Читать книгу: «Уравнение Блэквуда»
Глава 1.
Свинцовые волны Северного моря с глухим, почти ритмичным стуком бились о борт частного парома. Элайза стояла на открытой палубе, вцепившись побелевшими от холода пальцами в ледяные поручни. Ветер, пропитанный солью и запахом приближающегося шторма, безжалостно трепал ее темные волосы, но она не спешила уходить внутрь.
Там, за тонированными панорамными стеклами VIP-лаунжа, царил другой мир. Мир, где пили шампанское по тысяче евро за бутылку, небрежно перекидывались словами на четырех языках и носили кашемировые пальто, которые стоили больше, чем опекуны Элайзы заработали за всю жизнь. Дети министров, наследники транснациональных корпораций, отпрыски старых аристократических семей. И она — стипендиатка с потертым чемоданом, чьим единственным билетом в это общество стал мозг, способный щелкать криптографические алгоритмы как орехи.
Из тумана, словно рваная рана на теле океана, начал проступать остров.
Блэквудский институт не был просто учебным заведением. Он был крепостью. Острые шпили неоготических башен вонзались в низкое серое небо, а массивные каменные стены, потемневшие от вековой сырости, плавно переходили в отвесные скалы. Архитектура кричала о традициях, но камеры наружного наблюдения, блестевшие в тусклом свете красными диодами, напоминали о том, что это золотая клетка. Самая дорогая и защищенная клетка в мире.
Паром издал протяжный гудок, от которого завибрировали палубы. Элайза сделала глубокий вдох, заполняя легкие ледяным воздухом. Назад пути не было.
Причал встретил новоприбывших не оркестром и не приветственными речами, а вооруженной охраной в безупречно скроенных черных костюмах. Восемь человек выстроились в ровную линию, перекрывая доступ к фуникулеру, ведущему на вершину утеса.
— Дамы и господа, добро пожаловать в Блэквуд, — голос высокого мужчины с военной выправкой и стальной сединой на висках разрезал шум прибоя. Он не кричал, но встроенные скрытые динамики разнесли его слова с пугающей четкостью. — Меня зовут мистер Стерлинг, я возглавляю службу безопасности. С этой секунды вы подчиняетесь правилам острова.
Элайза заметила, как один из студентов — высокий блондин в куртке из крокодиловой кожи — недовольно цокнул языком и демонстративно достал телефон.
— Правило первое, — невозмутимо продолжил Стерлинг. — Полная информационная изоляция.
Повинуясь незаметному жесту, охранники двинулись сквозь толпу с тяжелыми кейсами, выложенными изнутри свинцом и экранирующей тканью.
— Ваши телефоны, ноутбуки, смарт-часы и любые другие устройства, способные передавать сигнал, будут изъяты до конца семестра. Взамен вы получите внутренние планшеты Блэквуда. Они подключены к закрытой интранет-сети академии. Попытка взломать систему или пронести запрещенную технику карается немедленным отчислением. Без права апелляции.
По толпе богатеньких наследников прокатился недовольный ропот. Тот самый блондин шагнул вперед, сжимая в руке последнюю модель эксклюзивного смартфона.
— Послушайте, Стерлинг, — протянул он с ленивой надменностью. — Мой отец — член попечительского совета. Мне нужно быть на связи со швейцарским брокером. Вы не заберете.
— Ваше имя, мистер? — голос безопасника стал тихим, как шелест змеи.
— Лоуренс. Артур Лоуренс.
— Что ж, мистер Лоуренс. Ваш отец действительно в совете. И именно он подписал согласие на протокол. Охрана!
Двое мужчин в костюмах мгновенно оказались рядом с блондином. Они не применяли грубой силы, но их движения были настолько выверенными и угрожающими, что Артур побледнел. Телефон исчез в экранированном кейсе прежде, чем он успел моргнуть.
Элайза наблюдала за этой сценой с замиранием сердца. Блэквуд не шутил. Здесь деньги не покупали привилегий перед системой; система сама была создана теми, у кого денег было больше, чем можно представить. Она молча достала свой старенький смартфон и дешевый ноутбук, аккуратно опустив их в протянутый ящик.
Охранник протянул ей тонкий, матово-черный планшет из тяжелого сплава. Элайза рефлекторно провела пальцем по экрану. Запрос пароля. Она мысленно оценила структуру шифрования, заметив на экране метку протокола. Уровень энтропии пароля здесь вычислялся по формуле \( H = -\sum p_i \log_2 p_i \), и, судя по длине хэша, Блэквуд использовал военный стандарт AES-256 с динамической сменой ключей.
