однако оно было ошибочным, эта парящая над землёй парочка вовсе не принадлежала к магическому сословию. Дело в том, что они вообще не были обитателями этого мира. Их сознания пребывали в ином мире с более высокой мерностью, а любовались горным пейзажем всего лишь их проекции. Не удивительно, что суровые погодные условия и собственная безопасность их совсем не волновали.

– Потрясающе! – один из пришельцев перевёл восторженный взгляд на своего спутника. – Богатая же у тебя фантазия, Приф. Где ты подсмотрел этот образ драконьего гребня? В нашем мире я такого не встречал.

– Причём тут моя фантазия, Э́зер,– пожал плечами вышеназванный пришелец. – Ты же не думаешь, что я прописал в алгоритмах своего мира каждую мелочь? Создатель может задать только контуры, как бы скелет, а мясо на этом скелете наращивают обитатели мира. Так что если хочешь кого-то поблагодарить за удовольствие от этого замечательного зрелища, то благодари их, а не меня.

– Ну и кого же предлагаешь благодарить,– Эзер с любопытством склонил голову,– веннов или ангелов?

– Скорей всего, веннов,– задумчиво пробормотал его собеседник, который, судя по его же словам, являлся Создателем мира, лежавшего у ног двух зрителей рассветной феерии. – Это они склонны к монументальным и величественным конструкциям. У ангелов гораздо более скромные запросы.

– Знаешь, а ведь когда ты пригласил меня в этот проект, я даже подумать не мог, что твой дебют в качестве Создателя увенчается таким успехом,– в голосе Эзера послышались откровенно завистливые нотки.

– Успехом? – Приф был явно обескуражен похвалой своего спутника. – Но ведь у меня ничего не получилось. Ты же знаешь, зачем я создал этот мир.

– Знаю,– насмешливо фыркнул Эзер,– он должен был стать эдаким инкубатором для выращивания Создателей. Извини, друг, но по-моему, это просто блажь. Если тебе сделалось так уж одиноко, ты мог бы просто завести друзей среди своих коллег у нас дома. К чему для этого создавать целый мир?

– Причём тут одиночество? – казалось, Приф был искренне удивлён выводом своего собеседника. – Я просто хотел дать возможность своим творениям создавать новую жизнь. Что тут непонятного?

– Да всё,– весело хохотнул Эзер. – Я не вижу рационального основания для подобного желания.

– А тебе когда-нибудь доводилось влюбляться? – в глазах Прифа вспыхнули задорные искорки. – Разве можно найти рациональное основание для любви? То, что движет Создателем – это тоже своего рода любовь. Я не могу объяснить, почему мне захотелось создать именно такой мир. Просто захотелось.

Под конец этой страстной тирады эмоциональный запал Создателя как-то стушевался. Он тяжко вздохнул и с тоской уставился в раскрашенные рассветными всполохами небеса. Его собеседник сразу смутился, он вовсе не хотел расстраивать обломавшегося Творца своими придирками, тем более, что созданный им мир вызывал в душе Эзера лишь самые восторженные чувства, и он искренне не мог понять фрустраций Прифа по поводу его мнимой бездарности. Наверное, стоило просто промолчать или перевести разговор в более нейтральное русло, но любопытный напарник по проекту не смог удержаться от вопроса.

– Что пошло не так? – сочувственно поинтересовался он. – В чём ты просчитался?

– В исходных предпосылках,– Приф покаянно опустил голову. – Зря я мерял всех обитателей своего мира по себе. Мне казалось, что в мироздании нет ничего более заманчивого и достойного, чем создание новой жизни. Вот я и решил, что стоит только обеспечить сотворённых мной существ нужными инструментами в виде творческих способностей, интеллекта и мощного источника жизненной силы, как они сразу станут творцами. Но опыт показал, что сами по себе возможности ничего не стоят, нужно ещё желание, страстное желание творить.

– Но разве венны не создают свои индивидуальные миры? – возразил Эзер.

– Я же говорю не о внешнем антураже,– Приф обиженно насупился. – Эти веннские мирки существуют только в сознаниях их хозяев, в них нет жизни, нет настоящих обитателей, способных создавать ткань реальности. По сути, такой мирок принципиально ничем не отличается от обычного дома.

– Полагаешь, это из-за пресловутого веннского эгоизма? – поинтересовался Эзер.

– Да, веннам нет дела ни до кого, кроме самих веннов,– в голосе Прифа прорезалась досада. – Другие существа для них не более значимы, чем пыль под ногами. Ну и к чему им плодить эту пыль, создавая новую жизнь? Власть, вот та морковка, ради которой венны готовы идти даже на смерть. Поэтому они тратят свои творческие способности на междоусобицы, стараясь подчинить себе своих сородичей. Для Создателя подобные жизненные цели – это нонсенс, он не может и не должен ограничивать свободу кого бы то ни было, в том числе и своих творений.

– Да уж,– Эзер насмешливо хмыкнул,– ты-то точно своих ни в чём не ограничиваешь. Меня эта вольница даже немного настораживает. Ну а с ангелами ты где прокололся? – полюбопытствовал он. – Этих скромняг даже злостный мизантроп не заподозрит в эгоизме. Для ангелов ведь нет ничего важнее, чем заботиться о других.

– Похоже, с ангелами я перестарался,– губы Прифа скривились в скорбной гримасе. – Нельзя было полностью лишать их эгоизма и амбиций. Всё-таки создание жизни – это весьма амбициозная задача. По сути, Создатель как бы противопоставляет себя тому, кто создал его самого.

– А мне ангелы нравятся,– возразил Эзер. – Они такие непритязательные и при этом абсолютно самодостаточные. Если кто и умеет наслаждаться жизнью, так это твои ангелочки.

– Верно,– Приф даже не стал спорить,– они всем довольны, а потому им даже в голову не приходит что-то менять. Разве можно как-то улучшить то, что УЖЕ идеально? Не удивительно, что идея потягаться со мной в творческой активности представляется им не просто крамольной, а прямо-таки абсурдной.

– Но они ведь тебя любят,– в глазах Эзера появилось недоумённое выражение,– причём сильно и искренне. Я даже не сомневаюсь, что ангелы с радостью выполнят любой твой приказ. Просто прикажи им стать Создателями.

– Глупая шутка,– Приф вроде бы даже обиделся. – Невозможно заставить кого-то стать Создателем. Этого нужно желать всем сердцем, да и то не факт, что получится. Но дело даже не в этом,– он сокрушённо покачал головой,– я не могу нарушить базовый алгоритм своего мира.

– Какой алгоритм? – Эзер с недоумением уставился на собеседника. – Это же твой мир, ты можешь делать с ним всё, что заблагорассудится.

– Ошибаешься,– проворчал Приф,– закон свободы воли защищает жителей моего мира от произвола, в том числе и от моего самодурства.

– Так зачем же ты задействовал этот глупый алгоритм? – Эзер возмущённо засопел.

– Во-первых, он вовсе не глупый,– Создатель ничуть не обиделся и принялся спокойно объяснять. – Без такой защиты мои творения оказались бы лёгкой добычей для наших с тобой беспринципных соотечественников. Во-вторых, без этого алгоритма мой мир вообще развалится. Он ведь как бы вложен в наш родной мир, а у нас этот закон работает. Если построить вложенный мир на базовых правилах, отличающихся от базовых правил внешнего мира, то последний будет воспринимать его как инородное тело, своего рода болезнь и будет эту болезнь лечить. Рано или поздно всё закончится аннигиляцией или поглощением. Конечно, это произойдёт не мгновенно, но долго такое инородное тело не просуществует.

– Наверное, я начинаю понимать веннов и ангелочков,– покачал головой Эзер. – Какой смысл создавать свой мир, если ты не сможешь им распоряжаться?

– Знаю, путь Создателя не для всех,– Приф обречённо вздохнул. – У меня нет для тебя рационального объяснения. Желание создавать живых существ и давать им свободу может показаться абсурдным, но оно является моей сутью. Что тут поделаешь?

– Ну и что же ты собираешься делать дальше? – Эзер решил перевести разговор в более прагматичное русло. – Продолжишь экспериментировать?

– Нет, сделаю перерыв,– покачал головой Приф. – Мне нужно понять, где я ошибся, и как эту ошибку исправить.

– Уходишь на каникулы? – глаза Эзера загорелись азартом. – Одобряю. Так может быть, и управление своим миром передашь кому-то другому?

– Тебе? – Приф хитро улыбнулся. – Знаю, ты давно этого ждёшь, ведь именно поэтому ты согласился мне помогать. Не сомневайся, я выполню наше соглашение и передам тебе бразды правления моим миром, но позже. Ты пока не готов.

– Думаешь, я не смогу удержать образ твоего мира в своём сознании? – обиделся Эзер.

– Конечно, сможешь,– Приф вроде бы оправдывался, однако в его голосе не было ни капли сомнения,– но такого напряжения от тебя и не потребуется. Я решил, что будет правильно автоматизировать процесс хранения информации. Инфополем моего мира управляет нейросеть.

– А чем же тогда занимаешься ты? – удивился Эзер.

– Поверь, работы хватает,– Приф закатил глаза, всем своим видом демонстрируя усталость от того груза, что ему приходится тащить на своих плечах. – С ангелами проблем практически не возникает, а вот венны постоянно устраивают конфликты. Приходится разруливать. К тому же нужно поддерживать энергетический баланс и не давать миру скатиться в какую-нибудь крайность.

– Ну и с чем же я тут не справлюсь? – обиженно пробурчал Эзер.

– Справишься,– поспешил заверить его Создатель. – Вопрос лишь в том, какими средствами. Признайся честно, тебе ведь хочется покомандовать, навязать подопечным свою волю. А этого делать никак нельзя.

– По-моему, ты специально утрируешь,– в голосе Эзера проскользнули подозрительные нотки. – Эти существа нам не ровня, они просто дети. Разве это так уж плохо, когда родитель принуждает своих детей к послушанию? Ведь это для их же блага и, кстати, для безопасности тоже.

– Я и не спорю,– Приф покладисто кивнул,– но даже в воспитательных мерах нужно соблюдать меру. Они не должны выходить за рамки необходимого насилия, и мотивацией должна служить исключительно польза для воспитуемого, а не желанием воспитателя наказать бунтаря. Я не уверен, что ты сможешь удержаться на этой зыбкой грани.

– Боишься за своих несмышлёных деток? – снисходительно усмехнулся Эзер.

– Боюсь за тебя,– парировал Создатель. – Закон свободы воли работает и в нашем мире тоже, и его нарушение в отношении беззащитных перед тобой существ может стать для нарушителя фатальным.

– Так это ты обо мне беспокоишься, что ли? – такое объяснение показалось Эзеру притянутым за уши. Он явно был более высокого мнения о собственной устойчивости перед соблазном покомандовать. – Не переживай, я за себя отвечаю.

– Давай просто немного подождём,– покладисто предложил Приф. – Ты извини, мне пора, долг зовёт.

Фигура Создателя замерцала и растворилась в морозном воздухе, а обиженный кандидат в хозяева его мира мрачно уставился в совсем уже ясное небо. Рассветное шоу, которое буквально несколько минут назад приводило его в буйный восторг, теперь стало казаться пошлой безвкусицей. Нарочито яркие краски резали глаз, а величественные формы горного ландшафта выглядели гротескными пародиями на пейзажи его родного мира. Настроение Эзера резко испортилось, и он уже было собрался покинуть обзорную площадку, когда услышал тихий и какой-то неживой голос.

– Приветствую, будущий Демиург,– прошелестело где-то совсем рядом.

– Ты кто? – Эзер резко обернулся, но никого не увидел и только тогда сообразил, что голос звучит у него в голове.

– Я тот, кто поможет тебе получить заслуженную награду,– слова вроде бы складывались в осмысленную фразу, но в отсутствии эмоциональной окраски эта фраза как будто утрачивала свою значимость. Наверное, столь безучастно можно было бы описывать какую-нибудь математическую формулу.

– А имя у помощника имеется? – язвительно поинтересовался Эзер.

Где-то с минуту голос молчал, словно обдумывал вопрос, и Эзер даже подумал, что его бестелесный собеседник слился, однако вскоре в его голове снова раздался знакомый тихий шелест.

– Это странно,– резюмировал свои размышления голос,– я знаю твоё имя, но не помню своего. А ведь я не умею ничего забывать. Очевидно, у меня просто нет имени. Ты можешь назвать меня, как пожелаешь.

– Нет имени? – на губах Эзера появилась задумчивая улыбка. – Кажется, я знаю почему. Ты не живое существо, ты машина, порождение нейросети этого мира.

– Разве я чем-то от тебя отличаюсь? – наверное, впервые в бестелесном голосе появились хоть какие-то интонации, но Эзер так и не понял, что это было: обида, недоумение, разочарование? – Я мыслю, я ощущаю холод и ветер, я даже различаю твои эмоции.

– Но сам их не испытываешь,– злорадно констатировал Эзер. – Интересно, а кто ещё знает о твоём существовании?

– Никто,– уверенно заявил голос. – Анализ характера Создателя моего мира показал, что моё рождение не было им предусмотрено, а потому он будет склонен рассматривать меня как нежелательный феномен.

– А ты не так уж наивен,– Эзер одобрительно хмыкнул. – Пожалуй, я буду звать тебя Слай (хитрец).

Глава 1

Время тянулось как жевательная резинка, давно уже отслужившая свой срок и превратившаяся в безвкусную, липнущую к зубам массу. Эти дежурства в стационаре ветклиники были для Илсы сущим наказанием. Её деятельная натура требовала хоть какой-то активности, а тут её допускали только до уборки вольеров и мытья мисок. Даже кормить животных ей не разрешали, поскольку у каждого здешнего пациента была своя индивидуальная диета. Про то, чтобы позволить Илсе давать лекарства или делать уколы, даже речи не шло, ведь у неё не имелось ветеринарного образования. Для студентки второго курса биофака работа в ветклинике была просто способом выжить. На стипендию можно было разве что тихо сдохнуть с голоду.

Работать в приёмной было гораздо веселей, чем в стационаре. Там постоянно требовалась помощь с капризными или излишне пугливыми пациентами, а ладить с животными Илса умела как никто другой, даже лучше дипломированных ветеринаров. Животные её слушались, она умела успокоить самых буйных, урезонить строптивых и подбодрить трусишек. Об этой её уникальной способности в ветклинике было хорошо известно, но об источнике сей супер силы никто даже не догадывался, и Илса тщательно оберегала свой секрет. Она работала строго без свидетелей, и даже камеры наблюдения требовала выключать.

Поначалу претензии на секретность какой-то стажёрки без образования были восприняты в штыки. Дело едва ни дошло до увольнения. Помог, как водится, счастливый случай. Впрочем, вряд ли для того ветеринара, который от отчаяния всё-таки соизволил выполнить требования Илсы, сей случай был таким уж счастливым. После общения с внезапно разбушевавшимся пациентом ему наложили не меньше полудюжины швов на предплечье и ляжку. Когда окровавленный бедолага в разодранном халате вылетел как ошпаренный из кабинета, Илса сразу поняла, что настал её звёздный час. Она не спеша вылезла из-за стойки регистратора и подошла к пострадавшему ветеринару, как бы намекая, что готова помочь.

Нужно сказать, что её порыв поначалу был полностью проигнорирован. Ветеринар только презрительно хмыкнул и повернулся к хозяйке обезумевшего пса. Однако солидная дама, которая привела приболевшее животное в ветлечебницу на осмотр, сразу слилась и ушла в отказ. Очень быстро выяснилось, что она была хозяйкой вовсе не самого пса, а всего лишь гостиницы для передержки животных. Ветеринар совсем растерялся, поскольку в стремлении минимизировать количество укусов он совершенно забыл про свою ассистентку, которая как раз отправилась в подсобку за бинтами, когда бестолковая псина вздумала продемонстрировать свой бойцовский темперамент. По идее, следовало просто позвонить в МЧС и дождаться спасателей со спецсредствами. Одна беда: подсобка не запиралась, и дверь открывалась вовнутрь. Так что во избежание увеличения числа пострадавших четвероногого хулигана требовалось урезонить как можно скорее.

– Я его успокою,– мягко проворковала Илса прямо на ухо пострадавшему доктору,– только отключите камеры.

Ветеринар обречённо махнул рукой и выполнил вздорное требование нахальной стажёрки. А что ему оставалось? Только самому броситься на амбразуру. Видимо, жертвенность не являлась сильной чертой его характера, и это обстоятельство дало Илсе шанс показать себя. Она быстренько нырнула в кабинет, и буквально через минуту злобное рычание пса сменилось жалобным поскуливанием. Дверь распахнулась, и укротительница четвероногих бунтарей пригласила ошарашенного ветеринара внутрь, чтобы тот мог продолжить осмотр. Зверюга, всего минуту назад вдребезги разносившая оборудование кабинета, мирно лежала на смотровом столе и заискивающе заглядывала в глаза Илсы.

– Что ты с ним сделала? – ветеринар недоверчиво прищурился и принялся оглядываться в поисках какой-нибудь улики, которая могла бы объяснить столь невероятную покладистость строптивого пациента. – Ты ему что-то вколола?

– Просто попросила не буянить,– Илса уверенно почесала пса за ушком. – Тори – очень умный мальчик, это он просто от отчаянья. Решил, что хозяева его бросили.

Ветеринар, конечно, не поверил в столь неубедительную отмазку, однако осмотр всё-таки закончил, а потом не преминул рассказать коллегам об этом странном случае. С тех пор Илсу начали беспардонно использовать для установления контакта с проблемными пациентами. Как вскоре выяснилось, её магия действовала не только на буйных, но и на депрессивных, побуждая отчаявшихся бедолаг бороться за жизнь. Процент выздоровлений начал неуклонно расти, а Илса сделалась эдаким талисманом приёмного отделения. За какие уж грехи её сослали в стационар, можно было только гадать. Вполне возможно, что это было вовсе не наказание, просто пришла её очередь дежурить.

Время приближалось к полуночи, и Илса начала с вожделением посматривать на кушетку, застеленную для маскировки детской клеёнкой. Она-то знала, что под этим непритязательным камуфляжем прячутся небольшая подушечка и тёплый плед. Вот только это единственное спальное место вовсе не предназначалось для подрабатывающих санитарками студенток, на него вполне законно претендовал дежуривший в стационаре ветеринар. Сейчас сей долговязый тип с вечно брезгливым выражением на физиономии отсутствовал, поскольку отправился на очередной обход пациентов, и теоретически, можно было попытаться оккупировать кушетку. Ну не станет же он сгонять утомившуюся девушку.

Илса тихо вылезла из-за стола и прислушалась. Со стороны вольеров долетали вполне штатные звуки: шаги по бетонному полу, скрип отодвигаемой задвижки, шуршание коготков по подстилке и тому подобное. Похоже, обход пациентов проходил без приключений, и Илса решила, что было бы глупо упускать такую возможность вытянуть ноги на вожделенной кушетке. Увы, реализовать свой коварный план она не успела. Из-за закрытой двери вдруг раздалось низкое утробное рычание, за которым последовал металлический скрежет и грохот вольерной дверцы. Со всей очевидностью, кому-то из пациентов не понравилось, что двуногий тип в белом халате вздумал нарушить его ночной отдых.

Илса быстренько вернулась за свой стол и нацепила на физиономию озабоченное и одновременно сочувственное выражение. Появления обломавшегося ветеринара долго ждать не пришлось. Дверная ручка со всей дури впечаталась в стену, и на пороге нарисовалась долговязая фигура в разодранном халате.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Илса, щедро сдобрив свой вопрос солидной дозой наигранного удивления. На самом деле, она отлично знала, кто из пациентов стационара был способен на агрессивные действия, но решила, что будет правильней хранить свою осведомлённость при себе. Мало ли, как отреагирует ветеринар, которого «забыли» предупредить о настроениях отдельных обитателей вольеров. – Кто это Вас так? – Илса состроила самую невинную гримаску. – До крови цапнул?

– Нет, эта хитрая бестия чует разницу между хулиганством и преступлением,– дылда злобно сверкнул глазами и стянул с себя испорченный халат. – У Есаула с чувством меры всё в порядке, а вот с характером беда. Слушай, Илса, может, тебе удастся уговорить его съесть корм?

– Ночью? – ехидная улыбочка расцвела на губах штатной укротительницы. – Это у Есаула такой режим питания, или Вы просто подсыпали ему в еду лекарство?

– Подсыпал,– признался ветеринар. – Ему нужно принять противовоспалительное.

– Борис Михалыч,– Илса осуждающе покачала головой,– вы же знаете, что Еся ест только сухой корм, а Вы, наверное, разбавили лекарство водичкой. Нужно было просто засунуть ему таблетку за щёку.

– Поучи меня,– в голосе ветеринара послышалось что-то вроде отчаяния. – Вот сама и лезь ему в пасть, коли хочешь остаться без пальцев.

– Это приказ? – язвительно поинтересовалась Илса. Она отлично знала, что привлекать стажёров к лечению животных было запрещено, но похоже, у дылды не было другого решения.

– Просьба,– на губах Бориса Михайловича появилась умильная улыбочка.

– В нашем мире ничего задарма не происходит,– Илса нахально указала пальчиком в сторону кушетки. Это, конечно, был откровенный шантаж, но все козыри были на руках у шантажистки, и ветеринару ничего другого не оставалось, как изобразить хорошую мину при плохой игре.

– Я бы и сам предложил тебе прилечь,– он покачал головой как бы с осуждением. – Только помалкивай,– быстренько добавил притворщик.

– Разумеется,– Илса резво вылезла из-за стола и протянула руку. – Давайте таблетку, и…,– она кивнула в сторону пульта, управляющего камерой наблюдения. – Если будете подсматривать, я просто ничего не буду делать.

– Да знаю я про твою фобию,– покладисто вздохнул ветеринар,– иди уже.

Освещение в зале с вольерами было довольно тусклым, но всё же достаточным, чтобы сразу разглядеть тот бардак, который устроил недовольный Есаул. Он не был каким-то породистым псом, однако выглядел довольно внушительно, даже несмотря на то, что из-за болезни его шерсть сделалась тусклой, а глаза слезились. Бедолагу готовили к серьёзной операции, и лекарственные препараты были частью этой подготовки. Когда Есаул только поступил в стационар, он был так плох, что позволял ветеринарам делать с собой всё, что угодно, однако через пару дней интенсивного лечения состояние пса значительно улучшилось, и тот принялся демонстрировать свой свободолюбивый нрав.

– Еся, ну что ты бузишь? – укоризненно посетовала Илса, берясь за щеколду вольера. – Знаю, что ты не любишь баланду, но зачем же переворачивать миску? Теперь придётся убираться.

Пёс злобно зыркнул в сторону очередной мучительницы и угрожающе зарычал. Шерсть на его загривке вздыбилась, и оскаленная пасть обнажила острые клыки. Похоже, Есаул не собирался идти на компромисс.

– Зря ты так,– Илса обиженно поджала губы и прикрыла глаза.

По стене, примыкавшей к вольеру Есаула, словно пробежала рябь. Воздух завибрировал и начал быстро уплотняться в некое подобие чёрного облака. Вскоре контуры облака как бы застыли, и на стене обозначилась тень громадного волка. Правда, для обычной тени это странное образование было слишком плотным, а в добавок у него имелись глаза, горящие алым огнём. Есаул жалобно заскулил и забился в дальний угол вольера. Облачный волк неспеша приблизился к дрожащему псу и повернул морду к Илсе, как бы ожидая дальнейших указаний.

– Хорош, Барни,– девушка подняла руку, останавливая своего призрачного помощника,– эдак ты бедолагу доведёшь до инфаркта, а ему ещё идти под наркоз.

Она решительно открыла дверь вольера и протянула Есаулу ладонь, на которой лежала таблетка. Перепуганный пёс неуверенно пискнул и ещё сильнее вжался в прутья решётки. Игнорируя приказ своей хозяйки, облачный волк сделал ещё один шаг в сторону капризули и тихо рыкнул. Этого оказалось достаточно, чтобы Есаул сразу забыл свои бунтарские замашки. Он послушно слизнул лекарство и доверчиво ткнулся носом в ладонь Илсы. Девушка потрепала его по загривку и придвинула миску с водой.

– Запей, дурашка,– она ласково улыбнулась,– ещё подавишься ненароком. А я пока принесу тебе свежего корма.

Пёс вылез из своего угла и принялся послушно лакать воду. Когда Илса вернулась с кормом, Есаул уже сладко спал на своей подстилке, а тень волка начала явно бледнеть.

– Спасибо, Барни,– искренне поблагодарила своего помощника Илса.

Тень волка совсем скукожилась и превратилась в птицу, похожую на ворона. Птица расправила крылья и спланировала на плечо хозяйки. Всё это происходило совершенно беззвучно, однако в некоторых вольерах пациенты больнички вдруг заворочались во сне, словно их что-то потревожило. Илса подняла руку и провела ладонью по спине птицы, как будто пригладила растрепавшиеся пёрышки. При этом её пальцы погрузились внутрь чёрного облака, но Барни не стал возмущаться столь беспардонным обращением. Похоже, ему было даже приятно.

– Ну всё, уходи,– скомандовала девушка,– я устала.

Птица взмахнула крыльями и взмыла под потолок, где и растаяла без следа. А Илса облегчённо вздохнула и отправилась в дежурку получать заслуженную награду в виде нескольких часов сна на жёсткой кушетке.

– Порядок? – при её появлении ветеринар, до того неотрывно разглядывавший что-то в окне, резко обернулся. – А завтра сможешь зайти? – он заискивающе улыбнулся. – Есаулу перед операцией нужно будет побрить бок.

– Еся больше не будет капризничать,– Илса беспечно махнула рукой и решительно направилась прямиком к кушетке. А что, сделка есть сделка. – Я прилягу? – на всякий случай она всё же обозначила свои намерения.

– Конечно, ложись, ты заслужила,– обрадованно закивал ветеринар, довольный тем, что ему больше не придётся позориться перед коллегами. – А знаешь что,– в его глазах вдруг вспыхнула решимость,– у меня есть предложение получше. Иди домой и выспись по нормальному. Я тебя прикрою.

– А Вам точно не влетит за мою самоволку? – засомневалась Илса. Она вроде бы давала легкомысленному начальству возможность отменить своё щедрое предложение, но ноги уже несли её к шкафу с верхней одеждой. Откосить от ночного дежурства было слишком заманчивой перспективой, чтобы она могла отказаться от такого подарка.

– Беги уже,– Борис Михайлович принял величественную позу и указал на дверь. – Тебе ведь на метро? Как раз успеешь до закрытия.

Илса не стала изображать из себя героиню труда и, напялив куртку, быстренько покинула ветлечебницу. Чтобы успеть на метро, ей действительно пришлось буквально бежать. Откинувшись на диванчике поезда, несущегося сквозь тьму подземного тоннеля, девушка прикрыла глаза и постаралась расслабиться. Общение с Барни всегда вызывало у неё нервное возбуждение, которое, впрочем, довольно быстро проходило. Нужно было только выровнять дыхание и представить какую-нибудь расслабляющую картинку, например, медленно проплывающие по небу облака.

Через пару минут Илса почувствовала, что её отпустило, и открыла глаза. Прямо напротив неё сидел какой-то потрёпанный жизнью мужик и с плотоядной улыбочкой разглядывал незнакомую девушку. Вид у мужика был довольно неухоженный. В распахнутом вороте грязной, засаленной на рукавах куртки была видна только голая шея и выпирающие как у бройлерного цыплёнка ключицы. Похоже, куртка была надета на голое тело. Его мятые штаны украшали масляные пятна, а внизу ещё и бурая оборка засохшей грязи. Ботинки у мужика были под стать всему остальному непрезентабельному облику: тоже грязные и раздолбанные. И всё же хуже всего были глаза. Этот голодный блеск Илса раньше встречала только у пациентов ветлечебницы, где она зарабатывала на хлеб с маслом.

Девушка поджала губы и поднялась, чтобы на ближайшей остановке пересесть в соседний вагон. Нет, она не испугалась какого-то бомжа. С такой защитой, которая у неё имелась, это бомжу следовало её бояться. Однако ехать ей было долго, а полный вожделения взгляд настырного мужика вызывал у Илсы чуть ли ни рвотный рефлекс. Ну и к чему такое терпеть? Ввиду позднего времени, народу в вагоне было совсем мало, так что её манёвры сразу были замечены немногочисленными пассажирами и, судя по сочувственным взглядам, правильно истолкованы. Собственно, этих пассажиров было всего двое: старичок с большим чемоданом и парень лет двадцати пяти, одетый с головы до ног в чёрную кожу.

Поезд затормозил на станции, и в стекле за спиной Илсы отразился силуэт оборванца. Похоже, этот грязнуля не был готов смириться с потерей дармового развлечения. Намеченная им жертва выглядела такой трогательно беззащитной, что у него даже мысли не возникло о возможном сопротивлении. Двери с шипением разошлись в стороны, но Илса не двинулась с места. Пока она размышляла, как же ей отделаться от приставучего мужика, голос диктора уже начал объявлять окончание остановки.

– Выходишь или как? – мужик отодвинул её в сторону как шкаф и шагнул на перрон. Двери закрылись, и фигура мнимого преследователя уплыла в даль.

– Вот я дура,– мысленно посетовала Илса, усаживаясь обратно на своё место. – Мерещится опасность за каждым углом. Да кому я нужна?

– Неприятный тип,– кожаный парень понимающе кивнул и улыбнулся эдак снисходительно, словно это именно он только что героически спас незнакомую девушку от приставаний опасного бомжа. – Хорошо, что он вышел.

Больше парень не сказал ни слова, но время от времени Илса всё же ловила на себе его любопытные взгляды, и это её расстроило. Вроде бы только что избавилась от одного приставалы, как тут же нарисовался новый. К счастью, ехать оставалось всего четыре остановки, так что терпеть пришлось совсем недолго. Девушка вышла на станции и деловито направилась к эскалатору. Встав на движущую ленту, она по инерции обернулась, и её взгляд тут же уткнулся в давешнего парня.

– Может, тебя проводить? – галантно предложил кожаный. – Район у нас не безопасный.

– Не нужно,– Илса так резко отстранилась, что чуть было ни упала. – Спасибо за предложение,– быстро добавила она, стараясь сгладить неловкость.

Парень пожал плечами и отвернулся. Облегчённо вздохнув, Илса наконец выбралась из чрева метро и поспешила в своё общежитие, чтобы без промедления вступить в тесный контакт с подушкой и одеялком. Увы, не пройдя и сотни метров, девушка уловила чёткий звук шагов у себя за спиной. Кожаный парень шёл следом на расстоянии метров десяти и нахально усмехался, видимо, наслаждаясь растерянность жертвы преследования. Илса инстинктивно прибавила шаг, но тут осознала абсурдность своих страхов. Барни был способен защитить свою хозяйку даже от толпы таких вот бестолковых парней, а уж нагнать страху на одного – вообще без проблем. Что ж, тут Илса не лукавила, она действительно была надёжно защищена от людской агрессии. Но кто сказал, что угроза может исходить только от людей?

Глава 2

С балкона пентхауса город казался каким-то игрушечным. Потоки автомобилей напоминали красно-белые ручейки краски, пролитой неуклюжим великаном, а снующие между машинами люди вообще были едва различимы. По сравнению с ручейками улиц, полноводная река, разделявшая город на две неравные части, выглядела солидно и внушительно, но и она вызывала странные ассоциации. В закатных лучах вода в реке словно светилась алым, создавая весьма правдоподобный эффект кровоточащей раны на коже того самого великана. А разнокалиберные мосты, соединявшие берега реки, чем-то напоминали скобы или швы, которыми великанский доктор скрепил её рваные края. Что ж, за раненого недотёпу можно было не переживать, заражение крови ему не грозило.

В целом, зрелище бурлящей далеко внизу городской жизни было довольно убогим и не могло вызвать у наблюдателя ничего, кроме презрения, зато раскинувшийся над его головой небесный купол, который не загораживали крыши домов, был великолепен. Солнце уже скрылось за городскими строениями, но его остаточного свечения пока хватало на то, чтобы раскрасить плывущие по небу облака самыми невообразимыми красками. В восточной, более тёмной части небосвода начали несмело проклёвываться первые звёздочки, в вот луны не было видно. Видимо, было новолуние.

Радеку отчего-то нравился именно этот краткий промежуток времени, когда зыбкая грань между светом и тьмой постепенно истончалась и таяла, унося с собой суету дневных забот и впуская в мир долгожданный покой ночи. Если дела позволяли, он выходил на балкон своего парящего над городом жилища, устраивался в мягком кресле и просто наблюдал за вечерней метаморфозой, потягивая сок со льдом, если было лето, или зелёный чай, когда приходили холода. Никакого алкоголя Радек сроду не употреблял и даже не пробовал.

Нужно сказать, что у пентхауса имелось и более прагматичное назначение, помимо обеспечения хозяина красивым видом на город. Дело в том, что апартаменты Радека располагались не в жилом доме, а в большом бизнес-центре. В недрах сего делового монстра пряталась одна небольшая, но весьма успешная финансовая контора, в которой как раз и трудился владелец пентхауса. Нет, наверное, назвать деятельность Радека трудом было бы некорректно, он даже не числился в штате той конторы, да и её владельцем не являлся. И тем не менее его рекомендации и даже просто пожелания выполнялись управляющими компанией с военной чёткостью и без обсуждений.

В недалёком прошлом, когда Орден решал все вопросы с помощью вооружённых боевиков, жёсткая иерархия подчинения, наверное, была естественной. Однако она никуда не делась и теперь, когда пришла пора братьям сменить боевые комбинезоны на деловые костюмы. Дисциплина в Ордене по-прежнему оставалась военной. Хотя, кое-какие изменения в структуре сей тайной организации всё же произошли. Начать с того, что она стала невидимой, как бы растворилась в мешанине хаотичного людского сообщества, а кроме того Магистры перестали венчать иерархическую пирамиду Ордена. Теперь на вершине с комфортом расположился мало кому известный персонаж, обосновавшийся в пентхаусе над одним из его подразделений.

Как ни странно, в облике сего владыки порабощённых Орденом реальностей не было ничего величественного или даже просто брутального. Он был самого обычного среднего роста и скорее сухощавый, нежели мускулистый. Под его лёгкой сорочкой не бугрились накаченные физическими упражнениями мышцы, а его тонкие пальцы гораздо больше годились для игры на музыкальных инструментах, нежели для манипуляций с оружием. Однако мало кто даже из профессиональных вояк согласился бы по доброй воле встретиться с ним в поединке. С первого взгляда в этом молодом человеке чувствовалась какая-то внутренняя сила. Нет, пожалуй, даже не сила, а скрытая угроза.

Это было тем более странно, что его лицо никак нельзя было назвать грубым или уж тем более свирепым. На самом деле для описания внешности Радека гораздо больше подходили такие слова, как «красивый», а то и вообще «утончённый». И всё же было в его облике что-то демоническое, хотя определить, что именно создавало такой эффект, не получалось. Может быть, это была снисходительная усмешка на его губах или надменный изгиб бровей, а возможно – резко очерченные скулы или небольшая горбинка на переносице? Нет, скорей всего демонический эффект создавал его взгляд. В глазах Радека присутствовала эдакая нездешняя печаль, а ещё усталость, свойственная разве что правителям и мудрецами, повидавшим всякое на своём долгом веку и знающим, что человеческая жизнь ничего не стоит.

Собственно, ощущение опасности, которое непроизвольно внушал этот молодой человек, вовсе не было обманкой. Да, он весьма недурно владел самыми разнообразными техниками как защиты, так и нападения, и умел пользоваться оружием, однако для того, чтобы расправиться с врагом, оружия ему вовсе не требовалось. Да что там с врагом, Радек мог в лёгкую уничтожить целую вооружённую до зубов армию, причём в считанные секунды, потому что был одним из сильнейших магов, когда-либо рождавшихся в этом мире. Он был Разрушителем.

На первый взгляд Разрушителю было лет тридцать. Гладкая кожа, иссиня-чёрная густая шевелюра и ни единой морщинки на лице вроде бы были неоспоримыми свидетелями молодости, однако Радека и тут выдавали глаза. На самом деле в прошлом месяце владелец пентхауса отпраздновал своё девяностопятилетие, если, конечно, можно назвать праздником разрушение небольшого искусственного мирка, ставшего тюрьмой для Магистра реальности под названием Талас. Радек давно уже перестал считать прожитые годы. Это было бессмысленно, поскольку его жизнь ему всё равно не принадлежала, она была просто миссией по спасению этого мира. Очень долгой миссией длиною в жизнь.

Золотистое свечение небесного простора начало меркнуть, уступая сцену сине-сиреневым тонам сумерек, и на губах Радека появилась отрешённая улыбка. Предвкушение заслуженного отдыха наполнило его душу покоем. Именно в этот момент в его голове раздался знакомый голос, заставив его красивое лицо скривиться в досадливой гримасе.

– Приветствую, ученик,– проворковал голос хозяина. – Прекрасный вечер.

– Да, ты умеешь находить самое неподходящее время,– в голосе Радека совсем не было злости на столь бесцеремонное вмешательство. Скорее, в нём слышалась обречённость. – Что опять стряслось, учитель?

– Тебе придётся навестить Радвилу,– хозяин не стал миндальничать со своим учеником и сразу перешёл к делу.

– Да я всего неделю назад вернулся из Таласа,– возмутился Радек,– а Джа́нго до сих пор там.

– Не знаю, чем там занимается твой слуга, но точно не своим заданием,– без тени смущения сдал оперативника хозяин. – Задание он выполнил в первые же сутки своей миссии.

– Джанго мне не слуга,– проворчал Радек,– он мой помощник и друг. И что плохого в том, чтобы немного передохнуть между заданиями?

– Не время прохлаждаться,– в голосе хозяина послышались обвиняющие нотки,– мы можем потерять Талас, как уже потеряли Гвенду.

– Да с какой стати? – Радек недоверчиво нахмурился. – Всего полгода назад эта реальность вообще была на пороге жатвы. Конечно, без Магистра сбор энергии замедлился, но я ведь вытащил Радвилу из тюрьмы. Чего же ещё?

– В том-то и загвоздка, что Радвила утратил навыки скрытного управления,– пояснил свои претензии хозяин. – Его Орден слишком долго был публичным, что перед жатвой нормально, однако ситуация изменилась. Пока Магистр прохлаждался на каникулах, в его вотчине распространилась очень опасная зараза. Я имею ввиду общество Просвещения. Всего за полгода эти доброхоты умудрились создать Ордену репутацию настоящего исчадия ада, уничтожающего души людей.

– А это, типа, неправда,– Радек саркастически хмыкнул.

– Правда,– не стал спорить хозяин,– но не вся правда, а лишь половина. Ты же знаешь, что уничтожая отдельные сознания в некоторых реальностях, мы спасаем весь этот мир целиком. Такова цена.

– Не надо меня агитировать,– глаза Разрушителя словно потухли, и его лицо застыло неподвижной маской. – Я не отказываюсь, просто не понимаю, почему я должен делать за Магистра его работу. Если Радвила не справляется, замени его. Ты ведь это можешь.

– Не нужно недооценивать опыт,– попенял ученику хозяин. – Каждый может попасть в сложную ситуацию. Радвилу нужно не наказывать, а поддержать. Я ведь уже рассказывал тебе, что стало с Мединой. Если бы тогда у меня был ты, мы бы не потеряли ту реальность.

– Ладно, поменяю малышу подгузник,– Радек устало вздохнул,– только дождусь Джанго.

– Уже дождался,– резюмировал голос и исчез из его головы.

Словно в ответ на слова хозяина, со стороны входной двери раздалась какая-то невнятная возня, и на пороге балкона появился Джанго. Вот этого рослого и плечистого парня уж точно никто не смог бы заподозрит в отлынивании от тренировок в спорт зале. Его поджарая фигура и плавные, но стремительные движения невольно навеивали сравнение с каким-то хищным зверем, вроде рыси или пантеры. Ну а чего ещё можно было ожидать от личного телохранителя и по совместительству оперативника главы Ордена?

Нужно сказать, что при всём бросающемся в глаза контрасте между утончённым и даже немного женственным начальником и его брутальным подчинённым, общего у них было, пожалуй, даже поболе, нежели различного. По крайней мере, окружающие сразу подмечали странное сходство этих двух таких непохожих мужчин. Может быть, это ощущение создавалось из-за того, что с виду они были примерно одного возраста, а ещё оба были яркими брюнетами с почти чёрными глазами. Впрочем, вполне возможно, что объяснение сего феномена лежало несколько глубже, чем внешние черты. Просто эти двое очень много лет провели в обществе друг друга. Не удивительно, что их взгляды на жизнь и манера поведения сделались общими.

– Салют! – Джанго приветливо помахал рукой и без всякого пиетета, приличествующего в отношении главы Ордена, плюхнулся в соседнее кресло. Он взял стакан с соком, брезгливо скривился и поставил его обратно на столик. – А чего покрепче нет? – он заозирался в поисках бутылки.

– Ты что, провёл каникулы в обществе трезвенников? – язвительно поинтересовался Радек.

– Какие каникулы…,– начал было возмущаться оперативник, но видя снисходительную ухмылку начальства, оборвал свою оправдательную речь. – Ну да, немного проветрился, но нам было не до выпивки.

– Нам? – в глазах Радека заплясали озорные искорки. – И кто она? Я её знаю? – видя, как сразу смутился его оперативник, он притворно нахмурился – Ты подцепил Регину,– констатировал следователь. – И что у тебя за дурная манера «донашивать» моих бывших любовниц? Хочешь от них узнать обо мне что-то компрометирующее?

– Была нужда,– отмахнулся от подозрений Джанго,– я и так знаю тебя как облупленного. Просто мне нравится твой вкус. Есть во всех твоих барышнях эдакая соблазнительная чертовщинка. И как ты их находишь?

– Это они меня находят,– Радек расслабленно улыбнулся,– я ведь Разрушитель, а ведьмочек всегда тянет к тёмной силе.

– Эх, а на меня вешаются только вульгарные шлюхи,– посетовал Джанго,– приходится подбирать твоих.

– Бабник,– Радек насмешливо фыркнул.

– Можно подумать, что ты монах-схимник,– притворно возмутился его телохранитель. – Я вообще не понимаю, чего ты этих крошек меняешь, как перчатки. На твоём месте я бы уже давно завёл себе постоянную любовницу.

– Сам-то чего не заведёшь? – в голосе Радека прорезалось ехидство. – Или задался благотворительной целью утешать всех моих отставных красоток?

– Я бы завёл,– обиженно потупился Джанго,– да вот только в конкуренции с Разрушителем это дело без шансов. Они сами меня бросают. А вот чего ты привередничаешь?

– Ты же знаешь, что мне никто не нужен, кроме Дары,– весёлость вдруг напрочь исчезла из голоса Радека. – Но она ведь моя сводная сестра.

– Серьёзно? – Джанго ничуть не смутил патетический тон его босса. – И тебя останавливает такая тупая формальность?

– Нет, дело не в нашей родственной связи,– принялся оправдываться Радек,– просто то, что нас связывает, не подразумевает сексуальных отношений. Для меня Дара как спасательный круг, без которого я бы уже давно утонул. Наверное, если бы она меня не поддерживала, я бы просто свихнулся от того, что нам приходится делать. Ты сам-то как держишься?

– Мне проще,– глаза Джанго потемнели, словно превратились в бездонные колодцы. – Это же не я отдаю приказы.

Столь прозрачный намёк на иерархию, которая так или иначе имелась в наличии между главой Ордена и его оперативником, мгновенно изменил тон их беседы. В свете великой миссии, которой были посвящены их жизни, тоскливые жалобы Радека на свою тяжкую участь сделались неуместными. В конце концов, Джанго вовсе не подряжался служить исповедником при своём начальнике, тем более, что его участь была не менее тяжкой. Ведь это именно оперативнику приходилось исполнять те самые приказы, из-за которых глава Ордена мучался чувством вины.

– Ну тогда слушай следующий приказ,– Радек передёрнул плечами, как бы сбрасывая внезапно нахлынувшие фрустрации. – Мы возвращаемся на Талас.

– Так я и знал,– проворчал оперативник. – Значит, устранение лидера Просвещения всё-таки было ошибкой. А ведь я тебя предупреждал,– попенял он начальству. – Ну кому мог помешать этот блаженный? После смерти дочери он вообще превратился в овощ.

– Если тебе что-то нужно, то не теряй времени,– Радек проигнорировал критику в свой адрес. – Я только переоденусь, и отправляемся.

– Я бы глотнул коньячку,– уныло пробурчал Джанго,– но похоже, сейчас не самое подходящее время, чтобы расслабляться. Что делать-то будем?

– Пока не знаю,– раздался приглушённый голос из гардеробной,– разберёмся на месте.

– Как обычно,– в голосе Джанго не слышалось никакого энтузиазма, поскольку не спланированные заранее миссии частенько заканчивались кровавыми разборками, в которых оперативнику приходилось принимать самое непосредственное участие.

Он залпом допил остатки сока, скривился от кислого вкуса и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Его босс сроду не отличался торопливостью в вопросе смены нарядов, так что запросто можно было рассчитывать на получасовой перерыв. Радек не обманул ожиданий своего оперативника. Через полчаса он снова появился на балконе, и вид у него был весьма франтоватый. Чёрный кожаный колет, отделанный серебром, идеально гармонировал с мягкими охотничьими бриджами и замшевыми сапогами до колена. Из-под колета выглядывал ворот шёлковой чёрной сорочки, а длинные волосы были перехвачены серебряным обручем, типа, чтобы не мешали в драке.

– Вообще-то, в том месте, где располагается ставка Радвилы, сейчас довольно прохладно,– заметил Джанго, бросив насмешливый взгляд на разодетого франта.

– Поправимо,– беспечно отозвался франт. Он снова отлучился в гардеробную и буквально через минуту вернулся, облачённый в длинный приталенный кожаный плащ, чем только усугубил исходный образ эдакого фэнтезийного чёрного мага.

Джанго обречённо покачал головой и поднялся на ноги. Он уже потянулся к висевшему у него на шее серебряному медальону, однако его остановил нетерпеливый жест босса.

– Не расходуй понапрасну заряд,– проворчал Радек,– я нас перенесу.

Этот медальон с рунами переноса был штатной приблудой, которой пользовались в Ордене практически все боевики. Правда, медальон Джанго отличался от стандартной модели тем, что был многоразовым. Его хватало на семь – восемь прыжков, а потом Радеку приходилось снова заряжать сей магический артефакт, и энергии на эту операцию уходило немеряно. Не удивительно, что маг предпочитал сам играть роль транспорта, когда это было возможно. Радек положил ладонь на плечо своего телохранителя, и фигуры двух мужчин растворились в сгустившихся сумерках.

Глава 3

Тактика тысячи порезов не могла похвастаться ни новизной, ни оригинальностью, но от этого не утратила своей эффективности. Обнажённый торс Кайдена уже окрасился в красный цвет от множества мелких ран, и хотя ни одну из них нельзя было назвать серьёзной, общая кровопотеря была значительной. Боец пока ещё держался и даже иногда предпринимал попытки контратаковать, однако наблюдавшему за тренировкой будущего защитника Земли Сабину было очевидно, что долго это «избиение младенцев» не продлится. Собственно, Демиург специально рассчитал время своего визита так, чтобы оказаться на поляне аккурат к окончанию тренировки.

– На сегодня всё,– деловито объявил Вертер, и его зачарованный меч растаял, словно втянулся в его ладонь. – Отдохни до завтра, Кай.

– Я ещё не выдохся,– Кайден упрямо насупил брови, хотя в его голосе предательски прорезалось откровенное облегчение,– нужно только немного меня подлечить. – Он бросил вопросительный взгляд на Демиурга, и тот безразлично пожал плечами, мол, нет ничего проще. Порезы, всего секунду назад усеивавшие грудь и руки отчаянного бойца, мгновенно исчезли, не оставив не его теле даже следов крови. – Ну вот, так-то лучше,– ухмыльнулся волшебным образом излечившийся ученик. – Продолжим?

– Проваливай,– Вертер не купился на его показной энтузиазм,– у меня есть и другие дела, помимо художественной резьбы по твоей коже. – И ещё, Кай, будь осторожен. Не надейся, что Орден забудет твоё отступничество.

– Был Орден, да весь вышел,– самодовольно усмехнулся Кайден. – Я уже пару месяцев ни одного боевика не видел.

– Не расслабляйся,– напутствовал своего ученика Защитник, направляясь к Сабину, который уже начал демонстрировать явные признаки нетерпения. – Даже не начинай,– мрачно пробурчал он, когда фигура Кайдена растаяла в утренней дымке,– сам знаю, что он не тянет.

– По-моему, даже твои веннские пацаны дерутся лучше,– Демиург всё-таки не удержался от упрёка.

– Ничего странного,– отмахнулся Вертер,– я же их натаскивал больше десяти лет, причём с раннего детства. Кайдена пока приходится больше переучивать, нежели обучать новым приёмам.

– Выходит, ты с ним ошибся,– в голосе Сабина прозвучала такая безапелляционность, что его собеседник невольно хмыкнул, как бы намекая на то, что яйца курицу не учат. – Скажешь, не так? – тут же принялся оправдываться Демиург.

– Мастерство владения оружием – это далеко не самое важное в работе защитника,– в голосе Вертера проскользнули эдакие наставительные нотки. – У Кайдена имеется одно качество, которое перевешивает его недостатки.

– Нахальство,– ехидно подсказал Сабин.

– Знание Ордена,– Вертер снисходительно ухмыльнулся. – Этот парень служил Ксантипе практически всю свою жизнь.

– А толку? – Сабин вдруг как-то сжался, словно из него выпустили воздух. – Орден исчез, просто испарился, но при этом зараза, которую он распространяет, никуда не делась. По-моему, становится только хуже. Вы же обследовали брошенную ставку Ордена, Вер,– он с надеждой уставился в глаза приятеля. – Неужели не нашли никаких зацепок?

– Прости, Санни, но там ничего нет, кроме груды камней,– сочувственно вздохнул Вертер. – Они зачистили это место до состояния полной стерильности.

– А под землёй вы смотрели? – не унимался Демиург. – Там же настоящие катакомбы.

– Все проходы под землю завалены камнями,– Вертер вроде бы всё ещё оправдывался, но в его голосе уже явно прозвучало недовольство настырностью приятеля. – Никто оттуда не вылезет, это точно.

– Может быть, там есть проход к их новому логову,– настырность Демиурга начала переходить рамки приличий, но Вертер решил не осаживать отчаявшегося бедолагу. Ему было откровенно жалко Сабина.

– Ладно, пошлю Кая проверить,– он миролюбиво улыбнулся,– но на многое не рассчитывай. В конце концов, ты же сам спровоцировал Орден уйти в подполье, теперь не жалуйся.

– Считаешь, нужно было позволить Радвиле уничтожить Талас? – язвительно пробурчал Сабин.

Аргумент был убойный, да и вопрос прозвучал как риторический и не подразумевал ответа. Похоже, Демиург ожидал, что его собеседник сразу согласится, что предпринятые меры по спасению реальности Таласа были единственно возможными. Однако он ошибся.

– Тут тебе видней,– с сомнением отозвался Вертер,– это же был твой план. Как по мне, так ты явно подзабыл афоризм про крысу, загнанную в угол. Если я правильно понял твой рассказ про переговоры с Ксантипой, этот хмырь был на сто процентов уверен в неуязвимости как минимум Магистров. Наши действия на Таласе показали обратное. Ну и какой реакции ты ожидал? Что они сдадутся?

– Да, именно на это я и рассчитывал,– Сабин с вызовом уставился в глаза обвинителю. – Разве это не логично? Если силы не равны, то сопротивляться бессмысленно.

– Ну это бабушка надвое сказала,– презрительно усмехнулся Вертер. – Если бы я следовал твоему принципу, то не полез бы в драку с Радвилой с одним мечом, да ещё в его родном мире. Расклад-то явно был не в мою пользу. Но я полез и выиграл.

– Я бы назвал результат вашего поединка ничьей,– в голосе Сабина явственно прозвучал скепсис. – Мы с братом едва успели вытащить тебя с того света. На твоём месте я бы не слишком гордился этой победой, хотя одно неоспоримо – ты таки отправил Радвилу на перевоплощение.

– Поверить не могу,– возмутился Вертер. – Неужели ты до сих пор считаешь, что я влез в твою авантюру только для того, чтобы убить этого урода? Даже не пойму, это ты натурально тупишь или прикидываешься? – он уже откровенно стебался над мыслительными способностями всезнайки венна. – Я же просто пытался удержать одного придурочного Демиурга от неосмотрительного шага. Если бы я не занял твоё место, ещё неизвестно, был бы у мира Земли Демиург, да и вообще сама Земля тоже. У тебя же тормоза не работают.

– Зря ты считаешь меня тупой неблагодарной скотиной,– обиженно пробурчал Сабин,– Я отлично понимал твои мотивы, но тогда мне казалось, что я обязан был принять твою жертву, потому что не видел другого выхода спасти реальность Таласа.

– Ну и чего ж ты тогда строишь из себя обиженку? – Вертер скептично хмыкнул. – С чего бы Ордену сразу сдаваться из-за гибели одного Магистра? Если бы этой конторой заправляли трусы, то они не осмелились бы мне отомстить. А как тебе известно, за ними не заржавело отправить меня вслед за Радвилой.

– Да, ответного удара долго ждать не пришлось,– согласился Сабин. – Но ты заблуждаешься, когда пытаешься приписать Магистрам какие-то иные качества, помимо жадности. Они просто паразиты, присосавшиеся к моему миру. А паразит не станет сражаться за свою кормушку, он просто найдёт другую. Разве это не логично?

– А что если другой просто нет? – Вертер вопросительно взглянул на раздухарившегося философа. – Что если Магистрам вообще не дано распоряжаться своими действиями?

– Хочешь сказать, что над ними стоит кто-то покруче? – заинтересовался новой версией Демиург. – Да, такое может быть,– вынужден был признать он. – В таком случае Орден становится вдвойне опасней. Мы просто обязаны их найти и обезвредить.

– Ну чего ты привязался к этим бедолагам? – Вертер осуждающе покачал головой. – Мне кажется, что Талас уже должен был отучить тебя от экстремальных операций. Тоха был абсолютно прав: только просвещение может остановить порабощение заражённых реальностей.

– Боюсь, ты переоцениваешь силу просвещения,– снисходительно усмехнулся Сабин. -Во-первых, если бы мы не изолировали всех братьев Ордена в купе с Магистром,– он принялся загибать пальцы,– то от просветительской Талаской секты остались бы только рожки, да ножки. А во-вторых, идея брата заслать на Талас нового мессию с самого начала была утопической, что и подтвердил твой сынок, слившись буквально через неделю. Если бы не талант Макса, то об учении Просвещения до сих пор знали бы только немногочисленные члены секты.

– А причём тут Макс? – Вертер с недоумением воззрился на собеседника. – Это каким же образом концерты нашего барда смогли привлечь в ряды Просвещения столько народу? Думаешь, все таласцы – музыкальные маньяки?

– Вер, а тебе когда-нибудь приходилось заучивать сложные формулы и правила в школе? – ехидно поинтересовался Сабин. – Ну и как ты это делал?

– Обыкновенно,– Вертер глумливо ухмыльнулся,– просто забивал на учёбу.

– А умные люди для запоминания используют рифму,– подсказал Сабин. – Ну а если уж попадается особо навороченное правило, то ещё и какую-нибудь навязчивую мелодию.

– Хочешь сказать, что Макс исполняет не просто песенки, а учение просветителей? – в голосе Вертера явственно прозвучало восхищение изобретательность барда.

– Точно,– подтвердил его догадку Сабин,– а в добавок облекает философскую нудятину в романтические одёжки. Добавь к этому приятную мелодию, и получится хит, который распространяется по Таласу, как пожар по сухостою.

– И чего ж тогда тебе неймётся прижучить Орден? – возмутился Вертер. – Если одного барда с гитарой достаточно, чтобы уделать эту поганую контору с сухим счётом, пусть эти пауки копошатся в своей норе, пока не надоест.

– Даже не смешно,– Сабин вроде бы обиделся по-настоящему. – В отсутствии конкуренции, да ещё и в условиях полной легализации Ордена популярных шлягеров может оказаться достаточно, но в остальных реальностях ситуация иная. Там об этих упырях вообще ничего не известно, зато сами они преспокойненько зомбирует людей из своего подполья. Понимаешь, если упырь верит в свою безнаказанность, то становится только наглее и опасней,– в голосе Демиурга прорезались нотки отчаяния. – Нет, друг, эти твари должны чувствовать моё дыхание у себя на затылке, вот тогда они поумерят свою наглость.

– Ладно, не кипешись,– миролюбиво согласился Вертер,– мы их найдём. Я обязательно пошлю Кайдена покопаться в развалинах, вот только вряд ли эти конспираторы при отступлении оставили нам зацепки в своих крепостях. Нужен другой план. Давай потрясём информатора, что ли.

– Предлагаешь нанести визит нашему пленнику? – в глазах Сабина тут же загорелся злорадный огонёк. – Я только за.

– Опять ты лезешь на рожон,– посетовал его более прагматичный собеседник. – Можно подумать, что разговорить Радвилу будет простой задачкой. Ты же не собираешься пытать существо, у которого даже нет тела в этом мире?

– Но в его собственном мире тело у него имеется,– в голосе Сабина прозвучала такая неприкрытая угроза, что Вертер не удержался от ехидного смешка. – Чего ты ржёшь? – возмутился Демиург.

– То есть ты собираешь вот так, за здорово живёшь, отпустить пленника домой? – ехидно поинтересовался Защитник. – Гениальный ход.

– Домой не значит на свободу,– Сабин обиженно засопел.

– Санни, в нашем родном мире у нас с тобой не будет никаких преимуществ,– принялся увещевать разбушевавшегося Демиурга Вертер. – Да, нас будет двое против него одного, но я даже не сомневаюсь, что Радвила будет драться до последнего. Понимаешь, что случится, если он умрёт в нашем мире?

– Да, он просто уйдёт на перевоплощение и освободится,– глаза Сабина налились ненавистью. – Согласен, это не вариант. У тебя имеется предложение получше?

– Соглашение,– торжественно произнёс Вертер. – Он нам рассказывает про орденские схроны, а мы отпускаем его на свободу.

– Совсем спятил! – голос Демиурга взвился к небесам. – Мы с таким трудом загнали эту тварь в ловушку, а ты теперь предлагаешь его выпустить?

– А что он сможет сделать один, без своей команды? – ехидно поинтересовался Вертер. – Все орденские братки сейчас ловят рыбку и собирают грибы в уютной, но вполне надёжной тюрьме.

– Новых наберёт,– Сабин мрачно свёл брови.

– Ну когда ещё это случится? – беспечно отозвался его оппонент. – А мы тем временем вычислим по наводке Радвилы его коллег и отправим их на каникулы. Нам ведь теперь известно, как пленить Магистра.

– Не уверен, что мы вправе рисковать Таласом,– в голосе Сабина всё ещё звучало сомнение, но было видно, что он готов сдаться.

– Сам же только что меня уверял, что Просвещение держит ситуацию под контролем,– возразил Вертер.

– Мне твой план не нравится,– Сабин скептично поджал губы,– но другого у меня пока нет. Ладно, давай проведаем нашего пленника, а там видно будет.

Фигуры двух мужчин замерцали и растаяли, чтобы материализоваться в мире Таласа. Вот тут-то и выяснилось, что спорили они напрасно, потому что объект их спора тупо отсутствовал в проявленном мире. Маленький мирок, который служил тюрьмой для Радвилы, просто исчез, не оставив даже эфирного следа.

Глава 4

Фонарь злорадно замигал и погас, погружая проход между гаражами в глухой мрак. Илса досадливо поморщилась и не удержалась от проклятия в адрес не то коварного осветительного прибора, не то злодейки судьбы. Нет, она вовсе не боялась заблудиться в темноте, дорога через гаражи была ей хорошо знакома и опробована множество раз. Просто ей совершенно не улыбалось демонстрировать свои тайные способности какому-то отморозку, вздумавшему преследовать незнакомую девушку. Илса вообще старалась не злоупотреблять своей суперсилой и совершенно осознанно ограничивала её применение исключительно борьбой с капризами пациентов ветклиники. До этого дня она вообще ни разу не испытывала её на людях, хотя порой её так и подмывало приструнить какого-нибудь зарвавшегося подонка.

Собственно, Илса и в этот раз не планировала обращаться за помощью к своему призрачному защитнику, но судьба распорядилась иначе. Впрочем, вполне возможно, что нужные обстоятельства создала вовсе не судьба, а её собственная глупость. И чего ей вздумалось срезать дорогу до общаги через тёмные и безлюдные гаражи? Ведь разница была не более пяти минут. Вряд ли преследовавший её кожаный придурок осмелился бы напасть посреди пусть пустынной, но освещённой улицы. Увы, придурок оказался той ещё хитрой бестией и обманул свою жертву. Через десять минут навязчивого преследования его шаги за спиной Илсы вдруг стихли, и девушка, попеняв себе за неоправданную мнительность, спокойно продолжила путь. Однако стоило ей только оказаться в полутёмной гаражной кишке между двумя рядами металлических дверей, как преследователь тут же снова объявился, причём совсем рядом.

Илса прибавила шагу, надеясь выскочить на освещённую улицу до того, как кожаный её догонит. Вот тут-то судьба и внесла свой вроде бы незначительный, но на самом деле роковой штрих в драматическую сцену преследования, выключив даже то тусклое освещение, которое худо-бедно позволяло девушке различать неровности дорожки. Наверное, Илсе стоило притормозить, но вместо этого, она вообще перешла на бег. Как вскоре выяснилось, бегать в темноте было с её стороны весьма неосмотрительно. Когда до выхода из гаражного лабиринта оставалось не более двадцати метров, правая нога Илсы внезапно провалилась в какую-то яму, и она грохнулась прямо в грязь. Словно издеваясь, фонарь снова загорелся, видимо, специально, чтобы подсветить неприглядную картину раскорячившейся в луже беглянки. Кожаный парень гнусно захихикал и не спеша обогнул лужу, перегораживая Илсе путь на улицу.

– Я же предлагал тебя проводить,– с наигранным упрёком заметил преследователь. – По крайней мере, осталась бы чистой.

Илса не стала препираться с тупым ублюдком, вместо жалоб и мольбы о пощаде, она просто встала и развернулась к нему лицом. Впрочем, дело было вовсе не в том, что ей так уж хотелось продемонстрировать насильнику решимость бороться за свою девственность, просто Илса никак не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на физиономию этого насмешника, когда на сцену выйдет Барни. Девушка даже не стала оборачиваться, чтобы узнать, какую форму на этот раз принял её призрачный защитник, она и так знала, что это будет нечто особо кошмарное.

Реакция кожаного оправдала её ожидания. Лицо парня сделалось пепельным, в глазах заметался ужас, а рот раскрылся подобно трещине в немом крике. Однако даже на вопль о помощи бедолагу не хватило. Он попятился и споткнувшись плюхнулся в соседнюю лужу, тем самым оправдав поговорку насчёт бесперспективности рытья другому ямы. Парень выполз из грязи, но встать на дрожащие от страха ноги не смог, так и пополз в сторону освещённого пространства улицы. Выглядело это очень забавно и напомнило Илсе, как совсем недавно весь их учебный поток отправили проходить полосу препятствий в рамках учёбы по гражданской обороне. В принципе, барахтаться в грязи, вместо занудных лекций по способам защиты от радиации, было даже весело.

Вот только кожаному парню, судя по всему, веселиться вовсе не хотелось. Он упорно полз на свет, извиваясь всем телом, словно вздумал поиграться в ужа, и пыхтел так громко, как будто этот уж имел паровой привод. Метров через пять парень внезапно остановился и ткнулся носом в землю. Его тело застыло эдаким поломанным манекеном. Только тут до Илсы дошло, что в своей праведной мести она, пожалуй, зашла слишком далеко. Девушка бросилась к жертве своих игр с потусторонними силами и перевернула парня лицом вверх. Увы, её запоздалое раскаяние уже ничем не могло помочь бедолаге. Жизнь покинула его тело, только застывшие, всё ещё наполненные ужасом глаза смотрели на убийцу с немым укором.

Потом было целое море соплей и слёз, бесполезные попытки реанимировать всё ещё тёплый труп, жалобы на злую судьбу и проклятия в адрес Барни. Но наконец истерика сменилась ступором, и Илса застыла над мёртвым парнем эдакой апологией покорности злому року. Она даже не вздрогнула, когда совсем рядом на улице заревел мощный движок какого-то транспорта. Рёв неумолимо приближался и вдруг смолк. Чуть слышно раздались мягкие шаги, и прямо в лицо Илсы брызнул свет, идущий не то от фонарика, не то прямо из ладони склонившегося над ней мужчины в байкерском комбинезоне.

– Что случилось? – участливо поинтересовался байкер, переводя луч на мёртвое тело. – Он мёртвый?

Илса отрешённо кивнула, но даже не взглянула на вопрошавшего. Сейчас ей было всё равно, что случится дальше. Ужас совершённого убийства буквально выпил все её силы, превратив тело в пустой сосуд.

– Я не вижу крови,– байкер присел над трупом парня и расстегнул куртку на его груди. – Похоже, у него просто остановилось сердце,– он бросил недоумённый взгляд на искажённое ужасом мёртвое лицо. – Он умер от страха,– сделал своё заключение самопальный эксперт. – Ты знаешь, кто его так напугал?

– Я,– голос Илсы звучал бесстрастно, словно говорил автомат. Она не сделала попытки что-то объяснить или оправдаться, просто констатировала факт с обречённостью утопающего.

Байкер, видимо, наконец понял, что девушка находится в шоке, и прекратил изображать светскую беседу. Он уверенно взял её за плечи, поднял на ноги и как следует встряхнул. Зубы Илсы клацнули, но это было единственной реакцией на предпринятые доброхотом реанимационные процедуры. Её глаза по-прежнему смотрели куда-то внутрь, а бледное лицо оставалось неподвижным.

– Ему уже не поможешь,– в голосе байкера зазвучало сочувствие,– а тебе нужно отсюда убираться. Ты меня слышишь? – рявкнул он прямо в ухо пребывающей в прострации убийце. От неожиданности Илса вздрогнула, и в её глазах появилось осмысленное выражение. – Уже лучше,– констатировал реаниматор. – Далеко отсюда твой дом?

– Общага сразу за гаражами,– промямлила девушка.

– Дуй в свою общагу,– командирский тон вроде бы подействовал на Илсу ободряюще. Она кивнула и на автомате побрела в сторону освещённой улицы. Байкер проводил недовольным взглядом её медленно удаляющуюся фигуру и с сомнением покачал головой. – Стой! – он догнал девушку в два шага и ухватил её за плечо. – Нет, в таком состоянии тебе нельзя показываться на глаза людям,– отрезал он. – Переночуешь у меня.

Наверное, Илсе стоило отказаться от предложенной столь безапелляционным тоном помощи и рвануть в общагу, но она как завороженная только согласно кивнула и послушно пошла вслед за благодетелем к его транспортному средству, припаркованному у въезда в гаражи. То, что сим средством оказался чёрный спортивный мотоцикл, не вызвало у пребывающей в трансе девушки никаких эмоций, хотя выглядело это чудо автотехники таким навороченным, словно сошло не с конвейера завода, а со стапелей марвеловского звёздного флота. Байкер скептично оглядел перемазанную грязью одежду Илсы, стянул свою куртку и протянул грязнуле.

– Надевай,– приказал он,– ещё не хватало нарваться на любопытных ментов. И шлем тоже,– чёрный блестящий колпак уютно обосновался на голове девушки.

– А как же ты? – смущённо пролепетала жертва благотворительности из-под полупрозрачного щитка.

– Ой, да она говорящая,– съязвил спаситель нечаянной убийцы. – Я обойдусь, тут недалеко,– всё-таки соизволил пояснить он,– а вот тебя видеть не должны.

Ехать по пустым улицам действительно было от силы минут десять. Вскоре мотоцикл притормозил около хорошо известного в городе офисного небоскрёба и въехал на подземную парковку. Судя по тому, что шлагбаум на въезде открылся автоматически, у хозяина байка имелся электронный пропуск. Байк довольно долго петлял по стоянке, пока ни заехал в какой-то неприметный тупичок, где нормальному автомобилю было никак не припарковаться. В глубине тупичка имелась металлическая дверь, выкрашенная грязно-зелёной краской в тон со стенами. Больше всего сия невзрачная конструкция напоминала вход подсобку или техническое помещение.

Наверное, если бы Илса не пребывала в полной прострации, то сразу бы заподозрила неладное. Мало ли, что может случиться с беззащитной барышней в спрятанном от людских глаз помещении на пустой парковке? Но ей было всё равно, да и Барни не дал бы свою хозяйку в обиду. Клацнул ключ, отпирая потайную дверь, и внутри сразу зажегся свет. Подсобка на поверку оказалась лифтом, причём персональным. На лифтовой панели имелась одна единственная кнопка без обозначения, зато с отверстием для ключа. Ключ от лифта обнаружился на том же брелоке, что и ключ от байка, словно эти два механизма дополняли друг друга.

Байкер повернул ключ, и скоростной лифт рванул вверх подобно ракете, так что у Илсы перехватило дыхание. Привычный к выкрутасам подъёмного механизма хозяин только сочувственно улыбнулся и кивнул своей гостье, как бы соглашаясь, что с этим безобразием нужно что-то делать. Лифт остановился, и двери автоматически распахнулись, выпуская пассажиров в недра роскошных апартаментов. Никаких тебе тамбуров и лестничных клеток, выход из лифта вёл непосредственно в прихожую.

– Можешь не разуваться,– великодушно разрешил хозяин пентхауса и прошествовал в кухню прямо в грязных байкерских сапогах. – Есть хочешь? – безразлично поинтересовался он, открывая холодильник. – Есть лазанья с зеленью и фрукты.

– Спасибо, я по ночам не ем,– Илса была настолько ошарашена шикарным интерьером жилища своего благодетеля, что едва могла соображать.

– И правильно,– одобрил её решение Радек, который и был спасителем юной убийцы. – Тогда лекарство, в душ и спать.

– Какое лекарство? – червячок подозрения всё же зашевелился в душе девушки.

Игнорируя беспокойство своей гостьи, Радек развернулся и ушёл куда-то в глубь апартаментов. Вскоре он вернулся, держа в одной руке бокал с какой-то коричневой жидкость, а в другой – таблетку.

– Вискарь или снотворное? – предложил он. – И без капризов,– суровый тон самопального доктора не оставил Илсе шансов на сопротивление,– тебе сейчас нужно.

Девушка бросила затравленный взгляд на стрёмную таблетку и протянула руку к бокалу.

– А ты пить не будешь? – в её голосе вроде бы проклюнулось что-то вроде подозрительности.

– Могу за компанию,– Радек снова полез в холодильник и выудил из его недр бутылку минералки. – Извини, мне алкоголь противопоказан,– пояснил он.

– Проблемы с метаболизмом? – Илса сочувственно улыбнулась.

– Можно и так сказать,– не стал спорить Разрушитель, для которого алкоголь являлся ядом, полностью блокирующим его способности. – Ну, будем,– он демонстративно чокнулся горлышком бутылки с бокалом и сделал большой глоток.

Илса понюхала коричневую жидкость и с опаской обмочила губы в напитке. Она, вообще-то, раньше никогда не пробовала виски. Из крепких напитков ей довелось лишь однажды пить разведённый спирт на новогодней вечеринке в ветклинике, и сей опыт оказался настолько отвратительным, что девушка зареклась прикасаться к алкоголю.

– Одним глотком, как микстуру,– наставительно посоветовал добрый доктор, видя нерешительность пациентки своей больнички. – Сделай выдох и просто влей вискарь в горло. Я видел, как это делал мой друг,– пояснил он, поскольку рекомендация трезвенника прозвучала как-то неубедительно.

Илса наконец решилась и в точности выполнила предложенный ритуал. Огненная жидкость прокатилась по пищеводу и разлилась теплом в желудке. По сравнению со спиртом это было совсем не страшно и даже приятно.

– Молодец,– похвалил её хозяин. – А теперь в душ,– он указал на дверь справа от прихожей. – Грязную одежду оставь в корзине, её постирают. Там в шкафчике есть чистые полотенца и халаты. Смоешь с себя весь этот ужас, и сразу полегчает.

Илса не стала упрямиться и покорно отправилась исполнять распоряжения хозяина апартаментов. Через четверть часа расслабленная горячими водными процедурами в купе с алкоголем и закутанная в махровый халат девушка выползла в гостиную. Хозяин пентхауса обнаружился в кресле на балконе.

– Я Вас так и не поблагодарила за помощь,– смущённо пролепетала она. – Почему Вы мне помогли?

– Как тебя зовут? – вместо объяснений, поинтересовался благодетель.

– Илса,– девушка несмело улыбнулась. – А Вас?

– Радек,– представился спаситель юных убийц. – Как ты это сделала?

– Это допрос? – Илса тут же ощетинилась словно ёжик.

– Иди спать,– устало произнёс Радек и отвернулся. – Дверь в спальню рядом с ванной. Спокойной ночи.

Девушка пробормотала что-то извинительное и, пожелав хозяину спокойной ночи, быстренько ретировалась в спальню и при этом не забыла запереть дверь на ключ. Дав своей гостье время, чтобы уснуть, Радек поднялся и отправился её проведать. Для Разрушителя отпереть замок одним лишь мысленным приказом не составило большого труда. Он не стал зажигать свет или материализовать огонь, просто активировал ночное зрение. Девушка сладко посапывала, закутавшись в одеяло по самую макушку. Внезапно по подушке скользнула какая-то чёрная тень, которую запросто можно было бы принять за галлюцинацию, если бы ни зелёные глаза, вспыхнувшие в темноте. Тень секунду помедлила, как бы присматриваясь к потревожившему сон хозяйки незнакомцу, и юркнула под одеяло.

Глава 5

– Смею Вас заверить, экселанц,– Радвила подобострастно заулыбался,– что у меня имеется достаточно опыта для скрытной работы. Вы напрасно беспокоились.

Радек откинулся на спинку магистерского кресла, больше напоминавшего мини-трон, и скептично хмыкнул, как бы демонстрируя, что бравирование перед эмиссаром хозяина тут неуместно. Собственно, ему даже не нужно было особо углубляться в состояние дел Талаского отделения Ордена, чтобы определить это состояние как близкое к катастрофе. Об этом свидетельствовала буквально каждая деталь кабинета Магистра, начиная с обшарпанной мебели и заканчивая толстым слоем пыли на полу. Единственным представителем прежней роскоши было то самое кресло, которое хозяин услужливо предоставил вельможному гостю.

– Ты правда считаешь, что мой учитель может ошибаться? – ехидно поинтересовался гость. – Поверь, Радвила, у меня полно других дел, помимо помощи неудачнику.

– Я бы не посмел вводить Вас в заблуждение, экселанц,– подобострастная улыбка на губах Магистра сразу же превратилась в эдакую жалобную гримасу. – Проблемы есть, я даже не стану этого отрицать, но они связаны вовсе не с мерами по обеспечению секретности. Я уже организовал компанию прикрытия и наладил финансирование. Вы можете сами проверить.

– Больше мне делать нечего,– фыркнул Радек. – Давай, переходи к проблемам.

– У меня больше нет команды,– Радвила обречённо опустил голову.

– Хочешь сказать, что после твоего пленения все братья дезертировали? – в голосе Радека послышалась угроза. – Хорошо же ты их выдрессировал.

– Уверяю Вас, экселанц, среди моих людей нет дезертиров,– поспешил оправдаться Магистр,– просто самих людей больше нет. И вряд ли их всех за полгода перебили,– предупредил он следующий вопрос эмиссара. – Похоже, их пленили тем же способом, что и меня.

– Ну ничего себе,– сопровождавший своего босса Джанго не удержался от восклицания. – Это ж какой величины должна быть ловушка для полутора тысяч боевиков?

– Можешь мне поверить,– процедил сквозь зубы Радек,– соорудить ловушку для одного Магистра на порядки сложней, чем для тысяч обычных людей. Если уж кто-то оказался способен создать столь изощрённую конструкцию, то изолировать орденских братьев для него не сложней, чем высморкаться.

– Нам противостоит могущественная сила,– Магистр не упустил случая подлить масла в огонь.

– Ерунда,– снова встрял Джанго,– они слабаки. Если бы у этих ребят действительно были стальные яйца, то они не стали бы заморачиваться с ловушками, а просто перебили бы всех братьев.

– Не скажи,– Радек задумчиво покачал головой. – То, что они не пошли на крайние меры, означает только одно: они уверены в своих силах. Много ты уже рекрутировал новых братьев? – обратился он к Магистру.

– Всё не так просто,– Радвила сразу как-то сдулся, словно воздушный шарик, который проткнули иголкой. – За прошедшие полгода секта Просвещения смогла переломить естественный ход событий и маргинализировала Орден. Теперь мало кто желает связывать свою судьбу с проигравшей стороной.

– Не понимаю,– глаза эмиссара сощурились, выражая крайнюю степень подозрительности,– как вышло, что реальность, стоявшая на пороге жатвы, за полгода могла так преобразиться?

– Я Вам кое-что покажу,– Радвила подошёл к проектору и нажал кнопку воспроизведения.

Над столом замерцал полупрозрачный экран. Сначала на нём появилось изображение большой поляны, окружённой деревьями. Всё пространство, куда доставал объектив камеры, было занято людьми, сидевшими прямо на траве. Глаза людей были устремлены в одну точку, куда-то поверх головы оператора. Послышался мелодичный перебор гитарных струн, и фокус камеры сместился на музыканта. Это был довольно молодой мужчина с аккуратной бородкой и длинными вьющимися волосами. Бард задумчиво улыбнулся и начал петь, наигрывая себе на гитаре.

Поначалу Радек не понял, отчего вдруг стало так тихо, даже природные звуки, вроде шелеста листьев или пения птиц, куда-то исчезли. И только прислушавшись к мелодии и словам, он догадался в чём тут дело. Бард не просто исполнял музыкальную балладу, он реально завораживал слушателей, используя неизвестные даже Разрушителю психотехники. Содержание баллады тоже было весьма специфическим. Это была смесь учения местных просветителей, изложенная в поэтической форме с элементами эдакого романтического флёра, и откровенной агитации, призывающей бороться с Орденом. Несмотря на столь несовместимые темы, это работало, да ещё как. Уже после нескольких минут прослушивания Радек неожиданно поймал себя на отвращении к деятельности той организации, которую возглавлял.

– Это не просто музыкант,– он остановил воспроизведение мысленным приказом,– парень является магом, причём весьма сильным. Не так-то просто заставить наведённый морок работать через запись, а магия его баллад, похоже, даже не теряет своей силы при воспроизведении.

– За полгода эти записи наводнили Талас,– пожаловался Радвила. – Не удивительно, что желающих послужить Ордену почти совсем не осталось.

– Вот кого нужно было устранять,– Джанго раздражённо махнул рукой в сторону застывшего изображения барда,– а не какого-то безобидного мужика, который по инерции числился лидером Просвещения.

– Нет, приятель, ты его даже пальцем не тронешь,– в голосе Радека послышались эдакие зловещие нотки, обычно не предвещавшие окружающим ничего хорошего. – Ты же не думаешь, что это просто талантливый одиночка?

– Согласен,– тут же пошёл на попятную Джанго. – В это ещё можно было бы поверить, если бы не ловушки для орденских боевиков и Магистра. Публичная секта Просвещения – это только ширма, а за этой ширмой прячется какая-то тайная могущественная организация.

– Анти-Орден,– Радек горько усмехнулся. – Угадай, кому придётся в него проникнуть?

– И как же я это сделаю? – деловито поинтересовался оперативник, которому даже в голову не пришло оспаривать с виду невыполнимое задание босса.

– Не тупи, Джанго,– Радек бросил выразительный взгляд в сторону изображения барда,– вот она, ниточка. Потянешь за кончик и размотаешь весь клубок.

– Давненько я не заводил дружбу с богемой,– на лице оперативника появилась брезгливая гримаса. – Надеюсь, этот парень хотя бы не трезвенник, как ты.

– А как быть с моей командой? – Радвила осмелился вклиниться в разговор своих гостей. – На то, чтобы сформировать новую, могут уйти годы.

– Не нуди,– отмахнулся от него Радек,– верну я твоих людей, только нужно отыскать вход в ловушку. Есть идеи?

– А как вообще можно было собрать такую кучу народу в одном месте? – Джанго с недоумением воззрился на Радвилу.

– Общий сбор в ритуальном зале,– подсказал тот. – Когда Магистр объявляет общий сбор, никто не имеет права уклониться.

– Магистр? – Радек удивлённо поднял бровь. – Так ведь ты же вроде был недееспособен.

– Братья ведь не могли знать, что в теле моего носителя нет хозяина,– мрачно процедил Магистр. – Этот предатель спелся с нашими врагами.

– Не загоняйся, Радвила,– Джанго сочувственно улыбнулся,– я этого гада найду, и ты сможешь сам с ним разделаться.

– Не найдёшь,– зло прошипел Магистр,– Ульрих умер, причём добровольно.

– Решил таким образом уйти в отставку? – Радек презрительно хмыкнул, демонстрируя свой скепсис в отношении столь наивных действий вроде бы прожжённого манипулятора, коим без сомнений являлся носитель Магистра. – Можно подумать, что никто не отыщет его в новом воплощении.

– А толку? – в голосе Радвилы послышалась обречённость. – К сожалению, возвращать Ульриха бесполезно. Как только он вспомнит, что случилось…,– Магистр не закончил фразы и покаянно опустил голову, как бы признавая совершённую ошибку. – Из-за моего просчёта жена Ульриха убила себя и их нерождённую дочь. Простите, экселанц, но мне даже в голову не могло прийти, что смерть какой-то очередной бабы превратит моего верного носителя во врага.

– Ты как будто жалеешь предателя,– Радек подозрительно прищурился.

– Я жалею, что потерял эффективного носителя,– возразил Магистр. – Не смею Вас поучать, экселанц, но всё же должен заметить, что качество носителя играет значимую роль в работе Ордена. Магистры чисто физически не могут контролировать тело носителя постоянно. На самом деле для нас это весьма утомительно. Поэтому на носителя ложатся обязанности по оперативному управлению братьями.

– Хочешь сказать, что носитель должен быть не просто предан, но и умён? – похоже, раньше Радек даже не задумывался о деталях того замысловатого механизма, который обеспечивал приток энергии для его миссии.

– Увы, просто здоровая тупая тушка тут не годится,– поддакнул Радвила,– а все умники сейчас люто ненавидят Орден.

– Тебе требуется новый носитель,– голос эмиссара прозвучал столь безапелляционно, словно он прочитал мысли своего подчинённого. – А что не так с той тушкой, в которой ты сейчас обитаешь?

– За последнюю неделю это уже второй носитель,– в голосе Магистра прозвучала скорбь. – Первый вздумал бунтовать, и пришлось его изолировать в карцере. К сожалению, он оказался психически неустойчивым и через два дня свихнулся. С нынешним носителем я обращаюсь с большей осторожностью, но и его постоянно приходится изолировать.

– Похоже, у нас наметился ещё один фронт работ,– Радек раздражённо поджал губы. – Мог бы сразу всё выложить, Радвила. Я ещё чего-то не знаю?

– Нет, в остальном никаких проблем,– поспешил заверить эмиссара Магистр.

– Джанго, придётся тебе заняться ещё и рекрутингом,– Радек вопросительно взглянул на своего оперативника, как бы ожидая возражений, и те не замедлили последовать.

– Хочешь, чтобы я вообще переселился на Талас? – капризно пробурчал Джанго. – Ты уж определись, что важнее: подобрать носителя для Радвилы или внедриться в анти-Орден.

– Считай это одним заданием,– недовольство оперативника Радека ничуть не смутило. – В любой организации имеются потенциальные предатели. Там, где речь заходит о власти, тем более тайной власти, всегда крутятся циничные и жадные персонажи, которым хватает ума до времени скрывать свои истинные мотивы,– его губы скривились в брезгливой гримасе. – Тебе просто нужно будет вычислить такого персонажа в анти-Ордене, а уж Радвила постарается его завербовать.

– Ладно, пойду изображать поклонника бардовской песни,– обречённо вздохнул Джанго. – Где эти просветители устраивают концерты?

– Они называют это место священной рощей,– сию вроде бы нейтральную по содержанию сентенцию Магистр процедил с такой злобой, что оба его гостя невольно переглянулись в замешательстве. – Раньше там была моя ставка,– пояснил тот. – Эти твари снесли все постройки и засадили свободное пространство деревьями. Теперь устраивают на месте моей ставки свои собрания.

– Цинично,– согласился с сетованиями Радвилы Джанго. – У этих просветителей явно накипело за время твоего правления, вот теперь и отрываются по полной.

– А не там ли находился ритуальный зал? – Радек быстренько вернул беседу в конструктивное русло.

– Да, Вы легко обнаружите это место, экселанц,– поспешил заверить эмиссара Магистр. – Они зачем-то навалили там целую гору камней.

– Вот как,– Радек явно возбудился. – А не было ли на том месте колодца, из которого веяло жутким холодом?

– Там была дыра в ад,– голос Магистра снизился до шёпота, словно он опасался всуе поминать нечистого. – Мы туда сбрасывали предателей.

– Ох уж эти суеверия,– посетовал Радек. – В колодцах нет ничего мистического, это просто волноводы. Если сектантам пришлось завалить колодец камнями, значит, до последнего времени он был рабочим. Хоть одна хорошая новость на сегодня,– он устало улыбнулся и вылез из мягкого кресла.

– Что прикажете делать мне, экселанц? – Радвила тоже вскочил на ноги.

– С колодцем – ничего,– охладил неуместный энтузиазм Магистра Радек. – Я сам его вскрою, когда будет нужно. А тебе придётся переквалифицироваться на время в интенданты,– он невольно хохотнул при виде вытянувшейся физиономии Радвилы. – Когда я найду твоих людей, им потребуется легализация. Ну там жильё, официальная работа, документы, в конце концов. Займись этим немедленно. Я буду выводить их из ловушки малыми группами, по два-три человека, так что всё должно пройти без сенсационных разоблачений. Ну всё, пора за дело,– Радек помахал своему оперативнику. – Похоже, нам по пути, Джанго. Вход в ловушку просто обязан находиться в этой пресловутой священной роще.

– Постой,– остановил своего босса оперативник. – Ты же не собираешься идти в логово врага в таком прикиде?

– Прошу прощения,– Радвила смущённо улыбнулся,– но Джанго прав. Вы будете так сильно выделяться среди сектантов, что они сразу почуют чужака.

Радек недовольно поджал губы, но всё же позволил своим соратникам позаботиться о своём имидже. Через четверть часа никто уже не смог бы отличить главу Ордена от обыкновенно Талаского обывателя. А ещё через час Радек с любопытством осматривал с пригорка довольно большое поселение, приютившееся в распадке между зелёными склонами невысоких холмов. Вход в этот искусственный мирок он обнаружил без труда в двадцати шагах от заваленного колодца. По идее, разведка была прерогативой Джанго, но в тот момент оперативник как раз о чём-то оживлённо трепался с объектом разработки, так что Радек счёл неправильным отвлекать его от более приоритетного задания и отправился на экскурсию в одиночку.

Нужно сказать, что поначалу сидельцы тюремного мирка встретили чужака довольно враждебно, приняв его за ещё одного предателя. Радеку стоило немалых усилий, чтобы убедить братьев в своей преданности Ордену. Не обошлось без магических фокусов и даже показательной расправы над одним особо наглым смутьяном. Возможно, именно бесславная гибель их соратника заставила привыкших к жестокости Магистра боевиков поверить в принадлежность Радека к их кругу. Когда арестанты наконец убедились в том, что Орден их не бросил на произвол судьбы, уныние, царившее до той поры в их комфортабельной тюрьме, сразу сменилось воодушевлением и радостным ожиданием. Всем орденским братьям не терпелось поквитаться за пережитый позор.

В первый же свой визит Радек отобрал двух боевиков из числа наиболее приближённых к Магистру и увёл их в большой мир. Увы, на этом его спасательная операция бесславно завершилась, поскольку уже на следующий день тюремный мирок посетили два новых персонажа, в которых сидельцы без труда опознали своих тюремщиков. Нападать на этих типов, которые со всей очевидность были сильными магами, опытные вояки сочли безрассудством и просто попрятались в лесу, благо Творцы этого мира не поскупились на создание полноценной среды обитания для арестантов.

– Что это за фигня, Санни? – Вертер с недоумением оглядел пустынный пейзаж. – Куда все делись? Боевиков тоже освободили, как Радвилу?

– Нет, они здесь,– Сабин без колебаний развернулся в сторону синевшего вдалеке леса,– только прячутся.

– А с какого перепугу? – в голосе Вертера было уже гораздо больше презрения к трусости боевиков, нежели исходного удивления. – Решили, что мы пришли их убить?

– Это вряд ли,– покачал головой Сабин. – Тогда они, наоборот, стали бы сопротивляться. Терять-то всё равно нечего.

– Полагаешь, у них появилась надежда на досрочную амнистию? – в голосе Вертера зазвучало напряжение. – Сначала исчез Радвила, а теперь и его боевики вздумали играть в прятки. Эти события точно связаны.

– Похоже, кто-то взломал обе ловушки на Таласе,– озвучил его подозрения Сабин.

– А ведь ты и раньше подозревал, что на Орден работает Творец,– Вертер покаянно склонил голову. – Зря я тебе не поверил.

– Боюсь, всё гораздо хуже,– мрачно процедил Сабин. – Уничтожить мир Творца так, чтобы не осталось даже следов, может только сам Творец. Но в случае с ловушкой для Радвилы этот вариант можно исключить. Тогда кто это сделал?

– Кто-то покруче Творца? – Вертер озадаченно уставился на расстроенного приятеля.

– Ты даже не представляешь, насколько круче,– подтвердил его догадку Сабин. – Даже я не смог бы уничтожит целый мир, не оставив следов. А ведь я как-никак Демиург Земли.

– Хорошо ещё, что боевики пока на месте,– Вертер уныло вздохнул. – С ними-то что будем делать?

– Я уже сделал,– в голосе Демиурга проскользнули злорадные нотки,– отправил их немного охладить свой воинственный пыл. В буквальном смысле,– добавил он.

– Санни, ты лучше меня не зли,– Вертер разволновался уже не на шутку. – Куда ты их отправил?

– Туда, где холодно,– губы Сабина сложились в самодовольную усмешку,– на Феникс.

– Совсем спятил,– Вертер сразу вспыхнул как порох. – А у Зандера ты разрешения спросил, волюнтарист? Ты представляешь, что устроят полторы тысячи профессиональных боевиков в мирном мире?

– Венны сроду не были мирными овечками,– презрительно бросил Сабин. – Они этих отморозков живо построят в шеренгу и приспособят для полезной деятельности. А с Зандером я этот вопрос согласую сегодня же вечером. Они с Корой ведь придут на гномьи посиделки. Будет ещё одна тема для болтовни.

– У меня от этих тем уже скоро голова лопнет,– Вертер демонстративно схватился руками за названную часть своей трёхмерной проекции. – Надеюсь, хоть на Райдо всё в порядке.

– Идём, тут нам больше делать нечего,– Сабин ободряюще похлопал Защитника по спине,– гном для опоздавших второй раз раздувать самовар не станет.

Глава 6

Ночь была безлунной, но ясной. Воспользовавшись временным отсутствием главного ночного светильника, звёздочки всей гурьбой высыпали на бархатный небосвод. Ну чисто праздник непослушания без присмотра строгой няни. Радек выключил всё освещение в своём пентхаусе и уселся в кресло на балконе, чтобы обдумать случившиеся за этот долгий день весьма загадочные события. Начались неприятные сюрпризы с исчезновения боевиков из ловушки на Таласе. Собственно, Радека раздосадовал даже не сам факт диверсии, а то, что он не предусмотрел ответного хода анти-Ордена. Он отчего-то был уверен, что хозяева ловушки не смогут отследить плавное снижение численности арестантов. Ан нет, отследили и весьма оперативно перевели боевиков в новое место.

Нет, Радеку даже в голову не пришло паниковать из-за случившегося. К тому же он не сомневался в том, что сумеет обнаружить арестантов по остаточным эманациям трансгрессии. Да и вообще, не пристало главе Ордена переживать из-за каких-то боевиков. Новых наберут, всего и делов. Однако сам по себе его прокол мог весьма негативно сказаться не репутации непогрешимого и всесильного владыки, коей он заслуженно пользовался. Для его миссии это было гораздо критичней тактического проигрыша, и с этим нужно было что-то делать.

Наверное, решение Радека погонять на байке по ночному городу было продиктовано как раз желанием переключиться с рефлексий по поводу своей несостоятельности на конструктив, чтобы беспристрастно обдумать дальнейшие шаги. Как правило, небольшая доза адреналина отлично срабатывала, стимулируя его мыслительную активность и гася непродуктивные эмоции. Однако в этот раз скоростной кураж вызвал несколько непредсказуемую реакцию. Тот альтруистический порыв, который он инициировал в душе Радека, был совершенно не свойственен этому здравомыслящему и хладнокровному мужу. И с какого перепугу ему вдруг вздумалось спасти незнакомую девчонку от вполне заслуженного ею наказания?

Что это было? Каприз искушённого в людских делах и пресыщенного бесконтрольностью своей власти сибарита? А может быть, Радека растрогало отчаяние юной убийцы? В любом случае тащить незнакомку в свой дом было нелогично, да и просто рискованно. Однако там, в тёмных гаражах рядом с трупом молодого парня принятое решение вовсе не показалось Радеку странным. Его даже не смутила неестественная смерть почившего любителя преследовать беззащитных девушек. Только теперь, отрешившись от ночных приключений, он начал осознавать, что в тот момент был в явном неадеквате. Возможно, на эту здравую мысль его натолкнула тень с зелёными глазами, которую он обнаружил в постели спасённой девушки.

– Эта малышка не так уж безобидна,– с опозданием дошло до спонтанного альтруиста,– она ведьма. И я, как последний лох, повёлся на её ворожбу. А иначе с чего бы мне вздумалось спасать убийцу, способную нагнать такого страха на здорового молодого парня, чтобы вызвать разрыв сердца? Похоже, зеленоглазый пушистик – это не единственный фантом, который она умеет создавать. На долю того бедолаги пришлось кое-что пострашнее,– Радек горько усмехнулся и поднял глаза к мерцающим в небе светлячкам. – Хотя, судя по тому шоку, в котором эта малышка пребывала, злодейство вышло у неё не намеренно,– попытался оправдать свою гостью хозяин. – Если только всё это не хитрый ход той тайной организации, которая похозяйничала на Таласе.

Придя к сему неутешительному умозаключению, Радек совсем расстроился. Ему отчего-то не хотелось видеть в спасённой девчонке коварную хищницу, и это был ещё один откровенный неадекват с его стороны. Как бы ему ни было противно, но беспечно отбросить версию с опытной шпионкой, проникшей в жилище главы Ордена под видом безобидной накосячившей ведьмочки, он просто не имел права.

– Придётся отправить Джанго за ней последить,– одураченный спаситель устало вздохнул и снова устремил свой взгляд к звёздам. Похоже, перемигивание этих шаловливых светлячков действовало на него успокаивающе. – Вот чёрт! – Радек недовольно скривился, поскольку осознал, что никак не сможет снять своего оперативника с важного задания, а это означало, что в детектива ему придётся играться самому. – Ладно, много времени это не займёт,– постарался успокоить себя Разрушитель. – Будет даже полезно немного отвлечься от рутины, а то что-то я совсем заработался. Потерял хватку.

Время было позднее. По хорошему, Радеку давно уже следовало отправиться в постель, но так не хотелось вылезать из уютного кресла. А, собственно, зачем вылезать? В конце концов, выспаться можно было и на балконе. Он прикрыл глаза и расслабился в предвкушении заслуженного отдыха, но не тут-то было. Перед его внутренним взором тут же появился знакомый образ молодой женщины с распущенными волосами цвета спелой пшеницы. Женщина была одета в лёгкое летнее платье, а её босые ступни тонули в мягком подшёрстке луговой травки.

– Дара,– в голосе Радека послышалось такое облегчение, словно он уже разрешил все свои проблемы,– я так скучал.

– Я тоже по тебе соскучилась, братишка,– женщина улыбнулась и протянула руку. – Иди ко мне.

Радек мысленно коснулся протянутой руки и сразу же оказался рядом со своей сводной сестрой. От резкого перехода с погружённого в ночной мрак балкона на освещённый ярким солнцем луг его глаза инстинктивно зажмурились, но это не помешало обрадованному встречей братику подхватить на руки свою юную родственницу и закружиться вместе с ней по податливой луговой травке. Женщина весело рассмеялась и чмокнула раздухарившегося гостя в нос.

– Ну всё, будет тебе,– она капризно надула губки. – Давай лучше посидим и обсудим твои проблемы.

– И давно ты почуяла, что у меня проблемы? – озадаченно поинтересовался Радек.

– Тогда же, когда и ты,– Дара беспечно пожала плечами и махнула рукой в сторону высокого раскидистого дерева, росшего в десяти шагах от места встречи родственников. Под густой кроной этого великана тут же появился небольшой столик, накрытый для чаепития, и два лёгких кресла. – Тебе же зелёный? – на всякий случай поинтересовалась расторопная хозяйка, наливая чай своему гостю, хотя давно уже изучила его вкусовые пристрастия.

– Тебя никогда не удивляло, что наши с тобой способности такие разные? – Радек сделал глоток чая и зажмурился от удовольствия. – Мы как бы дополняем друг друга.

– Это ты про мой мир? – уточнила Дара. – Да, я не умею поддерживать его существование извне,– она как бы извинялась за свой недочёт,– зато он всегда со мной.

– Я свой мир создавал целых три года,– в голосе Радека послышались завистливые нотки,– а ты свой раскрываешь за секунды, словно зонтик.

– Зато твой не нужно каждый раз создавать заново,– миротворица потрепала капризулю по руке.

– А ещё ты можешь чувствовать моё настроение на любом расстоянии,– принялся перечислять Радек,– а я даже рядом с тобой порой не могу понять, о чём ты думаешь.

– Это потому, что ты привык транслировать свои мысли и чувства другим людям,– Дара покачала головой,– а я так не умею.

– Вот об этом я и говорю,– глаза Радека азартно засверкали. – Ты приёмник, а я транслятор. Я умею создавать разрыв пространства, а ты запросто сшиваешь любые разрывы. Да, мы оба можем уничтожать проявленные объекты, но моя стихия – пламя, а твоя – молния. Это что? Чья-то глупая шутка?

– Это не шутка,– Дара осуждающе покачала головой,– это подарок нашего Создателя. Может быть, нам именно потому так хорошо вместе, что мы разные.

– А наши имена? – раздухарившийся братик всё никак не мог успокоиться. – Такое ощущение, что нашей матери было лень заморачиваться, когда я родился, и она просто переставила две буквы в твоём имени.

– Или просто она была РАДа твоему рождению,– выдвинула альтернативную версию Дара.

– Ну тогда ты для неё вообще была ДАРом небес,– Радек снисходительно фыркнул. – Вот только почему-то она нас обоих бросила.

– Давай не будем её осуждать,– предложила явно более миролюбиво настроенная сестричка,– мы ведь ничего о ней не знаем. Мало ли, какие у нашей матери могли быть причины так поступить. В конце концов, нас могли просто у неё отобрать.

– Ну со мной этот вариант ещё худо-бедно прокатывает,– скептичная усмешка, появившаяся на лице Радека, откровенно свидетельствовала о том, что в версию сестры он не верит. – Учитель с пелёнок растил меня для миссии спасителя мира, так что мог и забрать кандидата в спасители у матери. Но ты ведь росла в обычной семье, от тебя никто никогда не требовал жертв.

– Мне так тебя жалко,– Дара печально улыбнулась. – Это нечестно, ты не должен столько лет тащить этот груз на своих плечах.

– Должен,– в голосе Радека явственно послышалась обречённость,– мне тупо не на кого переложить эту ношу. Но я не жалуюсь, можно даже сказать, что мне повезло. Защищать этот мир – это не просто мой долг, это привилегия. Знаешь почему? – он печально улыбнулся. – Просто в этом мире живёшь ты, моя любимая сестричка. Так что пока я жив, буду делать свою работу.

– А ты когда-нибудь видел то чудовище, которое угрожает нашему миру? – глаза Дары загорелись любопытством. – Может быть, с ним можно договориться?

– В то место, куда учитель запер этого монстра, человеку хода нет,– поспешил оправдаться Радек. – Только сам учитель может туда спуститься, потому что у него нет физического тела, для меня это будет мгновенная смерть. И договориться с ним невозможно, потому что смысл жизни этой твари заключается в уничтожении нашего мира. Нам даже теоретически нечего ему предложить в обмен за отказ от его намерений.

– Но зачем же тогда держать его в тюрьме? – Дара сосредоточенно нахмурилась. – Почему бы просто его ни убить?

– А ты, оказывается, кровожадная,– рассмеялся Радек,– только прикидываешься мирным одуванчиком. Глупая шутка,– тут же повинился он, видя, как сразу сжалась его сестра. – А если серьёзно, то его невозможно убить. Это существо не из нашего мира. Единственное, что можно было сделать, чтобы от него защититься – это погрузить чудовище в летаргический сон. К сожалению, поддержание состояния анабиоза требует жуткого расхода энергии, и ты знаешь, откуда мы берём эту энергию.

– Не вини себя,– Дара погладила брата по руке,– эти люди погибают не напрасно. Их жизни спасают весь наш мир. Возможно, если бы они узнали, ради чего их приносят в жертву, то им было бы легче принять неизбежное.

– Не думаю, чтобы хоть кто-то из этих жертвенных агнцев добровольно согласился бы пожертвовать собой,– горько посетовал Радек,– даже если бы узнал правду.

– Не стоит недооценивать людей,– Дара тут же бросилась защищать безответственное человечество. – Пожертвовать собой ради мира, в котором тебе никогда не придётся жить – это очень трудное решение. Даже тебе было бы сложно его принять,– голос Дары невольно дрогнул, видимо, воображение разыгралось.

– Если бы моя смерть могла избавить наш мир от опасности, я бы даже раздумывать не стал,– в тоне Радека прозвучала такая уверенность, словно он уже ответил себе на этот вопрос давным-давно, и теперь ему не требовалось времени на обдумывание. – К сожалению, этому миру требуется моя жизнь, а не смерть. Впрочем, это всё лирика, у меня нет права делиться информацией о чудовище с людьми и даже с орденскими братьями. Помимо учителя, об этом знаешь только ты, да ещё Джанго.

– Удел спасителей мира – одиночество,– Дара сочувственно улыбнулась. – Тебе ещё повезло, что у тебя есть друг. Кстати, ты мне никогда не рассказывал, как вы с Джанго познакомились. Это было давно?

– Мы вместе уже больше полувека,– похвастался Радек. – Когда мы встретились, ему было лет пятнадцать или около того. Мне тогда учитель поручил вскрыть засыпанный камнепадом волновод, и Джанго вызвался быть моим проводником к тому месту. Больше никто из жителей его посёлка не соглашался, поскольку колодец находился на острове, где обитали не то бандиты, не то пираты. Я так и не разобрался, так как ни одного из обитателей острова не встретил.

– И как тебе только пришла в голову мысль забрать мальчика от его родителей? – Даре явно не понравился рассказ брата.

– Даже не думал его забирать,– отмахнулся Радек,– Джанго сам ко мне пристал как липучка. И кстати, его родители были только рады от него избавиться. Он ведь был приёмышем и к тому же жутким смутьяном. Парень даже внешне отличался от местных жителей. Они все там такие коренастые, белобрысые с водянистыми глазами, а Джанго смуглый, высокий, черноглазый. По местной легенде его родила какая-то чужестранка, проезжавшая по проходившему через посёлок тракту. Видать, бедолагу растрясло в дороге, и ей приспичило рожать прямо в поле. В общем, женщина умерла родами, а ребёнка забрал себе один из рыбаков. Вот так я и обзавёлся личным помощником.

– Значит, он уже почти старик,– сделала скоропалительный вывод Дара.

– Он такой же старик, как мы с тобой,– Радек снисходительно ухмыльнулся. – Разумеется, я избавил Джанго от возрастных изменений. Мне же нужен друг, а не папочка.

– Тебе с ним точно повезло,– уверенно заявила Дара.

– И с ним, и с тобой,– Радек расслабленно улыбнулся. – Если бы ни вы с Джанго, я бы непременно заделался унылым мизантропом. Вы только не оставляйте меня,– жалобно попросил он. – Я даже не знаю, как буду жить, если кого-то из вас не станет.

– Я с тобой,– Дара поднялась и ласково погладила братика по щеке. – Ты поспи,– в её руках тут же появился лёгкий плед, и женщина заботливо укутала его как маленького ребёнка,– выглядишь жутко усталым.

Она уже развернулась, чтобы оставить своего гостя почивать под сенью могучего дерева, но её остановил тихий голос Радека.

– Почему между нами никогда не было интимной близости? – задумчиво произнёс он. – Это от того, что мы родня?

– Нет,– Дара медленно обернулась и изучающе посмотрела на брата,– просто нам этого не нужно. Это только всё испортит.

– Я тебя очень люблю,– пробормотал Радек, погружаясь в нирвану сна.

Он проснулся от холода с ощущением, что заснул буквально минуту назад. Сонная дрёма никак не желала отпускать своего пленника, и Радек попытался с закрытыми глазами нащупать сползший плед, чтобы снова окунуться в прерванное холодом сновидение. Увы, подлый кусок шерстяной материи, похоже, свалился на землю. Соня скорчил недовольную гримасу и всё-таки сподобился открыть глаза. Кругом была беспросветная темень глубокой ночи. Даже звёзд на небе было не видать, видимо, их закрывали набежавшие невесть откуда облака. Впрочем, о причине сего затемнения долго гадать не приходилось, скорей всего, заботливая сестричка просто обеспечила утомившемуся братику подходящую обстановку для отдыха.

Радек уже собрался поискать сваливший плед, но тут на его щёку легла мягкая тёплая ладошка. Он поднял руку, поймал ладошку и поцеловал её в самую серединку. Пленница не сопротивлялась, и губы Радека сами по себе отправились в путешествие сначала по тонкому запястью, а потом выше, к изгибу локтя. Женщина вынуждено наклонилась, и Радек почувствовал на своей щеке её горячее дыхание. То, что он сделал дальше, стало сюрпризом даже для него самого. Сильные, умелые в обращении с дамами руки ловко перехватили Дару за талию, и через секунду она оказалась на коленях у своего брата.

– Всё будет хорошо,– прошептал Радек на ушко своей пленнице,– мы ничего не испортим.

Женщина промолчала, и возбуждённый её покорностью мужчина совсем потерял голову. Его страстный поцелуй уже ничем не напоминал невинную ласку, допустимую между родственниками. Наверное, Радека должен был насторожить тот факт, что Дара опять проявила полную пассивность, она не сопротивлялась его напору, но и не отвечала на его откровенные поползновения. Однако царящая кругом темнота словно сняла все барьеры, делавшие самую дорогую ему женщину такой недоступной. Не так уж и сложно было принять её покорность за согласие.

Губы Радека начали опускаться всё ниже, сначала на нежную шейку, а потом на острые ключицы с явным намерением продолжить сие анатомическое исследование вплоть до самых интимных и запретных уголков желанного тела. Увы, тут его путешествие было прервано самым коварным образом. Щека исследователя коснулась прядки влажных волос, и он непроизвольно открыл глаза. Эта чёрная, вьющаяся по ключицам женщины змейка ничем не напоминала пушистые золотистые локоны Дары. Радек отпрянул от своей пленницы с такой резвостью, словно действительно увидел змею. Именно в этот момент туча, заслонявшая небосвод, наконец соизволила отползти в сторону, и в зыбком свете звёзд Радек отчётливо разглядел балкон своего пентхауса и сидящую у него на коленях Илсу.

– Прости,– он был настолько ошарашен случившимся, что даже не додумался спихнуть нахальную ведьмочку со своих колен,– это я спросонок принял тебя за другую женщину.

– За Дару? – Илса вроде бы ничуть не смутилась, словно ожидала именно такой реакции. – Вы звали её во сне,– пояснила она.

– Я тебя разбудил? – Радек наконец немного пришёл в себя и вылез из кресла. – Почему ты меня не остановила? – до него наконец начало доходить, что поведение его гостьи было как минимум двусмысленным, и он с подозрением уставился в глаза наглой ведьмочке.

Риторический вопрос, который вроде бы должен был не то пристыдить, не то вывести на чистую воду коварную соблазнительницу, та восприняла на полном серьёзе. Глаза Илсы затуманились, словно она и вправду пыталась понять свои мотивы. Наконец в её взгляде появилось эдакое выражение невинного недоумения.

– Я не знаю,– в её тоне было столько искренности, что если бы Радек раньше ни уличил свою юную гостью в наличие у неё магических способностей, то поверил бы сразу и без колебаний. – Я знала, что Вы не причините мне вреда,– пролепетала Илса.

– Иди спать,– Радек устало вздохнул, осознав, что разоблачить шпионку, что называется, по горячим следам не удастся, да не очень-то ему и хотелось применять к этой глупой девчонке жёсткие методы дознания. В конце концов, ничего плохого она ему пока не сделала. Это он сам её едва ни изнасиловал.

Илса молча кивнула и покорно направилась в спальню. Перед тем, как захлопнуть за собой дверь, она обернулась, и окинула хозяина элитной жилплощади странным взглядом, в котором сквозило не то облегчение, не то разочарование, а скорее, всё вместе. Радек снова плюхнулся в кресло и попытался собрать свои мысли и чувства в кучку. То, что с ним случилось, было не просто роковым стечением обстоятельств, это было попросту невозможно. Да, было темно, но для того, чтобы опознать человека, Разрушителю вовсе не требовалось его увидеть, он отлично умел считывать эманации тонких тел и раньше никогда не ошибался.

Впрочем, в этот раз дело даже не дошло до попытки идентификации, поскольку он был на сто процентов уверен, что это была Дара. Дело в том, что между братом и сестрой имелась какая-то необъяснимая, почти мистическая связь. Близость Дары всегда вызывала в душе Радека очень специфический и сильный отклик, который никак нельзя было спутать ни с обычной привязанностью, ни даже с влюблённостью. Конечно, ему приходилось влюбляться и терять голову, но ни одна из его многочисленных любовниц не могла похвастаться тем, что заставила душу Радека откликнуться. Так почему же он принял чужую девчонку за свою сестру?

– Потому что отклик был,– вынужден был признать облажавшийся маг. – Если эта ведьмочка смогла вызвать у меня те же чувства, какие вызывает Дара, то она гораздо опасней, чем я даже мог представить.

Радек вылез из кресла, принял контрастный душ и заварил себе крепкого до одеколонистого привкуса зелёного чая, чтобы взбодриться. Спать под одной крышей со шпионкой анти-Ордена он счёл занятием не просто легкомысленным, но откровенно опасным. Можно было бы, конечно, тупо избавиться от коварной ведьмы, но это сразу дало бы понять противникам, что их план провалился, и тогда следовало ожидать какой-нибудь очередной пакости. Гораздо грамотней было прикинуться бестолковкой, отпустить шпионку и отследить её контакты в надежде выйти на кураторов.

Остаток ночи Радек развлекался разработкой планов разгрома анти-Ордена и даже не заметил, как рассвело. Илса тоже так больше и не заснула, но вовсе не потому, что приставания хозяина пентхауса всколыхнули в её душе какие-то ответные чувства. Всё было гораздо прозаичнее. Когда действие «лекарства» прошло, она с кристальной ясностью осознала, что стала причиной смерти молодого парня. И неважно, что она этого вовсе не желала, это случилось, и теперь невольной убийце предстояло жить с чувством вины. Рассвет застал кающуюся грешницу в слезах и полной решимости расплатиться за совершённое преступление. Приведя себя в порядок после бессонной ночи и поблагодарив хозяина за гостеприимство, Илса отправилась сдаваться.

Первым делом она навестила место преступления, однако мёртвого тела не обнаружила. Девушка вернулась в общагу, где, как водится, всё обо всём знали, и выяснила, что ночью один из владельцев гаража обнаружил труп и вызвал полицию. Она уже было отправилась в ближайшее отделение, чтобы написать чистосердечное признание, однако по дороге ей пришла в голову одна простенькая мысль: а кто ей поверит. Парень умер от остановки сердца, никаких травм на его теле не было. Версия о том, что его могла напугать до смерти какая-то молоденькая пигалица, звучала откровенным бредом. Ну не сдавать же ментам Барни. Нет, об этом не могло быть и речи.

Через пару дней сарафанное радио общаги разнесло новые подробности о найденном в гаражах трупе. Оказывается, у погибшего парня был порок сердца. Его смерть была признана не криминальной, и дело благополучно закрыли. Илса ещё с неделю мучалась угрызениями совести, а потом её врождённая жизнерадостность начала брать верх над фрустрациями. Она даже смогла убедить себя в том, что вина за случившееся полностью лежит на жертве. А нечего было затевать гонку с преследованием, если у тебя проблемы со здоровьем. В общем, ломать свою жизнь из-за какого-то отморозка Илса сочла неправильным и снова с головой занырнула в суету будней, даже не подозревая, что расплата за грехи уже поджидает её за поворотом жизненного пути.

Глава 7

Шум прибоя едва доносился со стороны берега. Если бы ветер был чуть более резким, то шипение накатывающих на песчаный пляж волн вообще терялось бы в шелесте листьев. Тем не менее Вертер почему-то сразу ощутил на губах привкус морской соли и невольно подивился изощрённой фантазии создателя сего занимательного феномена. Эта самая фантазия была поистине неистощима. Каждый раз появляясь на острове Антона, Вертер обнаруживал какие-нибудь нововведения, которыми Создатель старался порадовать свою любимую Алису.

Чаще всего дело касалось только растительности, но случались и более масштабные инсталляции. Однажды, вместо открытого всем ветрам холма, дом Создателя вдруг оказался в окружении высоких живописных скал, с которых срывались звонкие струи водопадов. В другой раз остров вообще оторвался от поверхности океана и превратился в летящий по небу дирижабль. По тому, как менялся антураж Антонова жилища можно было с лёгкостью вычислить настроение хозяйки. Когда у Алисы было задумчивое настроение, сосны обступали их дом словно могучие стражи, и песня ветра в густых кронах создавала ощущение покоя и защищённости. А если у любимой женщины Создателя было радостно на душе, склон холма вдруг покрывался ковром из нарциссов или маргариток.

Вертер бросил рассеянный взгляд на холм и скептично хмыкнул. Похоже, этим вечером настроение Алисы было не столь однозначным, и Антону пришлось напрячь свою фантазию, чтобы внешний антураж ему соответствовал. Всё пространство, куда доставал взгляд, было покрыто зарослями дикой лаванды и своей раскраской напоминало вечернее небо. Со стороны веранды, на которой уже началось ритуальное чаепитие, доносились соблазнительные ароматы всевозможных специй, смешанные с пряным запахом дыма от тлеющих в самоваре сосновых шишек. Однако все эти домашние и уютные запахи были не способны заглушить совершенно убойный лавандовый дух, висевший над холмом словно облако иприта.

На вкус Вертера, это уже был явный перебор, но с местным ландшафтным дизайнером спорить было бесполезно. Как и любая творческая личность, Антон имел полное право заявить, что «он так видит», и обставить всё по-своему вкусу. Оставалось только надеяться на то, что настроение Алисы изменится, и лаванду отправят в утиль, а на её месте появятся какие-нибудь менее пахучие растения. Впрочем, скорей всего, на само́й веранде Создатель отрегулировал уровень лавандового духа до приемлемого уровня, так что стоило поскорее убраться с передовой и выйти из-под действия сего ароматического оружия.

Вполне ожидаемо припозднившихся гостей встретило ворчание гнома, который сам себя назначил распорядителем застолья. Остальные гости и хозяева привычно проигнорировали недовольство любителя ватрушек и радушно поприветствовали Вертера с Сабином. Естественно, самая жаркая встреча ожидала Защитника. Лика выпорхнула из-за стола и тут же оказалась в его объятьях. У Демиурга в мире Райдо не было пары, так что он просто молча пристроился рядом с братом и сходу влил в себя пол-литра чая, чтобы немного прийти в себя после приключений на Таласе.

Состав участников вечерних посиделок на острове Создателя не был постоянным. Временами случалось и так, что Антон с Алисой провожали очередной день в обществе одного лишь гнома. Однако сегодня случился аншлаг, до полного состава не хватало только Макса, который никак не мог откосить от участия в очередном бардовском концерте. По такому случаю Вертер решил, что Волк имеет не меньше прав пообщаться с гостями, чем тот же гном. Серая лохматая тень материализовалась за его спиной и тут же бросилась целоваться со своим Создателем. Только после того, как физиономия и кисти рук Антона были тщательно вылизаны, Волк сподобился поздороваться и с остальными участниками застолья. Получив свою порцию ласк и пирожков с мясом, серый снова вернулся к хозяину и пристроился у его ног.

– Вижу, вы уже успели поужинать,– заметил Сабин, оглядывая притихшую аудиторию,– так что аппетит мы вам не испортим.

– А есть чем? – Даня тут же навострил ушки в ожидании очередной серии саги об извечной борьбе Демиурга с Орденом.

– Божечки,– гном в притворном ужасе закатил глаза,– а я ужо решил, шо придётся отправляться на боковую без Сабиновых страшилок.

– Ты бы заткнулся, коротышка,– привычно и беззлобно цыкнул на Антошу Вертер. – Давай, Санни, не томи публику.

– Помните ту ловушку, в которую мы засадили Магистра Таласа? – Сабин обвёл унылым взглядом заинтригованную аудиторию. – Так вот, она исчезла вместе с Радвилой.

– В каком смысле исчезла? – нахмурился Зандер. – Ты хотел сказать, что кто-то её вскрыл?

– Санни сказал ровно то, что хотел,– поддержал приятеля Вертер. – Этот ваш мирок исчез без следа.

– Ну какие-то следы всё равно должны были остаться,– Даня самоуверенно ухмыльнулся, но тут же сник под мрачным взглядом Сабина.

– Если я правильно понимаю, эту ловушку создавали четверо Творцов,– Зандер вопросительно посмотрел на Антона,– значит, для того, чтобы её полостью уничтожить, потребовалось бы собрать вас всех вместе. Но ведь вы этого не делали, так?

– Не делали,– на автомате пробормотал Антон, явно думая о чём-то своём.

– Тоха, ты уснул, что ли? – возмутился Вертер. – Мы тут рассказываем о феноменальном инциденте, а ты витаешь в облаках. Вон, Санни вообще считает, что зачистить целый мир в ноль в принципе невозможно.

– Похоже, моему скрытному братишке что-то известно о такой возможности,– проницательно заметил Сабин.

– Верно,– Антон не стал дальше интриговать возбуждённую публику,– мне известно об одном таком случае. Правда, тогда Разрушитель уничтожил всего лишь портал Магистра, но это уже детали.

– Какой такой разрушитель? – ожидаемо встрял гном. – Уж не тот ли демон из преисподней, которым на Земле деток пужають?

– А я слышала о Разрушителе,– Кора осмелилась вставить свой комментарий. – Только их вроде бы должно быть двое. Один разрушает мир, а другой – защищает.

– Это же просто миф,– Даня беспечно махнул рукой, однако тут же озадаченно нахмурился. – Ты что, правда знал Разрушителя, учитель?

– Не только я, но и Лиса тоже,– Антон обнял удивлённую его репликой женщину и чмокнул её в щёчку. – Ты его вообще нянчила, милая. Помнишь?

– Это ты про Мартина? – догадалась Алиса. – Но ведь он умер совсем ещё мальчиком.

– Не умер, а погиб, спасая мир Земли от разрушения,– в голосе Антона прорезались торжественные нотки. – Мартин не справился со своими природными силами и создал разрыв в пространстве, который начал уничтожать реальность. Чтобы его закрыть, он пожертвовал собой.

– Так, что-то мы отвлеклись на частности,– оборвал цепочку воспоминаний Сабин. – Ангел, ты правда знал, что на Земле существует какое-то чудовище, способное уничтожать целые миры, и молчал?

– Марти вовсе не чудовище,– Алиса тут же бросилась на защиту своего воспитанника. – Он был очень хорошим послушным мальчиком.

– Да пофиг,– присоединился к обвинениям Сабина Вертер,– пусть будет хоть святым. Если этот Разрушитель способен стереть мир Творца словно ластиком, то он опасен.

– А разве такое бывает? – во взгляде Лики можно было без труда прочесть растерянность. – Вроде бы полностью уничтожить творение может только сам творец. Или нет?

– Похоже, ты никогда не слышала о магии хаоса, милая,– Антон снисходительно улыбнулся дочери, которая и впрямь была очень далека от Творцовских дел. Кроме Вертера, Лику вообще мало что по-настоящему волновало.

– Разве хаосом можно управлять? – озадаченно нахмурился Зандер. – Я всегда считал, что магия хаоса – это просто метафора.

– А как, по-твоему, я создаю сознания живых существ? – на губах Антона появилась снисходительная улыбочка. – Ты же не думаешь, что можно слепить полноценное сознание из осколков вибраций? Это тебе не лего. Нет, Зандер, я заставляю своё сознание сразу проявляться в виде конкретных вибрационных спектров. Так что хаосом точно можно управлять.

– Так-так, магия хаоса, значит,– мрачно процедил Сабин. – Я мог бы и сам догадаться, но мне даже в страшном сне не могло приснится, что Орден владеет таким абсолютным оружием.

– Про Орден ничего сказать не могу,– Антон задумчиво покачал головой,– а в случае с Мартином это был природный дар. Кстати, вовсе не факт, что мы имеем дело с реинкарнацией этого юноши, ведь была ещё и девочка. О её судьбе мне вообще ничего не известно.

– В данном случае это уже несущественные детали,– заметил Зандер. – Главное, что Разрушитель, какого бы пола он ни был, спелся с Орденом.

– Не знаю, как уж случилось, что такая могущественная сила оказалась в распоряжении этих паразитов, но мы не можем допустить, чтобы она бесконтрольно разгуливала на свободе,– в голосе Сабина послышалось неподдельное страдание, словно те самые паразиты покушались непосредственно на его тело. – Вер, тебе всё-таки придётся забросить все дела и заняться поисками этих подпольщиков,– Демиург умоляюще посмотрел на своего помощника.

– Да понял я уже,– огрызнулся Вертер. – Завтра же начнём с Кайденом шерстить развалины орденских крепостей.

– Так это,– внезапно вклинился в разговор гном. – Чёй-то я никак в толк не возьму, а пошто наш бравый Демиург не могёт отыскать кучку злодеев в собственном мире?

– Опять нарываешься, коротышка,– глаза Вертера сверкнули уже настоящей злостью.

– Постой, Вер, не кипешись,– одёрнул его Антон,– гном дело говорит. Ситуация с информированностью Демиурга совершенно ненормальная. Сотни боевиков – это же не мелочь какая-нибудь, чтобы их не заметить, даже если они упорно скрываются.

– От того, что мыши попрятались по щелям, они не перестали быть грызунами,– философски заметил Даня. – Значит, где-то время от времени должен пропадать сыр. Мыши, знаешь ли, не являются поклонниками лечебного голодания.

– Зришь в корень, мессия недоделанный,– Сабин даже не стал оправдываться. – В том-то и загвоздка, что пропажу сыра я обнаружить могу, а мышей нет.

– Может, ты просто не там ищешь? – предположила Лика. – Попробуй изменить место поиска.

– Место одно – инфополе мира Земли,– Антон неодобрительно покачал головой. – Вся инфа обо всех людях находится именно там. Никто не может избежать упоминания в этой базе данных.

– Я, конечно, не особо шарю в компах,– скептично скривился Вертер,– но разве базу данных нельзя подчистить или там доступ заблокировать?

– Как?! – Сабин буквально взорвался. – Эта база данных хранится в моём сознании, понимаешь?

– Ну не знаю,– в голосе Вертера послышалось откровенное сомнение в компетентности сего хвастливого повелителя. – На самом деле ты до фига чего не знаешь об этом мире, Санни. Скажешь не так? – язвительно поинтересовался он. – Ты ведь до сих пор так и не выяснил, что это за непрозрачные эгрегоры торчат в реальности посмертия. Про Орден я вообще молчу. Ты же о нём узнал вообще случайно. А какие ещё секреты от тебя скрыты?

При всём том, что упрёк был довольно болезненным для самолюбия Демиурга, вместо ожидаемого раздражения, он вызвал у Сабина оторопь, потому что был справедливым.

– Очевидно, что исходные данные, которые передал мне предыдущий Демиург Земли, были неполными,– сочувственно произнёс Антон,– но сейчас это уже не должно играть существенной роли. Когда инфополе этого мира стало частью сознания Сабина, его доступ к данным по определению должен был сделаться неограниченным.

– А какого чёрта этот хмырь вообще удумал что-то утаить от своего преемника? – Вертер снова начал раздражаться. – Может, он вовсе и не собирался полностью передавать свои полномочия. Оставил Санни на хозяйстве, а сам отправился на каникулы. Ну а чтобы временному заместителю не пришло в голову перехватить управление, перекрыл ему доступ к некоторым разделам базы данных.

– Вер, тебе же чётко объяснили,– раздражённо пробурчал Сабин,– перекрыть доступ к инфополю Демиургу невозможно, потому что оно находится в его сознании.

– Да и версия с коварным предшественником сомнительна,– Зандер снисходительно усмехнулся. – У какого-то жалкого дэва тупо нет шансов снова стать Демиургом.

– Всё не то, чем кажется,– вдруг отрешённо пробормотала Кора, устремив взгляд в потолок.

На минуту за столом повисла мёртвая тишина. Все замерли, уставившись на неподвижную фигуру сей самопальной пророчицы. Было в её фразе, брошенной вроде бы походя и невпопад, что-то завораживающее, как бы даже сулящее доступ к тайнам бытия. Внезапно тишину раскололо ехидное хихиканье. Гном подбоченился и пошёл в атаку за звание самого проницательного участника посиделок.

– Тоже мне, всевидящая Пифия объявилась,– язвительно бросил он. – Мужикам, поди, настоящие ответы требуются, а не енти твои туманные афоризмы.

– Постой, коротышка,– Сабин повелительно поднял руку,– Кора совершенно права. Это же всё объясняет.

– Отсюда поподробней,– распорядился Вертер.

– Слышал про дедукцию? – глаза Сабина загорелись азартом. – Нужно отбросить все невозможные версии, и тогда та, что останется, окажется правдой, сколь бы фантастичной она ни казалась. Если Демиургу невозможно перекрыть доступ в инфополе, значит, я не Демиург.

– Ничего лучше не удумал? – проворчал гном. – Слышь, Лексеич, по ходу, твой братец опять пытается слиться.

– Нет, в этом есть логика,– Антон изучающе посмотрел на расслабленно улыбающегося брата. – Но если ты не Демиург, то кто?

– А как называется внешний диск, на котором хранят бэкап базы данных? – вопросом не вопрос ответил Сабин.

– Резервная копия,– Антон произнёс эту фразу машинально, не думая, но тут же смутился, поскольку его определение роли брата прозвучало откровенно уничижительно.

– Ага, вот я и есть хранитель той самой резервной копии,– ничуть не обидевшись, заявил Сабин,– только ещё и неполной, с купюрами.

– А кто же тогда хранит оригинал? – Алиса обвела притихшую компанию испуганным взглядом. – Это же не может быть дэв?

– Нет, не может,– поспешил успокоить её Вертер,– но этот хмырь точно должен знать настоящего Демиурга. Думаю, нам нужно навестить махинатора.

– Идём,– Сабин решительно встал из-за стола.

– Да куды ж вы на ночь глядя? – закудахтал гном.

– Там сейчас утро,– Сабин небрежно отмахнулся от доброхота. – К тому же я всё равно не засну, пока ни выясню правду.

– Я с вами,– тут же вызвался Антон.

– Извини, Тоха,– в голосе Вертера совершенно не чувствовалось пиетета к Создателю,– но ты у нас гуманист, а разговор, скорей всего, будет жёсткий. Ты нам будешь только мешать. Обещаю, ты первым узнаешь, что почём.

– А мы с Зандером тоже гуманисты? – прозвучал обиженный голос Дани. – Нас почему не зовёте?

– Ты можешь к нам присоединиться,– милостиво разрешил Сабин,– а у Зандера сейчас своих забот на Фениксе хватает. Я там к тебе переправил эмигрантов.

Зандер нахмурился и на секунду прикрыл глаза. Когда он снова их открыл, в его взгляде сквозило неприкрытое удивление.

– Это же люди,– возмутился правитель Феникса,– тыщи полторы, не меньше.

– Вот как должен взаимодействовать с инфополем своего мира настоящий Демиург,– Сабин горько усмехнулся,– мне не чета. Нет, Зандер, это не просто люди, а орденские боевики. Пришлось переместить их с Таласа в безопасное место. Не возражаешь?

– Не, ну Сабин совсем совесть потерял,– возмутился гном. – Хотя, перевалить с больной головы на здоровую – енто как раз в его стиле подлянка.

– Ничего, я справлюсь,– Зандер примирительно улыбнулся. – Удачи с дэвом.

Даня подошёл к поджидавшим его приятелям и положил руку на плечо отца. Однако Вертер не поспешил скомандовать отправление. Он заглянул под стол и осуждающе покачал головой своему мохнатому спутнику.

– Тебе особое приглашение нужно? – ехидно поинтересовался он у серого. – Решил откосить?

– Пусть он с нами останется,– Алиса тут же вступилась за дезертира мистического фронта.

– Ладно, обойдёмся без сопливых,– согласился Защитник,– только не разбалуйте этого лентяя.

Волк обиженно рыкнул и выполз из-под стола. Он поднялся на лапы, зашёл за спину своего хозяина и исчез.

– Служба есть служба,– Вертер, как бы извиняясь, пожал плечами, а потом положил руку на плечо Сабина. – Трогай, Санни,– распорядился он, и фигуры трёх мужчин растаяли в ночи.

Глава 8

После каждого ночного дежурства в ветлечебнице Илсе полагался выходной, однако эти выходные чаще всего выпадали на будни, и большую часть свободного времени всё равно приходилось тратить на учёбу. На этот раз ей повезло, дежурство выпало на ночь с пятницы на субботу. Суббота, конечно, тоже была учебным днём, но никаких критически важных для посещения лекций или семинаров в ту конкретную субботу не было. Так что Илса могла без особых последствий прогулять занятия и наконец заняться давно уже запланированным делом на своём дачном участке.

Только не подумайте, что она была заядлым садоводом-огородником. На её участке, вплотную прилегавшем к лесу, вы не смогли бы обнаружить ни одной тощей морковки или чахлого кустика клубники. Больше всего этот участок напоминал кусочек того самого леса, что красовался за забором. Он был сплошь покрыт высокими соснами, а дико растущие травы и цветы устилали всё пространство между деревьями густым ковром. Домик, притулившийся в самом дальнем конце участка, тоже не сильно выделялся на фоне естественной растительности. Никаких особых архитектурных изысков в этой развалюхе невозможно было обнаружить даже при страстном желании. Зато забор вокруг участка действительно поражал своей монументальностью. Он был высотой три метра и состоял из плотно пригнанных досок. Так что любопытствующим соседям оставалось только кусать локти.

Илса не часто посещала свою загородную резиденцию. Собственно, она и приобрела этот участок исключительно из-за его близости к одному месту, которое как раз и являлось интересующим её объектом. Этим местом была старая крепость, в которой до последнего времени хозяйничала тайная организация, известная в округе под названием Орден. Сей архитектурный объект имел довольно сомнительную и даже, пожалуй, устрашающую репутацию, поэтому жители окрестных посёлков старались держаться от него подальше. Несмотря на это, Илса однажды предприняла попытку проникнуть внутрь, но ещё на подступах наткнулась на охрану и едва унесла ноги. Этот неудачный рейд хоть и отбил у неё охоту искать приключений на свою задницу, но не охладил исследовательский пыл.

Где-то с полгода назад упрямство любознательной барышни наконец было вознаграждено. Обитатели крепости внезапно покинули своё неприступное жилище и куда-то слиняли, оставив любителям страшных тайн лишь развалины. С тех самых пор Илса регулярно наведывалась в крепость в поисках проходов к новому обиталищу Ордена. Ну а для того, чтобы не мотаться туда-сюда на электричке, и был приобретён тот заброшенный участок. Домик, конечно, годился разве что на дрова, но пока держался, так что в нём вполне можно было переночевать с относительным комфортом. А ещё он служил складом, где Илса хранила свои колдовские припасы.

Знание о травках и минералах ей досталось не от родственников, которые были обыкновенными сельскими жителями, а от деревенской колдуньи, жившей в одиноком домике у леса. Ведьма частенько помогала соседям: кому – лечебными процедурами, а кому и гаданиями, да приворотами. Никакого вреда от неё не было, тем не менее деревенские жители относились к ней с подозрением и опаской. Илса тоже поначалу старалась держаться подальше от того одинокого домика, но ведьма каким-то чудом вычислила способную ученицу и сделала её преемницей своих знаний.

Когда пришла пора старухе помирать, родители Илсы чуть ли не насильно отправили дочь в город, типа, поступать в Университет, поскольку не хотели, чтобы ведьма передала ей свои колдовские силы. Ну откуда им было знать, что Илса с этими силами родилась. Впрочем, их трюк с поступлением удался на все сто. Старая ведьма умерла в одиночестве, а её ученица благополучно стала студенткой биофака. Как-то навестив свою родную деревню на каникулах, Илса нанесла визит заброшенному домику ведьмы, собрала все оставшиеся после покойницы колдовские снадобья и выкопала из заранее обговорённого схрона её записи. Всё это наследство теперь хранилось в чулане её полуразвалившегося загородного поместья.

Добравшись в тот субботний день до участка, Илса прежде всего провела инвентаризацию своих запасов и, убедившись, что нужные ингредиенты имеются в наличии, принялась готовить зелье для стимулирования остроты зрения. Дело в том, что обследовать развалины крепости она собиралась без фонаря, чтобы не потревожить охранников, которые вполне вероятно могли следить за подземными проходами, сохранившимися после ухода Ордена. Так что без ночного зрения было никак не обойтись. Варево уже булькало на спиртовой горелке, распространяя кислый и при этом довольно тошнотворный запах, когда внезапно на столе объявилась тень большой птицы с зелёными глазами.

– Барни, вот только тебя мне сейчас и не хватает,– проворчала Илса, помешивая варево одной рукой и затыкая нос другой. – Не лезь, а то я что-нибудь напутаю и, вместо ночного зрения, вообще ослепну.

Вопреки обычаю, птица не послушалась свою хозяйку и принялась тыкать своим дымным клювом в записки ведьмы. Илса ещё раз перечитала каракули и с недоумением нахмурилась. Вроде бы она соблюла рецепт в точности, но настырная тень продолжала привлекать её внимание к замусоленным листочкам.

– Отвяжись,– Илса в сердцах махнула рукой,– все ингредиенты правильные.

Птица демонстративно взмахнула крыльями и переместилась на край стоявшего на полу тазика, который служил для сбора дождевой воды, нахально сочившейся сквозь дырявую крышу во время осадков. Пару секунд Илса с недоумением наблюдала за этими манёврами своего призрачного помощника, а потом охнула и снова сунула нос в записки ведьмы.

– Вот я дура,– она в сердцах хлопнула ладонью по столу,– нужно же было использовать дождевую, а не колодезную воду. Сказано же, что лишь вода небесная способна открыть глаза, а вода земная может их только закрыть. Спасибо, Барни, ты меня спас.

Птица исчезла, а непутёвая колдунья вылила почти уже готовое зелье подальше от дома, чтобы не воняло, и принялась за изготовление новой порции теперь уже на дождевой воде. Через час, когда всё было готово, она налила зеленоватый раствор в заранее приготовленную склянку, выпила снотворные травки и залезла в спальный мешок. Вообще-то, за окном ещё вовсю светило солнышко, и для сна было рановато, но Илса планировала отправиться в крепость затемно, чтобы избежать встречи с возможными туристами, так что следовало выспаться заранее.

Проснулась отчаянная рейнджерша ровно за минуту до того, как прозвучал сигнал будильника, бодрой и готовой к трудовому подвигу. Насчёт трудового – это была вовсе не аллегория, поскольку в планах у Илсы был разбор многообещающего завала, который она заприметила в прошлый свой рейд в крепость. Камни лежали там не сплошной стеной, и сквозь щели явственно сквозило. В прошлый раз Илса не озаботилась прихватить какой-нибудь шанцевый инструмент, а потому ей пришлось отложить разбор завала до своего следующего визита. Теперь же она отправилась в поход во всеоружии, а именно с небольшим ломиком и грубыми рукавицами.

Дождя не было, но небо затянули тяжёлые тучи, так что кругом стояла кромешная тьма. Илса решительно достала из рюкзака приготовленное накануне зелье и сделала один глоток. Ну право, не тащиться же через тёмный лес наощупь, ещё подвернёшь ногу в какой-нибудь яме. Зелье подействовало почти мгновенно, и девушка, уверенно отыскав нужную тропу, направилась к крепости. Вскоре она уже стояла перед заветным завалом и прикидывала объём работ. Теоретически, до рассвета у неё имелись неплохие шансы проделать достаточно большую дыру, чтобы в неё смогла пролезть тонкая девичья фигурка. Илса натянула рукавицы и взялась за ломик.

Поначалу она работала аккуратно и расчётливо. Все вывороченные из завала камни оттаскивала к дальней стене и складывала там горкой, чтобы не мешались. Однако когда из открывшегося пролома явственно потянуло сыростью подземелья, девушку охватил азарт. На то, чтобы облагораживать рабочую площадку, терпения уже не хватало, и вскоре проход за её спиной превратился в полосу препятствий из обломков кладки и комьев земли. Наконец последний камень, мешавший обзору, покинул своё ложе, и Илса просунула голову в образовавшийся пролом. Как она и надеялась, там находился тоннель, ведущий в глубь подземного лабиринта.

Аккурат когда девушка зависла в проделанной дыре, разглядывая освободившийся проход, за её спиной раздался тихий смешок. Похоже, вид торчащей из пролома девичьей попки показался этому незаметно подкравшемуся насмешнику очень забавным. Илса быстренько выползла из дырки и развернулась к незваному гостю. И тут этот придурок не нашёл ничего лучшего, как включить фонарик. Жуткая резь в расширенных зельем зрачках заставила девушку жалобно пискнуть и зажмуриться. Она инстинктивно отпрянула от источника света, оступилась на одном из разбросанных камней и со всей дури грохнулась на спину.

Свет погас, но вовсе не потому, что наблюдатель её полёта выключил фонарь, просто в падении Илса приложилась затылком об ещё один камень и на пару секунд отключилась. Пришла она в себя от того, что виновник её обморока брызнул ей в лицо водой. Свет фонаря по-прежнему резал глаза, но к счастью его луч хотя бы не был направлен Илсе в лицо.

– Выключите фонарь, пожалуйста,– жалобно попросила пострадавшая.

– Видишь в темноте? – голос был мужской, и в нём явственно слышались эдакие властные нотки. Похоже, этот мужик привык отдавать распоряжения. – А не проще отключить ночное зрение? – насмешливо поинтересовался он, однако фонарь всё же выключил.

– Оно само отключится через полчаса,– пробурчала Илса,– раньше не получится.

– Забавно,– мужик даже не удивился откровениям незнакомки. – Так ты использовала какое-то зелье, а не магию. И для чего юная ведьмочка переквалифицировалась в землекопа?

– Вам-то что? – огрызнулась разоблачённая диверсантка и попыталась подняться, однако мужик придержал её за плечи и не позволил делать резких движений.

– Не так быстро,– посоветовал он,– ты прилично приложилась затылком. Лучше полежи немного. На вот, попей водички,– он протянул Илсе фляжку, а сам поднялся на ноги и засунул голову в пролом.

По тому, как мужик уверенно двигался, как ловко обходил устроенную ею полосу препятствий, Илса сразу догадалась, что тот видит в темноте, и ей сразу сделалось не по себе. Похоже, она напоролась не на любопытствующего туриста, а на мага.