«Идеально, — подумала она, чувствуя, как внутри просыпается привычный охотничий азарт. — Нет систем, которые нельзя взломать. Есть лишь те, на которые нужно чуть больше времени».
Фуникулер медленно полз вверх по отвесной скале. Кабина из бронированного стекла открывала головокружительный вид на бушующее внизу море. Студенты молчали, подавленные суровой реальностью острова. Роскошь здесь была холодной, пугающей.
Когда двери кабины разъехались, Элайза шагнула на мощеную брусчаткой площадь перед главным корпусом. Вблизи академия казалась еще более монументальной. Огромные стрельчатые окна походили на пустые глазницы, а каменные горгульи под крышей словно насмехались над хрупкостью человеческих амбиций.
Массивные дубовые двери, окованные патинированной бронзой, медленно распахнулись. Внутри их ждал Большой холл — пространство с высокими сводчатыми потолками, расписанными фресками на тему античных битв. Пол из черного мрамора отражал тусклый свет кованых люстр.
Элайза шла в хвосте процессии. Она чувствовала себя чужеродным элементом в этой симфонии идеальных осанок и дорогого парфюма. Ей казалось, что стены академии изучают ее, взвешивают, ищут слабые места.
Внезапно она остановилась. Затылок обожгло странным, почти физически ощутимым покалыванием. Инстинкт, отточенный годами жизни в не самых благополучных районах Лондона, заставил ее поднять голову.
На втором ярусе холла, облокотившись на резные каменные перила внутреннего балкона, стоял парень.
В полумраке его черты казались высеченными из мрамора: резкая линия челюсти, темные волосы, небрежно спадающие на лоб, и глаза. Даже с такого расстояния Элайза почувствовала холод этих глаз. Он не смотрел на толпу первокурсников. Он смотрел точно на нее.
На нем не было форменного пиджака, только идеально сидящая черная рубашка, рукава которой были закатаны до локтей, открывая сильные предплечья с тонкими, едва заметными шрамами. В его позе сквозила ленивая, абсолютная власть — власть человека, которому не нужно кричать, чтобы его слушали. Он был хозяином этого места. Не по должности, а по праву рождения и какому-то негласному закону джунглей, который действовал даже в этих стенах.
Элайза не отвела взгляд. Она упрямо вздернула подбородок, выдерживая его давящий прессинг. Это длилось всего несколько секунд, но в воздухе между ними словно натянулась и звеняще лопнула невидимая струна.
Уголок его губ едва заметно дрогнул — то ли в усмешке, то ли в раздражении. Затем он плавно оттолкнулся от перил и растворился в тенях коридора, оставив после себя лишь тревожное послевкусие.
— Эй, не отставай, — резкий толчок в плечо вырвал Элайзу из оцепенения. Мимо прошла высокая девушка с идеальным каре и сумкой от Prada, презрительно смерив ее взглядом. — Заблудишься в первый же день — Стерлинг заставит мыть полы в библиотеке.
Элайза глухо выдохнула и крепче перехватила ручку чемодана. За тяжелыми дубовыми дверями Блэквуда с оглушительным лязгом сработал электромагнитный замок, отрезая остров от внешнего мира.
Игра началась. И Элайза собиралась выучить ее правила, чтобы потом сломать их все до единого.
Глава 2.
Аудитория «Омега» напоминала амфитеатр для гладиаторских боев, спроектированный безумным архитектором-эстетом. Только вместо пропитанного кровью песка здесь сверкал полированный черный гранит, а вместо кровожадной толпы на ярусах восседала будущая мировая элита. Триста пар глаз с холодным, оценивающим любопытством смотрели вниз, в центр зала, где возвышалась кафедра с интегрированной нейросетевой панелью.
Церемония Распределения в Блэквуде не имела ничего общего с нелепыми школьными традициями. Здесь не надевали мантии и не произносили торжественных клятв. Здесь препарировали разум.
Элайза стояла в шеренге первокурсников, чувствуя, как от холода каменного пола немеют пальцы на ногах. Форменная юбка-карандаш и строгий темно-синий блейзер с гербом академии сидели на ней безупречно, но она все равно ощущала себя самозванкой. Вокруг нее перешептывались наследники миллиардных состояний, пахнущие нишевым парфюмом и абсолютной уверенностью в завтрашнем дне.
Она бросила короткий взгляд на верхний ярус. Там, в ложе, отделенной от остальных барьером из затемненного стекла, располагался «Авангард» — элита элит. Те, кто уже доказал свое превосходство. И в самом центре этой ложи, небрежно закинув ногу на ногу, сидел он. Парень из холла. Кассиан Вейн. Наследник крупнейшего европейского оборонного консорциума, чьи системы наведения прямо сейчас стояли на вооружении половины армий мира.
Его взгляд, тяжелый и темный, как вода в проруби, скользил по первокурсникам, пока не остановился на Элайзе. Уголок его губ дрогнул. Это была не улыбка — скорее, предвкушение хищника, заметившего, что жертва отбилась от стада.
— Мистер Артур Лоуренс, — механический, лишенный эмоций голос искусственного интеллекта разнесся под сводами аудитории.
Блондин, лишившийся телефона на причале, уверенно шагнул к кафедре. Платформа под его ногами вспыхнула мягким синим светом. На огромном голографическом экране над кафедрой замелькали строчки кода, биометрические данные и результаты предварительных тестов.
Блэквуд делил студентов на три сектора: Стратегия, Влияние и Аналитика. Распределение зависело не от желания, а от того, как алгоритм оценивал психотип и потенциал студента в критических ситуациях.
— Вводная ситуация, — произнес ИИ. — Ваш концерн теряет тридцать процентов акций из-за слива информации. Источник — ваш близкий друг. Ваши действия? Оценка времени реакции и микровыражений лица активирована.
Лоуренс даже не моргнул.
— Публичная дискредитация источника, заморозка активов через подставные фонды и уголовное преследование по статье о промышленном шпионаже. Друзей в бизнесе не бывает. Есть лишь временные партнеры.
— Оценка завершена. Сектор Влияния. Статус: подтвержден, — бесстрастно констатировала система.
Зал взорвался вежливыми, размеренными аплодисментами. Лоуренс с самодовольной ухмылкой занял место в среднем секторе.
Один за другим первокурсники проходили через горнило системы. Кого-то алгоритм ломал каверзными вопросами по макроэкономике, кого-то загонял в угол моральными дилеммами. Элайза мысленно высчитывала паттерны вопросов. Система использовала байесовские сети для предсказания поведения, где вероятность каждого следующего вопроса P(A|B) зависела от скорости ответа и расширения зрачков на предыдущем этапе. Это была великолепная, совершенная архитектура кода, и Элайзе нестерпимо хотелось залезть в ее исходники.
— Мисс Элайза Торн, — раздался голос системы.
Шум в зале стих. Имя без громкой приставки, без упоминания корпорации или династии. В Блэквуде стипендиаты были редкостью, своеобразной социальной аномалией, которую элита терпела лишь потому, что так требовал устав института.
Элайза сделала глубокий вдох, расправила плечи и направилась к кафедре. Тишина была такой плотной, что стук ее каблуков казался оглушительным. Встав на платформу, она положила ладони на сенсорную панель. Стекло отозвалось прохладой, считывая пульс и температуру кожи.
— Стипендиат. Специализация: криптография и анализ данных, — озвучил ИИ, выводя на экран ее скромное досье. — Анализ поведенческого профиля.
Внезапно экран мигнул. Голограмма пошла рябью, красные пиксели исказили интерфейс, и стандартная программа распределения зависла.
— Отмените стандартный протокол, — раздался низкий, бархатный голос, усиленный микрофоном.
Элайза резко подняла голову. Кассиан Вейн медленно поднялся со своего места в ложе «Авангарда» и подошел к стеклянному барьеру. Зал замер. Даже профессора, сидевшие в нижнем ряду, не посмели возразить. Власть семьи Вейн в стенах академии была почти абсолютной, а сам Кассиан обладал привилегиями, о которых другие могли только мечтать.
— Стандартные тесты слишком скучны для гениев из трущоб, не так ли? — он смотрел на нее сверху вниз, и каждое его слово падало в тишину аудитории, как капля яда. — Система оценивает их способность подстраиваться под нас. Но давайте проверим, способна ли мисс Торн действительно видеть суть вещей, а не просто жонглировать цифрами.
— Мистер Вейн, регламент запрещает — начал было седой ректор, но Кассиан оборвал его легким движением руки.