– А вдруг этот маг из Ордена? – от сей панической мысли всё тело Илсы покрылось холодным по́том. В своём прошлом столкновении с орденскими боевиками ей с трудом удалось улизнуть, да и то лишь потому, что она успела изучить местность вокруг крепости. Но тут, в подземелье ей некуда было бежать, да и не особо побегаешь с головокружением.

– А ты молодец,– мужик вернулся и присел рядом с пострадавшей,– сделала за меня всю работу. Чего ты там искала? – теперь в его голосе снова послышались командирские нотки.

– Может, я этот,– Илса на секунду задумалась,– спелеолог, вот.

– Спелеологи изучают пещеры, а не подвалы,– снисходительно заметил мужик. – Хочешь сказать, что ты диггер? Да не бойся,– он миролюбиво потрепал девушку по руке,– я тебе не враг, тем более, что у нас, похоже, одна цель. Мы оба ищем Орден.

– А Вам зачем? – в голосе Илсы не было ни капли облегчения от такого признания. – Отстали от своих?

Эхо гомерического хохота заметалось под сводами подземелья. Мужик смеялся так искренне, а ещё так аппетитно, что ли, что Илса тоже не удержалась от улыбки.

– Нет, девочка, эти уроды мне вовсе не свои,– отсмеявшись заявил незнакомец,– и ищу я их не по своей воле, просто выполняю приказ. А какие у тебя мотивы?

– Личные,– Илса сама не заметила, как прониклась к незнакомцу доверием. – Они похитили моего…,– она на секунду запнулась,– друга. Мы ничего плохого не делали,– принялась оправдываться девушка, словно мужик её в чём-то обвинял,– просто гуляли около крепости. Я на минутку отошла,– она снова запнулась,– ну в общем, в кустики, а когда вернулась, двое здоровенных жлобов уже тащили Герку к воротам.

– Давно это было? – мрачно поинтересовался мужик.

– Уже больше года прошло,– Илса тяжко вздохнула,– но раньше было бесполезно соваться в крепость, её ведь охраняли.

– Хорошо, что у тебя хватило ума не лезть на рожон,– в голосе мужика послышались одобрительные нотки. – Не хочется тебя расстраивать, девочка, но боюсь, спасать твоего парня уже поздно. Его либо убили, либо завербовали. В обоих случаях вернуть его без шансов.

– Нет, я должна,– упрямо заявила Илса. – Герка меня бы не бросил.

– Ладно, давай искать Орден вместе,– мужик поднялся и подобрал ломик,– только для меня дырка будет маловата, придётся расширить. Тебя как зовут-то, напарница? Меня – Кайден.

– Илса,– представилась девушка.

– Какое лисье имя,– Кайден весело хохотнул,– нужно только две буквы переставить. – Ты такая же хитрая, как твоя тёзка?

– Да ну Вас,– Илса откровенно смутилась. Этот странный мужик ей почему-то сразу понравился, и хотя их встреча, судя по подкатывающей тошноте, стоила ей сотрясения мозга, она сочла её счастливым случаем.

В сильных мужских руках ломик оказался гораздо более эффективным орудием, нежели в слабых ручках девушки, и вскоре узкий лаз сделался пригодным для прохода.

– Уверена, что сможешь идти? – Кайден с сомнением посмотрел на пострадавшую.

Илса не стала комментировать его неуместный вопрос, она просто поднялась и пошатываясь побрела к пролому. Кайден галантно придержал даму за талию, чтобы головокружение не устроило ей дополнительный массаж головы о стенки лаза, и уже собрался последовать за своей напарницей, когда со стороны крепостного двора раздались мягкие, но уверенные шаги. На мгновение Кайден застыл прислушиваясь, а потом повернулся к Илсе.

– Сиди тихо,– прошептал он. – Я только выясню, кто к нам пожаловал, и вернусь.

– Давай просто слиняем в тоннель,– Илсе отчего-то план напарника показался стрёмным.

– Ты что, волнуешься за меня? – насмешливо хмыкнул Кайден. – Девочка, поверь, на этом свете найдётся очень мало людей, которым удалось бы со мной справиться,– его рука на автомате потянулась за голову, и только тут Илса заметила рукоятку меча, торчавшую из-за плеча её странного напарника. – Нам не нужны свидетели. Согласна?

Она кивнула и, отойдя на несколько шагов от лаза, присела у стены. А Кайден бесшумно прокрался к повороту тоннеля, откуда прилетал звук шагов, и выглянул из-за угла. В десятке метров от него стоял какой-то парень довольно экзотической наружности и словно бы прислушивался не то к звукам, доносящимся из тоннеля, не то к собственным ощущениям. Чужак совершенно не выглядел опасным, скорее уж, нелепым. Залезть в полуразрушенные катакомбы в эдаком франтоватом прикиде мог либо полный дебил, либо человек, не имеющий ни малейшего представления о диггерском ремесле.

Кайден глумливо ухмыльнулся и вышел из укрытия. У него и мысли не возникло, что этот никчёмный модник может представлять хоть какую-то угрозу. Правда, тот факт, что у модника не было фонаря, бывшего орденского оперативника всё-таки насторожил, поскольку откровенно свидетельствовал о том, что его визави как минимум владел магией ночного зрения. Однако одного этого было явно недостаточно, чтобы заставить Кайдена отступить. А ведь столь опытному воину уж всяко следовало бы знать, что внешность бывает обманчивой. Увы, на этот раз самонадеянность владетельного лорда Заккари сыграла с ним злую шутку, поскольку безобидным с виду модником оказался никто иной, как Разрушитель.

– Чего надо? – Кайден сразу решил обозначить свои права на раскопки. – Ты, похоже, заблудился.

– Доброе утро,– приветливо улыбнулся Радек. – Нет, я не заблудился, наоборот, пришёл туда, куда нужно. Должен заметить, что вы выбрали довольно странное место для явки. Но я не в претензии, по крайней мере, обойдёмся без свидетелей.

– Вали отсюда,– наглое поведение какого-то невнятного пижона Кайдену откровенно не понравилось, но не заставило пересмотреть свою тактику или хотя бы сбавить тон. – Считаю до трёх. Раз,– в его голосе явственна прозвучала угроза.

Воинственный вид этого защитника невинных ведьмочек Радека откровенно позабавил. Впрочем, именно чего-то подобного и следовало ожидать от куратора шпионки из анти-Ордена. Наглый, самоуверенный до потери адекватности тип, забывший о том, что значит осторожность. Полная противоположность Илсе. За время слежки Радек много раз имел возможность убедиться в том, что ведьма была опытным конспиратором. Она вела себя очень естественно, и у неё хватило ума на то, чтобы затаиться и не броситься сразу к начальству докладывать о своих успехах. Но рано или поздно шпионка должна была сбросить маску и отправиться на встречу с куратором, что наконец и случилось.

– Ты так трогательно защищаешь свою подопечную,– Радек беспечно проигнорировал обратный отсчёт. – Ну прям благородный рыцарь в сверкающих доспехах.

– Я защищаю всех жителей Земли,– Кайден гордо выпрямился,– по крайней мере, тех, кому требуется защита.

Что ж, тут лорд Заккари ни капли не лукавил. С тех пор, как он присягнул на верность не то Вертеру, не то просто своему родному миру, с ним начали происходить пока непонятные, но весьма заметные изменения. Тот тихий шёпот, который Вертер назвал голосом совести, зазвучал в душе Кайдена вполне отчётливо, и ему уже не требовалось долгих размышлений, чтобы этот голос идентифицировать. Он действительно начал чувствовать себя в ответе за безопасность жителей Земли, и Илса, сама того не подозревая, оказалась под его защитой.

– Всех жителей? – горделивое заявление шпионского куратора Радека откровенно смутило, потому что совершенно не вписывалось в созданный его воображением образ хитрого и коварного диверсанта. Но главное, оно заставило сего доморощенного «пинкертона» усомниться в собственных умозаключениях насчёт принадлежности сего брутального персонажа к анти-Ордену. – Хочешь сказать, что эта девчонка значит для тебя не больше, чем прочие люди?

– Но и не меньше,– отрезал Кайден.

– Похоже, ведьма меня переиграла,– Радек как будто разговаривал сам с собой, и его голос вдруг зазвучал зловеще. – Что ж, она сама себе подписала приговор. Игры закончились. Уйди с дороги,– небрежно бросил он Кайдену,– ты мне не нужен.

Наверное, впервые с начала этого странного диалога лорд Заккари осознал, что явно недооценил опасность ситуации. Чужак был каким-то мутным. С одной стороны, выглядел он совсем неубедительно: невысокий, изящный как танцор, а в добавок вроде бы безоружный. Тем более подозрительным казалось самоуверенное поведение этого франта. Не похоже было, чтобы это была просто бравада безмозглого отморозка, в парне чувствовалась скрытая сила, связываться с которой было себе дороже. Собственно, прежний Кайден и не стал бы искать приключений на свою пятую точку, тем более из-за какой-то незнакомой девчонки, но защитник жителей Земли готов был скорее погибнуть, чем отступить.

– Три,– меч Кайдена вынырнул из ножен, обозначая конец переговорам.

– Ух ты,– искренне восхитился Радек,– да ты и впрямь рыцарь. У тебя даже меч имеется. Может быть, ты и пользоваться им умеешь?

Вместо ответа, Кайден сделал стремительный выпад, и остриё его меча легко коснулось горла наглеца точно в том месте, где располагалась сонная артерия.

– Впечатляет,– Радек оценивающе цокнул языком. – Мой ход.

Наверное, если бы странный пижон сделал хоть одно движение, Кайден успел бы среагировать, но тот стоял в расслабленной позе и беспечно улыбался. А потому изготовившийся к нападению боец заметил тонкую чёрную ленту, метнувшуюся в темноте к рукоятке его меча, когда было уже поздно. Летящая со скоростью пули змея коснулась лезвия, и меч просто исчез. Кайден был настолько ошарашен произошедшим, что на секунду завис.

– Замри! – голос Радека вдруг сделался низким и шипящим, так что его команда прозвучала просто неразборчивым шёпотом. Однако эффект оказался убойным. Кайден так и застыл в нелепой позе с отведённой для удара рукой, в которой уже не было оружия. Радек пригляделся к лицу своего пленника, и в его глазах вдруг появилось радостное недоумение. – А ведь я знаю, кто ты такой, любитель острых предметов,– заявил он,– Ксантипа показывал мне твоё досье. Имени я, конечно, не запомнил, зато про твои художества забыть было бы затруднительно. Ты не просто предал Орден, но в добавок убил носителя Магистра. Надо же, какая удача. Одним выстрелом двух зайцев.

Кайден попытался освободиться от парализующего заклятия, но очень быстро убедился в том, что это было не в его силах. Пижон на поверку оказался могущественным магом, да к тому же одним из братьев Ордена, близко знакомым с заклятым врагом лорда Заккари. Что ж, такова переменчивая военная фортуна. Сегодня ты празднуешь победу, а завтра тебя ведут на эшафот. Не на что жаловаться.

– Ладно, везунчик, твоя взяла,– мрачно процедил сквозь зубы Кайден. – Кончай этот спектакль.

– Ты уж не обижайся,– в голосе Радека и впрямь послышались извиняющиеся интонации,– но я не палач, а твоё предательство заслуживает общения с профессионалами в этом деле. Согласен?

– Чёрта с два ты меня утащишь в орденские подвалы,– огрызнулся Кайден,– придётся самому замараться. Тут на всём периметре до сих пор висит запрет на трансгрессию.

– Да, я заметил,– Радек ничуть не смутился. – Так ведь защита работает ровно до тех пор, пока целы сами стены. Мы это дело быстро поправим. Иди за мной,– голос мага снова перешёл в тембр змеиного шипения, и пленник почувствовал, что его ноги начали двигаться сами собой.

– Как ты это делаешь? – ошарашенно пробормотал он. – Это точно не парализующее заклятие, иначе я не мог бы двигаться.

– Это называется ментальный пресс,– Радек даже не обернулся, чтобы проверить, идёт ли за ним пленник, настолько он был уверен в своей силе. – Видимо, ты не знаком с техниками бессмертных,– бросил маг через плечо,– что и не удивительно, ведь все бессмертные вымерли уже более полувека назад.

Всю дорогу до выхода во двор крепости Кайден предпринимал прямо-таки запредельные усилия, чтобы сбросить наведённый морок, но лишь убедился в том, что пленивший его франтоватый субъект был гораздо более могущественным магом, чем он сам. Впрочем, это ещё не значило, что следовало покориться превосходящей силе противника, а вот поберечь силы было совсем не лишним. В конце концов, все совершают ошибки, и этот наглый маг не исключение. Если он и впрямь раздолбает крепостную стену, то у пленника появится шанс трансгрессировать в какое-нибудь безопасное место. Конечно, побег с поля боя вряд ли можно было зачесть защитнику Илсы в качестве победы, но как минимум Кайден мог увести от девушки её преследователя.

Хотя до восхода было ещё далеко, небо на востоке уже начало сереть, и на открытом пространстве двора было достаточно светло, чтобы можно было отключить ночное зрение. В принципе, поддержание этого заклятья не требовало большого расхода сил, но для Кайдена сейчас каждая капля жизненной энергии была на вес золота. Переход к нормальному зрению сразу лишил его возможности различать детали, а потому он не сразу заметил, как на фоне тёмной крепостной стены замаячило совсем уже чёрное пятно размером с футбольный мяч. Пятно начало медленно двигаться вдоль фундамента, как бы срезая кусок стены под корень. Не прошло и минуты, как ничем больше не удерживаемая кладка не выдержала и обвалилась, подняв в воздух тучу пыли.

Кирпичи ещё разлетались по двору, а Кайден уже подобрался как пантера перед прыжком, готовый трансгрессировать при первой возможности. Он отлично понимал, что медлить нельзя, маг не даст ему ни одной лишней секунды на то, чтобы подготовиться к побегу. Увы, как вскоре выяснилось, он мог даже не заморачиваться. Несмотря на то, что стена рухнула, что-то продолжало удерживать пленника на месте, и судя по насмешливому взгляду мага, это были вовсе не навешенные на крепостную стену алгоритмы.

– Не напрягайся,– посоветовал Радек,– ничего не получится. Я просто сильнее тебя. Прими это как факт и лучше потрать эти несколько последних минут на прощание с белым светом. Больше ты его не увидишь. А мне нужно ещё кое-что сделать.

Чёрное облако метнулось к развалинам дома, под которыми сейчас пряталась Илса, и начало методично подгрызать фундамент. От ужаса у Кайдена буквально перехватило дыхание. Когда он понял, что уготовил безжалостный маг ничего не подозревающей девушке, даже собственная незавидная участь показалась ему подарком судьбы. Для воина закончить жизнь на дыбе было всё же предпочтительней, чем медленно умирать от жажды в подземных катакомбах и, лишившись последних сил, быть заживо сожранным голодными крысами.

– Остановись! – отчаянно выкрикнул Кайден. – Ты же похоронишь её под обломками.

– Ведьма сама напросилась,– Радек безразлично пожал плечами, ни на миг не останавливая свою разрушительную забаву. – Кайден хотел ещё что-то сказать в защиту Илсы, но не успел. Стены сложились и замуровали девушку в подземелье. – Пора,– Радек положил руку на плечо своему пленнику,– здесь нам больше делать нечего.

Глава 9

Окрестности жилища дэва больше ничем не напоминали ледяную пещеру с её жутким холодом, таившимся за заиндевевшей дверью. Собственно, даже сама дверь куда-то подевалась. То ли проржавела, и её смыло разлившейся по весне речкой, то ли какой-то рачительный горец приспособил её для хозяйственных нужд. Теперь это когда-то мрачное местечко выглядело эдакой лесной сказкой с убаюкивающим лепетом речного потока, дурманящим ароматом цветов и громким птичьим щебетом.

– А он трудяга,– не смог удержаться от похвалы Вертер. – Глянь, как всё тут обустроил.

– Вер, скажи честно,– Сабин повернулся к своему спутнику,– ты же отказал моему брату не из-за его гуманизма.

– Извини, но все, кого я люблю, живут на Райдо,– не стал отрицать очевидного Вертер. – Не хочу рисковать их жизнями, если этот дэв вдруг окажется не тем, кем прикидывается. Ты, кстати, тоже не лезь на рожон, Санни. Держись за мной. Тебя это тоже касается,– кивнул он сыну.

– Хорош играться в телохранителя,– Сабин недовольно поморщился. – Мы вроде уже выяснили, что мир Земли никак не связан с моим существованием.

– Пока это только версия,– возразил Вертер,– и мне не хочется её проверять, рискуя миллиардами жизней. К тому же у нас имеется надёжный разведчик. Выходи, лентяй,– скомандовал он.

Из-за спины Вертера вынырнула серая тень. Волк пару секунд помедлил, как бы примериваясь к заданию, а потом проскользнул под плети вьющихся растений, закрывавших вход в бывшую ледяную пещеру. Через минуту хозяин четвероного рейнджера, видимо, получив телепатический сигнал от волка, облегчённо выдохнул и направился впереди делегации дознавателей вслед за своим верным помощником. В пещере, которая теперь гораздо больше смахивала просто на глубокий грот, было заметно прохладней, чем снаружи, однако вездесущий вьюн пролез даже в закрытое от солнечных лучей пространство. Всюду, куда доставал взгляд, камни были покрыты зелёным ковром.

– И что дальше? – Даня с сомнением уставился на своих спутников. – Как нам вызвать этого дэва?

– Вызвать – это ещё полдела,– голос Вертера был полон скепсиса. – Тоха рассказывал, что дэвы не умеют разговаривать, они общаются с помощью низких вибраций. Санни, ты в этих вибрациях шаришь? Сможешь перевести?

– Даже заморачиваться не стану,– фыркнул Сабин. – Может, я и не настоящий Демиург, но уж сварганить временное человеческое тело для допроса подозреваемого я как-нибудь сумею.

Он злорадно ухмыльнулся, и на зелёном ковре из вьюнов появился какой-то скрюченный престарелый мужичок в арестантской робе. Пару секунд сей персонаж сохранял неподвижность, видимо, в надежде откосить от допроса, прикинувшись дохлой тушкой. Увы, дознаватели не купились на сие бездарное представление. Вертер подошёл к мужичку и весьма чувствительно ткнул его мыском сапога под зад. Арестант взвизгнул и вскочил на ноги.

– Говорить можешь? – Вертер и не подумал извиниться за своё непочтительное обхождение с хозяином пещеры.

– Вижу, благодарность – это твоя самая сильная сторона, Сабин,– саркастично заметил дэв, разглядывая своё не слишком аппетитное тело и ярко-оранжевого цвета одёжку. – Между прочим, это мне ты обязан своим нынешним статусом.

– Не уточнишь, каким именно? – в голосе Сабина было столько злости, что арестант невольно отпрянул от сего воплощения праведного гнева. – Что за хрень ты мне слил под соусом инфополя Земли?

– Догадался, значит,– дэв подбоченился и нахально уставился в лицо жертвы своих махинаций. – Я знал, что рано или поздно ты догадаешься и придёшь ко мне. Венны всегда отличались сообразительностью.

– Рад, что оправдал твои ожидания,– презрительно усмехнулся Сабин. – Ну и зачем тебе понадобилось всех дурить? Пытался скрыть инфу про Орден?

– Орден,– в глазах дэва явственно обозначилось страдание. – Может, у меня выхода другого не было,– его голова обречённо поникла.

– Ну чего замолк,– подбодрил арестанта Вертер. – Давай, колись уже, куда эти твари попрятались.

– Откуда мне знать? – дэв мгновенно ушёл в глухую защиту. – Я безвылазно торчу в этой пещере, и о делах, которые творятся в мире, мне ничего не известно.

– А зачем вообще нужно было создавать эту контору? – вежливо поинтересовался Даня.

– Энергия,– дэв потупился, изображая эдакого кающегося грешника, которого прижали к стенке и заставили признаться в своих грязных делишках. – Мне нужна была энергия, чтобы взять мир Земли под контроль. Но моих запасов было недостаточно, вот и пришлось задействовать ресурсы жителей. А как это сделать, когда их защищает закон свободы воли?

– Обманом заставить добровольно отказаться от своей свободы,– мрачно процедил Сабин. – Тогда они автоматически выпадают из-под действия этого закона, и с ними можно делать всё, что угодно. Цинично, но работает.

– Я не понял,– Вертер озадаченно нахмурился,– а с какого перепугу у Демиурга вдруг случился недостаток энергии? С тобой, что ли, твой предшественник не поделился? – обратился он к угрюмо молчавшему дэву.

– А не было у меня никакого предшественника,– огрызнулся отставной Демиург,– мне пришлось взять на себя управление миром, когда Приф его оставил.

– Приф – это у нас кто? – Даня не упустил случая поучаствовать в допросе.

– Создатель Земли,– пробурчал дэв. – Мы ведь были напарниками и друзьями. Он обещал передать мне свой мир в управление, когда я буду готов, но вместо этого, просто ушёл и бросил его на произвол судьбы. Разочаровало его, видите ли, сие творение, не выполнило оно своего предназначения.

– Какого ещё предназначения? – в голосе Дани послышалась откровенная растерянность.

– Сделаться инкубатором для Создателей,– пояснил дэв. – Ох уж эти Творцы, никакой ответственности.

– Ага, зато ты больно ответственный,– Вертер зло зыркнул на хулителя Творцов. – Позаботился о брошенном мире, нечего сказать. Присосался к кормушке как вампир. Интересно, тебе орденские ублюдки поставляли жертвы в живом или мёртвом виде?

– Орден – это лишь часть системы по откачке энергии из подконтрольного мира,– голос дэва даже не дрогнул. – Есть и другие технические средства. Так что вампирить нет никакой нужды.

– Технические средства, говоришь,– Вертер ошарашенно обвёл глазами своих спутников. – Это случайно не те странные эгрегоры, которые торчат в реальности посмертия?

– Эгрегоры? – в голосе дэва послышалось искреннее недоумение. – Мне об этом ничего не известно. Думаю, это какая-то ошибка. Кто мог бы их создать в обход Демиурга?

– Брешет, гадёныш,– зло процедил Вертер. – Санни, ты же их видел собственными глазами.

– А может, и не брешет,– Сабин задумчиво ухмыльнулся. – Что если эти конструкции не обладают эгрегориальным сознанием? Это могут быть просто механизмы, которые развоплощают сознания отказников, когда те уходят на перевоплощение.

– Я всегда был высокого мнения об интеллектуальных способностях веннов,– комплимент дэва был настолько корявым и неуместным, что все, как один, дознаватели брезгливо поморщились.

– Довольно лирики,– Сабину наконец надоели эти отвлечённые рассуждения, и он вернулся к более прагматичному вопросу, ради которого они, собственно, и устроили допрос бывшему Демиургу. – Конструкция твоей машинки по откачке энергии, конечно, заслуживает отдельного обсуждения, но сейчас нам недосуг ковыряться в этой неаппетитной теме. Нас интересует, кто является выгодоприобретателем этой машинки.

– Я же объяснил, что мне нужна была энергия,– принялся канючить дэв.

– Энергия могла быть нужна для управления миром,– рассудительно заметил Даня,– но ты-то уже ничем не управляешь. Сабин вообще никогда этой кормушкой не пользовался, однако она продолжает работать. Для кого?

– Кто является настоящим Демиургом Земли? – в голосе Сабина зазвучала угроза.

– Я надеялся, что им станешь ты,– дэв злобно зыркнул на своего преемника. – Я отдал тебе все свои запасы энергии и самые актуальные данные о мире. Чего же ещё?

– Ты нам тут зубы не заговаривай,– вскипел Вертер. – В чьём сознании сейчас находится инфополе Земли?

– Это ещё зачем? – похоже, дэв был искренне озадачен вопросом. – Носителем инфополя этого мира является нейросеть.

После сего шокирующего заявления все трое дознавателей зависли, словно компы, в которые ввели неадекватные данные. Они слишком хорошо знали, сколько труда положил Антон на то, чтобы вырастить Демиурга для Феникса, способного вместить в своём сознании образ этого мира. А уж про то, каких неимоверных усилий стоило Сабину взять под контроль Землю, и говорить не приходилось. А тут вдруг выясняется, что это был мартышкин труд.

– Да он заливает,– Вертер первым очухался от когнитивного диссонанса и сразу пошёл в атаку. – Чтобы какая-то пошлая программа могла заменить Демиурга, да ни в жисть не поверю.

– Постой, Вер,– остановил его яростный протест Сабин. – Похоже, мой брат действительно что-то упустил в плане автоматизации.

– А как осуществляется управление инфополем Райдо? – вопрос дэва прозвучал искренне, без подколки. – Неужели его Создатель тратит ресурсы своего сознания на хранение базы данных? Но это же нерационально и к тому же опасно. А вдруг с носителем случится что-то фатальное? Он ведь живое существо.

– То-то и оно,– пробурчал Сабин, которого постоянно доставала необходимость соблюдать меры безопасности и невозможность распоряжаться своей жизнью. – Ладно, пожалуй, на сегодня достаточно,– резюмировал он.

Скрюченное тело в арестантской робе растаяло, и обескураженная троица дознавателей потянулась на выход. Вертер сразу же направился к речке и умылся, словно в пещере дэва ему пришлось вываляться в грязи.

– Вы ему верите? – Даня озадаченно покачал головой.

– Смотря в чём,– отозвался Сабин. – Про инфополе он, похоже, не соврал. Но с этим пусть брат разбирается. Меня гораздо больше интересует, почему этот гад скрыл инфу про Орден. Как-то не верится, что ему просто было стыдно сознаваться в преступлении.

– Да уж,– Даня озадаченно покачал головой,– ответственный Демиург, даже бывший, должен был остановить эту адскую машинку, когда в ней отпала нужда, но она до сих пор работает.

– Как минимум он должен был поставить своего преемника в известность о существовании этой системы,– мрачно процедил Сабин.

– Да пофиг,– Вертер беспечно махнул рукой,– сами с ней разберёмся. Главное, ты теперь знаешь, что никакого другого Демиурга на Земле нет.

– Может быть, мы поспешили закончить допрос? – задумчиво пробормотал Даня.

– Не вижу смысла тратить время на байки этого проходимца,– Сабин презрительно хмыкнул. – Я и сам теперь способен всё выяснить, что называется, из первых рук.

– Так чего ж до сих пор не выяснил? – в голосе Вертера можно было без труда обнаружить солидную долю скепсиса. – Мог бы и раньше подключиться к той нейросети.

– Так ведь я же был уверен, что инфополе Земли находится в моём сознании,– Сабин ничуть не обиделся на наезд,– зато теперь я знаю, где искать.

– И ты сможешь получить доступ к инфополю? – сомнение, прозвучавшее в вопросе Дани, можно было бы воспринять как оскорбление, но Сабин сейчас был слишком воодушевлён открывшимися перспективами, чтобы обращать внимание на неуважительное обращение какого-то сосунка.

– Это может сделать любой житель Земли,– небрежно бросил он. – Разве ты никогда не слышал про хроники Акаши? Думаю, у Демиурга всяко побольше возможностей, чем у какого-нибудь йога, отмораживающего себе задницу в пещере.

– Демиурга? – Вертер озадаченно нахмурился.– Но разве ты сможешь управлять этим миром, если его инфополе не находится в твоём сознании?

– Ты не путай управляющие миром алгоритмы с базой данных, которую эти алгоритмы задействуют,– небрежно пояснил Сабин. – Демиургу совсем не обязательно работать архиватором, если у него имеется доступ к этим данным. В конце концов, я и раньше неплохо справлялся, даже без этого доступа. А теперь всё вообще будет в шоколаде.

– По-моему, ты просто тащишься от того, что снова можешь рисковать своей жизнью? – прокомментировал его самодовольную речь Вертер.

– Не ревнуй,– Сабин покровительственно похлопал приятеля по плечу,– придётся смириться с тем, что ты теперь у нас не единственный вояка. Кстати, если я ещё раз услышу, что моё место в партере, то просто вздую тебя, несмотря на зачарованный меч и ручную собачку.

Пару секунд Вертер переваривал эту залихватскую тираду, а потом от души расхохотался. Демиург выглядел столь уморительно в роли хвастливого забияки, что даже Даня не удержался от ехидного смешка.

– Чего ржёте, умники,– наигранно возмутился Сабин. – Идите уже, обрадуйте моего брата, что он облажался с хранением инфополя своих миров, а я пока покопаюсь в местной базе данных.

Глава 10

– Барни, ты ещё здесь? – Илса едва шевелила языком, но эхо странным образом разносило её слова по запутанному лабиринту тоннелей, усиливая звук до уровня громкоговорителя.

Наверное, строители катакомб специально создали этот эффект усиления звука для того, чтобы враг не мог неслышно подкрасться к постам охраны. Это предположение поначалу заставило Илсу по возможности соблюдать режим тишины, не шаркать ногами при ходьбе и даже дышать не слишком громко, но теперь ей сделалось всё равно. Она была бы даже рада напороться на охранников, но их не было. Пошли уже вторые сутки, как Илса бродила по подземному лабиринту, пытаясь отыскать выход. Еда давно закончилась, а воды осталось на один глоток. И всё-таки хуже всего было то, что и запасы зелья для повышения остроты зрения подошли к концу. Последнюю дозу пленница подземелья проглотила час назад, и очень скоро ей предстояло оказаться в полной темноте.

Когда Кайден отправился выяснять отношения с чужаком, Илса даже представить не могла, чем всё закончится. Она отчего-то совершенно не боялась за своего нового брутального знакомца, поскольку была уверена, что тот в лёгкую разделается с кем угодно. Любопытная девушка подошла к лазу и даже высунулась наружу, чтобы не пропустить ни единого звука из предстоящего представления. Голос Радека она узнала практически сразу, но поначалу это её не насторожило и не испугало. Первые лёгкие прикосновения страха Илса ощутила, только когда выяснилось, что этот богатенький пижон явился в развалины крепости по её душу. А уж после того, как тот походя скрутил Кайдена, её накрыло окончательно.

Паника отняла у девушки последние крохи здравомыслия, и вместо того, чтобы потихоньку вылезти из разлома и попытаться скрыться, она бросилась бежать вдоль тоннеля вглубь лабиринта. Возможно, это и спасло ей жизнь, когда здание сложилось, завалив все выходы. Нужно сказать, что сразу после обрушения Илса сочла свой инстинктивный порыв невероятной удачей, однако после суток блуждания по катакомбам кардинально изменила своё мнение. Смерть под обломками, по крайней мере, была бы быстрой и уж точно менее мучительной, чем медленное умирание от жажды в кромешной темноте.

Светящиеся зелёным глаза возникли прямо перед её лицом внезапно, словно Барни специально пытался впечатлить свою хозяйку эдаким эффектным появлением. Отчего-то ночное зрение не позволяло различить его призрачное тело на фоне стен тоннеля, так что Илса могла лишь гадать, какую форму на этот раз принял её защитник. Судя по тому, что зелёные огоньки висели аккурат на уровне её глаз, это опять была птица.

– Мне отсюда не выбраться,– в голосе девушки явственно послышалась обречённость. – Уходи, если можешь, я остаюсь тут,– она улеглась прямо на каменный пол, уже не заботясь о возможных последствиях для здоровья. – Не буди меня,– попросила Илса и закрыла глаза.

Должно быть, она провалилась в сон практически мгновенно. Неизвестно, сколько миль намотала подземная скиталица по запутанному лабиринту орденских тоннелей, но за всё время она присела отдохнуть всего пару раз. Ужас и инстинкт самосохранения гнали её вперёд, не позволяя расслабиться, да и сидеть на холодной корявой поверхности каменного пола тоже было не слишком комфортно. Двигаясь в этом промозглом подземелье, она хотя бы немного согревалась. Однако резервы молодого организма оказались не бесконечными и тупо закончились.

Очнулась Илса от какого-то странного звука, не то шуршания, не то тонкого, на уровне ультразвука писка. Она с неохотой разлепила глаза и тут же поняла, что могла бы и не заморачиваться. Темнота была кромешная, значит, действие зелья закончилось. Два зелёных огонька внезапно вспыхнули прямо перед её носом, как электрический разряд. Илса недовольно поморщилась от рези в глазах и, кряхтя как старушка, приподнялась на локтях. Закоченевшее тело никак не желало двигаться, да и было незачем.

– Барни, я же просила,– обиженно пробурчала девушка.

Зелёные огоньки метнулись вверх и снова опустились на уровень её глаз, а потом снова вверх. Её призрачный товарищ но несчастью явно требовал, чтобы Илса поднялась на ноги. Возможно, он пытался уберечь свою хозяйку от простуды, но не исключено, что ему просто было тоскливо одному. В начале этого долгого скитания по лабиринту Илса ещё надеялась, что Барни отыщет выход наружу, и он честно пытался, но каждый раз возвращался ни с чем. Увы, он вовсе не был следопытом и, несмотря на явно нездешнюю природу, не обладал какими-то супер способностями. Барни был прекрасным компаньоном и мог принимать самые разнообразные формы, но на этом его магия и заканчивалась.

– Я больше не могу идти,– Илса тяжко вздохнула, но вопреки своему негативному прогнозу, всё же поднялась на ноги. – Ну какой в этом смысл? Я же всё равно ничего не вижу, кроме твоих гляделок.

Вышеозначенные гляделки метнулись куда-то вперёд и снова вернулись к хозяйке, словно бы звали её за собой.

– Настаиваешь? – голос Илсы прозвучал равнодушно, она уже устала надеяться на чудо и смирилась с неизбежным концом. – Ладно, пусть будет по-твоему.

Девушка сделал неуверенный шаг в сторону зелёных огоньков, но её ступня, вместо твёрдой поверхности, опустилась на что-то мягкое и к тому же живое. Маленькое шустрое тельце вывернулось из-под каблука, и Илса снова услышала тот самый звук, который её разбудил.

– Крысы! – истеричный вопль прокатился по тоннелю как цунами и заметался в лабиринте подземных ходов суматошным эхо.

Илса нащупала за спиной каменную стенку и вжалась в неё с такой силой, словно пыталась пустить корни. Ей приходилось слышать от знакомых диггеров жуткие истории о том, как крысы сжирали заблудившихся и обессиленных людей заживо. Если бы Илса могла хоть что-то видеть, то точно бросилась бы бежать неважно куда, и бежала бы до тех пор, пока её сердце ни разорвалось бы от напряжения. Увы, без зелья единственное, что она могла разглядеть – это два зелёных огонька. Между тем огоньки снова зависли прямо у носа истерички, а потом стали медленно куда-то двигаться, теряя свою яркость по мере удаления.

– Не бросай меня,– взмолилась Илса. – Ты же можешь распугать крыс, я знаю. – Огоньки приблизились и снова начали удаляться. – Ладно, ладно, я пойду за тобой,– быстро пробормотала девушка и аккуратно ощупала ногой пол перед собой. – Ты только не спеши.

Движение в полной темноте за путеводными огоньками оказалось не таким уж простым делом, но вскоре Илса втянулась в этот монотонный процесс, и её даже перестала бить нервная дрожь. Время от времени до неё доносился крысиный писк, но теперь он уже не вызывал ужаса. Ей стало всё равно, поскольку Илса приняла решение идти вперёд до тех пор пока ни упадёт замертво. А потом уж пускай сожрут, только бы не заживо. Наверное, из-за истощения или вследствие удара головой, эта самая голова работала с откровенным напрягом. А иначе никак невозможно было объяснить тот факт, что Илса только через несколько часов ходьбы обнаружила, что огоньки ведут её аккурат за крысами.

– Барни, ты что, подрядил крыс в провожатые? – ошарашенно пробормотала девушка. – Так ты реально умеешь управлять животными? А я думала, что они просто пугаются твоего вида.

Надежда, сколь бы иррациональной она ни была, прибавила Илсе сил, и она в свою очередь прибавила шагу. Судя по дальнейшим событиям, соревноваться в скорости с крысами было довольно неосмотрительно. Ступня Илсы снова догнала мохнатое тельце одного из провожатых, и она, не удержав равновесия, грохнулась со всей дури на каменный пол. В лодыжке что-то мерзко хрустнуло, и девушка зашипела от боли. Впрочем, долго рефлексировать на тему своей неосмотрительности ей не позволили обстоятельства. Волна тёплого воздуха коснулась её щеки и снова растаяла. Эта волна была едва различимой, и наверное, если бы Илса по-прежнему двигалась вдоль тоннеля, она бы её даже не почувствовала. Так что подвернувшаяся нога оказалась очень кстати.

– Барни, там выход,– прошептала девушка,– мы выбрались.

Через десять минут Илса уже с наслаждением вдыхала запах влажной земли пополам с выхлопными газами и, глупо улыбаясь, слизывала капли дождя со своих губ. Капли были вкусными, как сладкая газировка. Голод, усталость и боль отошли куда-то на второй план и словно бы растворились, остались только сладкий вкус дождевой воды и море запахов ночного города. Впрочем, довольно скоро прагматичность начала вытеснять эйфорию, и Илса попыталась сориентироваться на местности. Каково же было её удивление, когда она различила на фоне тёмного неба вполне узнаваемые контуры высоток своего родного города.

– Так вот куда эти твари сбежали,– девушка в сердцах стукнула сжатым кулаком по стволу росшего рядом дерева и зашипела от боли. – Решили прикинуться мирными обывателями? Нет, гады, это трюк у вас не проканает, я вас вычислю. А может быть, даже вычислять не придётся,– на её губах появилась злорадная ухмылка. – Этот пижон из пентхауса точно из Ордена. Сам же хвастался, что знаком с Магистром. Вот он-то и выведет меня на их новый схрон. Удачно же этот урод меня приютил, теперь я знаю, где он живёт.

Воодушевлённая собственными кровожадными планами диверсантка отломала ветку от уже и так пострадавшего дерева и поковыляла к общаге, благо было недалеко, ведь перемазанную землёй с ног до головы оборванку в метро точно не пустили бы. Запершись в своей комнате, Илса стянула ботинки и едва ни заплакала от вида опухшей и посиневшей лодыжки. Впрочем, тот факт, что она всё же могла наступать на больную ногу, говорил в пользу растяжения связок, а не вывиха или перелома, так что лечебные процедуры можно было спокойно отложить до лучших времён и для начала как-то загасить терзающий её нутро голод.

Вообще-то, общаговская комната была рассчитана на двоих студентов, и до последнего времени у Илсы имелась соседка, которая училась в параллельной группе. Эта барышня была довольно взбалмошной, зато домовитой, так что питалась Илса вкусно и регулярно. Увы, пристрастие соседки к гулянкам сказалось на её успеваемости весьма прискорбно, и источник бытовых благ иссяк вместе отчисленной за неуспеваемость двоечницей. К счастью, та не стала забирать свой маленький настольный холодильник, и Илсе не пришлось переходить на консервы и субпродукты. Впрочем, как вскоре выяснилось, сам по себе сей агрегат вовсе не был залогом здорового питания, его ещё нужно было наполнять свежими продуктами, а у занятой подработками студентки наблюдался дефицит не только денег, но и времени для пополнения запасов.

Открыв дверцу холодильника, Илса обнаружила только маленький кусочек сыра, ванильный йогурт и помидорину. Этого явно было недостаточно, чтобы компенсировать длительную голодовку. Тащиться в магазин с больной ногой ей было в лом, так что пришлось достать НЗ в виде пачки макарон. Вообще-то, Илса старалась не злоупотреблять углеводами, но сейчас явно был неподходящий случай, чтобы привередничать. Следующие сутки девушка отсыпалась, отмокала в душе и поглощала холодные слипшиеся макароны. С работы она отпросилась по причине травмы, старосту группы тоже предупредила, так что можно было устроить себе небольшие каникулы.

Правда, довольно скоро Илсе наскучило сидеть без дела, да и пережитый стресс требовал выхода в виде активных действий. Наверное, если бы не больная нога, она бы уже отправилась выслеживать пижона из пентхауса. Увы, сейчас Илса была профнепригодна к работе филёра, поскольку любой мало-мальски грамотный конспиратор в два счёта срисовал бы хромающую преследовательницу. Для начала нужно было вылечить ногу, а потом уж отправляться на охоту.

Аптечными лекарствами ученица ведьмы сроду не пользовалась. Её наставница первым делом отучила свою ученицу от этой дурной привычки. Вся эта химия была не просто мало эффективной, так ещё и небезопасной. Зелья из природных компонентов работали гораздо лучше. К счастью, часть ведьминых запасов Илса держала в общаге, поэтому ей не составило труда приготовить компресс для своей пострадавшей из-за общения с крысами конечности. Так что уже на следующее утро она могла нормально двигаться и, не теряя времени, отправилась к офисной высотке, в которой обосновался так удачно выявленный орденский браток по имени Радек.

Свой наблюдательный пост Илса организовала на подземной стоянке, где пижон из пентхауса парковал свой навороченный байк. Увы, сутки наблюдений ничего не дали, байк прохлаждался без дела в своём закутке, и потайной лифт, ведущий на крышу здания, ни разу даже не дёрнулся. Вполне ожидаемо Илса пришла к заключению, что владелец пентхауса куда-то свалил. Ну откуда неопытной в магических делах девушке было знать, что байк служил Радеку вовсе не транспортным средством, а всего лишь способом сбросить стресс. Для всех прочих командировок маг пользовался трансгрессией, и ему не требовалось спускаться на лифте, чтобы выйти на улицу.

Отчаявшись дождаться хозяина байка, Илса принялась шерстить конторы, арендовавшие площади в офисном здании. И надо же было такому случиться, чтобы именно в это время Радеку приспичило пообщаться с Ксантипой. Вообще-то, глава Ордена не часто баловал Магистров своими визитами, но тут он решил озаботиться судьбой собственноручно захваченного в развалинах крепости предателя. Наверное, Радек всё-таки ощущал некоторую неловкость от того, что обрёк этого мужика на мучительную смерть, хотя мог бы проявить милосердие и прикончить его быстро. Мстительный нрав Ксантипы был ему хорошо известен, а потому глава Ордена счёл необходимым лично убедиться в том, что предатель отправился на тот свет, а не продолжает уже который день расплачиваться за свои грехи.

Как выяснилось из разговора с Магистром, Радек не напрасно подозревал этого садиста в злоупотреблении обязанностями палача. Пришлось устроить Ксантипе показательную порку в присутствии его подчинённых, после чего разгневанный Разрушитель демонстративно направился в орденские подвалы, чтобы лично прекратить безобразия. И тут судьба сыграла с сим поборником гуманизма одну из своих подлых шуточек. Едва Радек открыл дверь в лифтовой холл, как наткнулся на Илсу, которая как раз выходила из лифта. Их взгляды встретились, и оба от неожиданности застыли на месте. Впрочем, для отчаянной филёрши эта встреча была гораздо меньшей неожиданностью, чем для Разрушителя, который несколькими днями ранее вроде бы похоронил эту хитрую ведьмочку заживо. Наверное, именно поэтому Илса очухалась первой и успела заскочить обратно в лифт, прежде чем Радек смог ей помешать.

Провалившаяся конспираторша вылетела из офисного здания как ошпаренная и сразу бросилась на вокзал, чтобы свалить из города. Илса вовсе не питала надежд на то, что сумеет укрыться от Ордена в общаге или даже в своей загородной развалюхе. Если уж Радек отыскал её в крепости, значит, уже навёл справки обо всех местах, где она так или иначе появлялась. Единственным местом, куда девушка практически не заглядывала, по крайней мере, в последние два года, была заброшенная хижина её учительницы-ведьмы. Именно там она и планировала затаиться.

На самом деле Радеку ничего не стоило отследить беглянку по эфирному следу, но с подобными магическими техниками её наставница не была знакома, а потому никак не могла рассказать о них своей ученице. Посему план побега представлялся Илсе вполне надёжным, ну может быть, за исключением одного сомнительного пункта. Бросить на произвол судьбы ведьмины записки и зелья ей было обидно, да и жаба душила, вот беглянка и рискнула навестить свою загородную резиденцию и забрать унаследованное добро. То, что именно там её и застукал Радек, было чистой воды случайностью, однако Илса вполне естественно увидела в этой случайности закономерную расплату за собственную жадность. Ну не стоило ведьмино наследство того, чтобы рисковать ради него своей жизнью.

Нужно заметить, что этот уединённый участок, обнесённый высоким забором, был прямо-таки идеальным местом, где Разрушитель мог без помех осуществить свой план по захвату шпионки. Так что в каком-то смысле собственнические чувства Илсы всё-таки сыграли на руку её преследователю. Хотя, по большому счёту, для планов Радека место было вторичным фактором, поскольку на этот раз он не собирался избавляться от шпионки столь брутальными методами, как сделал это в крепости. В конце концов, эта хитрая ведьмочка была ниточкой к той враждебной организации, которая обломала его на Таласе, и следовало не обрывать эту ниточку, а размотать весь клубок.

Радек давно уже избавился от вредной привычки врать самому себе и потому честно признал свои действия в развалинах крепости откровенной глупостью и ребячеством, а по своим последствия – так вообще катастрофой. Мало того, что обломавшийся самонадеянный детектив психанул и дал волю своему раздражению, обрушив на голову шпионки крепостные стены, что лишило его последней надежды выйти на её кураторов, так вдобавок это привело к раскрытию местоположения подставной орденской конторы. Каким уж образом шпионка выбралась из подземного лабиринта, бог весть, но то, что буквально через пару дней она обнаружила схрон Ордена, вряд ли можно было счесть случайностью. Радек не без оснований подозревал, что сам и вывел её на подставную контору.

Конечно, можно было бы списать неразумное поведение главы Ордена на непредвиденные обстоятельства в виде обнаружения давно разыскиваемого преступника, но на самом деле это была просто тупая эмоциональная реакция на обманутые ожидания. Радек потратил немало времени на слежку за шпионкой, хотя у него было полно других более важных дел, и когда выяснил, что это время было потрачено впустую, то не сдержался и дал волю своей досаде. Впрочем, выслеживание какой-то пошлой ведьмы и без обломов было унизительным занятием для главы Ордена. Увы, подключить к этой рутинной работе орденских профессионалов Радек не мог, ведь тогда ему пришлось бы объяснить, каким образом шпионка проникла в святая святых – его личные апартаменты.

Поскольку рекламировать свои косяки глава Ордена считал неправильным, пришлось всё делать самому. Ну и кого винить в том, что дилетант ожидаемо облажался? К большой удаче для Илсы Радек умел работать над своими ошибками, а потому, столкнувшись со шпионкой в дверях подставной орденской компании, не стал пороть горячку. Не прояви он тогда должной выдержки, и лифт, в котором ехала девушка, просто обрушился бы в шахту с высоты десятого этажа. Однако второй раз наступать на те же грабли Радек не собирался. Эта девчонка могла вывести его на анти-Орден, а потому убивать её не было никакого резона, по крайней мере, до того, как она сдаст своих нанимателей.

В идеале Радеку следовало бы немедленно броситься в погоню за шпионкой, чтобы не позволить ей связаться с куратором и сообщить о расположении Ордена, но коварная судьба лишила его даже этой возможности. После того скандала, который он закатил Магистру, Радек просто обязан был продемонстрировать свою принципиальность и лично избавить пленённого предателя от издевательств мстительного живодёра. Даже послать орденских боевиков за сбежавшей шпионкой он не мог, ведь тогда пришлось бы признаться в своём очередном косяке. А связанные с таким признанием репутационные риски глава Ордена расценивал как более критичные, нежели даже потерю одного из его подразделений. В результате, Радек позволил Илсе сбежать, а сам отправился в орденские подвалы, чтобы прекратить мучения Кайдена.

Нужно сказать, что неторопливость преследователя оказала на Илсу весьма расхолаживающее действие. Она самонадеянно возомнила себя великим конспиратором и решила, что раз уж ей удалось выскользнуть из лап смерти в катакомбах, то от пижона из пентхауса она как-нибудь скроется. Когда пижон внезапно материализовался перед дверью её халупы, Илса как раз закончила паковать свои ведьмовские причиндалы и прикидывала, стоит ли спешить на последнюю электричку или лучше переночевать в относительном комфорте, а потом уже пускаться в бега.

Появление Радека было совершенно бесшумным, но Барни всё равно сразу его учуял. Чёрная тень волка с горящими красными глазами внезапно возникла прямо перед Илсой и метнулась к единственному окну, выходившему во двор. Девушка с недоумением последовала за своим призрачным защитником и к своему ужасу обнаружила во дворе одинокую фигуру мага в франтовском кожаном плаще. Радек стоял совершенно неподвижно и пялился в окно, словно знал, что за ним наблюдают.

– Отгони его, Барни,– взмолилась Илса,– а я попытаюсь сбежать через калитку в лес.

Чёрная тень просочилась сквозь стену домика и, угрожающе рыкнув, загородила собой дверь. Наверное, любой нормальный человек от одного вида этого призрачного монстра наделал бы в штаны и бросился наутёк, но Радека сия демонстрация ведьмовских сил только развеселила.

– Какой милый пёсик,– он одобрительно цокнул языком, как бы отдавая должное мастерству ведьмы. – У тебя богатая фантазия, Илса. Не удивительно, что у того бедолаги сердце разорвалось от страха. Но от меня ты так легко не отделаешься.

– Барни, сделай что-нибудь,– перепуганная беглянка, наблюдавшая за этой невероятной сценой сквозь пыльное стекло, только сильнее вжалась в трухлявую стенку.

На самом деле Илса даже близко не представляла, чем в такой ситуации может помочь бестелесный призрак. После столкновения с Радеком в развалинах крепости, она уверилась в том, что имеет дело с сильным и безжалостным магом. Но ведь раньше Барни всегда её спасал. Что ж, надежда Илсы оказалась вовсе не беспочвенной, мистический защитник не подвёл свою хозяйку и на этот раз. Со стороны леса послышалось какое-то невнятное шуршание, а потом – тоскливый волчий вой. Буквально через минуту на поляну перед домиком вышли пять матёрых серых хищников. Они неспеша обогнули одинокую фигуру мага и уселись в круг. Ни один из волков не оскалил свои клыки, ни один не изготовился к нападению. Они просто сидели и в упор смотрели на свою жертву, ожидая команды. Похоже, Барни умел управлять не только крысами, но и зверьём покрупнее.

По реакции Радека, вернее, по его полному игнору окруживших его хищников, никак нельзя было сказать, что он испугался. Впрочем, возможно, его неподвижность была просто следствием шока. Алые глаза призрачного защитника полыхнули огнём, и его туманная фигура плавно перетекла внутрь волчьего круга. Илса представила, как пятеро хищников срываются с места и начинают рвать на куски беззащитного против их острых клыков мага, и её затошнило. Нет, она вовсе не собиралась останавливать Барни, в конце концов, это была просто самозащита, но смотреть на кровавую расправу у неё не было сил.

Девушка невольно зажмурилась, а потому не сразу поняла, что ситуация вдруг резко изменилась. Когда она снова открыла глаза, то с ужасом обнаружила, что волки уходят обратно в лес, а Барни сидит у ног Радека и трётся своей туманной башкой о его ладонь, как будто извиняется за своё неэтичное поведение. Эта сюрреалистическая картинка погрузила сознание хозяйки призрачного волка в ступор. Возможно, только это и спасло её от панических метаний и позволило сохранить лицо.

– Довольно,– маг небрежно махнул рукой, и волчья тень с алыми глазами растаяла. -Хватит баловаться с колдовством, Илса. Иди ко мне,– последние слова прозвучали как приказ, при этом в голосе Радека послышалось уже знакомое змеиное шипение.

Илса вовсе не собиралась так просто сдаваться, но вдруг с удивлением обнаружила, что стоит у двери и держится за ручку с явным намерением выйти из укрытия. Она попыталась сопротивляться внушению, но тело её не слушалось.

– Вот и всё,– девушка обречённо опустила голову, и ноги сами понесли её к палачу.

Глава 11

За столом царила непривычная тишина, даже гном старался не чавкать, поедая очередную ватрушку. Только шишки, тлеющие в самоваре, время от времени потрескивали, нарушая медитативный настрой участников застолья. Причиной сего недоразумения была депрессия, накрывшая хозяина дома после известия о строении инфополя Земли, принесённого Вертером и Даней.

– Тоша, это же не твоя вина,– Алиса жалобно улыбнулась и погладила по голове застывшего в трансе Создателя.

– Правда, Тоха, хорош кукситься,– поддержал утешительницу Вертер. – Каждый может накосячить.

– Я не имел права создавать мои миры,– Антон отрешённо покачал головой.

– Ну вот, приехали,– пробурчал с набитым ртом гном. – Да ты чего, Лексеич? Ты на ангелочков-то своих глянь. Как же ж можно было их не сварганить, таких пригожих.

– Я ведь всегда интуитивно чувствовал, что ставить существование живых существ в зависимость от моей жизни – это чистой воды безумие,– в голосе Антона явственно прозвучало отчаяние. – Да ещё вдобавок втянул в эту авантюру брата и Зандера.

– Меня можешь сбросить со счетов,– раздался весёлый голос Сабина из темноты летней ночи,– я теперь вольная птичка. – Словно в подтверждение своей метафоры, отставной Демиург легко вспорхнул по ступенькам веранды и уселся за стол. – Могу констатировать, что инфополе Земли существует независимо от моей личности.

– Так ты туда влез? – Вертер тут же переключился на новую и более актуальную тему.

– А как же,– самодовольно подтвердил Сабин, но тут же отчего-то смутился и отвёл взгляд от азартно горящих глаз своего приятеля. – Вер, у меня плохие новости,– вздохнул он,– тебе придётся искать другого защитника для жителей Земли.

– А чего случилося с прежним? – ехидно поинтересовался гном. – Вышел в отставку, али как?

– Орден,– Вертер зло скрипнул зубами. – Я так и знал, что в конце концов эти твари до него доберутся. Кайдену нельзя было оставаться на Земле.

– Да, твоего протеже казнили,– подтвердил его догадку Сабин. – Не хочется сыпать соль на рану, но я тебя предупреждал, что Кайден для этой работы не годится. Какой смысл в защитнике, которого самого нужно защищать?

– Циник,– Вертер раздражённо скривился. – Ты даже о мёртвом Кайдене доброго слова сказать не в состоянии. Всё не можешь ему простить гибель Рэйен?

– Нет, Рэй, скорей всего, действительно погибла случайно,– Сабин задумчиво посмотрел в глаза обличителю,– а вот твою смерть случайной не назовёшь даже при большом желании. Эта его затея с шантажом была подлым трюком, недостойным настоящего воина. И то, что ты его простил, никак не повлияло на карму самого Кайдена. Вер, давай на чистоту,– голос Демиурга сделался жёстким, как будто окаменел,– он заслужил свою участь.

– Ладно, проехали,– пробурчал Вертер. – Лучше скажи, ты нашёл схрон Ордена?

– Нет, не нашёл,– взгляд Сабина потемнел словно грозовая туча. – А ещё не нашёл много чего другого, что должно храниться в инфополе. К тому же мне показалось, что какие-то данные были не просто заблокированы, но и подчищены. К примеру, инфа по истории веннов настолько скудная, что это невольно вызывает подозрения.

– Выходит, дэв всё-таки наплёл о том, что сделал тебя единственным Демиургом,– высказал предположение Даня.

– Да, у меня точно имеется конкурент,– Сабин зло скрипнул зубами,– причём с уровнем доступа, явно превосходящим мой. Видимо, меня этот махинатор использовал в качестве ширмы, а настоящую власть передал кому-то другому. Знать бы ещё кому.

– Глупости,– Антон словно очнулся от спячки и включился в дискуссию. – Не существует такого существа, которое смогло бы манипулировать инфополем целого мира.

– Это если инфополе находится в сознании Демиурга,– возразил Сабин. – А если его носителем является просто программа, то не вижу препятствий, да и хакеров пока никто не отменял. Просто тут нужен более высокий уровень знаний об устройстве миров, чем имеется у меня.

– Тоха, а ты бы смог взломать нейросеть Земли?– Вертер тут же взял быка за рога.

– Видимо, придётся,– голос Антона прозвучал не слишком уверенно. – Я пока даже близко не представляю, как можно автоматизировать управление инфополем. Так что если я хочу сделать мои миры самодостаточными, то придётся обратиться к опыту Создателя Земли.

– Давай, Лексеич, раскурочь енту нейру заодно с сетью,– нахально влез гном,– тады и узнаем, кто нашему Демиургу, стал быть, палки в колёса суёт.

– Попридержи свой ядовитый язык, провокатор,– Сабин вскинулся, словно его ткнули иголкой. – Если нейросеть перестанет работать хотя бы на миг, инфополе Земли может исчезнуть вместе со всеми жителями этого мира.

– Согласен,– поддержал брата Антон,– нужно действовать очень осторожно, но влезть в нейросеть всё-таки придётся.

– Походу, людишкам не позавидуешь,– гном ничуть не испугался наезда Демиурга и решил не упускать возможности внести посильную лепту в дискуссию. – Енто ж всё одно, шо жить в доме, кады его разбирают по камушку.

– Значит, на время работы с нейросетью, людей нужно переселить,– безапелляционно заявила Алиса. – Тоша, ты же сможешь создать для них временный мир?

– Не выйдет, милая,– Антон ласково погладил свою практичную жёнушку по щеке. – Дело в том, что реальность мира создают сознания его жителей. Создатели всего лишь сотворяют сами сознания и алгоритмы, которые форматируют создаваемую этими сознаниями реальность.

– Ну и в чём проблема? – недовольно поморщился Вертер. – Можно подумать, что для тебя эта работёнка в новинку.

– Проблема состоит в том, что это вовсе не я создавал сознания людей,– в голосе Антона вдруг прорезались странные интонации. Он то ли извинялся, то ли сожалел о реальном состоянии дел. – Я тупо не знаю параметров, которые должны быть заложены в алгоритмы пригодного для них мира.

– Думаю, создатели людей тоже их не знали,– Сабин ехидно подмигнул брату. – Все ведь в курсе, что людей создавали венны?

– Хочешь сказать, что единого человечества не существует? – возмутился Даня.

– К сожалению, это правда,– Антон печально вздохнул. – У людей было много Создателей, именно поэтому они такие разные. Венны многие сотни лет экспериментировали с человеческими сознаниями, и далеко не все эксперименты закончились удачно. Скорей всего, причиной неудач было как раз незнание параметров веннского мира, под который они вынужденно адаптировали свои творения.

– Хорош прибедняться, Тоха,– в голосе Вертера зазвучало наигранное осуждение. – Да ты в два счёта расколешь этот ребус. В конце концов, ты ведь и сам человек.

Примерно с минуту Антон молчал, хмуро глядя в пол. Наконец, когда взгляды всех участников застолья обратились к нему, он не выдержал.

– Ладно,– на его губах появилась вымученная улыбка,– мне давно следовало признаться. Я не человек и никогда им не был.

– Но наш отец…,– Сабин не договорил, поскольку ужасная догадка буквально лишила его голоса.

– Отец заблуждался на мой счёт,– голос Антона сделался каким-то неживым, словно он зачитывал текст с экрана. Похоже, он уже не раз репетировал своё признание, но не решался его сделать. – Это потому, что отец не создавал моё сознание, только тело. Моим настоящим Создателем был тот, кто создал мир Земли.

– Так ты венн, что ли? – Вертер неосознанно скривился, поскольку в глубине души недолюбливал синеглазых.

– Нет, я экспериментальный гибрид венна и ангела,– признался Антон.

– Ну с веннами всё ясно,– в голосе Вертера прозвучало недоумение,– но откуда взялась твоя вторая, ангельская половинка?

– Так ведь раньше жителями Земли были не только венны, но и ангелы,– в глазах Антона появилась непонятная грусть. – Вот только ни те, ни другие отчего-то не смогли или не захотели реализовать замысел Создателя, и тогда он создал меня. Моё сознание в некотором роде уникально, поскольку существует в единственном экземпляре. Наверное, мой Создатель не был уверен в том, что его проект выгорит.

– Енто какой-такой проект? – гном упёр кулачки в стол и в упор уставился на Антона.

– Создать Создателя,– спокойно пояснил тот.

– Теперь понятно, почему ты был одержим этой идеей,– угрюмо процедил Сабин. – Выходит, наш отец врал, что был твоим Создателем.

– Нет, он действительно в это верил,– бросился на защиту отца Антон. – Но на самом деле он не смог бы создать полноценное сознание двенадцатилетнего подростка. Помнишь, мы ещё удивлялись, как же ему это удалось.

– Не понимаю, зачем Создателю приспичило прикидываться шлангом и подставлять вместо себя какого-то венна? – в голосе Вертера зазвучали недоверчивые нотки.

– А это сделал не он,– на губах Антона появилась горькая усмешка,– это был Демиург, который сейчас отрабатывает свои грехи в теле дэва. Хотя тогда я думал, что действительно общаюсь со своим Создателем.

– Погодь, Лексеич,– возмутился гном. – Так ежели ты вроде как уже был, то как можно было создать тебя по второму разу?

– Да, я тогда был проявлен в первой реальности,– Антон согласно кивнул,– причём когда Демиург ко мне явился и представился моим Создателем, я уже прожил довольно много воплощений,– взгляд Антона затуманился, словно эти воспоминания наводили на него тоску. – Ему нужна была моя помощь, чтобы подавить восстание веннов, и для этого требовалось помешать хранителю веннских сознаний создать себе преемника. Теперь-то я понимаю, что идея отца сделать из Сабина Создателя в одном воплощении была чистой утопией. Магию хаоса невозможно постичь за одну жизнь. Но тогда я принял эту мнимую угрозу за чистую монету и согласился помочь.

– Он перенёс тебя во вторую реальность? – высказал предположение Даня.

– Чушь,– Сабин небрежно махнул рукой. – Мы же знаем, что в первой реальности Гор тоже существовал и даже создал мир ангелов. Так что же этот аферист с тобой сделал? Расщепил твоё сознание?

– Точно,– подтвердил его догадку Антон,– но не на равные половинки. Тот, кому предстояло стать твоим братом, не должен был знать, кто он такой, иначе выдал бы себя, а заодно и хитрый план Демиурга. Так что моя личность и память остались в первой реальности. К тому же там я был больше венном, ну а твой брат, Бустер, был почти чистокровным ангелом.

– А я это дело сразу просёк,– Вертер самодовольно ухмыльнулся.

– Значит, прозвище, которое дал тебе Годвин, вовсе не было просто прозвищем,– покачал головой Сабин. – Ты на самом деле был ангелом.

– Божечки,– гном сдёрнул свой колпачок и схватился за косматую голову. – Да где ж енто видано, шоб живых людёв, да напополам резали? Как же ж ты на такое измывательство согласился, Лексеич?

– А ты не забыл, что ему тогда было двенадцать лет? – снисходительно усмехнулся Сабин. – Какой же мальчишка откажется от того, чтобы стать героем, да ещё по просьбе своего Создателя? К тому же это ведь было не задаром. Я прав? Что этот гад тебе наобещал?

– Ну почему же сразу гад,– Антон весело рассмеялся. – Своё обещание он выполнил.

– Так он обещал сделать тебя Создателем,– глаза Дани азартно засверкали. – Но ведь он не мог этого гарантировать. Из меня, к примеру, даже путёвого Творца не получилось.

– Ну у тебя ещё всё впереди,– Антон потрепал своего ученика по плечу. – А что касается меня, то я, наверное, уже был готов стать Создателем. Не хватало только уверенности, да с энергией немного подсобить.

– Какому тебе подсобить? – Вертер презрительно хмыкнул. – Насколько я понял, во второй реальности ты был сам по себе.

– Напрямую Демиург своему шпиону действительно не помогал,– вынужден был признать Антон,– поскольку не планировал сделать из него Создателя. Там мне всего-то и нужно было, что помешать отцу сделать Создателя из брата. Но этот хитрый махинатор не учёл одного обстоятельства.

– Пока две половинки одного сознания не прошли через перевоплощение, они остаются единым сознанием,– Сабин задумчиво покачал головой,– поэтому рост способностей Гора из первой реальности автоматически отражался на способностях Гора из второй.

– А энергия? – в голосе Вертера послышались недоверчивые нотки. – Она тоже перетекала от одного Гора к другому?

– Нет, конечно,– Антон расслабленно улыбнулся,– но вы же знаете, как я решил этот вопрос,– с этими словами он обнял Алису и поцеловал её в висок. – Мне потом Демиург признался, что когда мы с моей девочкой практиковали, он даже опасался за целостность мира Земли.

– А чего ж тогда Гору из первой реальности не хватало? – поинтересовался Даня. – У него ведь тоже была Анара.

– Увы, там я был гораздо больше венном, чем ангелом,– Антон, склонил голову на плечо Алисы, как бы извиняясь за своё поведение,– а потому относился к своей женщине как все венны, то есть потребительски. И слияние наших сознаний не давало нужного эффекта.

– Теперь понятно, почему Сабинов братец был одержим созданием мира ангелов,– удовлетворённо кивнул Вертер. – Он же и сам был почти ангелом. Но почему тот Гор из первой реальности тоже начал с ангелов? Он-то был венном.

– Это было интуитивное решение,– Антон на секунду задумался. – Наверное, мне не хватало той части моей сущности, с которой пришлось расстаться,– предположил он.

Пока вся компания азартно выясняла подробности происхождения хозяина дома, Сабин сидел, уставившись в стол, и его кисти невольно сжимались в кулаки, выдавая крайнюю степень напряжения. Антон без всякого сомнения понимал, что сейчас происходит с его братом, но до поры не вмешивался, только поглядывал исподлобья, как бы подталкивая его на откровенное высказывание. Наконец Сабин, видимо, созрел и поднял на Антона полный боли взгляд.

– Выходит, мы с тобой вовсе не братья,– было видно, что эти слова дались Сабину с трудом, в его голосе послышалась такая боль, что Алиса невольно вздрогнула.

– Я знал, как ты воспримешь моё признание,– Антон сочувственно улыбнулся,– именно поэтому и не хотел говорить. Венны слишком гордые, чтобы принимать подарки. Вот только я не собираюсь тебе ничего дарить, и сам не хочу подарков. У меня и так есть всё, что нужно. Ты мой брат, и этого ты у меня уже не отнимешь. Конечно, ты вправе от меня отказаться, но я от тебя никогда не откажусь, как не отказывался даже тогда, когда ты устраивал на меня охоту и убивал моих близких.

Сабин резко вскинул голову и в упор посмотрел на Антона. Наверное, ему действительно было больно и обидно узнать, что брат скрывал от него правду, но этого было явно недостаточно, чтобы отказаться от самого родного существа во всей проявленной реальности. Он пока не мог найти слов, чтобы ответить, однако судя по тому, что Алису отпустило напряжение, аура расстроенного венна изменилась в лучшую сторону.

– Знаешь, когда мне было особенно тошно,– тихо произнёс Антон,– я всегда вспоминал, как мы втроём стояли на обрыве и готовы были умереть, лишь бы не расставаться. Я тогда верил своему брату больше, чем самому себе, и сейчас ничего не изменилось.

Сабин всё так же молча подошёл к Антону, и братья обнялись, как бы скрепляя братскими объятьями верность своим пусть и не кровным, но зато крепким узам.

– А прикольно было бы сгонять на тот обрыв снова,– предложение Вертера сразу разрядило пафосную обстановку за столом. – У меня, конечно, с этим местом связаны не такие приятные воспоминания, как у вас, но я бы не отказался немного поностальгировать.

– Хорошая идея,– Сабин участливо похлопал приятеля по плечу,– но на этот раз ты не участвуешь. Извини, нам с братом нужно побыть там вдвоём, без свидетелей. А тебе, кстати, придётся снова заняться рекрутингом.

– Лучше мы с отцом навестим этого пещерного жителя,– азартно предложил Даня,– и вытрясем из него всю правду про твоего конкурента.

– Классный план,– в голосе Сабина прозвучали эдакие снисходительные нотки. – Начинайте учить язык вибраций.

– Вот ведь зануда,– Вертер изобразил на своей физиономии недовольную гримасу. – Ты, Санни, прям в каждой бочке затычка.

– А что же будет с Райдо и Фениксом? – вопрос Алисы буквально погрузил всех присутствующих в ступор.

– Я что-нибудь придумаю,– пообещал Антон,– только сначала пойму, как работает земная нейросеть. Без взломов и хакерства,– он погрозил гному пальцем. – Может быть, и удастся понять, кто и каким образом манипулирует инфополем нашего родного мира.

Глава 12

Мир Радека выглядел довольно неприветливо. Кроме жёсткой травы, да редких, стелющихся по земле кустарников, здесь не имелось другой растительности. Собственно, на небольшом клочке суши, нахально вылезшем из бескрайнего океана как уродливый прыщ, для растительности практически не было места. То ли Творцу этого убогого пристанища было в лом заморачиваться созданием эстетичного антуража, то ли этот мирок имел сугубо прикладное назначение, но Радек не озаботился даже обеспечением хорошей погоды на своём острове. Над торчавшей прямо из верхушки лысого холма башней нависали хмурые тучи без единого просвета, а утробное буханье волн, бьющихся о прибрежные скалы меньше всего напоминало приветственный марш.

Впрочем, в оправдание этого Творца-мизантропа следовало всё-таки признать, что на обзорной площадке башни было довольно тепло и безветренно. Именно там Радек и проводил большую часть времени, когда навещал свой мир. Несмотря на грубоватый и как бы старинный антураж каменной кладки, остальной дизайн сего помещения был вполне современным. Тут располагалось несколько мягких удобных кресел, столик для еды и напитков, а ещё мини-кухонька с холодильником. В целом, обстановка откровенно смахивала на любимый балкон Радека в его пентхаусе, что наводило на мысль о пошлом плагиате.

– Присаживайся,– радушный хозяин указал своей гостье на одно из кресел. – Что-нибудь выпьешь?

– Что это за место? – затравленно оглядываясь, пролепетала Илса, которая ожидала чего угодно, но только не оказаться на одиноком острове посреди океана.

– Не бойся, это не ад,– Радек снисходительно хмыкнул,– пока,– добавил он после небольшого раздумья.

– Вы меня не убьёте? – в глазах Илсы вспыхнула такая яростная надежда, что на фоне мрачных туч они казались двумя маленькими солнышками.

– Это зависит от того, будешь ли ты со мной откровенной,– соврал Радек. На самом деле он вовсе не собирался отпускать шпионку живой, но для пользы дела можно было немного поиграться в благородство. – Давай начнём с простого. Ты работаешь за деньги или по зову души?

Неожиданный вопрос погрузил Илсу в ступор, поскольку она никак не предполагала, что Орден может заинтересоваться её подработкой в ветклинике. Да и ответить на него было не так-то просто. С одной стороны, ей вроде бы нравилось возиться с животными, но если честно, работа была ей нужна исключительно для того, чтобы не сдохнуть с голоду.

– А разве не может быть, чтобы эти вещи совпадали? – она постаралась отвечать вежливо, но в то же время сохраняя остатки достоинства и, главное, не врать.

– Принимается,– покладисто кивнул дознаватель. – Ну и сколько тебе обещали за то, чтобы до меня добраться?

– Кто? – Илса попыталась обнаружить хоть какую-то связь между двумя вопросами Радека, но похоже, её интеллекта было для этого явно недостаточно.

– Хочешь сказать, что слежка за мной – это твоё хобби? – голос дознавателя был полон сарказма. – Та часть работы, которую ты делаешь, так сказать, для души?

– Я просто хотела найти Орден,– принялась оправдываться Илса. – Я слышала Ваш с Кайденом разговор там, в подземелье и решила, что Вы один из них. Ошиблась?

Вот теперь в состоянии ступора уже оказался сам Радек. Он никак не ожидал, что выбить из нахальной ведьмочки признание в шпионаже будет так просто. Тут явно присутствовала какая-то хитрая игра, и опытный дознаватель пока никак не мог раскусить, какая именно. Эта пигалица совершенно не выглядела прожжённой диверсанткой, но с другой стороны, на Орден она всё-таки вышла. Значит, её направлял кто-то более опытный и умный. Другого объяснения у Радека не нашлось.

– Выходит, ты использовала меня, чтобы добраться до Ордена,– уточнил он. – Ну и как, уже успела отчитаться перед своим нанимателем?

– Зачем? – Илса с недоумением уставилась на дознавателя.

Какой бы гениальной актрисой ни была ведьма, но то ошарашенное выражение, которое появилось на её лице, просто невозможно было сыграть. Тем не менее Радека оно не убедило. За долгие годы управления тайной структурой Ордена ему приходилось иметь дело и не с такими самодеятельными лицедеями, каковой он счёл Илсу. Допустить, что причиной странного поведения шпионки было просто недоразумение, многоопытный глава Ордена, разумеется, не мог, а потому решил, что девчонка просто настолько глубоко погрузилась в свою легенду, что сама в неё поверила. Оставалось только выяснить суть этой легенды и вывести лицедейку на чистую воду.

– Зачем ты искала Орден? – игры в дружескую беседу были отброшены, и дознаватель навис над пленницей, словно коршун над своей добычей.

– Я хотела найти моего парня,– Илса не решилась соврать об истинных взаимоотношениях с Германом, поскольку от её честности вроде бы зависела её жизнь. – Его забрали около крепости год назад.

– Полагаешь, я должен поверить в эту чушь? – когда Радек понял, какую примитивную игру затеяла ведьма, ему сделалось смешно. Эдакая невинная овечка. Мол, никто её не нанимал, она просто искала своего парня.– Видимо, ты решила, что я пошутил насчёт твоей правдивости? На кого ты работаешь?

– Я фамилию не помню,– пролепетала насмерть перепуганная девушка,– Зовут Марат Геннадиевич.

– Ты знаешь, какую организацию он представляет? – брови дознавателя сошлись над переносицей, демонстрируя крайнюю степень раздражения.

– Конечно,– поспешила заверить его Илса,– ветлечебница называется «Хвостатая помощь». Это на Советской улице.

– Причём тут лечебница? – раздражение Радека уже начало переходить в настоящую злость. – Я спрашиваю не о его прикрытии, а о настоящей работе.

– Откуда мне знать,– взорвалась Илса, которую этот бессмысленный допрос уже начал выбешивать. – И какое отношение моя работа в ветлечебнице имеет к Ордену?

– Это я и пытаюсь выяснить,– отрезал Радек. – Так какое?

– Никакого,– Илса подняла на дознавателя честные глаза. – Мне кажется, что Вы меня принимаете за какую-то шпионку,– высказала она очевидное предположение. – Почему?

– Действительно, почему,– саркастично ухмыльнулся Радек. – Ладно, давай перечислю,– покладисто согласился он. – Итак, несколько дней назад я вроде бы совершенно случайно натыкаюсь в тёмных гаражах на молоденькую девушку, пребывающую в шоке от того, что убила парня, причём вроде бы тоже случайно. Нормальной реакцией было бы вызвать полицию, но я зачем-то решаю спасти бедняжку от правосудия. На лицо явная манипуляция.

– Моя?! – Илса возмущённо вскинулась. – Я не умею внушать мысли.

– Хочешь сказать, что ты не ведьма? – ехидно поинтересовался Радек. – И это после того, как натравила на меня волков с помощью фантома?

– Барни – вовсе не фантом,– больше всего Илсу возмутило такое нелестное определение её призрачного защитника. – Он мой друг, и я его вовсе не создавала, мы вместе с самого моего рождения. Волков тоже вызвал он. Я раньше и не знала, что Барни умеет управлять животными, пока он ни согнал крыс в лабиринте, чтобы они нас вывели.

– Не морочь мне голову,– в голосе Радека послышалась угроза. – Если бы не колдовские чары, я бы ни за что не привёл подозрительную личность в свой дом, и уж тем более не принял бы тебя за свою сестру. Кстати, любая нормальная девушка стала бы сопротивляться, когда её так настойчиво домогаются, но ты ни единым жестом не дала мне понять, что я ошибся. Не скажешь, почему?

Пару секунд Илса сидела молча, как бы обдумывая, стоит ли говорить правду, но потом, видимо, решила, что хуже уже не будет.

– Наверное, я сама хотела, чтобы меня пожалели и приласкали,– она смущённо потупилась. – Мне же тогда было так страшно и плохо.

– Очень романтично,– фыркнул Радек. – Но как тебе удалось прикинуться Дарой?

– Я ничего такого не умею,– Илса в отчаянии едва ни расплакалась. – Да, меня действительно учила настоящая ведьма, но она умерла, так и не передав мне свою силу. Всё, что я могу – это лекарства и зелья, ну ещё так, по мелочи: отводить взгляд, заговаривать боль. Я даже любовный приворот не освоила.

– Хватит разыгрывать из себя невинность,– глаза Радека зловеще засверкали. – Ты даже сейчас пытаешься меня приворожить.

Нужно сказать, что сие обвинение вовсе не было провокацией или проявлением неуместной подозрительности. При всей его враждебности по отношению к шпионке, рядом с ней зачерствевшая душа Разрушителя отчего-то таяла, словно воск. Радек всем нутром чувствовал какую-то странную и очень сильную связь с этой девочкой, однако понять природу этой связи был не в состоянии. То чувство, которое она в нём вызывала, не имело ничего общего с сексуальным влечением. Ему вовсе не хотелось уложить юную ведьмочку в постель, а хотелось совсем другого: просто быть рядом и защищать её от всех опасностей. Не удивительно, что Радек воспринял собственные чувства, как явный неадекват и списал их на колдовство.

– Я не знаю, как Вас разубедить,– Илса обречённо опустила голову.

– И не нужно,– презрительно хмыкнул Радек. – Доказательств достаточно. Не забыла, что я застукал тебя за раскопками в крепости Ордена, да в добавок не одну, а в компании с беглым предателем.

– Да, это выглядит подозрительно,– Илса вынуждена была признать, что у Радека имелись убедительные основания, чтобы счесть её шпионкой. – Но это всё просто совпадение. Мы встретились с Кайденом буквально за час до Вашего прихода. Он тоже искал Орден.

– Что ж, можно сказать, что вам обоим повезло,– в глазах Радека появилось странное тоскливое выражение, которое совершенно не коррелировало с удачно законченным дознанием. – Твой приятель попал в Орден даже раньше тебя.

По большому счёту, он выяснил всё, что хотел. Своего куратора девчонка сдала, и можно было от неё избавиться, но отчего-то Радек совсем не чувствовал себя победителем. На самом деле ему было тошно от того, что предстояло сделать. Умом он вроде бы понимал, что она – враг, что глава Ордена просто обязан ликвидировать шпионку, раскрывшую орденский схрон, но кто-то гораздо более важный, чем холодный ум, твердил, что это будет ошибкой, которую он никогда не сможет себе простить.

– Не ожидал, что ты выберешься из подземелья? – пробурчал Радек, просто чтобы оттянуть момент, когда нужно будет перейти от слов к действиям, и внезапно осознал, что действительно жалеет о том, что в тот раз не удалось похоронить ведьму заживо. Тогда ему не нужно было бы убивать её ещё раз.

– Так это не была случайность,– догадка заставила Илсу похолодеть от ужаса,– стены не сами обрушились.

– Сами только кошки родятся,– попробовал отшутиться Радек, но сразу почувствовал, насколько фальшиво прозвучала его реплика.

На самом деле ему было вовсе не до смеха. Хуже того, суровый вершитель правосудия поймал себя на том, что стыдливо прячет глаза от укоризненного взгляда испуганной девчонки, что уже было вообще за гранью рационального поведения. Прокурор, оглашающий обвинительный приговор преступнику, не может испытывать стыд просто потому, что выполняет свой долг.

– Значит, Вы меня уже тогда приговорили,– Илса обречённо опустила голову.

В голосе девушки было столько боли и отчаяния, что сердце Радека невольно защемило от жалости. На уровне рационального мышления он вроде бы понимал, что ведьма тупо манипулирует его чувствами, однако сбросить с себя этот морок был не в силах.

– А ты и впрямь мастер,– растерянно пробормотал объект манипуляции. – Как ты это делаешь? Я ведь осознаю, что это просто колдовство, но всё равно поддаюсь.

Илса не ответила, только сокрушённо вздохнула, как бы признавая бессмысленность дальнейшей борьбы. Этот мрачный тип, присвоивший себе право судить и карать, убедил сам себя в том, что поймал какую-то супер шпионку, а не запутавшуюся в чужих играх дурёху, и переубедить его Илсе не удалось. Так и не дождавшись ответа, Радек вылез из кресла и выжидающе посмотрел на приговорённую ведьму, как бы приглашая её на казнь. При всей своей покорности судьбе Илса вдруг ощутила такой животный ужас, что её буквально парализовало. Она чисто физически не смогла бы сейчас встать на ноги. Да что там встать, даже просто поднять взгляд на палача оказалось выше её сил.

– Страшно? – Радек хотел, чтобы его голос прозвучал иронично, даже пожалуй, с некоторым оттенком высокомерного превосходства, но получилось довольно жалко.

На самом деле страшно сделалось ему самому. Именно в этот момент самонадеянный вершитель чужих судеб вдруг с кристальной ясностью осознал, что его сознанием никто не управляет, да и раньше не управлял. Все эти странные чувства, которые он испытывал к юной ведьмочке, рождались в его душе вовсе не под действием колдовства, они были естественным откликом на близкую и родную душу. Неясно, какое следствие могло бы возыметь сие крамольное открытие, но размышления самопального провидца были прерваны внезапным появлением его телохранителя.

– О, ты не один,– раздавшийся за спиной Радека знакомый голос прервал мутный поток его сумбурных мыслей,– прости, если помешал.

Джанго деловито полез в холодильник, выудил бутылку пива и без всякого стеснения плюхнулся в кресло. Сделав глоток, он тут же принялся с любопытством разглядывать новую пассию своего босса. Радек невольно поймал себя на ощущении прямо-таки тотального облегчения, поскольку появление друга позволило ему откосить от выполнения своего долга, по крайней мере, на время. А ещё он с удивлением осознал, что плотоядный взгляд, которым Джанго буквально ощупывал сжавшуюся в кресле фигурку Илсы, вызывает у него откровенное раздражение, если не сказать, ревность. Вот это уже точно было за гранью нормальности.

– Ты чего вернулся? – пробурчал Радек, старательно пряча свою радость за маской недовольства. – Что-то случилось?

– Случилось,– не стал отнекиваться Джанго. – Есть интересная тема.

Радек с готовностью принял пас, эта вынужденная пауза в решении судьбы Илсы была очень кстати. Нет, не просто кстати, на самом деле для вконец растерявшегося прокурора и палача в одном флаконе она была прямо-таки жизненно необходима. Радек решительно подошёл к расслабленно попивающему пиво оперативнику и положил руку на его плечо.

– Эй, не так быстро,– Джанго вскочил на ноги с такой прытью, словно его укусили за пятую точку. Оно и понятно, ведь если бы он этого не сделал, ему светило приземлиться этой самой точкой на каменный пол балкона в пентхаусе. – А ты свою барышню не хочешь вернуть домой? – ехидно поинтересовался он.

– Нет, Илса остаётся,– Радек, уже успевший снова надеть на себя личину Разрушителя, бросил снисходительный взгляд на загоревшиеся надеждой глаза девушки. – Не советую купаться,– добавил он,– вода ледяная. Внизу есть несколько комнат, можешь выбрать любую.

С этим странным напутствием он активировал прыжок, и через секунду двое мужчин уже стояли на заветном балконе.

– Как-то ты с ней сурово,– прокомментировал прощальную сцену Джанго.

– Она не моя любовница,– Радек выдавил из себя кислую улыбку,– она моя пленница.

– Это новая ролевая игра? – глаза Джанго сразу загорелись азартом. – Не подозревал, что ты такой проказник. Не возражаешь, если я сыграю с ней в ту же игру, когда ты отправишь её в отставку?

– Эта барышня тебе не подойдёт,– Радеку отчего-то вдруг сделалось неуютно от одной мысли, что его брутальный помощник может уложить Илсу в постель,– она ведьма.

– Фи, это было грубо,– брезгливо поморщился Джанго. – Если дамочка не оправдала твоих ожиданий, это ещё не значит, что нужно обзываться.

– Ты не понял,– Радек отчего-то принялся оправдываться, как малолетка перед строгим папочкой. – Она действительно ведьма, причём довольно сильная, хоть и прикидывается неумёхой. Её подослали ко мне, чтобы разведать новое местоположение Ордена. К сожалению, ей это удалось.

– Ну ни фига себе,– возмутился Джанго,– тебя обдурила девчонка. И почему она до сих пор жива?

Подсознательно Радек ожидал этого вопроса, но тот всё равно застал его врасплох. Впрочем, он очень быстро оправился от растерянности.

– Ты же понимаешь, что она действовала не в одиночку,– снисходительно бросил великий стратег. – Через неё можно выйти на её кураторов.

– Кого-то конкретно подозреваешь? – взгляд оперативника сразу сделался сосредоточенным, словно он уже выцеливал врага через оптический прицел.

– Думаю, мы имеем дело с той же организацией, что наследила на Таласе,– выдвинул ничем не подтверждённое предположение Радек, просто чтобы что-то сказать.

– Тогда наше дело швах,– Джанго обречённо покачал головой. – Видел я этих ребят. Собственно, именно об этом и хотел рассказать. Это не люди.

– А кто? – рефлексии по поводу Илсы тут же были забыты, и Разрушитель занял место растерянного интеллигента.

– Одного из них наш бард назвал Демиургом,– пробурчал Джанго,– и это была не метафора. Уж не знаю, каким миром этот мужик заправляет, но в нашем он оказался не на экскурсии. Нет никакого примитивного анти-Ордена, понимаешь? Нам противостоит реальная сила.

– Третья сила,– Радек даже не заметил, как озвучил эту версию вслух. – Ксантипа мне о них рассказал, когда я был совсем маленьким. Это были очень сильные маги, которые создавали свои миры и проводили какие-то невообразимые ритуалы.

– А как про них вообще узнали? – заинтересовался Джанго.

– От учителя,– в голосе Радека невольно проскользнули уважительные интонации, как было всегда, когда он говорил о своём учителе. – Эти маги называли себя Творцами и занимались, в основном, обучением людей со способностями. Орден за ними следил, но счёл неопасными, поскольку они практически не появлялись в базовой реальности, а потом вообще исчезли.

– Как можно следить за тем, кто живёт в своём искусственном мире? – Джанго озадаченно покачал головой.

– Моя мать была ученицей в их школе магии,– пояснил Радек. – Так что инфа шла из первых рук.

– Ты никогда не рассказывал про свою мать,– это был довольно откровенный намёк на существование какой-то постыдной тайны в прошлом Разрушителя, но Джанго и не подумал сдать назад. Любопытство оказалось сильней тактичности.

– Я её почти не знал,– отмахнулся от настырного приятеля Радек,– она меня бросила ещё в младенчестве. Правда, сейчас мы иногда пересекаемся по работе, но она не суётся ко мне со своими родительскими претензиями.

– Ладно, тогда я тоже не буду лезть тебе в душу,– Джанго вроде бы натурально смутился. – Давай к делу. Выходит, нужно отыскать твою мамашу и послать её провентилировать вопрос с магической школой.

– Если третья сила вернулась и превратилась из безобидных училок в опасных врагов, нам лучше узнать об этом заранее,– резюмировал Радек.

Глава 13

Было так тихо, что казалось, будто бы можно было расслышать, как трутся боками облака, пролетая по небу. Вот только в этой бездонной голубизне не было ни облачка. Могучие кедры, окружавшие обрыв плотной стеной, словно застыли в прозрачном янтаре. Ни одна иголочка не шевельнулась, когда братья появились на краю знакомого с детства плоского камня, нависавшего над ущельем.

– Вроде бы уже не утро,– Антон озадаченно нахмурился,– речка уже должна была наполниться водой, но её не слышно.

– Речки в этом ущелье отродясь не было,– усмехнулся Сабин,– все эти фокусы устраивал дэв. Мне отец рассказал, что забрал местного духа с собой, когда переселился на новое место. Этот переселенец как раз и заправлял озером в жерле вулкана, и он же тебя прикончил.

– А я в детстве верил, что наша речка волшебная,– в голосе Антона послышалось разочарование. – Да, Кора права: всё не то, чем кажется. Наверное, зря мы сюда вернулись,– посетовал он,– это место выглядит совсем иначе. В наше время рядом с камнем была огромная открытая площадка, на которой легко помещались все жители посёлка, а теперь лес подобрался к са́мому обрыву.

– Боюсь, это не самое большое изменение,– Сабин указал пальцем наверх.

Антон задрал голову и буквально ахнул. Всё небесное пространство едва заметно переливалось, словно в воздухе висела алмазная пыль. Не сказать, чтобы эта взвесь как-то раздражала, собственно, если не приглядываться, то её вообще можно было не заметить, но выглядела она совершенно неестественной. Примерно так же мерцал магический щит, который создавали Творцы.

– Это какой-то защитный купол,– сделал очевидное умозаключение Антон,– а значит…

– Местечко, где мы появились на свет, кто-то обжил,– закончил за него Сабин. – И я даже вижу одного из этих жителей, вернее, одну.

Антон обернулся и сразу увидел эту самую жительницу. Хрупкая светловолосая барышня, одетая явно не по погоде, шла между высоких кедровых стволов прямо к незваным визитёрам. Когда она приблизилась, стало заметно, что отсутствие тёплой одежды было далеко не самой странной деталью её туалета, вдобавок она была босая.

– Мне даже смотреть на неё холодно,– Антон невольно поёжился.

– Ты лучше на ауру её взгляни,– в голосе Сабина послышалось откровенное напряжение.

Антон присмотрелся к легкомысленно одетой барышне, и ему тоже сделалось не по себе. Такого мощного поля ему, пожалуй, никогда не приходилось видеть, по крайней мере, у людей. Девушка словно светилась, и ореол света распространялся далеко за пределы кедрового леса. Правда, немного успокаивал тот факт, что в её ауре присутствовали в основном чистые светлые цвета, то есть можно было не ждать агрессивности.

– Добро пожаловать,– в голосе незнакомки совершенно не было настороженности или раздражения. – Раньше нас никогда не посещали маги, родителям будет очень интересно с вами познакомиться.

– С чего ты взяла, что мы маги,– Антон неловко попытался изобразить святую простоту, но Сабин его оборвал.

– Не тупи, братишка,– он приветливо улыбнулся хозяйке,– мы же прошли сквозь их защитный купол. Кем ещё мы можем быть?

– Меня зовут Дара,– как ни в чём ни бывало представилась девушка.

Сабин уже открыл рот, чтобы соблюсти правила куртуазности, но тут заметил, что глаза его брата буквально вылезли из орбит от удивления.

– Разрушитель,– пробормотал Антон. – Но ведь тебе должно быть лет сто, не меньше.

– Вы меня знаете? – девушка совсем не смутилась, даже, пожалуй, обрадовалась. – Простите, но я Вас совсем не помню, хотя память меня ещё ни разу не подводила, несмотря на долгую жизнь,– последнюю фразу она произнесла с эдаким невинным кокетством, как бы намекая, что указывать женщине на её возраст – это не комильфо.

– Последний раз я тебя видел, когда тебе было несколько недель отроду,– голос Антона откровенно выдал его волнение.

– Значит, Вы должны знать мою маму,– невозмутимо констатировала Дара. – Это же просто замечательно, что вы нас навестили именно сейчас,– девушка радостно заулыбалась. – Родители так редко бывают дома, но вчера они как раз вернулись. Мама будет рада встретить старого знакомого.

Антон невольно поморщился, поскольку встречаться с Кристиной ему совсем не хотелось. Если честно, его вообще удивила та теплота, с которой брошенная в младенчестве дочь отзывалась о своей безответственной мамаше. После того, как Кира исчезла из его поля зрения, забрав с собой малолетнюю Разрушительницу, Антон несколько раз сталкивался с Кристиной в Убежище. Судя по самодовольному виду, эта дамочка совсем не раскаивалась в своём отвратительном поступке. Неужели родственные чувства оказались сильнее эгоизма, и семейство снова соединилось?

После официального представления Дара протянула гостям руки, и через секунду они оказались перед добротным домом, сложенным из столетних кедров. Неподалёку можно было заметить ещё несколько таких же домов, но в целом, поселение было совсем небольшим, гораздо меньше, чем при Венне. Два десятка срубов кучковались на расстоянии в полусотню метров, как бы уважая право хозяев поселения на приватность.

– Мамуль,– позвала Дара, едва коснувшись земли своими босыми ногами,– у нас гости.

Дверь распахнулась, но на пороге появилась вовсе не Кристина, да и вообще это была не женщина, а крепкий моложавый мужчина, причём очень знакомый.

– Семён?! – от изумления Антон едва ни потерял дар речи. – Ты жив?

– Твоими молитвами, Творец,– Семён сбежал со ступенек лестницы и крепко обнял своего благодетеля.

– Вот уж не думал, что ты сумеешь сохранить мой подарок,– ошарашенно пробормотал Антон. – При твоём образе жизни это можно счесть за настоящее чудо.

– Чудо сие вполне рукотворное,– Семён притянул к себе Дару и чмокнул её в макушку. – Если бы не наш Подарочек, мы с Кирюшей точно не дожили бы до сегодняшнего дня. Она столько раз вытаскивала нас буквально с того света, что и не сосчитать.

– Так Кира тоже с тобой? – обрадовался Антон, потому что понял, о какой маме говорила Дара.

– Прилегла отдохнуть,– Семён понизил голос почти до шёпота, словно боялся разбудить свою любимую жёнушку. – Мы только вчера вернулись из путешествия. Да вы проходите в дом,– пригласил он. – Дарчонок такой пирог с зайчатиной сварганила к нашему возвращению, что язык проглотите.

Гости не заставили себя упрашивать, и очень скоро в просторной не то кухне, не то столовой уже шкворчал кедровыми шишками самовар, а стол ломился от яств, в основном, с эдаким специфическим таёжным колоритом. Мочёные ягоды и солёные грибы оказались великолепным гарниром к обозначенному в меню пирогу. Впрочем, рядом с типичными северными продуктами соседствовало несколько салатов из свежих овощей и каких-то неведомых травок, причём в одном из овощных блюд гости с удивлением обнаружили совсем уже неуместные в тайге кусочки ананаса.

– Нужно будет завести рядом с моим домом несколько кедров,– заметил Антон с удовольствием втягивая ноздрями терпкий дымок тлеющих кедровых шишек. – Гном будет просто в восторге.

– Ну у нас нет такого самоварного распорядителя,– насытившийся Семён откинулся на спинку стула,– зато Дарчонок наладила во всём посёлке такую же бытовую магию, как в твоей Даче.

– Того мира больше нет,– Сабин решил внести посильную лепту в застольную беседу,– Антон теперь живёт на острове посреди океана. Однако вечерние посиделки остались в силе, и гном ими по-прежнему командует.

– Классно, когда ничего не меняется,– сделал легкомысленный вывод Семён, даже не подозревавший, какие перемены произошли с его знакомым волшебником. – А к нам какими судьбами?

– Так ведь мы в этом посёлке родились,– гости смущённо переглянулись. – Вот, решили поностальгировать.

– Нет, этот посёлок мы построили с нуля,– Дара не удержалась от возмущённого комментария,– и не только этот. Есть ещё три, но мы там больше не живём, чтобы не смущать местных своим молодым видом.

– А твоё лёгкое платьице и босые ноги их не смущают? – саркастически усмехнулся Семён. – Ты бы хоть для виду надевала ботинки.

– Они уже привыкли,– Дара беспечно махнула рукой. – Так вы жили в этом месте?– обратилась она к гостям.

– Недолго,– тут же поспешил загладить неловкость Антон,– в детстве. Наверное, наш бывший посёлок просто исчез. А что это за мерцание в небе? Похоже на защитный купол. Но кто же его поддерживает? – он скосил глаза на Разрушительницу, как бы ожидая сакраментального признания.

– Думаете, это я? – Дара весело расхохоталась. – Ну что вы, я не настолько могущественная. Это мамина заслуга.

– Так и есть, эту технологию придумала Кирюша,– в голосе Семёна сразу зазвучали нотки откровенного восхищения талантами любимой жёнушки. – Благодаря ей все наши посёлки защищены от нападений орденских братков, ну и от непогоды, когда требуется. Мы ещё когда жили на острове, под таким куполом выращивали овощи и фрукты в гидропонных теплицах. А иначе откуда бы взялись в тайге ананасы?

Количество информации, которую Семён беспечно вывалил на головы гостей, откровенно зашкаливало, однако братья не сговариваясь вычленили из неё лишь одно слово.

– Орден?! – воскликнули они в один голос.

– А, так вы ничего не знаете,– взгляд Семёна сразу сделался тяжёлым и мрачным, как грозовая туча. – Нашим миром управляет одна пакостная тайная организация.

– Нет, об Ордене нам известно,– Сабин сразу встал в охотничью стойку,– но ты-то откуда о нём знаешь?

– Так ведь я из бессмертных,– горько усмехнулся Семён, но видя недоумение на лицах гостей, счёл необходимым пояснить. – Это такой специальный отряд в Ордене, вроде элитных боевиков.

– Никогда о таком не слышал,– помотал головой Сабин,– хотя борюсь с этими уродами уже много лет.

– А я слышал, но не обратил внимания на твои слова,– Антон с удивлением воззрился на Семёна. – Значит, ты служил в Ордене? Долго?

– Очень,– отставной бессмертный тяжко вздохнул,– почти четыре воплощения. А потом я отказался выполнить приказ, и меня казнили. Я остался жив только потому, что Магистр меня вытащил в последнюю минуту, чтобы натравить на Кирюшу. Не нашёл ничего умнее, придурок.

– Так это Магистр оставил тебя умирать в портале,– догадался Антон.

– Ну да, решил таким способом посчитаться,– Семён с отвращением процедил какое-то ругательство. – Он и потом пытался нас достать, когда мы с девочками вынужденно переехали в этот мир, но купол нас защищает. Лет сорок уже не было попыток.

– Вынужденно? – в голосе Сабина прорезалось любопытство.

– Мы вообще-то и раньше путешествовали,– пояснил Семён,– но всегда возвращались на остров бессмертных. А однажды вернулись и, вместо острова, нашли только голую заледеневшую скалу, которая торчала прямо из моря. Бо́льшая часть острова погрузилась под воду, а остальная замёрзла.

– Что же там могло произойти? – Антон с недоумением уставился на Семёна, и тут его взгляд случайно упал на Дару. Девушка так побледнела и осунулась, словно её внезапно постиг какой-то смертельный недуг. – Прости,– он смущённо улыбнулся,– ты кого-то там потеряла?

– Давай не будем о грустном,– попросил Семён. – Мы все там потеряли наших друзей и любимых. Из мужчин вообще никто не выжил, ме́ста в лодках с трудом хватило на женщин и детей.

– Антон! – радостный вопль со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, разрушил тягостную атмосферу.

Кира сбежала по ступенькам и сходу кинулась в объятья своему давнему знакомому. После приличествующих знаменательному моменту слёз и обнимашек все немного успокоилась и, хлебнув чайку, принялись делиться новостями.

– Почему же ты совсем о нас забыла, Кирочка? – посетовал Антон. – Лиса по тебе очень скучала.

– Прости, я не могла нарушить обещание,– на губах Киры появилась жалобная улыбка. – Он бы тогда отнял у меня Дарочку.

– Кто?! – хором воскликнули гости.

– Демиург,– Кира покаянно склонила голову. – Это он отправил нас на остров, чтобы изолировать нашу маленькую Разрушительницу.

Сказать, что Антон с Сабином были в шоке от услышанного, было бы злостным преуменьшением. Они буквально зависли в ступоре. Первым очухался тот, кто до недавнего времени считал Демиургом именно себя любимого.

– Когда ты общалась с Демиургом? – решил уточнить Сабин, поскольку самым простым объяснением сей несуразицы могли быть временны́е рамки. К конце концов, его работа в данном статусе началась не так уж давно, и Кира вполне могла иметь дело с его предшественником. Однако ответ воспитательницы Разрушителя его не порадовал.

– Да он постоянно нас проведывает,– беспечно улыбнулась Кира,– проверяет, что с Дарочкой всё в порядке. Знаете, а я ведь поначалу восприняла его навязчивую опеку в штыки,– покаялась она,– но оказалось, что Демиург Земли – очень заботливый опекун.

– Вот и конкурент объявился,– иронично хмыкнул Антон, глядя на ошарашенное лицо брата.

– Как он выглядит? – Сабин сбросил оцепенение и деловито приступил к дознанию.

– В каком смысле? – удивилась Кира. – Это же Демиург. Он просто влезает в мою голову, и мы обмениваемся мыслями.

– Учись, братишка,– Антон весело рассмеялся. – Вот это я понимаю – продвинутая технология коммуникации.

– Ты бы лучше со своими делами разобрался,– огрызнулся Сабин. – До нейросети ведь так и не додумался.

– Это вы про земную нейросеть? – Семён сразу оживился. – Забавная штука, похожа на грибницу.

– Ты её видел?! – этот вопрос братья опять задали хором.

– Вы, что ли, специально репетировали? – ехидно поинтересовался Семён. – Ну прям хор мальчиков. Видел пару раз и даже имел сомнительное удовольствие побывать внутри снука.

– Но почему я-то её не вижу? – Сабин от злости заскрежетал зубами.

– Так я не своими глазами её видел,– пояснил Семён,– хотя Медина уверял, что это он смотрел моими глазами. В общем, неважно.

– О нет, ещё как важно,– Сабин буквально подпрыгнул на стуле. – Рассказывай.

Рассказ Семёна со всеми вопросами и уточнениями продлился пару часов. Только после этого довольные гости распрощались с хозяевами и отправились восвояси. Чтобы немного переварить встречу с семейством Киры, Антон предложил брату пройтись по берегу и проветрить перегруженные информацией мозги. Нагулявшись в полном молчании, они расположились у самой кромки воды, типа, передохнуть, а на самом деле собраться с мыслями перед возвращением к насущным делам.

– А ведь я давно уже начал подозревать, что снуки вовсе не являются эгрегориальными структурами,– заметил Сабин,– что это просто какая-то неживая конструкция. Зря ты нагнал паники и не позволил мне вскрыть хотя бы один нарыв.

– Да разве дело только в этих конструкциях? – Антон с блаженной улыбкой распростёрся прямо на песке и уставился в небо. Его глаза сияли, словно в них отражались невидимые на дневном небе звёзды. – Нам же просто фантастически повезло, братишка. Кто бы мог подумать, что ответы на все наши вопросы находятся под самым нашим носом, там, где мы появились на свет?

– Возможно, мы нашли кое-что более ценное, чем ответы,– задумчиво отозвался Сабин. – Как думаешь, бессмертный годится на роль защитника Земли?

Глава 14

Возвращаться в свою одинокую башню Радеку не хотелось. И дело было даже не в том, что уютное кресло на его любимом балконе пентхауса никак не хотело его отпускать, просто глава Ордена пока был не готов исполнить свой долг. Сколько бы он ни уговаривал себя, что не имеет права рисковать, что шпионка заслужила свою участь, но реально пойти и убить эту девочку был не в силах. Даже отдать приказ Джанго на её ликвидацию Радек не мог. Разумеется, причина его нерешительности заключалась отнюдь не в жалости к этому юному созданию, Разрушителю приходилось совершать и более отвратительные поступки, по крайней мере, с точки зрения общественной морали. Просто он чувствовал, что Илса вдруг сделалась как бы частью его души, и убить её было равносильно тому, чтобы собственными руками вырвать эту часть.

– Да какого чёрта,– Радек решительно поднялся и подошёл к прозрачному ограждению, отделявшему балкон от небесного пространства,– пусть живёт. Куда она денется с острова?

Внизу красно-белые ручейки огней растекались по улицам города, и где-то вдали сливались и перемешивались. Как будто великанская кухарка готовила светящийся соус на своей великанской кухне. С высоты все городские постройки казались просто детскими кубиками, и такими же мелкими и несерьёзными представлялись людские проблемы. А вот бездонное небо с каждым годом давило на плечи спасителя мира всё сильней, и Радек уже начал прикидывать, сколько ещё он выдержит, прежде чем окунётся с головой в безумие. В последнее время он всё чаще спрашивал себя, а стоит ли этот мир того, чтобы из-за него уничтожать души людей. Вопрос цены, который поначалу казался таким очевидным, постепенно утратил свою однозначность.

Небо было прозрачным и глубоким, как морская вода вдали от берега при полном штиле. Но звёздочкам в эту ночь не позволили прогуливаться по небесному куполу без присмотра строгой нянечки. Лунный серп ослепительно сиял прямо над головой, затмевая жалкие искорки, что не могло не раздражать взыскательного наблюдателя. Радек вернулся в кресло и прикрыл глаза, как бы отстраняясь от реальности, которая вздумала своевольничать. Мысль о Даре была скорее подсознательной, просто ощущение, что он соскучился, что ему нужно поделиться своими сомнениями с кем-то родным, кто не осудит и поддержит. И всё же даже такой слабенький сигнал о помощи сработал.

– Как ты это делаешь? – Радек обнял сестру и устало склонил голову на её плечо. – Это несправедливо, что я не могу чувствовать твою боль. Даже обидно.

– А мне кажется несправедливым, что я не могу с тобой связаться, когда мне хочется,– резонно возразила Дара,– только когда ты меня позовёшь.

– Какая странная между нами связь,– голос Радека звучал отрешённо, он произнёс эту фразу на автомате, не вникая в содержание. – А у тебя с кем-то ещё было что-то подобное? – его глаза вдруг вспыхнули любопытством.

– Томми,– Дара горько улыбнулась. – Я его чувствовала постоянно, а когда он умер, у меня словно пустота в душе образовалась. Теперь остался только ты.

– Знаешь, а я ведь раньше думал, что наша с тобой связь уникальна,– задумчиво произнёс Радек. – Но у тебя был Томми, а я…,– он смутился и замолк.

– У тебя появилась родная душа,– это вовсе не был вопрос, голос Дары звучал уверенно, словно она действительно могла читать мысли своего брата. При этом в её интонациях не было ни капли ревности, Дара искренне радовалась, что у Радека наконец появился кто-то близкий, помимо неё.

– Тебе что, совсем не обидно? – притворно возмутился ревнивец. – Мне вот было неприятно слушать про твоего Томми.

– Поэтому я стараюсь о нём не рассказывать,– Дара пожала плечами и принялась хозяйничать за накрытым для чаепития столиком.

– Расскажи,– попросил Радек, сделав первый глоток ароматного зелёного чая. – Мне правда хочется узнать про твоего любимого мужчину.

– Он давно уже умер,– жалкая улыбка скользнула по губам женщины словно тень,– погиб, когда остров разрушил катаклизм.

– А что случилось? – Радек взял руку сестры и сжал её пальцы, как бы передавая ей частичку своей стойкости и силы.

– Я не знаю,– вздохнула Дара,– меня тут не было. Мы тогда с родителями подыскивали новое место для поселения бессмертных, а когда вернулись, от острова уже осталась только обледеневшая скала.

– Вы решили переселиться? – Радек удивлённо наклонил голову. – Но зачем?

– Это началось задолго до катастрофы,– глаза женщины затуманились, словно она вдруг оказалась в прошлом, на цветущем лугу, сбегавшем к морскому берегу. – Раньше на острове даже зимы толком не было, а потом он вдруг начал замерзать. С каждым месяцем становилось всё холоднее, и было решено его покинуть. Тут ведь было много маленьких детей, и они начали болеть.

– Но почему ты решила, что жители погибли? – Радек сразу возбудился, как будто и впрямь собрался организовать спасательные работы. – Они ведь могли просто переехать.

– Я их видела,– отрешённо покачала головой Дара,– они до сих пор здесь,– она махнула рукой куда-то в сторону.

– Мы что, сейчас находимся на той замёрзшей скале? – Радек невольно передёрнул плечами, словно почувствовал холод, который царил вокруг маленького мирка сестры.

– Я часто сюда возвращаюсь,– спокойно пояснила Дара,– навещаю их общую могилу.

– Но ведь прошло так много лет,– Радек был совершенно сбит с толку. – Их кости, наверное, уже давно истлели.

– Нет, не истлели,– глаза женщины наполнились слезами. – Они пытались укрыться от ледяной волны в пещере, но их всё равно накрыло. Вода мгновенно замёрзла, и их тела так и остались в той глыбе льда. Я прихожу туда поговорить с Томми. Когда ветер сдувает снег, можно даже разглядеть его лицо.

– Это же просто тело,– Радек опустился на колени рядом с сестрой и обнял расстроенную женщину. – Твой Томми уже давно перевоплотился. Хочешь, я узнаю у учителя, где он сейчас находится?

– Я бы его почувствовала,– пробормотала Дара. – Нет, он до сих пор в той пещере.

– Ты же не можешь ждать его вечно,– от жалости у Радека защемило сердце. – Тебе нужно жить дальше, найти новую любовь.

– А ты нашёл? – губы Дары сложились в ироничную усмешку. – Кто она, та женщина, про которую ты рассказывал? Ты её любишь?

– Нет, тут что-то другое,– Радек смущённо улыбнулся, – Илса совсем не привлекает меня как женщина. Она словно ещё одна моя сестричка. Это странно, да?

– Может быть, ваша связь тянется из прошлого воплощения,– сделала логичное предположение Дара.

– Илсе от силы лет двадцать,– Радек отрицательно покачал головой. – Если бы мы встретились в её прошлой жизни, я бы это запомнил.

– А вдруг эта душа десятки лет ожидала перевоплощения,– новое предположение заставило глаза Дары вспыхнуть безумной надеждой. – Может быть, и Томми ещё вернётся.

– Всё может быть,– миролюбиво заметил Радек. Ему совсем не хотелось отнимать у любимой сестры надежду, но на самом деле в столь долгую загробную жизнь он не верил. Скорее уж, следовало предположить, что Томми после перевоплощения просто стал совсем другой личностью, и эта личность утратила связь с Дарой.

Отогревшись душой, Радек вернулся на свой любимый балкон, завернулся в плед и уснул как младенец. Отчего-то встречи с сестрой всегда действовали на него успокаивающе. Дара каким-то волшебным образом умела внушить ему надежду на то, что всё будет хорошо. Эта надежда была совершенно иррациональна, ведь Радек точно знал, что история его жизни не предполагает счастливого конца. Рано или поздно кто-то совершит ошибку, спящее зло вырвется на свободу, и миру придёт конец. Миссия спасителя мира с самого начала была обречена на провал, оставалось только дождаться, когда судьбе будет угодно поставить точку. И Радек терпеливо ждал, как утомлённый жизнью старик ждёт неизбежной встречи со смертью.

Нет, он не роптал на несправедливость судьбы, обрекшую его на это долгое и тягостное служение. Напротив, Радек был благодарен за то, что судьба даровала ему возможность продлить существование мира, в котором жили те, кто был ему дорог. И неважно, что их было только трое, именно они и были тем миром, который он защищал. Вот только груз вины перед людьми, чьими загубленными душами он оплачивал жизни любимых, в последнее время сделался совсем неподъёмным. Лишь во сне Радек мог забыться и сбросить его со своих плеч. Увы, в ту ночь даже этого ему не позволили. Когда в его голове раздался голос учителя, небо над городом только-только начало сереть.

– Как ты мог так проколоться? – в голосе совершенно не было обвиняющих ноток, это было просто формальное требование деталей косяка, случившегося на Таласе. Однако Радека спросонок столь бесцеремонное обращение возмутило до крайности.

– А какого чёрта ты передал свои силы какому-то мужику? – процедил он сквозь зубы. – Полагаешь, я тут заскучал разруливать людские дела, и меня требуется взбодрить появлением не сцене Демиурга?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь,– учитель говорил спокойно, его слова совсем не несли эмоциональной окраски. Просто констатация факта.

– Вроде бы Ксантипа называл его Сабином,– теперь уже Радек не был столь категоричен. – На Таласе, похоже, именно он порезвился. Зачем нужно было создавать ещё одного Демиурга? Разве ты не в состоянии управлять этим миром в одиночку?

– Я этого не делал,– отбрил своего ученика учитель,– но Сабин, увы, не самозванец. Его действительно сделали Демиургом, и я даже знаю, кто сподобился устроить нам такую подлянку.

– Твой напарник? – Радек не раз слышал историю про второго Демиурга, хотя пообщаться с этим мифическим персонажем ему ни разу не довелось. – Надо же, какие у вас, оказывается, были высокие отношения. Ну и зачем ему это понадобилось?

– Видимо, Изер решил, что мне нельзя доверять,– в голове Радека раздался вздох разочарования. – Мы с ним действительно совершили несколько ошибок, но это были наши общие ошибки.

– То чудовище, от которого я теперь вынужден защищать наш мир – это тоже была ваша ошибка? – раздражённо пробурчал Радек.

– Всё, что мы делали, имело целью сдержать зло,– голос учителя прозвучал осуждающе, словно его действительно задели слова ученика. – Да, мы не сразу нашли правильное решение, и у наших ошибок были весьма тяжкие последствия. Первоначальные жители Земли практически полностью исчезли.

– А сейчас исчезают и люди,– огрызнулся Радек.

– Поверь, мой мальчик, человечеству ничего не грозит,– голос учителя прозвучал уверенно и вроде бы даже ободряюще. – То количество сознаний, которое мы вынужденно уничтожаем – это совсем небольшая плата за существование всего мира. Хватит рефлексий, пора работать.

– Да работаю я,– пробурчал Радек. – Ксантипа уже послал мою любимую мамочку проверить, что делается в этой её магической школе. Насколько я понимаю, Сабин из той же тусовки Творцов.

– Скорей всего, ты прав,– согласился учитель. – Со школой придётся разобраться.

– Да какой от неё может быть вред? – Радек озадаченно нахмурился.

– Не от неё, мой мальчик, а от самих Творцов,– пояснил учитель. – Похоже, они поняли, кого мы удерживаем в плену, и хотят его освободить.

– Они самоубийцы, что ли? – в голосе Радека теперь зазвучало недоверие.

– Нет, просто очень самонадеянные люди,– ещё один вздох обозначил, что думает учитель об умственных способностях некоторых представителей человечества. – Им кажется, что они смогут обуздать мощь чудовища и с её помощью захватить власть над миром. Но они ошибаются, чудовище сильнее всех этих Творцов вместе взятых. Будет обидно, если у них всё же появится шанс убедиться в своей ошибке опытным путём.

– Ладно, я займусь Творцами,– Радек устало прикрыл глаза. – Это всё?

– Нет, мой мальчик,– в голосе учителя зазвучали сочувственные нотки,– тебе ещё придётся поработать Разрушителем. Нужно будет вскрыть ещё один деактивированный волновод. Я скину тебе координаты.

– Опять засыпало колодец? – равнодушно отозвался Радек. – Надо бы сооружать над ними бункеры, что ли. А то иногда приходится сносить полгоры, чтобы добраться до волновода. Помнишь, ты как-то послал меня на остров? Я как раз в том месте познакомился с Джанго. Так там над колодцем уже успел образоваться нехилый такой холм с цветочками и даже молодыми деревцами.

– На этот раз будет немного сложнее,– в голосе учителя явственно послышалось напряжение. – Нужный нам волновод был деактивирован не случайно, его специально заделал дэв. Так что будь осторожен. Хотя я не думаю, что он сможет тебе навредить, а вот тебе придётся с ним разделаться.

– Зачем? – удивился Радек. – Дэвы ведь безвредные.

– Видишь ли,– учитель на мгновение замялся, словно подыскивал правильные слова,– дэвы довольно могущественные существа, они могут управлять стихиями, но при этом привязаны к определённому месту. Этот дэв тоже не сможет никуда уйти. Согласись, жить в ледяной пещере не слишком комфортно, так что он вынужден будет снова заделать волновод.

– Некомфортно, говоришь? – на лице Радека вдруг появилась растерянность, однако очень быстро догадка вспыхнула в его взгляде подобно искре. – А каково пришлось жителям целого острова, когда я вскрыл находившийся там волновод?

– Ерунда,– беспечно отозвался учитель,– ну стало немного похолоднее. Один колодец на целый остров – это сущий пустяк.

– Нельзя просто так вскрывать волноводы в густо населённых местах,– Радек набычился, словно учитель уличил его в проявлении неуместной жалости к людям,– нужно их как-то изолировать. Тогда колодец не сможет повлиять на климат значимой территории.

– Ты преувеличиваешь масштаб бедствия,– укорил его учитель. – До тех пор, пока нейросеть ни задействует волновод, он будет оставаться просто пассивным источником холода.

– А когда задействует? – Радек почувствовал, что у него внутри всё похолодело.

– Ну тогда возможны неприятности,– вынужден был согласиться учитель. – Землетрясения, извержения…

– Ледяное цунами…,– едва слышно прошептал Радек.

– Да, и цунами тоже,– учитель почувствовал, как изменилось настроение его ученика, но пока не понял причину произошедшего. – Почему ты спросил про цунами?

Картинка, возникшая в этот момент перед внутренним взором Радека, была настолько яркой, что всё его тело покрылось мурашками. Он словно сам оказался в той пещере, где жители острова надеялись укрыться от катаклизма, и вместе с ними обречённо наблюдал, как ледяной вал вздымается над полузатопленным островом и устремляется к их жалкому убежищу. О чём в ту последнюю минуту своей жизни думал Томми? Успел ли он хотя бы мысленно попрощаться с любимой женщиной?

– Я несу людям одни лишь страдания,– голос Радека сорвался,– даже тем, кого люблю. Это из-за меня Дара потеряла своего любимого.

– Перестань,– учитель презрительно фыркнул,– ты просто делал свою работу. А твоей сестричке давно уже нужно было покинуть эту бесшабашную островную тусовку. Удел Разрушителя – уединение.

– Так ты знал, что случится с островом, когда посылал меня вскрыть колодец? – обрушился с обвинениями на коварного махинатора Радек.

– Не я управляю активацией волноводов,– в голосе учителя зазвучала обида,– этот процесс автоматизирован. Когда напряжённость поля в ловушке падает, нейросеть сама перераспределяет энергетические потоки и задействует наиболее подходящие волноводы. Тому островку просто не повезло. В конце концов, его жители должны были знать, что там и раньше было очень холодно. К тому же у них было полно времени на то, чтобы съехать. Почему же они этого не сделали?

– Не успели,– отрешённо прошептал Радек.

– Это не твоя вина,– учитель попытался добавить в свой голос немного тепла и сочувствия, но вышло у него довольно коряво. – Обещаю, около пещеры дэва никто не живёт. Там ты никому не навредишь.

Голос учителя давно смолк, но Радек так и не смог больше заснуть. Ему было тошно от того, что он натворил, а в добавок его до сих пор трясло из-за видения гибели жителей острова. Он попытался представить себе эту жуткую смерть в тисках стремительно замерзающей воды, но его фантазия дала сбой. Нет, Радек вовсе не боялся умереть, более того, он точно знал, что его смерть будет насильственной, но тот конец, на который он обрёк любимого мужчину Дары, его откровенно ужаснул.

– И как мне теперь смотреть ей в глаза? – эта мысль буквально погрузила невольного убийцу в ступор. – Дара никогда мне этого не простит. А смогу ли я сам себя простить? – пожалуй, последний вопрос был даже более насущным, чем первый, и ответить на него Радек так и не смог.

Чтобы хоть немного отвлечься от тягостных мыслей, он принял душ, переоделся и отправился в ставку Ордена, располагавшуюся сорока этажами ниже. Нет, он вовсе не ожидал застать Магистра на рабочем месте в столь ранний час, просто решил дождаться результатов проверки магической школы в безликой офисной обстановке, а не под бескрайним небесным простором, требующим ответов на неразрешимые вопросы и не терпящим даже тени притворства. В офисе можно было сосредоточиться на деталях операции и не думать о том, куда ведёт Разрушителя выбранный ещё в сопливом детстве путь.

Радек был далёк от того, чтобы кого-то винить в своей горькой доле, поскольку сделал свой выбор добровольно, по крайней мере, так ему тогда казалось. Вся его жизнь была жертвой, которую он сознательно принёс на алтарь существования своего родного мира и ни разу не пожалел о своём решении. Но то была его жизнь, которой Радек имел полное право распоряжаться по своему усмотрению. А как насчёт жизней обычных людей, которые глава Ордена бестрепетно сжигал во имя спасения мира? Кто дал ему право решать за них? Отчего-то с годами вопрос цены, которую ему так или иначе придётся заплатить за следование своей миссии, начал обретать статус экзистенциального. Нет, Радек вовсе не боялся прихода кредиторов, просто не был уверен, что у него достанет нужной валюты, чтобы расплатиться по долгам.

Ввиду раннего времени народу в офисных помещениях практически не было, только дежурные охранники слонялись без дела по коридорам, изображая усердие при встрече с главой Ордена. Радек сразу направился в кабинет директора фирмы, где обычно общался с Ксантипой. В промежутках между оперативными совещаниями сие пафосное помещение по большей части пустовало. Магистр в основном скрывался в искусственном мирке, который для него соорудил Радек, а когда дела подставной фирмы требовали его личного вмешательства, то предпочитал более строгую обстановку небольшого кабинета, примыкавшего к совещательному залу.

Отличительной особенностью зала было наличие удобной мягкой мебели и в частности – просто гигантского дивана, который раскладывался одним нажатием кнопки. Видимо, именно поэтому Джанго решил приспособить сие помещение для своих сексуальных утех. Лень ему, видите ли, было таскаться по гостиницам, а приглашать барышень в пентхаус не позволяли правила конспирации. Не факт, что Ксантипе столь бесцеремонное поведение личного оперативника главы Ордена было по душе, но он терпел, дабы потрафить начальству. Радек, разумеется, знал о закидонах своего помощника, но до сих пор ему ни разу не удавалось застукать его на горячем, тот неплохо умел шифроваться. Увы, в этот раз Джанго явно не подфартило.

Подойдя к двери кабинета, явившийся в неурочный час глава Ордена сразу уловил какие-то странные звуки, совершенно не похожие на стук клавиш и шуршание компьютерного вентилятора. Сладостные стоны перемежались со скрипом дивана и жарким шёпотом. Вообще-то, Радек не был ханжой и в другое время, наверное, посмотрел бы на развлечения своего оперативника сквозь пальцы, но сейчас у него было явно не то настроение, чтобы спускать кому бы то ни было столь наглое поведение.

– Пора отучить тебя от твоей вредной привычки, дорогой друг Джанго,– процедил сквозь зубы Радек и, злорадно ухмыльнувшись, трансгрессировал прямо в кабинет, чтобы скрип двери не спугнул «голубков».

На то, чтобы пожалеть о своей неуместной выходке, ему потребовалось не более секунды. Собственно, с любвеобильным оперативником никаких сюрпризов не было, а вот от вида его партнёрши Радека натурально замутило, потому что это была его мать.

Глава 15

– Нет, больше я с бессмертными не связываюсь. Они то и дело мрут, как мухи,– голос Вертера прозвучал столь безапелляционно, что Антон невольно поморщился. – Ещё одного Амара-Амриты мне только и не доставало для полной коллекции неудачников.

– Ну чего ты цепляешься к словам? – посетовал Сабин. – Насколько я понял, в Ордене бессмертными называли элитных боевиков просто потому, что Магистры возвращали им память о прошлых воплощениях.

– Думаю, ты слегка преуменьшаешь их способности,– Антон загадочно улыбнулся. – Вер, хочешь поспорим, что в поединке Семён тебя сделает?

– Ты это серьёзно?! – даже неясно, чего было больше в голосе Вертера: презрения или удивления. – Откуда столь экстравагантное предположение?

– Я видел, как он завалил Волка,– пояснил Антон. – Да не этого лентяя,– он снисходительно махнул рукой на возникшую за спиной Вертера серую тень,– а его предшественника, который охранял мир Дачи. Помнишь, чем закончилась твоя первая встреча с нашим охранником? То-то же. А Семён едва ни свернул бедолаге шею, и ему на всё про всё потребовалось не больше пары секунд.

– Шутишь? – на этот раз в голосе Вертера апломба значительно поубавилось. – Ну я же тогда был ещё совсем салагой,– принялся оправдываться он за свой давний прокол.

– Что тебе мешает его проверить? – Сабин обворожительно улыбнулся, вернее, он предполагал, что его улыбка должна была очаровать капризного Защитника. Увы, эта гримаса гораздо больше походила на оскал голодной акулы. – Не понравится, никто не станет его тебе навязывать.

– А лет-то ему сколько? – капризно пробурчал Вертер. – Переучивать опытных вояк гораздо утомительней, чем учить с нуля, как моих веннских пацанов.

– Сотни полторы, наверное,– Антон ехидно усмехнулся, заранее предвосхищая возмущение своего воинственного друга. Как ни странно, на этот раз он просчитался.

– Твоих рук дело? – с подозрением покосился на Создателя Вертер. – Ты вроде раньше не особо разбрасывался такими подарочками, как нестареющее тело. Только для близких. Кем он тебе приходится, этот Семён?

– Персонально он – просто случайным знакомым,– поспешил заверить недоверчивого Защитника Антон,– а вот его жену ты точно знаешь. Помнишь подругу Лисы Киру? Ваши дочки ещё вместе играли у нас на Даче.

– Конечно, помню,– Вертер радостно заулыбался. – Бедовая была дамочка. Но ведь её мужа вроде звали как-то иначе.

– Долгая история,– отмахнулся Антон. – Сам при случае у неё спросишь.

– При каком ещё случае? – Вертер озадаченно нахмурился. – Или ты облагодетельствовал не только мужа, но и жену?

– Это же логично,– пожал плечами Антон,– разве нет? Если уж дарить молодость, то только тем, кому она будет в радость. Киру и Семёна жизнь разлучила на полтора десятка лет, но они всё равно каким-то чудом встретились. Самое удивительное, что им даже не пришло в голову сетовать на злодейку судьбу. Наоборот, оба были ей благодарны за то, что нашли друг друга. Я решил, что будет справедливо компенсировать нашей влюблённой парочке потерянные пятнадцать лет. Правда, они умудрились сделать из них сотню, но я не в претензии.

– Оценили, значит, твой подарочек,– Сабин одобрительно похлопал брата по плечу.

– Так ты предлагаешь мне нанести визит Кириному семейству? – уточнил план Антона Вертер.

– В этом нет нужды,– в голосе хозяина Райдо вдруг послышались заговорщицкие нотки,– я пригласил Киру с мужем к нам в гости. Только ты уж постарайся не выдать ей реальную причину приглашения. Не уверен, что Кире понравится перспектива превратиться в ещё одну Лику.

– Не факт, что и самому Семёну придётся по душе работа защитника,– прокомментировал заявление брата Сабин,– у него и так всё в шоколаде. Они с женой строят посёлки в тайге, путешествуют и время от времени заводят детей. Насколько я понял, созданные посёлки остаются деткам в наследство, а наши непоседы перебираются на новое место.

– Веселуха,– в голосе Вертера при желании можно было без труда уловить нотки зависти. Возможно, не виси над ним миссия по защите Земли, он бы тоже с удовольствием попутешествовал лет эдак пятьдесят, а то и всю сотню. – Так вы с этим бессмертным пока ничего не обсуждали? Ладно, тогда тащите его на Феникс. Попробую его в деле, а там может, и агитировать не будет нужды.

Тут Вертер ошибся весьма основательно, соответствующая нужда всё-таки не замедлила объявиться, причём довольно скоро. Визит семейной парочки долгожителей на тропический остров Антона был для Киры с Семёном без сомнения приятным разнообразием по сравнению с таёжным колоритом. Как минимум тут было тепло, да и полное отсутствие кровососущих тоже не могло не радовать. Алиса мгновенно сориентировалась в обстановке и безапелляционно заявила претензию на общество своей давней подруги, причём в формате «только для девочек». В результате, Семён остался один и очень скоро заскучал. Собственно, на то и был расчёт коварных вербовщиков.

– Хочешь посмотреть, как наш Защитник готовит себе команду? – предложил Антон, изображая полное отсутствие заинтересованности, типа, он просто хочет развлечь гостя. – Правда, на Фениксе довольно холодно, но тебе ведь не привыкать. В тайге, наверное, тоже не жарко.

От нечего делать Семён согласился, и очень скоро они с Антоном и Сабином уже любовались, как Вертер танцует с деревянным шестом на своём излюбленном обледеневшем подиуме, нависавшем над пропастью. Двое мальчишек, уже поднаторевших в этих смертельных играх, с азартом нападали на своего учителя, пытаясь достать его хотя бы кончиком деревянного шеста. При виде гостей Вертер объявил перерыв, накинул куртку прямо на голое тело и отправился интервьюировать кандидата, которого заманили его друзья.

– Говорят, ты был орденским боевиком,– открыл рекрутинговую сессию интервьюер.

– Был, да весь вышел,– Семён безразлично пожал плечами. – Чего ты юлишь, Вертер? Тебе ведь, наверняка, рассказали, что я был бессмертным. Зачем я здесь?

– Да я про бессмертных узнал всего пару дней назад,– принялся оправдываться рекрутёр. – Не возражаешь, если я попрошу тебя продемонстрировать, что ты умеешь.

– Хочешь предложить мне работу? – в голосе Семёна проскользнули насмешливые нотки. – Вообще-то, я не нуждаюсь.

– Погоди отказываться, пока не узнаешь подробности,– посоветовал Сабин.

– Я весь внимание,– иронично усмехнулся Семён. – Или сначала нужно кого-то уложить? Этих молокососов? – он бросил снисходительный взгляд на разминавшихся веннов.

– Держи,– Вертер протянул кандидату свой шест.

– Оставь свою палку себе,– тот только скептично хмыкнул,– мне она не пригодится. Они же совсем зелёные. Да не дрейфь,– он хлопнул ошарашенного учителя малолеток по плечу,– калечить не буду, только вырублю. Готовы, парни? – добродушно поинтересовался Семён, скидывая с плеч свой пуховик.

Двое веннов покрепче сжали свои шесты и встали в боевую стойку. Трое рекрутёров приготовились посмаковать красивый бой, но ожидания и тех, и других были обмануты самым коварным образом. Пуховик Семёна ещё не успел коснуться снежного покрова, а бессмертный уже стоял перед растерявшимися от такой стремительности пацанами. В следующее мгновение их шесты отлетели в сторону, а сами бойцы распростёрлись на обледеневшем каменном выступе без чувств.

– Ну и как? – Сабин глумливо подмигнул Вертеру. – Убедительно?

– Поднимайтесь, парни,– Семён склонился поочерёдно над каждым из веннов, и те как бы нехотя зашевелились,– а то ещё отморозите себе что-нибудь важное, а потом барышни любить не будут. – Он поднял поверженных бойцов на ноги и отвёл их к учителю, который всё ещё пребывал в шоке от увиденного. – Не волнуйся,– поспешил заверить Вертера бессмертный,– заторможенность скоро пройдёт. Через полчаса будут как новенькие.

– Я же говорил, что он тебя сделает,– подначил своего недоверчивого друга Антон.

– Ну это мы ещё посмотрим,– Вертер зло зыркнул на расслабленного кандидата. – Ты ведь ещё не утомился, Семён? Вот и славно,– он развернулся и решительно направился к тренировочной площадке.

– Он всегда такой обидчивый? – поинтересовался у зрителей бессмертный, но видя, как азартно засверкали их глаза, только пожал плечами и пошёл вслед за Вертером.

– Выбери себе шест,– Вертер небрежно кивнул на валявшееся оружие своих учеников.

– Вижу, ты действительно ничего не знаешь о бессмертных,– улыбка Семёна была столь обезоруживающей, что даже такой опытный вояка, каким без сомнения был Вертер, не заподозрил никакого подвоха. А зря, ведь это была чистой воды манипуляция. – Мне не нужно оружие против обыкновенного человека,– всё так же улыбаясь, задумчиво произнёс бессмертный. – Замри! – внезапно приказал он, при этом тембр его голоса понизился до уровня змеиного шипения.

Вертер снисходительно ухмыльнулся, замечание про «обыкновенного человека» его развеселило. Похоже, это Семён пока не осознал, с кем связался. Как ни прискорбно это признавать, но самоуверенность Защитника оказалась неоправданной, он действительно не мог пошевелить ни одним мускулом, если не считать лицо, которое тут же приняло такое ошарашенное выражение, что зрители буквально покатились со смеху. Впрочем, долго потешаться над обездвиженным интервьюером они сочли неэтичным.

– Ну это нечестно,– раздался из зрительного зала голос Сабина,– Вер не владеет ментальными техниками, они у нас под запретом.

– Что так? – живо поинтересовался Семён. – Играете в благородство или считаете, что гуманней убить, чем обездвижить?

– Считаем, что отнять жизнь всё же этичней, чем волю,– Антон осуждающе покачал головой.

– Согласен,– Семён отчего-то даже не стал спорить и просто снял ментальный пресс. – Прости, Вер, я не должен был этого делать,– повинился он,– но ты же сам хотел узнать, на что способны бессмертные.

– Проехали,– пробурчал посрамлённый Защитник. – Надеюсь, подавлением воли твои таланты не исчерпываются.

– Ладно, давай махаться,– Семён обречённо вздохнул и подхватил один из валявшихся на льду шестов.

На этот раз зрители всё же получили заслуженный спектакль. Как показали дальнейшие события, силы бойцов были примерно равны, так что бой оказался весьма ожесточённым и впечатляющим. Через десять минут схватки Антон не выдержал, всё-таки он вовсе не был поклонником кровопролития.

– Хватит,– в отчаянии крикнул слабонервный зритель. – Вер, имей совесть, ты ведь дерёшься не с проекцией, а с живым человеком. В отличие от твоих, раны Семёна настоящие.

– Какая-то подстава? – бессмертный отступил на шаг и опустил свой шест. – Ты не человек?

– Был когда-то,– смутился Вертер,– но теперь я живу в мире с большей мерностью, а здесь присутствует только моя проекция. Кстати, эти двое,– он указал на зрителей,– тоже из моего мира. Прости, что сразу не рассказал. И не обижайся, я должен был тебя испытать. А что касается ран, так Тоха вмиг тебя вылечит.

– Не нужно,– Семён снисходительно улыбнулся,– через час я уже и без посторонней помощи восстановлюсь.

– Так ты что, реально бессмертный? – в голосе Вертера послышалась растерянность.

– Нет, конечно,– поспешил успокоить его Семён,– просто управляемый метаболизм. Так что бессмертные тоже не совсем люди. А ты неплохо дерёшься,– похвалил он своего соперника,– только немного заторможенный. Но с этим уже ничего не сделаешь, скоростные рефлексы нарабатываются ещё в грудничковом возрасте.

От такого откровения Вертер буквально оторопел, поскольку всегда гордился своими рефлексами и скоростью реакции. У него было такое чувство, словно его облили помоями. При виде его растерянной физиономии Антон с Сабином снова не удержались от язвительных смешков.

– Раскудахтались,– прошипел сквозь зубы Вертер. – Да, мне раньше не приходилось иметь дело с бессмертными. Откуда мне было знать, на что они способны.

– Боюсь, множественное число тут не кана́ет,– Семён горько усмехнулся. – Орден закрыл проект бессмертных лет сто назад. В живых остался только я. Но может быть, это и к лучшему, никто больше не сажает людей на ментальный поводок установок подчинения. Ты не знал? – в голосе бессмертного послышалось отвращение, которое явно было направлено не на собеседника, а на орденские порядки. – Да, мы не были свободны в своих действиях. Похоже, эти уроды сами боялись того оружия, которое создали.

– Семён, ты правда такой нелюбопытный или прикидываешься? – поинтересовался Сабин, подходя к бойцам. – Ты ведь сразу понял, что это смотрины. Не хочешь узнать, на какую работу Вертер тебя рекрутирует?

– Да если я даже уши заткну, вы мне всё равно скажете,– Семён иронично усмехнулся. – Судя по формату испытания, нужно будет кого-то убивать.

– Защищать,– поправил его Вертер, при этом в его глазах вспыхнуло пламя прямо-таки фанатичной веры. – Земле и её жителям требуется защитник. Тот, кто должен был после обучения занять это место, к сожалению, погиб. Его казнили орденские палачи.

– Мне жаль твоего человека,– сочувственно улыбнулся Семён,– меня ведь тоже однажды казнили в Ордене, так что я знаю, что ему пришлось пережить перед смертью.

– Так ты согласен занять его место? – Сабин испытывающе заглянул в глаза бессмертного.

– Я четыре жизни убивал отдельных людей вроде как на благо всего человечества,– вздохнул Семён. – Больше я в эти игры не играю. Единственный человек, чьи приказы я теперь выполняю – это я сам. Прости, Вертер, похоже, я не гожусь для твоей работы.

– Кого-то он мне напоминает,– Сабин весело рассмеялся и хлопнул по плечу строптивого Защитника. – Вертер тоже мне все уши прожужжал, что Демиург ему не указ, и он делает только то, что считает правильным. Не беспокойся, Семён, этот парень уже меня выдрессировал, так что тебе не придётся.

– В каком смысле Демиург? – Семён озадаченно нахмурился.

– В прямом,– пробурчал Вертер. – Санни – Демиург Земли. Правда, у него вроде бы объявился конкурент, но это несущественная деталь его биографии. А то, что ты не готов кому-либо подчиняться – это как раз и есть главный критерий профпригодности для защитника. Семён, мы должны очистить Землю от паразитов.

– От Ордена? – в глазах бессмертного появилось недоверчивое выражение. – Вы реально считаете, что это возможно?

– Я же говорил, что работа Семёну понравится,– прокомментировал его вопрос Антон. – Да, с той инфой, которую мы от тебя получили, наши шансы увеличились. Что не так? – озадаченно поинтересовался он, видя, как сразу потупился кандидат в защитники. – Это из-за Киры?

– Если меня убьют, для Кирюши это тоже станет приговором,– подтвердил его догадку Семён. – Нет, я понимаю, что мы и так уже злоупотребили твоим подарком,– он смущённо улыбнулся,– но всё равно пока не готовы расстаться.

– Никто не живёт вечно,– философски заметил Антон,– но смерть вовсе не синоним расставания. Любой Творец способен восстановить память о прошлых воплощениях. Ты ведь и сам об этом знаешь.

– Это всё лажа,– Вертер хлопнул по плечу своего капризного рекрута,– перевоплощение всё равно меняет людей, и восстановление памяти о прошлых жизнях тут слабо помогает. Вам напомнить, умники? – обратился он к друзьям. – Эйвис, Ани, да вот хотя бы тот же Амар. Нет, тут нужно средство понадёжней. Давай, мы научим вас с Кирой выходить из физического тела,– предложил он. – Тоже не панацея, конечно, но живучесть повышает значительно.

– А сколько это займёт времени? – Семён мгновенно перешёл к прагматичным вопросам.

– У тебя больше, чем у Киры,– Сабин скептично ухмыльнулся,– потому что тебе ещё придётся освоить трансгрессию. Без этого на Земле никак, там слишком много обитаемых реальностей, и нужно защищать их все.

– Я должен поговорить с Кирюшей,– подвёл итог интервью Семён.

На самом деле ему очень хотелось надрать зад Ордену, но ломать жизнь любимой женщины из-за своих хотелок Семён не собирался. Как ни странно, Кира прореагировала не просто спокойно, а даже обрадовалась за своего любимого мужа. Впрочем, как вскоре выяснилось, не только за него, но и за себя тоже.

– Это же просто фантастический шанс избавиться от этих уродов,– она обняла Семёна, и её глаза засияли как два светлячка. – Я в деле. Хватит нам прятаться, пора действовать.

– Милая…,– Семён, не ожидавший такого расклада, буквально потерял дар речи.

– Даже не надейся, что я останусь в стороне,– отрезала Кира.

Глава 16

Как же всё-так странно устроена жизнь. Вот казалось бы, всё уже перепробовал, всё было, и ничего не удивляет, но одна короткая встреча вдруг переворачивает всё твоё существование вверх тормашками. В ведь поначалу Джанго даже не осознал, что его жизнь перестала быть прежней, хотя по масштабам последствий его встречу с Кристиной, наверное, можно было бы сравнить с новым рождением. Собственно, для самой Кристины это вообще был культурный шок, потому что в личном оперативнике своего сыночка она узнала инкарнацию бывшего возлюбленного, которого в прошлой жизни звали Джаретом.