— Я беру ответственность на себя, ректор. Это право «Авангарда» — испытывать кандидатов на высший допуск.
Он перевел взгляд на Элайзу. В его глазах полыхал темный, разрушительный азарт.
— Итак, мисс Торн. Никаких алгоритмов. Только вы, я и одна задача, — Кассиан оперся о перила, словно хищник, приготовившийся к прыжку. — Представьте, что вы взломали систему безопасности ядерного объекта. Вы внутри. У вас есть доступ к протоколам отмены запуска, но система заражена самообучающимся вирусом. Если вы удалите вирус, сработает триггер, и ракеты взлетят. Если оставите — вирус через час передаст контроль террористам, и ракеты тоже взлетят. Внешней связи нет. Ваши действия? Время пошло.
По залу пронесся шепоток. Это была «вилка Мортона» — классическая ловушка для криптографов, задача без правильного технического решения, призванная сломать тестируемого.
Элайза почувствовала, как пульс ускорился, но разум, напротив, стал кристально холодным. Она не смотрела на экран. Она смотрела прямо в глаза Кассиану. Он хотел унизить ее. Показать, что ее стипендия — ничто по сравнению с его абсолютной властью.
— Вы ставите неверные условия переменным, мистер Вейн, — ее голос прозвучал ровно и звонко, отразившись от каменных стен.
Кассиан слегка прищурился.
— Неужели? Просветите меня.
— Вы исходите из предпосылки, что я должна работать с уже существующим кодом, — Элайза чуть наклонилась к микрофону на кафедре, не разрывая зрительного контакта. — Вы заперли меня в рамки бинарного выбора: удалить вирус или оставить. Но криптография на высшем уровне — это не игра по чужим правилам. Это написание своих собственных.
Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как напряглись плечи Кассиана под идеально скроенным пиджаком.
— Я не стану трогать вирус и не стану пытаться остановить таймер. Я перепишу целеуказатели в самой корневой системе ракет, используя архитектуру самого вируса как канал передачи данных. Я задам новые координаты — точку в стратосфере или на дне океана. Пусть летят. Когда вирус захватит контроль или когда сработает триггер, система выполнит запуск, но ракеты ударят по пустоте. Угроза устранена, а вирус вместе с боеголовками сгорит в атмосфере или утонет.
Тишина в зале стала почти осязаемой. Никто не дышал. Решение было дерзким, неортодоксальным и математически безупречным.
Кассиан молчал несколько долгих секунд. Его взгляд потемнел, превратившись в две черные дыры, затягивающие в свою гравитацию. В них больше не было ленивого презрения — только острая, почти обжигающая заинтересованность.
— Нешаблонное мышление. Игнорирование правил ради достижения результата, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес он. — Риск, граничащий с безумием.
Он нажал клавишу на своем пульте в ложе. Голографический экран над Элайзой вспыхнул ослепительно белым светом.
— Сектор Аналитики. Высший уровень допуска, — констатировал Кассиан, и в этот раз его голос прозвучал тихо, но так, что услышали все. — Добро пожаловать в ад, мисс Торн. Посмотрим, как долго вы здесь продержитесь.
Церемония продолжилась, но Элайза уже не обращала на нее внимания. Она заняла свое место в крыле Аналитиков, чувствуя на себе косые, враждебные взгляды. Высший уровень допуска означал доступ к закрытым архивам Блэквуда, куда не пускали даже многих старшекурсников. Это была победа, но она отдавала горечью.
Когда спустя час студенты начали расходиться по жилым корпусам, Элайза задержалась в коридоре, пытаясь справиться с дрожью в руках от выброса адреналина.
Внезапно воздух вокруг нее стал плотным. Запахло морозным ветром и терпким сандалом. Она даже не успела обернуться, как ее грубо, но безболезненно впечатали спиной в каменную стену, скрытую в тени массивной колонны.
Кассиан стоял так близко, что Элайза чувствовала жар его тела сквозь ткань блейзера. Его руки оперлись о стену по обе стороны от ее головы, запирая в ловушку.
— Ты думаешь, что самая умная здесь, Торн? — прошептал он, склонившись к ее уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив по спине пробежать мурашки, которые она изо всех сил попыталась скрыть.
— Я думаю, что ваши игры слишком предсказуемы, Вейн, — процедила она, вскинув подбородок и встретившись с его неистовым взглядом. Расстояние между их губами было катастрофически малым.