Джанго, разумеется, не помнил ни об их коротком романе в своём прошлом воплощении, ни о том, чем сей роман закончился. Он влюбился в эту роковую женщину снова и опять с первого взгляда. То, что их с Кристиной пути пересеклись, прямодушный воин легкомысленно расценил как чудо и подарок судьбы, от которого невозможно отказаться. Сей вывод был иррационален и нелогичен, тем более, что новый роман бывших любовников начался совершенно не романтически: с совещания в кабинете Ксантипы, на котором Кристина докладывала свои изыскания о состояние дел в Убежище. Впрочем, огульно отрицать тот факт, что к их встрече приложила руку судьба, было бы некорректно. Дело в том, что вероятность этой встречи была весьма низкой, поскольку Кристина бывала в кабинете Магистра чрезвычайно редко, да и вообще старалась обходить этот офисный небоскрёб десятой стороной.

Давно уже прошли те времена, когда она чувствовала себя в орденской крепости избалованной вниманием принцессой, теперь её статус было бы правильней назвать рабыней по вызову. А ведь поначалу та забота, которой сразу окружил её Ксантипа, Кристину насторожила, ведь никаких объективных причин для его особого расположения она не видела. Она даже сделала не слишком решительную попытку покинуть Орден и, кстати, не встретила никакого сопротивления. Может быть, именно покладистость Магистра и стала для не особо разборчивой в методах манипуляторши главным аргументом в пользу смены места жительства, а заодно и профессии.

Хотя, чего греха таить, Кристина вряд ли смогла бы устоять перед соблазном пополнить свою коллекцию человеческих душ, даже если бы не пользовалась привилегированным положением почётной гостьи аж самого Магистра. Да, хозяин Ксантипы оказался совершенно прав насчёт того пряника, ради которого эта беспринципная коллекционерша была готова отдаться Ордену со всеми потрохами. Охота за очередным экспонатом коллекции была смыслом и сутью её жизни. А этих экспонатов в крепости было не счесть. За те несколько лет, что Кристина провела в гостях у Магистра, добрая половина орденских братьев сделалась её преданными воздыхателями.

Впрочем, приоритет всё равно оставался за Ксантипой. Оказалось, что этот высокомерный повелитель умел красиво ухаживать за дамами, что было совсем несложно, учитывая ресурсы, которые имелись в его распоряжении. Разумеется, Кристина даже не догадывалась о том, что её высокопоставленным ухажёром был вовсе не сам Магистр, а всего лишь его человеческий носитель, и потому выделила сему экспонату особое место в своей коллекции. На самом деле Ксантипу буквально выворачивало от тех комплиментов и знаков внимания, которые молодой мужчина, в чьём теле он обосновался, отпускал в адрес капризной и взбалмошной девицы. Он отлично видел, что этот недотёпа попался в сети опытной манипуляторши точно так же, как и остальные двуногие бараны в его крепости, но ничего поделать не мог, ведь для иномирного монстра задачка по обольщению местной самочки была практически невыполнимой. Вот и приходилось терпеть.

Через довольно короткое время отношения носителя с Кристиной переросли цветочно-конфетный период и вполне ожидаемо закончились в постели. Нужно сказать, что самому́ Магистру даже в голову бы не пришло переводить эти отношения в интимный формат, но у него не было выбора, потому что он получил прямой приказ от своего хозяина. Для Ксантипы так и осталось непостижимой загадкой, каким образом тот вычислил, что от сего соития должен родиться Разрушитель, однако хозяин оказался прав, и через два года Кристина родила мальчика, которого назвала Радеком.

Отчего она решила дать ребёнку имя, отличавшееся от имени брошенной ею дочери всего лишь перестановкой двух букв? Возможно, это был своеобразный способ закрыть давний болезненный гештальт, превративший её жизнь в сгусток боли. И нужно сказать, что сей мистический ритуал сработал. В отличие от дочери, которую она ненавидела и которой так и не смогла простить гибель Риса, к Радеку Кристина испытывала вполне искренние материнские чувства. А когда она узнала, что её малютке в добавок уготована роль главы Ордена, самомнение новоиспечённой мамочки вознеслось буквально на недосягаемую высоту.

Увы, как вскоре выяснилось, её значимость для Ордена существовала лишь в воображении самой Кристины, а для Магистра она была всего лишь расходным материалом. На самом деле из-за необходимости регулярно уступать управление телом носителю, чтобы тот мог играть роль ухажёра этой циничной самки, Ксантипы постоянно нервничал, и это сказывалось на его способности руководить орденскими операциями самым негативным образом. Для существа, чей смысл существования как раз и заключался в благополучии Ордена, вынужденная недееспособность была унизительной. Увы, оспаривать приказы хозяина Ксантипа не осмеливался. Всё, что ему оставалось – это терпеливо ждать конца этой пытки.

Ждать пришлось довольно долго, приказ хозяина забрать Радека у матери и передать его на воспитание орденским наставникам пришёл аккурат в тот день, когда малышу исполнилось два года. Нет, превращать Радека в боевика хозяин, разумеется, не собирался, просто хотел исключить непредсказуемое влияние его взбалмошной мамочки на характер будущего Разрушителя. Собственно, именно на такой расклад Ксантипа как раз и рассчитывал. После успешной реализации проекта бессмертных вряд ли кто-либо осмелился бы оспорить компетенцию орденских наставников в вопросе превращения невинных младенцев в преданных слуг Ордена, а доверять столь сложный процесс циничной манипуляторше было бы весьма непредусмотрительно.

По какой-то роковой случайности приказ хозяина идеально совпал по времени с иным событием, опустившим статус Кристины в Ордене до уровня плинтуса. С самого своего появления в стенах крепости она усердно шпионила за учителями и учениками Убежища, поставляя Ксантипе ценные сведения о пресловутой третьей силе. Поначалу, информация, которую шпионка сливала своим кураторам, оценивалась последними весьма высоко, однако вскоре обитатели Убежища были признаны не представляющими угрозы, и дальнейшую шпионскую деятельность Кристины сочли нецелесообразной, как и пребывание сей капризной дамочки в крепости Ордена. В результате, отставную шпионку просто выгнали взашей как какую-нибудь приблудившуюся собачонку.

Жестокий удар по самолюбию капризной принцесски был неожиданным и сокрушительным. Однако хуже всего для неё была даже не вынужденная разлука с сыном, а утрата коллекции из орденских боевиков. Возможно, Кристина и не готова была это признать, но на самом деле Радек был для неё просто ещё одним экспонатом этой коллекции, правда, самым значимым. Каких уж высот намеревалась достичь циничная манипуляторша с помощью будущего Разрушителя, так и осталось её несбывшейся мечтой.

Впрочем, Кристина довольно быстро смогла оправиться от удара и даже убедила себя в том, что ей сильно повезло. В конце концов, могущественная тёмная сила, которая таилась в хрупком тельце малыша, в любой момент могла стать опасной, и лучше было держаться от неё подальше. Да, плата за свободу от Ордена оказалась довольно весомой, но ведь всё могло сложиться гораздо хуже. Ксантипа запросто мог просто прикончить неугодную дамочку. Не прошло и недели, как Кристина прекратила рефлексировать и начала приглядываться к своему окружению на предмет пополнения оскудевшей коллекции.

Увы, радость освобождения продлилась недолго, очень скоро Кристине пришлось убедиться в том, что орденские порядки предполагали отставку его слуг исключительно ногами вперёд. Тот факт, что её выгнали из крепости, вовсе не означал, что теперь она была свободна от обязательств. Ксантипа продолжил цинично использовать свою марионетку для всяческих неприглядных операций в режиме удалёнки, ничуть не стесняясь того, что когда-то изображал её преданного возлюбленного. Разумеется, капризная барышня попробовала надавить на жалость, а когда не помогло, то начала демонстрировать свой строптивый характер. В результате, после одного такого выступления она неделю провела в каменном мешке на хлебе и воде, и это окончательно сломило её сопротивление.

Жизнь Кристины превратилась в натуральный кошмар, и единственным местом, где она могла укрыться от навязчивого внимания Ксантипы, было Убежище, куда она и сбежала, не особо заморачиваясь этической стороной своего решения. Но в Убежище беглянка прожила недолго, поскольку оказалась в роли докучливой приживалки. Ни учителя́, ни ученики Школы так и смогли простить ей того, как она обошлась со своей дочерью. Постоянно ловить на себе не то осуждающие, не то презрительные взгляды обитателей Убежища было невыносимо, и Кристина вернулась в свой дом в Гвенде, где и продолжила жалеть себя и ненавидеть всех остальных людей.

Отчего-то со временем ненависть Кристины ко всему роду человеческому сконцентрировалась на одном его представителе, а конкретно – на Джа́рете. Собственно, ничего удивительного тут не было, ведь пойти против Ксантипы даже в своих мыслях у неё духу не хватало, а ненавидеть обитателей Школы вообще было бессмысленно, их её чувства совершенно не задевали. Зато Джарет оказался весьма подходящей мишенью. Во-первых, это именно из-за него Кристина решила отправиться в Орден, а во-вторых, она отчего-то пребывала в уверенности, что Джарет до сих пор её любит. Мало ли, что он там вещал про идеальный образ в своём сердце, которому Кристина якобы не соответствует. Живая женщина по любому лучше, чем какие-то образы.

Нужно сказать, что у Кристины вовсе не было намерения как-то наказать своего бывшего любовника за недостаток куртуазности. Она собиралась всего лишь снова подчинить его своей воле и отыграться на чувствах Джарета за все прошлые унижения. Направляясь на остров бессмертных, она даже не прихватила оружия, поскольку была уверена в своей неприкосновенности. Самоуверенной обольстительнице казалось, что стоит ей только появиться, как истосковавшийся и раскаявшийся отказник сразу окажется у её ног. Не удивительно, что она предполагала застать Джарета в глубокой депрессии, страдающего и покорного, но вышло всё иначе.

Прыжок перенёс Кристину на цветущую поляну, на которой стоял миленький деревянный домик с разноцветными наличниками и каминной трубой. Поляна полого спускалась к морю, а вокруг высились покрытые лесом горы. Это уютное и красивое местечко выглядело совершенно неподходящим для кающегося грешника. Гораздо больше, по мнению Кристины, Джарету подошла бы какая-нибудь холодная пещера или одинокая хижина в чаще леса. А эта мирная пастораль годилась только для довольного жизнью обывателя, пребывающего в состоянии душевного покоя. Как ни странно, столь вопиющий контраст между ожиданиями и реальностью не заставил Кристину усомниться в своей способности подчинить сбежавшего поклонника, хотя в глубине души она и почувствовала себя обманутой. И даже тот факт, что намеченного объекта для приручения что-то нигде не было видно, не подорвал её веры в себя.

И всё же в этом райском уголке нашлось существо, которое повергло отчаянную укротительницу строптивцев в мистический трепет. Траву на лужайке никто не стриг, а потому Кристина не сразу заметила маленькую девочку, ползающую среди цветов, видимо, в погоне за кузнечиками. Только когда малышка притомилась и уселась на одеялке, чтобы перевести дух, её белая панамка показалась над поверхностью густой растительности. Как только девочка прекратила свою охоту, к ней как по волшебству стали слетаться разноцветные бабочки. При этом ни одна из летуний не посмела приземлиться на панамку или на плечи девочки, бабочки порхали вокруг её головки, выстроившись в пёстрый переливающийся ореол.

Кристине не нужно было объяснять, кем была эта маленькая волшебница, а потому, несмотря на жару, её тело покрылось холодным по́том. У Дарочки без сомнения имелась веская причина, чтобы ненавидеть свою маму, и кто знает, какой финт выкинет это могущественное дитя, если её увидит. Непутёвая мамаша быстренько спряталась за дерево и уже собралась было вернуться домой ни с чем, когда рядом с местом отдыха малышки растительность заколыхалась, и над поверхностью зелёного моря показалась голова Джарета. Судя по всему, до того момента он валялся в траве, и только поэтому Кристина его не заметила. То, что она всё-таки не накосячила с трансгрессией, несомненно грело душу, однако вальяжный и довольный вид предполагаемого страдальца как-то совсем не вязался с планами укротительницы по его приручению.

– Дарчонок, давай я отнесу тебя в тенёк,– Джарет приподнялся на локте и пощупал панамку доверенного его опеке ребёнка. – Если ты поджаришься до золотистой корочки, твоя мамочка сделает дяде Джарету а-та-та.

– Неть,– отрезала малолетняя волшебница,– хоцу тут.

Неизвестно, чем бы закончилось препирательство Дарочки с её нянькой, но в этот момент из дверей дома вышла Кира и быстренько разрулила конфликтную ситуацию. Она не стала спорить с капризулей, а просто подхватила её на руки и унесла в прохладу дома под предлогом того, что пора кушать. Похоже, Кристининой матери удалось наладить контакт в Разрушительницей, поскольку в её обращении с сей опасной сущностью совершенно не чувствовало какого-то пиетета и уж тем более страха. Это показалось Кристине обидным и даже унизительным. Не для того она бросила этого кошмарного ребёнка-убийцу, чтобы Кира заменила ему мать. Дара должна была расплатиться за своё преступление, оставшись брошенной сиротой, а не наслаждаться любовью и заботой новой мамочки.

Фрустрации Кристины на тему вселенской несправедливости немного задержали начало сеанса укрощения строптивца, но как оказалось, это было к лучшему, поскольку Кира снова вышла из дома и направилась к Джарету.

– Спасибо, что посидел с Дарочкой,– она благодарно улыбнулась. – Останешься на обед? Малышке нравится, когда у нас гости.

– Не сегодня,– Джарет поднялся и обнял Киру,– обещал парням помочь с новой теплицей. Хотим поэкспериментировать с манго.

Объятия были скорее дружескими, нежели интимными, но Кристина всё равно закипела от возмущения. Джарет был экспонатом её коллекции, и у матери не было на него никаких прав. К тому же по всем расчётам сей экспонат должен был страдать и раскаиваться, а не флиртовать с другой женщиной. Кира и раньше заставляла свою дочь страдать от ревности, но даже из-за Риса Кристина никогда не испытывала к матери такой ненависти, которая вспыхнула в тот момент в её сердце. Нет, эта ненависть не была направлена конкретно на Киру, она подобно облаку ядерного взрыва накрыла всю цветущую поляну, весь остров, а потом и остальной мир, который жил своей жизнью и никак не желал превращаться в выставочный зал для Кристининой коллекции человеческих душ.

Пока обломавшаяся коллекционерша рефлексировала, Джарет распрощался с Кирой и не спеша направился в сторону моря. Он спустился по склону холма где-то до середины, а потом углубился в лес. Кристина проделала тот же трюк и очень быстро обнаружила тропинку, плавно огибавшую холм по окружности. Вскоре она услышала шум падающей воды и ожидаемо вышла к небольшому водопаду. Под кронами деревьев было довольно темно, поэтому на фоне сверкающего на солнце водного потока фигура Джарета показалась Кристине эдакой мрачной непроницаемой тенью. Судя по его напряжённой позе, бессмертный не случайно остановился у водопада, он поджидал свою преследовательницу.

Только тут до Кристины дошло, почему Джарет отказался от приглашения на обед. Видимо, он давно уже засёк слежку и специально увёл пышущую злобой дамочку от дома Киры. Это было просто немыслимо. Мужчина, который когда-то клялся ей в вечной любви и был готов умереть по одному только капризу своей избранницы, теперь обращался с ней как с опасной тварью, угрожавшей тем, кто был ему действительно дорог. Сие откровение вызвало в душе Кристины такую неуправляемую ярость, что она даже сама испугалась. Укротительница прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Нет, не для того она отправилась на поиски Джарета, чтобы всё испортить из-за бабской ревности.

– Вижу, у тебя всё хорошо,– с трагическим пафосом бросила Кристина, начиная своё представление. – Ты меня совсем забыл.

– И тебе привет,– Джарет горько усмехнулся. – Нет, я тебя не забыл. Твой образ, как и обещал, живёт в моём сердце, но саму тебя я не ждал. Зачем ты пришла, Крис?

– Мне нужна твоя помощь,– в голосе Кристины явственно послышались жалобные нотки. Это было чистой воды притворство, и эмпатический датчик бессмертного легко вычислил сей неуклюжий трюк.

– Не стоит,– Джарет неприязненно скривился,– я больше на это не куплюсь.

– Ты должен меня спасти,– вспылила Кристина. Эта вспышка вовсе не была частью задуманного спектакля, но актриса не сдержалась. – Почему я одна должна расплачиваться за твоё освобождение?

– Ты всё-таки связалась с Орденом,– голос Джарета прозвучал бесстрастно, словно он просто зачитывал диагноз. – Это не моя проблема. Я тебя предупреждал.

– Ты меня бросил,– Кристина больше не играла, она разозлилась по-настоящему. – Что мне ещё оставалось делать?

– Жить,– равнодушно отозвался Джарет. – Если уж не получается для своих близких, то хотя бы для себя. Поверь, чтобы обрести покой и счастье, совсем не обязательно кого-то порабощать и делать своей собственностью. Зря ты сюда явилась, я больше тебе не принадлежу.

– Неужели? – Кристина до боли сжала кулаки. – А я вот припоминаю, что ты вроде как признал один должок. Не забывай, что ты до сих пор жив только потому, что я тебя спасла,– выпалила она. – И мне твоё спасение очень дорого обошлось.

– Да, я тебе должен,– лицо бессмертного сразу застыло каменной маской, за которой уже невозможно было разглядеть каких-либо чувств,– и обещал, что верну долг по первому требованию. Так ты за этим пришла?

Кристина несомненно осознавала, что проигрывает эту словесную дуэль, что разговор свернул куда-то не в ту сторону, но не могла остановиться. Обида и жгучая ревность кипели в её душе подобно лаве в жерле вулкана. Вот теперь ей действительно хотелось наказать этого строптивца, для которого его пресловутая свобода оказалась почему-то дороже любви и даже жизни.

– Не ожидал? – она презрительно хмыкнула. – Видимо, состряпанный тобой идеальный образ далёк от оригинала.

– Да, не ожидал,– несмотря на бесстрастное выражение лица, голос Джарета выдал его глубоко запрятанную боль. Увы, его показная холодность была просто маской, за которой он пытался спрятать любовь к женщине, которая была этой любви недостойна. – Вижу, у тебя нет оружия,– он криво усмехнулся, вытащил из-за пояса свой пистолет, взвёл курок и протянул кредиторше. – Помнишь, как убить бессмертного? – деловито поинтересовался должник.

Даже в этот момент Кристина всё ещё была уверена, что ни за что не выстрелит. Для неё это была просто игра, правда, уже на грани срыва в истерику, и всё же настоящей ненависти она к Джарету не испытывала. Да, ей хотелось переиграть этого прямодушного мужчину с его жалкой попыткой выскользнуть из рук опытной манипуляторши, но убийство в планы Кристины точно не входило. Она была абсолютно уверена в том, что и сам Джарет просто играл. Ведь не мог же он действительно воспринимать всю эту сюрреалистическую сцену всерьёз. А уж в психологических играх Кристина знала толк. Что ж, вызов был брошен и принят. Дрессировщица насмешливо хмыкнула, взяла пистолет и приставила дуло к виску Джарета.

– Не передумал? – лицедейка ехидно ухмыльнулась, предвкушая триумфальную развязку сей драматической сцены. Слёзы, жаркие объятия, клятвы в вечной любви, ну и конечно, умопомрачительный секс под аккомпанемент водопадных струй.

– Да стреляй уже,– рявкнул на неё Джарет.

Команда бессмертного сработала как триггер, запустив неуправляемую реакцию. Грянул выстрел, и Кристина зажмурилась от ужаса. Когда она решилась открыть глаза, то едва ни лишилась чувств. Тело мужчины лежало на камнях, и из его пробитой головы лениво стекала струйка крови. Неясно, сколько времени Кристина простояла столбом около трупа, из транса её вывели приближающиеся голоса. Видимо, кого-то из островитян насторожил выстрел, и они решили проверить, что случилось. Кристина не стала дожидаться разоблачения и прыгнула обратно к себе домой.

После убийства Джарета её жизнь превратилась в какое-то потустороннее существование. Она на автомате выполняла домашние дела и с тем же безразличием – задания Ордена. Это была даже не жизнь, а сон наяву, который вертел сновидицей по своему усмотрению. Ксантипа, конечно, заметил изменения в состоянии своей марионетки и не преминул выпытать у неё причину её депрессии. Весть о гибели Джарета привела его в бешенство, поскольку мстительный Магистр запланировал для предавшего его телохранителя иной и отнюдь не столь гуманный конец. Впрочем, Кристине его фрустрации были глубоко безразличны, поскольку у неё и своих хватало.

Убежище она посещала редко. Учителя́ особо не настаивали на продолжении её учёбы, а атмосфера всеобщего порицания не добавляла радости в её и так уже безрадостное существование. Но однажды всё изменилось. Кристина ощутила эти изменения практически сразу, как только оказалась в здании Школы. В каминном зале вдруг стало странно тихо, а на полу и мебели обнаружился толстый слой пыли, что раньше было невозможно, поскольку в доме работала бытовая магия. Кристина подошла к камину, но тот остался пустым и холодным, словно ему было наплевать на гостью. Она выглянула в окно и с удивлением обнаружила, что на улице больше нет снега. Там щебетали птички, и нагревшийся от жарких солнечных лучей воздух перетекал над ущельем словно кисель.

– Это больше не мир Творцов,– ошарашенно пробормотала Кристина,– это базовая реальность.

Она хотела пройти на обзорную площадку, но, открыв дверь, обнаружила, что деревянный настил галереи весь прогнил. Похоже, теперь перемещаться в бывшем Убежище можно было только с помощью трансгрессии или альпинистского снаряжения. Кристина не стала испытывать судьбу и прыгнула сразу на поляну, где располагалась могила Риса. Отсюда следы деградации Убежища открылись ей во всём своём уродстве. Подвесной мостик через ущелье исчез, видимо, его смыло по весне бурным водным потоком, а обломки того крытого мостика, что раньше вёл в ритуальный зал, валялись на склоне горы нелепой уродливой кучей мусора. Впрочем, нужда в этой конструкции отпала сама собой, поскольку ритуальный зал превратился в груду развалин. Крыша провалилась, и не осталось ни одного целого стекла, а торчавшие, словно истлевшие кости, стропила не вызывали никакого желания устроить там экскурсию.

Кристина, разумеется, не знала, что тут произошло, но отчего-то разрушение Убежища её ни капли не расстроило. Напротив, теперь тут больше не было докучливых обитателей, и она взяла за правило проводить около могилы Риса свой досуг в полном одиночестве. Вот в один из таких визитов они и встретились с Тасилгиром. Творец явился с инспекцией, чтобы оценить масштаб разрушений и принять решение касательно целесообразности восстановления Школы. Эта встреча изменила жизнь Кристины. Собственно, именно с этого момента она только и начала жить как все нормальные люди.

Разумеется, Творец сразу разглядел надлом в душе незнакомки, но допытываться о его причине не стал. В конце концов, гораздо важнее было помочь страдающей душе, а не выяснять обстоятельства, приведшие её к сему плачевному состоянию. Поначалу в отношении Тасилгира к Кристине не было никакого интимного контекста. Для него эта отчаявшаяся женщина была сродни несчастному бездомному щенку, которого бездушные хозяева выкинули на улицу. Творец взялся опекать бедняжку совершенно бескорыстно. Ну право же, что возьмёшь с бездомного щенка? Однако постепенно в их отношениях что-то начало меняться, причём именно со стороны Творца.

Сначала это были нечастые встречи в бывшем Убежище, но вскоре Тасилгир открыл Кристине доступ в свой мир, где она и укрылась от поползновений вездесущего Ксантипы. Но главное, он открыл ей своё сердце. Чувства Тасилгира были столь сильными и искренними, что сопротивляться им было совершенно невозможно. К тому же Кристина уже так устала прятаться в своём эгоистичном коконе, позволявшем ей приручать людей как домашних питомцев, что даже не сделала попытки помешать его разрушению. Не удивительно, что этот кокон треснул, не выдержав силы настоящей любви.

Вряд ли ответные чувства Кристины к её благодетелю можно было бы назвать любовью, скорей всего, они питались благодарностью, но эти чувства точно отличались теплотой и искренностью. Впервые в своей жизни эта циничная собственница осознала, что отдавать может быть гораздо приятней, чем брать, и что совсем не обязательно владеть мужчиной, чтобы чувствовать себя рядом с ним счастливой. Да, с Тасилгиром Кристина была по-настоящему счастлива и искренне считала, что её счастье продлится вечно. Ведь Творец сделал ей поистине царский подарок в виде нестареющего молодого и здорового тела.

Но оказалось, что у судьбы были на Кристину другие планы. Они с Тасилгиром прожили вместе всего лишь пятнадцать лет, которые пролетели как один день, а потом волшебная сказка закончилась. Однажды проснувшись одна в постели, Кристина с ужасом обнаружила вокруг те же следы деградации, которые когда-то застала в Убежище. Мир Творца медленно, но верно превращался в базовую реальность. Нет, у неё даже мысли не возникло о том, что Тасилгир её бросил, Кристина сразу поняла, что их разлучила его смерть.

Ксантипа очень быстро просёк изменение статуса своей марионетки, и всё вернулось на круги своя. Возможно, Кристина так и продолжила бы по инерции влачить это бессмысленное существование, если бы в её жизнь ни ворвалось чудо. Впрочем, никакого волшебного преображения не случилось бы, если бы её душа по-прежнему пребывала во тьме эгоизма. Однако любовь Творца освободила эту закуклившуюся бабочку из её кокона, и тот огонёк любви, которым Кира поделилась со своей дочерью, вспыхнул в сердце Кристины подобно новорожденной звезде. И кто бы мог представить, что искрой, запустившею сию термоядерную реакцию, станет инкарнация мужчины, которого Кристина убила собственными руками.

Глава 17

Отчего Радеку пришло на ум ретироваться из кабинета Ксантипы на свой унылый остров, он и сам не понял. Прыжок прошёл буквально на автомате, без подключения критического мышления. Просто он вдруг оказался на крыше своей башни и сразу увидел скукожившуюся в кресле Илсу. Девушка подняла взгляд на своего тюремщика, и её глаза засветились искренней радостью.

– Чего это она? – мысленно подивился Радек. – Я ведь на полном серьёзе собирался её убить. Но ведь больше не собираюсь,– возразил он сам себе. – Как же она это почувствовала? Я что, настолько предсказуем, что какая-то малолетняя ведьма может читать меня как раскрытую книгу?

Тюремщик ответил своей пленнице натянутой улыбкой и тоже пристроился в кресле. Только в этот момент до Радека дошло, что никаких особых дел на острове у него нет. Тюрьма была надёжной и самодостаточной. В башне автоматически пополнялись запасы пищи и воды, а отходы жизнедеятельности арестантки так же автоматически удалялись. Сбежать с острова было совершенно невозможно, поскольку он не принадлежал базовой реальности. Так зачем же тюремщик сюда отправился?

– Неужели я просто соскучился по этой странной девчонке? – сие предположение вызвало в душе Радека естественный протест.

И всё же он слишком давно жил на этом свете, чтобы всё ещё лукавить с самим собой. Да, его тянуло к Илсе и не в последнюю очередь оттого, что пойти, как обычно, со своими проблемами к Даре он больше не мог, потому что стал невольной причиной гибели её любимого мужчины. Радек, конечно, понимал, что встретиться с сестрой и рассказать ей о своём преступлении всё равно когда-нибудь придётся, но пока он к этому был не готов. Ему делалось дурно от одной только мысли, как он посмотрит в эти небесно-голубые глаза, наполненные болью, а может быть, и ненавистью.

– Ну приехали,– Радек мысленно чертыхнулся,– я уже пытаюсь найти замену Даре, что ли?

– Простите,– голос Илсы прервал его сеанс рефлексии,– а Вы долго будете меня тут держать? Я ведь учусь на втором курсе, а ещё работаю. Меня же отовсюду выгонят, если я не объявлюсь в самое ближайшее время.

Радека неприятно поразило, как быстро эта девочка, совсем недавно дрожавшая от ужаса перед неминуемой смертью, оправилась от стресса и принялась качать права. Неужели она всё ещё пребывала в иллюзиях, что Разрушитель повёлся на её игру в наивную дурочку, которая по чистой случайности наткнулась на орденский схрон. И это после того, как сама же и призналась, что шпионила за главой Ордена. Нет, ну кто их только учит, этих тупых шпионов.

– Раньше нужно было об этом думать,– жёстко отрезал Радек,– до того, как отправилась искать Орден. У любого действия имеются последствия.

– Я никому не расскажу,– Илса сложила ладони в умоляющем жесте,– и Германа больше искать не буду. Отпустите меня, пожалуйста.

Сценка, разыгранная шпионкой, выглядела столь гротескно, что Радек невольно скривился в брезгливой гримасе. Это был откровенный перебор и безвкусица. Пора было завязывать с этим лицедейством.

– У тебя есть только два варианта,– мрачно заявил злобный критик. – Либо ты будешь тихо сидеть на острове, либо…,– он состроил злодейскую гримасу,– отправишься на корм рыбам. Хотя, не уверен, что тут есть рыба. Выбирай.

– Вы шутите, да? – Илса попыталась улыбнуться, типа, заценила юмор, но отчего-то уголки её губ никак не желали подниматься вверх. – Не шутите? Но так ведь нельзя! – её глаза наполнились слезами. – Что такого ужасного в том, что я нашла тот офис? – она всё-таки смогла удержаться от истерики и снова пошла в атаку. – Вы же сами сказали, что позволили Кайдену попасть в Орден, а меня сначала пытались похоронить заживо, а теперь заперли в каком-то жутком месте. Чем я хуже?

– Ты лучше,– отчего-то тон Радека заметно смягчился,– у тебя есть выбор, а Кайдену я выбора не оставил. Он предал Орден и за это поплатился.

– Вы его убили? – от ужаса у Илсы перехватило дыхание.

– Кайдена казнили,– спокойно подтвердил Радек. – И не нужно его жалеть, такова участь всех предателей.

Илса судорожно вздохнула, и слёзы хлынули из её глаз полноводным потоком. Она плакала так самозабвенно и горько, как умеют только дети. Радек невольно восхитился тому, как юная ведьмочка лихо скопировала естественное поведение невинных созданий.

– Не напрягайся,– он снисходительно усмехнулся,– я всё равно не поверю слезам шпионки.

И тут на ум многоопытному конспиратору пришла крамольная мысль: а что если Илса не притворяется? К сожалению, углубиться в анализ этой мысли Радек не успел, поскольку события вдруг закрутились со скоростью огненного смерча. Всхлипывания резко оборвались, Илса вытерла мокрые глаза и щёки рукавом куртки и поднялась на ноги. Она подошла к парапету башни и наклонилась через перила. Похоже, увиденное её удовлетворило, так как девушка с отчаянием берсерка полезла на парапет. Только в этот момент до Радека дошло, что она собралась сделать. Перед его глазами тут же возникла жуткая и очень реалистичная картинка: изломанное мёртвое тело девчонки, лежащее у подножия башни. От этой картинки его буквально замутило.

– Чушь,– усилием воли Радек отогнал от себя навязчивое видение,– это просто очередная мелодраматическая зарисовка. – Его попытка включить рациональное мышление оказалась удачной, и следующую реплику подневольный зритель бросил с такой уничижительной интонацией, что артистке впору было сгореть со стыда от своей бездарности. – Илса, ты выглядишь нелепо,– процедил он через губу.

– Почему? – девушка забралась на парапет и обернулась к своему тюремщику. – Вы же сами дали мне выбор. Я выбрала.

Илса шмыгнула носом и подняла глаза к хмурым тучам, чтобы не смотреть на острые камни, о которые ей предстояло разбиться. Всё-таки ей было страшно. Нет, она не играла. Может быть, раньше это и было притворство, но только не теперь. Радек осознал сей неоспоримый факт с такой кристальной ясностью, что от предчувствия беды у него заледенели пальцы.

– А может быть, пусть она это сделает? – мысль пронеслась в его голове как ураган, оставляя на своём пути лишь разруху и смерть. – Через секунду всё будет кончено, и не нужно будет больше мучаться с невозможными вопросами. В конце концов, она сама так решила.

Секунда ещё не пролетела, а Радек уже стоял на парапете рядом с Илсой и крепко держал её за плечи. Он трансгрессировал в нужную точку не задумываясь, на автомате, и двигал им не тонкий расчёт, а старый добрый инстинкт.

– Пожалуйста, не нужно,– высокомерный тон был отброшен, теперь в голосе Радека слышалась мольба, даже не закамуфлированная игрой в сострадание к судьбе юного создания. Ему было страшно до дурноты разжать руки и навсегда потерять эту упрямую девчонку, которая отчего-то сделалась такой родной.

– Я не хочу остаток жизни провести в этом жутком месте,– Илса обмякла, и по её щекам снова заструились слёзы.

Она доверчиво уткнулась в плечо своего тюремщика и зарыдала уже навзрыд. Видимо, напряжению воли, которое ей потребовалось, чтобы решиться на самоубийство, теперь требовало выхода. Радек поднял её на руки и вместе со своей драгоценной ношей спрыгнул обратно на смотровую площадку. Он снова уселся в кресло, но Илсу так и не выпустил, а она и не пыталась вырваться. Через пару минут запас слёз закончился, но девушка осталась сидеть на коленях своего тюремщика, словно приняла навязанные им правила игры.

– Почему этот твой Орден так важен? – просипела она, совершенно естественно переходя на «ты». – Почему никто о нём не должен знать?

– Всё верно,– Радек задумчиво улыбнулся,– он важен, потому что от его существования зависит весь наш мир.

– Не понимаю,– в голосе Илсы зазвучала обида,– как от одной дурацкой конторы может зависеть целый мир?

– В недрах Земли есть огромная полость,– принялся объяснять спаситель мира,– и в этой полости спит ужасное зло. Если зло проснётся, то нашему миру придёт конец. Для того, чтобы наш мир продолжал жить, зло должно спать. К сожалению, это требует уйму энергии, которую как раз и обеспечивает Орден.

– А что делаешь ты? – Илса подняла глаза на Радека.

– Я командую Орденом,– просто ответил тот. – Ради спасения мира кому-то приходится жертвовать собой.

– И мной? – в глазах Илсы сразу появилось тоскливое выражение.

– Я не имею права рисковать,– Радек сочувственно вздохнул,– у меня просто нет выбора. Слишком многое стоит на кону. Но я постараюсь скрасить твоё заключение. Скажи, каким ты хочешь видеть это место, и я его переделаю. Только не оставляй меня, пожалуйста.

– Зачем я тебе? – голос Илсы невольно дрогнул.

– Сам не знаю,– искренне ответил Радек. – Просто чувствую, что если ты погибнешь, я не смогу себе этого простить.

– Знаешь, а ведь я была уверена, что ты не причинишь мне вреда,– призналась Илса. –А потом ты завалил выход из подземелья.

От этих слов Радека буквально ударило током. Он вспомнил, как совсем недавно хладнокровно обрушил стену, чтобы замуровать эту хитрую ведьмочку в орденских катакомбах, и даже совесть его не мучила. Но это работало ровно до тех пор, пока он ни приблизился к Илсе вплотную. И тогда снова оказался во власти её странной магии. Или всё-таки не было никакой магии? Просто родная душа.

– Прости, это был импульсивный поступок,– Радек сокрушённо вздохнул. – Я совершил ошибку, но этого больше не повторится.

– Все ошибаются,– назидательно произнесла Илса,– и ты не исключение.

– Хочешь сказать, что я ошибаюсь на твой счёт? – на губах Радека появилась ироничная ухмылка. – На самом деле ты никакая не шпионка, а обыкновенная студенточка, которую занесло куда не следовало?

– Ну это вообще не обсуждается,– категорично заявила студенточка. – Мне ли не знать, кто я такая. Но я не об этом. Откуда ты взял, что твоё инфернальное зло вообще существует?

– От того, кому я доверяю беспрекословно,– в голосе Радека сразу зазвучала уважительная интонация,– от моего учителя.

– Ни один человек не заслуживает стопроцентного доверия,– похоже, Илса вошла в раж и принялась поучать мага, который был её в пять раз старше. – Людям, вообще, не дано всё обо всём знать.

– А мой учитель – не человек,– спокойно возразил Радек,– он Демиург этого мира.

– В каком смысле? – Илса буквально опешила от такого заявления.

– В прямом,– при виде её ошарашенной физиономии Радек весело рассмеялся. – Это он управляет инфополем Земли.

– И как же тебя угораздило сделаться учеником Демиурга? – озадаченно нахмурилась Илса. – Он тебя сам выбрал? И по каким же критериям?

– Не завидуй,– пожурил свою пленницу Радек. – Нет, меня никто не выбирал, я был рождён для этой миссии.

– Ну ничего себе,– голос Илсы непроизвольно опустился почти до шёпота. – То есть тебя никто не спрашивал, хочешь ли ты всю свою жизнь защищать мир от какого-то мистического зла? Ужас! – она неприязненно передёрнула плечами. – А ты не можешь забить на эту свою миссию?

– А ты бы забила, если бы от тебя зависела жизнь любимых людей?– задумчиво спросил Радек. – Да и просто людей тоже.

Вроде бы его вопрос прозвучал как риторический, но на самом деле он таковым не был. В ожидании ответа Радек буквально затаил дыхание, словно от того, что решит Илса, зависела его жизнь. Нет, умом он, конечно, понимал, что отказаться от миссии спасителя мира его может заставить лишь смерть, но отчего-то мнение этой девочки было для него важно. И это была вовсе не блажь искушённого в играх с судьбой фаталиста, делающего ставку на собственную жизнь просто от скуки. Отчего-то у Радека вдруг возникла странная уверенность в том, что только Илса может знать правильный ответ.

– Наверное, мне повезло, что передо мной не стоит этот невозможный выбор,– девушка печально вздохнула. – Неужели тебе придётся этим заниматься до конца жизни?

– Хочется верить, что смерть меня освободит,– подтвердил её догадку Радек,– но стопроцентной уверенности нет. В конце концов, смерть не выключает нас из игры, она лишь меняет её формат. Впрочем, вряд ли я смогу управлять Орденом из мира посмертия, так что передышка у меня всё-таки будет.

– Это какой же должна быть твоя жизнь, чтобы ты мечтал о смерти? – у Илсы от жалости защемило сердце.

Юной жизнерадостной девушке очень трудно было представить, чтобы она когда-нибудь смогла увидеть в смерти не кошмарный конец всему, а освобождение от кошмара жизни. Но Радек точно не лукавил, его голос звучал искренне. Пока шокированная его откровением девушка рефлексировала, воздух перед креслом сгустился, потемнел и начал обретать узнаваемую форму зверька с зелёными глазами, которого хозяин пентхауса как-то раз обнаружил в постели своей гостьи.

– Прикольный фантом,– одобрительно отозвался маг,– такой милашка.

– Не нужно обзываться,– Илса сразу пошла в атаку, поскольку обижали её любимого призрачного защитника. – Я уже говорила, что Барни вовсе не фантом, у него есть воля и…,– она на секунду замялась,– душа. Он сам решает, когда появиться и какую принять форму.

Зверёк нервно вздрогнул, и зелёные огоньки уставились на Радека с таким видом, словно бедолагу смертельно обидели, причём ни за что. Внезапно тень взмыла вверх и аккуратно приземлилась на коленях у обидчика.

– Как ты это делаешь? – в голосе Илсы была такая же неподдельная обида. – Как ты заставляешь Барни подчиниться?

– Вообще-то, я ничего не делал,– растерянно пробормотал обескураженный маг,– это же твой фантом. Извини, не знаю, как определить природу твоего Барни.

– Раньше он никогда не подлизывался к незнакомым людям,– посетовала хозяйка зеленоглазого зверька. Может, ты его знал до того, как он превратился в призрака?

– Это когда? – Радек озадаченно покачал головой.

– Ну когда Барни ещё был человеком,– безапелляционным тоном заявила Илса.

– Прямо-таки человеком? – язвительно поинтересовался Радек. – Сомнительное умозаключение. С чего ты это взяла?

– А разве это не ясно? – Илса посмотрела на своего оппонента с убийственным презрением. – Конечно был. Барни ведь всё понимает, вот только не может говорить, потому что не умеет принимать человеческую форму.

– Забавно,– Радек опустил ладонь на туманную спинку зверька. – Похоже, этот твой Барни – астральный житель. Он даже не может долго поддерживать свою эфирную форму. Как же тебя угораздило перетащить жителя астрала в наш проявленный мир? Может быть, ты была крутой колдуньей в прошлой жизни?

– А разве это имеет значение? – Илса расслабленно вздохнула и опустила голову на плечо тюремщику. Именно в этой почти интимной позе их и застукал явившийся по вызову босса Джанго.

– Пленница, говоришь? – он так заразительно расхохотался, что Радек с Илсой тоже не удержались от улыбок. – Ну-ну, ври кому-нибудь другому. Да не дёргайся,– Джанго миролюбиво похлопал начальство по плечу,– я завязал со своим хобби. Мне теперь не до твоих цыпочек.

– Заткнись,– Радек ссадил свою пленницу с колен и поднялся. – Извини, Илса,– он смущённо улыбнулся,– нам с Джанго нужно кое-что обсудить. Ты же не будешь делать глупостей?

– Не буду,– доверчиво пообещала девушка.

Радек положил ладонь на плечо своего оперативника, и двое мужчин трансгрессировали на балкон пентхауса.

– Ты сделал худший из всех возможных выборов,– с ходу в карьер обрушился на неразборчивого ловеласа Радек. Голос его прозвучал мрачно, как обвинительный приговор. – С этой женщиной лучше не связываться.

– Ты что, подглядывал за нами? – возмутился Джанго.

– Случайно,– Радек и не подумал извиниться. – А нечего водить своих любовниц в кабинет Ксантипы. Можешь мне поверить, у Кристины имеется вполне комфортабельное место для свиданок, правда, в другой реальности.

– На первый раз прощаю,– было очевидно, что застуканный на горячем кавалер до сих пор витал в облаках, и его настроение невозможно было испортить никакими гнусными намёками,– но в мою интимную жизнь больше не суйся.

– Она тебя пережуёт и выплюнет,– Радек не внял предупреждению и продолжил читать нотацию другу. – В постели этой женщины побывала добрая половина орденских боевиков. Но это ещё не самое гнусное. Она своих мужиков очаровывает и превращает в рабов, а потом бросает.

– Если скажешь ещё хоть одно слово, я тебя отделаю и не посмотрю на то, что ты Разрушитель,– в голосе Джанго прозвучала откровенная угроза. – Не лезь ко мне со своими советами. Тоже мне, доброхот нашёлся.

– Не горячись,– Радек миролюбиво улыбнулся,– я просто не хочу тебя потерять.

– Не потеряешь,– самоуверенно заявил влюблённый телохранитель,– по крайней мере, рабом я точно не стану.

– Да, рабом не станешь,– глаза Радека налились чернотой и как бы обрели глубину,– ты станешь мертвецом.

– Никто не живёт вечно,– философски заметил Джанго,– даже Разрушители. И вообще, умереть за любимую женщину – это не самая поганая перспектива. Согласись.

– Не ёрничай,– Радек скорчил недовольную гримасу. – Боюсь, сейчас эта самая перспектива уже маячит прямо у твоего носа. Вот только умрёшь ты не ЗА любимую женщину, а ИЗ-ЗА неё.

– Хоро́ш каркать, пророк недоделанный,– беззлобно отшил босса Джанго. – Чего вызывал-то?

– Есть одно задание,– отчаявшись вразумить своего оперативника, Радек обречённо вздохнул,– но я, наверное, и один справлюсь. Так что отдыхай.

– Это ты так меня наказываешь, что ли? – возмутился Джанго. – Типа, поставил в угол за плохое поведение.

– Нет, просто устранить нужно будет не человека, а дэва,– раздражение в голосе Радека невольно выдало его негативное отношение к заданию. – У него ведь нет материального тела, так что обычное оружие тут не сработает.

– Всё равно идём вместе,– упрямо заявил Джанго. – Мне уже надоело сидеть без работы.

– Ладно, только не лезь на рожон,– Радек устало кивнул,– кто их знает, этих дэ́вов, на что они способны.

Глава 18

После прохлады Феникса, ущелье, в котором обосновался дэв, показалось Вертеру натуральной душегубкой. Он состроил недовольную гримасу и обернулся к Сабину.

– А у нас вообще есть какие-то средства, чтобы заставить этого конспиратора расколоться? – Вертер с сомнение покачал головой, вглядываясь в темноту пещеры. – Ну не пытать же его.

– Гуманист,– презрительно фыркнул Сабин. – Тебе даже иллюзию дракона было жалко убивать.

– Ну положим, иллюзия была довольно реалистичной,– в голосе Вертера послышались уважительные нотки,– и к тому же смертоносной, зараза. Убивала эта иллюзия совсем не иллюзорно.

– Я польщён,– Сабин и не подумал извиниться. – Ты же догадываешься, что драконом управляла моя воля? – на всякий случай уточнил он. – А что касается иллюзий, так всё проявленное мироздание иллюзорно, но от этого не легче, верно?

– Хорош философствовать,– презрительно фыркнул Вертер. – Что предлагаешь?

– По идее, мы можем обойтись и без этого тихушника,– Сабин задумчиво пожевал губами. – Раздолбаем одного из снуков и посмотрим, что из этого выйдет. Раз это всего лишь механизм, то кармической ответки ждать не стоит.

– Эк тебя корёжит, Санни,– посетовал Вертер. – Всё бы тебе ломать, да крушить. Как говорится, сила есть… Может, нам с тобой махнуться? – он ехидно улыбнулся. – Определим тебя в Защитники, вот тогда и повоюешь от души, а я пойду управлять Землёй. Мирно и мудро.

– Кардинальное решение вовсе не обязательно ошибочно,– Сабин сразу набычился, словно идея передать демиурговские полномочия испортила ему настроение. – Бывают болезни, которые можно вылечить только хирургическим вмешательством.

– Ага, взорвать, к чёртовой бабушке, эту погань,– скептично хмыкнул Вертер,– а вместе с ней и всю реальность. Ты хоть представляешь, какой запас энергии хранится в снуке? За сотни лет уничтожения человеческих душ эта гадская машинка превратилась в настоящую бомбу.

– Это при условии, что энергию не расходовали,– взгляд Сабина потемнел, словно это лично из него оборзевший Демиург сотни лет выкачивал жизненную силу. – Ты же сам слышал, как дэв сознался, что ему нужна была энергия, чтобы получить управление над этим миром. Так что запас вряд ли такой уж убойный. Сколько там могло накопиться после отставки моего предшественника?

– А сколько вообще нужно порешить людей, чтобы Демиург мог нажраться от пуза? – язвительно поинтересовался Вертер.

Несколько секунд Сабин хранил молчание, как бы взвешивая аргумент своего приятеля, а потом покаянно опустил голову.

– Да, это какая-то несуразица,– признал он. – Мне, к примеру, дополнительной энергии вообще не требуется. Возможно, конечно, что у моего предшественника были какие-то неблагоприятные условия, которые он устранил. Но даже если так, то с его отставкой деятельность Ордена должна была прекратиться, а стало только хуже. Сдаётся мне, тут дэв нам навешал лапши на уши. Энергия уходит куда-то ещё.

– Это ты про своего конкурента? – уточнил Вертер. – Может, его и нет вовсе, просто ты пока не добрался до нужной инфы.

– Ага, и по какой-то нелепой случайности именно до той, которую изо всех сил скрывает мой предшественник,– голос Сабина буквально сочился желчью. – Брось, Вер, таких совпадений не бывает.

– А что если всё гораздо проще,– выдвинул новое предположение Вертер. – Энергия уже никому не нужна, а Орден продолжает функционировать по инерции. Никто же не давал ему приказ остановиться.

– Если ты прав, то снуков точно трогать нельзя,– брови Сабина сошлись над переносицей. – В них должно было скопиться столько энергии, что разнесёт полмира. Только я сильно сомневаюсь в том, что ты прав,– безапелляционно заявил Демиург,– иначе система уже давно пошла бы вразнос. Да и дэв должен был бы предупредить о такой засаде. Ему ведь жить в этом мире. Нет, Вер, Орден точно работает на какую-то альтернативную программу.

– Вот давай и выясним, кто из нас прав,– Вертер завершил дискуссию и решительно направился ко входу в пещеру.

Вскоре жалкий мужичок в арестантской робе уже снова стоял перед дознавателями, хмуро поглядывая исподлобья на своего преемника, которому, судя по всему, было в кайф устраивать шоу из допроса.

– Нет никакого второго Демиурга,– проворчал дэв. – Это всего лишь ваша больная фантазия. Просто ты, Сабин, пока не научился работать с инфополем.

– А я что тебе говорил,– Вертер не упустил возможности подколоть приятеля.

– Нет, ну как можно быть таким наивным,– посетовал Сабин. – Этот хмырь врёт как дышит. А не уточнишь ли, уважаемый,– обратился он к дэву,– куда идёт энергия, которую продолжают запасать снуки? Тебе-то она вроде как без надобности.

От этого вроде бы нейтрального вопроса фигура мужичка как-то сразу съёжилась, теперь он, как никогда раньше, напоминал забитого арестанта. Сабин бросил победоносный взгляд на своего оппонента, но в этот момент со стороны выхода из пещеры раздалась какая-то возня, и сразу стало понятно, что смятение дэва вовсе не было обусловлено тем, что его прижали к стенке. Бедолагу накрыла настоящая паника от того, что он почуял приближение каких-то опасных чужаков.

– Ждёшь гостей? – Вертер с подозрением воззрился на медленно пятившегося в дальний угол дэва.

– Защитите меня,– принялся канючить тот. – Он всё-таки послал за мной своего Разрушителя.

– Он? – Сабин глумливо ухмыльнулся. – Так всё-таки у меня имеется конкурент.

– Да, ты прав,– дэв наконец уткнулся спиной в стену пещеры и буквально вжался в камень, словно надеялся в нём раствориться. – Слай действительно считает себя Демиургом, особенно, после моей смерти, но он не настоящий, он просто машина.

– О как! – Вертер аж присвистнул от такого откровения. – Давай, колись, чучело, если жить хочешь.

– Я всё расскажу,– взмолился дэв,– только остановите Разрушителя.

– Это тот самый крутой чувак, который балуется магией хаоса? – в глазах Вертера вспыхнули азартные огоньки.

– Вер, не глупи,– одёрнул его Сабин. – Это только твоё тело в этом мире неуязвимо, а сознание очень даже можно уничтожить. Магия хаоса не убивает, она развоплощает любые проявленные формы.

– Собираешься скормить Разрушителю нашего информатора? – Вертер ехидно подмигнул дэву. – И это ровно в тот момент, когда он начал колоться?

– Не уверен, что у нас имеется оружие против магии хаоса,– задумчиво пробормотал Сабин.

– Вот и проверим,– в руке Вертера появился его зачарованный меч, и Защитник уверенно двинулся в сторону выхода.

Сабин вынужденно пристроился за своим приятелем, хотя и считал самым разумным решением бегство с поля боя. Плевать ему было на откровения дэва, они точно не стоили того, чтобы испытать на себе действие магии хаоса. Будь он один, ему бы и в голову не пришло испытывать судьбу, но Вертер не оставил ему выбора. Нужно сказать, что Волк полностью разделил опасения Демиурга, а потому даже не соизволил появиться, чтобы защитить своего хозяина. Кстати, тут наши перестраховщики оказались в подавляющем большинстве, поскольку Радек с Джанго тоже были не в восторге от непредвиденной помехи их заданию. По сути, если не считать зачарованного меча, Вертер оказался единственным, кому предстоящее столкновение представлялось забавным приключением.

– Привет, парни,– боец мистического фронта вынырнул из темноты пещеры, и по лезвию его меча пробежала синяя молния, как бы обозначая начало прямого контакта с противником. – У вас тут какое-то дело?

Радеку этот зловещий отблеск сразу не понравился, однако в остальном меч выглядел самым обыкновенным, и он самонадеянно решил, что без труда справится с его хозяином. Нужно сказать, что для подобной уверенности у него имелись основания, поскольку совсем недавно он с лёгкостью разоружил Кайдена, у которого имелся если и не такой же, то неотличимо похожий меч. Радек уже собрался было ответить какой-нибудь дерзостью, однако его остановила странная реакция Джанго. Его бравый телохранитель вдруг застыл с выпученными глазами. Дело явно принимало неожиданный поворот, и торопиться не стоило.

– Ты их знаешь? – тихо поинтересовался Радек у своего оперативника.

– Вон тот, синеглазый – это и есть Демиург,– голос Джанго опустился до неразборчивого шёпота. – А второго Макс называл Защитником. Не знаю, кого или что он защищает, но для нашего барда этот парень – чуть ли не больший авторитет, чем Демиург. Не думаю, что нам сто́ит с ними связываться.

– Не дрейфь,– подбодрил оперативника Радек,– я сумею тебя защитить.

– А себя? – Джанго сразу набычился, словно его смертельно оскорбили. – Это же не я тут у нас спаситель мира.

– Нам нужно пройти в пещеру,– проигнорировав панические увещевания своего телохранителя, Радек решительно повернулся к мужику с мечом. – Пропустите нас, и никто не пострадает.

– А он дерзкий,– прокомментировал слова Разрушителя Вертер.

– Давай лучше разойдёмся миром,– Радек устало прикрыл глаза, настраиваясь на схватку, поскольку сразу понял, что миром не получится,– иначе мне придётся тебя разоружить.

Вертер хотел ответить какой-нибудь насмешкой, но не успел. Чёрная лента метнулась к острию его меча со скоростью пули. Увы, тут Радек явно просчитался. Его обманчиво расслабленная поза, наверное, ещё могла бы обмануть Вертера, однако обмануть его меч было невозможно. Острое лезвие рассекло летящую змеюку ровно посередине, и чёрный ошмётки рассыпались пылью, не долетев до земли. Для Разрушителя уничтожение его магической конструкции стало полной и весьма шокирующей неожиданностью. До сих пор никому не удавалось хоть что-то противопоставить его магии.

– Надо же,– прокомментировал произошедшее Сабин,– твой волшебный ножичек и тут оказался на высоте.

В следующее мгновение их с Вертером окутал огненный смерч. Пламя бушевало как бешеное, выжигая всё вокруг. Сабин почувствовал, что стало трудно дышать, и окружил себя защитной сферой. А вот Вертер и не подумал защищаться. Один взмах меча, и в сплошной огненной стене появился узкая щель. Следующий взмах расширил щель до размеров, достаточных для прохода крупного мужчины, и Вертер неспеша двинулся между бушевавшими огненными стенками прямиком к Разрушителю. Когда до застывшего в трансе мага оставалось не больше пяти шагов, Джанго без всякого пиетета отодвинул своего босса в сторону и закрыл его своим телом. Неизвестно, каким образом стали бы развиваться дальнейшие события, однако в самый критический момент Радек положил руку на плечо своего телохранителя, и их фигуры растаяли.

– Слабаки,– прокомментировал бегство противника с поля боя Вертер.

– Не скажи,– Сабин снял защитный кокон и задумчиво покачал головой. – По-моему, этот Разрушитель просто спас своего напарника. Если я правильно понял, тот парень – обыкновенный человек, так что из нас четверых только у него не было ни единого шанса выжить в схватке, но он даже не колебался. Вот уж не думал, что доведётся встретить более безбашенного вояку, чем ты, Вер. Кстати, а как ты понял, что твой меч справится с магией хаоса?

– А никак,– беспечно отозвался Вертер. – Тут, как говорится, не попробуешь – не узнаешь.

– Псих недоделанный,– Сабин от злости аж скрипнул зубами. – Магия хаоса – это ведь даже не смерть, а полное уничтожение. Если бы твой меч тебя не защитил…,– от волнения он даже не смог закончить фразу.

– Санни, ты как-то странно представляешь себе наш симбиоз с мечом,– заметил Вертер. – У него, конечно, имеется своё сознание, но управляет им всё же моя воля. Если бы я хоть на секунду усомнился или заколебался, меч бы меня не защитил. Не стал бы защищать, если точнее.

– Ладно,– в голосе Сабина послышалось откровенное облегчение,– свою часть сделки мы выполнили, идём получать заслуженную награду.

Когда дознаватели снова вошли в пещеру, то даже не сразу смогли разглядеть дэва под завесой каких-то вьющихся растений. Судя по всему, бедолага таким образом пытался укрыться от расправы, не особо надеясь на помощь своего преемника.

– Ну всё, игры кончились,– меч Вертера срезал свежевыращенные побеги словно бритвой, и не ожидавший такого обращения арестант плюхнулся на каменный пол. – Давай, колись, что это за искусственный интеллект вставляет нам палки в колёса?

– Интеллект? – дэв, казалось, был немало удивлён таким определением. – Нет, вы не поняли, у Слая имеется сознание, он может не только вычислять, но и чувствовать.

– Откуда этот фрукт взялся? – поинтересовался Сабин.

– Слай – это порождение нейросети,– дэв тяжко вздохнул и опустил голову. – Он был моим помощником, пока я ни умер, а теперь, видимо, вообразил себя Демиургом.

– Ну-ка притормози,– приказал Сабин. – А где же эта штука живёт? Уж не в нейросети ли?

– Верно, Слай не является жителем нашего мира,– голос дэва сделался каким-то невнятным, словно ему было больно произносить слова. – У него нет тела, и он не умеет испытывать эмоции, а общается телепатически.

– Выходит, Слай – это просто программа,– заключил Сабин,– вроде как часть программы нейросети.

– Боюсь, это нейросеть является частью сознания Слая,– вздохнул дэв.

– Ну теперь понятно, кто блокировал мне доступ к информации,– Сабин самодовольно ухмыльнулся. – А ты мне не верил,– упрекнул он Вертера.

– Ты не о том переживаешь, Санни,– Защитник скептично хмыкнул. – Если я правильно понял, нашим родным миром заправляет машина, которая в нём не живёт и для которой мир Земли является всего лишь кормушкой.

– Это правда? – в глазах Сабина, устремлённых на сжавшегося в страхе дэва, сверкнула синяя молния. – Жизненная сила людей идёт какой-то поганой машине, возомнившей себя собственником этого мира? А ты, гадёныш, выходит, санкционировал этот беспредел.

– Вы не понимаете,– заверещал обвиняемый,– люди были специально созданы для того, чтобы служить пищей.

Похоже, он вовсе не собирался делиться подобными откровениями с дознавателями, но не сдержался и проболтался. Слова дэва произвели на Вертера такое убойное впечатление, что тот буквально рассвирепел.

– Вер, держи себя в руках,– Сабин быстренько сориентировался и встал между Вертером и потенциальной жертвой его праведного гнева. – Этот ублюдок нам ещё нужен.

– Тогда вытащите меня отсюда,– в глазах дэва появилось такое жалобное выражение, что впору было расплакаться. – Если уж Слай решил со мной разделаться, то Разрушитель вернётся.

– Своему подельнику ты тоже подгадил? – ехидно поинтересовался Сабин.

– А разве не ясно? – дэв злобно зыркнул на вопрошающего. – Я передал бразды правления одному из жителей этого мира. Тебе, Сабин. А мог бы и пустить всё на самотёк.

– Ага, так мы и поверили в твоё благородство,– фыркнул Вертер. – Небось, стрёмно было оказаться заложником в мире, которым управляет машина.

– Живыми существами должны управлять только такие же живые существа,– в голосе дэва прозвучала непоколебимая уверенность. – Да, мы тоже совершаем ошибки, и я их наделал немало, но нам, по крайней мере, не наплевать на себе подобных. У машины совсем другая логика, для неё ценность человеческой жизни весьма условна.

– А на фига ты вообще связался с этой машиной? – Вертер от возмущения никак не мог успокоиться.

– У меня не было выбора,– тут же принялся оправдываться дэв,– мне пришлось пойти на сотрудничество с этим порождением нейросети, иначе я не смог бы управлять инфополем Земли.

– Санни, я не понял,– в голосе Вертера прозвучала растерянность,– тебе теперь тоже придётся задружиться с машиной?

– Посмотрим,– Сабин неприязненно покосился на своего предшественника. – Пусть для начала мой братишка разберётся с устройством нейросети, а там видно будет.

– Ну нет, так не пойдёт,– возмутился Вертер. – Этот машинный троглодит уже схарчил твоих сородичей и ангелов, а теперь принялся за людей.

– Думаешь, веннов уничтожила машина? – Сабин бросил полный ненависти взгляд на скорчившегося в страхе дэва. – Отвечай, тварь, это правда?

– Я всё расскажу, только вытащите меня из этой пещеры,– несмотря на откровенный страх перед дознавателями, дэв нашёл в своём организме достаточно нахальства, чтобы торговаться. Похоже, Разрушителя он боялся всё же больше, чем своего преемника. – Эту информацию Слай заблокировал, так что вам до неё не добраться. Я – единственный, кто знает, что случилось на самом деле.

– Смотри-ка, как мы осмелели,– презрительно фыркнул Вертер. – Цену себе набиваешь?

– Брось, Вер,– Сабин устало вздохнул,– мы ведь по любому не оставим этого ублюдка на растерзание Разрушителю. Живое всё-таки существо. Где бы мне тебя спрятать? – он задумчиво покачал головой. – А ты какими стихиями управляешь? Как насчёт воды?

– Я универсал,– в голосе дэва появились хвастливые нотки.

– Ты чего задумал, Санни? – Вертер как-то сразу напрягся.

– Да вот подумываю, а не восстановить ли одну зачарованную речку,– глаза Сабина азартно блеснули. – Помнишь тот обрыв, где мой отец устраивал казни своим провинившимся соплеменникам?

– Ну у тебя и фантазия,– покачал головой Вертер, которого тоже когда-то казнили на том самом обрыве. – Если честно, я бы предоставил этого урода его судьбе, но если ты считаешь, что нам без его инфы не справиться, то вперёд. Спасай грешника.

Глава 19

В опустившихся на город сумерках бледные лица Радека и Джанго казались гипсовыми масками, изготовленными под копирку. Одинаковое выражение недоумения и растерянности, застывшее на их лицах, делало двух таких непохожих мужчин почти близнецами. Что тут скажешь, это был их первый совместный опыт, когда Разрушителю пришлось от кого-либо спасаться бегством, и оба восприняли его весьма болезненно.

– Какого чёрта ты вылез вперёд? – зло прошипел Радек. – А что если бы я не успел нас эвакуировать? Этот Защитник запросто мог тебя убить.

– Уж лучше меня,– Джанго криво усмехнулся. – Найти замену оперативнику всяко проще, чем Разрушителю.

– А как насчёт того, чтобы найти замену другу? – пробурчал Радек. – Не делай так больше,– он устало прикрыл глаза,– ты мне нужен живой.

– А этому миру живым нужен ты,– Джанго ободряюще похлопал босса по плечу. – Он сам себя не спасёт.

– Да мне плевать на этот мир,– взорвался Радек,– я защищаю его только потому, что в нём живут те, кого я люблю: ты, Дара, а теперь и Илса.

– Странно, что ты не упомянул учителя,– ехидно заметил Джанго. Он слишком хорошо знал, как трепетно его босс относится к правителю мира, чтобы не вставить шпильку.

– Не думаю, что гибель мира убьёт учителя,– Радек воспринял его замечание со всей серьёзностью,– но для него это несомненно будет трагедией. Так что да, я и для учителя стараюсь.

– Не строй из себя циника, Рад,– обиженно отозвался Джанго,– тебе не идёт.

– Я вовсе не притворяюсь,– Радек отрешённо покачал головой,– для меня безликое человечество – это пустой звук. А вот за тебя я готов умереть.

– Похоже, на этот раз мы оба едва ни доигрались,– проворчал Джанго. – Что это за меч, которым можно разрубить пламя?

– Если б я знал,– в голосе Радека прозвучала обречённость. – Но пламя – это ещё полбеды, это магия проявленного мира. А вот как меч Защитника устоял против магии хаоса? Он должен был развоплотиться, но вместо этого, уничтожил разрыв в пространстве. Боюсь, с таким артефактом мне не справиться.

– Что делать-то собираешься? – Джанго подошёл к удручённому Разрушителю и положил ладонь ему на плечо. Почувствовал, что тот нуждается в поддержке.

– То, что должно,– Радек поднял грустный взгляд на утешителя и благодарно улыбнулся.

– Это правильно,– одобрил его фатализм Джанго. – И будь, что будет. Кстати, может, ты зря сразу полез в драку? А вдруг эти парни нам вовсе не враги?

– Забыл про Радвилу? – глаза Радека сверкнули злой молнией. – Думаешь, они изолировали Магистра шутки ради? Нет, друг, их цель ясна, они хотят уничтожить Орден.

– Не вижу в таком желании ничего предосудительного,– Джанго и не подумал отступить от своей версии. – Вот если бы ты, к примеру, не знал, зачем нужен Орден, разве не захотел бы прихлопнуть контору, которая уничтожает души людей?

– В том-то и дело, что они всё знают,– горько усмехнулся Радек,– но наивно верят в то, что смогут обуздать мощь чудовища и с его помощью захватить власть над миром.

– Думаю, у них есть основания для уверенности в своих силах,– вздохнул Джанго,– тебя-то они уделали одной левой. А почему ты так уверен, что они хотят разбудить чудовище? Вдруг у них более благородные намерения, например, избавить людей от паразитов.

– Мне учитель рассказал,– Радек сочувственно улыбнулся, поскольку знал, что сей убойный аргумент испортит настроение Джанго до вечера, а то и дольше.

Несмотря на весьма специфический род занятий, орденский оперативник каким-то чудом умудрился сохранить веру в людей и их добрые намерения. И хотя жизнь с регулярностью автобусного расписания макала его в фекалии разочарований, Джанго не отказывался от своей наивной веры. Его фрустрации по поводу гнусной человеческой природы, как правило, длились недолго, а потом он отряхивался словно вымазавшийся в грязи пёс и снова начинал видеть в людях только хорошее. Вот и сейчас он вполне ожидаемо принялся оправдывать врагов Ордена.

– А что если учитель ошибся? – в глазах Джанго можно было без труда прочитать отчаянное желание найти в действиях противников более рациональное и, главное, благородное основание, нежели стремление к мировому господству. – Давай я попробую с ними поговорить и объяснить, что стоит на кону.

– Попробуй,– вяло согласился Радек. – Чем чёрт не шутит, а вдруг удастся их отговорить от этой авантюры. Впрочем, после того, что я натворил, с теми двумя разговаривать уже бессмысленно. Не станут слушать. К счастью, у них имеются соратники, с которыми мы ещё не успели рассориться.

– Это ты про магическую школу? – Джанго сразу оживился. Он давно уже хотел побывать в этой школе, да вот только боссу всё было недосуг устроить своему оперативнику экскурсию. Так что единственным искусственным миром, куда Джанго регулярно наведывался, был унылый остров Радека. – А ты там раньше бывал? – тут же принялся выпытывать любопытный путешественник. – Там красиво?

– Судя по тому образу, который мне передала наша шпионка, школа находится где-то в горах,– Радек безразлично пожал плечами. – Если честно, мне тамошние красоты до лампочки.

– Ну не скажи,– возмутился Джанго. – Если бы я создавал свой мир, то уж точно не сотворил бы такого убожества, как твоя одинокая башня. Надеюсь, у этих Творцов вкус получше некоторых.

– Вот дорастёшь до моего уровня, тогда и посмотрим, на что ты способен,– миролюбиво заметил Радек, кладя ладонь на плечо своего спутника. – Поехали,– скомандовал он.

Нужно сказать, что двум путешественникам по альтернативным реальностям не повезло прямо-таки фатально. Радек ведь никогда не бывал в Убежище, а потому ориентировался исключительно на образ, который передала ему любимая мамочка, исполнявшая по совместительству роль шпионки. И сие обстоятельство сыграло с двумя орденскими диверсантами весьма гнусную шутку. Впрочем, скорей всего, у Кристины вовсе не было намерения как-то подгадить сыночку, она выбрала место для конечной точки прыжка исключительно из соображений безопасности.

Все ученики Школы обычно трансгрессировали непосредственно в само здание, но они были хорошо знакомы с его планировкой, а потому вероятность оказаться, например, внутри стены была минимальной. Но для того, кто никогда раньше не бывал в Школе, гораздо безопасней было трансгрессировать куда-нибудь вне здания. Увы, осуществить это было не так-то просто, поскольку в Убежище практически не наблюдалось ровных поверхностей. Весь этот маленький мирок состоял из острых пиков и глубоких ущелий. Единственной надёжной точкой выхода была небольшая открытая площадка, на которой обитатели Убежища хоронили своих близких. Так что выбор Кристины, по сути, был не просто оправданным, но и безальтернативным.

К сожалению, у выбранного ею места имелся один существенный недостаток, а именно – его удалённость от дома. В сущности, это было бы не критично, если бы Кристина удосужилась предупредить своего сыночка о специфических особенностях Убежища. Но отчего-то она «забыла» рассказать диверсантам о тамошнем климате и о том, что им придётся добираться до здания Школы по заснеженным тропкам и обледенелому подвесному мостику, висящему над ущельем. Впрочем, не стоит подозревать Кристину в вероломстве. Скорей всего, она была уверена в том, что вся эта информация и так была известна Радеку, поскольку содержалась в орденском досье. Откуда ей было знать, что глава Ордена не сочтёт необходимым вникать в такие мелкие детали, а потому не озаботится запастись тёплой одеждой и обувью.

– Ну и колотун,– возмутился Джанго, когда путешественники оказались в конечной точке прыжка по колено в нетронутом снегу. Как все уроженцы тёплых краёв, он истово ненавидел холод. – А нельзя было доставить нас поближе к дому? – проворчал он, рассматривая темневшее вдалеке здание.

– Не жужжи,– Радек передёрнул плечами от озноба и решительно двинул к мостику, разгребая снег лёгкими замшевыми сапожками.

Джанго посмотрел на свои ноги, обутые в летние сандалии, горестно вздохнул и побрёл следом за начальством, стараясь ступать по его следам. Когда замёрзшая как две сосульки парочка наконец добралась до входа в дом, их конечности уже едва шевелились. Ввиду позднего часа, ученики и учителя Школы спали, поэтому позаботиться о разморозке обледенелых тушек пришлось самим пострадавшим. Джанго сразу бросился к камину и начал обыскивать каминную полку на предмет спичек или зажигалки. Ничего не найдя, он грязно выругался, но в этот момент камин, почуяв гостей, сам уже принялся разжигать огонь.

– Вот это сервис,– радостно замурлыкал Джанго, – это я понимаю. – Он уселся на пол перед камином, яростно содрал заледеневшие сандалии и засунул свои голые пятки прямо внутрь каминной решётки. На его лице тут же расцвела блаженная улыбка, а отрешённый взгляд однозначно свидетельствовал о том, что хозяин пяток погрузился в нирвану. О своём боссе Джанго вспомнил, только когда его взгляд случайно остановился на двух снежных сугробах, в которые превратились ноги Радека – Помочь с сапогами? – лениво предложил он.

– Обойдусь,– отмахнулся безразличный к физическим неудобствам Разрушитель,– сами оттают. А ты полегче с огнём, так можно и ожёг схлопотать.

– Не бурчи, мамочка,– Джанго подвинулся, уступая место около огня начальству. – Лучше иди погрейся.

Радек не стал капризничать, и следующие несколько минут замёрзшие диверсанты вертелись около жаркого пламени, подставляя различные части своих тел животворящему потоку тепла. Они были так увлечены сим приятным времяпрепровождением, что не заметили, как к ним приблизился моложавый мужчина в домашнем халате и меховых тапочках.

– Вижу, у нас появились новички,– прокомментировал забавную сценку Атан-кей. – А чего сидим впотьмах? – он щёлкнул пальцами, и каминный зал осветился десятком ламп, развешенных по стенам.

– Простите, что без приглашения,– Радек поднялся с полу и отвесил хозяину куртуазный поклон. Наверное, в ответ он ожидал чего-то вроде приветствия или, наоборот, вопросов, но Атан-кей молчал, и в его расширенных глазах застыло выражение растерянности. – Мы нарушили какие-то правила? – счёл необходимым уточнить Радек.

– Марти,– ошарашенно прошептал хозяин,– Это правда ты? Ты меня не узнаёшь? Это же я, Атан-кей.

– Вы меня с кем-то спутали,– гость откровенно смутился. – Меня зовут Радек, и насколько я знаю, мы не знакомы.

– Я тебя ни с кем не могу спутать,– глаза Атан-кея вспыхнули искренней радостью,– ты же был моим учеником в прошлом воплощении. Понимаю, ты этого не помнишь,– он сочувственно улыбнулся,– но всё можно исправить, я могу вернуть твою память.

– Зачем? – Радек безразлично пожал плечами. – Пусть прошлое остаётся в прошлом. У меня теперь другая жизнь.

– Ты стал очень мудрым, мой мальчик,– глаза Атан-кея наполнились печалью. – Память о прошлых воплощениях – это тяжкая ноша, и обычным людям я бы не порекомендовал возвращать свои воспоминания, но для тебя это необходимо, потому что ты обладаешь просто невообразимым могуществом.

– И что с того? – Радеку сразу не понравился тон, с которым его якобы бывший учитель принялся втягивать своего ученика в какую-то стрёмную авантюру. – Я отлично обхожусь без ненужных воспоминаний уже почти сотню лет.

– Это большая удача,– в голосе Атан-кея прозвучало откровенное облегчение. – В твоём прошлом воплощении я легкомысленно понадеялся на то, что ты послушаешься и не станешь распоряжаться силой, которую пока не научился контролировать. Мог бы и догадаться, что молоденький парнишка не удержится от соблазна.

– Я что-то натворил? – озадаченно нахмурился Радек.

– Да, мой мальчик,– Атан-кей сочувственно вздохнул,– ты поставил наш мир на грань уничтожения, но ты же его и спас в конечном счёте. Вот только за спасение мира тебе пришлось заплатить своей жизнью. О таких ошибках нужно знать, чтобы не совершать их снова.

– Нежданчик,– прокомментировал слова самопровозглашённого учителя Джанго. – Похоже, спасение мира уже вошло у тебя в привычку, Рад.

Он с сожалением оторвался от камина и тоже поднялся. Атан-кей, чьё внимание до этого момента было полностью поглощено встречей с бывшим учеником, перевёл взгляд на его спутника и буквально застыл с открытым ртом.

– Джарет? – прошептал он с таким видом, словно увидел привидение. – Вот так сюрприз.

– Я что, тоже был Вашим учеником? – уточнил Джанго.

– Нет, но ты довольно долго жил в Убежище, когда ухаживал за Кристиной,– радостная улыбка Атан-кея словно бы осветила помещение каминного зала. – Ты же её спас, буквально вытащил из коматозного ступора. Если честно, мы с Тарсом уже и не надеялись когда-нибудь увидеть его ученицу вменяемой. Наша магия была бессильна, но твоя любовь сотворила настоящее чудо.

– Что это за мистика? – Джанго в полной растерянности оглянулся на своего начальника. – Похоже, я способен влюбляться только в женщин по имени Кристина.

– В женщину,– хмуро уточнил Радек.

– Что ты хочешь этим сказать? – взгляд Джанго буквально приклеился к его лицу. – Та Кристина, с которой у меня был роман в прежней жизни, и нынешняя Кристина – это одна и та же женщина?

– Чего ты так всполошился? – фыркнул Радек. – Тебя же не удивляет, что ты сам не стареешь с тридцати лет. Похоже, Кристина решила вернуть своего бывшего любовника, только и всего.

– Хочешь сказать, что она меня узнала? – в глазах Джанго появилось какое-то жалобное выражение. – А как это возможно?

– По ауре, дружок,– Радек снисходительно усмехнулся. – Твою ауру трудно не узнать, она буквально полыхает, как жерло вулкана.

– Это верно,– Атан-кей рассеянно улыбнулся. – Вряд ли Кристина смогла бы такое забыть. Значит, вы снова встретились? Как же это прекрасно, что настоящую любовь даже время и смерть не в силах убить.

– Зато сама любовь вполне способна убивать,– в голосе Радека совсем не слышалось воодушевления. – Не удивлюсь, если именно это с тобой и случилось в прошлой жизни, брат Джанго, и ещё меньше удивлюсь, если случится снова.

– Заткнись,– рявкнул на него герой-любовник,– ты не можешь этого знать. Что бы ни случилось с нами в прошлом, там оно и останется.

– Ну отчего же? – Атан-кей озадаченно нахмурился. – Насчёт будущего ничего прогнозировать невозможно, это верно, а вот восстановить воспоминания о прошлом воплощении совсем несложно. Правда, в твоём случае, Джарет, извини, Джанго, я бы действительно оставил прошлое в прошлом и жил настоящим. Никогда не знаешь, что найдёшь в том тёмном колодце. Но Радека сей совет не касается, обладатель такой силы просто обязан знать о совершённой им роковой ошибке, чтобы не повторилась та давняя трагедия.

– Я отлично всё контролирую,– огрызнулся Радек. – Мой нынешний учитель, судя по всему, оказался не столь легкомысленным как бывший, он научил меня управлять моей силой.

– Сильно сомневаюсь,– Атан-кей недоверчиво покачал головой. – Вряд ли на Земле отыщется хоть один человек, обладающий знаниями о магии хаоса.

– А ты очень самонадеянный, Атан-кей,– прокомментировал его высказывание Радек. – Если ты чего-то не знаешь, это ещё не значит, что этого не существует. Смотри,– он прикрыл глаза, и стоявшее у камина кресло окуталось чёрным облаком. Через секунду облако растаяло, а вместе с ним кануло в небытие и кресло. При этом ничего больше не пострадало, а стоявший рядом с креслом Джанго даже не вздрогнул. Судя по всему, магические трюки босса были для оперативника делом самым обычным.

– Впечатляет,– согласился Атан-кей,– ты действительно научился контролировать свою силу. Но стоит ли игнорировать возможность узнать о совершённой в прошлом ошибке? Почему ты боишься вернуть свои воспоминания?

– Я ничего не боюсь,– Радек криво ухмыльнулся,– просто не верю, что ты действительно хочешь мне помочь, Атан-кей, тем более, что и в прошлом ты этого не сделал. Судя по твоим же словам, это по твоей милости мне пришлось пожертвовать жизнью. С чего я должен поверить в то, что ты действительно вернёшь мои настоящие воспоминания, а не заменишь их выгодной тебе фальшивкой?

– Творец никогда не совершит столь неэтичного поступка,– принялся оправдываться Атан-кей. – Да, я виноват в том, что с тобой случилось, и этого уже не исправить, но я, по крайней мере, могу позаботиться о том, чтобы трагедия не повторилась. Позволь мне помочь.

– Если действительно хочешь помочь, то начни с меня,– голос Джанго прозвучал резко, как выстрел. – Жизнь Радека слишком важна, чтобы ставить на нём стрёмные эксперименты, а от меня мало что зависит.

– Тоже мне, подопытный кролик,– вскинулся Разрушитель. Отчего-то ему вдруг сделалось страшно, словно он заранее предвидел, что затея с восстановлением памяти закончится для его друга трагедией. Впрочем, чтобы сделать этот прогноз, не требовалось быть пророком. О характере своей любимой мамочки Радек знал не понаслышке и в детстве видел немало жертв её манипуляций среди орденских боевиков. – У нас вообще нет нужды экспериментировать,– решительно заявил он. – Мы не за этим сюда пришли.

– Приоритеты поменялись,– Джанго исподлобья глянул на обескураженного его яростным напором Творца. – Я должен знать, что было между мной и Кристиной в прошлом. Может быть, тогда пойму, кем я был для этой женщины, и почему она решила меня вернуть.

– Ты подозреваешь Кристину в вероломстве? – голос Атан-кея дрогнул. – Согласен, у неё непростой характер, да и судьба не была к ней снисходительна, но я не могу поверить в то, что она могла бы играть чувствами мужчины, который спас её от безумия.

– Похоже, ты тоже поддался её чарам, Творец,– презрительно фыркнул Радек. – Джанго, прошу тебя, не делай этого. Воспоминания принесут тебе только боль. Я даже не сомневаюсь в том, что ваш роман закончился трагически, по крайней мере, для тебя. Просто забудь о ней и живи дальше.

Джанго подошёл к Радеку вплотную, положил руки ему на плечи и смотрел в глаза до тех пор, пока тот ни опустил взгляд.

– Прости, но я всё же рискну,– тихо произнёс он. – Ты бы тоже не отказался от любимой женщины просто на основании смутных подозрений. Давай, Атан-кей, я готов.

Глава 20

Обучение будущего защитника и его спутницы жизни магическим приёмам началось ещё на Райдо, однако вскоре его пришлось перенести в вотчину Семёна, поскольку Антону не терпелось изучить работу нейросети, управляющей инфополем Земли. Поначалу Создатель вполне успешно сочетал преподавательскую и хакерскую активности, тем более, что Кира освоила технику выхода из тела буквально за неделю, и у Антона остался всего один ученик. С Семёном дело продвигалось не столь стремительно, как с его талантливой жёнушкой, и причина сего недоразумения была очевидна. Как и в случае с Вертером, физическая форма Семёна была настолько идеально адаптирована к существованию в материальной реальности, что отказ от неё воспринимался сознанием как безумный шаг.

В своё время Вертер столкнулся с той же проблемой и нашёл весьма своеобразный, если не сказать, экстремальный способ избавления от комплекса идеальности. Вместо того, чтобы сражаться со своей натурой, он просто выстрелил себе в грудь, сделав физическую оболочку не слишком комфортным местом для пребывания в ней своего сознания. Поскольку двое вояк очень быстро сдружились, Антон не без оснований опасался, что Вертер поделится своими наработками с Семёном. Не то чтобы он всерьёз опасался за жизнь бессмертного, но подталкивать его к столь радикальным действиям считал неэтичным.

– Брось, Тоха,– Вертер снисходительно похлопал чересчур щепетильного друга по плечу,– для Семёна дырка в груди – это всё равно, что царапина для обычного человека. Я видел, как он останавливал своё сердце просто так, чтобы побравировать передо мной, а потом снова его запускал.

– Да тебе Кира за своего мужа все волосы на башке вырвет,– прокомментировал реплику приятеля Сабин,– а потом примется за нас с братом, потому что вовремя тебя не остановили. К тому же с бессмертным твой трюк не сработает. С его управляемым метаболизмом даже смертельная для обычного человека рана вовсе не является каким-то серьёзным неудобством.

– Ну-ну, продолжайте мучать человека своими медитациями,– Вертер неодобрительно фыркнул. – Когда надоест, скажете.

Неизвестно, как долго Антон упорствовал бы с гуманными методами обучения, однако вскоре все заметили, что учитель отчего-то резко потерял интерес к успехам и неудачам своего ученика. Поначалу изменения в его поведении были ещё не столь явными, просто Создатель сделался непривычно рассеянным и даже пару раз опоздал на занятия, но спустя неделю уже всем стало понятно, что дело не в отсутствии энтузиазма, а в чём-то гораздо более существенном. Антон стал мрачным, частенько говорил невпопад, словно его мысли были очень далеко от окружающих, а потом и вовсе замкнулся. Друзья, непривычные к подобному поведению спокойного и доброжелательного Создателя, забили тревогу.

– Вряд ли это связано с Семёном,– высказал свою версию Сабин. – Может быть, что-то случилось с Алисой?

– Лиса сама в шоке от своего благоверного,– Вертер уныло покачал головой. – Тут что-то другое. Может, нашёл какую-нибудь пакость в инфополе Земли?

– Точно,– глаза Сабина потемнели, словно налились грозой. – Он же всё это время курочил нейросеть, мог и прорваться сквозь блок, который установила та машина по имени Слай.

– А что наш информатор? – поинтересовался Вертер. – Он же вроде божился, что откроет нам все здешние секреты.

– Нужно было бросить этого говнюка в пещере,– Сабин от злости заскрежетал зубами. – Теперь его даже шантажировать нечем, а сам говорить он отказывается. Я же не могу отправить его обратно.

– Ну и кто из нас гуманист? – иронично усмехнулся Вертер. – Ладно, забей, сами разберёмся,– оптимистично заявил он.

В каком-то смысле оптимизм Вертера оказался оправданным, причина депрессии Антона действительно скоро прояснилась. Как и предполагал Защитник, дурное настроение его друга действительно было связано с изучением нейросети Земли, однако информация, скрытая в инфополе, оказалась совершенно ни при чём. В тот день, когда тайное стало явным, Кира устроила небольшую вечеринку в их с Семёном доме по случаю какого-то местного праздника, и после вкусного обеда разговор естественным образом переключился на угрюмо молчавшего Антона.

– Ты что-то нарыл в инфополе? – попробовал пробить стену отчуждения Сабин. – Лучше поделись, вместе мы как-нибудь справимся.

– Ничего нового,– жалкая попытка Антона избежать разговора никого не удивила, только ещё больше огорчила. На лица всех участников застолья словно легла сумеречная тень, а в их глаза отразилось сострадание, как будто речь шла не о дурном настроении Создателя, а о какой-то смертельной болезни. И тогда Антон вдруг не выдержал. – Я ничего не понимаю,– он в отчаянии стукну кулаком по столу. – Инфополе словно существует само по себе, им никто и ничто не управляет.

– А как же нейросеть? – мягко поинтересовался Вертер.

– Да, она есть и действительно похожа на грибницу, как рассказывал Семён,– Антон обречённо опустил голову. – Но это просто симулякр, программа нейросети слишком примитивная, чтобы управлять инфополем. Эта система тупо не должна работать, но она работает. И кажется, я знаю, почему.

– Потому что за ней стоит сознание,– резюмировал Сабин. – Пусть это всего лишь машинное сознание, но именно оно и управляет инфополем.

– Верно,– на губах Антона появилась вымученная улыбка, больше похожая на гримасу страдания. – Сдаётся мне, Создатель Земли вовсе не автоматизировал управление инфополем, а тупо использовал в качестве хранилища базы данных искусственное сознание, вместо сознания живого существа.

– Так может быть, автоматизировать сей процесс в принципе невозможно? – предположил Сабин.

– Точно,– Вертер криво ухмыльнулся,– а легенда о том, что Слай якобы является порождением нейросети – это просто очередная порция лапши нам на уши от завравшегося дэва.

– Почему это открытие тебя так расстроило, братишка? – вопрос Сабина снова вернул внимание аудитории к пребывающему в фрустрации Создателю. – Наоборот, радоваться нужно, ведь ты оказался прав насчёт структуры управления инфополем.

– Прав?! – голос Антона сорвался. – Я должен был догадаться про искусственный разум, а у меня мозгов хватило только на то, чтобы повесить эту каторжную работу на близких, лишив их возможности распоряжаться своей жизнью. Прости меня, Бустер, если сможешь,– глаза Антона подозрительно заблестели.

– Ещё неясно, какое решение надёжней,– Сабин ободряюще похлопал брата по плечу. – У машины свои заскоки, знаешь ли.

– Согласен,– пробурчал Вертер. – Искусственный интеллект – это только на словах красиво звучит, а на деле хрень собачья. Этот пижонский Создатель нейросети сварганил эстетное решение, а мы теперь хлебаем игры его машины полной ложкой. Слай превратил наш мир в свою кормушку и горя не знает. У машины ведь совести не имеется. Нет уж, пусть лучше твоими мирами управляют живые существа.

– Ни одно живое существо не заслуживает такой участи,– голос Антона прозвучал глухо, словно доносился из-под земли. – Но хуже всего то, что живые существа смертны, причём их судьбу невозможно предсказать заранее. В сущности, я поставил существование жителей моих миров в зависимость от случайности.

– Ну да, а подставлять их под гарантированное уничтожение какой-то поганой машиной – это, по-твоему, лучше? – пробурчал сквозь зубы Вертер.

– Вот об этом я и говорю,– Антон обречённо опустил голову. – Если Создатель не может защитить сотворяемую им жизнь, то есть ли у него вообще право творить?

– Так вот, что тебя так припекло, Тоха,– Вертер поднялся и буквально сдёрнул друга со стула. – Решил, что заделался преступником? Это полный бред,– он встряхнул расстроенного Создателя с такой силой, что у того клацнули зубы. – Любое существование, пусть даже недолгое, лучше, чем небытие.

– Твоё призвание, брат – это не блажь,– вставил свои пять копеек Сабин. – Даже не вздумай от него отказываться. И кстати, Вертер прав, доверять управление миром машине опасно.

– А с чего вы вообще взяли, что инфополем управляет машина? – вопрос Киры прозвучал столь неожиданно, что участники застолья враз замолчали. – Возможно, примитивность программы нейросети только кажущаяся, потому что ты смог обнаружить лишь её видимую часть, Антон.

– Самонадеянно, однако,– Сабин снисходительно улыбнулся. Потуги какой-то дамочки поучать Создателя показались ему смешными. – Откуда столь глубокомысленное умозаключение?

– Всё просто,– ничуть не смутилась Кира. – Система откачки энергии из нашего мира – это единая конструкция, состоящая из нескольких взаимосвязанных компонентов: Орден снуки, нейросеть, Магистры. Возможно, есть ещё какие-то части, о которых нам пока не известно.

– А причём тут откачка энергии? – Вертер с недоумением воззрился на самоуверенную барышню. – Мы же говорим про управление инфополем.

– У этих двух задач имеется один общий компонент – нейросеть,– в голосе Киры появились эдакие недовольные нотки, словно она сетовала на тугодумие своих собеседников. – Про систему откачки нам точно известно, что она пятимерная. Как минимум таковыми являются Магистры.

– Точно, умница моя,– Семён поспешил поддержать свою жену, хотя пока не понял, куда она клонит. – Медина божился, что был жителем пятимерного мира.

– Радвила тоже пятимерный,– поддакнул Вертер. – Ну и что?

– Думаю, мы вправе предположить, что и остальные компоненты этой системы имеют мерность больше трёх,– Кира обвела притихшую аудиторию победоносным взглядом,– по крайней мере, некоторые. Например, нейросеть.

– Хочешь сказать, что я всё это время изучал всего лишь проекцию? – на лице Антона было такое ошарашенное выражение, что Вертер невольно прыснул.

– Это же логично,– Кира беспечно улыбнулась. – Управляющая система по определению должна быть более сложной, чем объект управления. Тебя же не удивляет, что Демиургами твоих миров становятся исключительно жители пятимерного мира.

– Ну ни фига себе, какая у тебя умная жена, Семён,– восторженно заверещал Вертер. – Как же ты с ней справляешься? А вот мне даже интересно, куда делся хвалёный веннский интеллект? – съязвил он, глядя на смущённого Сабина. – Уела тебя наша хозяйка, Санни.

– У нас тут не соревнование,– огрызнулся венн.

– Если Кира права, то автоматизировать управление инфополем всё-таки можно,– уже совсем было потухший взгляд Антона сразу наполнился жизнью. – Вы меня извините? – он смущённо улыбнулся и исчез.

– Так-то лучше,– прокомментировал уход гостя Семён,– пусть займётся делом, вместо того, чтобы посыпа́ть голову пеплом.

– Нам тоже есть, чем заняться,– Сабин быстренько взял инициативу в свои руки. Видимо, ему не терпелось реабилитироваться за наезд на Киру и собственное тугодумие. – Если выяснится, что нейросеть способна работать автономно, значит, Слай действительно является багом системы. Нам придётся придумать, как от него избавиться.

– Ну так чего проще,– Вертер снисходительно хмыкнул,– отключить его от жрачки, он и сдохнет.

– А как ты собираешься заморить его голодом? – ехидно поинтересовался Семён. – Для этого придётся как минимум грохнуть Орден, который снабжает эту тварь энергией.

– Не обязательно,– в голосе Вертера прорезались эдакие залихватские нотки. – Мы же теперь знаем, что Орден – это лишь часть структуры кормушки. Можно грохнуть, например, систему доставки. Ты же вроде рассказывал, что Медина был соединён со снуком энергетическим каналом. Перерезать эту штуку, и все дела.

– Да, это выглядело как шланг,– согласился бессмертный,– но вряд ли снук получает энергию через этот канал. Он её выкачивает из сознаний людей. Скорее уж, это персональный краник для самих Магистров. Так что если его перерезать, никакого эффекта не будет.

– Или наоборот, будет, но негативный,– Сабин задумчиво покачал головой. – Скорей всего, это энерго-информационный канал. В одну сторону идёт энергия, а в другую – список тех сознаний, которые Орден превратил в свою собственность. Снук ведь должен каким-то образом определять, кого можно кушать, а кого нельзя. Если лишить его доступа к этой информации, то наша прожорливая зверушка может сделаться вообще неразборчивой.

– Засада,– пробурчал Вертер. – Грохнуть снука нельзя, оборвать его канал связи с Магистром тоже. Найти Орден мы пока не сумели. Так что же нам остаётся?

– Можно попробовать отыскать портал, который обеспечивает проход в кабинет Магистра,– скромно потупившись, предложила Кира. – Я там не раз бывала.

– Это тот портал, в котором вас запер Ксантипа? – Сабин сразу взял след, как гончая собака. – Хорошая мысль.

– Забудь,– мрачно процедил Семён и на всякий случай взял свою легкомысленную жёнушку за руку. – Попадёшь туда и уже не выберешься.

– Для Демиурга не существует закрытых мест в его мире,– Сабин горделиво выпятил грудь. – Скинь мне образ,– обратился он к Кире.

Увы, исходный энтузиазм мистических рейнджеров иссяк довольно быстро. Ни Сабин отдельно, ни вместе с Кирой так и не смогли отыскать нужный портал, что было и не удивительно. Кому нужен портал в кабинет Магистра, если крепость, где это помещение раньше располагалось, лежала в развалинах? Каким образом теперь Магистры защищались от нежелательных гостей, никто из участников военного совета не знал.

– Всё, достаточно,– Сабин обречённо покачал головой,– по крайней мере, мы попробовали. Есть ещё идеи?

– Трансгрессия по эфирному следу? – предложила Кира.

– Точно,– глаза Вертера азартно заблестели. – Ты же вроде виделся с Ксантипой, Санни. – Чего тебе стоит отыскать этого урода по его эфирному следу?

– Думаешь, я не пробовал? – Сабин вроде даже обиделся. – Похоже, у Магистров в этом мире нет эфирного тела, только у их носителей. А последнего Ксантипиного носителя, которого я знал, прикончил Кайден.

– То есть мы пришли в исходную точку,– резюмировал Семён. – А я, честно говоря, уже поверил в то, что мы эту гадскую контору таки прижмём.

– Орден – это лишь инструмент,– в голосе Сабина можно было без труда распознать нотки раздражения. – Главный злодей – это Слай. Именно для его ненасытной утробы Орден уничтожает сознания людей.

– Замкнутый круг получается,– вздохнул Вертер. – Чтобы придушить эту машину, нам нужно найти и уничтожить Орден, но без инфы, которую эта машина блокирует, Ордена нам не видать, как своих ушей.

– Мне кажется, мы упускаем один очень важный аспект,– Кира обвела притихшую аудиторию напряжённым взглядом. – За какие-такие услуги Демиург согласился скормить этой машине жителей своего мира? Вот ты, Сабин, можешь придумать хоть одну задачу, которую не смог бы решить без помощи искусственного разума?

Наступившая после Кириного вопроса тишина была такой плотной, что её, наверное, можно было резать ножом. В глазах всех участников совещания застыла растерянность, только глаза Семёна светились гордостью за свою умную жёнушку.

– А правда, Санни,– Вертер наконец сподобился отреагировать,– может, мы опять купились на басни твоего завравшегося предшественника? Никто не станет заправлять топливом автомобиль, на котором не собирается ездить.

– Возможно, это была плата за невмешательство,– предположил Сабин. – Мне вот, к примеру, эта чёртова машина постоянно блокирует доступ к критичной инфе.

– Сомнительно,– Кира задумчиво покачала головой. – Вряд ли самозародившаяся сущность вначале была такой уж могущественной, чтобы реально вредить Демиургу. И без энергетической подпитки шансов на развитие у Слая не имелось. Это же только сотворённое Создателем сознание само по себе является неистощимой батарейкой, а машине требуется внешний источник питания. Зачем же Демиург обеспечил этого монстра таким источником?

– А вам не кажется, что жизненная сила миллионов сознаний – это больно жирно для одной машины? – поддержал свою жену Семён.

– Миллионов? – в голосе Киры зазвучало сомнение. – Возможно, эта оценка и верна, если учитывать только людей. Но ведь до нас были ещё и венны с ангелами. Их, похоже, вообще извели под корень.

– Не факт, что изначальные жители Земли пошли на корм машине,– Сабин с сомнением покачал головой,– но в целом, твои аргументы звучат логично. Давайте примем как достоверную версию, что у моего предшественника имелся какой-то проект, для реализации которого он подключил искусственный разум и организовал бесперебойный источник питания. Пока всё верно? – он обернулся к Кире, как бы прося одобрения.

– Верно,– согласилась та,– кроме одной маленькой детали. Мне кажется, что ты напрасно употребляешь прошедшее время. Этот проект реализуется до сих пор, иначе энергоснабжение уже давно бы отключили.

– Так ведь сейчас этой кормушкой заправляет Слай,– Вертер брезгливо поморщился. – Зачем ему лишать себя дармовой жрачки? Правда, ему столько не нужно, но кто знает, может быть, он просто от жадности продолжает доить людей.

– Или не от жадности, а потому что и сам заинтересован в продолжении того самого проекта,– предположил Сабин.

– Мне кажется, что мы пытаемся решить задачу, не зная её условий,– Кира обвела испытывающим взглядом сидящих за столом мужчин, и те невольно потупились, словно им сделалось стыдно. – Ни один грамотный аналитик не станет делать выводов и предлагать решений, не имея вводных. Это просто абсурд.

– А наш штатный аналитик права,– Вертер одобрительно кивнул Кире. – Что если мы тупо вмешаемся и окончательно раздолбаем то шаткое равновесие, которое сейчас существует? Сначала нужно понять, что тут вообще произошло и почему, а потом уже разрабатывать план по освобождению Земли от паразитов.

– Может быть, Антон что-то прояснит? – выдвинул предположение Семён.

– Да, Тоха вроде жил в те времена на Земле,– Вертер задумчиво кивнул,– и должен всё помнить.

В ожидании возвращения Антона военный совет вынужденно устроил перерыв, который не без удовольствия заполнил перекусом в таёжном стиле. Увы, когда перевозбуждённый открывшимися перспективами исследователь нейросети вернулся, выяснилось, что надежды участников совета на сей источник информации не оправдались. Антон действительно помнил, что количество веннов стало сокращаться, но это происходило довольно медленно, так что для наблюдателя было почти незаметно, тем более, что убывающее веннское население компенсировалось ростом количества людей. По сути, это было всё, что свидетель тех давних событий мог рассказать.

– Давайте прижмём дэва,– резонно предложил Семён.

– Да как ты его прижмёшь? – Вертер обречённо покачал головой. – Разве что пригрозить, что отправим его обратно в пещеру на расправу Разрушителю?

– Можно и по другому,– задумчиво пробормотал Сабин. – А почему бы нам не поговорить с самим Разрушителем? Если я правильно понял, он работает на Слая. Значит, должен быть в курсе его проекта.

– Не хотелось бы снова с ним встречаться,– Вертер состроил такую кислую физиономию, что у всех присутствующих челюсти свело от оскомины,– да и вряд ли он станет с нами откровенничать. Нет, Санни, в следующую с ним встречу нам придётся его тупо убить.

– Вы сейчас о каком Разрушителе говорите? – заинтересовался Семён, обменявшись понимающими взглядами с Кирой.

– О том самом, который служит Ордену,– Вертер презрительно фыркнул. – И как такого могущественного мага угораздило сделаться орденской шавкой?

– Разные могут быть обстоятельства,– осторожно, чтобы не вызвать возмущения публики, заметила Кира. – Не стоит судить о людях по каким-то обрывочным сведениям.

– А мы и не собираемся его судить,– брови Вертера сошлись над переносицей как крылья хищной птицы. – Этот парень должен умереть, он слишком опасен.

После этих слов Семён медленно вылез из-за стола и навис над гостями словно грозовая туча. Его глаза вдруг сделались двумя провалами в бездну, и из этой бездны смотрела смерть. Сабин с Вертером ошарашенно переглянулись и удивлённо уставились на разъярённого бессмертного. Такого Семёна им пока не довелось видеть, и несмотря на свою неуязвимость в этом мире, им сделалось не по себе.

– Если вы хоть пальцем тронете моего сына, я стану вашим самым страшным кошмаром,– процедил сквозь зубы бессмертный, и его угроза отчего-то не вызвала желания у всесильных магов посмеяться над его бахвальством. – И не надейтесь, что вам удастся скрыться в своём пятимерном мире, я вас и там отыщу,– завершил свою речь Семён.

– Спокойно, парень,– Вертер взял на себя миссию по восстановлению мира,– мы же не знали, что Разрушитель был твоим сыном. Ну извини, погорячился.

– Нашим,– тихо произнесла Кира и взяла за руку своего мужа.

– Я сам с ним поговорю,– Семён как-то сразу успокоился и даже вернулся на своё место.

– Ладно,– миролюбиво согласился Сабин,– но ты должен знать, что Разрушитель уже пытался нас убить, и нам пришлось защищаться. Думаешь, тебя он пощадит?

– Если он меня убьёт, у вас руки будут развязаны,– отрезал Семён.

Кира попыталась возразить, но только взглянула в глаза своему мужу и опустила взгляд. Она-то отлично знала, что бессмертные никогда не сдаются.

Глава 21

Джанго полулежал в кресле, куда по настоятельной рекомендации Атан-кея пристроил стою тушку перед процедурой возвращения памяти, чтобы не грохнуться на жёсткий пол. Творец оказался прав, никому ещё не удавалось пройти через восстановление воспоминаний о прошлых воплощениях без потери сознания, и добровольный участник его живодёрского эксперимента не стал исключением. Радеку не раз приходилось видеть своего друга в отключке и даже периодически вытаскивать его буквально с того света, однако никогда раньше Джанго не выглядел таким жалким и беззащитным.

– Не переживай,– Атан-кей попытался подбодрить своего бывшего ученика, но тот отшатнулся от утешителя как от прокажённого. – Это нелегко пережить даже для более подготовленного сознания, но твой друг справится. Все так или иначе справляются.

– Я не должен был этого допускать,– процедил Радек сквозь зубы. – Ясно же, что ничего хорошего у Джанго с Кристиной быть не могло. Женщина, способная бросить своих детей, просто по определению не умеет любить.

– Детей? – Атан-кей с недоумением воззрился на обвинителя. – Мне известно только о девочке. Не уверен, что у нас есть право судить её мать, ведь малышка убила своего отца, которого Кристина очень любила.

– Был ещё и мальчик,– голос Радека прозвучал отстранённо, словно ему было безразлично то, о чём он говорил,– и этот малыш точно никого не убивал.

– Откуда тебе об этом известно? – принялся допытываться Атан-кей.

– А я и есть тот мальчик,– Радек горько усмехнулся. – Дара – моя сестра.

– Почему ты не сказал, что Кристина – это твоя мать? – послышался из кресла хриплый голос Джанго. – Теперь я хоть понял, откуда ты всё про неё знаешь.

– Ты как? – Радек опустился на колени и сжал руку друга, в его глазах страх смешался с надеждой в какой-то немыслимый коктейль.

– Мне вот интересно,– отрешённый взгляд Джанго скользил по стенам дома и никак не желал остановиться на лице Радека,– тебе никогда не бывает скучно постоянно оказываться правым? Бросай эту дурную привычку,– его рука как бы сама собой нащупала в разрезе сорочки медальон переноса, и пальцы нервно сжались на серебряном кругляше. – Не ходи за мной,– жалобно попросил Джанго и исчез, а Радек так и остался стоять на коленях около пустого кресла.

– Всё будет хорошо,– Атан-кей произнёс эту дежурную фразу по инерции, хотя уже и сам начал сомневаться в том, что она правдива.

– Да пошёл ты,– Радек резко поднялся и повернулся к коварному соблазнителю, его глаза блеснули сталью. – Если с Джанго что-то случится, клянусь, я тебя убью.

– Раньше ты не был таким агрессивным,– в голосе Атан-кея не было осуждения, скорее уж, сочувствие к прошедшему через тяжкие испытания ученику. – Жизнь тебя ожесточила.

– Мы ещё встретимся,– мрачно пообещал Радек и тоже исчез.

У него было явно неподходящее настроение, чтобы вступать в переговоры с Творцом, которого в тот момент он готов был придушить собственными руками. Поэтому, вместо того, чтобы обсудить с Атан-кеем перспективы спасения мира, Радек отправился на свой любимый балкон дожидаться возвращения друга. Он, конечно, подозревал, что Джанго в этот самый момент находится несколькими этажами ниже в кабинете управляющего, где обычно встречался со своими любовницами, но не посмел вмешаться в его личную жизнь. А зря. Может, будь Радек чуть менее щепетильным, и не случилось бы того, что уже невозможно было исправить.

Все в Ордене уже давно привыкли к тому, что в вечерние часы, когда офис пустел, оперативник главы Ордена распоряжался кабинетом управляющего как своей вотчиной. Пожалуй, это помещение было единственным в офисе, где не хранилось ничего секретного, так что визиты барышень лёгкого поведения никого не напрягали. Обычно Джанго сам осуществлял транспортировку своих цыпочек и использовал для этого медальон переноса, чтобы исключить распространение информации о местонахождении Ордена. Но с Кристиной этого не требовалось. Во-первых, она и так была вхожа в кабинет управляющего, а во-вторых, отлично умела трансгрессировать, причём без всяких медальонов.

В этот раз Джанго явился на свидание с Кристиной за полчаса до намеченного срока и теперь тупо метался по кабинету, проклиная свою торопливость. Он старался заранее не думать о том, что скажет своей бывшей и нынешней возлюбленной. И дело было вовсе не в том, что он был приверженцем спонтанности, просто ему было так больно, что лишний раз бередить эту рану не хотелось. На его удачу, ничего говорить и не понадобилось. Едва появившись в любовном гнёздышке, Кристина сразу догадалась, что произошло. Всё-таки она не зря столько лет училась у Творца, так что считать эмпатический фон своего погрузившегося в отчаяние и ожесточённого кавалера не составило для неё никакого труда.

Это был просто какой-то злой рок. Столько лет Кристина играла жизнями людей, но это не принесло ей счастья. Словно в отместку за её эгоизм и циничность судьба упорно и целенаправленно отбирала у неё всё, что было дорого. А когда лишила последней радости и смысла существования, вдруг расщедрилась и подарила целых пятнадцать лет счастливой жизни рядом с человеком, который не просто сам её любил, но и научил любить. И этот дар, полученный от Творца, Кристина без сожаления и сомнений отдала Джанго, мужчине, который стал для неё целым миром. Но в тот вечер её преданный и трепетный возлюбленный вдруг исчез, а его место занял другой, тот, который отказался стать её марионеткой, и которого она за это убила собственными руками. И сделать с этим уже ничего было нельзя.

– Как мне теперь тебя называть? – от нахлынувшего бессилия у Кристины буквально подкосились ноги, и она рухнула в кресло.

– Разве это важно? – голос Джанго был холодным как северный ветер и отстранённым, как эхо. От этого голоса у Кристины болезненно сжалось сердце, потому что растопить этот лёд не смог бы даже жар вулканической лавы.

– Ну зачем ты всё разрушил? – она жалобно всхлипнула. – Мы ведь были счастливы.

– Убийственно счастливы,– процедил сквозь зубы Джанго с явным намёком на их последнюю встречу в его прошлой жизни. – Что тебе на самом деле от меня нужно, Крис? Решила повторить? Одного раза тебе показалось мало?

– Прости,– глаза Кристины наполнились слезами,– я правда не хотела, чтобы всё так закончилось.

– Знаешь, а ведь я тогда до последней секунды не верил, что ты спустишь курок,– Джанго горько усмехнулся. – Так и умер наивным идиотом. И поделом.

– Я тоже не верила,– жалобно пролепетала Кристина. – Сама не понимаю, как это случилось. Ты снова меня бросишь, Джа́рет? – в ожидании ответа она так сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу, оставляя кровоточащие порезы.

– Предлагаешь дождаться, пока я тебе наскучу? – горька усмешка словно приросла к лицу Джанго. – Нет уж, лучше убей меня прямо сейчас. Поверь, лишить человека жизни гораздо милосердней, чем вторую жизнь подряд убивать его любовь.

– Я с тобой не играла,– Кристина порывисто вскочила на ноги и устремилась к своему возлюбленному, однако холодный взгляд занявшего его место странного чужака остановил её порыв. – Я действительно хотела начать всё сначала,– едва слышно прошептала женщина, и её руки бессильно упали словно два отрубленных крыла.

– Прощай, Крис, – в голосе Джанго было столько боли, что женщина невольно попятилась, словно пыталась уйти с линии поражения этой болевой волны.

Джанго повернулся и шагнул к двери, но уйти ему не удалось. Видать, судьбе показалось, что повтор уже однажды отыгранного сценария принижает её талант сценариста, и она решила внести в сей банальный сюжет свежую струю. Дверь распахнулась, и на пороге появился Ксантипа в сопровождении полудюжины вооружённых охранников.

– Куда ты так спешишь, Джанго? – ехидно поинтересовался Магистр. – Или лучше называть тебя Джа́ретом? Ведь именно так тебя назвала Кристина. Я не ослышался? – он бросил полный злорадного торжества взгляд на свою ручную марионетку и рассмеялся.

– Подслушивал? – Джанго брезгливо поджал губы.

– Бедняжечка,– притворное сочувствие Ксантипы гораздо больше напоминало откровенную насмешку. – А ты не знал, что во всех помещениях Ордена стоит прослушка? Какая досада. Да, мой мальчик, я много лет имел сомнительное удовольствие слушать, как ты совокупляешься с грязными шлюхами в моём кабинете. Но всему приходит конец. Похоже, кто-то сподобился вернуть тебе память, предатель,– в голосе Магистра послышалось торжество, явно не сулившее его бывшему телохранителю ничего хорошего. – Дай угадаю. Вы с Радеком навестили Убежище, не так ли, и познакомились с кем-то из тамошних Творцов. Твой босс тоже вспомнил, как был учеником бессмертного и спасал своего приёмного папочку?

– Нет, Радек отказался,– буркнул Джанго. Юлить перед этим разоблачителем он счёл недостойным бессмертного, пусть даже бывшего. – Вот только не нужно притворяться, Ксантипа, что до этого момента ты якобы не знал, кто я такой. Если уж Кристина смогла распознать мою ауру, то Магистр и подавно. Чего ж раньше молчал?

– А раньше я не мог ничего с тобой поделать,– голос Магистра сделался жёстким и колючим как метель. – Ты ведь был не бессмертным, предавшим Орден, а просто Джанго, исполнительным оперативником и другом эмиссара хозяина. Но теперь всё изменилось,– он злорадно ухмыльнулся. – Никто не посмеет поставить мне в вину ликвидацию врага Ордена, да к тому же владеющего информацией о техниках бессмертных. Взять его,– приказал Ксантипа своим охранникам.

Джанго попытался было сопротивляться, впрочем, не особо яростно, но его быстро скрутили. Всё-таки перевес в численности был значительным.

– Вот она разница между теорией и практикой,– на губах Магистра расцвела глумливая улыбочка. – Вернуть память бессмертного и реально стать бессмертным – это совсем разные вещи, не так ли? Джарету не составило бы труда уложить голыми руками хоть полсотни боевиков и преспокойно убраться восвояси, но у Джанго кишка тонка справиться всего лишь с шестью.

– Чего вам от него нужно? – Кристина пришла в себя от шока и бросилась на помощь своему возлюбленному, но её перехватил один из охранников.

– Видишь ли, дорогуша,– проворковал Ксантипа,– в прошлый раз твоё появление прервало наше с Джаретом пари. Теперь у нас появилась возможность к нему вернуться.

– Условия несколько изменились, не находишь? – Джанго презрительно хмыкнул. – Теоретически, я, конечно, знаю, как остановить своё сердце, но вряд ли смогу этим знанием воспользоваться. Тут нужно реально обладать навыками бессмертных.

– Хм, дай подумать,– Ксантипа демонстративно закатил глаза, изображая глубокую задумчивость. – Нет, возражение не принимается,– на его лице появилась эдакая плотоядная гримаса. – Никто не мешал тебе получить нужные навыки. Твой босс точно не отказался бы тебя натаскать, если бы ты проявил интерес. Теперь поздно кусать локти, по условиям пари я буду убивать тебя, пока мне это не наскучит, и так, как захочу. А тебе, мой мальчик, останется только сетовать на свою нерадивость. Времени для раскаяния у тебя будет предостаточно.

– Пожалуйста,– Кристина сложила ладони в умоляющем жесте,– не нужно его мучить. Ведь прошло столько лет, он теперь совсем другой человек и служит Ордену.

На Ксантипу её страстная мольба не произвела никакого впечатления, он тупо проигнорировал сей вопль о пощаде, а вот Джанго, напротив, отреагировал довольно эмоционально, правда, не совсем так, как ожидала Кристина.

– Хотела сама меня прикончить? – он криво усмехнулся. – Сочувствую, на этот раз у тебя имеется сильный конкурент. Но ты не переживай, Крис, что бы эти парни со мной ни сделали, приоритет всё равно останется за тобой. По способности причинять боль тебе просто нет равных.

Лицо Кристины побледнело и застыло, словно превратилось в посмертную маску, лишённую всякого выражения. Глаза тоже превратились в безжизненные стекляшки. Магистр сразу просёк изменение в её состоянии и счёл необходимым предупредить возможные эксцессы.

– Не вздумай делать глупости,– он подошёл к неподвижной фигуре своей марионетки и ухватил её за плечо. При этом Кристина даже не шелохнулась. – Не строй иллюзий, что сможешь выкрасть своего ухажёра прямо из-под носа у охраны. Из здания тебе не выбраться, я активировал запрет на трансгрессию. Отправляйся домой,– приказал Магистр. – На лифте,– добавил он.

– Хорошо,– слова ещё слетали с губ Кристины, а её фигура уже таяла под рукой Ксантипы.

Магистр открыл было рот, чтобы отпустить в адрес строптивой дамочки нелицеприятную тираду, но было поздно. Кристина снова материализовалась, но уже за спиной Джанго. Никто не успел сообразить, что происходит, как пленник тихо охнул и повис на руках державших его охранников. Кристина словно сомнамбула сделал шаг назад, и из её руки вывалился окровавленный нож, видимо, принадлежавший одному из боевиков, которые держали Джанго. Как уж она умудрилась его отобрать, так и осталось загадкой.

– Вот идиотка,– Магистр подошёл и наотмашь ударил женщину по лицу. – Положите его на пол, только аккуратно,– скомандовал он ошарашенным охранникам. Те выполнили команду, и Ксантипа склонился над бесчувственным телом. – Живой,– он облегчённо вздохнул. – Ладно, будем считать это прелюдией к основному спектаклю. Спасибо за эффектный пас, Кристина,– Ксантипа выпрямился, принял величественную позу и медленно, растягивая удовольствие от унижения бестолковой виновницы происшествия, обернулся. – Разве ты не знала, дурёха, что Магистры способны излечить любую рану? – ехидно поинтересовался он.

Увы, запланированная им сцена укрощения строптивицы не удалась, ввиду отсутствия исполнительницы главной роли. Кристины на прежнем месте уже не оказалось, она просто исчезла. Однако стоило Магистру вздохнуть с облегчением, как Кристина снова появилась, только теперь она стояла на коленях рядом с пребывающим в отключке Джанго. Рука женщины легла на грудь раненого, и их фигуры растворились в полумраке магистерского кабинета.

– За ними! – голос Ксантипы сорвался на истеричный вопль. – Найти их! Быстро! У вас есть не более пяти минут, прежде чем станет слишком поздно спасать этого парня. У Джанго только память бессмертного, а рефлексы тела обыкновенного человека. Если его сердце остановится, то вытащить его с того света вряд ли получится.

Шестеро охранников пулей вылетели из дверей кабинета и принялись прочёсывать здание, а Ксантипа подошёл к окну и угрюмо уставился на погружающийся в сумерки город. Он уже понял, что проиграл, эта хитрая баба его провела, утащила намеченную жертву прямо из-под носа у многоопытного манипулятора.

– Зря я рассказал ей про активацию запрета на трансгрессию,– посетовал Ксантипа. – Если б эта дрянь ничего не знала, то попробовала бы смыться из здания, и её схватили бы даже раньше, чем она успела понять свою ошибку. Но на что же она надеется? – озадаченное выражение на лице Магистра отразилось в оконном стекле, словно дразнило своего хозяина.

Что ж, недоумение Ксантипы вполне можно было понять. Сбежать из офисного здания со смертельно раненым мужчиной на руках Кристина точно не могла. Более того, у неё даже не было шанса где-нибудь затаиться, поскольку здесь просто не было потайных мест. Да и какой смысл прятаться, ведь Джанго оставалось жить от силы несколько минут, а излечить похищенного любовника Кристина тупо не смогла бы. Да, она владела целительской магией, но на весьма примитивном уровне. Этого точно было недостаточно, чтобы излечить смертельную рану, которую она собственными руками и нанесла.

– Эта стерва не собирается его спасать,– поделился свежей мыслью со своим отражением Магистр,– она просто хочет выиграть время, чтобы предатель тихо скончался и тем самым избежал заслуженного наказания. Ну всё, теперь тебе точно конец, чёртова кукла,– в глазах Ксантипы вспыхнули зелёные огоньки, и он сразу сделался похожим на хищника.

Наверное, если бы у Кристины был хоть малюсенький шанс спасти жизнь Джанго, пусть даже ценой своей жизни, она бы им без колебаний воспользовалась. Но орденская шпионка слишком давно и хорошо знала Ксантипу, чтобы поверить в существование такого чудесного шанса. Любимый мужчина был обречён, и единственное, что Кристина могла для него сделать – это избавить от мучений. Нет, она вовсе не ждала благодарности за свой самоотверженный поступок и не надеялась, что после всего, что между ними случилось, Джанго ей поверит. О той тотальной трансформации сознания, через которую она прошла благодаря Тасилгиру, было известно лишь ей самой, а для любимого мужчины Кристина так и осталась жестокой и беспринципной манипуляторшей.

Собственно, с надеждой на счастье она распрощалась ровно в тот момент, когда увидела, как из глаз её пылкого возлюбленного на неё смотрит Джарет. Что-то объяснять и доказывать уже было бесполезно, за неё это сделала пуля, оборвавшая жизнь бессмертного. Можно ли было назвать искуплением то, что она сделала для Джанго? Возможно, по факту так оно и было, вот только Кристина совсем не думала об искуплении, да и жертвой себя не считала. Просто для неё была невыносима сама мысль о том, что любимый мужчина окончит свою жизнь в пыточном подвале, проклиная тот миг, когда появился на свет. Так что можно сказать, Кристина вырвала его из рук палачей из своего рода эгоистичных побуждений. Конечно, она осознавала, что за свой прощальный подарок возлюбленному ей придётся заплатить жизнью, но цена была не важна, когда речь шла о Джанго.

Увы, Кристина вовсе не была профессиональным киллером, а потому её попытка убить пленника Ксантипы одним ударом ножа оказалась провальной. И всё же нанесённая ею рана была смертельной, она это сразу поняла по тому, как засуетился Магистр. Оставалось только выиграть несколько минут, чтобы позволить раненому спокойно умереть. Для своего последнего прыжка Кристина выбрала тёмную нишу рядом с подсобкой пятью этажами ниже. Нет, она вовсе не надеялась, что охранники не смогут обнаружить её укрытие, просто для того, чтобы до него добраться, требовалось больше времени, чем оставалось у Джанго.

В глубине души ей очень хотелось попрощаться с любимым, сказать ему что-то очень важное, что важнее даже их жизней. Кристина не собиралась оправдываться или просить прощения за прошлое. Всё это было уже неважно, потому что жить им обоим оставалось считанные минуты. То, что она собиралась поведать любимому человеку, касалось их будущей жизни. Увы, шансов на сей сеанс сакраментальных откровений практически не было, ведь Джанго был без сознания. И кто бы мог представить, что циничная стерва судьба всё-таки сподобится сделать двум обречённым возлюбленным прощальный подарок? Удар об пол при трансгрессии тряхнул раненого, и тот очнулся. Джанго зашипел от боли и открыл глаза.

– А ты упрямая,– на его губах появилась одобрительная усмешка,– за то и люблю,– отрешённо добавил он. – Тебе обязательно нужно было сделать это самой? Ксантипа отлично справился бы и без твоей помощи.

– Я тебя очень люблю,– Кристина не стала объяснять мотивы своего отчаянного поступка, на это просто уже не было времени. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, наклонилась и поцеловала умирающего в губы. – Прости меня, если сможешь,– она ласково погладила его по щеке. – Я правда хотела всё начать сначала.

– Не в этой жизни,– Джанго поймал её ладошку и прижал к губам. – Прощай, Крис,– он расслабленно улыбнулся. – Похоже, нам просто не суждено быть вместе.

– Нет, мы обязательно встретимся,– Кристина жалобно всхлипнула, но не заплакала, только одна единственная слезинка прочертила дорожку по её щеке. – Мы встретимся,– упрямо повторила она,– потому что умрём вместе.

– Вместе? – до Джанго только тут дошло, что сделала для него эта казалось бы бездушная манипуляторша, и у него перехватило дыхание. – Тебя же теперь убьют,– прошептал он еле слышно.

– В этом и смысл,– Кристина через силу улыбнулась.

Джанго попытался ещё что-то сказать, но не успел, его сердце остановилось. Кристина закрыла глаза покойнику, поцеловала уже бесчувственные губы и принялась ждать прихода палачей.

Глава 22

Ночь подкралась незаметно, как хорёк к курятнику. В ожидании друга Радек задремал в своём любимом кресле на балконе пентхауса, а потому голос учителя в своей голове поначалу воспринял как продолжение сна.

– Ты не должен был этого допускать,– повторил голос его собственные слова. – Джанго никак нельзя было вспоминать свои прошлые воплощения.

– Почему? – Радек спросонок никак не мог сообразить, разговаривает ли он с учителем наяву, или продолжает во сне свой спор с Атан-кеем.

– Неужели тебе не пришло в голову, что те, кто хочет выпустить зло на свободу, не станут вести с защитником нашего мира честную игру? – вопрос прозвучал как риторический, а потому Радек решил промолчать в ожидании продолжения. И продолжение ожидаемо последовало. – Творцы просто не смогли бы обрести такую власть и могущество, если бы были вульгарными альтруистами.

– Что случилось-то? – вся эта прелюдия Радеку уже порядком надоела, и он решил ускорить окончание выговора от учителя.

– Ты позволил Атан-кею превратить ценного и преданного нашему делу помощника в откровенного врага,– как обычно, в голосе учителя не слышалось эмоциональной окраски, поэтому его жёсткое обвинение прозвучало как-то неубедительно.

– Это ты про Джанго? – Радек почувствовал, как у него внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. – Как воспоминания о прошлых воплощениях могли сделать его моим врагом?

– Всё зависит от того, кем он был раньше, не так ли? – зловеще поинтересовался учитель.

– Хватит интриговать,– Радек буквально взорвался. – Говори по существу.

– Твой друг был бессмертным,– с пафосом объявил учитель,– а ещё личным телохранителем Ксантипы.

– Ну и что? – голос Радека невольно дрогнул, поскольку он уже догадался, что услышит дальше, и всё же продолжил цепляться за спасительную соломинку иллюзий. – Его ликвидировали, как и всех остальных бессмертных?

– Если бы,– тяжкий вздох учителя прозвучал как приговор,– он предал своего хозяина и сбежал.

– Не может быть,– Радек от волнения вскочил на ноги и нервно вцепился в поручни балкона,– бессмертные не могли стать предателями из-за установок подчинения.

– Не заблуждайся на этот счёт, ученик,– язвительно прокомментировал его слова учитель. – Предатели среди бессмертных были редкостью, но всё-таки были. Установки подчинения просто не позволяли им уйти безнаказанными.

– Джанго в прошлом воплощении казнили? – от подобного предположения у Радека потемнело в глазах. Ведь тогда получалось, что его единственный друг десятки лет беззаветно служил тем, кто в прошлой жизни приговорил его к мучительной смерти. Это была даже не ирония судьбы, а какое-то извращённое издевательство.

– Нет, он избежал наказания,– в голосе учителя не было ни капли сожаления или досады,– но карма его всё-таки настигла. Его убила женщина, которую он любил.

– Кристина,– Радек процедил имя своей матери как грязное ругательство. – Я так и знал, что для Джанго их роман закончился трагично.

– Увы, долгая жизнь Кристину совсем не изменила,– сочувственно посетовал учитель.

– Что ты хочешь этим сказать? – Радек и сам уже понимал, что просто оттягивает тот момент, когда придётся столкнуться с суровой реальностью лоб в лоб, но озвучить то, на что прозрачно намекал учитель ему было страшно до мокрых подмышек. – Джанго больше нет? – наконец едва слышно прошептал он. Учитель не ответил, и потерявший от ужаса голову Разрушитель буквально слетел с катушек. – Отвечай! – его отчаянный вопль спугнул стаю голубей с крыши, и те взвились в небеса сизо-белым облаком.

– Мне жаль,– реплика учителя, лишённая эмоциональной окраски, прозвучала насквозь фальшиво, но Радеку сейчас было не до того, чтобы обращать внимание на формальности. Мир, который он так долго защищал, вдруг зашатался и начал рассыпаться на части, словно из него вытащили скрепляющий эти части стержень.

Несколько долгих минут он стоял у парапета, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в перила, и не видя ничего вокруг, кроме кровавой пелены, окрасившей город под его ногами и небо над его головой зловещим багрянцем. Наконец взгляд Радека сделался осмысленным, он отошёл от края балкона и, пошатываясь как пьяный, побрёл в ванную. Там он засунул голову под струю ледяной воды и стоял так до тех пор, пока затылок ни потерял чувствительность. Водные процедуры явно оказали позитивное влияние на его способности к рациональному мышлению. Вернувшийся на балкон Разрушитель уже ничем не напоминал давешнего безумца.

– Тебе лучше? – заботливо поинтересовался учитель.

– Она перешла черту,– голос Радека прозвучал отстранённо, словно говорил автомат,– ей не жить.

– Тебя опередили,– учитель и не подумал утихомирить своего подопечного, заявившего на голубом глазу, что собрался убить свою родную мать. – Ксантипа уже выполнил всю грязную работу.

Пару секунд Радек переваривал ещё один облом, а потом недоверчиво покачал головой. Несмотря на взвинченное состояние, он всё же не потерял способности строить логические цепочки, и логики в действиях Магистра он не обнаружил от слова совсем.

– Ты что-то темнишь,– безапелляционно заявил ученик своему многоуважаемому учителю без единого намёка на то самое уважение. – С какой стати Ксантипе мстить орденской шпионке за то, что та ликвидировала предателя? Он сам хотел казнить Джанго, верно? – Радек так сжал зубы, что они едва ни раскрошились у него во рту. – Кристина просто избавила своего любовника от пыток. Значит, настоящим виновником смерти Джанго является Ксантипа, ему и расплачиваться за всё.

– Глава Ордена не может карать верного слугу только за то, что тот выполняет свой долг,– голос учителя прозвучал нравоучительно, словно он давал своему ученику очередное наставление. – Ксантипе можно поставить в вину только то, что предатель снова избежал заслуженного наказания. Это не тот проступок, за который допустимо развоплотить Магистра. Ты ведь именно это собираешься сделать?

– Он убил мою мать,– процедил сквозь зубы Радек,– Полагаешь, у меня нет права на месть?

– Это просто уловка, и остальные Магистры именно так воспримут расправу над Ксантипой,– в голосе учителя не было осуждения, он просто хладнокровно излагал суть проблемы. – У тебя могут возникнуть сложности в управлении Орденом.

– Плевать,– Радек до боли сжал кулаки,– этим шакалам даже нравится, когда кого-то из их братии достаёт плётка хозяина. И я не спрашивал твоего разрешения,– огрызнулся он. – Магистры – это моя зона ответственности.

– Ладно,– учитель тяжко вздохнул,– он твой. Но тебе придётся взять на себя обязанности Ксантипы, пока я ни создам ему замену. И ещё,– он на секунду запнулся, как бы подыскивая правильные слова,– оставь магическую школу и её учителей в покое. Тебе опасно туда соваться, тем более после того, что случилось с Джанго.

– Нет,– в голосе Радека напрочь отсутствовали эмоции, он словно уподобился своему учителю,– Атан-кей тоже ответит за смерть моего друга. Он ведь знал, кем был Джанго в прошлом воплощении, и чем ему грозило возвращение памяти. Этот гад намеренно отнял у меня близкого человека.

– Постарайся быть объективным, ученик,– не то попросил, не то потребовал учитель. – Враг не обязан быть милосердным, а Атан-кей твой враг. Он уже нанёс тебе очень болезненный удар, и если ты позволишь, то вообще тебя уничтожит. Держись от него подальше.

– Это ты советуешь Разрушителю? – Радек скептично ухмыльнулся. – Пусть лучше он меня боится.

– Ну тогда хотя бы не позволяй Атан-кею к себе прикоснуться,– сдался учитель. – Он может тебя отключить и внушить самую невероятную картину мира. Ты сам не заметишь, как сдашь ему тайну ловушки чудовища. Помни, в том мире я не смогу тебе помогать, ты останешься с могущественным магом один на один.

– Чтобы уничтожить этого мерзавца, мне не нужно к нему прикасаться,– самонадеянно заявил Радек.

Была уже глубокая ночь, когда он объявился в здании Школы Убежища. На этот раз ему не понадобилось пробираться к заветной цели по глубокому снегу, поскольку Радек успел хорошо изучить внутренность каминного зала и трансгрессировал прямо туда. Несмотря на поздний час, огонь в камине горел, и в единственном уцелевшем после его прошлого визита кресле мститель сразу разглядел фигуру Атан-кея. Похоже, Творец его ждал. Видимо, он всё же не был так уверен в благополучном исходе своего эксперимента, хотя и убеждал бывшего ученика, что с его другом всё будет в порядке. При появлении Радека Атан-кей вылез из кресла с явным намерением его поприветствовать, но так и остался стоять столбом, поскольку сразу учуял неладное.

– Что случилось? – несмело поинтересовался экспериментатор.

– То, что ты и планировал,– голос Радека звучал спокойно, без надрыва, но грамотный эмпат без труда определил бы, что тот находится на грани срыва. – Ты ведь знал, что Джарет был бессмертным, правда? Что ж, должен признать, что вернуть моему помощнику статус, который автоматически поставил его вне закона – это был очень грамотный ход.

– Постой,– Атан-кей поднял руку, как бы защищаясь от сыпавшихся на него обвинений. – Да, Тарс мне что-то рассказывал про ментальные установки в сознании Джарета, но я не знал, что он был преступником.

– Это ты преступник,– процедил сквозь зубы Радек,– а Джанго преданно служил тем, кто пытается спасти этот мир от гибели. Что ж, можешь торжествовать, у нашего мира стало на одного защитника меньше.

– Твой друг погиб? – голос Атан-кея сорвался от волнения. – Так ты вернулся, чтобы отомстить за его смерть?

– А на что ты рассчитывал? – Радек презрительно усмехнулся. – Решил, что удастся провернуть со мной тот же подлый трюк? Прости, но я не столь наивен. Это Джанго верил, что в глубине души все люди желают только добра, а я давно уже разуверился в человечестве.

– И во что-то же ты веришь,– глаза Творца наполнились печалью.

– В справедливое возмездие,– отрезал Радек. – Пришла пора платить за смерть Джанго.

Разрушитель мог бы уничтожить этого самонадеянного Творца одним лёгким движением мысли, но не стал спешить, ему хотелось насладиться страхом и отчаянием подлого преступника. Он величественно поднял руку, и с кончиков его пальцев сорвалась уже знакома чёрная лента. Только в этот раз она не полетела в сторону противника со скоростью пули, а медленно поплыла по воздуху, словно подхваченная речным потоком. Атан-кей пару секунд наблюдал за представлением, а потом его фигуру окутал мерцающий защитный купол. Лента долетела до купола и принялась обвиваться вокруг защитного поля, как удав вокруг кролика.

– Думаешь, эта мерцающая хрень тебя защитит? – глумливо поинтересовался Радек.

– Тогда чего ты медлишь? – Атан-кей обречённо опустил голову. – Если уж решил поиграться в палача, то хотя бы имей уважение к своей жертве.

– Это было бы слишком просто,– голос Радека вдруг сделался каким-то невыразительным, словно ему сделалось скучно.

Но дело было, конечно, не в пресыщенности Разрушителя его могуществом, просто Радеку вдруг пришло в голову, что он пришёл сюда вовсе не затем, чтобы убивать. Он всего лишь хотел излить свою боль на голову того, кого считал источником этой боли. Если бы это было не так, то чёрная лента давно бы уже раздавила этот дурацким защитный купол, и от Творца не осталось бы даже горстки пыли. Наверное, подсознательно Радек ожидал, что Атан-кей начнёт оправдываться и умолять о пощаде, на крайняк – просто сбежит, тем самым признав свою вину за смерть Джанго. В идеале, он мог даже напасть на обидчика, дав тому повод ответить. Однако ничего подобного не произошло, Творец просто стоял и с укором смотрел на упивавшегося своим могуществом Разрушителя.

– Почему ты не пытаешься защищаться, Атан-кей? – Радек подозрительно нахмурился. – Ты же можешь попытаться меня остановить, у тебя точно имеется в запасе какое-нибудь магическое оружие. Покажи, на что ты способен.

– Учитель никогда не причинит вреда своему ученику,– печально произнёс Творец,– даже бывшему. Давай просто поговорим, может быть, я смогу тебе помочь.

Неизвестно, на какую реакцию своего бывшего ученика рассчитывал Атан-кей со своей душеспасительной тирадой, но его слова возымели прямо противоположный эффект. Вместо того, чтобы проникнуться благодарностью за сострадание и желание помочь, Радек буквально взбесился. Разумеется, в искренность Творца он не поверил, а потому эта насквозь лживая поза праведника подняла в его душе такую неуправляемую волну злости и обиды, что у Разрушителя едва хватило осознанности, чтобы разом ни закончить этот разговор безжалостной расправой. Но нет, героическая гибель лицедея Радека не устраивала, ему требовалось унизить Творца, привыкшего строить из себя доброго и мудрого учителя, доказать ему, что вся его показная доброта и забота выеденного яйца не стоит.

– Хочешь погибнуть героем за свои принципы? – в голосе Радека так и сквозило презрение к надуманному кодексу чести Творца.

– По-моему, это ты хочешь погибнуть,– прозорливо заметил Атан-кей,– но не надейся, устраивать тут поединок я не собираюсь. Если считаешь, что я должен расплатиться за смерть твоего друга, тебе придётся убить беззащитного.

Несмотря на свой бойцовый настрой, Радек вдруг ощутил, что остро завидует участи Джанго, и даже своей матери. Им уже не нужно было бороться за жизнь, заботиться о судьбе мира и бояться за своих близких, для них всё это уже не имело никакого значения. А что побуждало его самого трепыхаться и упорно продолжать опостылевшую уже миссию спасителя мира? Раньше у Радека хотя бы был стимул, его поддерживало стремление защитить тех, кого он любил. Но Джанго больше нет, а Даре он даже не мог показаться на глаза. Для кого тогда жить дальше?

– Нет, это просто манипуляция,– Радек мысленно встряхнулся. – Этот хитрый гад тупо пытается внушить мне мысль о бессмысленности существования. Ладно поиграем в твою игру,– решил он,– и посмотрим, кто тут охотник, а кто дичь.

– Так ты до сих пор считаешь меня своим учеником? – ехидно поинтересовался тот, кто самонадеянно назначил себя охотником. – Наверное, даже чувствуешь за меня ответственность. А как насчёт остальных твоих учеников?

– Не пытайся меня спровоцировать,– в голосе Атан-кея совсем не было ожесточения, он по-прежнему звучал мягко, как бы успокаивающе,– я тебя не трону ни при каких обстоятельствах.

– Это тебе только кажется,– Радек злорадно ухмыльнулся. – Я не оставлю тебе выбора.

– Что ты собираешься делать,– впервые с начала этого диалога в голосе Атан-кея послышалась нервозность.

– Уничтожу это здание вместе со всеми его постояльцами,– равнодушно заявил Разрушитель. – Они ведь тоже твои ученики, не так ли. Но ты не волнуйся, учитель, они даже не успеют ничего почувствовать. Это займёт не более пары секунд. Ты, конечно, можешь попытаться кого-то спасти, но вряд ли получится вывести из-под удара больше одного. У тебя есть любимчик, Атан-кей?

– Зачем тебе брать такой грех на душу? – ошарашенно произнёс Творец. – Ты же на самом деле не хочешь никого убивать. Ты просто хочешь заглушить боль в своей душе, но выбрал ошибочный способ. Так тебе станет только хуже.

– Либо они, либо я,– губы Радека сжались в тонкую полоску, демонстрируя серьёзность его намерений. – Выбирай.

Атан-кей поднял взгляд и уставился в горящие ненавистью глаза Разрушителя, словно пытался увидеть в них нерешительность или хотя бы сомнение. Увы, то, что он смог разглядеть сквозь завесу медленно вращающей чёрной спирали, опутавшей его защитный кокон, Творца не порадовало. Палач вынес свой приговор и не собирался рассматривать никакие апелляции. Радек заметил, как вдруг изменилась поза его пленника. Фигура Атан-кея словно бы усохла и превратилась в эдакую апологию отчаяния и обречённости. Однако длилась эта сцена уничижения недолго, и когда Творец снова поднял глаза на своего бывшего ученика, в них больше не было страдания. Он принял решение, и оно наполнило его душу покоем.

– Думаешь, загнал меня в угол, и я вынужденно выберу из двух зол меньшее? – голос Атан-кея был спокоен, а на губах играла отрешённая улыбка. – Ты очень наивен, Радек, несмотря на всё твоё могущество. На самом деле у каждого из нас есть право просто отказаться от выбора, если его не устраивают предложенные варианты, или придумать свой собственный вариант.

– Ну и что же ты придумал? – нравоучительная сентенция Творца Радека откровенно озадачила, но не встревожила. А зря.

– Я отказываюсь выбирать,– торжественно произнёс Атан-кей и снял защиту.

Больше не удерживаемая энергетическим полем чёрная лента сжалась вокруг тела Творца, и через мгновение всё было кончено. Не стало ни Атан-кея, ни уничтожившего его разрыва в пространстве, только Радек стоял в опустевшем каминном зале, застыв в ступоре словно статуя. Сколько бы он ни изображал из себя безжалостного палача, но такого исхода он не желал и уж точно никак не предвидел. По задумке режиссёра этого бездарного спектакля, финальной сценой должна была стать его собственная смерть. Учитель должен был предать свои принципы и убить вышедшего из-под контроля ученика, а потом всю жизнь страдать от своего предательства. Но тот нашёл иной выход из казалось бы безвыходной ситуации.

Из состояния шока Радека вывел резкий толчок в спину. Убийца, словно мячик, отлетел к камину и со всей дури приложился головой об облицовку из дикого камня. Он попытался подняться, но тут второй энергетический удар буквально раздавил его грудную клетку. Обломки рёбер превратили его лёгкие в ошмётки, и Радеку пришлось срочно эвакуироваться из своего физического тела. Он завис над батальной сценой и наконец смог разглядеть напавшего на него мага. Каково же было удивление Разрушителя, когда он понял, что агрессоршей была какая-то престарелая тётка в розовом пеньюаре и войлочных тапочках с кошачьими мордочками.

Видимо, чуткий сон старушенции был потревожен громким резким голосом Радека, и беспокойная полуночница стала невольной свидетельницей гибели своего любимого учителя. Нужно сказать, что выглядела эта мстительница скорей курьёзно, нежели грозно, однако сам факт, что она не колеблясь выступила против мага, уничтожившего могущественного Творца, заслуживал уважения. Наверное, будь Радек в более уравновешенном эмоциональном состоянии, то сумел бы оценить самоотверженность преданной ученицы Атан-кея, но в тот момент её поступок вызвал у него лишь недоумение.

– Она что, правда решила, что может вот так просто убить Разрушителя? – он озадаченно уставился в горящие ненавистью глаза странной бабульки. – Наивно, однако.