— Предсказуемы? — он усмехнулся, скользнув взглядом по ее губам, а затем снова посмотрел в глаза. В этом взгляде была неприкрытая, злая химия, от которой у Элайзы перехватило дыхание. — Ты только что привлекла к себе внимание людей, которые стирают таких, как ты, в порошок просто ради развлечения. Ты влезла на территорию, где твои формулы тебя не спасут.
— Я не нуждаюсь в спасении.
— Мы это еще проверим.
Он резко отстранился, оставив Элайзу с колотящимся сердцем и странным, пугающим чувством пустоты там, где секунду назад было тепло его тела.
— Оглядывайся по сторонам, маленькая взломщица, — бросил он через плечо, растворяясь в полумраке коридора. — Блэквуд не прощает ошибок. И я тоже.
Глава 3.
Запах сандала и холодного ветра, казалось, въелся в кожу. Элайза шла по длинным, слабо освещенным коридорам жилого корпуса, изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах. Она раз за разом прокручивала в голове столкновение с Кассианом, пытаясь разложить его на понятные переменные. Его поведение было иррациональным. С точки зрения теории игр, его публичный вызов не нес для него никакой практической пользы — он лишь расписался в том, что стипендиатка задела его эго.
Но пульс, все еще отбивающий рваный ритм где-то в горле, подсказывал: в этой формуле была неизвестная, которую Элайза пока не могла вычислить. И эта неизвестная пугала ее больше, чем перспектива вылететь из академии.
Восточное крыло, куда распределили Аналитиков высшего уровня допуска, разительно отличалось от помпезных парадных залов Блэквуда. Здесь царил стерильный, пугающий минимализм, органично вплетенный в готический каркас здания. Каменные стены были скрыты за матовыми панелями со встроенной умной подсветкой, реагирующей на движение. На дверях не было ручек — только сканеры сетчатки глаза и биометрические панели.
Элайза остановилась перед дверью с номером 418. Датчик мигнул зеленым, считывая ее профиль, и тяжелая створка бесшумно отъехала в сторону.
Комната оказалась огромной, но холодный дизайн делал ее неуютной. Панорамное окно, за которым уже сгущались сумерки и бушевало серое море, занимало всю стену. Внутри симметрично располагались две кровати с балдахинами из плотной темной ткани, два рабочих места с интегрированными в стекло сенсорными экранами и массивные шкафы красного дерева. Контраст между антиквариатом и высокими технологиями вызывал легкий когнитивный диссонанс.
Элайза бросила свой потертый чемодан на пушистый ковер, который наверняка стоил больше, чем год ее жизни в Лондоне. Ощущение собственной чужеродности накатило с новой силой. Она села на край идеально заправленной кровати, чувствуя, как наваливается усталость. Ей нужно было составить алгоритм действий: изучить внутреннюю сеть, найти уязвимости в интранете, понять, как выжить в месте, где каждый шаг фиксируется.
Тихий шелест разъезжающейся двери вырвал ее из мыслей.
На пороге стояла девушка. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала о жизни европейской аристократии: платиновые волосы, уложенные в идеальное каре, тонкие, аристократичные черты лица и шелковая блузка от Chanel, небрежно заправленная в форменную юбку.
Но было в ней что-то неправильное. Какая-то дерганая, нервная пластика, совершенно не вяжущаяся с образом уверенной в себе наследницы.
— Ты, должно быть, Элайза, — голос девушки оказался неожиданно хриплым, словно она долго кричала или много курила. Она не сделала шага навстречу, замирая у двери. — Я Софи. Софи Лоран.
— Рада знакомству, — Элайза поднялась, машинально отметив, как Софи вздрогнула от ее резкого движения. — Мы, кажется, на одном потоке?
— Да. Аналитика, — Софи прошла к своей половине комнаты, стараясь держаться на максимальном расстоянии от соседки. Она двигалась скованно, будто каждое движение причиняло ей дискомфорт. — Не ожидала, что ко мне подселят кого-то извне. Обычно стипендиатов селят в нижнем ярусе.
В ее словах не было привычного для Блэквуда ядовитого снобизма. Скорее, глухая, механическая констатация факта. Софи бросила свою сумку на стол и повернулась к зеркалу, начав нервно расстегивать верхние пуговицы блузки.