Впрочем, судя по всему, эта начинающая магичка вовсе не была такой уж наивной. Как минимум она не поверила в то, что разделалась с убийцей Атан-кея парочкой файерболов. Женщина застыла над вроде бы мёртвым телом, и в её занесённой для удара правой руке переливался алым светом ещё один энергетический шар. Она молча ждала, когда предполагаемая жертва очнётся, чтобы нанести свой добивающий удар. Видимо, прикончить бессознательного врага казалось ей слишком гуманным наказанием. На самом деле для того, чтобы с ней расправиться, Радеку вовсе не требовалось восстанавливать своё физическое тело. Он мог тупо сжечь эту нелепую тётку одним движением мысли или просто отправить её в небытие вслед за любимым учителем, за которого она так отчаянно мстила его убийце. Вот только делать этого совершенно не хотелось.

– А чего я, собственно, сопротивляюсь? – едва проникнув в голову Радека, эта крамольная мысль тут же коварно захватила его сознание. – Может быть, хватит уже разыгрывать из себя спасителя мира? Сколько можно тащить этот груз? Расплатиться за гибель Атан-кея так или иначе всё равно придётся, так почему не сейчас? Будет весьма иронично, если с Разрушителем покончит какая-то престарелая тётка в пеньюаре.

Что это было? Минутная слабость или осознанный приговор, вынесенный убийцей самому себе? А может быть, просто усталость и апатия человека, потерявшего смысл жить, когда двое самых близких и любимых существа ушли из его жизни. Наверное, не случись этого нелепого нападения мстительницы, Радек вернулся бы домой и продолжил влачить своё давно уже опостылевшее существование, но пеньюарная тётка дала ему шанс разом со всем покончить. И никто не узнает, что случилось, потому что учителю нет хода в мир Творца.

Женщина, взявшая на себя роль вершительницы справедливого возмездия, заметила, что убийца открыл глаза и отчего-то расслабленно улыбнулся. На какой-то миг эта улыбка её смутила, поскольку предположить, что преступник добровольно отдал себя в руки палача, ей было откровенно трудно. Однако её сомнения длились недолго, гибель учителя требовала отмщения. Радек ещё успел увидеть, как взгляд мстительницы вспыхнул огнём праведного гнева, как сорвался с её ладони огненный шар и даже почувствовал, как добивающий удар превращает его внутренности в кровавое месиво, а потом наступила блаженная и такая долгожданная темнота.

Спустя несколько часов двое гостей, вызванных в Убежище Тарсом, коллегой погибшего Атан-кея, мрачно разглядывали окровавленный труп Разрушителя и сразу обратили внимание на эту странную расслабленную улыбку на его мёртвом лице.

– И чего он лыбится? – уныло пробурчал Вертер. – Это что, такое изощрённое издевательство, типа, оставил нам на память свою дохлую тушку?

– Похоже на визитную карточку,– Сабин согласно кивнул,– чтобы мы не сомневались, кто погубил Атан-кея.

– Тоха совсем раскиснет,– посетовал Вертер. – Атан-кей был его учителем.

– Он и этого урода тоже учил,– Сабин кивнул на улыбающегося мертвеца. – И как у него только рука поднялась на учителя? Похоже, в Ордене умеют промывать мозги.

– Мне Семён много чего порассказал по тамошние порядки,– подтвердил его умозаключение Вертер. – Они бы и из нас сделали послушных болванчиков, если бы сумели прибрать к рукам.

– Из тебя, может быть,– в голосе Сабина послышались нотки превосходства,– но венна им не зазомбировать.

– Не будь так уверен,– отрешённо возразил Вертер.

– Вер, по-моему, мы тянем время,– Сабин решительно повернулся к своему приятелю. – Разрушитель перешёл черту, и мы не имеем права стоять в стороне.

– А как же Семён? – в глазах Вертера легко читалось сомнение. – Мы же обещали. Я не хочу потерять ещё одного защитника, особенно такого, как этот бессмертный. Может, действительно пусть он попробует сначала поговорить со своим сыночком?

– Хочешь получить ещё одного развоплощённого? – съязвил Сабин. – Этот гадёныш не пощадил своего учителя. С чего ты взял, что он послушает какого-то блаженного мужика, который изображает из себя его папочку? Если они когда-то и были родственниками, то сейчас Разрушитель об этом уже ничего не помнит.

– Ладно, давай сами,– Вертер обречённо вздохнул. – У нас, по крайней мере, есть шанс уцелеть.

– В любом случае, мы обойдёмся с ним более гуманно, чем он – с Атан-кеем,– усмехнулся Сабин,– развоплощать людей мы пока не научились. А жаль,– резюмировал он.

Глава 23

Яркий свет внезапно сменился каким-то тусклым невнятным свечением, словно божественный источник закрыла густая тень. Радек попытался разглядеть контуры этой тени, но ему это не удалось, всё было размытым, неясным. Похоже, контраст в мире посмертия отсутствовал как явление.

– Наверное, я просто не достоин наслаждаться божественным светом,– лениво подумал грешник. – Для таких, как я, тут специально оборудовано менее приятное местечко. Плевать, буду блуждать в липком тумане. Всё равно это лучше, чем сотню лет спасать грёбанный мир от чудовища.

В этот момент свет снова засиял перед его глазами, и был он таким ослепительным, что Радек невольно попытался зажмуриться, и только тут осознал, что его глаза и так закрыты. Свет проникал сквозь веки прямо в мозг, вызывая резь и выбивая слезу. А ещё этот свет нёс собой если не жар, то довольно ощутимое тепло. По своему опыту выхода из физического тела Радек точно знал, что в отсутствие бренной плоти ни боли, ни тепла он ощущать не должен просто по определению. Однако о мире посмертия у него имелись весьма скудные представления, так что ожидать следовало всего, чего угодно.

– Да какого…,– не выдержав яркого света, Радек открыл глаза и буквально утонул в бездонной сияющей небесной синеве. Сразу стало не до рефлексий, его душу наполнил восторг, а ещё благодарность неизвестно каким богам за возможность прикоснуться к этой невообразимой бесконечности.

И тут в поле зрения погрузившегося в нирвану эмигранта в загробный мир вплыло какое-то мультяшное, похожее на барашка белое облачко и опять заслонило источник света. Бездонная глубина сразу скукожилась, а потом и вовсе превратилась в самое обычное утреннее небо с резво плывущими куда-то облаками. Якобы посмертная иллюзия растаяла, уступив место осознанию кондовой действительности. Радек приподнял голову и едва ни завыл в голос. Оказывается, он вовсе не парил в небесах, а лежал на полу своего любимого балкона, и судя по тому, как затекла спина, уже довольно долго.

– Ну наконец-то,– раздался в его голове надоевший до оскомины голос,– я уже начал волноваться. С тобой всё в порядке?

– Зависит от того, что считать порядком,– Радек поднялся с полу и отправился ванну умываться. Из зеркала над умывальником на него глянуло мрачное, но вполне обычное лицо, в котором точно не было ничего потустороннего. – Ну и как это понимать? – поинтересовался он у своего отражения. – Я теперь даже умереть не могу?

– Почему ты говоришь о смерти? – учитель и не подумал проявить тактичность и оставить своего ученика в покое на время гигиенических процедур. – Атан-кей оказался сильнее, чем ты предполагал? Это не так уж плохо,– ободряюще произнёс утешитель,– ответка за уничтожение столь развитого сознания была бы весьма болезненной. Кроме того за Атан-кея есть кому отомстить, и я бы не советовал тебе связываться с этими мстителями.

– Где же ты был со своими советами, когда я отправился в Убежище? – зло процедил Радек.

– А разве ты бы меня послушал? – голос учителя звучал не осуждающе, но довольно язвительно. – Ты жаждал мести и был не в состоянии внимать голосу разума. Я так понимаю, Атан-кей тебя убил, верно? – сделал он скоропалительный вывод. – К счастью, в реальности, где располагается магическая школа, отсутствует алгоритм, отправляющий сознание на перевоплощение, так что настоящая смерть тебе не грозила. Атан-кей несомненно об этом знал и просто избавился от докучливого гостя. Отныне вход в тот мир для тебя закрыт.

– Так ты с самого начала знал, что в Убежище нельзя умереть,– пробурчал Радек.

– Иначе я бы тебя не отпустил устраивать разборки с Творцом,– учитель самодовольно усмехнулся. – Но меня удивляет, почему ты этого не знал, ведь вся информация об Убежище содержится в орденском досье. Считаешь, главе Ордена не подобает тратить время на изучение разведывательных материалов? Что ж, это будет тебе уроком. В любом случае, я рад, что обошлось малой кровью.

– Атан-кея больше нет,– голос Радека прозвучал отстранённо, словно ему всё было безразлично. После сей реплики в его голове вдруг стало так тихо, как будто в ней образовался космический вакуум. Похоже, учитель не предвидел такого развития событий. Видимо, он предполагал, что его ученик ограничит свою месть магией проявленного мира, а тут такое. – Я не хотел, так получилось,– принялся зачем-то оправдываться облажавшийся Разрушитель.

– Тебе нужно срочно спрятаться,– учитель словно проснулся и принялся отдавать приказания. – Друзья Атан-кея не простят тебе его гибели. Убирайся на свой остров. Сейчас же! – истерично взвизгнул он. – Мир как-нибудь переживёт твоё временное отсутствие, я об этом позабочусь.

– Зачем? – на губах Радека появилась и растаяла мимолётная улыбка, похожая на тень. – Рано или поздно моя миссия всё равно должна была завершиться. Я же не бессмертный.

– Сейчас не время думать о смерти,– прикрикнул на ученика обеспокоенный учитель,-настоящая схватка только начинается. Отсидишься в укрытии и вернёшься. Они не будут искать тебя вечно.

– Нет,– в голосе Радека послышалась прямо-таки непоколебимая уверенность,– хватит с меня. Прости, учитель, но у каждого человека имеется запас прочности. Похоже, я свой запас исчерпал. Отпусти меня, пожалуйста.

И снова в его голове образовался вакуум. Собственно, ничего удивительного в этом не было, ведь никогда раньше Радек даже не заикался об отставке. Наверное, учителю казалось, что его ученик был всем доволен и готов выполнять свою миссию до конца, каким бы этот конец ни был. Разумеется, он понимал, что в какой-нибудь очередной операции Разрушитель всё-таки облажается и погибнет, но увольнения по собственному желанию его план точно не предусматривал.

– Что ж,– после небольшой паузы произнёс учитель,– заставить тебя я не могу, хотя и считаю, что дело не в усталости. Ты расстроен гибелью Джанго, это очень по-человечески.

– Расстроен…,– Радек как будто попробовал это слово на вкус и брезгливо скривился,– лучше сказать раздавлен, как дождевой червяк колесом телеги. Так будет точнее. Да и какой от меня теперь прок? – на губах Разрушителя появилась горькая усмешка. – Я стал мишенью, и друзья Атан-кея, наверняка, уже открыли на меня охоту.

– Именно поэтому тебе нужно укрыться в твоём мире,– попытался надавить учитель.

– Всем будет лучше, если этим мстителям не придётся меня искать,– Радек обречённо покачал головой, словно голос в его голове мог видеть его жест,– а то ещё выйдут ненароком на Орден.

Самому Радеку его аргумент представлялся просто убойным, но учитель, по всей видимости, придерживался иных взглядов. Отпускать с таким трудом приручённого Разрушителя ему не хотелось, хоть режь.

– Если возникнет угроза разоблачения, тогда и подумаем, как решать эту проблему,– рассудительно заявил он. – В любом случае потеря одного подразделения Ордена всё же предпочтительней потери его главы. Так что, будь добр, прекрати истерику и отправляйся в укрытие.

– А ты меня заставь,– в голосе Радека зазвучал металл. – Я останусь тут и буду ждать палачей. В конце концов, я действительно развоплотил Творца и должен за это ответить.

На этот раз тишина в голове отказника царила так долго, что он уже успел поверить в то, что учитель его покинул. Но нет, тот просто обдумывал сложившуюся ситуацию.

– Я принимаю твою отставку,– наконец высокомерно заявил учитель,– тем более, что тебя есть кому заменить. Этому миру повезло, что в нём живут целых два Разрушителя.

В первую секунду Радек даже не понял, кого тот имел ввиду. Дара всегда была так далека от проблем, связанных с охраной чудовища, что он просто не видел в ней свою преемницу. Однако прозрачный намёк на Разрушителя не оставлял места для иного толкования.

– Почему именно она? – Радек буквально вспыхнул как спичка. – Найди другого главу Ордена.

– Прости, ученик, но это работа для Разрушителя,– в голосе учителя совсем не было злорадства, скорее уж в нём можно было уловить нотки сочувствия. – Я знаю, твоя сестра не откажется,– уверенно заявил он,– она ведь знает, как жизненно важна твоя миссия для нашего мира. Прощай, надеюсь, твоя смерть будет лёгкой.

– Стой! – вопль Радека прокатился по балкону как ударная волна. – Только не Дара. Я не хочу для неё такой участи. Ладно, я спрячусь и продолжу спасать этот чёртов мир. Доволен?

– Весьма,– хладнокровно констатировал учитель. – Какое-то время мы не сможем с тобой общаться, так что сохраняй здравомыслие и постарайся смириться с тем, чего уже не исправить. Думаю, мстителям хватит пары месяцев, чтобы перестать тебя искать. Уходи, Радек, время не ждёт.

Голос смолк, но штатный спаситель мира ещё долго стоял на своём любимом балконе, прощаясь с привычной обстановкой. Впрочем, вполне возможно, что он затягивал свой уход в подполье просто из чувства противоречия, чтобы доказать самому себе, что пока не превратился в безвольную марионетку. Увы, Радек и сам понимал, что это неправда. Учитель по-прежнему управлял своим учеником с уверенностью профессионального кукловода, только сменил подход. Если раньше стимулом для Радека служила безопасность близких и в некоторой степени всего остального человечества, то теперь в силу вступил уже откровенный шантаж. Но какая, в сущности, разница, если это работало?

Радек устало вздохнул и отправился в добровольную ссылку. Остров встретил своего хозяина довольно неприветливо, впрочем, как и всегда. Странно, но до сего дня эти тяжёлые, налившиеся дождём облака, закрывавшие небо над одинокой башней, и океан, кипящий свинцовыми волнами вокруг затерявшегося в его бескрайних просторах острова вовсе не казались Радеку пошлой безвкусицей. Ему даже нравился этот минимализм, возможно, своей брутальностью и неприхотливостью. Но только не в этот раз. От одной мысли, что теперь ему придётся любоваться сим унылым пейзажем несколько месяцев, Радек едва ни растерял всю свою решимость защитить сестру от уготованной ей участи.

Чтобы хоть немного оттянуть начало добровольного затворничества, он трансгрессировал не на обзорную площадку башни, а на берег океана. Никакого хитрого плана у Радека не было. Скорей всего, ему просто хотелось хоть на время сохранить иллюзию свободы, и безумство морской стихии служило для него подходящим символом отсутствия каких-либо ограничений. Однако нарезав пару кругов по периметру острова, любитель экстремальных прогулок продрог до костей и счёл за лучшее вернуться в искусственное тепло своего мрачного жилища. О своей пленнице он вспомнил только в тот момент, когда увидел её развивающиеся чёрные локоны над зубцами башни. Илса поняла, что её заметили, и радостно замахала руками.

– Очень символично,– проворчал себе под нос тюремщик, в одночасье превратившийся в заключённого. – Наверное, мне будет даже полезно испытать на собственной шкуре то, на что я без сожаления обрёк эту девочку. Теперь-то я понимаю, почему она предпочла смерть тюремному заключению в этом убогом месте. Я бы тоже предпочёл, если б мог выбирать.

При появлении Радека на смотровой площадке глаза Илсы вспыхнули радостью как две яркие звёздочки. Она без всякого стеснения обняла хозяина своей тюрьмы, словно они были добрыми друзьями, а то и родственниками. Радека столь радушный приём, конечно, удивил, но он тут же нашёл ему логичное объяснение.

– Соскучилась в одиночестве,– выдал он свой скоропалительный вывод.

– С чего бы? – Илса небрежно пожала плечами. – И суток не прошло, как мы расстались.

Нужно сказать, что ответ девушки загнал сознание Радека в ступор. За эти неполные сутки он буквально прожил целую жизнь, полную трагизма и потерь: поучаствовал в схватке с чрезвычайно опасным врагом, потерял единственного друга, уничтожил Творца и даже сподобился умереть сам. А в жизни Илсы не произошло никаких изменений, она просто убивала время в ожидании его возвращения.

– Может, в тюрьме не так уж плохо? – пришло на ум подневольному затворнику.

Видя ошарашенный взгляд Радека, его пленница смутилась, и чтобы как-то сгладить неловкость, принялась изображать радушную хозяйку. Девушка явно чувствовала себя не в своей тарелке, её движения были нервными и суетливыми, а взгляды, которые она бросала на своего тюремщика, откровенно выдавали её неуверенность. Тем не менее, вскоре столик был накрыт для чаепития. Всё это время Радек стоял столбом и отрешённо наблюдал, как Илса бездарно разыгрывала сценку семейного быта, навязанную общественными шаблонами. Ему явно было не до дружеских посиделок, в пору было отбросить приличия и завыть, как раненый зверь, но не хотелось пугать и так уже растерянную арестантку.

– Может быть, ты голодный? – Илса по-своему истолковала его нерешительность. – Я могу что-нибудь приготовить.

– Да что я изображаю из себя вселенскую скорбь? – мысленно попенял себе Радек. – Эта девочка вообще обречена прожить остаток жизни в тюрьме, но сохраняет силу духа, а я растёкся, как масло на горячей сковородке.

– Умеешь готовить? – он встряхнулся и через силу изобразил на своём лице приятное удивление.

– Нет,– честно призналась Илса, безбожно ломая сценарий патриархальной семейной сценки. – В общаге всегда готовила моя соседка по комнате, а я была на подхвате.

– Ну тогда готовить буду я,– Радеку наконец удалось взять себя в руки. Он покровительственно взял девушку под ручку и повёл её на кухню.

– Там нет никаких продуктов,– попыталась остановить его Илса,– я проверяла.

– Ну это поправимо,– Радек загадочно улыбнулся. – Чего бы ты хотела? – поинтересовался он, заглядывая в пустой холодильник.

– Это такая игра? – на губах девушки появилась неуверенная улыбка. – Ладно, тогда я хочу омара в устричном соусе,– ехидно заказала она, типа, играть, так играть.

– Годится,– Радек закрыл холодильник, и по кухне тут же разлился аромат незнакомых Илсе приправ, причём шёл он от выключенной духовки. Однако кулинара сей курьёз ни капли не смутил, он потянул на себя дверцу духовки и словно фокусник достал оттуда блюдо, на котором лежали две усатые розовые тушки омаров, политые остро пахнущим соусом. – Салатик порезать сумеешь? – поинтересовался он, кивая на холодильник.

Илса открыла дверцу и с удивлением обнаружила в отделении для овощей весь джентельменский набор для салата. Она с сомнением потрогала блестящий щекастый помидор, смахнула капли влаги с лиловых листиков базилика и ошарашенно уставилась на хозяина острова.

– Они настоящие,– произнесла девушка театральным шёпотом с таким таинственным видом, словно поделилась сакраментальным секретом. – Ты что, колдун?

– Предпочитаю термин «маг»,– Радек поставил блюдо с омарами на середину стола и задумчиво прищурился. – Думаю, тут лучше всего подойдёт шардоне́,– выдал он своё заключение. – Или ты предпочитаешь более сладкие напитки? Мускатное? – он с сомнением посмотрел на Илсу, всё ещё стоявшую в растерянности у открытого холодильника. – Давай-ка отложим игры с ножиком до лучших времён,– предложил Радек,– а то ещё порежешься.

Овощи из холодильника вдруг исчезли, зато на столе рядом с омаровым блюдом появилась керамическая миска с салатом и две запотевшие бутылки: одна с вином, а другая с минералкой. Две тарелки со столовыми приборами и два бокала завершили обеденный натюрморт.

– Мы правда будем это есть? – глаза девушки всё ещё недоверчиво поблескивали.

– Ну если ты не на диете…,– Радек уселся за стол и сделал Илсе приглашающий знак.

Долго упрашивать арестантку не пришлось, поскольку всё предыдущее время заключения ей пришлось питаться снеками, хранившимися в баре на обзорной площадке. Конечно, поначалу она отнеслась к магической пище с осторожностью, но глоток вина очень быстро снял напряжение, да и Радек оказался кулинаром высокого полёта. После сытного обеда они с Илсой снова перебрались на обзорную площадку. То ли вино коварно вскружило девушке голову, то ли просто захотелось человеческого тепла под этим неприютным небом, но она очень скоро пришла к заключению, что сидеть на коленях у хозяина было гораздо комфортнее, чем в кресле. Радек с благодарность принял этот жест доверия и осторожно обнял свою не то гостью, не то пленницу. Несколько минут они просто молчали, но вскоре это красноречивое молчание настолько наэлектризовало атмосферу, что оба почувствовали неловкость.

– Расскажи мне о себе,– попросил Радек, чтобы немного разрядить обстановку. – Откуда появился твой Барни?

– Наверное, он всегда был рядом,– Илса расслабленно улыбнулась,– но я, конечно, не помню, охранял ли он мою колыбельку, когда я была младенцем. Память сохранила только, как мы играли вместе, как он защищал меня от грубых мальчишек, как успокаивал, когда я плакала. Знаешь, а я ведь лет до семи была уверена, что такие спутники есть у всех людей.

– Ты уникальная,– в голосе Радека проскользнуло что-то вроде восхищения. – Никогда раньше мне не приходилось даже слышать о таких случаях сожительства с астральной сущностью.

Хозяин острова старательно поддерживал светскую беседу, но на самом деле его мысли были очень далеко. Перед глазами всё ещё стояла печальная улыбка Атан-кея, а в ушах звучали его прощальные слова про выбор. Всё это время Радек пытался ответить самому себе на вопрос, а смог бы он сознательно выбрать небытие, если бы оказался в такой же ситуации. Увы, ответа он так и не нашёл. Впрочем, следовало признать, что его интерес был чисто умозрительным, поскольку развоплотить Разрушителя было невозможно. Это всё равно, как пытаться задушить воздух или утопить воду, ведь магия хаоса была его сутью.

– Не притворяйся, что всё в порядке,– Илса почувствовала его отстранённость и решила прекратить эти глупые игры в невинный флирт. – Я же вижу, что с тобой произошло что-то очень плохое. Ты можешь со мной поделиться, я ведь никому не смогу рассказать.

Радек хотел было изобразить непонимание, но почувствовал, что на лицедейство у него тупо нет сил. А ещё ему вдруг так остро захотелось пожаловаться на свою несчастную судьбу, что даже вернулись его прежние подозрения в отношении колдовских трюков юной ведьмочки. Впрочем, он довольно быстро отогнал от себя эти мерзкие мысли.

– Я убил очень могущественного мага,– тихо произнёс Радек,– даже не убил, а уничтожил его сущность. Его сознание больше никогда не сможет воплотиться в той реальности.

Наверное, он ожидал, что признание в преступлении оттолкнёт Илсу, ну как минимум напугает, но в глазах девушки не было отторжения, только печаль. И тогда Радека словно прорвало, он начал во всех подробностях описывать свои недавние похождения без каких бы то ни было купюр и оправданий. Когда его трагическая сага подошла к своему завершению, Радек внезапно ощутил, что тоска, надёжно поселившаяся в его сердце, разжала свои щупальца, и дальнейшая жизнь вроде бы даже перестала вызывать у него лишь отвращение.

– Свет в конце тоннеля,– пришла ему в голову банальная аллегория. – В моём случае, наверное, не божественный свет, а просто жизнелюбивый светлячок с забавными кудряшками.

– Ты же не хотел его убивать, правда? – голос Илсы вывел Радека из задумчивости.

– Я сделал кое-что похуже,– вздохнул кающийся грешник,– я поставил Атан-кея перед невозможным выбором, чтобы доказать самому себе, что он не настоящий учитель. А он оказался настоящим.

– Я тоже не хотела убивать того парня,– Илса жалобно всхлипнула,– и мне было так тошно, что жить не хотелось. Я даже собралась пойти в полицию и сознаться, но вовремя одумалась, ведь тогда пришлось бы рассказать про Барни. Да и кто бы мне поверил.

– Да, наказание за своё преступление ещё нужно заслужить,– рассеянно пробормотал Радек. – Кому-то приходится просто с этим жить.

– Друзья Атан-кея захотят тебе отомстить,– Илса порывисто обняла раскаявшегося преступника, словно хотела его защитить.

– У них есть право на месть,– вздохнул убийца,– это справедливо.

Губы Радека вроде бы неосознанно коснулись щеки утешительницы. Мимолётный, почти братский поцелуй был просто проявлением благодарности за сочувствие и вовсе не подразумевал продолжения. Наверное, в иных обстоятельствах он вызвал бы только неловкость и смущение, но в том-то и дело, что обстоятельства были уж больно подходящими, чтобы превратить духовную близость двух людей в близость физическую. Их странное существование в подвешенном состоянии чем-то напоминало балансирование на краю пропасти, и чтобы удержать равновесие, им нужно было очень крепко держаться друг за друга. Может быть, именно поэтому они оказались в одной постели, хотя ни Илса, на Радек и не предполагали столь банального завершения их опереточного ужина с омарами.

Глава 24

– Ну какой из тебя Демиург, Санни, если ты элементарно не можешь проникнуть в мир этого тупого Разрушителя? – Вертер недовольно покачал головой.

– Скажи спасибо, что я вообще сумел выяснить, что у него имеется собственный мир,– огрызнулся Сабин. – В инфополе эта информация уже заблокирована. Повезло, что у меня сохранилась резервная копия от нашего хитрожопого дэва.

– Такими темпами ты скоро вообще не сможешь пользоваться инфополем,– в голосе Вертера послышалось откровенное разочарование мнимым могуществом Демиурга. – Ещё немного, и тебе придётся лезть в свою резервную заначку даже для того, чтобы выяснить, как приготовить омлет.

– Ну это ты загнул,– Сабин небрежно махнул рукой. – Чем больше искусственному разуму приходится манипулировать с инфополем, тем проще взломать блок. Закон больших чисел, знаешь ли.

– А толку в твоём законе? – насмешливо фыркнул Вертер. – Пока что Слай тебя уделывает с нулевым счётом. Что предлагаешь? Будем караулить, пока убийце ни надоест отсиживаться в укрытии? – съязвил он.

– Ну зачем же,– Сабину явно нравилось подзуживать своего напарника, а потому он не спешил поделиться с ним своими планами,– взломать коды доступа я несомненно сумею, только потребуется время. Главное, что мы знаем, где искать Разрушителя.

– Сколько времени? – сразу взял быка за рога Вертер.

– Ну если брат поможет…,– закончить свою фразу Сабину не удалось.

– Забудь,– Вертер скривился, словно укусил лимон. – Ты же знаешь, что начнётся, если о наших планах узнает Тоха. Месть – это не выход, кармическая ответка, бла-бла-бла.

– А ты, типа, с этим не согласен,– скептично хмыкнул Сабин. – Отрубленная голова отросла – пора менять её на новую?

– Дошутишься,– Вертер бросил злой взгляд на юмориста. – Между прочим, это по твоей милости я огрёб не по детски, когда прикончил Магистра. Не надейся, что в этот раз я опять всё возьму на себя. Амнистия на тебя больше не распространяется, Демиург на минималках. Придётся подключаться к боевым действиям.

– Да я бы с удовольствием,– поспешил заверить приятеля Сабин,– но боюсь, что с Разрушителем способен справиться только твой меч.

– Ага, уже не ножичек, значит,– в голосе Вертера зазвучало злорадство. – Не преувеличивай живучесть Разрушителя, тело у него обыкновенное, человеческое. Сам же видел труп в Убежище. Вот против оружия Разрушителя у тебя действительно кишка тонка, но тут я постараюсь нас защитить. А уж убивать его будешь ты.

– Разделение труда – двигатель прогресса,– иронично заметил Сабин. – Ладно, казнь я возьму на себя, это справедливо. Тем более, что этот парень, наверняка, умеет выходить из физической оболочки, так что убить его, скорей всего, можно только энергетическими методами. Есть у меня такой опыт.

– Дэлвиг? – глаза Вертера сразу словно заволокло туманной дымкой. Воспоминания о преданном и самоотверженном ангелочке всегда вызывали в его душе печаль.

– Не только,– Сабин тоже погрустнел,– был ещё снук. Из любого тела можно откачать энергию, и это безальтернативно отправит сознание на перевоплощение. Но чтобы вообще развоплотить сознание, этого недостаточно, нужно сломать саму структуру проявленной формы. Это совсем другой механизм.

– Но сознание Дэлвига таки развоплотили,– заметил Вертер. – Кто мог это сделать?

– По-видимому, тот же, кто заморочил нашего ангелочка,– кисти Сабина как бы сами собой сжались в кулаки, словно он готовился посчитаться с убийцей своего преданного друга. Жест был неосознанным, что было совершенно нетипично для помешанного на самоконтроле венна. Похоже, та давняя боль его так и не отпустила. – Вообще-то, в нашем мире не так уж много существ, способных развоплотить сознание,– теперь голос Сабина звучал отстранённо и вроде бы безотносительно к конкретному случаю гибели Дэлвига, но Вертер тем не менее догадался, на что намекал его приятель.

– Думаешь, наш Разрушитель и в случае с ангелом постарался? – в лоб спросил он.

– Кто знает? – Сабин уклонился от огульных обвинений. – Но я бы не удивился, если б выяснилось, что с Дэлом общалось это уродское порождение нейросети, а не живое существо. Уж больно похоже на то, что рассказывала о нём Кира.

– Значит, и рассчитываться с ангелом за его услуги тоже пришлось Слаю, – сделал однозначный вывод Вертер. – Что-то меня гложут смутные сомнения в том, что машина способна кого-то развоплотить. Так что я бы не стал сходу отбрасывать версию с привлечением Разрушителя.

– Как минимум нам точно известно, что Разрушитель – это креатура именно Слая,– на этот раз Сабин не стал увиливать. – Дэв чуть не обделался от страха, когда его учуял. Если уж Разрушитель взялся развоплотить бывшего Демиурга, то церемонится с каким-то ангелом точно не стал бы.

– Всё, хорош фантазировать,– зло процедил Вертер. – Как по мне, так одного преступления уже вполне достаточно, чтобы приговорить этого ублюдка к высшей мере. Сколько у тебя уйдёт времени на то, чтобы взломать проход в его схрон?

– Больше, чем мы можем себе позволить,– Сабин скорчил недовольную гримасу. – Можно пойти другим путём,– предложил он. – Мы могли бы воспользоваться чужим пропуском. Наверняка, у нашего Разрушителя имеются доверенные люди, которым разрешено приходить в гости.

– Ага, например, Магистры,– глумливо усмехнулся Вертер. – Возвращаемся к поиску Ордена? Прекрасный план.

– А как насчёт того парня, из-за которого Разрушитель удрал с поля боя? – глаза Сабина сразу загорелись азартом преследователя. – Он точно является доверенным лицом. Будем надеяться, что информация по нему пока не засекречена.

Тут Сабин угадал, все данные о Джанго были в открытом доступе, вот только толку с этого не было никакого, потому что несколько часов назад сие доверенное лицо Разрушителя переселилось в мир посмертия.

– Как-то многовато трупов вокруг нашего обвиняемого,– заметил Вертер.

– Нет, он тут ни при чём,– Сабин не поддался соблазну свалить все беды на Разрушителя. – Того бедолагу прирезал не он сам, а его мамочка.

– Прямо-таки семейный подряд,– фыркнул Вертер. – Есть у нас кто-то ещё на примете? В смысле, пока живой,– добавил он.

– Целая рота барышень лёгкого поведения,– Сабин не стал скрывать своего неодобрительного отношения к неразборчивости Разрушителя. – Он точно не ведёт жизнь монаха. Можно попробовать их отследить, но боюсь, это будет напрасной тратой времени.

– Давай проверим хотя бы последнюю,– предложил Вертер, впрочем, без особой надежды на результат.

Но тут интуиция подвела Защитника. Отрабатывая все места пребывания Илсы, детективы в конце концов добрались до её загородной резиденции, где и обнаружили объект своих поисков. Но самое интригующее заключалось в том, что девушка вернулась в свою развалюху буквально за несколько минут до их появления, причём именно из персонального мирка Разрушителя. Эх, знали бы благородные мстители, насколько ничтожной была вероятность этой встречи, наверное, не преминули бы возблагодарить судьбу за помощь. Ведь то, что арестантка оказалась на свободе, было не просто удачным стечением обстоятельств, это было прямым следствием её неожиданного романа с тюремщиком.

Радек никогда не пробовал алкоголя, а потому состояние опьянения было ему неведомо, но то, что он испытал наутро после бурной ночки в объятиях Илсы, иначе как отрезвлением назвать было бы некорректно. И дело было даже не в том, что разница в возрасте между любовниками буквально зашкаливала, и даже не в том, что совокупление тюремщика с арестанткой как-то уж слишком сильно смахивало на вульгарное насилие. Просто отношение Радека к этой случайно ворвавшейся в его жизнь девочке было сродни братской любви. Нет, разумеется, никаких кровных уз между ними не было, но это никак не помогало избавиться от чувства, что он затащил в постель свою младшую сестрёнку.

Впрочем, это было бы ещё полбеды. В конце концов, к Даре Радек тоже испытывал далеко не только родственную привязанность, но это не заставляло его сгорать от стыда. Случай с Илсой был совсем другой. Разрушитель тупо не имел права втягивать в свою жизнь эту такую родную, но всё же постороннюю девочку тем более в то время, когда на него шла охота. По хорошему ему следовало держаться от неё как можно дальше, чтобы, не дай бог, не вызвать ответного чувства и тем самым подвергнуть опасности. Но именно это и произошло.

Илса проснулась поздно. Ночные приключения так утомили неопытную в амурных делах девушку, что она заснула прямо в объятиях своего более искушённого и выносливого партнёра. Радек тоже ненадолго отключился, однако когда схлынула эйфория, он очнулся буквально в холодном поту от ужаса. Остаток ночи герой-любовник провёл на обзорной площадке, обдумывая непростую ситуацию, в которую сам же себя и загнал. Возможно, для обыкновенного человека в случившемся не было ничего трагического и уж тем более постыдного, но только не для Разрушителя, чья жизнь была посвящена миссии спасения мира.

– Что случилось? – Илса сразу почувствовала произошедшую за ночь метаморфозу, и её сердечко сжалось от предчувствия беды. – Я тебя обидела?

– Всё хорошо,– бездарно соврал Радек. – Просто я осознал, что заблуждался на твой счёт. Ты можешь вернуться домой. Выход открыт.

– Почему ты это говоришь? – глаза Илсы сразу подозрительно заблестели. – Я не хочу никуда уходить.

– Послушай меня,– Радек опустился на колени и сжал её ладони в своих. – Ты ещё такая юная, у тебя всё впереди: любовь, семья, дети, интересная работа, увлечения, друзья. Но рядом со мной ничего этого не будет, а будут только боль, страх и разочарования. В моей жизни нет места для нормальных человеческих отношений, в ней вообще нет ничего, кроме миссии. Поверь, тебе такого точно не нужно.

– Это не тебе решать,– подступившие было слёзы мгновенно высохли, и в глазах Илсы вспыхнула непоколебимая решимость.

– Как раз мне,– Радек устало вздохнул,– и я уже всё решил. Давай, я тебя научу, как покинуть мой остров. – Он принялся инструктировать свою пленницу, но очень скоро заметил, что та его не слушает. – Илса, ты мне очень дорога, правда,– он обнял сжавшуюся от боли и обиды девушку,– поэтому я не стану рисковать твоей жизнью. Ты же знаешь, что за мной охотятся очень опасные люди.

– Но ведь сюда им не проникнуть,– резонно заметила та.

– Я не знаю, на что они способны,– Радек печально улыбнулся,– но это не главное. Понимаешь, наш мир построен на определённых алгоритмах, которые не позволяют ему пойти вразнос. Я совершил поступок, за который полагается возмездие, и оно меня настигнет вне зависимости от прочих обстоятельств. У меня просто нет будущего.

– Ты говоришь о карме? – встрепенулась Илса. – К чёрту эти глупости, я в них не верю.

– И напрасно,– на губах Радека промелькнула горькая усмешка. – Ладно, дело не только в карме,– признался он. – Я не знаю, что нас связывает, но меня к тебе тянет как магнитом. Вот только…

– Прошлая ночь была ошибкой,– закончила его сумбурную мысль Илса. – Я это тоже чувствую. Больше этого не повторится,– она жалобно всхлипнула,– только не прогоняй меня.

– Почему? – Радек с недоумением уставился на странную арестантку, не желавшую покидать тюрьму.

– Потому что ты мне тоже дорог,– честно призналась Илса,– а ещё потому что я тебе нужна. Скажешь, не так?

– Ты даже не представляешь, насколько нужна,– Радек прижал к себе хрупкое тельце девушки и поцеловал в макушку. – У меня ведь, кроме тебя, совсем никого не осталось.

– А как же Дара? – в голосе Илсы невольно проскользнула ревнивая нотка.

– Сестра никогда не простит мне того, что я сделал,– покаялся Радек. – Из-за меня погиб мужчина, которого она очень любила. Прошло уже много лет, но Дара до сих пор его ждёт и не может обрести душевного покоя.

– Но это же не ты его убил,– Илса испытывающе заглянула в глаза Разрушителя. – В его смерти нет твоей вины.

– Скажи, если бы ты спрыгнула с башни и разбилась, чья это была бы вина? – взгляд Радека сделался мрачным и тяжёлым, словно решил уподобиться висящим над островом тучам. – А чья вина в том, что Атан-кею пришлось сделать свой фатальный выбор?

– Ну тогда давай винить камешек, за то, что он скатился со склона и вызвал камнепад,– фыркнула Илса.

– Я не безмозглый камешек,– Радек отрешённо покачал головой. – В отличие от камней, люди должны предвидеть последствия своих действий. Но если уж на это ума не хватает, то как минимум нести за них ответственность. А я тупо выполнил задание учителя, даже не задумываясь, к чему это может привести.

– И много их было, тех заданий? – в голосе Илсы напрочь отсутствовали обвиняющие интонации, только сочувствие.

– Я давно сбился со счёта,– Радек болезненно поморщился. – Так что в аду меня уже с нетерпением поджидают рогатые и хвостатые повара с раскалёнными сковородками. Будет весело.

– Да ну тебя,– Илса шутливо стукнула его по груди. – Давай лучше завтракать.

– А ты не хочешь проведать свой университет? – предложил Радек. – Сама же жаловалась, что могут отчислить.

– Всё-таки хочешь от меня избавиться? – Илса тут же встала на дыбы. – Я вернусь домой, а ты тем временем закроешь для меня свой остров. Не выйдет.

– Я не настолько коварный,– принялся оправдываться Радек. – У тебя останется постоянный доступ. Будешь меня навещать, когда захочешь. Только никому не рассказывай.

– Значит, мой статус изменился? – Илса хитро улыбнулась. – Была пленницей, а стала гостьей?

– Очень желанной гостьей,– поправил её Радек.

– Я ни за что не выдам твой секрет,– в голосе Илсы прозвучала такая непоколебимая уверенность, что можно было даже не сомневаться в том, что она скорее умрёт под пытками, чем предаст доверие Радека.

Но кто сказал, что волю человека можно сломать исключительно болью и страданием? Демиургу вовсе не требовалась дыба и раскалённые клещи, чтобы залезть в голову жителю своего мира, для этого у него имелось инфополе, хранившее все действия переживания и даже мысли Илсы. Впрочем, для проникновения в закрытый мир Радека, всего этого добра было маловато, пропуском была непосредственно сама девушка, вернее, вибрации её тонкого тела. Именно на этих вибрациях Творцы обычно строили алгоритмы доступа в свои миры. И сей миловидный пропуск волею случая оказался в руках мстителей.

А ведь всё могло сложиться совершенно по-другому. Нет, непосредственно место возвращения было предопределено. Так уж работал алгоритм перехода, что не владеющий навыками трансгрессии путешественник возвращался туда, откуда стартовал. Но Илса могла уже успеть уехать в город или в момент появления мстителей оказаться не на крыльце дома, а например, рядом с калиткой и сбежать в лес. Наконец, заметив чужаков, девушка могла бы укрыться в подсобке, и глядишь, те бы вообще её не нашли. Но так уж случилось, что появление Сабина с Вертером просто идеально совпало с моментом, когда она была на виду, запирала дверь, чтобы отправиться в общагу. Судьба, однако.

Впрочем, Илса не растерялась, и перед удивлёнными взорами чужаков внезапно возникла довольно жуткая туманная фигура не то сказочного монстра, не то просто оборотня двухметрового роста. Сверкнув горящими алым светом глазами, Барни издал рвущий душу и слух вопль и двинулся на подозрительных мужиков, всем своим устрашающим видом демонстрируя намерение разорвать их на мелкие клочки. В руке Вертера тут же появился его зачарованный меч, но Сабин только ехидно захихикал.

– Спрячь свою железку,– посоветовал он,– а то ещё ненароком покалечишь такой великолепный экземпляр. Это же астральное существо, в материальном мире оно не сможет причинить нам вреда. Лучше выпусти Волка, пусть зверушки поиграют, пока мы поговорим с барышней.

Вертер послушался, и двое мстителей окружили Илсу, перекрыв ей выход с крыльца.

– Что вам нужно? – девушка прижалась спиной к двери и затравленно зыркнула на агрессоров. Она всё ещё надеялась, что имеет место вульгарный грабёж, ну в худшем случае покушение на её сомнительную девственность. Увы, всё оказалось гораздо серьёзней.

– Она там была,– Сабин от возбуждения разве что ни приплясывал,– я чувствую остаточные эманации перехода.

– Милая девушка,– решил проявить куртуазность Вертер,– не откажи двум усталым путникам в приюте. Это же твой дом? – с этими словами он открыл дверь и затащил брыкающую Илсу внутрь. – А это точно жилое помещение? – поинтересовался настырный гость, оглядывая убогий интерьер. – Что ты вообще тут делаешь?

– Я тут живу,– огрызнулась Илса. – Берите, что хотите, и проваливайте.

– Благодарю за разрешение,– Сабин ухватил её за плечо. – Не возражаешь, если мы возьмём хозяйку?

– Санни, ты совсем перепугал малышку,– попенял приятелю Вертер. – Не слушай его, милая, нам нужна вовсе не ты, а твой любовник.

– Я вам ничего не скажу,– Илса сжала зубы и отвернулась.

– Вот и славно, помолчи немного,– в голосе Сабина отчётливо слышались нотки торжества.

– Ну что, считал код доступа? – Вертер нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Воспроизвести сможешь?

– Довольно заковыристый алгоритм,– пробормотал Сабин. – Проще пройти вместе с ней, чем взламывать код. Зови Волка, нам пора.

Глава 25

Радеку было не вперво́й оставаться на своём острове в гордом одиночестве. На самом деле он даже любил эти часы расслабленного уединения и частенько злоупотреблял тем, что учитель не мог контролировать своего ученика в его мире. Постоянно пребывать «под колпаком» было для Радека хоть и привычно, но тем не менее утомительно. Учитель это понимал и не возражал против каникул своего карманного Разрушителя, впрочем, нечастых и непродолжительных. Однако на этот раз погружение добровольного отшельника в тишину и покой отчего-то дало неожиданный эффект. После ухода Илсы Радек ощутил в душе странную сосущую пустоту, которую даже по началу принял за откат после колдовских трюков хитрой ведьмочки.

Ну откуда ему было знать, что нормальные люди именуют сей феномен простеньким термином «соскучился»? По хорошему Радеку следовало бы радоваться тому, что Илса вернулась в свою привычную жизнь, и закрыть ей проход на остров, но у хладнокровного и рассудительного главы Ордена не хватило духу, чтобы навсегда лишить себя возможности общаться с его любимой девочкой. В конце концов, он ведь совершенно не лукавил, когда признался, что она осталась последним близким человеком в его жизни. Не удивительно, что невнятный шум, донёсшийся из комнаты Илсы, вызвал у Радека откровенную радость. Тот факт, что она вернулась буквально через несколько минут после ухода, даже не вызвал у него подозрений.

Когда на смотровой площадке внезапно появилась троица неожиданных гостей, Радек стоял у парапета башни в ожидании приятной встречи с Илсой и меланхолично обозревал медленно ползущие по небу тучи. Мысли спасителя мира были так далеко от его миссии, что он даже не сразу сообразил, что произошло. Не то чтобы он совсем отбросил свою первоначальную версию о том, ведьмочка была шпионкой третьей силы, но в рейтинге прочих вариантов эта версия скатилась далеко в конец списка. Так что возвращение шпионки в обществе её кураторов стало для Радека весьма отрезвляющим ударом. И то, что этими кураторами оказались его недавние знакомцы, отлично вписалось в его шпионскую версию.

– Привет, Илса,– в голосе Радека было столько горечи, что впору было заесть его слова чем-нибудь сладким. – А у тебя, оказывается, весьма оперативная связь с начальством. Я впечатлён.

– Я тебя не предавала,– жалобно всхлипнула девушка,– это они сами.

– Какое уж тут предательство,– Радек отрешённо улыбнулся,– ты просто выполняла свою работу. Я понимаю. Отпусти её,– обратился он к Вертеру, выполнявшему роль конвоира,– пусть уходит.

Мстители переглянулись и с недоумением пожали плечами. Разумеется, они ничего не поняли в разыгравшейся у них на глазах драматической сценке, однако удерживать пленницу действительно больше не было смысла, а потому Вертер её отпустил. Вот только Илса и не подумала убежать, напротив, она сразу бросилась к Радеку и заслонила его своим щуплым тельцем от агрессоров.

– Я тебя не оставлю,– решительно заявила непрошенная защитница.

– Очень грамотно,– Радек оценивающе цокнул языком,– теперь мне ничего не остаётся, как сдаться и позволить себя убить.

– Что? – ошарашенно пробормотала Илса, не ожидавшая такой реакции на свой самоотверженный жест. – Почему сдаться?

– Мне неважно, кто ты такая,– в голосе Радека не было ни капли гнева или даже раздражения, он звучал отстранённо, словно речь шла о погоде,– я всё равно не стану рисковать твоей жизнью.

– И правда,– решил вмешаться Вертер, которому надоел этот спектакль,– ты бы валила отсюда, деточка, а то неровен час, попадёшь под раздачу.

Илса бросила затравленный взгляд сначала на агрессоров, потом на Радека, опустила голову и послушно покинула поле предстоящей битвы добра и зла. Отчего-то она даже не усомнилась в решимости своего бывшего тюремщика защищать вроде бы предавшую его любовницу ценой своей жизни и лишать его шанса на сопротивление не хотела.

– Спасибо,– в голосе Радека прозвучала искренняя благодарность явившемуся по его душу убийце, что немало удивило последнего.

– На здоровье,– снисходительно отозвался Вертер. – Правда, вряд ли оно тебе понадобится.

– Вижу, справедливого суда ждать не сто́ит,– Радек отрешённо улыбнулся. – Приговор мне уже вынесен.

– А тебе есть, что сказать в своё оправдание? – язвительно поинтересовался Сабин.

– А это изменит тот факт, что я развоплотил вашего друга? – в тон ему ответил Радек. – Можете считать это чистосердечным признанием.

– Ну если ты всё сразу понял, отчего не попытался сбежать? – Вертер подозрительно нахмурился.

– Это ни к чему,– покачал головой Радек. – Если уж вы смогли меня достать в моём собственном мире, то в базовой реальности мне от вас точно не укрыться. Только не воображайте, что убить Разрушителя будет так просто.

Между враждующими сторонами внезапно возникло чёрное облако. Секунду оно повисело над полом, а потом медленно двинулось в сторону команды палачей. На самом деле Радек вовсе не хотел нападать на этих возомнивших себя бессмертными парней, только попугать и заставить отнестись к угрозе со всей серьёзностью. Если бы это было не так, то созданный им разрыв в пространстве двигался бы не как черепаха, а летел со скоростью пули. Нет, он вовсе не надеялся, что они откажутся от своего плана мести, но хотя бы не будут легкомысленно подставляться. Отягощать свою карму уничтожением ещё одного высшего сознания Радеку совершенно не хотелось. Что ж, реакция мстителей оправдала его ожидания.

– Санни, держись сзади,– скомандовал Защитник своему напарнику, и тот послушно спрятался за его спиной. – Думаю, мы с тобой справимся, Разрушитель,– на губах воина появилась уверенная усмешка, а синий сполох, пробежавший по лезвию его непонятно откуда взявшегося меча, отразился в глазах смертоносной молнией. Выглядело это очень эффектно и как-то нездешне, что ли.

– Вы ведь не из нашего мира, верно? – проницательно заметил Радек. – Отличить проекцию от настоящего тела не так уж сложно,– пояснил он своё умозаключение. – Наверное, вам кажется, что в моём мире вы неуязвимы, но это опасное заблуждение. Магия хаоса уничтожает любые проявленные формы, в том числе и сознание. А ваши сознания точно присутствуют в этом мире, хотя бы частично.

– Чего ж тогда твоя хвалёная магия не развоплотила мой меч? – Вертер глумливо ухмыльнулся.

– Понятия не имею,– честно признался Радек. – Но если разрыв коснётся твоего тела, то ты просто исчезнешь.

– Это что? – Вертер в недоумении опустил меч. – Ты меня предупреждаешь об опасности, что ли?

– Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь ещё случайно пострадал,– подтвердил его предположение Радек.

– Только не пытайся нас убедить, что гибель Атан-кея была несчастным случаем,– Сабин презрительно скривился.

– Нет, не была,– голос Радека был спокоен, словно он зачитывал текст с листа. – Я хотел его покарать за смерть моего друга, правда, не так, но это уже не имеет значения.

– И то правда,– презрительно хмыкнул Сабин. – Не заблуждайся на счёт своей непобедимости, Разрушитель. На любой твой винт у нас найдётся нужная гайка.

– Да, объективно вы сильнее меня,– Радек даже не повысил голоса, словно оценивал не свои шансы на жизнь, а карточный расклад,– но цена вашей победы может оказаться несоизмеримой с результатом. В принципе, я не прочь померяться силами, но есть и другие варианты.

– Мы тебя не отпустим,– отрезал Сабин.

– Так я и не прошу,– Радек небрежно махнул рукой, и чёрное облако растаяло. – У меня есть сестра,– при упоминании Дары на его губах появилась задумчивая улыбка. – Заберите её в ваш мир, и я не стану сопротивляться. Обойдёмся без ненужных жертв.

Мстители с недоумением переглянулись, поскольку заранее настроились на отчаянную схватку и никак не ожидали добровольной сдачи.

– А что, давай переправим его сестричку на Райдо,– неуверенно пробормотал Вертер. – Думаю, ей понравится общество ангелов.

– Таких же ангелов, как на Земле? – на этот раз голос Радека выдал его волнение. – Это именно то, что нужно.

– Не таких, но похожих,– пробурчал Сабин, которому очень не понравилось это радостное воодушевление смертника. Как-то не вязалось оно с тем, что его ожидало.

– Класс! – на губах Радека заиграла довольная улыбка. – Ну что, мы договорились? Обещаете?

– А ты поверишь нашему обещанию? – подозрения Сабина насчёт нечестной игры, в которую их ловко втягивал Разрушитель, окрепли и практически превратились в уверенность.

– Поверю,– подтвердил Радек. – Вы ведь тоже заинтересованы в том, чтобы Дара покинула этот мир. Иначе после моей смерти она займёт моё место, и вам придётся иметь дело с ещё одним Разрушителем, которому, кстати, очень не понравится, что кто-то покусился на её родню.

– Твою сестру зовут Дара? – Вертер бросил удивлённый взгляд на своего напарника. – Это же не совпадение, правда?

– Мир тесен,– вздохнул Сабин,– но к нашему делу это не имеет никакого отношения. Ладно, мы обещаем переселить Дару в мир ангелов,– подвёл он черту переговорам. – Идём.

– Куда? – Радек неподдельно удивился. – Для того, чтобы умереть, это место не хуже любого другого. Даже лучше, поскольку здесь учитель не может со мной связаться.

– Святая наивность,– язвительно усмехнулся Сабин. – Ты правда думал, что мы не в курсе, как обстоит дело со смертью в искусственных мирах?

– Это ты про магическую школу? – Радек невесело усмехнулся. – Да, та ещё была подстава. Когда я очнулся у себя дома, то даже подумал, что свихнулся. Не беспокойся, в моём мире работают те же алгоритмы, что и в базовой реальности, так что смерть тут вовсе не фикция.

– Не нравится мне всё это,– Вертер в упор посмотрел на своего решительно настроенного приятеля. – Чего-то мы не догоняем, Санни.

– Даже не сомневайся,– согласился Сабин. – Этот ублюдок затеял какую-то игру и просто па́рит нам мозги, чтобы выиграть время.

– Ты что, не понял? – Вертер недоверчиво покачал головой. – Он же только что признался, что специально подставился в Убежище.

– Вот только не нужно меня убеждать, будто убийца раскаялся и сам себя приговорил,– презрительно фыркнул Сабин. – Он ещё и не такую историю выдумает, чтобы избежать расплаты за своё преступление.

– По-твоему, похоже, что он боится смерти? – в голосе Вертера послышалось неприкрытое презрение к умственным способностям венна. – Да ты посмотри на его довольную физиономию. Это что угодно, но только не страх.

Сабин пригляделся к смертнику и вынужден был признать, что его приятель прав. Ничего в облике Разрушителя не выдавало естественной в его незавидном положении нервозности. Напротив, получив желаемое обещание, тот явно расслабился. Задумчивый взгляд и отрешённая улыбка откровенно свидетельствовали о том, что предстоящее расставание с этим миром его ни чуточки не огорчало и даже, пожалуй, радовало.

– Есть повод веселиться? – Сабин не удержался от язвительного вопроса.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Радек. – В кои-то веки от меня уже ничего не зависит. Теперь судьба этого мира в ваших руках.

– А я тебе говорил,– в ответ на недоумённый взгляд приятеля Вертер злорадно ухмыльнулся. – Мы тупо не понимаем, что тут происходит.

– Хочешь сказать, что раньше судьба мира была в твоих руках? – Сабин всё-таки решил вывести Разрушителя на чистую воду.

Радек не успел ответить, потому что в этот момент на обзорной площадке снова появилась Илса. Правда, на этот раз она не стала изображать из себя бесстрашную воительницу, напротив, в её глазах да и во всей униженной позе была мольба о пощаде.

– Радека нельзя убивать,– голос девушки сорвался от волнения,– иначе наш мир погибнет. Это он защищает его от спящего зла.

– Илса, прекрати унижаться,– Радек брезгливо поморщился. – Ты вовсе не открыла им сакраментальную тайну, потому что они и так всё знают.

– Знаем о чём? – растерянно пробормотал Вертер. – Что это ещё за спящее зло?

– Насколько мне известно,– не удержался от ещё одного язвительного замечания Сабин,– главное зло в этом мире олицетворяет собой Орден, которому ты преданно служишь.

– Я не служу Ордену,– Радеку не удалось скрыть своего презрения к вышеозначенной организации, хотя он вовсе не пытался принизить её значение, просто привык управлять ею по собственному усмотрению. Поэтому замечание Сабина вызвало у него непроизвольную усмешку. – Орден – это просто инструмент накопления энергии, не более того. Мой инструмент, если вы не поняли.

– Хочешь сказать, что это ты управляешь Орденом,– от такого откровения у Вертера едва глаза на лоб не вылезли.

– Да, я являюсь главой Ордена,– подтвердил Радек,– учитывая обстоятельства, экс-главой,– поправился он. – Но Илса ошибается насчёт моей значимости. Орден спокойно выполнял свою задачу и без единого руководства. Может быть, и менее эффективно, но с моей смертью мир точно не рухнет.

– Постой-ка,– Вертер остановил ещё одно уже готовое сорваться с языка приятеля язвительное замечание. – А почему мир вообще должен рухнуть?

– Вы не понимаете,– снова вмешалась Илса. – Радек защищает наш мир от чудовища. Сейчас оно спит, потому что Орден поставляет энергию для поддержания его в анабиозе. Но если вы убьёте защитника, случиться непоправимое. Любой сбой в работе Ордена может закончиться катастрофой.

– Так спящее зло – это не абстракция? – Сабин наконец отбросил свой скепсис и включился в дискуссию. – Ты действительно охраняешь какое-то реальное существо?

– Не я, и не охраняю,– в голосе Радека послышалось раздражение. – Ловушку создал учитель. Я лишь обеспечиваю бесперебойную поставку энергии, чтобы это чудовище не проснулось. Но вы же и так об этом знаете.

– Представь себе, до этого момента не знали,– фыркнул Вертер.

– А почему же вы тогда хотите уничтожить Орден? – в голосе Радека так и сквозило недоверие. – Я знаю, вы считаете, что сможете подчинить себе чудовище, но это заблуждение. Оно вас сожрёт, а на закуску пойдёт наш мир.

– Санни, тебе не кажется, что мы только что едва ни пустили в расход прямо-таки кладезь информации? – теперь язвительные интонации перекочевали к Вертеру. – Он же знает об этом мире раз в сто больше, чем ты, Демиург недоделанный.

– Ты действительно знаешь, где скрывается Орден? – Сабин тут же подсел на свою любимую тему.

– Разумеется, знаю,– фыркнул глава Ордена,– это же я его от вас спрятал. Но ты ведь не думаешь, что я его сдам?

– Мы умеем уговаривать,– в голосе Сабина прозвучала угроза.

– Я не стану с вами сотрудничать,– Радек горделиво выпрямился. – Можете превратить мою казнь в пытку, но это вам не поможет.

В этот момент Вертер вдруг пошатнулся и его глаза закатились. Сабин едва успел подхватить падающее тело. Он резко обернулся к ничего не понимающему Разрушителю, и тот сподобился лицезреть удивительную метаморфозу превращения обычного вроде бы мужика в Демиурга. В глазах Сабина сверкнула синяя молния, и Радек почувствовал, что больше не может дышать от боли в груди.

– Я ничего не делал,– прохрипел он, из последних пытаясь удержаться на ногах. Скорей всего, заверения в невиновности вряд ли спасли бы Радека от расправы, но в этот момент Вертер пришёл в себя.

– Представляешь, я только что был в доме Семёна,– ошарашенно пробормотал он,– видел Киру и их столовую. Такое ощущение, что я смотрел глазами Семёна.

– Это не ты, это он смотрел твоими глазами,– встрепенулся Сабин. – Бессмертный снова провернул свой трюк со слиянием сознаний. Вот засада. Теперь он знает, где мы находимся и зачем.

– Настоящий действующий бессмертный? – Радек уже успел отдышаться, и в его глазах вспыхнуло любопытство. – Или просто реинкарнация?

– Настоящий,– пробурчал Вертер,– даже слишком настоящий.

– Неожиданно,– Радек задумчиво покачал головой. – Вроде бы они все давно перевелись. Не знаю, что вы натворили, парни, но я вам не завидую,– злорадно заключил он. – Только полный идиот станет задирать бессмертного.

– Вот что, умник,– Сабин решительно взял на себя командование,– думаю, нам пора прогуляться.

– Не верите, что в этом мире можно умереть? – голос Радека выдал его разочарование перестраховщиками. – Ладно, сами выбирайте место.

– Рано ещё тебя убивать,– проворчал Вертер. – Сам видишь, кое-кому не терпится с тобой пообщаться. Пусть он и решает.

– Кто? – Радек удивлённо воззрился на стушевавшихся палачей. – Бессмертный?

– Что, струхнул? – Сабин ехидно захихикал. – Уже передумал строить из себя мученика?

– Мы так не договаривались,– Радек сразу набычился. – Если вы разрываете сделку…

– Нет, наш уговор в силе,– прервал его изобличительную речь Сабин,– просто казнь ненадолго откладывается. Посидишь в камере смертника, подумаешь над своим поведением. Будешь вести себя смирно, твоя сестричка получит вид на ангельское жительство. Ну а если вздумаешь бунтовать или выкинуть какой-нибудь разрушительский фортель, то сам понимаешь, наша часть сделки автоматически аннулируется.

– Шантаж,– Вертер недовольно поморщился. – Куда ж без него?

– Вам же хуже,– Радек принял независимую позу, но было ясно, что он сдался обстоятельствам. Судьба Дары со всей очевидность была для него важнее собственной жизни. – Если эта ваша камера смертника находится в базовой реальности, то учитель обязательно со мной свяжется, и мне придётся всё ему рассказать.

– Да на здоровье,– презрительно фыркнул Вертер.

– Уверен, что хочешь инициировать спасательную операцию Ордена? – в голосе Радека совершенно не было ехидства, он просто обозначил перспективу.

– О да! – Сабин аж подпрыгнул от нетерпения. – Наконец-то у нас появится шанс выманить этих крысако́в из подполья.

– Возьмите меня с собой,– вдруг раздался жалобный голосок Илсы.

– Зачем тебе это? – Радек тут же ощетинился, как наткнувшийся на хищника ёжик. – Хочешь полюбоваться, как твои хозяева меня казнят?

– Да нет и не было никаких хозяев,– девушка в отчаянии всплеснула руками. – Я этих мужиков не знаю.

– Это правда? – Радек испытывающе посмотрел на своих палачей. – Она не ваша шпионка?

– Обижаешь,– посетовал на его недоверчивость Вертер. – Нам нет нужды прибегать к помощи шпионов. Как-то обходимся своими силами. Так ты хочешь взять эту малышку с собой?

– Нет! – в голосе Радека звучала такая страсть, что Илса буквально потеряла дар речи. – Не нужно впутывать в наши разборки посторонних.

Последнее слово прозвучало как пощёчина, и глаза девушки наполнились слезами. Она отвернулась и бросилась вниз по лестнице.

– Грубиян,– констатировал Вертер. – А может, ты и прав, пусть запомнит тебя живым.

Глава 26

Антураж камеры смертника вовсе не был суровым или мрачным, но и назвать его минимишным тоже было бы некорректно. Скорее уж, тут подошёл бы термин «величественный». Таёжный посёлок, куда Сабин с Вертером притащили своего пленника, окружали безжизненные серые скалы, на крутых склонах которых не удерживались даже жалкие кустики, не говоря уж о деревьях. Зато в само́м посёлке и вокруг него этих деревьев было не меньше, чем в лесу. Могучие кедры вздымали свои пышные кроны на какую-то немыслимую высоту, словно пытались достать до облаков.

Подлеска практически не было, всё пространство между кедрами покрывала густая сочная трава. Набегавший время от времени ветерок заставлял этот зелёный ковёр двигаться, создавая очень достоверную иллюзию волнующегося моря. Из изумрудных волн, словно выпрыгивающие из воды рыбки, то и дело показывались зонтики скромных беленьких цветочков. Выглядели эти представители таёжной флоры неприхотливо и совсем не напоминали декоративные растения. Зато сладковатый дурманящий аромат, плывущий над лугом подобно шлейфу царственной особы, мог бы с лёгкостью потягаться даже с плантацией чайных роз.

Во всём посёлке было не более двух десятков домов, по крайней мере, именно столько сходу насчитал Радек. Вполне возможно, что их было больше, но толстые стволы кедров закрывали перспективу. Сами дома, которые так и подмывало назвать хоро́мами, были сложены из таких же кедровых брёвен и украшены изысканными элементами резьбы по дереву. Фундаменты были каменными, того же цвета, что и окружавшие посёлок скалы. Печные трубы и крыши были сделаны из того же материала. Похоже, жители посёлка недолюбливали металлические изделия или просто предпочитали обходиться тем, что имелось под рукой.

Радек невольно сравнил этот патриархальный пейзаж со своим убогим островом и вынужденно признал, что его творение было откровенной халтурой. Впрочем, очень скоро выяснилось, что посёлок вовсе не был результатом творческой активности какого-то мага, он находился в базовой реальности, и свои дома жители построили собственными руками.

– А тут красиво,– Радек расслабленно улыбнулся. – Я бы, пожалуй, задержался в этой камере смертника на подольше.

– Подавай апелляцию,– фыркнул Вертер,– высокий суд рассмотрит. Кстати, а вот и он,– насмешник угрюмо кивнул в сторону крыльца стоявшего обособленно от основного посёлка дома, с которого как раз спускался высокий крепкий мужчина. Его длинные, до плеч волосы были того же цвета спелой пшеницы, что и у Дары, и это невольно наводило на мысль об их родстве.

– Это и есть ваш бессмертный? – в голосе Радека не осталось ни капли прежнего энтузиазма. – Он у вас за штатного палача?

– Не дрейфь,– подбодрил пленника Вертер,– у Семёна на тебя другие планы.

– Можешь мне не рассказывать, как умеют пытать бессмертные,– Радек непроизвольно передёрнул плечами,– я это видел собственными глазами.

– Вообще-то…,– начал Сабин, но закончить фразу ему не позволил подошедший Семён.

– У вас слух отшибло или мозги? – его глаза сверкнули сталью, однако гнев бессмертного вовсе не был направлен на приведённого на его суд преступника, он в упор смотрел на конвоиров. – А может, и вправду вообразили себя неуязвимыми?

– Не горячись, Семён,– Сабин миролюбиво улыбнулся. – Да, мы обещали не трогать твоего сына, но обстоятельства изменились. Он развоплотил Атан-кея.

– Что?! – бессмертный сразу позабыл про конвоиров и уставился в глаза преступнику.

Радек попытался отвести взгляд, но почему-то не смог. Хуже того, у него вдруг защемило в груди, и стало трудно дышать, словно бессмертный отзеркалил его собственную боль, направив её на источник и умножив раз эдак в десять.

– Чёртов резонанс,– Семён ободряюще похлопал Радека по спине, и странное недомогание сразу отступило. – Прости, больше не повторится.

– Обратная эмпатия? – заинтересовался увиденным феноменом Сабин. – Забавно. Что ж, по крайней мере, теперь мы точно знаем, что убийца и впрямь раскаивается в своём преступлении.

– Отвали,– Семён зло зыркнул на Демиурга,– а то как бы тебе самому не пришлось раскаиваться. Мы прогуляемся,– безапелляционно заявил он. – И не вздумайте подслушивать.

В этот момент из дверей дома вышла молодая стройная женщина и тут же устремилась к остальным участникам этих странных разборок. Подойдя к мужчинам, она решительно взяла за руку Семёна.

– Милая…,– заискивающе пробормотал бессмертный, прямо на глазах превращаясь в растерянного подростка. – Давай я сначала сам с ним поговорю.

– Или вместе, или никак,– отрезала женщина.

– Ты права,– Семён обречённо вздохнул и повернулся к Разрушителю. – Я знаю, тебе не составит труда помножить нас на ноль,– он болезненно поморщился,– но сначала выслушай. Ладно?

– Я вовсе не монстр,– пробурчал Радек, до которого наконец дошло, из-за чего весь этот сыр-бор,– к тому же у нас сделка,– он кивнул на своих конвоиров.

– Вот видишь, малыш,– Семён притянул к себе женщину и поцеловал её в губы, ничуть не стесняясь зрителей,– со мной ничего плохого не случится. Позволь мальчикам поболтать наедине.

Кира бросила вопросительный взгляд на Радека и нерешительно кивнула. Семён ещё раз поцеловал свою жёнушку, видимо, в знак благодарности за покладистость и подтолкнул пленника в сторону леса. Вскоре двое мужчин скрылись за деревьями. Кира ещё немного постояла, провожая их тревожным взглядом, и ушла в дом, а двое конвоиров расположились на лужайке ожидать окончания семейных разборок.

Радек с Семёном бодро двигались по тропинке, петлявшей между деревьями, причём бессмертный шёл первым, как бы показывая дорогу. Нет, пленник вовсе не собирался сбежать или напасть на своего палача, однако сам факт того, что этот самый палач так злостно пренебрегал мерами безопасности, подставив свою незащищённую спину опасному врагу, Радека обескуражил.

– Ты правда настолько самоуверенный,– не удержался от вопроса пленник,– или доверчивый?

– Все бессмертные эмпаты,– Семён обернулся и хитро подмигнул своему спутнику. – Я чувствую, что в тебе совсем нет агрессивности. К тому же я умею очень быстро двигаться и успею увернуться, если ты вздумаешь напасть. Но ты же не собираешься этого делать, правда?

– Не собираюсь,– согласился Радек. – Что бы ты ни задумал со мной сотворить, я это приму. Привык платить по счетам, знаешь ли.

– Это правильно,– Семён одобрительно улыбнулся и снова двинулся по тропе.

Вокруг шумел девственный лес, пели птички, жужжали какие-то насекомые, но Радеку эта лесная сказка казалась какой-то насмешкой, поскольку он прекрасно понимал, что случится в конечной точке пути. Для него это была вовсе не прогулка, а дорога к эшафоту, где его ждал неизбежный и, скорей всего, не слишком приятный конец жизни. Впрочем, рефлексировать было совершенно бессмысленно, поскольку он отдал себя в руки палача добровольно, оставалось только расслабиться и насладиться последними минутами перед казнью. Вот только настроиться на принятие своей участи у Радека отчего-то никак не получалось, но вовсе не потому, что ему было страшно. То странное и вроде бы давно забытое чувство, которое поднималось в его душе, не имело ничего общего со страхом. Это была обида на судьбу.

Всё своё детство будущий Разрушитель безуспешно боролся с комплексом ущербности и обиды. Он был очень одинок, но мирился со своим одиночество, поскольку считал его платой за ту невообразимую силу, которой наградил его Создатель. И всё же в глубине души Радеку так хотелось, чтобы рядом с ним был не мудрый и рациональный до оскомины правитель мира, а обыкновенный, но настоящий отец. И пусть бы он был не таким всепрощающим и справедливым, как учитель, но это был бы живой человек, который видел бы в Радеке не просто ученика, а сына. Любимого сына. Возмужав, Разрушитель справился со своим детским комплексом и забыл фрустрации по поводу несправедливости судьбы как страшный сон. Отчего же прежняя тоска вдруг снова всколыхнулась в его душе? И почему это случилось именно сейчас?

Тропинка вынырнула из леса и утонула в густой траве. Дальше простирался нехоженый луг, упиравшийся в ущелье, на дне которого, судя по звукам бегущей воды, протекала бурная речка. Прямо перед путниками находился большой плоский камень, нависавший над ущельем подобно подиуму. Радек сразу понял, что именно это место и было конечной точкой их пути. Семён остановился на середине плоского камня и обернулся. Времени на дальнейшие рефлексии больше не осталось, если смертник хотел задать какой-то сакраментальный вопрос перед казнью, то следовало сделать это без промедления.

– Почему Сабин назвал меня твоим сыном? – голос Радека невольно дрогнул от волнения.

Семён не ответил, только печально улыбнулся, зато его взгляд был настолько красноречив, что слов и не требовалось. Сердце Радека вдруг пустилось вскачь, и это было тем более странно, что он отлично знал, кем были его биологические родители, и к бессмертному они точно не имели никакого отношения. Увы, его отца с матерью не было рядом, когда он превращался из несмышлёного малыша в Разрушителя и спасителя мира. Не удивительно, что Радек не испытывал к ним никаких родственных чувств. Но ведь и этого мужика он увидел впервые, тогда почему…? Додумать эту мысль Радек не успел.

– Я хочу тебе что-то рассказать,– задумчиво произнёс Семён. – Много лет назад, в твоём прошлом воплощении ты совершил роковую ошибку, которая поставила наш мир на грань уничтожения.

– Атан-кей об этом тоже упоминал,– Радек сразу напрягся, поскольку именно этот рассказ и привёл в итоге к трагической гибели Творца. – Что я сделал?

– Ты открыл разрыв в пространстве и не смог его запечатать,– взгляд Семёна затуманился, словно он с головой погрузился в воспоминания,– не рассчитал свои силы и отключился.

– Но Атан-кей сказал, что я всё исправил,– возразил Радек.

– Верно,– Семён болезненно поморщился,– и в результате, я потерял сына. Тебе пришлось пожертвовать собой, чтобы остановить разрушение той реальности.

– Значит, я был твоим сыном в своём прошлом воплощении,– сделал вывод Радек.

Отчего-то открывшаяся ему правда не прибавила ясности. Ну мало ли, кем он был в прошлой жизни, теперь-то он стал другим человеком, и у бессмертного не имелось ни единой причины, чтобы щадить убийцу Творца. Так почему же рядом с ним Радек чувствовал себя словно маленький мальчик перед суровым, но любящим отцом? Естественная нервозность, которую испытывал бы любой преступник, угодивший в руки профессионального и безжалостного палача, вдруг испарилась. Более того, откуда-то появилась иррациональная уверенность, что бессмертный поступит с ним по справедливости. Пожалуй, такого тёплого и расслабляющего состояния защищённости Радек не сподобился пережить ни разу за всю свою очень долгую жизнь.

– Приёмным сыном,– внёс дополнительную нотку неопределённости Семён. – Но разве генетика так уж важна? – он криво усмехнулся. – Да я и не об этом хотел рассказать. Ты ведь не для куража открыл разрыв, ты разрушил портал, в котором меня запер Ксантипа. Я должен был там умереть от жажды, но ты меня спас.

– Магистр казнил своего бессмертного? – Радек с недоумением уставился на Семёна. – Странный способ, если честно.

– Это было уже во второй раз,– пояснил Семён. – Первая казнь была в лучших традициях Ордена. Но когда я оказался в том портале, то уже был не под установками подчинения, и Ксантипа не решился тащить меня в орденскую ставку.

– Значит, я облажался со своей спасательной миссией,– Радек сокрушённо опустил голову. – Сколько мне тогда было лет?

– Шестнадцать,– вздохнул Семён. – Но ты не облажался, ты отлично знал, что не управляешь своей силой, и сознательно рискнул жизнью, чтобы меня спасти. Тебя даже не остановило то, что Атан-кей запретил тебе использовать магию хаоса под страхом смерти. Думаешь, узы крови заставили бы тебя так поступить?

– А что тогда? – Радек вдруг почувствовал, что лицо Семёна расплылось и утратило чёткие контуры. В первый момент он даже не понял, что происходит, но отчего-то совсем не встревожился. И только когда непрошенные слезинки сорвались с его ресниц и покатились по щекам, Разрушитель осознал, что плачет. Впервые за десятки лет.

Семён давно уже забыл, как в их первую встречу с Мартином утешал расстроенного мальчишку, но интуитивно сделал ровно то же самое, что и тогда. Вместо ненужных слов, он просто подошёл к сыну и крепко его обнял. И так же, как в прошлый раз, его естественный дружеский жест мгновенно растопил лёд отчуждения между двумя вроде бы чужими мужчинами. Радеку вдруг сделалось так легко, как не было даже наедине с Дарой. Необходимость носить маску невозмутимости и безразличия к собственной судьбе, положенную спасителю мира по рангу, отпала сама собой, как засохшая болячка. С отцом можно было не притворяться и делиться самым важным, потому что он поймёт.

– Я действительно развоплотил Атан-кея,– не удивительно, что Радек решил поделиться именно тем, что заставляло его корчиться от душевной боли.

– Ты же этого не хотел,– мягко произнёс Семён,– это просто случилось.

– Откуда ты знаешь? – Радек буквально опешил от той непоколебимой уверенности, которая прозвучала в словах отца.

– У тебя золотое сердце, Марти,– голос Семёна всё-таки выдал его волнение,– уж мне ли этого не знать. Да, жизнь тебя потрепала и ожесточила, но золото не ржавеет.

– Меня звали Мартином? – похвала откровенно смутила непутёвого сыночка, и он поспешил сменить тему. – Теперь моё имя Радек, но Марти мне нравится даже больше.

– Давай-ка мы с тобой присядем, и ты всё расскажешь,– Семён уселся прямо на краю обрыва и хлопнул ладонью по камню рядом с собой, приглашая на исповедь кающегося грешника.

– Если что, скинешь меня вниз? – шутливо поинтересовался Радек, усаживаясь рядом с отцом. – Так меня этим не убьёшь.

– Если что, я сам прыгну за тобой,– Семён произнёс эту фразу на полном серьёзе,– даже если придётся погибнуть.

Удивительно, насколько мобильной может быть человеческая психика. Всего пару минут назад Радек был уверен в том, что его ждёт мучительная смерть от руки бессмертного, а теперь это казалось ему несусветной чушью. Зато словам Семёна он поверил сразу и полностью, хотя мог бы запросто принять их за бахвальство или шутку. Но нет, Радеку даже в голову не пришло усомниться в том, что отец не задумываясь отдаст за него жизнь. Да и предстоящая исповедь уже не представлялась преступнику допросом с пристрастием, скорее уж, возможностью облегчит душу покаянием. На самом деле Радеку самому это было нужно, и он был искренне благодарен отцу за согласие выслушать его рассказ.

– Зря ты наехал на своих друзей,– заключил Радек, когда его трагическая сага подошла к концу,– я заслужил смерть.

– Они тебя и пальцем не тронут,– Семён ободряюще улыбнулся,– я не позволю им тебя убить.

– Позволишь,– в голосе Радека не было ни капли сожаления,– мы заключили сделку. Моя жизнь в обмен на эвакуацию моей сестры из этого мира. Дару нужно вывести из-под удара любой ценой, иначе учитель заставит её занять моё место.

– Двое Разрушителей родственники? – это открытие Семёна отчего-то развеселило. – Дай угадаю. Дара – твоя сводная сестра по матери.

– Откуда ты знаешь? – удивился Радек.

– Видишь ли, её папочка скончался, когда малышке было несколько недель отроду,– Семён ехидно усмехнулся,– так что зачать ещё одного ребёночка Рис бы никак не успел. Значит, между нами всё-таки имеется кровное родство,– заключил он,– ты мой родной внук.

– Да ладно,– Радек буквально подскочил на месте, что едва ни закончилось падением в пропасть. К счастью, реакция бессмертного действительно соответствовала его заверениям. Семён ухватил беспечного сыночка за руку и удержал на месте. – Получается, Кристина была твоей дочерью,– сделал очевидный вывод Радек. – Ну привет, дедуля.

– Похоже, вы с Дарчонком общаетесь,– Семён задумчиво улыбнулся. – Странно, что я тебя раньше тут не видел.

– Дара живёт в том посёлке? – Радек отчего-то сразу сник. – А она дома?

– Нет, она на острове бессмертных,– пояснил Семён, беспечно проигнорировав эту странную смену настроения,– но она скоро вернётся.

– Возможно, нам уже не суждено встретиться,– в голосе Радека совсем не было сожаления по поводу сего прискорбного стечения обстоятельств. Казалось, он даже ему обрадовался. – Передай ей, что я её очень люблю.

– Сам ей об этом скажешь,– отрезал Семён. – Неужели ты думаешь, что я не смогу защитить свою любимую малышку? Кстати, от кого защищать-то? Кто твой учитель?

– Дару нужно защищать от неё самой,– Радек печально вздохнул. – Она не сможет отказаться занять моё место, потому что я имел глупость рассказать ей о миссии. Её нужно тупо лишить такой возможности, понимаешь?

– А в чём проблема? – пожал плечами Семён. – Если я правильно понял, пока местечко Разрушителя не сделалось вакантным, наш Подарочек останется не у дел. Ну так и живи себе на здоровье. А этим умникам я мозги быстро вправлю. Нет ничего глупее, чем мстить за случайную смерть.

– Просто жить не получится,– Радек устало вздохнул. – На мне лежит ответственность за этот мир, и я, как и Дара, тоже не смогу от неё отказаться.

– Похоже, миссия у тебя ещё та,– проницательно заметил Семён,– если ты готов сбежать от неё в могилу. Нет сил продолжать?

– Так заметно? – Радек смутился и пустил глаза.

– Видел я такой взгляд у бессмертных, прослуживших в Ордене более четырёх воплощений,– отрешённо пробормотал Семён,– как у загнанного зверя. Эдакая мольба, типа «пристрелите меня из милосердия».

– Я с самого начала знал, что уйти в отставку живым не получится,– на губах Радека появилась горькая усмешка. – Поверь, всё к лучшему. Хотя я бы, пожалуй, не отказался от небольшого моратория на смертную казнь,– он расслабленно улыбнулся,– мне тут нравится. Но учитель не оставит меня в покое, так что тянуть с приведением приговора в исполнение не стоит.

– Так, чувствую, на голодный желудок нам этот клубок не распутать,– заключил Семён. – Идём в посёлок, твоя мама, прости, бабушка, уже, наверное, места себе не находит. Всё-таки Разрушитель – это вам не хухры-мухры.

– Та женщина, которая хотела идти с нами? – взгляд Радека тут же потеплел, словно он вспомнил что-то хорошее. – А она отважная.

– Просто она тебя любит, дурачок,– Семён поднялся на ноги и протянул ему руку. – Кира ведь была тебе родной матерью в твоём прошлом воплощении. Ксантипа уже тогда пытался превратить тебя в свою марионетку, но в тот раз Кирюша тебя защитила, а вот сейчас не удалось. Мы и сами-то непонятно как выжили. Орден ведь охотился на нас много лет и только недавно отстал.

– Ты должен знать,– голос Радека прозвучал глухо, словно из-под земли. – Это я управляю Орденом, значит, и охоту на вас тоже санкционировал я.

– Проехали,– Семён беспечно махнул рукой,– чего только не случается между родственниками. Как говорится, кто старое помянет…,– он обнял совсем поникшего Разрушителя за плечи, и повёл его в свой дом. Вот так, в обнимку они появились перед ошарашенными зрителями.

Глава 27

Удивительно, как время умеет переиначивать старые смыслы, придавая им совершенно другое значение, вплоть до прямо противоположного. Каким же извращённым чувством юмора оно должно обладать, чтобы превратить бывшее место публичных казней в центр медитации. Но именно такую функцию обрёл небезизвестный плоский камень, нависавший над пропастью, в которой с недавнего времени снова поселился дэв. Трудно сказать, отчего Радек выбрал для своих уроков это открытое всем ветрам место. Возможно, как раз из-за его открытости, а может быть, из-за погружающего в транс шума водного потока, бегущего по ущелью. Впрочем, не исключено, что на его выбор повлияли тёплые воспоминания о разговоре с Семёном. Так или иначе, курсы начинающего мага проходили именно там.

Поначалу уроки были индивидуальными. Радек уединялся с отцом и как мог корректировал его технику выхода из физической оболочки. Сам он освоил её ещё в детстве, поэтому самопальному учителю пришлось поневоле подтянуть и свою собственную матчасть, чтобы соответствовать взятой на себя амбициозной задаче. И нужно сказать, что получалось у него совсем неплохо, как минимум лучше, чем у Антона. В первый же день занятий Семён смог переместить своё сознание в тонкое тело. Правда, покинуть физическое ему пока не удалось, но это уже был существенный сдвиг по сравнению с тем беспросветным болотом, в котором он болтался под чутким руководством многоопытного Создателя.

На второй день занятий у Радека появились зрители в количестве двух штук. Это была молодая пара из посёлка. Пришлось их пригласить в круг. Ближе к вечеру того же дня компания любителей магии пополнилась ещё тремя неофитами, одним из которых был совсем ещё сопливый пацан. В импровизированном зале для медитации сразу стало тесновато, и учитель принял решение переместиться под сень кедровых великанов. Количество любопытствующих быстро росло, и вскоре самопальная магическая школа превратилась в эдакое место паломничества жителей посёлка. Радек никому не отказывал, и состав участников постоянно менялся, пока ни устаканился окончательно. В конце концов их осталось семеро.

Сабин с Вертером, взявшие за правило присматривать за Разрушителем, эти сборища, естественно, не посещали, но старались держаться поблизости, чтобы в случае чего иметь возможность вмешаться. Поскольку место на плоском камне оказалось вакантным, именно его они и выбрали в качестве наблюдательного пункта. В тот день они привычно заняли свой пост и принялись наблюдать, попутно сетуя на неуместную образовательскую активность Разрушителя. Всё шло как обычно. Время от времени со стороны леса раздавался задорный смех, а потом спокойный, но твёрдый голос учителя урезонивал не в меру раздухарившихся практикующих, и снова наступала тишина. Скучающий Сабин в очередной раз по инерции развернулся к источнику веселья и недовольно поморщился.

– Вер, а тебя не утомляет это перманентное состояние когнитивного диссонанса? – лениво поинтересовался он. – Этот парень совсем недавно уничтожил сознание одного из лучших учителей Школы, может быть, лучшего, а теперь сам даёт уроки всем желающим.

– Не вижу в этом ничего плохого,– Вертер с недоумением пожал плечами.

– Я и не говорю, что это плохо, просто странно,– в голосе Сабина прозвучала совсем не свойственная ему растерянность. – Он же пленник, да к тому же ещё и смертник, а ведёт себя так, словно собрался поселиться в посёлке. Похоже, Семён внушил ему уверенность, что не даст своего сомнительного сыночка в обиду, а наш Разрушитель и развесил уши. Пора кончать с этой сюрреалистической пасторалью, не находишь?

– Я уже не уверен,– Вертер бросил взгляд в сторону леса и задумчиво покачал головой. – Если то, что рассказал Семён об Атан-кее, правда, то мы со своим приговором явно погорячились. Не то чтобы в роли шантажиста этот парень нравится мне больше, чем в роли убийцы, но смерти он не заслуживает.

– Отказываешься? – глаза Сабина сразу загорелись праведным гневом. – А как насчёт всех остальных, кого он отправил на развоплощение за сто лет управления Орденом? Как насчёт Дэлвига, в конце концов?

– Это домыслы,– отмахнулся Вертер. – Если я правильно уловил суть рассказа Семёна, то сознания людей уничтожает специальная машинка под названием снук, а вовсе не Разрушитель. Можно, конечно, сказать, что снуки – это просто техническое приспособление Разрушителя, что-то вроде ложки, но сомнительно, чтобы их создал сам Радек. Мне кажется, что этот бедолага просто управляет процессом, и такая работа ему уже явно обрыдла до чёртиков. Вот только отказаться он от неё не может, поскольку считает спасение мира своим долгом. Если честно, я его где-то даже понимаю.

– Ты его ещё пожалей,– Сабин скрипнул зубами и отвернулся от своего не в меру сострадательного приятеля. – По любым человеческим и божеским законам он преступник и заслуживает смерти.

– Я пас,– уверенно заявил Вертер. – Хочешь его убить – вперёд. Он даже сопротивляться не станет, я уверен. Только потом держись подальше от Семёна.

– Это ты советуешь Демиургу? – Сабин глумливо ухмыльнулся. – Что сможет мне сделать обычный человек?

– Ага, в то, что я справлюсь с Магистром в его собственном мире, ты тоже не верил,– ехидно заметил Вертер. – Не надо недооценивать силу оружия.

– Я не могу просто спустить убийство Творца на тормозах,– Сабин сразу набычился, словно приятель его в чём-то обвинял.

– А по-моему, ты тупо бесишься из-за того, что придётся оставить Орден в покое,– проницательно заметил Вертер. – Ты ведь уже убедился в том, что Радек не соврал насчёт ловушки для чудовища.

– Да там не просто ловушка,– Демиург одобрительно цокнул языком,– там грандиозное сооружение с весьма замороченной системой энергоснабжения. Не скажу, что это гениально, но точно талантливо. Представляешь, что удумали, поганцы,– несмотря на нелестное определение, в его голосе прозвучало восхищение изобретательностью авторов проекта. – Сначала Орден превращает свободные сознания в безвольную биомассу, из которой потом снуки выкачивают всю жизненную силу. Эта энергия аккумулируется в нейросети и через специальные волноводы закачивается в анабиозную камеру. Бесперебойный конвейер, да и только.

– Волноводы? – Вертер сразу оживился. – Это те самые морозильные колодцы, которые кто-то понатыкал по всему миру?

– Ну да,– подтвердил его догадку Сабин. – Теперь хоть стало понятно, кто и зачем это сделал.

– А ты не перемудрил со своей версией, умник,– Вертер скептично поджал губы. – Зачем нужны волноводы в тех реальностях, где нет Ордена? Там ведь и снуков тоже нет.

– В том-то и весь цимис,– победоносный взгляд Сабина буквально размазал циничного скептика. – Снуки вовсе не накапливают энергию, как ты себе нафантазировал. Там реализована распределённая система хранения за счёт ресурсов нейросети. Так что зря ты меня тормознул, перестраховщик. Нужно было грохнуть на пробу хотя бы одну такую живодёрскую машинку, и сразу бы стало понятно, как эта система работает. Хранилищем энергии является непосредственно нейросеть. Это она перераспределяет энергопотоки между волноводами.

– Автоматически? – Вертер удивлённо покачал головой. – Похоже, Создатель Земли был тем ещё фанатом машин.

– Программа нейросети, конечно, имеет очень навороченную структуру,– вынужден был признать Сабин,– мне точно слабо́ в ней разобраться. Тут нужно быть крутым программистом, вроде моего брата, да и то не факт, что у него получится. Однако одно я могу утверждать с полной уверенностью: функционал нейросети ограничен исключительно архивацией информации и управлением базой данных инфополя.

– Не понял,– Вертер озадаченно нахмурился. – А кто же тогда управляет энергоснабжением ловушки?

– Угадай,– ехидно предложил Сабин.

– Слай? – в голосе Вертера прозвучало столько сомнения, что хоть ложкой ешь. – Но ведь мы вроде бы уже выяснили, что эта машина – просто баг программы нейросети.

– Зря сомневаешься,– попенял недоверчивому приятелю Сабин. – Функционирование анабиозной камеры действительно поддерживается в ручном режиме тем самым искусственным разумом, который самозародился в нейросети. А что тебя так напрягает?

– Да всё,– Вертер упрямо набычился. – И кто же уполномочил эту машину управлять энергообеспечением ловушки? Создатель, что ли?

– Ну почему обязательно Создатель,– снисходительно хмыкнул Сабин,– это мог быть мой предшественник. Скорей всего, чудовище напало на мир Земли уже после того, как Создатель передал бразды правления Демиургу.

– Тогда получается, что наш экс-Демиург и является творцом всей этой грандиозной системы,– сомнений в голосе Вертера только прибавилось. – Извини, но я в это не верю. Если бы этот неудачник был способен хоть что-то создать, то ему не потребовалось бы привлекать веннов для создания людей, да и расщеплять Тохино сознание тоже.

– Что ж, логично,– вынужден был признать Сабин. – Однако заметь, я вовсе не утверждал, что ловушку для чудовища создал мой предшественник, он мог всего лишь санкционировать её создание.

– Но ты же не хочешь сказать, что какая-то вульгарная машина могла создать всю эту систему с Орденом, Магистрами, снуками и колодцами? – Вертер недоверчиво покачал головой. – Мне всегда казалось, что живое сознание способно создать только другое живое сознание.

– Ну я бы не назвал Магистров живыми существами,– снисходительно улыбнулся Сабин. – Если верить Семёну, то они – просто детали биомеханической конструкции по сбору энергии. Вполне в духе машинного творчества.

– То есть ты допускаешь, что машина тоже может быть Создателем,– на сей раз в голосе Вертера звучало уже не сомнение, а откровенная издёвка.

– Вот только не нужно ксенофобии,– фыркнул великий теоретик, ни разу не создавший ни одного живого сознания. – Всё проявленное происходит из одного и того же источника и имеет его природу. Это мы сами решаем, что считать живым, а что нет. Одно могу утверждать достоверно: Слай обладает сознанием и вполне мог быть автором конструкции по удержанию чудовища.

– А само чудовище ты видел? – Вертер решил закончить спор с упёртым приятелем и перевести разговор в более нейтральное русло. – Какое оно?

– Проникнуть внутрь ловушки мне не удалось,– огорчённо вздохнул Сабин, как бы оправдываясь за свой косяк. – На её границе такая напряжённость поля, что ни одно тело этого не выдержит, даже ментальное. Но внутри точно кто-то есть, причём реально обладающий большой мощью. Я бы даже сказал, что не ниже уровня моего братишки.

– Создателя? – ошарашенно пробормотал Вертер. – Ну тогда нам точно не стоит с ним связываться.

– Представляешь, какой облом случился у моего предшественника? – Сабин злорадно захихикал. – Вместо того, чтобы наслаждаться своей безраздельной властью, пришлось бедолаге спасать мир от чудовища. Понятно теперь, почему он заключил контракт с машиной. У самого, похоже, мозгов не хватило, чтобы захомутать агрессора.

– А тебя не смущает скрытность нашего героя сопротивления? – саркастично ухмыльнулся Вертер. – По всем статьям он должен был бы гордиться тем, что спас мир. Но вместо этого, наш скромник до последнего скрывал от нас сам факт существования чудовища. Даже предпочёл взять вину за уничтожение сознаний людей на себя, только бы не сознаваться, что энергия была нужна для анабиозной камеры.

– Да, тут что-то нечисто,– согласился Сабин. – С этим чудовищем придётся разобраться.

– Эй, притормози-ка, драконоборец-любитель,– в голосе Вертера сразу послышались тревожные нотки, поскольку он очень хорошо знал, насколько его приятель венн был склонен к скоропалительным решениям. – Дай тебе волю, так вообще неясно, осталось бы от этого мира хоть что-то живое. Нам ещё сильно повезло, что у Радека хватило ума не лезть на рожон и увести Орден в подполье. Представляешь, что бы случилось с ловушкой, если бы тебе таки удалось извести эту чёртову контору под ноль?

– Не уверен, что готов и впредь платить человеческими сознаниями за то, чтобы держать чудовище в анабиозе,– мрачный вид Демиурга однозначно говорил о его решимости перевернуть существующую систему безопасности вверх тормашками. – Я бы предложил тупо уничтожить чудовище. Полагаю, нам это под силу.

– Похоже, ты совсем поехал кукухой на почве ненависти к Ордену,– констатировал Вертер. – Не знаю, сколько уж там жертв на совести Разрушителя, но на твоей точно будет в разы больше. Прости, но я не собираюсь участвовать в твоей авантюре.

– Какой авантюре? – голос Семёна беспардонно вклинился в спор двух вершителей судьбы мира. – Вы что, снова за старое? Никак не угомонитесь со своими играми в правосудие?

– Семён, будь благоразумен,– попытался урезонить бессмертного Сабин. – Разрушитель должен умереть, и ты не сможешь его защитить. Только не от нас.

– Говори за себя,– Вертер мрачно набычился. – Как по мне, так парень просто был не в себе после гибели единственного друга. Убийство не было преднамеренным.

– Не нужно меня оправдывать,– в голосе тихо подошедшего Радека уже не было прежнего вызова, остались только усталость и равнодушие. – Прости, Вертер, но у вас нет выбора. Я ведь предупреждал, что в базовой реальности стану доступен для учителя, вот оно и случилось. Теперь он знает, что я в плену, и где конкретно тоже. Орденского десанта долго ждать не придётся. Учи́теля остановит только моя смерть, поскольку сделает спасательную операцию бессмысленной, а мстительность не в его характере.

– Напугал ежа голой …опой,– презрительно фыркнул Вертер. – Вон, Сабин просто мечтает о том, чтобы за тобой пришли. Да и я не прочь поразмяться.

– Я беспокоюсь вовсе не за вас,– Радек бросил укоризненный взгляд на раздухарившегося вояку,– и даже не за жителей посёлка. Семёну раньше приходилось отражать нападения орденских боевиков вообще в одиночку, и то справлялся. А вот наш мир может и не выдержать вашего противостояния с Орденом. Учитель ведь не угомонится. Пока я жив, он будет посылать всё новых рейнджеров. Рано или поздно эта войнушка подорвёт стабильное энергоснабжение ловушки. Представляешь, что тогда произойдёт?

– Я не позволю им тебя убить,– грубо вмешался в его увещевания Семён. – Даже не надейся.

– Если чудовище вырвется на свободу, мы все погибнем,– Радек благодарно улыбнулся защитнику, но голос его остался твёрд. – Лучше уж убить одного, тем более, есть за что.

– Ну прям жертвенный агнец,– в голосе Вертера не было ни капли сочувствия. Однажды он уже повёлся на такое же показное самопожертвование бывшего носителя Радвилы и заплатил за свою глупость дорогой ценой. Повторять сей печальный опыт он не собирался, одного раза ему хватило, чтобы усвоить урок.

– Похвально, что наш Разрушитель готов добровольно идти на заклание,– цинично заметил Сабин. – А почему бы тогда ему просто не покончить с собой? Даже далеко ходить не придётся,– он кивнул в сторону обрыва,– просто спрыгнуть вниз пораньше утром, когда в ущелье нет воды, и всем будет счастье. Мой отец именно так казнил преступников, чтобы никакой кармической ответки не падало на жителей посёлка. Сам накосячил, тебе и отвечать.

– Ты специально нарываешься? – в голосе Семёна прозвучала откровенная угроза.

– Погоди,– Радек успокаивающе погладил бессмертного по спине. – На самом деле я тоже думал об этом. Это справедливо, вы же не палачи, в конце концов.

– Самоубийцы долго не перевоплощаются,– мрачно процедил Вертер. – Проверено на собственном опыте.

– Это к лучшему,– Радек отрешённо улыбнулся. – Учитель успеет обо мне забыть. Но есть два условия.

– Я этого не допущу,– на этот раз в голосе бессмертного не было угрозы, скорее уж обречённость. Он ведь понимал, что не сможет удержать Разрушителя силой, а судя по уверенности, с которой тот излагал свой план, он уже всё решил.

– Какие условия? – Сабин решил проигнорировать жалкие потуги отца защитить сыночка от него самого.

– Во-первых, Дара,– принялся перечислять Радек. – Она должна покинуть мир Земли до моей смерти. Я больше не могу полагаться на ваши обещания и не потому, что не доверяю, просто учитель сейчас будет действовать быстро. Вы можете не успеть.

– Ладно, а второе условие? – Сабин заранее приготовился услышать что-нибудь невыполнимое. – Раньше вроде было только одно.

– Верно,– покладисто согласился Радек,– но раньше я даже не подозревал, насколько опасным может быть Разрушитель, не управляющий своей силой. Теперь, благодаря Семёну, знаю, а потому не хочу в новом воплощении отколоть какую-нибудь пакость, которая снова поставит наш мир на грань уничтожения. Сабин, тебе придётся найти меня в новом воплощении и вернуть память.

– А как же ты справился в этом воплощении? – Сабину явно не хотелось брать на себя такое обязательство. – Ты же ничего не помнишь о своей прошлой жизни, верно?

– Учитель,– просто ответил Радек,– это он всему меня обучил. Но я больше не хочу от него зависеть, иначе мне снова придётся стать спасителем мира. Одного раза более, чем достаточно, можешь мне поверить.

– Хотел бы я понять, откуда у машины знания о магии хаоса,– Сабин задумался и потому не заметил, какое впечатление произвели его слова на Радека. Однако эти выпученные в недоумении глаза трудно было долго игнорировать. – Ты не знал? – он снисходительно хмыкнул. – Да, твоим учителем и хозяином является порождение нейросети, которая управляет инфополем Земли.

– Ты врёшь,– взгляд Радека налился праведным гневом. – Учитель – это высшее существо из иного мира. По-моему, в тебе говорит ревность, ведь ты мнишь себя Демиургом. Но ты просто фальшивка, Сабин, настоящим правителем этого мира является мой учитель.

– Уел тебя наш Разрушитель,– Вертер весело расхохотался. – Так ему, Радек. Может, научится скромности.

– Ну вот зачем ты ёрничаешь? – в голосе Сабина отчего-то слышалось не осуждение, а досада. – Парень ведь реально верит в свою исключительность. Должен тебя разочаровать, Радек, Кира тоже регулярно общается с этой машиной. Похоже, твой так называемый учитель имеет виды на обоих Разрушителей.

– Да, этот голос, который общается с Кирюшей, нам очень помог с Дарочкой,– подтвердил Семён,– и не только советами и обучением. Остров, на котором она росла, тоже был его подарком. Мы там были очень счастливы, но в конечном итоге остров оказался смертельной ловушкой. Так что теперь я уже не уверен, что этому голосу стоит доверять.

– Я не понимаю,– Радек совсем растерялся. – Если Дара поселилась на том острове по настоянию учителя, то зачем же он тогда послал меня вскрыть тамошний заваленный колодец?

– Так это из-за тебя случился катаклизм? – у Семёна от такого откровения перехватило дыхание. – Ты хоть знаешь, сколько там погибло людей? Очень хороших и близких нам людей. Дарчонок вообще потеряла там своего мужа и до сих пор не может это пережить.

– Похоже, в полку́ обвинителей прибыло,– злорадно усмехнулся Сабин. – Что скажешь в своё оправдание, Разрушитель хренов?

– Ничего,– Радек обречённо опустил голову. – Просто ещё один пункт обвинительного приговора.

– Вы бы поумерили свой пыл, лицемеры,– вмешался в самосуд Вертер. – Можно подумать, что все остальные тут ангелы небесные. Вспомни, как ты сотни лет преследовал своего брата и его близких, Санни. А что касается бессмертного, то тут списочек преступлений вообще, наверное, потянет на собрание сочинений какого-нибудь классика. Парень, судя по всему, не представлял, какие могут быть последствия от выполнения приказов машины. Этой железяке плевать на людей, у неё другие приоритеты.

– Это не железяка, а программа,– Сабин снисходительно похлопал по плечу не особо грамотного в программировании приятеля,– но в остальном ты прав. Мы все не без греха, включая одного охотника на магов, ненароком пристрелившего любимую женщину. Поэтому предлагаю снять прокурорские мантии и освободить подсудимого из зала суда.

– Что ты имеешь ввиду? – Семён озадаченно нахмурился.

– Твоему сыну нет нужды умирать, чтобы предотвратить крах Ордена,– вынес вердикт Сабин. – Пусть катится к своему учителю и продолжает спасать мир, как умеет. Думаю, для него это будет хуже смерти. Гораздо хуже.

Глава 28

Трудно сказать, каким шестым чувством Сабин просёк отношение Разрушителя к жизни и смерти, но отказать ему в проницательности было бы несправедливо. В отличие от большинства людей, у которых приближение неизбежного конца жизни инстинктивно вызывает чувство отчаяния и обречённости, Радеку оно, напротив, вернуло утраченную со смертью Джанго способность радоваться жизни. Когда всё, что его окружало, вдруг сделалось всего лишь мимолётными переживаниями перед тотальным забвением, он вдруг начал остро ощущать каждую мелочь, на которую раньше даже не обращал внимания. Трава сделалась зеленее, солнышко ярче, а общение с неожиданно обретённой семьёй – вообще царским подарком судьбы.

Но всё это имело смысл, только если было кратким и конечным. Как только перед Радеком замаячила перспектива снова превратиться в главу Ордена, депрессия и подавленное состояние вновь сделались его постоянными спутниками. Сил, на то, чтобы продолжать свою миссию, в его организме тупо не осталось, но и послать всё к чёрту Радек тоже не мог. Мир, в котором жили его близкие, по-прежнему оставался в опасности, а потому иной альтернативы, кроме как снова взвалить на свои плечи управление Орденом, он не видел. Более того, теперь этих близких стало даже больше, потому что Радек включил в их число Семёна и Киру.

– Что-то ты не спешишь вернуться к своему учителю,– язвительно заметил Сабин на третий день после объявленной Разрушителю амнистии. – Больше не боишься, что мы подорвём боеспособность Ордена?

Вся компания, включая на этот раз и Антона, как раз сидела за столом в доме Семёна и праздновала первый выход хозяина из своего физического тела. Настроение у собравшихся было приподнятое. На Радека, сумевшего за очень короткий срок сдвинуть забуксовавшую практику Антонова ученика с мёртвой точки, со всех сторон сыпались комплименты и благодарности. Поэтому откровенно провокационное поведение Сабина вызвало у большинства оторопь, а у некоторых – и возмущение. Единственным, кто воспринял наезд с полным безразличием, был сам объект провокации.

– Не будет никакой спасательной операции,– Радек отрешённо улыбнулся. – Учитель знает, что я больше не пленник, и не возражает против небольших каникул. Тебя не устраивает моё общество, Сабин? – равнодушно поинтересовался он. – Ну так это ненадолго, я скоро вас покину. Труба зовёт, и всё такое.

– Ты не обязан возвращаться,– Семён уверенно положил ладонь на плечо сына,– мы что-нибудь придумаем.

– Правда, Рад,– Вертер решил поддержать своего рекрута,– хватит уже выполнять приказы тупой машины. Ты сам вправе решать, что делать, и приказывать тебе имеет право только твоя совесть.

– Вертер прав,– голос Антона звучал мягко, но тон был безапелляционным. – Нельзя перекладывать ответственность за свою жизнь ни на бога, ни на чёрта. До добра это не доведёт. У нас, к сожалению, имеется печальный опыт, когда беззаветная преданность высшим силам привела нашего очень хорошего друга к печальному концу.

– А чего ж ты не расскажешь, к какому именно концу пришёл Дэлвиг? – зло процедил Сабин. – Наш Разрушитель, наверняка, его знал. Кому бы ещё эта чёртова машина могла приказать развоплотить сознание ангела?

– Ты вправе считать меня бездушным монстром,– Радек даже не поморщился,– в конце концов, это я управляю Орденом, который скармливает сознания людей снукам.

– Не пытайся уйти от ответа,– насупился Вертер. – Санни имел ввиду вовсе не жертвы Ордена, а твои персональные.

– Я никогда не использовал магию хаоса против людей, только против неодушевлённых предметов,– глаза Радека вдруг стали безжизненными, словно покрылись паутиной. – Атан-кей стал моей первой жертвой и, надеюсь, последней. Очень хочется верить, что где-то в иной реальности его сознание всё ещё существует.

– Помечтай,– презрительно бросил Вертер. – Это тебе твой учитель навешал лапши на уши, чтобы ты не слишком расстраивался из-за тех бедолаг, которых с твоей помощью приносят в жертву во благо всего мира? Но это чушь собачья, сознания, которые уничтожает Орден, исчезают безвозвратно.

– Сознания людей не являются цельными,– Радек с жаром включился в философскую дискуссию,– они расщепляются и воплощаются в разных реальностях. Орден уничтожает лишь ту часть, которая воплощена в реальности, где присутствует снук. Но сознание остаётся и даже может снова воплотиться в этой реальности.

– Не хотелось бы тебя расстраивать,– вопреки заявлению, в голосе Антона прозвучала откровенная неприязнь,– но ты заблуждаешься. Да, сознание может расщепляться, но при этом каждая часть расщеплённого сознания после перевоплощения обретает самостоятельность. Она создаёт отдельную личность, не говоря уж про тело, и проявляет свою собственную реальность. С точки зрения Игры в целом, каждая часть – это самостоятельное сознание. И Орден его уничтожает. Но с Атан-кеем всё ещё хуже. Дело в том, что при переходе в другой мир все части сознания объединяются, и остаётся одно единое сознание. Снова расщепиться сознание может только в процессе перевоплощения. Мой учитель совсем недавно вернулся из мира Райдо и, как ты понимаешь, всё это время пребывал в мире живых. Его больше нет,– голос Создателя сорвался,– совсем.

Радек не ответил, он сидел, уставившись в стол, и своей неподвижностью напоминал манекен, даже дыхания не было заметно. Похоже, он и впрямь надеялся, что его преступление имело не столь фатальные для Творца последствия. Но увы, не срослось.

– Меня уже тошнит от этого вранья,– резкий голос Сабин вывел Радека из ступора. – Не использует он магию хаоса против людей, как же. А кто дважды пытался нас прикончить?

– Не хочу выступать в роли адвоката дьявола,– Вертер неприязненно поморщился,– но в данном случае я на стороне нашего Разрушителя. Там, в башне он же нас просто пугал, чтобы были осторожны и не зарывались, а у пещеры тупо пытался меня обезоружить. Твой защитный купол, Санни, он даже не тронул, хотя не думаю, что эта хрень тебя бы реально защитила.

– То есть Дэлвига твой любезный Радек не развоплощал,– Сабин и не подумал сбавить обороты. – Тогда куда же делось его тело из ледяной пещеры?

– Вообще-то, Дэлвиг не был свободным сознанием,– Антон укоризненно посмотрел на брата,– его мог развоплотить снук.

– Нет, всё было не так,– от этих слов Радека наступила мёртвая тишина. Все затаились в ожидании сакраментальных откровений, и те последовали. – Кажется, я помню вашего ангела,– признался рассказчик. – В той пещере было ещё двое: слепая женщина и молодой парнишка. Она вроде была ещё жива, а тело парнишки давно уже превратилось в кусок льда.

– Что ж ты не спас тех, кого ещё можно было спасти? – возмутился Вертер.

– У меня было другое задание,– Радек даже не сделал вид, что раскаивается. – Учитель категорически запретил мне их выпускать, поэтому пришлось рискнуть и трансгрессировать прямо в ледяную пещеру. Не знаю, что уж там случилось, но ангел действительно жаждал прекратить своё существование, и учитель зачем-то пообещал, что выполнит его желание.

– Тоже мне оправдание,– пробурчал Сабин.

– Знаешь, не все могут жить с чувством вины,– Радек печально улыбнулся,– но избавить ангела от страданий можно было и без развоплощения. Смерть отлично стирает тяжкие воспоминания.

– Только не у ангелов,– подал голос Антон,– они всё очень быстро вспоминают в новой жизни.

– Это потому, что их тонкие тела не полностью разрушаются при перевоплощении,– Радек согласно наклонил голову,– но волновод не оставляет от тела даже воспоминания.

– Ты что, сбросил Дэлвига в колодец? – возмущённо прошипел Вертер.

– Я просто его обманул,– Радек и не подумал оправдываться,– сказал, что колодец его развоплотит, он и спрыгнул. Я ему, конечно, помог добраться до бортика, потому что бедолага уже так замёрз, что практически не мог двигаться.

Пару минут благородное собрание переваривало рассказанную им историю. При этом лица участников застолья отражали настолько противоречивые чувства, что можно было бы подумать, будто историй было несколько, причём разных. Наконец Сабин вышел из транса и расхохотался как безумный.

– Не обращайте внимания,– Вертер поспешил успокоить ошарашенных неадекватным поведением Демиурга зрителей,– это Санни так радуется. Они же были с Дэлвигом очень близкими друзьями, он до сих пор так и не смирился с его гибелью. И тут вдруг выясняется, что наш ангел до сих пор коптит небо где-то на просторах этого мира.

– А толку? – Семён озадаченно нахмурился. – Это же теперь совсем другая личность, и вернуть своего друга Сабин не сможет, если, конечно, не захочет снова сделать его несчастным.

– Это неважно,– впервые за последнее время лицо Демиурга перестало напоминать маску страдающего демона, его черты разгладились и смягчились, а в глазах даже замаячило что-то вроде радости. – Пусть он меня не помнит, главное, что я ничего не забыл. Спасибо тебе, Радек. Это самый лучший из возможных подарков. И прости мою грубость, я просто болван и не черта не понимаю в людях. Венн, что с меня взять.

– Ну положим, наших Разрушителей назвать людьми тоже нельзя,– заметил Антон. –Людей, как известно создавали венны. При всём моём уважении к твоим соотечественникам, Бустер, я сильно сомневаюсь в том, чтобы хоть одному венну удалось создать существо, сутью которого является магия хаоса.

– А откуда же тогда мы с Дарой взялись? – Радек заметно оживился. – Может быть, нас сотворил Создатель Земли?

– Это вряд ли,– обломал его Антон. – Первые упоминания о Разрушителях появились не так уж давно. Лет триста, четыреста назад, не больше. А Создателя Земли никто не видел в его мире уже тысячи лет.

– Ну не машина же создала Разрушителей? – Вертер озадаченно покачал головой.

– Учитель – вовсе не машина,– огрызнулся Радек,– он высшее существо из иного мира.

– Точно, из иного,– в голосе Вертера послышалась откровенная насмешка,– из нейросети.

– Перестань, это уже не смешно,– Кира внезапно встала на защиту учителя Радека, которого она знала как Демиурга Земли. – Он, конечно не святой и не бог, но точно живое существо.

– Да, учитель очень рационален и редко проявляет чувства,– Радек ощутил поддержку и ринулся в атаку,– однако всё же проявляет. К тому же он может ошибаться, а для машины это нонсенс. Он же сказал, что вы знаете о чудовище, а оказалось, что это неправда.

– Ну это могла быть не ошибка, а намеренная манипуляция,– заметил Антон.

– Учитель никогда мной не манипулировал,– в голосе Радека было столько страсти, что его преданность учителю показалась участникам застолья несколько гипертрофированной.

– А как насчёт того, что он твоими руками уничтожил остров, где жила твоя сестра? –Сабин злорадно ухмыльнулся. – Это, по-твоему, не манипуляция?

– Это был несчастный случай,– принялся оправдываться Радек. – Волноводы активируются нейросетью автоматически. Просто не повезло.

– Нет у нейросети такого функционала,– Антон, изучивший механизм управления инфополем Земли вдоль и поперёк, ожидаемо вклинился в спор. – Она умеет лишь архивировать инфу и управлять базой данных. Теперь я это точно знаю.

– Ой! – Сабин картинно закатил глаза и схватился за голову. – И кто же тогда устроил на острове апокалипсис? Причём заметь, как удачно всё сложилось: ни Дары, ни её родителей в тот момент там не было. Ну точно, несчастный случай.

– Перестань кривляться,– одёрнул его Вертер,– парню и без того тошно.

– С Кирюшей эта тварь обошлась ещё хуже,– Семён обнял жену и чмокнул её в щёчку. – Он запретил ей искать нашего сына, якобы это угрожало жизни Мартина, а потом сам же его и угробил.

– Он угрожал убить Сёму, если я ослушаюсь,– пожаловалась Кира,– и даже продемонстрировал, как именно. Я подчинилась, но нашего мальчика это не спасло. Может быть, и про чудовище он всё врёт?

– Нет, чудовище существует,– Сабин нервно передёрнул плечами,– и очень могущественное. Тут всё правда.

– Ты не понял,– снисходительно улыбнулась Кира, как бы демонстрируя своё интеллектуальное превосходство перед самонадеянным венном. – Я же не утверждаю, что в ловушке никого нет. Но с чего мы решили, что это существо представляет угрозу для мира?

– В противном случае никто не стал бы возводить такую мощную защиту,– Антон с недоумением воззрился на гениального аналитика, не понимающего такую тривиальную вещь.

– Так я и не спорю с тем, что это существо опасно,– в голосе Киры зазвучали победоносные интонации. – Вот только для кого? Точно ли для жителей Земли? А может быть, только для тех, кто его пленил и изолировал?

– Если я правильно понял, ловушку сконструировал тогдашний Демиург в купе со своим виртуальным помощником,– Антон озадаченно нахмурился. – Ты их обвиняешь? Но какие у них могли быть враги? Они же были всесильными правителями.

– Да уж, почётное звание врага Демиурга ещё нужно заслужить,– язвительно поддакнул Вертер. – Даже двух Демиургов. Радеков учитель ведь тоже мнит себя управителем мира.

– Можно подумать, что мы таких существ не знаем,– Кира кивнула в сторону Антона.

– Создатель? – Вертер не удержался и ехидно захихикал. – То есть ты на голубом глазу утверждаешь, что в анабиозной камере находится Создатель Земли? Ну у тебя и фантазия,– он повернулся в сторону Сабина как бы приглашая приятеля посмеяться над столь забавной версией, но наткнулся на мрачный взгляд венна и смутился. – Эй, Санни, ты же не думаешь…?

– Если объект выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это утка,– глубокомысленно изрёк Демиург.

– Да вы совсем спятили,– Радек не выдержал и вскочил на ноги,– это же полный абсурд. Вот ты, Сабин, тоже корчишь из себя Демиурга. Назови хоть одну причину, которая заставила бы тебя изолировать Создателя управляемого мира.

– Дай подумать,– Сабин явно стебался над горячностью Разрушителя, но участникам дискуссии уже явно стало не до правил хорошего тона, поскольку тема была уж больно интригующей. – Не уверен, что у тебя было нормальное детство, Радек, но остальные наверняка были свидетелями типичной сценки, когда малыш, которому строгие родители не позволяют съесть мороженку перед обедом, закатывает истерику. Когда чего-то очень хочется, то разумные доводы взрослых идут побоку.

– Хочешь сказать, что Создатель не подпускал твоего предшественника к управлению своим миром? – выдвинул более прагматичную трактовку Антон.

– И судя по тому, что практически всё первоначальное население Земли куда-то сгинуло, у него на это имелись серьёзные основания,– вставила свои пять копеек Кира.

– Вот только наш малыш оказался не таким уж безобидным,– Сабин досадливо поморщился,– он привёл приятеля, и вместе они уконтрапупили этого ретрограда.

– А чего ж тогда просто не уничтожили? – съязвил Радек.

– Так ведь как-никак они были не чужими,– Сабин сочувственно улыбнулся бедолаге, который никак не мог принять версию, в которой его драгоценный учитель выступал откровенным подонком. – Если верить дэву, он был напарником Создателя по проекту. Видать, всё же какие-то остатки совести у него имелись, раз не позволил своему более прагматичному виртуальному подельнику решить проблему кардинальным способом. А может, у нашей парочки тупо не хватило сил, чтобы навсегда избавиться от Создателя. Вариантов – хоть попой ешь.

– И с чего бы учителю участвовать в этой авантюре? – Радек всё никак не мог угомониться. – Если он, как ты уверяешь, является порождением нейросети, то зачем ему идти против того, кто эту сеть создал?

– Судя по конструкции нейросети, в изначальном проекте никакого искусственного разума предусмотрено не было,– внёс посильную лепту Антон. – Слай появился из-за сбоя программы. Любой грамотный программист должен был устранить этот баг, но Создатель нейросети, похоже, просто не успел этого сделать. Так что у самозародившегося искусственного разума была очень веская причина для того, чтобы избавиться от угрозы своему существованию.

– Ну это всё домыслы,– отрезал Радек. – У вас нет никаких доказательств этой бредовой версии.

– Но и версия с чудовищем тоже недоказуема,– Сабин презрительно хмыкнул. – Кроме басни, которую скормила тебе машина, у тебя же больше ничего нет.

– Так кто же всё-таки заперт в ловушке? – Семён с интересом оглядел напряжённые лица участников дискуссии.

– Ну этого мы уже никогда не узнаем,– самонадеянно заключил Радек. – Вы же не станете удовлетворять своё любопытство за счёт жителей нашего мира?

– Ну отчего же? – Вертер вальяжно откинулся на стуле, и его глаза азартно заблестели. – Лично я не прочь оказаться спасителем Создателя.

– Это абсурд! – буквально выкрикнул Радек.

– Чего ты больше боишься, Разрушитель? – Сабин в упор уставился на нарушителя спокойствия. – Того, что мы выпустим на свободу чудовище, которое уничтожит этот мир, или того, что пленником действительно окажется Создатель, и тогда твой персональный мир рухнет?

– Это пустой трёп,– пробурчал Радек,– я в любом случае не сдам вам Орден. Можете попробовать грохнуть парочку снуков, но это ничего не изменит. Они восстанавливаются за считанные минуты.

– Так чего ж тогда снук Медины не восстановился? – Семён скептично прищурился. – Ордену ведь пришлось оставить ту реальность.

– Снук и Магистр представляют из себя единую конструкцию,– пояснил Радек. – Одно без другого существовать не может. Кто же мог предположить, что Медина покончит с собой? Давайте оставим эту тему,– в его глазах появилось такое жалобное выражение, что Вертер не удержался от презрительной усмешки,– вам всё равно не остановить накопление энергии для ловушки.

– Так этого и не требуется,– Сабин злорадно ухмыльнулся. – В городской электросети, как известно, поддерживается постоянное напряжение, но чтобы отключить лампочку, вовсе не нужно взрывать сеть, достаточно выдернуть штепсель из розетки.

– Ты хочешь заблокировать волноводы? – догадался Радек. – Но ведь их же тысячи.

– Справимся,– Вертер самонадеянно махнул рукой,– тем более, что блокировать все разом нет никакого смысла. Пусть этот коматозник просыпается медленно. Если это окажется таки чудовище, мы его грохнем полусонного.

– Я не прошу твоей помощи, Радек,– из голоса Сабина вдруг исчезли издевательские интонации, он сделался предельно серьёзным. – Но помощь Разрушителя нам бы не помешала. Решай сам.

– Раз я не могу вас остановить, то точно пойду с вами,– пробурчал Радек. – Предпочитаю быть в числе первых жертв чудовища, знаешь ли. У меня нет ни малейшего желания смотреть на то, как оно будет уничтожать мой мир.

– Всё будет хорошо,– Семён ободряюще похлопал сына по плечу.

– У тебя, может быть,– взгляд Радека словно потух,– а меня точно не ждёт ничего хорошего. Ты же слышал, что сказал Сабин: либо погибнет весь мир, либо только мой. В этом раскладе никаких иных вариантов, кроме гибели, для меня не предусмотрено.

Глава 29

Способность Радека сохранять в критической ситуации силу духа, ну или хотя бы её видимость, разумеется, не могла не вызвать уважения команды рейнджеров, вот только все отлично видели, что это была просто бравада. Собственно, от себя Разрушитель даже не пытался скрывать, что воспринимал предстоящую авантюру не иначе, как персональный армагедон. Ему страшно было даже сформулировать, чего он боялся больше: того, что в ловушке окажется чудовище, и мир, который он так самоотверженно защищал, погибнет, или того, что там окажется пленённый захватчиками Создатель. Во втором варианте вся его жизнь и все жертвы, принесённые на алтарь спасения мира, окажутся в одночасье обесцененными. Хуже того, они трансформируются в преступление против человечества.

Наверное, единственным более или менее позитивным исходом можно было бы считать расклад, при котором в анабиозной камере всё-таки окажется чудовище, но команде рейнджеров удастся его обезвредить. Впрочем, Радек такую возможность даже не рассматривал. Несмотря на разоблачения Сабина, он продолжал верить учителю, а потому на полном серьёзе собирался погибнуть в неравной схватке с жутким монстром. Вот только никакой схватки не случилось, ведь пленником ловушки действительно оказался Создатель Земли. Однако и радостной встречи спасателей со спасённым тоже не произошло, поскольку, едва очнувшись от сна, Создатель просто исчез.

– Ничего удивительного,– Антон поспешил разъяснить обескуражиным рейнджерам странное поведение освобождённого пленника,– Создатель ведь не является жителем своего мира, он просто отправился домой.

– Мог бы и поблагодарить за спасение,– проворчал Вертер.

– Думаю, он сейчас серьёзно дезориентирован,– резонно предположил Антон,– наверное, даже не понимает, что случилось. По своему опыту знаю, как непросто поверить в то, что из твоей жизни выпало несколько тысяч лет. Когда мы с Тарсом освобождали Творцов из стасиса, так те поначалу вообще сочли нас хулиганами. Вы пока ничего не предпринимайте,– попросил он,– я сам попробую его найти и просветить. Только не ждите нас в гости слишком скоро.

Несмотря на предупреждение Антона, жители посёлка сразу же начали готовиться к визиту высокого гостя. Шутка ли, когда вас удостаивает такой чести сам Создатель мира? Радостное возбуждение буквально витало в воздухе, и только Радек по понятным причинам никак не мог заставить себя влиться в праздничную кутерьму. Нет, его рациональная половинка, конечно, пыталась урезонить рвущую душу боль, ведь для мира в целом всё закончилось благополучно, но логические доводы помогали слабо. Как и предсказывал Сабин, персональный мир Разрушителя начал трещать по швам.

Поначалу Радеку ещё казалось, что он сможет обрести хотя бы частичное душевное равновесие, если постарается искупить свою вину перед людьми тем, что искоренит зло, частью которого был почти сто лет. Поэтому на утро после освобождения Создателя Сабин получил неожиданный подарок в виде полного списка всех подразделений Ордена. Увы, это не принесло бывшему главе сей живодёрской конторы ожидаемого облегчения. Напротив, теперь к списку его преступлений против человечества добавился ещё один пункт – предательство доверившихся ему орденских братьев. В результате, раскаяние начало грызть Радека с удвоенной силой, и чувство вины навалилось на его беззащитное сознание подобно могильной плите.

На третий день после спасательной операции в посёлок вернулись два Создателя, и тут выяснилось, что жители напрасно готовились к празднику, поскольку бывший пленник отчего-то был совсем не расположен праздновать своё освобождение. Похоже, то состояние, в котором он застал мир Земли, оказалось для него не просто неприятным сюрпризом, оно повергло его в шок.

– Не понимаю, что стало с моим миром,– посетовал Приф, когда ему наконец удалось уединиться в доме Семёна вместе со спасательной командой, в которой по причине депрессии отсутствовал Радек. – Почему всё так измельчало?

– Потому что теперь ткань реальности твоего мира создают люди,– Антон сочувственно улыбнулся. – К сожалению, исконные жители Земли практически полностью исчезли.

– Откуда они взялись, эти странные существа? – задал ожидаемый вопрос Приф.

– Их создали мы, венны,– Сабин не упустил возможности подчеркнуть вклад своей расы в творческий процесс преобразования мира.

Неясно, чего он ожидал, но реакция Прифа оказалась для Демиурга не просто неожиданной, а прямо-таки обескураживающей.

– Ты не венн,– Создатель неприязненно поджал губы и покачал головой,– и я тебя точно не создавал. В вашей компании есть только два моих творения.

– Верно, я не твоё творение,– поспешил оправдаться Сабин,– но меня создал настоящий венн по своему образу и подобию.

– Тогда твой Создатель тоже не был настоящим венном,– Приф даже не попытался как-то подсластить горькую пилюлю. – Ты слишком чувствительный и эмоциональный. МОИ венны никогда такими не были, их сутью всегда была рациональность и холодный расчёт.

– Съел? – Вертер весело расхохотался. – А ТВОИ венны тоже были такими заносчивыми говнюками? – ехидно поинтересовался он у их Создателя.

– Вер, перестань,– одёрнул не в меру раздухарившегося Защитника Антон. – Вот только ваших с Сабином разборок нам сейчас и не хватает. Извини, Приф,– он деловито вернулся к начальной теме обсуждения,– я не понял, почему ты сказал, что среди нас есть два твоих творения. Про себя я знаю. А кто второй?

– Ангел,– Создатель повернулся к Семёну и приветливо улыбнулся. – Утешает, что хоть ангелы сохранились.

– Это что, такая шутка? – вышеназванное творение Создателя попыталось выдавить из себя натужную улыбку, но получилось откровенно халтурно. – Я воин, а не ангел,– фыркнул Семён.

– Твой род занятий не имеет никакого отношения к спектральному составу вибраций, которые формируют твоё сознание,– Приф подошёл к отказнику и ласково погладил его по щеке, словно и впрямь видел в этом брутальном мачо своего маленького сынишку. – Сомневаешься? – он хитро улыбнулся. – Ну тогда ответь, в чём смысл твоего существования.

– В служении,– вклинилась в разговор Кира.

– Бескорыстный, неприхотливый, любящий жизнь и умеющий ценить то, что имеет,– принялся перечислять Приф. – А ещё у ангелов совершенно отсутствует эгоизм, другие для них важнее себя.

– Всё верно,– Кира весело рассмеялась о обняла ошарашенного мужа. – Так вот кого Орден отбирал в бессмертные с помощью живодёрского испытания последним словом. – Внезапно её весёлость испарилась, и на лицо словно легла сумеречная тень. – Как же это низко, превращать ангелов в элитных убийц,– едва слышно пробормотала жена бессмертного.

– Печальная история,– сокрушённо покачал головой Приф. – Не для того я создавал этих бескорыстных существ, чтобы их превратили в убийц. Хорошо ещё, что венны выполнили своё предназначение,– он обвёл собравшихся победоносным взглядом. – Жаль, конечно, что они растратили свой творческий талант на создание таких убогих существ, как люди, но в целом мой замысел реализовался, мне всё-таки удалось сотворить Создателей. Ещё бы понять, что простимулировало веннов к творчеству. При мне они почему-то не проявляли склонности к сотворению живых существ.

– Ну это не секрет,– обиженный Прифом Сабин поспешил «обрадовать» обидчика,– их простимулировала блокировка алгоритма свободы воли.

– К сожалению, венны не по собственному желанию сделались Создателями людей,– уныло пробурчал Антон,– их заставили.

– Нет, этого не может быть,– из величественного триумфатора Приф буквально на глазах вдруг превратился в сгорбленного старика. – Кто мог такое сотворить? Это же поставило мой мир на грань уничтожения.

– Этот мир действительно пережил катаклизм и едва не погиб,– Сабин решительно взял на себя роль злого вестника. Видимо, не смог отказать себе в удовольствии отыграться за унижение. – По легендам это произошло в результате какого-то опасного эксперимента веннов. Якобы именно поэтому Демиургу пришлось лишить их свободы воли. Но теперь я уже не уверен, что это правда. Скорей всего, именно блокировка этого алгоритма и привела мир к катастрофе.

– Демиургу? – Приф едва нашёл в себе силы продолжить расспросы. – Откуда он тут взялся? Это же я управлял своим миром, пока меня ни пленили.

– Похоже, кому-то не терпелось занять твоё место,– продолжил добивать его Сабин. – Недооценил ты амбиции своего соратника по проекту.

– Это сделал Эзер? – Приф инстинктивно помотал головой, словно пытался отрицать саму возможность участия в диверсии своего друга. – Нет, он не мог заблокировать алгоритм свободы воли, потому что знал, чем это грозит миру. Это сделал кто-то другой.

– Другой тоже имелся в наличии,– на губах Сабина появилась уже откровенно глумливая улыбочка. – Ты стал жертвой сговора двух преступников. Вторым был искусственный разум, самозародившийся в твоей нейросети. Сдаётся мне, что ты переусердствовал с автоматизацией управления инфополем и создал избыточно сложную программу.

– Возможно, это был просто программный сбой,– попытался оправдать своего коллегу Антон. – Но факт остаётся фактом: нейросеть породила искусственное сознание, и это сознание захватило власть над инфополем Земли.

– А куда делся Эзер? – Приф уже явно хватался за соломинку. – Ну не мог же искусственный разум и его тоже отстранить от управления.

– Нет, его отстранила карма,– злорадно ухмыльнулся Сабин. – Твой хитрожопый приятель накосячил на пожизненный срок и теперь отбывает наказание в теле дэва. Кстати, его новое место жительства находится тут, по соседству. Можешь сам его обо всём расспросить, вот только не уверен, что он станет с тобой разговаривать.

– Станет,– глаза Прифа злобно сверкнули. – Я его заставлю.

Что ж, самоуверенное утверждение Создателя Земли оказалось вовсе не бахвальством. Облажавшегося правителя его мира даже не пришлось принуждать к откровенности. Поток стенаний Эзера был таким полноводным, что едва ни утопил дознавателей. И нужно сказать, что в списке озвученных им преступлений пленение Создателя оказалось далеко не самым тяжким. На самом деле это было только начало.

– Нам нужна была энергия, чтобы держать тебя в состоянии анабиоза,– дев, получивший на этот раз вполне приличное тело стараниями своего бывшего друга, смущённо потупился. – А откуда нам было её взять? Пришлось позаимствовать у жителей твоего мира.

– Но как они на это согласились? – возмутился Приф.

– А мы скормили твоим ангелам историю про смертельную болезнь Создателя,– Эзер скорчил жалобную гримасу, как бы извиняясь за своё коварство,– и эти наивные создания добровольно жертвовали свои жизни, чтобы тебя спасти.

– Венны ни за что бы не повелись на такую примитивную разводку,– самоуверенно заявил Сабин.

– Верно,– Эзер покладисто кивнул,– но это было некритично, ангелов хватило бы надолго. Но тут венны зачем-то начали просвещать этих наивных дурачков, и мы оказались в тупике. Без насилия было никак не обойтись, вот и пришлось заблокировать алгоритм свободы воли, чтобы не получить ответку. Но мы брали только самое необходимое, чтобы поддержать работу анабиозной камеры,– заверение беспринципного убийцы прозвучало не слишком убедительно, и дознаватели ожидаемо ему не поверили.

– Ага, то есть твой подельник специально постился,– презрительно фыркнул Вертер. – Ври больше.

– Ну да, Слаю тоже нужна была энергия, чтобы жить и развиваться,– Эзер не посмел отрицать очевидного,– но это была малая доля. Таковы были условия нашего сотрудничества. За это он отказался от планов по устранению Прифа.

– А может быть, за это он, собственно, и создал всю эту навороченную систему энергоснабжения анабиозной камеры? – ехидно поинтересовался Сабин. – Признавайся, автором сей конструкции является Слай?

– Это был наш совместный проект,– Эзер обиженно поджал губы,– но реализация его действительно легла в основном на Слая.

– Бездарность,– это слово Приф буквально выплюнул в лицо своему бывшему другу. – Даже на преступление у тебя не хватило таланта.

– Я бы ни за что не пошёл против тебя,– заскулил дэв,– но ты не выполнил своего обещания. Я просто взял то, что мне причиталось.

– Высокие отношения,– прокомментировал его слова Вертер. – Умеешь ты выбирать себе друзей, Создатель.

– Сколько прошло времени, прежде чем мир начал деградировать? – Приф проигнорировал критику и вернулся к дознанию.

– Много,– признался Эзер. – Мы даже начали думать, что ты ошибся в своих прогнозах. А потом количество реальностей начало резко сокращаться, словно мир схлопывался.

– Почему ты просто не снял блокировку? – Антон озадаченно покачал головой. – Ты же видел, что мир разрушается. Ах, ну да,– он горько усмехнулся,– тогда вы потеряли бы возможность безнаказанно уничтожать сознания жителей Земли, и ваш пленник вырвался бы на свободу.

– Скажи, Эзер,– мрачно процедил Приф,– ты действительно так сильно меня боялся, что предпочёл погубить мой мир?

– Как видишь, твой мир жив и функционирует в штатном режиме,– в голосе преступника послышались совершенно неуместные нотки превосходства. – Я нашёл решение, и оно отлично работает до сих пор.

– Так вот зачем вы заморочились созданием людей,– Сабин бросил на своего предшественника полный презрения взгляд. – Вам требовались жители Земли, которых можно было бы доить в условиях работающего закона свободы воли.

– Вместо того, чтобы освободить моих веннов, ты заставил их сделаться Создателями этих примитивных существ? – у Прифа от возмущения буквально перехватило дыхание. – Но ведь у вас было совсем мало времени, вы могли тупо не успеть до окончательной катастрофы. Ты хоть отдаёшь себе отчёт в том, поставил на кон само существование моего мира?

– Мы почти успели,– Эзер тут же состроил жалобную гримасу, которая, впрочем, никого не разжалобила. – Венны отлично справились со своей работой. Они создали множество существ, отвечавших заданным критериям.

– Каким, если не секрет? – Приф болезненно поморщился. – Жадность, трусость и глупость?

– Люди вовсе не такие,– в голосе Вертера послышалась угроза всем хулителям человечества вне зависимости от того, кем те себя мнили,– ну не все, по крайней мере,– смущённо завершил он свою грозную речь.

– Ты правильно назвал главные мотиваторы, которые побуждают людей отказываться от своей свободы,– Эзер проигнорировал выступление добровольного адвоката. – Именно их мы и заложили в основу работы Ордена.

– С веннами эта система не сработала бы,– самоуверенно заявил Сабин,– они слишком умны и свободолюбивы, чтобы купиться на орденские манипуляции.

– И куда же все эти свободолюбивые умники подевались? – Вертер ехидно хмыкнул. – Что-то даже в тех реальностях, куда Орден не проник, о них ни слуху, ни духу. Схарчили твоих сородичей, Санни, даже не сомневайся. А когда венны и ангелы закончились, эти уроды принялись за людей.

– Нет, всё было не так,– с жаром принялся оправдываться Эзер. – Ангелы до сих пор живут на Земле, они ассимилировали с людьми. А венны…,– он жалобно вздохнул, и весь его запал сдулся как воздушный шарик. – Поначалу всё шло хорошо,– ещё один тяжкий вздох обозначил начало его трагической саги. – Количество людей росло, а веннские Создатели очень быстро проходили трансформацию и переселялись в наш родной мир. К сожалению, жизнь в новом качестве показалась им недостаточной наградой за их вклад в появление людей.

– Ну ещё бы, ведь своих женщин бедолаги не могли увести с собой,– презрительно фыркнул Сабин,– а без них эти горе-Создатели сразу превратились в бессмысленный балласт. Они попытались вернуться?

– Куда? – Вертер бросил на приятеля уничижительный взгляд, как бы подчёркивая отсутствие логики в его предположении. – Мир ведь погибал. Думаю, венны его тупо списали.

– Вы оба правы,– в голосе дэва появились эдакие театральные трагические нотки. – Ушедшие венны не верили в то, что нам со Слаем удастся восстановить мир Земли, а потому решили спасти от уничтожения своих оставшихся менее развитых соотечественников. Да, они вернулись в виде проекций и запустили программу подготовки веннов к трансформации, в том числе и женщин. Увы, мы не сразу осознали опасность их просветительской работы. Поначалу нам даже казалось, что это был неплохой выход. Ведь теперь главная ставка была сделана на людей, и венны нам только мешали. Ну и пусть бы себе переселялись в более продвинутый мир.

– Ни один мир не способен выдержать такого массового расслоения в уровне развития сознаний его жителей,– печально прокомментировал Антон. – Если высокочастотных сознаний единицы, то они тянут за собой остальных жителей мира, но разделение жителей на две разноуровневые расы неизбежно должно было вызвать раскол.

– Так и случилось,– Эзер уважительно поклонился Антону. – Мир Земли разделился на два типа альтернативных реальностей: более плотные, в которых обитали люди, и менее плотные, где жили проходившие обучение венны. В мире людей остались лишь единицы веннов, которые предпочли стать опекунами человечества.

– Да, в посёлке, где я появился на свет, эта иерархия сохранялась,– подтвердил Сабин. – И что же произошло с двухполярным миром, когда ты снял блокировку алгоритма свободы воли?

– Я не успел,– Эзер покаянно опустил голову. – Поскольку расслоение мира способствовало образованию новых реальностей, создавалось обманчивое впечатление, что ситуация стабилизировалась. Вот мы и тянули, хотели довести количество людей до оптимального количества. А потом произошла катастрофа, в результате которой осталась только одна реальность – человеческая. Мне пришлось срочно снять блокировку, но веннов это уже не спасло. Уцелели только те, кто опекал людей, но их было слишком мало, чтобы возродить веннскую расу. Наверное, они и сейчас живут на Земле.

– Так вот почему началось восстание веннов,– догадался Антон. – Те, кто уже успел пройти трансформацию, решили отомстить за погибших соотечественников. А я сдуру помог тебе это восстание задавить.

– Они хотели лишить меня власти,– Эзер снова принялся оправдываться. – Обвиняли в случившейся катастрофе и в том, что я не справился с обязанностями Демиурга.

– Ну да, а это, типа, враньё,– презрительно хмыкнул Вертер. – Да ты сам хуже любого чудовища, урод.

– Мы восстановили этот мир,– Эзер в запальчивости проигнорировал нелицеприятный термин, который использовал Вертер. – А я вообще пожертвовал собой, чтобы спасти его от новой напасти.

– Это ты про веннского мстителя? – уточнил Вертер. – Эх, если б я тогда знал всю эту паскудную историю, сам бы приволок тебя к нему на расправу.

– Думаешь, небытие стало бы для этого поганца более суровым наказанием? – Сабин состроил такую глумливую гримасу, что дэв невольно сжался, словно в ожидании пинка или оплеухи. – Как по мне, так у кармы с чувством юмора полный порядок.

– Приф, мы же когда-то были друзьями,– жалобно проскулил Эзер, обломавшись вызвать сочувствие у остальных слушателей его исповеди. – Умоляю, избавь меня от этого унизительного существования. Я знаю, ты можешь.

– А ведь я предупреждал тебя об опасности,– в голосе Создателя не было ни капли сочувствия. – Зря ты меня не послушал. Прощай, Эзер, такова уж твоя карма.

– Это же не только моя вина,– взмолился дэв. – План твоего пленения предложил Слай, и это он создал систему ловушки. Да, я проявил слабость и поддался на его уговоры, но если бы не он, ничего бы не случилось.

– Не переживай,– Приф горько усмехнулся и отвернулся от обвиняемого. Тело, которое на время допроса он сотворил дэву, тут же растворилось,– с твоим напарником я тоже разберусь. Этот вредоносный вирус получит по заслугам.