— Похоже, алгоритм распределения решил иначе, — спокойно ответила Элайза, возвращаясь к своему чемодану. Она старалась не смотреть на соседку, давая ей личное пространство, но ее мозг, привыкший анализировать детали, уже фиксировал странности.
Софи слишком часто оглядывалась на дверь. Ее дыхание было поверхностным. Уровень тревожности, согласно базовой визуальной оценке, зашкаливал.
Внезапно в коридоре раздался громкий смех и тяжелые шаги. Группа студентов возвращалась с ужина. Звук был совершенно обычным, но Софи отреагировала так, словно услышала выстрел. Она резко дернулась в сторону шкафа, ее рука соскользнула, и шелковая ткань блузки съехала с плеча.
Элайза замерла с пачкой конспектов в руках.
На бледной, почти фарфоровой коже Софи, прямо под ключицей, темнел уродливый багрово-лиловый след. Это не был ушиб от случайного падения. Пять четких, налитых кровью пятен складывались в жуткую геометрию — отпечаток чужих пальцев. Кто-то держал ее с такой первобытной силой, что едва не сломал кость.
Математика травмы была простой: чтобы оставить такой след, требовалось давление, значительно превышающее случайное воздействие. Площадь соприкосновения и интенсивность гематомы говорили о том, что это произошло не более суток назад.
— Что это? — вопрос сорвался с губ Элайзы быстрее, чем она успела прикусить язык.
Софи резко развернулась, ее глаза расширились от паники. Она судорожно натянула ткань обратно на плечо, отступая на шаг, словно Элайза представляла для нее угрозу.
— Не твое дело, — прошипела она, и в ее голосе впервые прорезался металл. — Ты ничего не видела. Поняла меня? Ничего.
— Я не собиралась никому.
— Ты ничего не понимаешь! — голос Софи сорвался на отчаянный, болезненный шепот. Она подскочила к Элайзе, нарушая все границы, и схватила ее за предплечье. Пальцы француженки были ледяными. — Ты думаешь, что если решила задачку Вейна, то стала здесь своей? Думаешь, что самая умная?
Элайза попыталась мягко высвободить руку, но хватка Софи была мертвой. В ее глазах плескался чистый, неразбавленный ужас.
— Слушай меня очень внимательно, стипендиатка. Блэквуд — это не школа. Это мясорубка. Если ты начнешь задавать вопросы о том, откуда берутся синяки, или попытаешься залезть туда, куда тебе не следует ты просто исчезнешь. Как исчезли другие.
— Другие? — Элайза нахмурилась, чувствуя, как холодок ползет вдоль позвоночника. — О чем ты говоришь? Кто здесь исчезает?
Софи резко отпустила ее руку, словно обжегшись. Лицо девушки превратилось в непроницаемую, холодную маску. Мгновение слабости прошло, уступив место выученной аристократической отстраненности.
— Забудь, — бросила она, отворачиваясь к шкафу. — Я просто устала после церемонии. И тебе советую лечь спать. Завтра первая лекция профессора Гастингса по криптоанализу. Он не терпит опозданий.
За окном окончательно стемнело. Начался шторм. Тяжелые капли дождя били по бронированному стеклу, как горсть мелкой дроби.
Элайза лежала в своей постели, глядя в темный потолок. В комнате было тихо, но она слышала, как на соседней кровати Софи ворочается, тяжело и прерывисто дыша во сне. Слова француженки об исчезнувших студентах пульсировали в голове, не давая уснуть.
В Блэквуде была своя система координат. И если на первый взгляд все казалось идеальным — лучшие преподаватели, гениальные студенты, абсолютная безопасность, — то теперь Элайза понимала, что это лишь фасад. Красивый графический интерфейс, скрывающий в корневом коде смертоносный вирус.
Синяки Софи. Странный, агрессивный интерес Кассиана. Полная информационная изоляция от внешнего мира. Все эти факты выстраивались в логическую цепь, которая вела к одному пугающему выводу: на этом острове происходило нечто страшное. И администрация либо закрывала на это глаза, либо сама являлась источником угрозы.
Элайза повернула голову к окну. Вспышка молнии на долю секунды выхватила из темноты острые шпили соседней башни.
Она приехала сюда, чтобы получить образование и вырваться из нищеты. Но теперь у нее появилась новая задача. Ей нужно было взломать систему Блэквуда изнутри, пока эта система не сломала ее саму. И первым ключом к шифру, как бы сильно она этого ни не хотела, был Кассиан Вейн.
